логотип сайта  www.goldbiblioteca.ru
Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Морено.Дж.Л. Атомарная теория в социальных науках

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Дж.Л.Морено
Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обществе.
Издательство «Иностранной литературы»,
II. Формирование групп и социальная динамика

АТОМАРНАЯ ТЕОРИЯ В СОЦИАЛЬНЫХ НАУКАХ (1949)
Главные доводы социометрии — теоретические, а не практические. Аспектом социометрической теории, которым часто пренебрегают, является проблема близости. Социометрический тест — это тест социальной близости, проксимальный. Его часто смешивают с некоторыми видами его периферийного развития, с тестами социального «расстояния». Но социальные расстояния — это «разведенная» близость. Чем больше расстояние, тем более разведенным оно становится. Расстояние, не связанное с близостью, способствует социальному символизму, социальному номинализму, короче говоря, социальной нереальности. Социометрическая теория отнюдь не пренебрегает символическими отношениями, но их следует рассматривать в соответствующей перспективе, в рамках полярности близости— расстояния.
Проблема расстояния также связана с явлениями проекции и передачи, все три дополняют друг друга. Расстояние — проекция — передача должны рассматриваться вместе. Они являлись в прошлом причиной псевдоуниверсализма и псевдоатомизма. В физических науках расстояние от человека до физического атома бесконечно мало, а до физической вселенной бесконечно велико, оно настолько бесконечно и неопределенно, что становится нереальным. Нереальность бесконечно большого и бесконечно малого признавалась физиками, но они ничего не нашли, чем заменить их. Теория относительности Эйнштейна не восполняет этот недостаток, она просто указывает на его существование и формулирует теорию нереальности универсалий.
В социальных науках позиция человека отлична от той, которая существует в физике, она противоположна ей. Близости принадлежит первое место, близость надо охранять. Близость — это первая теоретическая проблема. Исчезновение атомизма в физике и биологии не должно иметь значения для социальных наук. Его не следует механически распространять на социальные науки, попытки чего имеются у теоретиков гештальта и сторонников теории поля. Атом в социометрии — это не теоретическая конструкция бесконечно удаленного события малости, это научная демонстрация наиболее близкой, наиболее живой, наиболее проксимальной социальной реальности. Физический атом и социальный атом. Находятся на противоположных полюсах. Микрофизика и микросоциология могут быть аналогичными с точки зрения «системы», но они представляют совершенно различные явления.
«Universalia sunt Realia» — вот каков был основной лозунг религиозных средних веков. Современная наука, возглавляемая физикой, разрушила старое кредо. Именно благодаря этому мы живем сегодня в переходный период, в мире, не имеющем ни универсалий, ни реалий, не имеющем ни теории вселенной, ни теории атомов. Но социометры идут к тому, чтобы помочь этому несчастью. К третьему тысячелетию или что-нибудь около этого создастся новое положение, оно' будет обратным старому. Оно превратится. в «Realia sunt Universalia». По мере того как мельчайшие предметы, социальные атомы, будут становиться реальными, также и величайшие вещи, вселенная, станет снова реальной. С возвращением атомизма вновь будет открыт универсализм. На самом деле руководящая роль в научном методе и открытиях, которая в течение двух с половиной тысяч лет принадлежала физикам, перейдет к социологам, и так же как и социальные науки в отношении гипотез и методов зависели от физических наук, так в один прекрасный день социальные науки помогут физическим наукам понять физическую вселенную и управлять ею.































Дж.Л.Морено
Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обществе.
Издательство «Иностранной литературы», М., 1958. – 98-106 с.

ОРГАНИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО АТОМА (1936)
Количество знакомств, которые индивидуум имеет в момент тестирования, названо мной «его объемом знакомств». Относительно многих из этих индивидуумов человек может только вспомнить, что он их встречал или разговаривал с ними. Большинство из них не имеет значения для него, они не означают для него ничего личного. Он также не имеет значения для них, по крайней мере в данный момент. Но среди этих знакомых существует небольшая группа, которая означает нечто личное для него, в какой-то степени и по, отношению к какому-то критерию. Он чувствует влечение: к ним или отвергает их. В этой группе могут иметься, безотносительно к тому, знает он это или нет, индивидуумы, для которых он что-то значит, которых он привлекает к себе или которые отвергают его. Если мы сравним этот объем знакомств с физиологической клеткой, то можем сказать, что общая модель знакомств, не имеющих личного значения для него, подобна цитоплазме, а знакомства, имеющие значения, подобны ядру клетки. Часто граница между внешней массой и ядром знакомств не является абсолютной. Может быть какое-нибудь лицо, в отношении которого нельзя сказать с определенностью, является ли оно уже знакомым и просто массовым символом, является ли оно просто знакомым или же оно эмоциональный партнер. Но основная демаркационная линия между ядром эмоционально связанных индивидуумов, которых я назвал «социальным атомом», и остальным объемом знакомств будет ясно видна. Объединение с другими может быть непосредственно эмоциональным или же профессиональным, культурным или духовным, без всякой интенсивной эмоциональности; или же оно может быть социальным. Например, два лица связаны вместе просто потому, что лицо, с которым индивидуум связан тем или иным способом, связано в свою очередь с другим лицом.
Переход от простого знакомства к состоянию эмоционального партнера в социальном атоме имеет теоретическое значение. Изучение многочисленных социальных атомов показывает определенную демаркационную линию между объемом знакомства и самим социальным ядром, «.социальным порогом». Можно сказать, что в тот момент, когда я захотел, чтобы определенный знакомый, лицо, которое я только встретил или которое знал в течение некоторого времени, стал мне ближе, вошел в отношения со мной, более или менее постоянные к какому-то критерию—работы, любви и т. д., — этот знакомый переступил социальный порог моего социального атома. То же самое может быть сказано относительно лиц, которые желают установить отношения со мной независимо от того, разделяю ли я их желания или нет. Они также переступили через порог моего социального атома. По-видимому, к моему социальному атому будут принадлежать все лица, связанные со мной невидимым желанием, которое может быть незначительным или вовсе не проявляться, также и те лица, с которыми я связан действительными, явными отношениями. Мы видим, что сам социальный атом далее подразделяется на две части: внешнюю часть ядра, образуемую «желаемыми» отношениями, и внутреннюю часть ядра, образованную актуализированными отношениями. Эти последние, может быть, были когда-то желаемыми или нейтральными, а сейчас стали желаемыми. Это показывает, что оба вида социометрии — на спонтанном уровне и социометрия на уровне реальности—тесно связаны и постоянно взаимодействуют. Как бы мала и непоследовательна ни была осуществленная часть, внутри социального атома обе части образуют естественное единство. Они, по-видимому, вступают в противоречие только внутри наших социальных и культурных институтов.
Эмоциональные течения, пронизывающие, так сказать, социальный атом, имеют различную интенсивность. Имеется много уровней предпочтения. Мы изучили факторы, способствующие этому неровному распределению предпочтений, или, правильнее, неровной интенсивности эмоциональных предпочтений. Для определенной социальной ситуации (выбор товарищей по общежитию) большинство испытуемых полностью использовало возможность выбора, некоторым даже не хватило пяти выборов. Но значительное количество не использовало полностью пяти выборов, а очень немногие ограничились одним выбором или совсем отказались от такового.
При нашей обычной процедуре лица, подвергавшиеся тестированию, обнаруживали пять степеней предпочтения, но они не указывали, сколько лиц им нравится в одинаковой степени. Поэтому была произведена серия последовательных тестов, причем в каждом подчеркивалось нечто отличное. Испытуемых инструктировали: «Когда вы выбираете, тщательно взвесьте, одинаково ли вам нравятся два или три лица, с которыми вы хотите жить совместно. Вам могут понравиться два или три лица при «первом выборе», или два или три лица при «втором выборе», или все лица, к которым вы чувствуете влечение, могут вам нравиться в одинаковой степени, или, может быть, только один «первый выбор», а остальные распределяются по разным степеням, может быть каждый на различной степени предпочтения». Результаты, снова показали разные степени предпочтения, но часто несколько индивидуумов были на том же уровне предпочтения. При выборе товарищей по работе одна молодая женщина , назвала сперва одно лицо — мужчину, трех лиц во второй раз — двух женщин и мужчину, при выборе товарищей по общежитию она никого не назвала, предпочитая жить одна. В отношении любви она назвала одного мужчину при первом выборе и четырех мужчин при втором. В отношении социальных и культурных контактов она назвала десять лиц, с которыми ей было одинаково приятно общаться.
Отношения к вещам и отношения к лицам
По-видимому, имеются лица, у которых чувства предпочтения более ясно выражены, чем у других. Также у некоторых может иметься более выраженное предпочтение в отношении только одного критерия, например работы, однако нам кажется, что значительная разница в чувстве предпочтения, которая обнаруживается у индивидуумов одинакового интеллектуального развития и под влиянием одинакового окружения, не может быть удовлетворительно объяснена, если мы просто назовем эти чувства более или менее ясно выраженными. Должны существовать также другие постоянно действующие факторы.
Помимо предпочтений к лицам, имеется также предпочтение к вещам, предметам, ценностям, а также целям, подобно полу, пище, деньгам, идеям и т. д. Был разработан социометрический тест, в котором испытуемые спонтанно показывали порядок предпочтения тех вещей, которые их •привлекают, например деньги, пол, одежда, автомобили, книги и т. д. Анализ результатов и их сравнение с типом и степенью предпочтения к лицам, которое обнаружили испытуемые, поставил следующую проблему: какое отношение имеет большее или меньшее влечение к лицам на классификацию характера? Имеются ли определенные, количественные, доступные классификации отношения между влечением испытуемых к другим лицам и влечения к вещам? Уменьшается ли чувство влечения к другим лицам по мере увеличения влечения к вещам и идеям, или наоборот?
Для примера рассмотрим одного из испытуемых, который больше всего и прежде всего желает денег, проявляя безразличие по отношению ко всем другим вещам и объясняя это тем, что на деньги он может купить все, что хочет В этом случае хорошо видно, что для человека, столь любящего деньги, не имеют особого значения те лица, с которыми он хотел бы работать. Он не будет чувствовать особого предпочтения по отношению к тому или другому лицу,

СОЦИАЛЬНЫЙ ATOM
/ — ядро лиц, эмоционально связанных с субъектом (внешнее и внутреннее ядро);
2 - внешнее ядро, ядро лиц, с которыми связи желательны;
3 - внутреннее ядро, ядро лиц, с которыми связи уже установлены;
4 — объем знакомств. Знакомство, не имеющее эмоционального значения для субъекта. Это представляет собой более широкую область «социальных» контактов, в которой субъект находит себе партнеров по эмоциям за пределами объема знакомств лежит область символически массовых контактов.
пока эти лица в одинаковой степени поддерживают его любовь к деньгам. Он может делить людей на тех, кто помогает ему добывать деньги, и на тех, кто мешает ему в этом отношении.
Социометрический тест отношений к лицам изменяется нижеописанным образом так, что он становится социометрическим тестом взаимоотношений с вещами. Оба теста дадут два измерения: влечение индивидуума к лицам и влечение того же индивидуума к вещам. Корреляция обоих типов влечений постепенно превратится в измерение социометрического характера индивидуума. Это в отношении индивидуумов. В отношении группы и общества в целом это обещает претворить в жизнь мечту, лелеемую многими, но которая отбрасывается как тщетная и непрактичная, синтез социоорганической и экономической концепции общества, включение экономики в социометрию.
Вероятно, будет обнаружена тесная связь между тенденцией сильного влечения к лицам и слабого влечения к вещам и, наоборот, между тенденцией сильного влечения к вещам и слабого — к лицам. Благодаря таким исследованиям мы сможем определить количественную разницу между уровнем предпочтений, например разницу между первым и вторым выборами.
Индивидуум может быть сильно заинтересован в идеале любви и под его влиянием относиться с одинаковой добротой ко всем независимо от их личных качеств. Индивидуум может быть весьма заинтересован во власти над вещами и людьми, например в деньгах, дающих ему возможность покупать, и он может действовать с готовностью, чтобы добыть деньги для себя, независимо от специфических черт людей, с которыми ему приходится бороться. Индивидуум может проявлять большой интерес к чувственным удовольствиям, например к половым, и незначительный интерес к отдельным лицам. Каково, выражаясь социометрически, влечение, позитивное или негативное теле, по отношению « к каждой из этих вещей по сравнению с теле в отношении лиц, с которыми он встречается в повседневной жизни?
Мы обнаруживаем, что лица, мало заинтересованные в отдельных индивидуумах в отношении пола, отнюдь не безразличны к личным особенностям: они могут проявлять большой интерес в отношении некоторых групповых черт к полу. Такой индивидуум проявляет мало привязанности к конкретному лицу, но может иметь сильное влечение к лицам, обладающим определенными физическими и умственными особенностями, безотносительно к их индивидуальности. Такое лицо жаждет определенного комплекса качеств и совсем не чувствует или мало чувствует влечение к их носителю. Он использует отдельных лиц, он не влюблен в них, он может эмансипироваться, отделиться от конкретного лица в отношении пола, потому что он привязан к комбинации качеств, которые существуют и развиваются также в другом месте. Его половое влечение независимо от отдельных лиц, поэтому он может не питать привязанности к системе индивидуальных черт. Чем шире распределение этих качеств или комбинации качеств, тем больше количество людей данной группы, к которой он чувствует влечение. Его «свобода» по отношению к конкретному индивидууму будет тем больше, чем многочисленнее лица, входящие в эту группу. В социометрических тестах мы можем обнаружить доминирующее предпочтение к полу как нечто безличное, внезапно прерываемое, если лицо из группы S комплекса соревнуется с лицом из группы не-S. Вообще чувство предпочтения к различным вещам, ценностям, идеям, предметам и целям может по временам прерываться, искажаться и усложняться чувством предпочтения к лицам. В отношении денег или их эквивалента индивидуум может начать накоплять их, не подвергаясь влиянию индивидуальной разницы между их владельцами, пока он не натолкнется на лицо или лиц, к которым окажется не безразличен (лица, общения с которыми он жаждет из-за их социального, интеллектуального или «расового» превосходства и т. д.), тогда его эмоциональной энергии, до сих пор направленной на деньги, мешают и тормозят ее личные элементы которые неправильно называют субъективными. Энергия может даже перемениться и направиться в противоположном направлении — на утрату денег, желание купить за деньги общение с лицом или лицами, которые имеют общественное положение, политическое влияние или к которым он чувствует половое влечение, и т. д. В отношении расы индивидуум может обнаружить доминирующее предпочтение к лицам определенной расы не из-за их конкретной индивидуальности, а благодаря их «расе». Это влечение может внезапно прерваться, если в соревнование вступает лицо из группы, к которой он чувствителен. Это лицо может и не принадлежать к той расе, которую он желает из принципа. Монах, взявший на себя обязательство определенного поведения, может общаться со всеми, кого он встречает, с одинаковой, «уравненной» любовью, пока это не будет внезапно нарушено лицом, на которое он реагирует. Может оказаться полезным различать влечение к лицам благодаря их исключительным индивидуальным качествам, которые не могут быть «заменены», по крайней мере в мыслях лица, чувствующего к ним влечение, и влечение к лицам в силу их групповых черт.

Общие социологические выводы

Можно, по крайней мере до некоторой степени, привести ; в гармонию возникающие нарушения равновесия путем конструктивного перераспределения людей и предметов. Но это только паллиатив. Истинным решением было бы спонтанное уравновешивание всех этих факторов. Вопрос в том, какой будет следующая стадия в эволюции человеческого общества, какое общество возникнет в конечном счете, общество, которому помогут обрести свою судьбу социометрические указатели. Теоретически я предвижу три решения.
Первая возможность — это человеческое общество, в котором предпочтение к вещам полностью превалирует над (предпочтением к людям, общество, в котором угасли все привязанности к людям. Привязанности существуют только к вещам, независимо от лиц, а к лицам — только поскольку; они являются носителями некоторых вещей; отсюда оптимальное удовлетворение будет зависеть только от вещей, и вещи могут бесконечно «замещаться» другими вещами. Индивидуум может достичь такой степени счастья и равновесия, которого он до сих пор не знал. Это будет технологической панацеей. Эмоциональные течения между лицами будут сведены к нулю. Еще будет иметь значение некоторая любовь, но не тот, кого любишь; работа будет иметь значение, но не тот, с кем работаешь; пища будет иметь значение, но не тот, с кем ешь; идеи также будут иметь значение, но не тот, который их воплощает. Возникнет общество, в котором индивидуумы станут символами, а вещи — единственной реальностью. Оно может принести оптимальное счастье при полном угасании напряжений в межличных отношениях. Отшельник, святой и шизофреник являются психологическими пионерами в этом направлении. Чувство к вещам заменит собою чувство к лицам.
Вторым решением будет человеческое общество, в котором предпочтение к лицам будет полностью доминировать над предпочтением к вещам; общество, в котором привязанность к вещам как таковым угаснет; привязанность будет существовать только к индивидуумам, а к вещам — только постольку, поскольку они являются выражением индивидуумов, социальной или личной панацеей.
Третьим результатом будет человеческое общество, в котором предпочтение к лицам и предпочтение к вещам полностью угаснут; не будет иметь значение, кого вы любите, или то, что вы едите. Все привязанности угаснут, это панацея буддизма.
















Дж.Л.Морено
Социометрия. Экспериментальный мемтод и наука об обществе.
Издательство «Иностранной литературы», М., 1958. 106-111 с.

СОЦИАЛЬНЫЙ ATOM И СМЕРТЬ (1947)
Боги и бессмертные, которых люди почитали на протяжении тысячелетий, значительно утратили то достоинство и значение, которые, как предполагали, были им присущи. Является ли идея бессмертия только воображением человеческого ума? Я полагаю, что в будущем она опять станет модной и станет снова привлекательной для философа и мечтателя. Нас сбросили с небес, и нам приходилось прилагать все усилия, чтобы удержаться на полпути между небом и адом.
Вы все знаете, что одна из основных концепций, которую развила социометрия,—это концепция социального атома. («Атом» происходит от «атомос», что означает «мельчайшая вещь». В язык науки этот термин был введен Демокритом. Он использовал его для обозначения мельчайших частиц физической вселенной. Однако приоритет на это слово отнюдь не принадлежит физикам; многие слова изобретенные древними философами для описания физических явлений, подобно притяжению, атому, влечению насыщению носят поэтико-символический характер, они являются метафорами психосоциального опыта и принадлежат по праву к нашему словарю социальных терминов, откуда они были заимствованы.)
В течение долгого времени социологи пользовались термином «социус» весьма неопределенным образом. Он не означал ничего специфического, пока социометрия не открыла и не описала его как социальный атом. Люди обычно думали, что индивидуум является центром социальной вселенной, что семья — это следующая по размеру единица, затем следуют соседи, село и т. д. Сточки зрения поверхностного опыта социологи молчаливо приняли шкалу, начинающуюся с индивидуума и заканчивающуюся всей вселенной. Мы, социометристы, оспаривали эту точку зрения. Не индивидуум, а социальный атом является наименьшей социальной единицей1. Социальный атом охватывает индивидуума и тех людей, близких или далеких, с которыми он эмоционально связан в этот момент. Мы доказали, что эти конфигурации функционируют как одна единица. Это могут быть не те люди, с которыми индивидуум официально связан и которые в свою очередь официально связаны с ним, но это всегда те люди, с которыми он связан эмоциональными отношениями. Это подобно ореолу влечений и отвержений, исходящих от него и идущих к нему. Эти социальные атомы время от времени изменяются по своему составу, но их структура более или менее постоянна, так же как имеется некоторое постоянство в структуре нашего скелета. В 1931 году, когда я впервые «увидел» психологическую географию целого коллектива, я предсказал, что это окажется правильным в отношении социального атома. Социометрические данные подтвердили это предсказание. С момента рождения индивидуум уже обладает сложившейся вокруг него структурой отношений: мать, отец, бабушка и т. д. Объем социального атома постепенно расширяется, по мере того как мы растем, и именно внутри него наша жизнь протекает наиболее конкретно.
Я теперь подхожу к теме, которую предполагал обсудить в этой работе: постоянство социальных атомов изменяется по мере того, как мы стареем; особенно подвергается изменениям наша способность заменять один из его утраченных членов. Социальный атом беспрерывно изменяется, пока мы молоды и предприимчивы; когда один индивидуальный член выходит из него, другой индивидуум, выполняющий ту же самую роль, занимает его место, когда утрачивается один друг, он быстро заменяется новым; социальный ремонт, по-видимому, происходит почти автоматически. Но когда индивидуум, выполнявший одну функцию утрачен, редко бывает, что его заменяет несколько человек. Как будто бы индивидуум в центре не может терпеть двух или трех одинаковых индивидуумов. Одновременно имеется постоянная тяга со стороны миллионов других социальных атомов, равно жаждущих восполнения. Общим результатом является то, что эмоциональная экономика социального атома действует согласно бессознательному постулату —удержать социальные атомы в равновесии, то, что я назвал их «социостазисом». Таким образом, всегда существует определенный уровень контактов, и он остается довольно постоянным. Частота эмоционального обмена стремится к равновесию. Вот почему можно измерить у индивидуума то, что я назвал «эмоциональной экспансивностью».
Но по мере того, как мы стареем, замена утраченных членов, играющих серьезную роль, затрудняется с возрастом. Таким же образом более трудно произвести замену в нашем физическом организме. Это явление «социальной» смерти не с точки зрения тела, не в смысле индивидуальной психики, не смерть изнутри, а смерть извне. Мужчина или женщина в возрасте шестидесяти лет могут быть связаны с двенадцатью или пятнадцатью индивидуумами—женщинами и мужчинами различного возраста, представляющими различные интересы, в определенных ролях и контрролях. Социальная смерть бросает свою тень на человека задолго до его физической или духовной смерти. Распад социального атома индивидуума может начаться по многим причинам:
а) потеря любви, б) замена одного индивидуума другим, менее подходящим, и в) смерть. Смерть индивидуального члена представляет собой более постоянную потерю, а шок, порожденный ею, редко воспринимается в своем полном значении.
Если мы случайно переживем тех, кого любим, то мы понемногу умираем вместе с ними, когда мы чувствуем призрак смерти, движущейся в нашем социальном атоме от одного лица к другому. Лица, которые заменяют их, не всегда полностью восполняют утрату, даже сам факт замены представляет собой известную утрату. Поэтому с самого детства через сети нашего социального атома мы ощущаем значение смерти задолго до того, как появляются признаки физического и умственного упадка. Возможно, что мы, социометристы, обнаружим причины, обусловливающие социальную смерть, синдрому, совершенно отличную от той, которую описали врач и психиатр. Мы производили разминку в отношении смерти людей, которых мы любили или ненавидели, и тех, которые любили или ненавидели нас. По-видимому, невозможно найти лекарство против шока социальной смерти.
Вероятно, что небольшие шоки, порождаемые опытом социальной смерти, способствуют преждевременной старости, возрастным болезням и физической смерти. Старикам следует научиться не поддаваться этому проклятию. Им следует найти друзей, кого-нибудь, кого они снова смогут любить. В первую очередь они должны пытаться восстановить молодость своего социального атома. Вероятно, легче лечить нарушения в социальном атоме социометрическими методами, чем лечить физические и душевные заболевания. Идея, что любовь и спонтанность принадлежат только молодости, что старики должны подготовляться к смерти, является устаревшей жестокостью. Гериатрика, наука о старении, должна вдохновиться новой надеждой, исходящей из признания того факта, что мы не живем только внутри себя, но что имеется некое «вне» со сложной структурой, реагирующее на рост и разрушение. Смерть — это функция жизни, она обладает социальной реальностью. Смерть одного человека связана со смертью многих других. Люди, смерть которых вы чувствуете и которые чувствуют вашу собственную смерть, образуют последний социальный атом, который у вас остается. Мы постоянно окружены людьми, с которыми мы вместе умираем. Физическая смерть — это нечто негативное, мы ее не испытываем, ее испытывает другой, тот, который является членом нашего социального атома. Социальная смерть—это позитивная сила. Смерть, подобно рождению, находится среди нас. Подобно тому как младенец до известной степени проталкивается к рождению, мы проталкиваемся к смерти сами и толкаем друг друга, зачастую преждевременно. По мере того как фактор спонтанности вовремя беременности действует по направлению к рождению, он раздувает искры страха в социальном атоме и толкает его членов к смерти. Мы видим, как во время беременности от самого зачатия развивается рождение.
Подобным же образом мы видим, как развивается смерть от ее зачатков в социальном атоме: первых людей, умирание которых мы наблюдаем, и тех маленьких шоков, которые мы получаем в результате. Когда мы будем больше знать относительно процессов, происходящих в социальном атоме индивидуума, мы можем изобрести средства, чтобы устранить эти нарушения. Может быть, со временем разовьется новая профессия социометриста, который среди всего прочего будет также лечить социоатомкческие заболевания. Я вспоминаю случаи двенадцати индивидуумов, которые очень остро ощущали ожидание смерти друг друга и таким образом заражали друг друга. Они все принадлежали к одной профессии, все были врачами, и их соответствующие социальные атомы перекрещивались и перекрывали друг друга. Первый погиб от коронарного тромбоза, пять членов группы погибли от того же заболевания, шесть оставшихся жили в постоянном страхе. К моменту написания статьи двое из них умерли от этого же заболевания, трое оправились от приступа; равновесие группы постепенно ухудшается, первое, что они читают в газетах, это объявления о смерти, и они часто ходят на медицинский осмотр. Мы, социометристы, сознаем, что психосоциальные сети важнее, чем печатное слово. По ним распространяются новости, включая новости о смерти. Если у вас нет коронарного тромбоза или другого физического или душевного заболевания, которое имеет значение для вас, потому что оно имело значение для членов вашего социального атома, вы можете обойтись и без психического припадка. Но другой человек может оказаться чувствительным к такой новости, и припадок может ускориться, если, конечно, для этого имеются соответствующие соматические условия. Я имел возможность поместить на психодраматическую сцену людей, которые были связаны друг с другом взаимной любовью и боязнью смерти.
Некоторые из этих людей знали друг друга не непосредственно, но очень уважали друг друга. К своему удивлению, они обнаружили, что во время их работы на сцене то. что случалось с одним, имело большое значение и для другого. Работа на сцене, по-видимому, принесла им облегчение, нечто вроде катарсиса смерти. Отражение страха смерти друг у друга пробудило их чувство юмора. Другой случай касается восьми летчиков. Субъектом эксперимента являлся девятый. Когда он играл на сцене шоки, вызванные опытом смерти, ему внезапно вспомнилась сцена, которая произвела на него большее впечатление, чем смерть его дедушки и младшего брата. Он проходил медицинское обследование совместно с другими восемью кандидатами для службы в воздушном флоте. Все были приняты, кроме него: он не прошел. В первый раз он увидел их в комнате, где производился медицинский осмотр. Перед тем как разойтись, они условились не терять друг друга из виду. Он писал им, и они отвечали. Но со временем его письма к каждому из них возвратились со штампом «погиб в бою». Эти новые и уравнительно случайные члены его социального атома, по-видимому, умерли. Когда он играл эту ситуацию на сцене, то сказал: «И вот по милости Божией я еще здесь». Эти восемь человек еще не были вполне мертвыми, они звали его последовать за ними. Жизнь людей простирается; путем их социальных атомов за пределы физической смерти. Человек умирает, когда умирает его социальный атом. Физическая и индивидуальная смерть не являются прекращением жизни. Они могут рассматриваться как функции более старой единицы социоатомических процессов, в которые они включены.




1 1 См. «Psychodramatic Shock Therapy» («Психодраыатнческая шок-терапия»), № 5, Beacon House, New York, p. 29.
С филогенетической точки зрения индивидуум, по-видимому, более позднего развития, чем агрегат индивидуумов.


Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru