Warning: include(../../blocks/do_head.php) [function.include]: failed to open stream: Нет такого файла или каталога in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/online_zarklassic/online_zarstr3/216.php on line 10

Warning: include() [function.include]: Failed opening '../../blocks/do_head.php' for inclusion (include_path='.:/usr/local/zend-5.3/share/pear') in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/online_zarklassic/online_zarstr3/216.php on line 10
логотип сайта www.goldbiblioteca.ru

Warning: include(../../blocks/verhonline.php) [function.include]: failed to open stream: Нет такого файла или каталога in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/online_zarklassic/online_zarstr3/216.php on line 19

Warning: include() [function.include]: Failed opening '../../blocks/verhonline.php' for inclusion (include_path='.:/usr/local/zend-5.3/share/pear') in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/online_zarklassic/online_zarstr3/216.php on line 19
Джек Лондон. Убить человека

Джек Лондон. Убить человека 

Джек Лондон
Убить человека



Дом освещали только тускло мерцавшие ночники, но она уверенно ходила по хорошо знакомым большим комнатам и просторным залам, тщетно разыскивая недочитанную книгу стихов, которую накануне куда то положила и о которой вспомнила только теперь. Войдя в гостиную, она зажгла свет. Он озарил ее фигуру в легком домашнем платье из бледно розового шелка, отделанном кружевами, в которых тонули ее обнаженные плечи и шея. Несмотря на поздний час, на ее пальцах все еще сверкали кольца, а пышные золотистые волосы были уложены в прическу. Женщина была очень хороша собой и грациозна. На тонко очерченном овальном лице с алыми губами и нежным румянцем светились голубые глаза, изменчивые, как хамелеон: они то широко раскрывались с выражением девичьей невинности, то становились жестокими, серыми и холодными, а порой в них вспыхивало что то дикое, властное и упрямое.
Она погасила свет в гостиной и прошла через вестибюль, направляясь в другую комнату. У двери остановилась: что то заставило ее насторожиться. До ее слуха донесся какой то звук, легкий шорох, словно там кто то двигался. Она могла бы поклясться, что ничего не слышала, а между тем ей почему то было не по себе. Ночная тишина была нарушена. Женщина спрашивала себя, кто из слуг мог в такой час бродить по комнатам? Конечно, не дворецкий: он только в особых случаях изменял своей привычке рано ложиться спать. И не горничная, которую она отпустила на весь вечер.
Проходя мимо столовой, она увидела, что дверь закрыта. Зачем она отворила ее и вошла, она и сама не знала.
Может быть, она инстинктивно чувствовала, что именно отсюда донеслись звуки, встревожившие ее. В комнате было темно, но она ощупью отыскала выключатель и повернула его. Когда вспыхнул свет, она отступила к двери и негромко ахнула.
Прямо перед ней, около выключателя, прижавшись к стене, стоял какой то мужчина, направив на нее револьвер. Несмотря на испуг, женщина успела заметить, что револьвер черного цвета и очень длинный. «Кольт», – подумала она. Человек был среднего роста, плохо одет, его темное от загара лицо с карими глазами казалось совершенно спокойным. Револьвер не дрожал в полусогнутой руке и был направлен прямо ей в грудь.
– Ах, извините, – сказала она. – Вы напугали меня. Что вам угодно?
– Мне угодно поскорее выбраться отсюда, – ответил он, насмешливо кривя губы. – Я вроде как заблудился в ваших апартаментах, и если вы будете так добры показать мне выход, я не причиню вам никаких неприятностей и немедленно уберусь.
– А как вы сюда попали? – спросила она, и в ее голосе послышались резкие ноты, как у человека, привыкшего повелевать.
– Просто хотел вас ограбить, мисс, вот и все. Я забрался сюда, чтобы посмотреть, что можно взять. Я был уверен, что вас нет дома, потому что видел, как вы садились в машину со стариком. Это, верно, ваш папаша, а вы мисс Сетлиф?
Мисс Сетлиф заметила его ошибку, оценила бесхитростный комплимент и решила оставить незнакомца в заблуждении.
– Кто вам сказал, что я мисс Сетлиф? – спросила она.
– Это дом старого Сетлифа?
Она утвердительно кивнула головой.
– А я и не знал, что у него есть дочь. Ну, а теперь, если это вас не затруднит, покажите мне, как выйти отсюда, и я буду вам очень признателен.
– С какой стати? Ведь вы грабитель, взломщик.
– Не будь я зеленым новичком в этом деле, я просто снял бы с ваших рук кольца и не стал бы с вами церемониться, – сказал он. – Но я пришел обчистить старого Сетлифа, а не грабить женщин. Если вы отойдете от двери, я, пожалуй, и сам найду дорогу.
Мисс Сетлиф была сообразительна. Она сразу поняла, что этого человека ей бояться нечего. Ясно, что он не профессиональный преступник и, судя по его произношению, не городской житель. На нее даже как будто пахнуло свежим воздухом необъятных степных просторов.
– А если я закричу? – полюбопытствовала она. – Если стану звать на помощь? Разве вы способны застрелить меня?.. Женщину?
Она заметила мелькнувшее в его темных глазах выражение растерянности. Он ответил медленно, задумчиво, как бы решая трудную задачу:
– Пожалуй, тогда я придушил бы или покалечил вас.
– Женщину?
– Я был бы вынужден так поступить, – ответил он, и она увидела, как сурово сжались его губы. – Конечно, вы только слабая женщина, но, видите ли, мисс, мне никак нельзя попасть в тюрьму. Никак нельзя! Мой друг ждет меня на Западе. Он попал в беду, и я должен выручить его. Думаю, я сумел бы придушить вас, не причинив особой боли.
Она смотрела на него во все глаза, с детским любопытством.
– Я еще никогда не видела грабителей, – пояснила она, – и вы представить себе не можете, как мне интересно говорить с вами.
– Я не грабитель, мисс… То есть не настоящий, – поспешил он добавить, увидев, что она смотрит на него с ироническим недоверием. – Да, конечно, так можно подумать… раз я забрался в чужой дом… Но за такое дело я взялся впервые. Мне до зарезу нужны деньги. И, кроме того, я, собственно, беру то, что мне причитается.
– Не понимаю. – Она ободряюще улыбнулась. – Вы пришли грабить, а грабить – это значит брать то, что вам не принадлежит.
– Это и так и не так… Однако мне, пожалуй, пора уходить.
Он шагнул к двери, но женщина преградила ему путь. И какая это была обольстительная преграда! Он протянул левую руку, словно желая схватить ее, но остановился в нерешимости. Видно было, что его покорила ее кротость и женственность.
– Вот видите, – сказала она торжествующе, – я знала, что вы меня не тронете!
Незнакомец был в явном замешательстве.
– Я никогда в жизни не обижал женщин, – объяснил он. – И решитьсz на это мне нелегко. Но если вы закричите, я буду вынужден…
– Останьтесь еще на несколько минут. – настаивала она. – Мы поговорим. Это так интересно. Я хочу, чтобы вы объяснили, почему грабить – значит брать то, что вам причитается.
Он смотрел на нее с восхищением.
– Я всегда думал, что женщины боятся грабителей, – признался он, – но вы, видно, не из таких! Она весело засмеялась.
– Воры бывают разные, знаете ли! Я вас не боюсь, потому что вижу: вы не из тех, кто способен обидеть женщину. Давайте поболтаем. Нас никто не потревожит. Я одна дома. Мой отец уехал с ночным поездом в Нью Йорк, слуги все спят. Хотелось бы угостить вас чем нибудь – ведь женщины всегда угощают ужином грабителей, которых они задерживают, так по крайней мере бывает в романах. Но я не знаю, где найти еду. Может, хотите чего нибудь выпить?
Он стоял в нерешительности и ничего не отвечал; но она без труда заметила, что все больше нравится ему.
– Боитесь? – спросила она. – Я не отравлю вас, честное слово. Чтобы убедить вас в этом, я сама выпью вместе с вами.
– Вы удивительно славная девчонка! – воскликнул он, впервые опустив револьвер. – Теперь уж я никогда не поверю, что городские женщины трусливы. Вот вы – такая слабая, маленькая женщина, а храбрости хоть отбавляй! А главное – так доверчивы! Много ли найдется женщин или даже мужчин, которые спокойно разговаривали бы с вооруженным грабителем?
Она улыбнулась, польщенная комплиментом, но ее лицо стало серьезно, когда она снова заговорила:
– Это потому, что вы мне понравились. Вы кажетесь вполне порядочным человеком, и вас трудно принять за грабителя. Оставьте это занятие. Если вам не везет, поищите работу. Ну, отложите же ваш противный револьвер и давайте потолкуем об этом. Прежде всего вам необходимо найти работу.
– В этом городе ничего не выйдет, – заметил он с горечью. – Я ноги исходил, пытаясь найти здесь заработок. По правде говоря, я был далеко не последним человеком до того… До того, как стал безработным.
Его гневная вспышка была встречена веселым смехом, который пришелся ему по душе, а она, заметив это, постаралась использовать удобный момент. Отойдя от двери, она направилась прямо к буфету.
– Расскажите мне обо всем подробно, пока я найду что нибудь в буфете. Что вы пьете? Виски?
– Да, мэм, – сказал он, шагнув за нею, но все еще сжимая в руке револьвер и нерешительно поглядывая на открытую и никем не охраняемую дверь.
Она налила в стакан виски.
– Я обещала выпить с вами, – сказала она медленно, – но я не люблю виски. Я… я предпочитаю херес…
Она подняла бутылку с хересом, как бы спрашивая у него позволения.
– Конечно, виски – напиток для мужчин. Признаться, мне не нравится, когда женщина пьет виски. Другое дело – вино.
Она чокнулась с ним, глядя на него томно и ласково.
– За ваши успехи! Желаю вам найти хорошую работу…
Вдруг она замолчала, увидев, что на лице его выразилось отвращение и удивление. Он поставил стакан, отпив один только глоток.
– В чем дело? – спросила она озабоченно. – Вам не нравятся виски? Может, я ошиблась?
– Странный виски! Пахнет дымом…
– Ах, какая я глупая! Я дала вам шотландский, а вы, конечно, привыкли к нашему. Давайте переменю.
С почти материнской заботливостью она переменила стакан и нашла нужную бутылку.
– Ну, а этот вам нравится?
– Да, мэм. Он не пахнет дымом. Настоящий первосортный виски. У меня целую неделю капли во рту не было. Этот виски маслянистый. Сразу видно, что без всяких примесей.
– Вы много пьете?
Это был полувопрос, полувызов.
– Нет, мэм, не сказал бы. Прежде бывало, что я изрядно выпивал, но это случалось очень редко… Иной раз добрая рюмка виски приходится очень кстати – вот как сейчас. Ну, а теперь, мэм, благодарю вас за доброту, мне пора.
Однако миссис Сетлиф не хотелось так скоро отпустить своего вора. Нельзя сказать, чтобы ее увлекала романтика этого приключения, – она была для этого слишком уравновешенной женщиной. Но в нем было что то необычное, волнующее, и это занимало ее. Кроме того, она теперь знала, что ей нечего опасаться. Этот человек, несмотря на свою тяжелую челюсть и суровые глаза, был удивительно послушен. И где то глубоко в ее сознании мелькала мысль о восхищении и изумлении знакомых, когда они узнают… Жаль было упустить такой случай…
– Вы так и не объяснили, почему для вас ограбить – значит взять то, что вам причитается, – сказала она. – Присядьте вот сюда, к столу, и расскажите об этом.
Она придвинула себе стул, а незнакомца усадила напротив. Настороженность, видимо, не покидала его: глаза его зорко поглядывали вокруг, возвращаясь к женщине с затаенным восхищением, но останавливались на ее лице лишь ненадолго, а когда она говорила, он больше прислушивался к другим звукам, чем к ее голосу. Он ни на минуту не забывал о револьвере, который лежал на углу стола между ними, повернутый рукояткой к его правой руке.
Он был в чужом, незнакомом ему доме. Этот сын Запада, уши и глаза которого были всегда настороже, когда он смело рыскал по лесам и равнинам, не знал, что под столом, около ноги его собеседницы, находилась кнопка электрического звонка. Он никогда и не слышал о такой выдумке, его бдительность и осторожность здесь были бессильны.
– Видите ли, мисс, – начал он, отвечая на ее настойчивый вопрос, – старик Сетлиф когда то надул меня в одном деле и разорил дотла. Это была грязная махинация, и она удалась ему. Для тех, у кого в кармане сотни миллионов, все законно, им все сходит с рук. Я не хнычу и не думаю мстить вашему папаше. Он никогда не слышал обо мне и, конечно, не знает, что сделал меня нищим. Ведь он – важная персона и орудует миллионами, где ему слышать о такой мелкой сошке, как я? Он делец. К его услугам сотни разных специалистов, которые думают и работают за него. Я слышал, что некоторые из них получают больше жалованья, чем президент Соединенных Штатов. А я только один из тех тысяч, которых разорил ваш «па».
Понимаете, мэм, у меня было маленькое предприятие с гидравлической установкой в одну лошадиную силу. Но, когда Сетлиф и его компаньоны забрали в свои руки все Айдахо, реорганизовали плавильный трест, завладели всеми земельными участками и поставили большую гидравлическую установку у Туин Пайнс, я, конечно, прогорел, не выручив даже денег, вложенных в дело. Меня выбросили за борт. И вот сегодня ночью, не имея ни гроша и зная, как нуждается мой приятель, я решил зайти сюда и немного пообчистить вашего папашу. Мне очень нужны деньги, так что, если я отберу у него то, что мне причитается, греха тут большого нет.
– Если даже то, что вы сказали, правда, – возразила миссис Сетлиф, – все же грабеж остается грабежом. И это никак не послужило бы вам оправданием на суде.
– Знаю, – кротко согласился он. – То, что справедливо, не всегда законно. И вот поэтому то я так неспокойно сижу здесь и разговариваю с вами. Это вовсе не значит, что мне не по душе ваше общество. Нет, вы мне очень нравитесь, но мне никак нельзя угодить в лапы полиции. Я знаю, что они со мной сделают! Вот на прошлой неделе одного парня осудили на пять лет только за то, что он на улице стащил у прохожего два доллара восемьдесят пять центов. Я сам читал об этом в газете. В тяжелые времена, когда нет работы, люди становятся отчаянными. А те, у кого можно поживиться, тоже ожесточаются и срывают зло на всяком, кто попадется им в руки. Если бы меня сейчас схватили, то меньше чем десятью годами мне никак не отделаться. Поэтому я и хочу поскорее убраться отсюда.
– Нет, подождите, – она жестом пыталась удержать его и одновременно сняла ногу с кнопки звонка, которую время от времени нажимала, – вы даже не сказали мне, как вас зовут.
После минутного колебания он сказал:
– Называйте меня Дэйвом…
– Ну, так вот… Дэйв… – она засмеялась с милым смущением, – нужно что нибудь сделать для вас. Вы еще молоды и впервые пошли по плохой дороге. Если вы и впредь будете брать все, что, по вашему мнению, вам причитается, то потом вы начнете брать и то, что вам наверняка не причитается. А вы знаете, каков бывает конец. Давайте ка лучше подыщем вам честное занятие.
– Мне нужны деньги, и нужны сейчас! – ответил он упрямо. – Они не для меня, а для приятеля, о котором я вам говорил. Он в беде, его нужно выручить поскорее, или он пропал.
– Я могу подыскать вам место, – быстро сказала она. – А что касается вашего приятеля… Знаете что? Я одолжу вам деньги, и вы их пошлете ему. Отдадите мне потом из вашего жалованья…
– Долларов триста хватило бы, – медленно сказал он. – Да, с тремя сотнями он выпутается. За это и еще за харчи и несколько центов на табак я готов работать год не покладая рук.
– Ах, вы курите? А я и не подумала об этом. Она протянула руку над револьвером к его руке, указывая на характерные желтые пятна на его пальцах, и одновременно измерила взглядом расстояние до оружия. Ей страстно хотелось быстрым движением схватить револьвер. Она была уверена, что сможет сделать это, и все же не решалась. В конце концов она сдержала себя и убрала руку.
– Вам хочется курить?
– До смерти.
– Курите, пожалуйста, я не возражаю. Мне даже нравится, когда курят – сигареты, конечно.
Левой рукой он достал из бокового кармана клочок измятой папиросной бумаги и положил его возле правой руки, рядом с револьвером. Снова полез в карман и высыпал на бумажку щепотку крупного бурого табаку. Затем, положив обе руки на револьвер, начал свертывать папиросу.
– Вы так держитесь за этот отвратительный револьвер, как будто боитесь меня, – задорно сказала она.
– Вас не боюсь, мэм, но все таки чуточку неспокоен…
– А я вот не побоялась вас.
– Вы же ничем не рисковали.
– А жизнью? – возразила она.
– Да, правда, – быстро согласился он. – И все таки не испугались! Может быть, я чересчур осторожен.
– Я не сделаю вам ничего плохого. – Говоря это и устремив на него серьезный и искренний взгляд, она в то же время ногой снова нажала кнопку электрического звонка. – Я вижу, вы плохо разбираетесь в людях. Особенно в женщинах! Я пытаюсь убедить вас бросить преступную жизнь и хочу найти вам честное занятие, а вы…
Ему стало совестно.
– Прошу прощения, мэм, – сказал он, – пожалуй, моя подозрительность не делает мне чести.
Сняв правую руку с револьвера, он закурил, потом опустил ее на колени.
– Благодарю вас за доверие, – сказала она чуть слышно и, отведя глаза от револьвера, еще энергичнее нажала кнопку звонка.
– А эти триста долларов, – начал он, – я могу сегодня же отправить по телеграфу на Запад. За них я согласен работать целый год, получая только на харчи.
– Вы заработаете больше. Я обещаю вам не меньше семидесяти пяти долларов в месяц. Вы умеете ходить за лошадьми?
Его лицо прояснилось, а в глазах сверкнули огоньки.
– Ну вот, поступайте на службу ко мне или к моему отцу – это все равно, слуг обычно нанимаю я. Мне нужен второй кучер…
– Носить ливрею? – резко перебил он, и презрение свободного сына Запада послышалось в его голосе и выразилось в усмешке.
Она снисходительно улыбнулась.
– Значит, это вам не подойдет. Дайте подумать… Вы умеете объезжать жеребцов?
Он кивнул головой.
– У нас есть племенной завод, и там найдется работа для такого человека, как вы. Согласны?
– Согласен ли, мэм? – В его голосе звучали благодарность и восторг. – Скажите, где это. Я готов начать хоть завтра. И одно могу обещать вам, мэм: вы никогда не пожалеете, что помогли Хьюги Люку в беде.
– Вы, кажется, назвали себя Дэйвом? – сказала она с легким упреком.
– Да, мэм, простите, что я соврал. Мое настоящее имя Хьюги Люк. И если вы укажете мне, где находится ваш племенной завод, и дадите денег на проезд, я утром сразу отправлюсь туда.
Во время этого разговора она продолжала непрерывно нажимать кнопку звонка. Она давала разные сигналы: три коротких звонка и один длинный, два коротких и длинный и, наконец, пять звонков подряд. Затем, после ряда коротких звонков, она непрерывно звонила целых три минуты. И то мысленно упрекала глупого заспавшегося дворецкого, то сомневалась в исправности звонка.
– Я так рада, – сказала она, – так рада, что вы согласны! Это можно будет устроить без особых хлопот. А теперь разрешите мне сходить наверх за кошельком.
И, увидев, что в его глазах мелькнуло сомнение, она быстро добавила:
– Я же доверяю вам триста долларов!
– Я верю вам, мэм, – почтительно ответил он. – Но просто не могу справиться со своими нервами.
– Значит, я могу сходить наверх за деньгами? Прежде чем он успел ответить, она услышала отдаленный легкий шум. Она узнала скрип двери в буфетной, но он был так слаб – скорее легкое колебание воздуха, чем звук: она бы и не услыхала его, если бы не ждала его с таким напряжением. Однако его услышал и Хьюги Люк.
– Что это? – спросил он с тревогой.
Вместо ответа она мгновенно протянула левую руку и схватила револьвер. Ее движение было полной неожиданностью для Люка, и женщина рассчитывала на это. В следующий момент его рука коснулась пустого места, где прежде лежало оружие.
– Сядьте! – скомандовала она резким голосом, который он даже не сразу узнал. – Не двигайтесь! Руки на стол!
Она помнила, как он держал револьвер, и урок пошел ей на пользу. Вместо того чтобы держать тяжелый револьвер в вытянутой руке, она оперлась локтем о стол и целилась не в голову, а прямо в грудь. А он сидел спокойно и подчинялся ее приказаниям, видя, что нет ни малейшей возможности выбить у нее из рук револьвер, а надеяться на промах тоже бессмысленно. Он видел, что ни револьвер, ни рука не дрожат, и хорошо представлял себе размеры дыры, которую оставляют пули с мягким кончиком: Он следил не за женщиной, а за курком, который приподнялся оттого, что она пальцем слегка нажала спуск.
– Пожалуй, надо предупредить вас, что у него очень тонкая нарезка. Не нажимайте так сильно, а то вы просверлите во мне дыру величиной с грецкий орех.
Она немного опустила курок.
– Вот так лучше, – заметил он. – А еще лучше опустить совсем. Видите, как он послушен. Если потребуется, то быстрый и легкий нажим поднимет и опустит его, на вашем зеркальном полу будет хорошая каша.
Дверь за его спиной открылась, и он услышал, что кто то вошел в комнату. Но он не сделал ни малейшего движения, он только посмотрел на женщину и увидел совсем другое лицо: жестокое, холодное, безжалостное и все же удивительно красивое. Глаза ее тоже стали суровыми и сверкали холодным огнем.
– Томас, – приказала она, – вызовите по телефону полицию. Почему вы так долго не приходили?
– Я пришел, как только услышал звонок, мадам.
Вор ни на минуту не отрывал от нее глаз, и она тоже смотрела на него в упор, но при упоминании о звонке она заметила, что в его глазах мелькнуло недоумение.
– Простите, мадам, – сказал дворецкий – не лучше ли будет мне взять револьвер и разбудить слуг?
– Нет, звоните в полицию. Я сама задержу здесь этого человека. Идите и действуйте быстро!
Дворецкий, шлепая ночными туфлями, вышел из комнаты, а мужчина и женщина продолжали сидеть, не сводя глаз друг с друга. Она испытывала острое наслаждение при мысли о будущих восторженных похвалах всех ее знакомых, она уже видела заметки в светской хронике газет о молодой, прекрасной миссис Сетлиф, которая одна задержала вооруженного грабителя. Она была уверена, что это вызовет настоящую сенсацию!
– Когда вам вынесут в суде тот приговор, о котором вы говорили, – сказала она холодно, – у вас будет достаточно времени поразмыслить над тем, какую вы сделали глупость, посягнув на чужое имущество и угрожая женщине оружием. У вас будет достаточно времени, чтобы на всю жизнь запомнить этот урок. Теперь скажите правду: ведь у вас нет никакого друга, который нуждается в вашей помощи? И все, что вы мне говорили, – ложь?
Он молчал, и в его глазах, устремленных на нее, ничего нельзя было прочесть. В эту минуту словно какой то туман заслонил от него женщину, и он видел не ее, а залитые солнцем просторы Запада, где мужчины и женщины нравственно были неизмеримо выше этих растленных жителей прогнивших городов Востока.
– Что же вы молчите? Почему не выдумываете что нибудь еще? Почему не попросите, чтобы я вас отпустила?
– Я бы попросил, – ответил он, облизывая пересохшие губы. – Я бы попросил, если бы…
– Если бы что? – спросила она повелительно.
– Я все думаю о словечке, которое вы мне напомнили… Я попросил бы вас отпустить меня, если бы вы были порядочной женщиной.
Она побледнела.
– Будьте осторожнее! – предупредила она.
– Да у вас не хватит духу убить меня! – Он презрительно усмехнулся. – Наш мир – прегнусное место, если в нем разгуливают люди вроде вас, но он, мне думается, не так низко пал, чтобы позволить вам безнаказанно продырявить меня. Вы дрянная женщина, но беда ваша в том, что вы слабы. Убить человека не так уж трудно, но вы не посмеете сделать это. У вас не хватит духу.
– Осторожнее выражайтесь! – повторила она. – Предупреждаю вас, дело плохо кончится. От меня зависит, будет ли вам вынесен приговор суровый или мягкий.
– И что это за Бог, – воскликнул он неожиданно, – если он позволяет таким, как вы, безнаказанно делать подлости! Не понимаю, зачем ему так зло издеваться над бедным человечеством… Если бы я был богом…
Его рассуждения были прерваны появлением дворецкого.
– Что то случилось с телефоном, мадам, – сообщил он, – провода повреждены или что другое. Станция не отвечает.
– Так разбудите кого нибудь из слуг, – приказала она. – Пошлите за полицией, а затем возвращайтесь сюда. И они снова остались вдвоем.
– Не ответите ли вы мне на один вопрос, мэм? – сказал Люк. – Ваш слуга говорил что то о звонке. Я все время следил за вами и не видел, чтобы вы дотронулись до звонка.
– Он под столом, глупый вы человек! Я нажимала его ногой.
– Благодарю вас, мэм. Мне казалось, что я уже встречал людей вроде вас, и теперь я в этом убежден. Я доверился вам и открыл вам душу, а вы все время подло меня обманывали.
Она пренебрежительно засмеялась.
– Продолжайте. Говорите, что хотите. Это очень занятно.
– Вы строили мне глазки, притворялись доброй и милой и, пользуясь тем, что носите юбку, а не брюки, провели меня. И все это время ногой нажимали кнопку звонка! Что ж, и в этом есть кое какое утешение. Я предпочитаю оставаться бедным Хьюги Люком и десять лет сидеть в тюрьме, чем быть в вашей шкуре. Таким женщинам, как вы, мэм, место в аду!
Воцарилось молчание, во время которого мужчина не сводил с женщины глаз. Он, казалось, изучал ее и принимал какое то решение.
– Продолжайте, – настаивала она, – скажите еще что нибудь.
– Да, мэм, скажу. Обязательно скажу. Вы знаете, что я собираюсь сделать? Я поднимусь со стула и пойду к двери. Я отнял бы у вас револьвер, но вы можете сделать глупость и спустить курок. Ладно, оставлю его вам! А жаль, револьвер хороший. Да, так я пойду прямо к двери. И вы не будете стрелять. Чтобы убить человека, необходимо мужество, а у вас его нет. Ну, теперь приготовьтесь и посмотрим, сможете ли вы выстрелить. Я не причиню вам никакого вреда и уйду через эту дверь. Я ухожу.
Не спуская с нее глаз, он оттолкнул стул и встал. Курок наполовину поднялся. Она смотрела на револьвер, и он тоже.
– Нажимайте сильнее, – посоветовал он, – курок еще и до половины не дошел. Ну ка, попробуйте убить человека, сделайте в нем дыру величиною с кулак, чтобы его мозг брызнул на ваш пол. Вот что значит убить человека.
Курок поднимался толчками, но медленно. Человек повернулся спиной и не спеша пошел к двери. Она подняла револьвер, целясь Люку в спину. Дважды курок поднимался, но нерешительно опускался вниз.
У двери Люк еще раз повернулся, прежде чем уйти. Презрительно усмехаясь, он тихо, с расстановкой, произнес отвратительное ругательство, вложив в него всю свою ненависть к этой женщине.


 




На главную страницу  
   
   
   
Яндекс цитирования    
По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru
футер сайта