лого www.goldbiblioteca.ru


Лермонтов Михаил Юрьевич. Стихотворения 1837 год

    

СТИХОТВОРЕНИЯ 1837 ГОДА
 
 
БОРОДИНО
"Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
   Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые?
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
   Про день Бородина!"
- Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
   Богатыри - не вы!
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
   Не отдали б Москвы!
Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
   Ворчали старики:
"Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют что ли командиры
Чужие изорвать мундиры
   О русские штыки?"
И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
   Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки -
   Французы тут-как-тут.
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
   Постой-ка, брат, мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
   За родину свою!
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
   Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
"Пора добраться до картечи!"
И вот на поле грозной сечи
   Ночная пала тень.
Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
   Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
   Кусая длинный ус.
И только небо засветилось,
Всё шумно вдруг зашевелилось,
   Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
   Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
"Ребята! не Москва ль за нами?
   Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!"
- И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
   Мы в бородинский бой.
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись как тучи,
   И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
   Все побывали тут,
Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена как тени,
   В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
   Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
   Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась - как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
   Слились в протяжный вой...
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
   И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны -
И отступили басурманы.
Тогда считать мы стали раны,
   Товарищей считать.
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
   Богатыри - не вы.
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
   Не отдали б Москвы!
 
 
СМЕРТЬ ПОЭТА
Погиб поэт! - невольник чести -
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один как прежде... и убит!
Убит!.. к чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор,
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь... - он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок.
Его убийца хладнокровно
Навел удар... спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?.. издалёка,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На чту он руку поднимал!..
      И он убит - и взят могилой,
   Как тот певец, неведомый, но милый,
      Добыча ревности глухой,
   Воспетый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой.
Зачем от мирных нег и дружбы простодушной
Вступил он в этот свет завистливый и душный
Для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
   Он, с юных лет постигнувший людей?..
И прежний сняв венок - они венец терновый,
Увитый лаврами, надели на него:
      Но иглы тайные сурово
      Язвили славное чело;
Отравлены его последние мгновенья
Коварным шопотом насмешливых невежд,
   И умер он - с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.
      Замолкли звуки чудных песен,
      Не раздаваться им опять:
      Приют певца угрюм и тесен,
      И на устах его печать. -
*
      А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
   Таитесь вы под сению закона,
   Пред вами суд и правда - всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
         Есть грозный суд: он ждет;
      Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
      Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
      Поэта праведную кровь!
 
 
ВЕТКА ПАЛЕСТИНЫ
Скажи мне, ветка Палестины:
Где ты росла, где ты цвела?
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?
У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?
Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бедные сыны?
И пальма та жива ль поныне?
Всё так же ль манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?
Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы?..
Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ты след горючих слез?
Иль, божьей рати лучший воин,
Он был, с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством?..
Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой!
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой...
Всё полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.
 
 
УЗНИК
Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.
Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.
*
Но окно тюрьмы высоко,
Дверь тяжелая с замком;
Черноокая далеко,
В пышном тереме своем;
Добрый конь в зеленом поле
Без узды, один, по воле
Скачет весел и игрив,
Хвост по ветру распустив.
*
Одинок я - нет отрады:
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;
Только слышно: за дверями,
Звучномерными шагами,
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.
 
 
СОСЕД
Кто б ни был ты, печальный мой сосед,
Люблю тебя, как друга юных лет,
   Тебя, товарищ мой случайный,
Хотя судьбы коварною игрой
Навеки мы разлучены с тобой
   Стеной теперь - а после тайной.
Когда зари румяный полусвет
В окно тюрьмы прощальный свой привет
   Мне умирая посылает,
И опершись на звучное ружье,
Наш часовой, про старое житье
   Мечтая, стоя засыпает,
Тогда, чело склонив к сырой стене,
Я слушаю - и в мрачной тишине
   Твои напевы раздаются.
О чем они - не знаю; но тоской
Исполнены, и звуки чередой,
   Как слезы, тихо льются, льются...
И лучших лет надежды и любовь
В груди моей всё оживает вновь,
   И мысли далеко несутся,
И полон ум желаний и страстей,
И кровь кипит - и слезы из очей,
   Как звуки, друг за другом льются.
 
 
***
Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, -
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, -
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога...
 
 
МОЛИТВА
Я, матерь божия, ныне с молитвою
Пред твоим образом, ярким сиянием,
Не о спасении, не перед битвою,
Не с благодарностью иль покаянием,
Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника в свете безродного;
Но я вручить хочу деву невинную
Теплой заступнице мира холодного.
Окружи счастием душу достойную;
Дай ей сопутников, полных внимания,
Молодость светлую, старость покойную,
Сердцу незлобному мир упования.
Срок ли приблизится часу прощальному
В утро ли шумное, в ночь ли безгласную,
Ты восприять пошли к ложу печальному
Лучшего ангела душу прекрасную.
 
 
***
Расстались мы; но твой портрет
Я на груди моей храню:
Как бледный призрак лучших лет,
Он душу радует мою.
И новым преданный страстям
Я разлюбить его не мог:
Так храм оставленный - всё храм,
Кумир поверженный - всё бог!
 
 
***
Я не хочу, чтоб свет узнал
Мою таинственную повесть;
Как я любил, за что страдал,
Тому судья лишь бог да совесть!..
Им сердце в чувствах даст отчет;
У них попросит сожаленья;
И пусть меня накажет тот,
Кто изобрел мои мученья;
Укор невежд, укор людей
Души высокой не печалит;
Пускай шумит волна морей,
Утес гранитный не повалит;
Его чело меж облаков,
Он двух стихий жилец угрюмый
И кроме бури да громов
Он никому не вверит думы...
 
 
***
Не смейся над моей пророческой тоскою;
Я знал: удар судьбы меня не обойдет;
Я знал, что голова, любимая тобою,
   С твоей груди на плаху перейдет;
Я говорил тебе: ни счастия, ни славы
Мне в мире не найти; - настанет час кровавый,
   И я паду; и хитрая вражда
С улыбкой очернит мой недоцветший гений;
      И я погибну без следа
      Моих надежд, моих мучений;
Но я без страха жду довременный конец.
   Давно пора мне мир увидеть новый;
   Пускай толпа растопчет мой венец:
      Венец певца, венец терновый!..
      Пускай! я им не дорожил.
 
 
<ЭПИГРАММА НА Н. КУКОЛЬНИКА>
      В Большом театре я сидел,
Давали Скопина: - я слушал и смотрел.
Когда же занавес при плесках опустился,
   Тогда сказал знакомый мне один:
      Что, братец! жаль! - вот умер и Скопин!..
      Ну, право, лучше б не родился.
 
 
<ЭПИГРАММЫ НА Ф. БУЛГАРИНА, I-II>
I
   Россию продает Фадей
   Не в первый раз, как вам известно,
Пожалуй, он продаст жену, детей
   И мир земной и рай небесный,
Он совесть продал бы за сходную цену,
   Да жаль, заложена в казну.
II
Россию продает Фадей
И уж не в первый раз злодей.
 
 
***
Се Маккавей-водопийца кудрявые речи раскинул как
ceти,
Злой сердцелов! ожидает добычи, рекая в пустыне,
Сухосплетенные мышцы расправил, и корпий
Вынув клоком из чутких ушей, уловить замышляет
Слово обидное, грозно вращая зелено-сереющим оком,
Зубом верхним о нижний, как уголь черный, щелкая.
 
 
***
Остаться без носу - наш Маккавей боялся,
Приехал на воды - и с носом он остался.
 
 
<А. ПЕТРОВУ>
Ну что скажу тебе я спросту?
Мне не с руки хвала и лесть:
Дай бог тебе побольше росту -
Другие качества все есть.
 
 
***
Спеша на север из далека,
Из теплых и чужих сторон,
Тебе, Казбек, о страж востока,
Принес я, странник, свой поклон.
Чалмою белою от века
Твой лоб наморщенный увит,
И гордый ропот человека
Твой гордый мир не возмутит.
Но сердца тихого моленье
Да отнесут твои скалы
В надзвездный край, в твое владенье
К престолу вечному аллы.
Молю, да снидет день прохладный
На знойный дол и пыльный путь,
Чтоб мне в пустыне безотрадной
На камне в полдень отдохнуть.
Молю, чтоб буря не застала,
Гремя в наряде боевом,
В ущельи мрачного Дарьяла
Меня с измученным конем,
Но есть еще одно желанье!
Боюсь сказать! - душа дрожит!
Что если я со дня изгнанья
Совсем на родине забыт!
Найду ль там прежние объятья?
Старинный встречу ли привет?
Узнают ли друзья и братья
Страдальца, после многих лет?
Или среди могил холодных
Я наступлю на прах родной
Тех добрых, пылких, благородных,
Деливших молодость со мной?
О если так! своей метелью,
Казбек, засыпь меня скорей
И прах бездомный по ущелью
Без сожаления развей.
 
 
ПОСЛАНИЕ
Катерина, Катерина,
Удалая голова!
Из святого Августина
Ты заимствуешь слова.
Но святые изреченья
Помрачаются грехом,
Изменилось их значенье
На листочке голубом.
Так, я помню, пред амвоном
Пьяный поп, отец Евсей,
Запинаясь, важным тоном
Поучал своих детей;
Лишь начнет - хоть плачь заране...
А смотри, как силен Враг!
Только кончит - все миряне
Отправляются в кабак.

 




На главную страницу  
   
   
   
Яндекс цитирования    
По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru
футер сайта