лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Меновщиков.В.Ю. Введение в психологическое консультирование

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

В.Ю.МЕНОВЩИКОВ

ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ

В пособии рассматриваются вопросы психологического консультирования в центрах социально-психологической (психолого-педагогической) помощи, а также других учреждениях социальной защиты населения. Особое внимание уделено процессу консультирования и практическим навыкам консультанта. Методическое пособие предназначено для практических психологов, специалистов по социальной работе и студентов психологических факультетов.


Содержание
Глава 1. ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
1.1. Понятие о психологическом консультировании ........ 3
1.2. Психическая норма и психопатология......................... 9
1.3. Происхождение психологической проблемы.............. 12
Глава2. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОЦЕССА
ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
2.1. Общепсихологические основы....................................... 19
2.2. Вклад различных теоретических ориентации.......... 22
2.3. Механизмы психологического воздействия ............. 29
2.4. Модель «картины мира» и ее значение в
консультативно-психотерапевтической практике.... 32
Глава 3. КЛАССИФИКАЦИЯ ТИПОВ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
3.1. Типы консультирования ............................................... 39
3.2. Позиции консультанта ..................................................41
Глава 4. ТИПЫ ПРОБЛЕМНЫХ СИТУАЦИЙ
4.1. Основные проблемные ситуации ................................. 43
4.2. Типы клиентов и их ориентации ................................ 45
Глава 5. ПРОЦЕСС ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
5.1. Стадии психологического консультирования ......... 52
5.2. Общий обзор консультативных приемов
и методов............................................................................. 55
5.3. Стадия установления контакта ...................................61
5.4. Стадия сбора информации и осознания
желаемого результата...................................................... 66
5.5. Перебор гипотез (выработка альтернативных
решений).............................................................................. 74
5.6. Обобщение результатов взаимодействия с
клиентом и выход из контакта....................................... 79
Глава 6. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ
КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ МАЛОЙ ГРУППЫ ................ 83
Глава 7. ОСОБЕННОСТИ ДИСТАНТНОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
7.1. Телефонное консультирование..................................... 87
7.2. Консультативная переписка........................................ 90
Глава 8. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
8.1. Супервизия и подготовка консультантов................. 97
8.2. Синдром «сгорания» и его профилактика ............... 99
8.3. Этика консультанта...................................................... 101
Литература................................................................................... 104

Глава 1. ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

1.1. Понятие о психологическом консультировании
Начало истории развития психологической помощи следует искать в глубине веков. Еще в медицинском папирусе Эберс (XVI в. до н.э.), содержащем около тысячи прописей целебных снадобий и зелий, приводятся слова заклинаний, необходимых при применении лекарств.. Античные короли принимали услуги "консультантов", античные книги "консультировали". С конца XVII в. делаются попытки научно объяснить психические методы лечения, предлагаются все новые и новые их варианты. Начиная с "магнетического флюида" венского врача А.Месмера следуют: в XIX столетии — Джеймс Бред (гипноз), в XX в. — Зигмунд Фрейд (психоанализ), Карл Роджерс (клиент-центрированная терапия), Фредерик Перлз (гештальт-терапия), Милтон Эриксон (нетрадиционный гипноз и терапия), Вирджиния Сатир (семейная терапия) и многие другие (Лакосина, Ушаков, 1984). И если первоначально психотерапия была прерогативой медиков, то в начале XX в. к ним постепенно присоединяются работники других социальных служб, а в 1950-х гг. в США содержательно и организационно обособляется консультативная психология. Подробнее остановимся на последней.
Консультативная психология трактуется как раздел знания, содержащий систематическое описание процесса оказания психологической помощи (консультирования). Консультативная психология исходит из представления о том, что с помощью специально организованного процесса общения у обратившегося за помощью актуализируются дополнительные психологические силы и способности, которые, в свою очередь, могут обеспечить отыскание новых возможностей выхода из трудной жизненной ситуации. От классической психотерапии консультирование отличает отказ от концепции болезни, большее внимание к ситуации и личностным ресурсам.
Перефразируя Г. Эббингауза, можно сказать: "Консультирование имеет длинное прошлое, но консультативная психология только короткую историю", — консультативную психологию как профессиональное поле можно идентифицировать только с 1951 г., когда в США Северо-западная конференция рекомендовала наименование "консультативная психология", или с 1952 г., когда была учреждена новая позиция консультирующего психолога и Американская психологическая Ассоциация изменила наименование специальности "Консультирование и руководство", которое использовалось также не психологами, на "Консультативная психология" (см. Dawis, 1992). Второй причиной подобного изменения была потребность дифференцировать консультативное поле от клинической психологии, ориентированной на психотерапию и лечение психопатологий.
Уайтли (Whitely), упомянутый в работе Р.Дэвиса, называет "корнями" консультативной психологии во-первых, психологию индивидуальных различий и такие ее ответвления, как психометрические или психологические измерения; во-вторых, прикладную психологию.
До 1950-х гг. поле прикладной психологии понималось в первую очередь как граница клинической и экспериментальной психологии и состояло почти исключительно в приложении психологии индивидуальных различий. Двумя другими ветвями прикладной психологии в то время были образовательная психология и промышленная психология, представляющие психологию индивидуальных различий применительно к школе и трудовой деятельности. Консультативная психология в процессе развития разделилась на работу с персоналом учебных заведений и студенческое консультирование, а из промышленной психологии — в формы профессиональной психологии и профессионального консультирования (см. Dawis, 1992).
Мы уже упоминали о том, что консультирование от психотерапии отличает отказ от концепции болезни. Однако не все так просто и однозначно понимается сегодня в психолого-психотерапевтическом "мире". Многие ответы (попытки объяснить, описать различные модели психологической помощи) порождают лишь новые вопросы. И все же попытаемся ответить на некоторые из них. Прежде всего остановимся подробнее на соотношении понятий консультирование и психотерапия. Начнем с понятия психотерапия. Нами проанализировано несколько его определений. Наиболее общей является трактовка, данная в словаре "Психология"(М., 1990). Здесь термин "психотерапия" рассматривается как происходящий от греческого psyche (душа) и therapeia (уход, лечение). Он означает комплексное лечебное, вербальное и невербальное, воздействие на эмоции, суждения, самосознание человека при многих психических, нервных и психосоматических заболеваниях. Причем условно различают клинически ориентированную психотерапию, направленную преимущественно на смягчение или ликвидацию имеющейся симптоматики, и личностно-ориентир о ванную, ставящую задачей содействие пациенту в изменении его отношения к социальному окружению и собственной личности.
Ряд исследователей (см. Эйдемиллер, Юстицкий, 1989) говорят о неврачебной психотерапии, имея в виду консультирование проблемных семей, не способных справиться с организацией взаимоотношений. Другие же высказывают некоторые сомнения по поводу употребления термина "психотерапия", так как в данном случае речь идет не о терапии (лечении) в точном смысле этого слова.
Еще один термин, введенный в обиход именно в России, — психокоррекция. "Психотерапия — это, как видно из самого термина, лечение. Психокоррекция, как явствует из данного термина, направлена на коррекцию, то есть на исправление тех или иных расстройств, но в то же время лечение в некоторых случаях рассчитано не на полное устранение патологических нарушений, а лишь на их компенсацию. Существенной общей особенностью и психотерапии, и психокоррекции является психологическое воздействие, направленное на нормализацию или улучшение психической деятельности и невросоматических функций человеческого организма" (Кабанов, Личко, Смирнов, 1983). В дальнейшем в тексте уважаемых авторов термины используются как синонимы. Например, методами психологической коррекции называются аутогенная тренировка, тренинговые методы, семейная психотерапия и т.д.
Заметим, что одно и то же психологическое воздействие в России чаще всего называется психотерапией, если им занимается врач, и психокоррекцией, если его применяет психолог. Возникшее в отечественной психологии разделение этих понятий связано не с особенностями работы, а с укоренившимся и узаконенным положением о том, что психотерапией могут заниматься лишь люди, имеющие специальное медицинское образование. Это ограничение является искусственным, поскольку психотерапия подразумевает немедикаментозное, то есть, психологическое воздействие. К тому же термин "психотерапия" является международным и в большинстве стран мира однозначно используется по отношению к истодам работы, осуществляемым профессиональными психологами (Алешина, 1994).
Таким образом, в России существуют по крайней мере четыре близких по содержанию понятия: психотерапия, психокоррекция, неврачебная психотерапия, психологическое консультирование. Представим их сходство и различие в таблице 1.
Таблица 1
НАПРАБЛЕНИЕ

СУБЪЕКТ

ОБЪЕКТ

ЦЕЛЬ

Психотерапия







А. клинически-

Врач

Больной,

Ликвидация

ориентированная

(психиатр,

пациент

симптомов



психотерапевт)





В. личностно-

Врач,

Больной,

Личностные

ориентированная

психолог,

клиент

и



социальный



межличностные



работник



изменения

Психокоррекция

Врач,

Больной,

Исправление



психолог

клиент

тех или иных







расстройств,







нормализация







психической







деятельности

Неврачебная

Психолог

Клиент

Оптимизация

психотерапия





взаимо-







отношений







(например,







в проблемных







семьях)

Консультирование

Консульти-

Клиент,

Адаптация



рующий

семья,

к жизни за счет



психолог,

группа ,

активизации



социальный



личностных



работник



ресурсов (выход







из трудной







жизненной







ситуации)


Мы видим, что термины психотерапия и психокоррекция практически совпадают по содержанию. Смыкаются также понятия неврачебная психотерапия и консультирование. Более того, в рамках понятия психотерапия четко выделяются две составляющие, и вторая из них, то есть личностно-ориентированная психотерапия, схожа с понятиями неврачебная психотерапия и консультирование.
Чем же является по своей сути психологическое консультирование?
Слово консультация в словаре (см. Ожегов, Шведова, 1995) имеет несколько значений. Это и совещание специалистов по какому-нибудь делу, и совет, даваемый специалистом, и учреждения, дающие такие советы (например: юридическая консультация).
Консультироваться — значит советоваться со специалистом по какому-нибудь вопросу. А совет — всего лишь мнение, высказанное кому-нибудь, по поводу того, как ему поступить, что сделать и т.п. В этом и заключается отличие психологического консультирования от психотерапии, по крайней мере психотерапии глубинной. Консультирование центрировано на более поверхностной работе, связанной чаще с межличностными отношениями. Основная задача психолога-консультанта состоит в том, чтобы помочь клиенту посмотреть на свои проблемы и жизненные сложности со стороны, продемонстрировать и обсудить те стороны взаимоотношений, которые, будучи источниками трудностей, обычно не осознаются и не контролируются (Алешина, 1994). Это тоже психологическое воздействие, но воздействие более мягкое. Отличает консультирование и его краткосрочность (от одной до 5—6 встреч), хотя в последнее время появляются почти "мгновенные" психотерапевтические техники (Гриндер, Бэндлер, 1992). Некоторые авторы считают консультирование начальным этапом психотерапевтической помощи Итак, можно предположить, что различные виды психологической помощи применимы на различных стадиях, возможно, единого процесса.
Этот процесс можно систематизировать и отобразить в таблице, введя некоторые условные понятия, такие как хорошая норма (нормальный здоровый человек), пограничная норма (начальное отклонение в психике), болезнь (патологические психические явления), и соотнести их с видами психологической помощи, мы получим следующую картину (см. табл. 2):
Таблица 2
СОСТОЯНИЕ ПСИХИКИ

ВИД ПОМОЩИ

Болезнь

Психиатрия. Медицинская психотерапия

Пограничная норма

Психологическая психотерапия. Коррекция

Хорошая норма

Консультирование. Обучение. Развитие


Таким образом, выбор консультирования как формы психологической помощи зависит от меры ответственности, которую может вынести сам клиент. Это в свою очередь предполагает адекватную ориентацию клиента по отношению к проблемной и консультативной ситуациям, соответствующее эмоциональное состояние и уровень интеллектуального развития, позволяющий выбрать варианты решения проблемной ситуации, то есть, как правило, нахождение клиента в условных границах "нормы психического здоровья".
Но что собой представляет психическая норма?
1.2. Психическая норма и психопатология.
Вопрос о том, какая форма психологической помощи (консультирование, коррекция, психотерапия психологическая или медицинская) должна применяться в том или ином случае, не может быть решен без представления о "психической норме".
Какое поведение следует считать нормальным? Объективного ответа на этот вопрос не существует. Он зависит исключительно от критериев, принятых у представителей данной культуры в определенную историческую эпоху.
То, что вчера считалось ненормальным, завтра, возможно, будет казаться нормальным, а то, что нам представляется неприемлемым, иногда очень хорошо вписывается в жизнь других народов.
Как правило, чем реже встречается та или иная форма поведения, тем больше вероятность, что ее будут воспринимать как аномальную. Речь идет о статистическом критерии, позволяющем утверждать, что от 2 до 3% людей по обе стороны от большинства, ведущего себя более или менее "нормально", окажутся люди соответственно "слишком" или "недостаточно" общительные, беспокойные, организованные и т.д.
Чаще всего, однако, "ненормальным" считают человека, ''вышедшего из всех нормальных рамок", все поведение которого идет вразрез с ценностями, привычками или установками других людей.
Понятие нормы весьма неоднозначно, и если вдуматься, то можно прийти к выводу, что четкой границы между "приемлемым" и "неприемлемым" нет. Не существует и "идеальной нормы". Всякий человек в той или иной степени ненормален (Годфруа, 1992).
Таким образом, в целом невозможно провести четкую разграничительную линию между "нормальным" характером и патологическим, между "нормальными" людьми и невротиками или между невротиками и психотиками. Как писал А.Адлер: "Мелкие трудности — норма, крупные трудности — невроз" (см. Мэй, 1994. С. 47).
Однако, каким бы "скользким" ни было определение "психической нормы", с практической точки зрения следует разобраться в том, с какой же "мерой трудности" следует работать психологу-консультанту, с какой — психотерапевту, а что находится уже и в компетенции врача-психиатра. Прежде всего это вопрос о самой "мере", о критериях, определяющих степень "нормы—патологии". Подобный вопрос ставится в психиатрии при разграничении уровня нарушений психической деятельности. Например, А.В.Снежневский выделяет девять "кругов" последовательного нарастания тяжести психопатологических синдромов: от эмоционально-гиперэстезических расстройств, среди которых ведущее место занимает астенический синдром (первый круг), к аффективным расстройствам (второй), невротическим нарушениям (третий), паранойяльным состояниям (четвертый), кататоническим синдромам (пятый), помрачению сознания (шестой), парамнезиям (седьмой), судорожным и другим расстройствам, свойственным эпилепсии (восьмой), и, наконец, к психорганическим психопатологическим расстройствам, характеризующим полиморфизм всех известных грубоорганкческих психозов (девятый круг).
В этой схематической модели взаимоотношения психопатологических расстройств А.В.Снежневский относит астенические и другие расстройства, наиболее характерные для неврозов, к наименее специфическим проявлениям психической патологии.
В рамках медицинской модели предпринимаются попытки описать и классифицировать психические болезни, в том числе и по степени тяжести. В 1980 г. Американская психиатрическая ассоциация опубликовала третье издание "Руководства по диагностике и статистике психических нарушений (DSM 3)".
В "DSM 3" выделяются "Тяжелые психические расстройства", список которых начинается умственной отсталостью и заканчивается расстройствами поведенческой адаптации на работе, в школе и т.д. В самом же конце списка стоят состояния, не связанные с психическими расстройствами, но требующие внимания или коррекции — антисоциальные формы поведения; трудности, связанные с телесными особенностями, супружескими и родительскими отношениями и т.п. (Годфруа, 1992).
Однако рамки медицинской модели, описывающие тяжесть психопатологической симптоматики, оказываются слишком узкими. Разграничить только на этой основе меру психологической помощи, ее характер не представляется возможным. Различными авторами приводятся и другие критерии выделения границ консультирования.
В частности, таким критерием является ответственность за результат взаимодействия, которая при консультировании лежит в основном на клиенте, а при любом виде психотерапии на терапевте. Кроме этого невозможно обойти и вопрос об ориентации клиента (пациента), на котором мы специально остановимся в главе 4.
1.3. Происхождение психологической проблемы
Для понимания теоретических основ психологического консультирования необходимо ответить еще на один вопрос — каков генез психологической проблемы?
По-видимому, ответ на этот вопрос крайне сложен и зависит как от теоретической ориентации исследователя, берущего на себя смелость ответить на него, так и от конкретного места, времени, исторической эпохи...
Объем и назначение данной работы ни в коей мере не могут претендовать на полноту ответа. Поэтому попытаемся лишь обозначить основные подходы к пониманию того, что может быть названо "психологической проблемой", и к ее происхождению.
Если предположить, что поле (сфера деятельности), занятое консультативной психологией, граничит с полем "малой психиатрии", уместно предположить и то, что области "психологической проблемы" и "малой психиатрии" находятся на одной линии (пересекаются)
Рассуждая далее, необходимо учесть, что в ряде работ, проведенных на моделях разнообразных клинических состояний, механизм синдромогенеза показан как принципиально единый для форм и "большой", и "малой психиатрии" (Ушаков, 1978). По сути это говорит о том, что консультирование и "большая психиатрия" являются противоположными точками одного континуума.
Внутри медицинской парадигмы также трудно найти полное единство взглядов на генез пограничных психических расстройств, основным методом лечения которых является психотерапия, как и внутри любой другой естественнонаучной или гуманистической парадигмы. Психоанализ не согласен с бихевиоризмом, бихевиоризм — с экзистенциально-гуманистической психотерапией, а последняя — с трансперсональной психологией и т.д.
В отечественной психотерапии одним из наиболее существенных вопросов, касающихся психогенеза неврозов и их роли в возникновении внутриличностных конфликтов, является понимание основных клинических форм неврозов как зафиксированных механизмов болезненного восприятия и переработки жизненных трудностей, переживаемых человеком.
Группировка невротических конфликтов по их генезу, то есть в соответствии с учетом внутренних механизмов их развития, принадлежит В.Н.Мясищеву (Мясищев, I960). Разработанное им учение о невротических конфликтах получило дальнейшее развитие в ряде работ его сотрудников и учеников (Иовлев, 1974; Карвасарскип, 1980; 1982; Ташлыков, 1984 и др.).
В соответствии с основными формами неврозов описываются 3 типа психологических конфликтов: истерический, обсессивно-психастенический и неврастенический.
Первый из них (истерический) определяется чрезмерно завышенными претензиями личности, всегда сочетающимися с недооценкой или полным игнорированием объективных реальных условий или требований ваний окружающих. Конфликт отличают превышение требовательности к окружающим над требовательностью к себе и отсутствие критического отношения к своему поведению. В генезе этого типа конфликта существенное значение приобретает история развития личности и процесс формирования ее жизненных отношений. В силу неправильного воспитания у таких лиц ослабляется способность тормозить свои желания, противоречащие общественным требованиям и нормам.
Второй (обсессивно-психастенический) тип невротического конфликта обусловлен противоречивыми собственными внутренними тенденциями и потребностями, борьбой между желанием и долгом, между моральными принципами и личными привязанностями. При этом если даже одна из потребностей становится доминирующей, но продолжает встречать противодействие другой, создаются благоприятные возможности для резкого усиления нервно-психического напряжения и возникновения обсессивно-фобических расстройств. Особое значение имеет предъявление противоречивых требований к личности, что способствует формированию чувства собственной неполноценности, противоречивых жизненных отношений и приводит к отрыву от жизни, появлению нереальных, далеких от действительности установок.
Наконец, конфликт третьего типа (неврастенический) представляет собой противоречие между возможностями личности, с одной стороны, ее стремлениями и завышенными требованиями к себе — с другой. В определенной степени возникновению данного типа конфликта способствуют высокие требования, предъявляемые возрастающим темпом и напряжением современной жизни. Особенности конфликта этого типа формируются при воспитании, когда постоянно стимулируется нездоровое стремление к личному успеху без реального учета сил и возможностей индивида (Карвасарский, 1985).
Логично предположить, что в основе ряда проблемных ситуаций, с которыми клиенты обращаются к психологу консультанту, лежат те же внутрилнчностные конфликты, только на первый план выдвигается не порождаемая ими болезненная симптоматика, а нарушение межличностных отношений со значимыми для личности людьми. Например, когда родитель обращается к консультанту с жалобами на своего взрослого ребенка, заявляя: "Он постоянно мне грубит" или "Она ни в чем мне не помогает", — вполне вероятен внутриличностный конфликт первого типа. А при жалобах типа: "Мой сын несчастлив, запутался, и я бессильна, не могу ему помочь", — конфликт второго типа и т.д.
Естественно, что возможно и сочетание различных вариантов внутриличностных конфликтов.
Интересен и другой аспект генеза психологической проблематики, разработанный в рамках медицинского подхода — вопрос о психотравмирующих факторах. Еще И.В.Давыдовский (1957) обратил внимание на то, что "травмирующим" в определенных условиях может оказаться любой объект, воздействующий на любую систему жизнедеятельности организма.
Систематика психического травматизма сложна и неоднозначна. В качестве примера приведем лишь классификацию психических травм по интенсивности:
1. Массивные (катастрофические), внезапные, острые, неожиданные, потрясающие, одноплановые:
а) сверхактуальные для личности;
б) неактуальные для личности (например, природные, общественные катастрофы, интактные для данного индивидуума).
2. Ситуационные острые (подострые), неожиданные, многопланово вовлекающие личность (связанные с утратой социального престижа, с ущербом для самоутверждения).
3. Пролонгированные ситуационные, трансформирующие условия многих лет жизни (ситуация лишения, ситуация изобилия):
а) осознаваемые и преодолимые;
б) неосознаваемые и непреодолимые.
4. Пролонгированные ситуационные, приводящие к осознанной необходимости стойкого психического перенапряжения (истощающие):
а) вызываемые самим содержанием ситуации;
б) вызываемые чрезмерным уровнем притязания личности при отсутствии объективных возможностей для достижения цели в обычном ритме деятельности (Ушаков, 1978).
Но то, что является психотравмой для одного человека, может не являться таковой для другого. Переживание подходит к личности "как ключ к замку" (Kretschtner, 1971). Проиллюстрируем сказанное в таблице 3, заимствованной из упомянутой работы Г.К.Ушакова (1978) и несколько адаптированной нами применительно к обсуждаемой теме.
Таблица 3

Ведущие свойства характера (преморбид)

Клинические синдромы пограничных расстройств

Психотравмирующие обстоятельства

Сензитивность

Неврастенический, астенический, психопатический, аутистический

Ситуации перенапряжения (истощения) сложившегося стереотипа

Тревожная мнительность

Обсессивный, компульсивный, психастенический

Ситуации, нарушающие стереотип

Истероидность

Истерический, пуэрильный, пс евдод ементный

Ситуации, отрицающие стойкий эгоцентрический стереотип

Косность, ригидность (аффектов и суждений)

Эксклюзивный, эпилептоидный, параноический

Ситуации, отрицающие бескомпромиссность привычного стереотипа


Попытаемся теперь перевести сказанное в русло
психологической парадигмы (табл. 4):
Таблица 4
ВЕДУЩИЕ СВОЙСТВА ХАРАКТЕРА

ФОРМУЛИРОВКА ПРОБЛЕМЫ

ПСИХОТРАВМИРУЮЩИЕ (ПРИВОДЯЩИЕ К ВОЗНИКНОВЕНИЮ ПРОБЛЕМНОЙ СИТУАЦИИ) ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Сензитивность (чувствительность)

"Hе могу справиться с собой...", "Устал, никого не хочу видеть..."

Ситуации перенапряжения (истощения) сложившегося стереотипа

Тревожность

"Не могу решиться, беспокоюсь..."

Ситуации, нарушающие стереотип

Истероидность (демонстра-тивность)

"Мне все надоели, достали, меня не любят..."

Ситуации, отрицающие стойкий эгоцентрический стереотип

Косность, ригидность

"Я им покажу..." "Они меня просто преследуют..."

Ситуации, отрицающие бескомпромиссность привычного стереотипа


Таким образом, многочисленные исследования генеза пограничных нервно-психических расстройств, проведенные в рамках медицинского подхода, могут быть полезны и для понимания консультативной проблематики. Более того, логичен вопрос: "А не говорят ли врачи и психологи об одном и том же, используя свой специфический терминологический язык?".
Наконец, последнее обобщение, которое мы позволим себе сделать в данном разделе, это объединение всех факторов, ведущих и к пограничным расстройствам психики, и к так называемым психологическим проблемам, в 3 группы:
1) Группа биологических факторов. Человек, являясь биологическим видом, постоянно подвергается влиянию сложных физических, химических, климатических и других факторов, так или иначе реагируя на них. Существует единство физио- и психогенеза (Ушаков, 1978).
2) Группа социальных факторов. Например, Сатин (Satin — см. Ушаков, 1978) провел параллель между числом стрессов и социальных проблем (материальные лишения, отсутствие работы) в анамнезе больных и возникновением у них болезненных состояний.
3) Группа психологических факторов. Они обусловлены взаимоотношениями с другими лицами (конфликты в семье, на работе и т.п.).
Глава 2. Теоретические основы процесса психологического консультирования.
2.1. Общепсихологические основы
Теоретические основы психологического консультирования следует искать прежде всего в работах по исследованию мышления, так как потребность в мышлении как таковом возникает, когда в ходе жизни перед человеком появляется новая цель, новые обстоятельства и условия деятельности, а старые средства и способы деятельности недостаточны для их достижения. С помощью умственной деятельности, берущей начало в проблемной ситуации, удается создать новые способы, средства достижения целей и удовлетворения потребностей. Такие ситуации и называются проблемными, а именно в подобных обстоятельствах и возникает потребность в психологическом консультировании.
Проблемная ситуация означает, что в ходе деятельности человек натолкнулся на что-либо непонятное, неизвестное. Мышление преобразует проблемную ситуацию в осознаваемую человеком задачу, начиная с анализа проблемы. В ходе решения задачи мышление особенно отчетливо выступает как процесс.
Теперь коротко остановимся на этапах мыслительного процесса. Обычно в работах по исследованию мышления прослеживается 4 таких этапа:
1. Осознание задачи.
2. Предварительная ориентировка в ее условиях.
3. Выдвижение и перебор гипотез.
4. Решение.
Нередким является также объединение 1 и 2 этапов в этап нахождения задачи и ее формулирования, а также добавление еще одного этапа — проверки решения.
Рассматривая в дальнейшем психологическое консультирование как процесс, нетрудно заметить, что его этапы во многом повторяют этапы мыслительного процесса, и эта закономерность отнюдь не случайна. Проиллюстрируем сказанное (см. табл. 5):
Таблица 5
Взаимосвязь этапов психологического консультирования с этапами мышления очевидна. Однако нет сомнений и в том, что общетеоретические основания консультирования лежат также в сфере изучения эмоций. Чрезвычайно важен взгляд на эмоциональную сторону проблемы клиента — переживание им проблемной ситуации.
Представляет несомненный интерес и эмоциональный вклад в процесс консультирования человека, находящегося в противоположной позиции — консультанта. Имеется в виду возможность такого эмоционального феномена, как эмпатия, то есть сопереживание ситуации.
На первый взгляд, чрезвычайно заманчиво было бы построить здесь простую оппозицию типа мышление— эмоция (разум—чувство, решение задачи—переживание, рациональное—идеальное и т.п.). Но простота построения обманчива. Неверен был бы, вероятно, и путь построения оппозиции типа: консультирование—психотерапия, на том основании, что первое имеет более рациональную основу, а второе — эмоциональную. Хотя мы и не исключаем некий перевес роли факторов второго плана (то есть эмоциональных) в ситуации психотерапевтической.
Еще одна оппозиция, которая представляется вероятной — это противопоставление типа проблемная ситуация — критическая ситуация. Последняя в психологической литературе обычно определяется как ситуация невозможности, то есть такая ситуация, в которой объект сталкивается с невозможностью реализации внутренних необходимостей своей жизни — мотивов, стремлений, ценностей и пр. (Василюк, 1984),
Критические жизненные ситуации описываются в понятиях стресса (дистресса), фрустрации, конфликта и кризиса. Именно они порождают необходимость в переживании, так как объективно просто нерешаемы (нельзя, например, воскресить умершего супруга и т.п.). Следует учесть, что переживание является процессом, категорией более крупной и общей, нежели эмоция. Ф.Е.Василюк наглядно объясняет участие в работе переживания различных психических процессов, перефразируя фрейдовскую "театральную" метафору: "В спектаклях переживания занята обычно вся труппа психических функций, но каждый раз одна из них может играть главную роль, беря на себя основную часть работы переживания, то есть работы по разрешению неразрешимой ситуации. В этой роли часто выступают эмоциональные процессы. ...Однако ... эмоция не обладает никакой прерогативой на исполнение главной роли в реализации переживания. Основным исполнителем может стать и восприятие (в раз нообразных феноменах "перцептивной защиты"), и мышление (случаи "рационализации своих побуждений", так называемая "интеллектуальная переработка травмирующих событий"), и внимание ("защитное переключение внимания на посторонние травмирующему событию моменты"), и другие психические функции (Василюк, 1984). Психика человека — не отдельные психические функции и не механическая их сумма, а следовательно консультанту необходимо достаточно интегрированное знание как о закономерностях, раскрываемых общей психологией, так и о вкладе других направлений психолого-психотерапевтической науки и практики.
2.2. Вклад различных теоретических ориентации
Интересное экспериментальное исследование, касающееся того, какими теориями пользуются в своей работе психологи-практики, и насколько они это осознают, проведено А.Ф.Бондаренко (1993). Предметом этого исследования служил когнитивный аспект профессиональной идентификации психолога, а контролируемыми переменными — степень структурированности знания, соответствующего той или иной психотерапевтической парадигме. Подтвердилось предположение, что "достижение адекватной профессиональной идентичности психолога, психотерапевта снижает тревожность, повышает личностный потенциал".
В исследовании участвовало 46 психологов, со стажем практической работы от 1 года до 20 лет, в том числе 18 зарубежных психологов (из США, Англии, Германии). Данные обрабатывались путем кластер-анализа. Было получено 11 четко очерченных кластеров. Из них наиболее мощными явились следующие:
- эклектика;
- гештальт-терапия;
- роджеровская личностно ориентированная психотерапия;
- поведенческая психотерапия;
- не знаю.
Менее однородными и более слабыми явились кластеры:
- экзистенциальная психотерапия;
- транзактный анализ;
- адлеровская психотерапия;
- рационально-эмотивная психотерапия. Наиболее слабым оказался кластер "психоанализ". "Психотерапия здравым смыслом" вообще не выделилась в отдельный кластер. Это, по-видимому, происходит по причине редкого использования соответствующих психотехник. Автор статьи считает, что отсутствие профессиональных знаний, эклектизм в работе создают личностный дискомфорт, затрудняющий путь профессионального самоопределения отечественного психолога-практика. Отечественным психологам приходится адаптироваться не к той парадигме, которая соответствует личности того или иного психолога, а довольствоваться доступными направлениями и техниками работы.
Аргументом в пользу данного утверждения служит исследование семантического содержания кластеров: "эклектика" и "не знаю". Оказалось, что первый состоит из высказываний отечественных психологов приблизительно на 80%, а последний — на все 100% (Бондаренко,1993).
Следует заметить, что эклектика в отечественной психотерапии не так уж плоха, как может показаться на первый взгляд. По утверждению некоторых современных исследователей, американские учебные психотерапевтические институты выпускают неэффективных психотерапевтов. Такое критическое отношение вызвано тем, что программы подготовки в основном фокусируются на обучении теориям и методам определенных школ психотерапии, оставляя вне поля внимания формирование фундаментальных личностных качеств, необходимых для эффективной психотерапии. Несмотря на притязания практически каждой из школ на универсализм, существует множество данных, свидетельствующих о том, что методы той или иной психотерапевтической школы действенны лишь в отношении специфического контингента пациентов (клиентов). Это и определяет наметившееся движение в сторону именно психотерапевтического эклектизма. Рассматривая психологическое консультирование в качестве начального этапа психотерапии, мы склонны встать на позиции консультативного эклектизма и продемонстрировать в данном разделе не описательные характеристики и методы каждого из ведущих направлений современной психологии, а те элементы каждой теории, которые не противоречат эклектизму. Более того, они вносят ценный вклад в понимание консультативно-психотерапевтического действия на всех его этапах.
Не отходя далеко от традиционной схемы, кратко рассмотрим вклады трех основных теоретических ориентации современной психологии: глубинной психологии, бихевиоризма и гуманистического направления.
Глубинная психология (психодинамическое направление), как известно, представлена на сегодня психоанализом З.Фрейда и множеством его модификаций, над которыми потрудились А.Адлер, К.Юнг, Э.Фромм, К.Хорни и другие.
Психоанализ как таковой является сложным методом, требующим и солидной подготовки лица, его проводящего, и длительного времени, а следовательно, ни о каком "психоаналитическом консультировании" (с использованием анализа сновидений, сопротивления и т.д.) не может быть и речи. И если психолог занялся этим, то перестал быть консультантом, так как встал на позицию психотерапевта, взял на себя большую долю ответственности за клиента, занялся переструктурированием личности.
Однако все вышесказанное не значит, что следует отказаться от ряда открытий, сделанных глубинной психологией, и не учитывать их в работе консультанта (как и психотерапевта иной ориентации).
Кратко остановимся на важнейших из них. Рабочий альянс — это рациональные взаимоотношения между пациентом и аналитиком, дающие возможность пациенту целеустремленно работать в аналитической ситуации.
В применении к консультативной ситуации не вызывает сомнения, что способность клиента сформировать относительно рациональные, "десексуализированные, лишенные агрессии взаимоотношения" с консультантом является необходимым условием существования консультации как таковой. Другими словами, если нет "рабочего альянса", то есть психотерапия, но нет консультирования, так как невозможно консультировать человека, преисполненного к вам чувством сексуальной любви, либо готового разорвать вас на части.
Сопротивление — означает своеобразную оппозицию. Оно включает все силы пациента, противодействующие процедурам и процессам психоанализа.
Сами психоаналитики признают, что данный феномен присутствует и в иных формах психотерапии. Некоторые методы имеют целью усиление сопротивления, другие — пытаются обойти его, например, путем внушения и т.д. Сопротивление проявляется по-разному: клиент может молчать, его замечания сухи, скучны и невыразительны, либо он избегает определенной темы, опаздывает и т.д. В консультативной практике обнаружение выраженного сопротивления скорее всего является показанием для более глубинных форм психологической помощи.
Родственным сопротивлению термином является защита. В психоаналитической ситуации защиты проявляются как сопротивления. Классификация же сопротивлений при более тщательном знакомстве с психоаналитической литературой оказывается столь обширна, что нам остается лишь отослать читателя к работам Р.Гринсона, У.Лазара и др. (Гринсон, 1994; Лазар, Зонпенберг, Урса-но, 1992).
Перенос — это особый тип отношений, главной характеристикой которого является переживание некоторых чувств по отношению к личности, в действительности обращенных к другой личности. В сущности, на личность в настоящем реагируют так, как будто это личность из прошлого.
Перенос может переживаться как чувства, побуждения, страхи, фантазии, отношения, идеи или защиты против них. Реакции переноса могут возникать наряду с реальными отношениями и в консультативной ситуации, и их выраженность также может служить критерием применения той или иной формы психологического воздействия.
Известно разделение переноса на позитивный и негативный.
Позитивный перенос является коротким названием для описания реакций, состоящих преимущественно из любви в любой ее форме или из любых ее разновидностей. (Например: нежность, доверие, симпатия, интерес, увлечение, восхищение, почтение и т.п.).
Подчеркнем, что несексуальные, неромантические, мягкие формы любви способствуют формированию рабочего альянса.
Термин "негативный перенос" используется для обозначения чувств, основанных на ненависти в любой из ее многочисленных форм. Он может быть выражен как гнев, враждебность, недоверие, антипатия, нелюбовь, негодование, горечь, зависть, неприязнь, презрение, раздражение и т.д. Негативный перенос резко ухудшает консультативную ситуацию, переводит ее в ситуацию психотерапевтическую, либо полностью разрушает всякую ситуацию взаимодействия клиента и консультанта.
Следует упомянуть и такое понятие, как "контрперенос" — это те же чувства (любви, ненависти и т.п.), но выражаемые не клиентом, а консультантом по отношению к клиенту.
Бихевиоризм. Исторически это направление идет от работ Д.Уотсона и Б.Скиннера, к которым позднее присоединились Э.Ч.Толмен, К.Л.Халл и др. Среди ряда идей и процедур бихевиоризма, безусловно, есть такие, которые по содержанию совпадают с консультативными действиями. Так, бихевиористы, как правило, выясняют причинно-следственные связи в последовательности событий, определяющих поведение клиента; совместно с клиентом выбираются достижимые для него цели, перечисляются альтернативы, формулируется конкретный план действий на будущее.
Психолог-бихевиорист действует и как консультант-эксперт, давая клиенту готовые рецепты для решения различных ситуаций.
Гуманистическая психология. Гуманистическое, или экзистенциально-гуманистическое, направление в психологии развивалось К.Роджерсом, А.Маслоу, Г.Олпортом. Основная концепция психотерапии Карла Роджерса была создана на основе многочасового "наивного" слушания записей бесед терапевтов с клиентами и на основе его собственных чувств, возникавших при общении с
людьми.
К.Роджерс описывает свои чувства следующим образом:
"Я испытываю наслаждение, когда по-настоящему слышу человека. Когда я оказываюсь способным действительно услышать другого человека, я соприкасаюсь с ним, и.это обогащает мою жизнь..."
"Мне нравится, чтобы меня слышали". "Я могу подтвердить, что когда Вы чем-то расстроены, и кто-то по-настоящему слышит Вас, не оценивая, не принимая на себя ответственность за вас, не пытаясь изменить вас, то ощущение от этого чертовски хорошее! Когда меня слушали и когда меня услышали, я в состоянии по-новому воспринять свой мир и продолжить путь".
"Я знаю также ... как это тяжело, когда вас принимают за человека, которым вы не являетесь, или когда слышат то, чего вы не говорили... Я страшно расстраиваюсь и замыкаюсь в себе, если я пытаюсь выразить что-то глубоко мое, личное, какую-то часть моего собственного, внутреннего мира, а другой человек меня не понимает...
Итак, для меня очень важно в отношениях с людьми слушание — творческое, активное, чувствительное, точное, эмпатическое, не судящее" (Роджерс, 1980).
К.Роджерс выдвигает 4 условия, способствующие процессу психотерапии:
1. Терапевт должен сохранять безусловно позитивное отношение к выражаемым клиентом чувствам, даже если они будут идти вразрез с его собственными установками. Клиент волен говорить и действовать, не опасаясь осуждения.
2. Необходима эмпатия, то есть терапевт старается видеть мир глазами клиента и переживать события также, как их переживает сам клиент.
3. Аутентичность, которую терапевт должен доказать, отказавшись от маски "профессионала" и т.п., того, что может разрушить атмосферу эволюции клиента, лежащей в основе терапии.
4. Терапевт должен воздерживаться от интерпретации сообщений клиента или от подсказки решения его проблем. Ему нужно только выслушать его и всего-навсего выполнять функции зеркала, отражающего мысли и эмоции клиента, и формулировать их по-новому.
Такое отражение приводит клиента к изучению своих внутренних переживаний, более реалистическому самовосприятию и пониманию того, как его воспринимают другие люди.
Согласно К.Роджерсу, именно в результате реалистического представления о самом себе, человек приобретает способность разрешать проблемы, с которыми он сталкивается. Клиент сам определяет, достиг ли он в результате терапии желаемых целей, в любую минуту он может прекратить терапию или решить продолжать ее дальше. Поэтому иногда терапия ограничивается всего несколькими сеансами (Годфруа, 1992).
2.3. Механизмы психологического воздействия
В приведенном выше материале мы находим разные точки зрения как на суть психологических проблем человека, так и на пути их разрешения.
Руководствуясь многочисленными теориями, психологи-консультанты и психотерапевты воздействуют на клиента (пациента). Как бы ни объяснялось это воздействие, в исследованиях по эффективности психотерапии практически доказано, что, во-первых, эффективность зависит не столько от метода, сколько от опыта и личности психотерапевта, во-вторых, во всех видах психотерапии действуют одни и те же факторы:
а) установление особого контакта между психотерапевтом и пациентом;
б) ослабление напряженности на начальной стадии, основанное на способности пациента обсуждать свою проблему с психотерапевтом;
в) расширение репертуара когнитивных схем;
г) изменение поведения пациента за счет нового эмоционального опыта, полученного в общении с психотерапевтом;
д) приобретение социальных навыков на модели поведения психотерапевта;
е) убеждение и внушение, явное или скрытое;
ж) усвоенное или осознанное отношение к новым формам поведения, осуществляемое при эмоциональной поддержке со стороны психотерапевта (см. Цеткин, 1992).
Считая психологическое консультирование начальным этапом психотерапии, мы вполне можем перенести данные Дж.Мармора (изложенные там же) и на консультативный процесс. Более того, можно говорить об общих механизмах психологического воздействия человека на человека, имеющих место в таких отраслях человеческого взаимодействия, как консультирование и психотерапия,
Обратившись к работам социальных психологов, мы обнаруживаем описание вариантов такого психологического воздействия:
1) заражение;
2) внушение;
3) убеждение;
4) подражание.
Первый из вариантов психологического воздействия — заражение — с давних пор исследовался как основной способ воздействия, определенным образом интегрирующий большие массы людей (особенно в связи с возникновением таких явлений, как религиозные экстазы, массовые психозы и т.д.).
Заражение можно определить как бессознательную, невольную подверженность индивида определенным психологическим состояниям, проявляющимся не через осознанное принятие какой-либо информации или образцов поведения, а через передачу определенного эмоционального состояния.
Поскольку это эмоциональное состояние возникает в массе людей, действует механизм многократного взаимного усиления эмоционального воздействия общающихся людей. Индивид здесь не испытывает организованного давления, но бессознательно усваивает образцы чьего-то поведения, лишь подчиняясь ему. Мы считаем, что феномен заражения возникает и при взаимодействии двух людей, в частности клиента и консультанта. Например, во время эмпатического выслушивания "исповеди" клиента. Внушение представляет собой особый вид воздействия, а именно: целенаправленное, неаргументированное воздействие одного человека на другого или на группу. При внушении осуществляется процесс передачи информации, основанной на ее некритическом восприятии.
Феномен внушения, суггестия, как социально-психологическое явление обладает глубокой спецификой, поэтому правомерно говорить об особом явлении — "социальной суггестии".
Заражение и внушение имеют определенные отличия. При заражении осуществляется сопереживание большой массой людей или диадой общего психологического состояния. Внушение же не предлагает такого "равенства" в сопереживании идентичных эмоций. Следовательно, внушение — персонифицированное, активное воздействие одного человека на другого или на группу. Внушение, как правило, носит вербальный характер, тогда как при заражении кроме речевого воздействия используются и иные средства (восклицания, ритмы и пр.)
Внушение отличается и от убеждения. В.М. Бехтерев показал, что внушение непосредственно вызывает определенное психологическое состояние, не нуждаясь в доказательствах и логике. Убеждение же построено на том, чтобы с помощью логического обоснования добиться согласия от человека, принимающего информацию. При внушении достигается не согласие, а просто принятие информации, основанное на готовом выводе. В случае убеждения вывод должен быть сделан принимающим информацию самостоятельно.
Следовательно, убеждение — преимущественно интеллектуальное, а внушение — преимущественно эмоционально-волевое воздействие.
В последнем из вариантов психологического воздействия — подражании — осуществляется не простое принятие внешних черт поведения другого человека или массовых психологических состояний, но воспроизведение индивидом черт и образцов демонстрируемого поведения Различают несколько видов подражания:
— логическое и внелогическое;
— внутреннее и внешнее;
— подражание-мода и подражание-обычай;
— подражание внутри одного социального класса и подражание одного класса другому (Андреева, 1988).
В процессе психологического консультирования, по-видимому, проявляются все вышеназванные механизмы воздействия, Например, на первой стадии консультирования существенен механизм эмоционального заражения. На второй и третьей стадиях — механизмы внушения, убеждения и подражания. Благодаря действию данных механизмов возникают феномены расширения репертуара когнитивных схем, изменения поведения, обучения навыкам и т.п.
Таким образом, в консультировании, как и в психотерапии, действуют сходные факторы, определяемые общими механизмами психологического воздействия.
2.4. Модель "картины мира" и ее значение в консультативно-психотерапевтической практике
Модель картины мира — репрезентация нашего опыта мира. Являясь личной моделью "реальности", она своя, отличная от других у каждого человека в зависимости от неврологической конституции, а также от социального и индивидуального опыта (Пуселик, Люис, 1995).
Можно говорить о том, что мы постоянно отделены от мира вне нас. Сенсорные входы преобразуются в электрохимические импульсы по мере их передачи в центральную нервную систему. Следовательно, мы воспринимаем не реальность, а скорее неврологическую модель реальности. Из-за сходства в неврологических механизмах каждого из нас мы можем иметь и сходный опыт. Этот факт в сочетании с совместным социальным и культурным опытом дает возможность создать совместные модели, образующие основу наших социальных структур.
Язык — это основной пример такой модели. Однако нет универсальной репрезентации опыта, а также никакой единой модели мира, точно подходящей для каждого
(там же).
Сказанное имеет самое прямое отношение к консультативно-психотерапевтической практике.
Оказывается, то, что может казаться "серым" консультанту, является "коричневым" в восприятии клиента. И это было бы небольшой проблемой, если бы не существовало социальных и индивидуальных фильтров, которые являются вторым и третьим уровнями в построении "картины мира". Основным примером социальных ограничений является язык. Язык кодирует воспринимаемые феномены в слова, которыми манипулирует ум, пытаясь выделить смысл из опыта. Например, эскимосы имеют семьдесят различных слов для выражения понятия "снег", потому что это в значительной мере способствует выживанию культуры эскимосов. Все развитие личности отражает широкое общество, в котором живет человек, — общественные институты, традиции, ценности,
идеи и т.д.
Социальные правила образуют определенные границы между тем, во что мы верим, как в возможное и невозможное, хорошее и плохое, подходящее и неподходящее и т.д. (там же. С. 31).
Можно сказать, что картина мира в этом смысле складывается из ряда "мифологических систем". Конечно, "миф" здесь понимается не как ложь и выдумка, но как некий способ структурирования и осмысления действительности (Цапкин, 1992).
Каким бы ни был концептуальный подход, консультант-психотерапевт неминуемо сталкивается с проблемой представления клиенту собственной концепции психотерапии, с введением некой единой системы понятий, однозначной "мифологии", известной и терапевту и клиенту. Термин "психотерапевтический миф" уже давно употребляется в западной психологии. Под мифом понимают специально сформулированные для клиента психологические знания, объясняющие суть проблемы и процесс лечения. И хотя в литературе подвергается критике так называемая индоктринация, то есть навязывание терапевтом клиенту тех или иных концептуальных идей в результате жесткой установки, вызывающей сопротивление клиента и мешающей психотерапевтическому процессу, ненамеренная индоктринация обязательно присутствует в любой психотерапии. Более того, практически всегда клиент, окончив лечение, усваивает теорию психотерапии, предъявляемую ему терапевтом (Огинская, Разин, 1991. С. 10).
Тем не менее все было бы достаточно просто и ясно, если бы клиент представлял собой некую "tabula rasa". На деле же клиент, как правило, приходит к консультанту-психотерапевту со своей "мифологией". У него есть не только свой "самодиагноз", но и нередко цельная интраконцепция его страдания и соответствующая ей форма избавления от него.
Точнее будет сказать, что в психотерапевтическом процессе скрещиваются пути как минимум трех мифологических систем: профессиональной мифологии психотерапевта и личностных мифологий пациента (клиента) и психотерапевта (Цапкин, 1992. С. 28). Причем современная российская действительность такова, что ин-траконцепции клиентов, как и массовое сознание в целом, содержат большую, разнородную, во многом противоречивую массу идей, взглядов, представлений и иллюзий. В этом мутном потоке совершенно неудивительно всплывание на поверхность различных концепций представителей "оккультной" психотерапии и других "целителей" человеческой души.
Изучение рынка психотерапевтических услуг, проведенное московским врачом-психотерапевтом Н.Н.Нарицыным (1994), показало, что примерно 60% представителей "оккультной" психотерапии — это люди, прослышавшие о будто бы больших заработках психотерапевтов и в целях личной наживы объявившие себя биоэнерготерапевтами, магами, колдунами, экстрасенсами, целителями, а также "психологами" и "врачами". Как правило, это вполне здоровые психически, предприимчивые граждане, умело жонглирующие наукообразными фразами...
Еще примерно 30% таких "психотерапевтов" сами находятся за гранью психопатологии. К сожалению, есть и группа врачей и психологов, потерявших, видимо, веру в возможность выжить в условиях "смутного времени". Отчаявшись, они пытаются на свои профессиональные знания напустить туман оккультизма. И плодятся сочетания типа: "врач-энерготерапевт", "врач-экстрасенс, магистр оккультных наук", "маг-психолог" и т.п. (Нарицын,1994. С. 177).
В последнее время заметна еще одна тенденция — появление (а точнее возрождение) христианской психотерапии, в том числе и уход отдельных врачей в христианство, пересечение религии и психотерапии {Каган,1993. С. 31).
Крайне распространенными стали и различные восточные философско-религиозные концепции (йогизм, дзен-буддизм и т.п.), широко предлагающие исцеление души и тела.
Гораздо ближе к мистицизму, чем к науке, несмотря на проникновение в серьезные психологические журналы, по-прежнему стоит парапсихология, но и она берется за лечение страждущих. Предложение же и спрос всегда были сторонами одной медали. Личностно-профессиональная мифология "помогающих" — лишь оборотная сторона личностной мифологии ищущих помощи. Тем более, что наше время дало возможность вчерашнему клиенту сегодня назвать себя "терапевтом" или "консультантом". Не умножая далее количество примеров, допытаемся классифицировать концепции, формирующие, составляющие мифологию клиента нашего времени. В современной России выделяется по меньшей мере семь основных "мифов о помощи" (интраконцепций, мифологий клиента):
— житейский;
— философский;
— религиозный;
— оккультный;
— медицинский;
— психологический;
— псевдонаучный.
Естественно, что каждый из них может быть разбит еще на ряд "подмифов", на которых мы пока не будем останавливаться.
Каждую интраконцепцию (миф) можно описать с помощью ряда постоянных характеристик. В наиболее общем виде таких характеристик только две: во-первых, это ответ клиента на вопрос: "Что со мной происходит?", его представление о природе страдания, другими словами, формулировка вторичной потребности, часто следующей за блокировкой первичной потребности (в безопасности, любви и т.д.); во-вторых, это имя субъекта, избавляющего от страдания, указывающего путь к избавлению, по сути — имя субъекта, удовлетворяющего потребность.
Используя данные константы, кратко опишем каждый из семи вышеназванных мифов.
Итак, житейский миф. Формулировка потребности в данном мифе часто заключается в такой фразе: "Мне нужен совет..." или "Мне нужно выговориться...". Субъектом же, удовлетворяющим эту потребность, может быть в зависимости от ориентации клиента или обстоятельств друг, мудрый сосед (внесемейный подмиф), либо родители, супруг (супруга) (семейный подмиф), а иногда и случайный вагонный попутчик.
В философском мифе формулировка потребности может звучать так: "Я не понимаю чего-то в жизни...
нуждаюсь в объяснении...". При более материалистической, рациональной ориентации клиента субъектом мифа становится ученый (западный подмиф) или объект, приобретающий значение субъекта — книга, журнал, то есть по сути то же философское знание, фиксированное в языке, слове (письменном, печатном). При более идеалистической, эмоциональной ориентации клиента субъектом скорее становится некий гуру-учитель (восточный
подмиф).
Религиозный миф представляется клиентом в таких конструкциях: "Я нуждаюсь в вере... меня наказал Бог... спасение в Боге". Субъект же мифа здесь может быть как индивидуальным (священнослужитель), так и коллективным (община, религиозное общество). Кстати, здесь чаще, чем в других мифах, возможно существование ирреального субъекта мифа, "прямой" контакт с субъектом, избавляющим от страдания, но не представленным в реальности.
В оккультном (мистическом) мифе языковая конструкция может быть следующей: "Меня сглазили... наслали порчу...". Субъектом же, избавляющим от "сглаза", естественно становится колдун, знахарь, ясновидящий и
т.п.
Во многом медицинский подход, особенно касающийся не органических, а так называемых функциональных нарушений, также мифологизирован. Клиент заявляет себе: "Я болен..." и требует врача (врачебный подмиф) или целителя (подмиф народного целительства).
В психологическом мифе формулировка потребности звучит примерно следующим образом: "У меня психологическая проблема...", соответственно нужен психолог, который может в ней разобраться.
Псевдонаучный миф сам по себе крайне неоднороден, однако наиболее мощными его ветвями являются, пожалуй, парапсихология и астрология. Соответственно страдание объясняется в биоэнергетических, сенсорных и иных псевдонаучных терминах, либо "проще": "Сегодня неблагоприятное расположение звезд... Марс вошел в Луну" и т.п.
Конечно, все интраконцепции клиентов нашего времени не могут быть строго изолированными и зачастую пересекаются и объединяются. К тому же к ним неминуемо начинают примыкать и более материальные вещи — социальная, правовая и иные виды помощи.
Следует добавить, что индивидуальные ограничения также сказываются на построении определенной картины мира человека, на формировании его системы веры и ценностей (Пуселик, Люис, 1995. С. 34). В частности, на представлении (мифе) о помощи. Индивидуальные ограничения являются непосредственным результатом личного опыта, частью личностной истории.
Так, некто, оказавшийся в минуту личной драмы рядом со священнослужителем (колдуном и т.д.), оказавшим ему непосредственную помощь, вряд ли в следующую минуту душевного разлада примется искать психолога-консультанта. Часть его картины мира, касающаяся представления об избавлении от душевного страдания, уже построена. И это не хорошо и не плохо. Это всего лишь означает, что психологическое консультирование, если оно хочет быть востребовано, должно быть представлено как в социальной жизни, так и в индивидуальном опыте.

Глава 3. КЛАССИФИКАЦИЯ ТИПОВ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
3,1. Типы консультирования
До обсуждения типов собственно психологического консультирования необходимо заметить, что консультирование как таковое существует и в ряде других профессиональных областей, крайне отличных от психологии (например, технических), а так же более близких к ней — естественнонаучных и гуманитарных. К ним относится врачебное консультирование, юридическое, управленческое консультирование и т.д.
К классификации собственно психологического консультирования, под которым, как уже было сказано выше, имеется в виду оказание психологической помощи психически нормальным людям для достижения ими целей личностного развития, можно подходить, опираясь на разные критерии.
Так, взяв в качестве классификационного критерия возраст, мы должны прежде всего рассмотреть возрастную периодизацию, принятую в России:
— младенчество (от рождения до 1 года);
— преддошкольное детство (1—3 года);
— дошкольное детство (3—6 лет);
— младший школьный возраст (6—10 лет);
— подростковый возраст (10—15 лет);
— юность:
I период (старший школьный возраст 15—17 лет),
II второй период (17—21 год);
— зрелый возраст:
I период (21—35 лет),
II период (35—60 лет);
— пожилой возраст (60—75 лет);
— старческий возраст (75—90 лет);
— долгожители (90 лет и выше).
Следует отметить, что категория возраста, применяемая в консультировании, может говорить о двух разных лицах. Во-первых, обозначать возраст клиента, во-вторых — возраст лица, по поводу которого клиент обратился к консультанту.
Если во втором случае возраст от 0 до 90 лет и выше теоретически может быть возрастом лица, по поводу которого состоялась консультация, то практически реальные возрастные рамки несколько уже: от преддошкольного детства до пожилого возраста.
Причем ограничение возраста консультируемых связано как с определенной возрастной проблематикой, личностной зрелостью, необходимой для решения психологических проблем, так и с сущностью самого консультирования как метода.
Консультирование ребенка в возрасте до 15 лет бессмысленно: он еще не может отвечать за себя и быть продуктивной личностью. Более того, сама личность еще не сформирована, а следовательно, к детям применима не консультативная, а психотерапевтическая помощь. К тому же существует целый ряд специальных отраслей, таких как обучение, воспитание, коррекция и развитие.
В пожилом, и особенно старческом, возрасте консультирование с каждым годом все более утрачивает результативность, так как меняются потребности, соответствующие возрасту, и сама личность, человек все меньше может отвечать за себя сам, все ниже его собственная продуктивность.
Другой категорией, служащей основанием для классификации консультативного процесса, является пространство, т.е. пространственная организация консультации.
С этой точки зрения можно выделить 2 вида консультирования:
1. Контактное, при котором психолог-консультант встречается с клиентом, происходит беседа лицом к лицу, то что называется в зарубежной литературе "face-to-face counseling".
2. Дистантное консультирование, которое подразделяется на телефонное и письменное.
Синонимом первого вида консультирования является "очное консультирование", второго — "заочное".
Следующее основание для классификации должно учитывать количество клиентов, одновременно консультируемых одним консультантом. По этому критерию консультация может быть, во-первых, индивидуальной, во-вторых, групповой. Причем под последней следует видимо понимать беседу психолога с двумя и более клиентами, так как в ряде социально-психологических работ объединение двух, а тем более трех человек уже именуется малой группой (хотя вопрос о нижних количественных границах малой группы остается дискуссионным).
Иная классификация консультирования может быть построена на основе сферы приложения. В данном случае, вероятно, могут быть выделены следующие виды психологического консультирования:
— школьное консультирование;
— профессиональное;
— семейное и супружеское;
— ориентированное на проблемы личности и другие.
3.2. Позиции консультанта
С типами консультирования отчасти связана и определенная позиция психолога-консультанта. Причем под термином позиция также могут пониматься разные вещи.
С одной стороны, позиция предполагает содержание действий консультанта, с другой — эмоциональный тон этих действий.
Позиции, обусловленные содержанием, могут быть описаны следующим образом:
1. Консультант-советчик — дает клиенту информацию, прямые советы. Несмотря на пренебрежительное отношение к советам среди большинства российских психологов, следует признать, что совет иногда является единственным возможным решением ситуации.
2. Консультант-помощник — оказывает помощь клиенту в нахождении "инсайта", внутреннего решения, в актуализации имеющихся внутренних резервов и т.п. Эта позиция наиболее приветствуема как в литературе, так и в современной практике психологического консультирования.
3. Консультант-эксперт — показывает клиенту возможные варианты решения проблемной ситуации, оценивает их совместно с клиентом и помогает ему выбрать наиболее адекватные.
Естественно, что позиции одного и того же консультанта могут меняться как при работе с различными клиентами, так и в ходе одной консультации, если последняя того требует.
Принимая во внимание эмоциональный тон действий консультанта, напомним, что существует известная классификация подходов психотерапевта: директивный подход, • недирективный подход, промежуточный.
Г.С.Абрамова описывает позиции взаимодействующих в ситуации индивидуального консультирования сходным образом, выделяя:
1. Взаимодействие на равных.
2. Взаимодействие с позиции "сверху".
3. Взаимодействие с позиции "снизу" (Абрамова, 1995. С. 174—175).
Глава 4. ТИПЫ ПРОБЛЕМНЫХ СИТУАЦИЙ
4.1. Основные проблемные ситуации
Какие же проблемы решаются консультантом? С чем к нему приходят клиенты, чего они хотят от консультанта-психолога?
Обратившись к одной из последних книг для консультантов, изданной Американской психологической ассоциацией, "The counselling sourcebook. A practical reference on contemporary issues" (New York, 1994), мы обнаруживаем длинный список проблем, с которыми консультанты имеют дело. К ним относится: супружеское и семейное консультирование; консультирование детей, юношества и студентов колледжей; развитие (жизнь) взрослых и пожилых; смерть и умирание; злоупотребление различными веществами; пищевые расстройства; проблемы меньшинств; СПИД; аутизм; расстройства слуха и зрения; бесплодие; фобии; расстройства личности; профессиональное консультирование; юридические, религиозные проблемы и многое другое.
Опыт "Телефонов доверия" Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы, Перми свидетельствует о том, что проблемы отечественных клиентов отличаются не меньшим разнообразием.
Следует заметить, что на характер отражаемых в статистике проблем влияет и принятая консультативным центром классификация проблем, и порядок их кодирования Классификация нашего центра, подготовленная Д.Г.Труновым, предполагает 3 основных деления:
1) окружение (О);
2) жизнь в целом (Ж);
3) человек (Ч).
Первый раздел включает проблемы, связанные с семьей, местом проживания человека, местом учебы, работы, отношениями со знакомыми, друзьями, с конфликтами на "чужой территории" (улица, учреждения и организации, армия).
Второй раздел фиксирует более общие проблемы, такие как смысл жизни, самореализация. Сюда же включены и финансово-бытовые проблемы и суицидальная активность. Последняя, на наш взгляд, может быть выделена в отдельную категорию.
Третий раздел отражает проблемы физиологического плана, в том числе нормальные психофизиологические состояния, сексуальные проблемы, болезни, наркотическую зависимость.
Классификация проблем организует статистическую обработку данных и облегчает анализ обращаемости в центр. Кодирование проблем также помогает анализу (самоанализу) работы консультанта и облегчает труд супервизора (см. раздел 8.1).
Приведем пример кодирования проблемной ситуации.
Подросток обратился к психологу-консультанту с жалобами на депрессивное состояние; в течение консультации высказывал суицидальные намерения; в беседе со специалистом немалое место было уделено взаимоотношениям с родителями.
В этом случае кодирование проблемы будет выглядеть следующим образом: Ч40/Ж51/О13 (т.е. Ч — человек, подраздел № 40 — "Эмоциональные расстройства"; Ж — жизнь в целом, подраздел № 51 — "Суицидальные намерения"; О — окружение, подраздел № 13 — "Родительская семья").
Несмотря на то, что разные проблемные ситуации можно отнести к одному и тому же типу, работа с клиентами будет протекать совершенно по-разному, и не последнюю роль здесь играет определенная ориентация клиента, его тип. 4.2. Типы клиентов и их ориентации
Кратко упомянем некоторые социально-демографические характеристики клиентов, представление о которых необходимо для понимания основ психологического консультирования. На первый взгляд это несколько формальная и малозначимая для сути консультативной работы категория. Однако достаточно четко очерченные границы контингента лиц, обращающихся за психологической помощью, позволяют яснее представить себе круг вопросов, решение которых чаще всего требуется от психолога-консультанта.
Социально-демографические характеристики включают: пол, возраст, образование, социальное положение и т.п.
К примеру, следует заметить, что характеристики пола (чаще за помощью обращаются женщины) значительно влияют на консультативную ситуацию (например, эротический перенос).
Возраст клиентов, обращающихся за консультативной помощью, достаточно ограничен. По данным Пермского областного центра социально-психологической помощи пик обращаемости приходится на возрастную категорию от 26 до 35 лет. Довольно высока обращаемость и людей в возрасте от 18 до 25 и от 36 до 45 лет. Образовательный уровень клиентов психологических консультаций как правило колеблется в рамках высшего и среднего специального образований.
По социальному положению большинство клиентов являются служащими. За ними по количественному составу следуют инвалиды и рабочие. Менее представлены пенсионеры, домохозяйки, студенты и др Клиенты, как, впрочем, и консультанты, люди разные. Различия и тех и других заключаются, прежде всего, в определенных характеристиках личности. В некоторых случаях, в особенности если консультант вступает в контакт с "пограничным" клиентом, необходимо знание об акцентуациях характера и типах психопатий. И те и другие достаточно подробно описаны в соответствующих руководствах.
С особенностями личности связано и еще одно различие между отдельными клиентами, знание и понимание которого практически определяет успешность консультативного процесса. Речь идет об ориентациях клиентов. В.В.Столиным выделены три основных ориентации клиентов.
1. Деловая ориентация, существующая в двух основных видах:
а) адекватная — клиент искренне заинтересован в решении проблемы ("Вы сделаете все возможное,.." и "Я сам готов делать все, что вы мне скажете");
б) неадекватная — клиент преувеличивает возможности консультанта ("Я уверен, что только вы могли бы мне помочь... Вы — маг...").
2. Рентная ориентация также может быть разделена на два вида:
а) "обаятельный рантье"— клиент считает, что его откровенность, его страдание, его обаяние и доверие к консультанту — тот капитал, с которого он неизбежно получит процент в виде переложения ответственности на плечи консультанта ("Ну, теперь вы все знаете и скажете мне, что делать дальше");
б) "требовательный рантье" — клиент хочет получить процент уже с самой позиции посетителя консультации ("Ну вот, теперь вы все знаете, и теперь это ваша забота — вам за это деньги платят").
3. Игровая ориентация. В этом случае возникает впечатление, что клиент обратился лишь для того, чтобы вступить в определенные отношения с консультантом. Например, клиент дает понять, что он не профан в психологии, как бы предлагая консультанту пройти у него аттестацию. ("Посмотрим, такой ли вы специалист..."). Доказательства компетентности клиент принимает с оживлением и тут же выдвигает новые "экзаменационные вопросы".
В другом случае клиент всячески усиливает безнадежность своей проблемы, хотя реально ее не существует. ("Вы согласны, что решения нет?"). Если консультант предложит какое-либо решение, клиент тут же его опровергает введением информации, ранее не сообщенной, и добавляет: "Ну разве можно выдвигать столь необдуманные предложения?" Если консультант подтвердит отсутствие решения, клиент тут же его предложит: "Вот видите, и мы не лыком шиты и разбираемся в жизни получше вас" (Сталин, Бодалев, 1989.
С. 47—49).
Нам представляется, что только адекватная деловая ориентация клиента может привести к успеху консультации. Следовательно, надо работать над изменением иных ориентации. Устойчивость же (крайняя ригидность, жесткость) рентных и игровых ориентации является показателем нуждаемости клиента не в консультировании, а в психотерапии.
Однако проблема заключается в том, что проявление названных ориентации может быть и не столь явным, манипуляция маскируется, причем не всегда осознанно. И если различные манипулятивные типы достаточно хорошо описаны в литературе (см., например, Шостром, 1992), то некоторые иные подходы к рассмотрению негативных ориентации заслуживают более
детальной проработки.
Например, с точки зрения трансакционного анализа игры на приеме у психотерапевта могут подразделяться на три типа. 1. Игры, в которые играют психотерапевты и другие представители службы помощи: "Я всего лишь пытаюсь помочь вам" и "Психиатрия".
2. Игры, в которые играют люди с медицинским (психологическим) образованием, входящие в качестве пациентов (клиентов) в состав психотерапевтических групп, например "Оранжерея".
3. Игры, в которые играют пациенты и клиенты: "Неимущий", "Крестьянка", "Дурачок" и "Калека" (Берн, 1992. С. 119—141).
Дабы не заставлять читателя откладывать нашу работу и отправляться в библиотеку, приведем несколько примеров названных игр.
1. "Я всего лишь пытаюсь помочь вам".
В этой игре психолог или психотерапевт дает пациенту какой-то совет. При следующем посещении пациент (клиент) сообщает, что предложение не произвело желаемого эффекта. Консультант, пожав плечами, покорно принимает известие о неудаче и делает следующую попытку. Обычно он не испытывает потребности разобраться в собственных мотивах, поскольку знает, что многие его коллеги делают то же самое и что он следует "правильной" процедуре. Если психотерапевт столкнется с игроком, не собирающимся отступать, ситуация будет медленно ухудшаться. В самом худшем случае его клиент поведет себя как разозленный параноик, который в один прекрасный день ворвется к нему в ярости, восклицая: "Посмотрите, до чего вы меня довели!". Вот тогда консультант скажет (или только подумает): "Но ведь я всего лишь пытался помочь вам!".
В распоряжении профессионала имеются несколько способов справиться с приглашением поиграть в эту игру.
1) Приглашение пациента поиграть в эту игру совершенно игнорируется. Подобная ситуация может привести к полезному столкновению.
2) При более мягкой попытке дать отпор пациенту, психотерапевт просто заявляет, что для него (пациента) он всего лишь врач (психолог).
3) Если пациент (клиент) находится в очень возбужденном состоянии, то на начальной стадии, возможно, придется ему подыграть. В этом случае его лечением, вероятно, должен заниматься психиатр. 2. "Оранжерея".
В эту игру активно играют представители гуманитарных наук, например психологи. Эти молодые люди в компании своих коллег часто в шуточной форме употребляют такие фразы: "Здесь проявляется ваша агрессивность" или "Это твоя проекция" и т.п. В роли пациентов психотерапевтической группы такие люди имеют тенденцию с удовольствием (и уже не шутя) предаваться взаимной критике, но поскольку в такой ситуации это не слишком продуктивное поведение, психотерапевту, возможно, придется пресечь его. В этом случае поведение может перерасти в игру "Оранжерея". Играющие в эту игру недавние выпускники медицинских (психологических) факультетов, как правило, обладают преувеличенным почтением к тому, что они называют "подлинными чувствами". Чувство описывается (преподносится группе) как редкий цветок. Создается представление, что проблема состоит лишь в том, до какой степени данное чувство редкостно. Психотерапевт, не разделяющий это убеждение, может вызвать настоящее негодование, словно он бесчувственный невежда, изуродовавший хрупкие лепестки экзотического растения.
Для успешной психотерапии в данном случае необходим иронический подход к описанной ситуации. Если не прервать эту игру, она будет продолжаться годами, никак не изменяясь. Наиболее очевидным в этой игре является внешнее психологическое "вознаграждение", поскольку оно дает возможность избежать пси-
холерической близости, особым образом обставляя ситуацию. Вместо того, чтобы культивировать свои чувства в душной атмосфере оранжереи, пациенты (клиенты) должны дать им возможность произрастать естественным образом. 3. "Неимущий".
Эта игра — способ заработать на жизнь как для профессионалов, так и для их клиентов. Например, в одном из агентств по экономической реабилитации неимущих, судя по официальным отчетам, клиенты агентства постоянно "делали успехи", но лишь немногим удавалось "реабилитироваться". Большинство этих "обездоленных" были клиентами подобных агентств в течение нескольких лет, переходя из одного агентства в другое. На словах они каждый день были заняты прилежными поисками работы, но фактически тратили на это очень мало усилий. К родственным играм относятся "Ветеран" (в русской версии "Пенсионер") и "Больница". Эти игры ведутся между организациями, занимающимися делами ветеранов, лиц, достигших пенсионного возраста, и инвалидов. В "Больницу" играют некоторые пациенты лечебных учреждений. Если первые получают денежную компенсацию, то у вторых есть другие "вознаграждения" (например, получение эмоциональной поддержки, тепла, избегание каких-либо обязанностей).
Профессиональное противодействие таким играм должно состоять в отказе от предоставления игрокам материальных благ, а иногда и психологических выгод.
4. "Дурачок".
Тезис этой игры можно сформулировать так: "Да, я глуп, но такой уж я есть...". Играющий в эту игру с детства привык к тому, что люди будут вполне удовлетворены им, пока он ведет себя как дурачок. Поэтому в школе ему не нужно заниматься, на работе он не должен стараться приобрести какие-то знания и т.п.
Бороться с такой игрой нелегко. Для превращения "Ивана-дурака" в "принца" необходима серьезная психотерапевтическая работа. 5. "Калека".
Сходной с предыдущей, на наш взгляд, является и эта игра, тезис которой звучит так: "Что вы хотите от калеки". Такая игра особенно пагубна в клинической практике, когда никакого результата от любых вариантов лечения ждать невозможно. Психотерапевт на вопрос клиента: "Чего вы хотите от невротика (калеки)?" (или на другой аналогичный вопрос) — может ответить примерно следующее: "Я ничего не хочу. Проблема в том, чего вы сами от себя хотите". Пациент (клиент) должен ответить на этот вопрос серьезно. Единственная уступка, на которую может пойти психотерапевт, состоит в том, чтобы дать клиенту достаточно много времени для ответа.
Пациенты (клиенты) могут играть и в другие разновидности игр. Например, "Скажите-ка мне вот что". В этом случае клиент рассказывает свой сон или какое-то происшествие, случившееся с ним, а психотерапевт пытается интерпретировать, задавая соответствующие вопросы. В завершении игры клиент как бы говорит психотерапевту: "Ну вот, я ответил на все ваши вопросы, однако вы мне ничем не помогли, кто же вы после этого?".
Родственной игрой является "Почему бы вам не ... — Да, но...". В ней клиент первоначально согласен с предлагаемыми ему вариантами решения проблемы, но ... осуществить их ему постоянно что-то мешает (Берн, 1992).
Глава 5. ПРОЦЕСС
ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО
КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
5.1. Стадии психологического консультирования
Психологическое консультирование — это процесс, имеющий ряд стадий. Стадийность его четко прослеживается в основном методе психологического консультирования — интервью.
Следует заметить, что термин интервью (от англ, interview — беседа, встреча) в психологии трактуется неоднозначно. В общем смысле интервью — способ получения социально-психологической информации с помощью устного опроса.
Различают 2 вида интервью: свободное (не регламентированное темой и формой беседы) и стандартизованное (по форме близкое к анкете с закрытыми вопросами). Можно также выделить ряд ситуаций, в которые попадает интервьюер, в зависимости от меры осознания респондентом (опрашиваемым) его действий:
а) респондент знает, почему он поступил или поступит так, а не иначе;
б) респонденту недостает информации о причинах своего действия;
в) интервьюер ставит целью получить симптоматическую информацию, хотя респонденту она таковой не кажется.
Та или иная ситуация определяет применение разных методов интервью. В первом случае достаточно ис пользовать упорядоченный, строго направленный вопросник. В двух других ситуациях требуются методы, предполагающие сотрудничество респондента и интервьюера в процессе поиска необходимой информации. Примерами таких методов являются интервью диагностическое (управляемое и неуправляемое) и интервью клиническое. Под первым понимается получение информации о свойствах личности на ранних этапах психотерапии, под вторым — терапевтическая беседа при оказании психологической помощи (Психология: Словарь, 1990. С. 145—146),
Ясно, что в нашем случае речь идет о процессе, близком клиническому интервью. Однако сам термин интервью является более узким и специфичным, нежели обсуждаемая нами тема, поэтому в дальнейшем мы будем говорить не об этапах интервью, а о стадиях процесса психологического консультирования.
В литературе обычно приводится "пятишаговая" поэтапная модель процесса консультативного интервью:
1 этап — это установление контакта и ориентирование клиента на работу;
2 — сбор информации о клиенте, решение вопроса о том, "в чем проблема";
3 — осознание желаемого результата, ответ на вопрос: "Чего Вы хотите добиться?";
4 — выработка альтернативных решений, которую можно обозначить как: "Что еще мы можем сделать по этому поводу?";
5 этап интервью — это обобщение психологом в форме резюме результатов взаимодействия с клиентом.
В известной работе Ролло Мэя "Искусство психологического консультирования" (М., 1994) процесс консультирования не так четко структурирован, но тем не менее его стадийность достаточно прослеживается.
Р.Мэй пишет: "Итак, контакт с клиентом установлен, достигнут раппорт и начинается главная часть
встречи — исповедь, стадия, на которой клиент имеет возможность "выговориться"... Когда клиент рассказал все, что у него наболело, описал свое настоящее положение и "выложил все карты на стол", наступает стадия толкования" (там же. С. 79).
Следующую главу книги Р.Мэй начинает со слов: "Рассмотрим последнюю фазу консультирования — трансформацию личности, что является завершением и целью всего процесса" (там же. С. 92). Если теперь несколько структурировать за автора, сказанное им в этих небольших отрывках, мы получим четыре стадии консультативного процесса:
1) установление контакта с клиентом (раппорт);
2) исповедь; ? 3) толкование;
4) трансформация личности.
Сходного по содержанию описания стадий консультирования придерживается и Г.Хэмбли:
"Первая цель любого консультирования — это установление отношений доверия. Его можно описать как возникновение раппорта или взаимного чувства близости... После того, как установлен раппорт путем хорошего выслушивания и четкой рефлексии, следующей стадией процесса консультирования является исследование... Установив отношения доверия ... и дав абоненту возможность проанализировать свои чувства и прояснить проблему, рассмотрев реальность и обсудив возможные подходы ... на следующем этапе процесса консультирования мы должны подтолкнуть его предпринять какие-то соответствующие действия" (Хэмбли, 1992. С. 14—22).
Структурировав текст Г.Хэмбли, получаем следующие стадии:
1) установление отношений доверия (возникновениераппорта, чувства близости путем выслушивания ирефлексии); 2) исследование (анализ чувств и прояснение проблемы);
3) решение о соответствующем действии (вывод). Не умножая далее число примеров описания стадий консультативного процесса, представим названные
подходы в единой таблице 6:
Таблица 6
Г.ХЭМБЛИ

Р.МЭЙ

Г.С.АБРАМОВА

В.Ю.МЕНОВЩИКОВ

Установление отношений доверия
(раппорт )

Установление контакта (раппорта)

Установление контакта

Установление контакта (первичная диагностика)

Исследование

Чтение характера

Сбор информации

Исследование и осознание задачи (вторичная диагностика)



Исповедь и толкование результата

Осознание желаемого

Перебор гипотез

Решение (выводы)

Трансформация личности

Выработка альтернативных решений

Решение





Обобщение резюме, переход от обучения к действию

Выход из контакта


Таким образом, мы ограничим наше дальнейшее описание консультативного процесса четырьмя стадиями.

5.2, Общий обзор консультативных приемов и методов
Для человека несведущего консультативная беседа мало отличается от разговора двух людей о жизни, о любви, о страдании... Однако ткань этой "беседы" соткана из ряда вполне определенных приемов консультирования. Эти приемы выработаны практикой управления (И.Атватер), психологического тренинга (М.Фор-верг, Н.Ю.Хрящева, С.И.Макшанов), телефонного консультирования (Г.Хэмбли и др.).
В 1994 г. на II Международной конференции психологических служб и "Телефонов доверия" нашей сотрудницей Л.Гунати были представлены техники нерефлексивного и рефлексивного слушания (по Атватеру) в применении к работе на "Телефоне доверия". Приведем далее отрывок из работы Л.Гунати:
"Нерефлексивное слушание является, по существу, простейшим приемом и состоит в умении молчать, не вмешиваясь в речь собеседника. Это активный процесс, требующий внимания. В зависимости от ситуации консультант может выразить понимание, одобрение и поддержку короткими фразами или междометиями. Подчас нерефлексивное слушание становится единственной возможностью поддержания беседы, поскольку абонент (клиент) бывает настолько возбужден, что его мало интересует наше мнение, он хочет, чтобы его кто-то выслушал. "Да!", "Это как?", "Понимаю Вас", "Конечно", — такие ответы приглашают абонента (клиента) высказываться свободно и непринужденно. Наше одобрение, интерес и понимание выражают и другие фразы: "Продолжайте, это интересно", "Вы чем-то встревожены?", "Что-то случилось?", "У Вас грустный голос", "Приятно слышать", "Можно подробнее об этом?" и т.д. С другой стороны, есть фразы, которые, напротив, являются помехой в общении: "Кто Вам такое сказал?", "Это почему же?", "Ну, не может быть, чтобы так уж плохо!", "Давайте быстрее", "Говорите, я слушаю" и т.п. Нерефлексивное слушание больше всего подходит к напряженным ситуациям. Люди, переживающие эмоциональный кризис, часто ищут в нас "резонатора", а не советчика. Тем не менее этого приема бывает недостаточно, когда абонент (клиент) стремится получить руководство к действию, когда у него нет желания говорить, когда он боится быть непонятым, отвергнутым. В этих случаях используются другие приемы.
Рефлексивное слушание является объективной обратной связью для говорящего и служит критерием точности восприятия услышанного. Этот прием помогает абоненту (клиенту) наиболее полно выразить свои чувства. Уметь слушать рефлексивно — значит расшифровывать смысл сообщений, выяснять их реальное значение. Множество слов в русском языке имеет несколько значений, поэтому важно правильно понять говорящего, понять то, что он хочет сообщить. Многие абоненты (клиенты) испытывают трудности в открытом самовыражении, они часто "пробуют воду" перед тем как погрузиться в темы с большим эмоциональным зарядом. Чем меньше уверенности в себе, тем больше ходит человек вокруг да около, пока не перейдет к главному.
Теперь кратко коснемся приемов рефлексивного слушания, которыми должен обязательно владеть
консультант.
Выяснение. Это обращение к говорящему за уточнениями: "Пожалуйста, объясните это", "В этом ли состоит проблема, как Вы ее понимаете?", "Не повторите ли Вы еще раз?", "Я не понял, что Вы имеете в виду" и др.
Перефразирование. Состоит в том, что консультант выражает мысль абонента (клиента) другими словами. Цель перефразирования — самому сформулировать сообщение говорящего для проверки его точности. Фраза консультанта в этом случае может начинаться со следующих слов: "Как я понял Вас...", "Если я правильно понимаю, Вы говорите...", "По Вашему мнению...", "Вы думаете...", "Вы можете поправить меня, если я ошибаюсь, я понял...", "Другими словами, Вы считаете..." и др. При перефразировании нас должна интересовать мысль или идея, а не установка собеседника или его чувства. Нужно уметь выразить чужую мысль своими словами, так как буквальное повторение может обидеть абонента (клиента) и тем самым послужить помехой в общении.
Отражение. Отражая чувства, мы показываем, что понимаем состояние говорящего, а также помогаем ему осознать его эмоциональное состояние. Вступительные фразы могут быть такими: "Мне кажется, что Вы чувствуете...", "Вероятно, Вы чувствуете...", "Не чувствуете ли Вы себя несколько..." и др. Иногда следует учитывать интенсивность чувств: "Вы несколько (очень, немного) расстроены".
Резюмирование. Применяется в продолжительных беседах, с целью привести фрагменты разговора в смысловое единство. Резюмировать — значит подытожить основные идеи и чувства говорящего. Это можно сделать с помощью следующих фраз: "Как я понимаю, Вашей основной идеей является...", "Если теперь подытожить сказанное Вами...", "То, что Вы в данный момент сказали, может означать..." и т.д. Резюмировать уместно в ситуациях, возникающих при обсуждении разногласий, урегулировании конфликтов и решении проблем" (Гунати, 1995. С. 63—65).
В социально-психологическом тренинге, различные направления которого успешно развиваются в нашей стране, применимы следующие приемы активного слушания:
— Уточнение. Слушающий просит дополнительного разъяснения, чтобы более точно понять намерения и интересы партнера.
— Пересказ того, что сказал собеседник, своими словами; в начале беседы более полно, далее — выделяя и сохраняя то, что показалось слушающему главным. В случае неправильного или неточного понимания со стороны говорящего возможны коррекция и дополнения. После особенно длинной реплики собеседника уместно подведение итогов.
— Дальнейшее развитие мыслей собеседника, но только в рамках высказанного собеседником смысла. В противном случае это переходит в игнорирование.
— Сообщение о восприятии партнера. Сообщение партнеру, как консультант воспринимает его в данной ситуации, какое впечатление он производит. Например: "Видимо, эта тема Вас очень волнует"; "Мне кажется, Вы чем-то обрадованы".
— Сообщение о восприятии самого себя. Консультант сообщает партнеру о своем состоянии в данной ситуации. Например: "Мне было очень приятно услышать это"; "Меня беспокоит, что мы с Вами..."
— Замечания о ходе беседы. Например: "Пора приступать к предмету разговора"; "Я думаю, мы с Вами нашли решение проблемы" и т.д. (Хрящвва, Макшанов, 1993).
За свою сорокалетнюю историю телефонное консультирование также успело выработать ряд "технических" приемов, применимых в общении с клиентами:
— способствующее высказывание. "Взгляд", слово или "жест", которые говорят абоненту (клиенту): "Я с Вами", "Все нормально, Вы можете говорить все, что Вы хотите". Например: "Ага; Продолжайте; Конечно; Да..." (Заметьте: улыбку можно почувствовать по телефону);
— отражение содержания. Консультант повторяет своими словами то, что сказал абонент (клиент), например: "Ваш муж уделяет очень мало внимания Вам и Вашим детям";
— отражение чувств. Определить, что абонент (клиент) чувствует и отразить это для него, например: "... и это заставляет Вас печалиться и негодовать";
— уточнение содержания. Консультант просит дополнительной информации для дальнейшего прояснения проблемы. Например: "Вы сказали, что она скучала о Вас. Я не совсем понял, что Вы имели в виду";
— уточнение чувств. Предложить абоненту (клиенту) назвать свои чувства, определить и выразить их. Например: "Вы сказали, что Вы были расстроены. Могли бы Вы подробно описать, что Вы имели в виду";
— подведение итогов содержания. Подвести итог тому, что услышал от абонента (клиента), и предложить клиенту оценить его. Например: "Одна неприятность следовала за другой и это было последней соломинкой";
— подведение итогов чувствам. Подвести итог выражению чувств, чтобы абонент (клиент) их подтвердил или скорректировал. Например: "Сначала Вы чувствовали печаль, затем она сменилась гневом и возмущением";
— суждение. Консультант говорит морализирующим или судящим тоном, порицает или одобряет. Например: "Вам не следовало (или следовало) это делать";
— интерпретация. Консультант придает высказыванию абонента (клиента) значение, которое последний мог осознать или нет. Например: "Я понял так, что Вы вымещаете свой гнев на муже, на своем ребенке";
— столкновение с внутренней реальностью. Представить абоненту (клиенту) его внутренний мир глазами консультанта. Например: "Вы чувствуете внутреннее недовольство";
— столкновение с внешней реальностью. Представить абоненту (клиенту) реальность внешней ситуации такой, как ее видит консультант. Например: "Для Вас обоих будет важно посоветоваться с консультантом"; "Номер телефона центра охраны брака такой-то" (Хэмбли, 1992. С. 20—21).
Не остается сомнений в том, что названные приемы, используемые в различных направлениях психологической практики, во многом совпадают по содержанию.
Многие из них применимы на разных стадиях консультативного процесса. Однако частота их применения на каждом этапе консультирования различна.
Таблица 7 иллюстрирует употребление разных приемов на отдельных стадиях консультативного процесса.
Прием — это инструмент, без которого любой консультант, будь он "ремесленник" или "художник", работать просто не может. Однако не все консультирование сводится к мастерскому оперированию вышеназванными техниками.
Попытаемся теперь рассмотреть каждую из стадий консультирования более подробно.
Таблица 7
СТАДИЯ

КОНСУЛЬТАТИВНЫЕ ПРИЕМЫ

1 . Установление контакта

Уточнение, перефразирование (пересказ)

2. Сбор информации и осознание желаемого результата (поиск "задачи")

Выслушивание (нерефлексивное слушание), уточнение, перефразирование (пересказ), отражение чувств, резюмирование

3. Перебор гипотез, решающих "задачу" и выработка альтернативных решений

Дальнейшее развитие мыслей, интерпретация, информирование

4. Обобщение результатов взаимодействия с клиентом (решение "задачи") и выход из контакта

Резюмирование


5.3. Стадия установления контакта
Как ни парадоксально это может звучать, но консультирование и психотерапия начинаются, как правило, еще до встречи консультанта и клиента. Все начинается с получения клиентом какой-либо информации о консультативном центре или конкретном консультанте. Более того, можно говорить о том, что процесс консультирования предопределен интраконцепцией клиента ("мифом о помощи"). Уже от того, как называется центр — "Белая магия", "Эскулап" или как-то иначе — во многом будет зависеть состав клиентов, их ориентации и другие составляющие консультативного процесса.
В целом же вопросы имиджа центра и имиджа отдельных психологов настолько сложны и объемны, что им стоит посвятить отдельную работу. Здесь же мы ограничимся лишь примерным перечислением внешних факторов, влияющих на консультативный процесс (не рассматривая внутренние — личные факторы, касающиеся и клиента, и консультанта). Итак, факторы внешние:
— представление центра (консультанта) средствами массовой информации;
— информация, распространяемая бывшими клиентами центра;
— порядок записи на консультацию (люди, ведущие запись, их социально-психологические характеристики, уровень умений активного слушания и т.п.);
— местоположение центра, вид здания, внутреннее расположение консультативных кабинетов, окраска стен, наличие удобной мебели и т.п.;
— можно говорить и о иных внешних факторах более высокого порядка, таких как время года, географическое местоположение.
Перейдем теперь непосредственно к началу консультативного процесса, точнее к началу очной встречи клиента и консультанта.
Нет сомнения в том, что первым моментом установления контакта является контакт визуальный. Глядя другому человеку прямо в глаза, вы как бы устанавливаете связь с ним.
После кратковременного визуального контакта, как правило, следует приветствие. Если клиент произносит его первым, вероятно, стоит присоединиться к избранной им форме приветствия. В противном случае скорее следует ограничиться нейтральным: «Здравствуйте, проходите, пожалуйста...»— вместо, скажем, «Добрый день ,как я рад вас видеть.,.». Ибо в ответ вполне можно получить что-нибудь вреде: «А для меня это самый несчастный день в моей жизни и радости я никакой не испытываю...»
Установление контакта представляет собой и ситуацию пространственной организации заимодействия. Г.С.Абрамова пишет: «Для консультирования необходимо иметь отдельный кабинет или искусственно ограниченное пространство. Оптимальный вариант пространственного расположения — два одинаковых кресла, разделенные журнальным столиком (1,5 м друг от друга), при неярком освещении» (Абрамова, 1995. С. 153).
Представляется важным и то, насколько столик перекрывает фигуры говорящих. Мы считаем более удобным боковое расположение стола, который в данном случае не может быть барьером, отделяющим беседующих друг от друга. При невозможности такого расположения мебели (например, при малом объеме помещения) предпочтительно оставить только два сидячих места для клиента и консультанта, не загромождая пространство.
Неплохо, если клиент представляется первым. В этом случае он сам задает тон взаимодействия, определяет свою позицию. «Меня зовут Иван Иванович» или «Называйте меня Леночка» — фразы, достаточно ясно репрезентирующие то, к какой позиции подводит клиент консультанта. Иногда полезно спросить клиента, как бы он хотел называть консультанта.
Если клиент молчит (растерялся, смутился), психолог представляется сам. И вполне может помочь клиенту вступительной фразой: «Слушаю Вас» или «Что привело Вас ко мне?».
Употребление других фраз, например: «Что Вас беспокоит?», «Что с Вами произошло?» — носит оценочный характер. Еще более нежелательным является применение научной терминологии: «Что Вы хотите скорректировать?», «У вас психологическая проблема?».
Принцип адекватности словаря психолога-консультанта должен распространяться на все стадии консультирования. Играет роль и темп ведения диалога, тон голоса.
Консультанту следует обратить внимание на собственную мимику, жестикуляцию (о соответствующих невербальных проявлениях клиента мы поговорим чуть позже).
Прежде всего невербальное поведение консультанта должно быть конгруэнтно (соответственно) ситуации консультирования. Неуместная улыбка или, напротив, отстраненность, полная неэмоциональность могут разрушить консультативную ситуацию, формирование «рабочего альянса» еще быстрее, чем неудачная фраза.
Известно, что ряд жестов воспринимается другими людьми как жесты открытые, показывающие положительное отношение к собеседнику (открытое тело; ладони, обращенные вверх), другие же — как выражающие защиту или отрицательное отношение к партнеру по диалогу (например, перекрещенные на груди руки; голова, лежащая на ладони, что показывает полное отсутствие интереса и т.п.) (Пиз, 1992).
В работах по нейролингвистическому программированию много внимания уделяется подстройке, в том числе присоединению к жестам клиента, позе тела, интонации голоса и т.д. Однако следует заметить, что искусственное копирование жестов, позы партнера по диалогу может разрушить диалог.
Способствует контакту (и в конечном итоге установлению «рабочего альянса») и эмпатия.
Интересно, что в работах современных американских психологов рабочий альянс (также называемый рабочими отношениями или терапевтическим альянсом)
определяется как чувство того, что оба участника процесса помощи работают один для другого, и что они могут и будут продуктивно двигаться по направлению к разделяемой обоими цели. Следовательно рабочий альянс на ранней фазе консультирования должен включатьтри компонента:
1) общая цель;
2) единые задачи
3) развитие личной связи (bond) между клиентом и консультантом.
Для оценки этих компонентов предлагается специальный опросник WAI (Woking Alliace Inventory), включающий два набора по 30 вопросов для клиента и консультанта (Kokotovie, Terence, 1990. P. 16—22).
Другая сторона, на которую следует обратить самое пристальное внимание на первой стадии консультирования, — это первичная психодиагностика, то, что Р.Мэй называет «чтение характера». Он пишет: «Отличительной чертой консультанта является его особая чувствительность по отношению к людям, их надеждам, страхам и личностным напряжениям. Эта способность позволяет ему улавливать малейшие проявления характера, такие как интонация, поза, выражение лица, даже одежда и, на первый взгляд, случайные движения тела» (Мэй, 1994. С. 66—78).
Р.Мэй, безусловно, прав. Уже на первой стадии консультирования, только завязывая контакт с клиентом, консультант, будучи внимательным, может получить массу ценной информации о личности клиента, его мотивации и т.п. Не пересказывая далее то, что уже сказано по этому поводу другими авторами, отсылаем читателя к соответствующей литературе (Гринсон, 1994.
С. 72—84).
В заключение следует отметить, что достаточно часто то, что заявлено клиентом вербально в самом начале консультации, может ясно сказать, зачем клиент к вам пришел. В качестве примера приведем несколько высказываний наших клиенток: «Я знаю, Вы мне все равно не поможете...»; «Я пришла только рассказать кому-нибудь...»; «Я хочу разобраться в том, что происходит...». Эти фразы достаточно ясно говорят об ориентации клиента и во многом предопределяют, как будет протекать консультативный процесс на следующих стадиях.
5.4. Стадия сбора информации и осознания желаемого результата
Вторая стадия, условно называемая нами «Исследование и осознание проблемы», делится на два относительно самостоятельных процесса, сходных с тем, что Р.Мэй называет «исповедь и толкование», а Г.Хэмбли — «выслушивание и рефлексия».
Действительно, сердцевину первой фазы второй стадии составляет «исповедь» клиента — спонтанный рассказ о том, что привело его в психологическую консультацию, какие люди вызвали у него чувства, приведшие к ситуации психологического тупика, необходимость посторонней оценки, сочувствия, поддержки или совета...
По мнению В.В.Столина, спонтанно высказанные жалобы клиента могут быть структурированы следующим образом:
I. Локус жалобы, который делится на:
— субъектный (на кого жалуется),
— объектный (на что жалуется). По субъектному локусу встречаются пять основных видов жалоб (или их комбинаций):
а) на ребенка (его поведение, развитие, здоровье...);
б) на семейную ситуацию в целом (в семье «все плохо», «все не так»);
в) на супруга (его поведение, особенности) и супружеские отношения («нет взаимопонимания, любви» и т.д.);
г) на самого себя (свой характер, способности, особенности и т.д.);
д) на третьих лиц, в том числе на проживающих в семье или вне семьи бабушек и дедушек.
По объектному локусу можно выделить следующие
виды жалоб:
а) на нарушение психосоматического здоровья или поведения (энурез, страхи, навязчивости);
б) на ролевое поведение (несоответствие полу, возрасту, статусу) мужа, жены, детей, тещи, свекрови и т.п.;
в) на поведение с точки зрения соответствия психическим нормам (например, нормам умственного развития ребенка);
г) на индивидуальные психические особенности (сверхактивность, медлительность, «безволие» и т.п. ребенка; отсутствие эмоциональности, решительности и
т.п. супруга);
д) на психологическую ситуацию (потеря контакта,
близости, понимания);
е) на объективные обстоятельства (трудности с жильем, работой, временем, разлука и т.д.) (Стопин, Бо-далев, 1989. С. 43).
Самодиагноз — это собственное объяснение клиентом природы того или иного нарушения в семейной жизни, основанное на его представлениях о самом себе, о семье и человеческих взаимоотношениях. Часто самодиагноз выражает отношение клиента к расстройству или его предполагаемому носителю. Самые распространенные самодиагнозы:
а) «Злая воля» — негативные намерения лица, выступающего причиной нарушений, или (как вариант) указание на непонимание этим лицом каких-либо истин, правил и нежелание понять их;
б) «Психическая аномалия» — отнесение лица, о котором идет речь, к психически больным;
в) «Органический дефект» — квалификация лица, о котором идет речь, как врожденно неполноценного;
г) «Генетическая запрограммированность» — объяснение тех или иных поведенческих проявлений влиянием негативной наследственности (применительно к ребенку, как правило, наследственности со стороны разведенного супруга или супруга, с которым клиент в конфликтных отношениях; применительно к супругу — со стороны родных, с которыми конфликтные взаимоотношения);
д) «Индивидуальное своеобразие» — понимание тех или иных поведенческих особенностей как проявление устойчивых, сложившихся личностных черт (а не конкретных мотивов в ситуации);
е) «Собственные неверные действия» — оценка собственного настоящего или прошлого поведения (в т.ч. как воспитателя, супруга);
ж) «Собственная личностная недостаточность» — тревожность, неуверенность, пассивность и т.п., и как следствие — неправильное поведение;
з) «Влияние третьих лиц» — родителей, супруга, бабушек, дедушек, учителей, как актуальное, так и имевшее место в прошлом;
и) «Неблагоприятная ситуация» — развод, школьный конфликт, испуг для ребенка; перегрузка, болезнь и пр. — для себя или супруга;
к) «Направление» («Меня к Вам направили...» и далее называется официальный орган, директор школы или иной руководитель).
III. Проблема — это указание на то, что клиент хотел бы, но не может изменить.
Теми же авторами называются следующие наиболее распространенные проблемы:
1) Неуверен, хочу быть уверенным (в решении, оценке и т.д.).
2) Не умею, хочу научиться (влиять, внушать, гасить конфликты, заставлять, терпеть и т.п.).
3) Не понимаю, хочу понять (ребенка, его поведение; супруга, его родителей и т.д.).
4) Не знаю, что делать, хочу знать (прощать, наказывать, лечить, уйти и т.п.).
5) Не имею, хочу иметь (волю, мужество, терпение, способности и т.п.).
6) Знаю, как надо, но не могу сделать, нужны дополнительные стимулы.
7) Не справляюсь сам, хочу изменить ситуацию.
Кроме того, возможны и глобальные формулировки: «Все плохо, что делать, как жить дальше?» (Стопин, Бодалев, 1989. С. 44—46).
Необходимо различать проблему клиента и объектный локус жалобы, формулируемый в виде проблемы лица, о котором идет речь. Если речь идет о том, что муж, жена или ребенок не понимают, не умеют и т.п., это не означает, что клиент хочет что-то понять, узнать и т.п.
IV. Запрос — конкретизация формы помощи, ожидаемой клиентом от консультации. Обычно проблема и запрос по смыслу связаны. Например, если клиент формулирует проблему: «Не умею, хочу научиться», то запрос скорее всего будет «научите». Однако запрос может быть и та же проблемы.
Можно выделить следующие виды запросов:
1) Просьба об эмоциональной и моральной поддержке («Я прав, не правда ли?», «Я — хороший человек, не правда ли?», «Мое решение правильно, не правда ли?»).
2) Просьба о содействии в анализе («Я не уверен, что правильно понимаю эту ситуацию, не поможете ли мне разобраться?»).
3) Просьба об информации («Что известно об этом?»).
4) Просьба об обучении навыкам («У меня это не получается, научите»).
5) Просьба о помощи в выработке позиции («Что делать, если он мне изменяет?», «Можно ли наказывать за это моего ребенка?»).
6) Просьба в оказании влияния на члена семьи или в изменении его в интересах лица, о котором идет речь («Помогите ему избавиться от этих страхов», «Помогите ему научиться общаться с ребятами»).
7) Просьба об оказании влияния на члена семьи в интересах клиента («Сделайте его более послушным», «Помогите мне переломить его злую волю», «Заставьте его больше любить и уважать меня»).
Спонтанно излагаемая жалоба имеет определенный сюжет, то есть последовательность изложения жизненных коллизий (Сталин, Бодалев, 1989. С. 45—46).
Явное и скрытое содержание жалобы может анализироваться по одним и тем же вышеописанным параметрам. Иногда скрытого содержания в жалобе нет. Когда оно есть, то оно не совпадает с явным. Несовпадение может быть по локусу. Например, локус жалобы — ребенок и его поведение, а скрытое содержание — позиция и поведение отца, не принимающего достаточно активного участия в воспитании.
Рассогласование может быть и по самодиагнозу: в тексте звучит объяснение нарушений собственными неверными действиями, а скрытое содержание, передаваемое интонацией, мимикой, пантомимикой, жестами, указывает на другие причины (например, на вмешательство третьих лиц, которые и обусловили эти неверные действия).
Несовпадение может касаться проблемы. Например, открыто заявляется: «Не знаю, хочу знать». При этом скрытое содержание: «Не умею, хочу уметь».
И наконец, расхождение наблюдается при анализе запроса: явное содержание запроса — просьба о помощи: «Что делать, если он мне изменяет?», а скрытое — просьба об оказании влияния в собственных интересах: «Помогите мне его удержать».
Следует отметить, что скрытое содержание — не бессознательное вытеснение, а лишь недоговоренное содержание.
Тактически правильно уже при первой встрече делать попытки перевести скрытое содержание в явное (соответственно формулируя вопросы). Как правило, реакция клиентов в этом случае положительная.
В отличие от скрытого содержания подтекст жалобы может быть неосознанным или вытесненным, поэтому его выявление перед клиентом при первой встрече может нарушить контакт.
Со стороны консультанта первую фазу составляет прежде всего выслушивание (слушание) — внимательное, эмпатическое, принимающее...
При этом умение держать паузу является одним из основных умений консультанта наряду с рядом других умений (например, говорить вовремя и то, что следует сказать именно в данный момент и т.п.).
Выслушивание может занимать совершенно разные промежутки времени (в среднем от 10—15 минут до 1
часа).
Естественно, что на протяжении, скажем, часа консультант вряд ли удержит полное молчание, да этого и не следует делать. Гораздо более уместны периодические «способствующие высказывания»: «Да ..., конечно, я понимаю ..., угу ..., хм (поддакивания)».
Роль «способствующих высказываний» часто играет и невербальное поведение консультанта: уместный кивок головой, улыбка или сочувствие, выражаемое глазами, мимикой, наклон тела вперед, присоединение к некоторым движениям.
На второй стадии консультирования используются и такие технические приемы как уточнение («Вы имели в виду, что ...») и пересказ («Если я вас правильно понял, ваш муж ...»), то есть от нерефлексивного слушания консультант время от времени должен переходить к слушанию рефлексивному — отражать содержание услышанного и чувства клиента (например, «Вы огорчены тем, что ...»). Вторая фаза второй стадии консультирования может быть очень короткой, если клиент в процессе «исповеди» сам выделяет проблемную ситуацию, четко формулирует запрос к консультанту, а у последнего данные высказывания не вызывают никаких сомнений. Другими словами, консультант уверен в адекватности ориентации клиента, в правильном понимании им сути происходящего, и ему остается только резюмировать сказанное или предоставить это клиенту.
Однако столь легкий, идеальный путь к окончанию второй стадии консультирования — явление не столь частое.
Даже если клиент адекватно настроен на решение ситуации и не нуждается в более глубокой психотерапии (из-за изменений в развитии личности, либо негативных эмоциональных реакций и других явлений, делающих невозможным гладкое протекание консультативного процесса), он может не осознавать ряда ошибок в предъявляемой им модели проблемной ситуации.
Дж.Гриндер и Р.Бэндлер описывают ряд механизмов, влияющих на процессы языкового моделирования у людей: генерализацию, опущение и искажение. Проще говоря, любой текст (сообщение), предъявляемый клиентом консультанту, обычно имеет ряд «дефектов», является неправильным в психотерапевтическом отношении.
Опущение — первый из «дефектов», о которых идет речь. Например, если клиент говорит консультанту: «Я боюсь», — он опускает часть сообщения. По Гриндеру и Бэндлеру, он опускает часть своего собственного опыта (мира).
В данном примере полный вариант мог бы быть следующим: «Я боюсь людей» или «Я боюсь пауков» и т.д.
Сравните еще ряд предложений, приведенных в таблице 8:
Таблица 8
ПРЕДЛОЖЕНИЕ С ОПУЩЕНИЕМ

ПРЕДЛОЖЕНИЕ БЕЗ ОПУЩЕНИЯ

Он всегда разговаривает так, будто сердится

Он всегда разговаривает со мной, будто сердится

Мне трудно рассказывать

Мне трудно рассказывать вам о своих надеждах измениться

Я не люблю непонятных людей

Я не люблю людей, которые непонятны мне в своих желаниях


Консультанты и психотерапевты должны уметь замечать случаи, когда опущение имеет место, и помогать клиенту в восстановлении опущенного материала. Для восстановления опущенного материала служат конкретные вопросы (уточнения). Например, если мы возьмем последнее предложение из приводимой таблицы: «Я не люблю непонятных людей». Вопросами к нему будут: «Непонятных в чем?» (Непонятных кому? Для кого?).
С особыми случаями опущений мы рекомендуем ознакомиться в соответствующей литературе (Бэндлер, Гриндер, 1993. С. 59).
Генерализация — другой процесс, который может обеднять модель клиента из-за утраты деталей исходного опыта. Например, конкретный болезненный опыт: «Жена меня не любит», — обобщается до представления, — «Женщины меня не любят».
Средством установления связи между обобщенной моделью и опытом также служат специальные вопросы. В данном примере: «Какие именно женщины?», «О ком конкретно Вы говорите?».
Искажение — последний процесс, затрудняющий ясное представление проблемной ситуации как для клиента, так и для консультанта. Примером отражения процесса искажения в языке служат пресуппозиции. Например, когда клиентка заявляет: «Боюсь, что мой сын становится таким же лентяем, как и мой муж», — консультант должен принять в качестве истинной ситуацию, выраженную иным предложением: «Мой муж — лентяй» (в данном примере первое предложение является более поверхностной структурой, а второе — его пресуппозицией).
В консультативной ситуации консультант, определив пресуппозицию, может предъявить ее клиентке, обратившись к ней с вопросом: «Каким образом Ваш муж проявляет свою лень?».
Для более глубокого ознакомления с «дефектами», обедняющими языковую модель клиента, мы рекомендуем уже упоминавшуюся работу Р.Бендлера и Дж.Гриндера (1993).
Наконец, когда проблема и запрос сформулированы однозначно, наступает момент перехода к третьей стадии консультативного процесса — перебору вариантов решения проблемной ситуации.
5.5. Перебор гипотез (выработка альтернативных решений)
На третьей стадии консультирования осуществляется перебор гипотетических решений, сформулированных на предыдущем этапе проблемной ситуации. В ходе перебора гипотез происходит их оценка, сравнение альтернативных решений. Возникает и ряд особых феноменов, препятствующих окончательному принятию решения.
Обсуждая с клиентом разные варианты решения проблемы, психолог-консультант должен постоянно помнить о том, что «правильное» для него решение не обязательно является таковым для клиента (Абрамова, 1995. С. 161).
Если вопрос профессиональной позиции консультанта хоть как-то освещен в отечественной и зарубежной литературе, то конкретные технологии работы с клиентом над перебором и оценкой гипотез представлены слабо.
Итак, каким образом выдвигаются и перебираются гипотезы?
Решение (в психологии) — формирование мыслительных операций, снижающих исходную неопределенность проблемной ситуации. В процессе решения выделяют стадии поиска, принятия и реализации решения.
Типичная структура поведения человека в ходе решения — разделение исходной проблемы на множество более простых промежуточных задач соответственно плану решения (Психология: Словарь, 1990. С. 343—344).
Разберем этап выдвижения и перебора гипотез на примере из нашей консультативной практики:
Клиентка А. Девушка, 20 лет. Формулирует проблемную ситуацию следующим образом: «Мы расстались, хочу с ним встретиться, но не могу».
Первоначальных альтернативных гипотез здесь две: 1) встретиться; 2) не встречаться. Причем альтернатива возможна в том случае, если после второй стадии консультирования не возникает инсайт-решения типа: «Я все поняла, мне нужно с ним встретиться, рассказать ему о своих чувствах ...» и т.п.
Выдвижение гипотез требуется тогда, когда клиент говорит: «Не знаю, что делать ... Не представляю ... Не могу решиться ...». В таком случае консультант, подведя итог (резюме), обобщив сказанное клиентом (например: «Насколько я понял, Вы хотите возобновить отношения с ним, но не знаете (сомневаетесь), стоит ли это делать?»), может задать вопрос: «А что будет, если Вы встретитесь с ним? А если не встретитесь?».
В том случае, если первоначальные варианты решения проблемной ситуации не столь очевидны, можно предложить клиенту назвать возможные для него пути решения ситуации. Другой пример: клиентка Б. Женщина, 40 лет. Не устраивают взаимоотношения с мужем — груб, употребляет алкоголь, подозревается в супружеской неверности. Б. заявляет: «Хочу прекратить такую жизнь».
В данном случае закономерен вопрос: «Как Вы можете это сделать?».
И клиентка начинает размышлять вслух, выдвигая возможные гипотетические варианты решения ситуации: развод; лечение мужа от алкоголизма; приглашение его на консультацию к психологу, чтобы тот научил его общаться с женой и т.п.
Некоторые проблемные ситуации имеют не одно какое-либо решение, а целую программу взаимосвязанных действий. Следует также учесть, что первичные гипотезы часто могут иметь продолжение в виде подгипотез (гипотез второго уровня).
Гипотезы как первого, так второго уровня оцениваются клиентом с точки зрения приемлемости для него.
Происходит выбор варианта решения, удовлетворяющего по большинству параметров. Однако следует заметить, что такой алгоритмизированный, простейший путь решения проблемной ситуации распространяется далеко не на все случаи консультирования. Достаточно типичен иной вариант развития событий, при котором клиент заявляет: «Нет, не могу ни на что решиться» или «Все равно это ни к чему не приведет» и т.п.
От клиента с игровой ориентацией на данной фазе консультирования можно услышать резюме типа: «Я так и знала, вы мне не помогли» или «Я и без вас все это знал». От субъектов же с рентной ориентацией: «Дайте конкретный совет, ведь Вы же психолог».
Если события развиваются по одному из этих вариантов, психолог-консультант вынужден прибегнуть к ряду специальных техник, во многом приближающих консультирование к психотерапии, и делающих, собственно, консультирование начальным, «облегченным» этапом последней. Речь идет о том, что неоднократно цитируемые нами авторы называют «конфронтация» (Г.Хэмбли), или «трансформация личности» (Р.Мэй). Хотя, естественно, последний термин куда более широк.
Доктор Д.О.Вильяме, основавший «Центр Линий жизни в Окленде», определяет конфронтацию: «Я — язык заботы», — имея в виду, что консультант принимает полную ответственность за утверждение или замечание, которое используется, чтобы прояснить ситуацию и помочь.
Г.Хэмбли считает, что конфронтация может быть выражена на двух основных уровнях:
— конфронтация с внутренней реальностью состоит в фиксировании и осознании консультантом смысла высказываний абонента, который может и не выражаться словами как таковыми (например, «В то время как Вы говорите, что Вам безразлично, уйдет он или нет, мне кажется, что Вы не сознаете, какую боль причинит Вам его возможный уход»);
— конфронтация с внешней реальностью — это выражение консультантом своего понимания фактов, изложенных клиентом (например, «Я испытываю неловкость из-за того, что Вы сейчас сказали») (Хэмбли, 1992. С. 27).
То, что мешает клиенту принять решение, может интерпретироваться в терминах психоанализа как сопротивление.
Кстати, в психоанализе существует и термин «конфронтация», означающий демонстрацию сопротивления.
Так, например, Р.Гринсон описывает одну леди, которая сначала на несколько минут опоздала на сеанс, затем замолчала, а после этого заявила, что она забыла сновидение, которое должно было стать предметом анализа. Поняв, что леди «сопротивляется», психоаналитик «конфронтирует» ее с внешней реальностью: «Кажется, вы избегаете чего-то. Вы немного опоздали, затем молчали, а теперь Вы говорите, что забыли свое сновидение» (Гринсон, 1994. С. 126).
Разберем варианты «конфронтационных» стратегий по отношению к клиентам с тремя основными ориентациями.
1. Деловая ориентация.
Причиной непринятия решения, вероятнее всего, является принадлежность к психастеническому, астено-невротическому типам личности (характера), для которых, как известно, характерна нерешительность, неуверенность в себе и т.п.
Основные усилия консультанта в данном случае должны быть направлены на психологическую поддержку клиента, внушение веры в себя, уверенности в своих силах.
2. Рентная ориентация.
Причиной непринятия решения являются неадекватные самооценка и оценка консультативной ситуации. Возможна акцентуация по паранойяльному, гипертимному типам. Следовательно, необходимо конфронтировать клиента с внутренней и внешней реальностью.
3. Игровая ориентация.
Решение не принимается, так как для клиентов характерно нахождение «вторичной выгоды» в проблемной ситуации, а также выбор путей «наименьшего сопротивления». Вероятна акцентуация по истероидному (демонстративному) типу.
Примеры возможных конфронтирующих фраз, предлагаемых клиентам разных ориентации, представим в таблице 9.
В том случае, если «конфронтация» на третьей стадии консультирования оказывается неуспешной, необходим переход от консультативной тактики к психотерапевтической.
Таблица 9
ОРИЕНТАЦИЯ КЛИЕНТА

ВЫСКАЗЫВАНИЕ
КЛИЕНТА

КОНФРОНТИРУЮЩЕЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ КОНСУЛЬТАНТА

Деловая

«Не могу решиться, выбрать...»

«А что Вам мешает принять решение? ... Может быть, Вам не хватает уверенности в себе?»

Рентная

«Дайте конкретный совет, ведь Вы же психолог»

«Я уже давал Вам совет, но Вам, видимо, необходима опора на собственное решение...»

Игровая

«Я так и знала. Вы мне не помогли»

«Да, я Вам не помог... Вы можете помочь себе только сами»



5.6. Обобщение результатов взаимодействия с клиентом и выход из контакта
При благоприятном течении консультативного процесса психолог-консультант и клиент переходят к четвертой, заключительной стадии консультирования.
На этой стадии происходит обобщение консультантом результатов взаимодействия с клиентом по поводу проблемы, намечается переход от обсуждения к действию. Важным также является выход из контакта с клиентом. Как показывает опыт, полный консультативный цикл может пройти и в течение одной встречи консультанта и клиента (в течение одного телефонного разговора или при обмене парой писем при переписке, если речь идет о дистантном консультировании).
Время одного консультативного цикла различно. Так, например, продолжительность консультативной беседы может колебаться (по данным пермского «Телефона доверия») от 5 минут до 6 часов.
В среднем оптимальным временем одной консультации можно считать 1—1,5 часа. Как правило, за это время консультирование проходит все 4 стадии. Хотя иногда возможны и повторные консультации. Это происходит в нескольких случаях:
а) на первой консультации были пройдены только первая и вторая стадии консультативного процесса (а то и только первая!);
б) оказалось, что клиент первоначально говорил не о тех проблемах, которые его волнуют на самом деле, и начал открываться только на второй—третьей консультации;
в) стадия перебора гипотез потребовала длительных раздумий, а иногда и консультации с другими специалистами (сексологом, невропатологом, юристом и т.п.).
Во всех этих случаях мы считаем развитие консультативного процесса адекватным, но существуют и иные причины ряда повторных консультаций:
а) клиент упорно «сопротивляется»;
б) начинает «играть» с консультантом, а последний втягивается в «игру», не замечая этого (см. главу 3);
в) развивается положительный перенос (часто эротический). Клиент «липнет» к консультанту;
г) клиент является «пограничным» (или настоящим психотиком), а консультант питает иллюзии о том, что сможет ему помочь как адекватной личности. Последние случаи требуют супервизорского вмешательства.
Как конкретно подвести итог консультированию?
Единого рецепта, набора стандартных фраз не существует. Мы считаем, что целесообразно резюмировать, то есть кратко повторить, к чему, к какому решению пришел клиент. Иногда стоит сказать и несколько поддерживающих, ободряющих фраз: «Я уверен, что Вы с этим справитесь...» и т.п.
Следует заметить, что иногда эти слова могут оказаться и лишними, «размывающими ситуацию».
Возникает еще один практический вопрос: как проститься с клиентом, как выйти из контакта с ним?
Некоторые американские психотерапевты, прощаясь с клиентом, дарят ему видеокассету, на которой был заснят весь сеанс психотерапии.
Но вряд ли наши консультанты могут себе это позволить, исходя из чисто финансовых соображений, не говоря уже о профессиональной стороне дела.
Гораздо проще сказать клиенту: «До свидания», — и проводить его до дверей кабинета, но вряд ли стоит
идти с ним дальше.
В связи с возможностью (наряду с бесплатными) платных консультаций, где клиент должен внести некую сумму за услуги консультанта, возникает еще одна проблема: величина гонорара и порядок оплаты.
Почему мы вспомнили об этом именно здесь, завершая разговор о стадиях консультирования? Бывают случаи, когда клиент платит именно в конце консультации.
Что касается величины гонорара, то, на наш взгляд, это определяется следующими обстоятельствами: социальным положением клиента; юридической формой, по которой работает консультант; средним уровнем цен на подобные услуги в регионе и т.д.
Вручение денег консультанту и возможность клиента определить размеры гонорара способствует рентной ориентации и могут быть средством манипуляции.
Отчасти избежать этого можно, разведя взаимодействие «клиент—консультант» и «продавец услуги—покупатель» путем сдачи денег другому лицу — диспетчеру (кассиру).
Несколько серьезных вопросов связаны с тем, что может происходить, после того как консультирование окончено, и клиент расстался с консультантом.
1. Возвращение к консультанту с благодарностью, подарками.
2. Возвращение с негативными чувствами, обвинениями в адрес консультанта.
3. Случайная встреча: а)клиент избегает консультанта, так как боится нарушить конфиденциальность ситуации; б)_снова начинает консультироваться прямо на улице и др.
4. Получение обратной связи (например, телефонный звонок, письмо и т.п.).
И все же более распространенным является случай, когда клиент никаким образом не возвращается к консультанту, не дает о себе знать.
Для думающего и рефлексирующего консультанта вполне закономерен вопрос «Помогла ли клиенту проведенная консультация?». Некоторые зарубежные авторы указывают на то, что они просят своих клиентов позвонить им или звонят сами. Бывают и случаи спонтанной посылки клиентами открыток или писем в адрес консультанта, где они сообщают о том, как протекает их дальнейшая жизнь.
Вероятно, однозначные рекомендации консультанту в этом случае давать не следует. Завершая обсуждение процесса консультирования, заметим, что психолог-консультант, как и психотерапевт, должен учиться «мужеству быть несовершенным» (Мэй, 1994) и удовлетворяться надеждой, что работа его была проведена не зря.
Глава 6. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ МАЛОЙ ГРУППЫ
Закономерности индивидуального консультирования, о которых шла речь до сих пор, продолжают действовать и в иной более сложной системе —консультировании малой группы. Однако превращение консультативной диады (клиент—консультант) в триаду (например, взрослый клиент—его ребенок—консультант) или иную «фигуру» вносит свою специфику и в ряде случаев значительно усложняет консультативный процесс.
В социальной психологии под малой группой понимается немногочисленная по составу группа, члены которой объединены общей социальной деятельностью и находятся в непосредственном личном общении, что является основой для возникновения эмоциональных отношений, групповых норм и групповых процессов.
В отечественной психологии принято, что малая группа — это группа, в которой общественные отношения выступают в форме непосредственных личных контактов (то есть группа здесь — звено общественной системы).
В настоящее время продолжается дискуссия о «нижнем» и «верхнем» пределах малой группы. В большинстве исследований число членов малой группы колеблется между двумя и семью (при модальном числе 2). Широко распространено представление, что наименьшей малой группой является «диада», но с ней соперничает другая точка зрения, полагающая, что минимальное число членов малой группы — три человека. Например, некоторые исследователи считают, что в диаде неразрешим конфликт, возникший по поводу деятельности, так как он приобретает характер чисто межличностного конфликта, а присутствие в группе третьего лица создает позицию наблюдателя (он уже не включен в конфликт).
В нашем случае под малой группой мы имеем в виду прежде всего диаду. Например, мужа и жену либо семью в целом.
В ситуации группового консультирования возможны несколько вариантов «проблемных малых групп»:
1. Родитель—ребенок;
2. Супруг—супруга;
3. Семья в целом.
В нашей практике именно эти группы являются наиболее частыми «коллективными» клиентами психологического центра. Однако практика показывает, что обращаются за консультативной помощью и другие малые группы (например, сослуживцы, конфликтующие на работе, поссорившиеся любовники, соседи и т.д.).
Следует заметить, что групповое консультирование пересекается с такими направлениями психологической помощи, как конфликтология, супружеская и семейная терапия (семейное консультирование).
Направления эти являются столь сложными и обширными, что наша работа никак не может претендовать на их полное описание. Ограничимся поэтому только наиболее общими положениями, применимыми в психологическом консультировании малой группы.
Группа в ситуации консультирования может выступать как коллективный клиент. Может быть и так, что в ней один или несколько человек — клиенты, а остальные выступают в роли заказчиков или пользователей психологической информации (Абрамова, 1995. С. 183).
Однако на наш взгляд в консультативной практике (по крайней мере в современной России) более распространена ситуация, когда оба человека (А и Б), пришедшие в психологическую консультацию, являются клиентами.
При формулировании жалоб субъектный локус (то есть на кого жалуется клиент) может приобрести следующие варианты:
а) А жалуется на Б;
б) А и Б жалуются на третье лицо;
в) А и Б совместно хотят в чем-то разобраться;
г) А жалуется на себя, Б хочет ему помочь (Кратохвил, 1991. С. 284).
Первый этап работы с парой клиентов может быть совместным, причем консультант и клиенты пытаются вести общий разговор. Вероятно, это оптимальный вариант беседы в случаях б), в), и, возможно, г). В случае же, когда один клиент жалуется на другого, более рациональным является поочередное выслушивание жалоб клиентов. При этом один из них остается в кабинете с консультантом, а второй ожидает своей очереди за порогом кабинета.
Например, при работе с парой родитель—подросток В.В.Столин считает, что иногда полезно первым пригласить на разговор подростка, потом его родителя. Этим подчеркивается взрослость подростка, его самостоятельность, а также непредвзятое отношение к нему консультанта (Сталин, Бодалев, 1989. С. 47—49).
На втором этапе работы с парой консультант выступает как «психологический посредник». Он следит за диалогом и при необходимости вмешивается, направляя его.
Психотехнические приемы, используемые психологом в консультировании малой группы, сходны с теми, которые используются в индивидуальном консультировании, то есть консультант внимательно слушает, периодически перефразирует и резюмирует сказанное. Однако в данном случае перефразирование чаще направлено на то, чтобы клиента понял его партнер.
Консультант направляет повторение фразы первого лица второму. Например, при приеме супругов, это может звучать так: «Андрей, вы поняли то, что сейчас сказала Наташа? Она говорила о том ...» (далее идет перефразирование).
Возможна и иная ситуация групповой работы, когда один из обратившихся за консультацией выступает скорее в роли заказчика или пользователя психологической информации.
Например, это происходит тогда, когда основная проблема связана с одним из партнеров (супругов, членов семьи). Его поведение явно неадекватное, нарушающее согласие (слишком ревнивое, эксплозивное, истерическое и тому подобное) или оно характеризуется излишней чувствительностью, неадаптивностью, нереалистичностью или астено-депрессивными проявлениями.
В этом случае другой партнер используется консультантом как источник информации. Время от времени ему самому предоставляется специфическая информация и даются рекомендации, но систематическая работа ведется только с «главным героем» проблемной ситуации.
Иногда, правда, целесообразно работать только с более «здоровым» из партнеров, поскольку с партнером-психопатом вряд ли можно получить желаемые результаты. «Здорового» партнера можно научить, как лучше вести себя с психопатом и как ликвидировать критические ситуации с помощью правильно выбранной тактики (Кратохвил, 1991. С. 284).
Глава 7.
ОСОБЕННОСТИ ДИСТАНТНОГО
КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ
7.1. Телефонное консультирование
Когда преподобный Питер У.Уэст из клеменсзудской баптистской церкви в Илфорде и преподобный Чад Вара из церкви св. Стефана в Уолбруке (Лондон) в 1953 году объявили свои служебные телефонные номера как места, куда люди, одинокие, растерянные или имеющие суицидальные намерения, могли обратиться за помощью, то ни один из них не предполагал, какая цепная реакция звонков последует, и как отзовется это по всему миру (Хэмбли, 1992. С. 3).
В настоящее время на разных континентах существует несколько крупных международных служб телефонной помощи: Международная федерация служб неотложной телефонной помощи (IFOTES), международные линии жизни (Life Line), движение Самаритян (Befriending International).
В 1982 году в Москве был открыт первый в Советском Союзе «Телефон доверия». Его основателем стала профессор Айна Григорьевна Амбрумова. Сегодня Российская ассоциация телефонной экстренной психологической помощи объединяет 245 служб. Более 2500 консультантов в разных концах России 24 часа в сутки оказывают поддержку своим соотечественникам.
При наличии общих корней, принципов и методов оказания дистантной консультативной помощи необходимо отметить следующее: при общении с консультантом у клиента неминуемо формируется фантазийный (мифологический) образ консультанта. Этому способствуют принципы анонимности как большинства консультантов, так и клиентов. Клиент, получая большой простор для построения образа, бессознательно формирует то, что наиболее потребно для развития позитивного (а иногда и негативного) переноса; наделяет консультанта как «необходимым» внешним видом, так и личностными чертами. Создается соответствующая структура «мифа».
Другая группа специфических явлений связана с особенностями телефонного контакта как таковыми: отсутствие зрительных впечатлений (блокирование визуального канала восприятия информации) накладывает основную нагрузку на слуховой канал. Причем большое значение приобретает не только сам текст сообщения (вербальное выражение проблемной ситуации), но и такие нюансы человеческого голоса, как тон и тембр, скорость речи, паузы, продолжительность молчания. При хорошем качестве телефонной связи можно также говорить 'и о темпе дыхания.
Стадии консультативного процесса и основные приемы консультирования (выслушивание, перефразирование, резюмирование, отражение чувств и содержания и т.п.) совпадают с теми, что используются при face-to-face counseling.
Однако следует особо отметить ряд консультативных обращений, возможных только при телефонном контакте.
1. Молчаливое обращение («молчащие звонки»): абоненту не хватает решительности начать разговор, он не в состоянии переступить барьер недоверия, страха и т.п. Молчание абонента не повод для прерывания контакта. Напротив, должны быть изысканы средства, помогающие удержать его и разговорить. Абонент должен почувствовать вашу поддержку, которая может «ыть выражена самыми простыми фразами: «Пожалуйста, говорите, я готов выслушать Вас... Я понимаю, иногда бывает трудно начать разговор...» и т.п.
В других случаях необходимо обеспечение обратной связи. Может быть описание каких-либо звуков, которые слышит консультант (Например: шум транспорта, дыхание клиента и т.п.).
Иногда полезно придумать какой-либо условный код (стук по трубке), обозначающий «Да» и «Нет» и т.д.
2. Замаскированные обращения: «Это вызов такси? ... А куда это я попал?... А что это у Вас за «Телефон доверия»? ... А могу я Вам довериться?» — нередко за такими фразами скрываются очень серьезные психологические проблемы.
3. Засорение (дурачества, шутки и т.п.). Услышав по телефону шутку, можно ответить шуткой, можно задать вопрос: «Это все, что Вы хотели сказать?». В любом случае консультант должен быть готов и к такому поведению клиента (Снегирева, 1991. С. 225—227).
4. Сексуальные звонки. Звонки из этой категории могут быть самыми трудными и неприятными из всех, с которыми сталкивается телефонный консультант. Избежать неловкости, смущения или даже некоторого испуга, помочь абоненту, действительно нуждающемуся в откровенном разговоре о своих половых взаимоотношениях, и при этом чувствовать себя комфортно, консультант может лишь при осознании своей сексуальности.
Тремя правилами реагирования на такие звонки должны быть: принятие (не осуждение), дифференцировка и твердость. «Не осуждение» абонента должно сохраняться, даже если возникла необходимость сказать ему, что он переступил границы возможного обслуживания. Дифференцировка необходима для выбора ракурса между приятием человека и утверждением своих собственных законных прав не подвергаться манипуляции. Твердость важна для того, чтобы придерживаться линии, требуемой центром в отношении этого вида звонков.
Абонент может быть настойчив, требователен и с большим трудом распознаваем. Очень вероятно, что он нашел путь для получения полового удовлетворения и его больше ничего не интересует. Из-за трудностей таких звонков и того, что подобные требования явно выходят за рамки допустимого и не соответствуют целям службы, многие центры установили политику прерывания сексуальных звонков. Другие центры, признавая существование у некоторых клиентов такой потребности, идущей от низкой самооценки и малой веры в себя, сделали попытку найти к «сексуальному абоненту» особый подход. «Самаритяне» в Лондоне, например, создали специальную группу телефонных консультантов, названных «Бренда», к которым направляются подобные абоненты. Как только «сексуальный» звонок идентифицирован, консультант говорит что-то типа: «Вам следует позвонить Бренде... Она дежурит в ...час, пожалуйста позвоните тогда» (Хэмбли, 1992. С. 45).
7.2, Консультативная переписка
М.Е. Бурно замечает, что пациенты с давних пор своими письмами подсказывали врачам этот психотерапевтический способ. После выхода в свет знаменитых психотерапевтических писем Г.Оштенгейма (см. Бурно, 1987) появилось много аналогичных изданий и научных работ о терапии письмами, особенно в последние годы (см. там оке).
Необходимость введения этой формы психологической помощи была обусловлена тем, что часто телефонное консультирование затрудняется из-за большой загрузки «Телефона доверия» или отсутствия телефона у клиентов, решиться же на прямой контакт с психологом, психотерапевтом он не отваживался. К тому же часть клиентов, нуждающихся в психологической помощи, зачастую находится в условиях изоляции от общества (например, заключенные, отбывающие наказаниев НТК). Еще одна причина в том, что многие города не имеют собственных служб психологической помощи, и переписка с психологами, психотерапевтами центра является единственной возможностью для них получить психологическую помощь.
В ходе работы мы пришли к мысли, что различные термины — «психотерапевтическое письмо», «психотерапевтическая переписка», «письменная психологическая помощь», «терапия домашней перепиской с врачом» (Бурно, 1987), «терапия письмом» — вносят значительный разнобой, разночтения и разные толкования, не охватывающие всей широты и глубины методики. Исходя из этого предлагаем ввести новое наименование, устраняющее пестроту, а порой и излишнее многословие прежних названий. Мы назвали данный подход термином скриботерапия (от лат.: scribio — «писать» и therapia — «лечение»), имея в виду, что в переписке отражаются как воздействие консультанта (психотерапевта) на клиента, так и вербальное и невербальное самовыражение клиента.
В наиболее общем виде работу консультанта-психолога (психотерапевта), занимающегося скриботерапией, то есть работающего с письмом, можно разделить на два этапа: (1) психодиагностика и (2) консультирование или психотерапия. Коротко остановимся на каждом из них.
Опыт, накопленный на сегодняшний день практической психологией и психотерапией, в том числе опыт нашего центра, позволяет говорить о следующих диагностических возможностях скриботерапии.
Во-первых, письмо дает достаточно большую психодиагностическую информацию:
а) подробнейшее изложение истории психологического страдания, многих побудительных причин, мотивов, действий разных лиц и т.д. на нескольких листах, а порой и не в одном письме раскрывает проблемы клиента, его личность больше, чем единичный телефонный контакт или очная консультация. Например, от одной нашей клиентки мы получили в течение месяца 4 письма, подборку стихотворений и несколько рисунков;
б) стиль изложения, характер построения фраз, само содержание письма позволяют не только разобраться в проблеме клиента, но и уловить явную психопатологическую симптоматику. Например, один из наших корреспондентов, мужчина преклонного возраста, инвалид II группы, живущий в доме инвалидов, жалуется на преследование бывшей сожительницы, которая якобы, занимаясь проституцией, зарабатывает у турков и немцев по 200 долларов и подкупает пьяниц избивать его ("дабы все смеялись надо мной"); подкуплена у нее и милиция, которая его "уберет", а если это произойдет, "то у ней эти гробовщики и труп мой не увезут на кладбище, а выбросят дорогой". Нет сомнений, что в данном случае можно говорить о паранойяльном синдроме;
в) зачастую в письмах имеются и прямые указания на предшествующую госпитализацию в психиатрических учреждениях.
Во-вторых, скриботерапия позволяет использовать традиционные психодиагностические приемы, такие как проективные техники, исследование продуктов творчества: рисунков, стихотворений, прозаических произведений клиентов. Могут быть использованы и некоторые графические показатели: характер почерка, в том числе неровность, разные размеры букв и т.п., дающие, на наш взгляд, вспомогательную информацию об эмоциональном состоянии клиента, о некоторых его психических свойствах.
Контент-анализ, более приемлемый для исследования писем от группы людей со сходными психологическими проблемами, может быть использован и как вспомогательное средство диагностики в работе с единичным клиентом, если с таковым ведется продолжительная переписка. Например, уменьшение в тексте таких категорий анализа, как слова, описывающие негативные эмоции, проблемы личности, и замена их на единицы положительного плана может косвенно свидетельствовать об эффективности скриботерапии. Ниже приводятся примеры из писем клиентки И., датируемые разными числами*. Письмо от 09.04.93: "Я их достала своим присутствием", "тоска", "очень больно", "потенциальный суицид". Письмо от 20.05.93: "Все-таки ты для меня довольно часто — врач... Скорей даже не врач, а лекарство. А наше общение своеобразный наркотик". Письмо от 04.06.93: "Я уже почти справилась с собой..., по Глобе я получилась очень плохая "дочь Луны"... Чуть не расплакалась. А потом подумала: а, по фиг! А зато я "добрая колдунья" и "драгоценная собеседница"". Письмо от 12.11.93: "Хорошо, что хорошо..., радуюсь..., видимо, я научаюсь любить людей. Кто любит, мудр".
Перспективным для скриботерапии представляется и фоносемантический анализ текстов (А.Журавлев, И.Ю.Черепанова).
Как мы уже упоминали выше, второй частью обсуждаемой методики является консультативное (психотерапевтическое) действие, в свою очередь включающее следующие моменты.
Предоставление клиенту обратной связи — подтверждение того, что он обратился именно в ту службу, в которой нуждается, что здесь его поймут, разделят постигшие его неприятности, обсудят его проблемы и т.п. Накопленный опыт позволяет выделить несколько конкретных приемов, которые использует консультант, давая клиенту обратную связь и осуществляя психологическую поддержку.
* Здесь и далее стиль авторов писем сохранен

1) Пересказ—цитирование того, что было написано клиентом.
2) Уточнение — обращение к нему с просьбой что-то дополнить, разъяснить. Например: «Поясните, пожалуйста, что Вы имели в виду». Здесь возможно использование 12 вопросов метамодели, типа: «Как?», «Что именно?» и т.п. Скажем, клиент сообщает: «Я не могу рассердиться». Метавопросами здесь могут быть следующие: «Что Вам мешает рассердиться?», «Что случится, если Вы рассердитесь?».
3) Дальнейшее развитие мыслей собеседника — письменное изложение подтекста, сообщенного клиентом (в рамках высказанного им смысла), выдвижение гипотез относительно причин произошедшего или дальнейшего хода событий. Например: «Возможно, в этом случае Вы сделаете...»
4) Сообщение о восприятии консультантом состояния клиента, зеркальное отражение его чувств. Например: «Видимо, Вы этим очень огорчены».
5) Сообщение о восприятии консультантом самого себя и своих чувств в данной ситуации. Например: «Меня беспокоит, что мы с Вами...»
6) Замечания о ходе письменного диалога (при получении повторных писем). Например: «Я думаю, что мы с Вами нашли ряд вариантов разрешения проблемы».
Эти приемы мало отличаются от тех, что используются в социально-психологическом тренинге и очном консультировании (Макшанов, Хрящева, 1993). Но их применение в скриботерапии имеет свою специфику. Например, при пересказе выбираются лишь главные, ключевые слова, фразы для выражения отношения консультанта к отдельным частям текста. Широко используется подчеркивание, выделение большими буквами, восклицательные знаки и т.п.
Принцип психологической поддержки клиента, обязательного предоставления ему обратной связи мы используем и в письмах с запросами на юридическую, врачебную и другую помощь для снятия негативного эмоционального фона, обязательно присутствующего в такого типа посланиях. После этого часто следует конкретная рекомендация обратиться к соответствующему специалисту (юристу, терапевту и т.п.) с указанием нескольких конкретных адресов и телефонов.
Если же мы приходим к мысли о необходимости более глубокой психотерапевтической работы с данным клиентом, то следующим моментом является выбор и применение конкретной психотерапевтической тактики, берущей начало от одного из традиционных психотерапевтических направлений: психоаналитического, бихевиористского или экзистенциально-гуманистического. Впрочем, в последнее время мы все больше склоняемся к терапевтическому эклектизму, к синтетическому подходу в консультировании и психотерапии. Спектр конкретных техник достаточно широк: от косвенной суггестии до парадоксальной интенции. Все они известны и поэтому не являются предметом нашего обсуждения.
Стоит обратить внимание и на некоторые специфические особенности, отличающие консультативно-психотерапевтическое письмо от письма обычного или делового. Мы считаем, что письмо в обязательном порядке должно писаться от руки, а не печататься, например, на машинке — это делает контакт между клиентом и консультантом более доверительным и близким. Важным является черновой вариант письма, который консультант (психотерапевт) может прочитать и внести необходимые коррективы. Черновик также дает возможность вспомнить уже написанное при получении повторного письма.
Использование скриботерапии (консультативно-психотерапевтической переписки) в работе социально-психологических центров чрезвычайно перспективно, так как расширяет круг оказываемой помощи, дает ряд новых диагностических и консультативных возможностей. Тем не менее скриботерапия как консультативно-психотерапевтическая методика имеет и ряд ограничений:
1. Дистантность помощи во многих случаях затрудняет диагностику, не позволяет опереться на невербальные проявления клиента, увидеть неконгруэнтность поведения и вербальных сообщений.
2. При осуществлении переписки затрудняется рефлексия консультантом (психотерапевтом) своих собственных действий; часто он остается вообще без какой-либо обратной связи со стороны клиента.
3. Известно, что многие невротические проявления требуют прямого психотерапевтического действия врача или психолога.
Переписка в этом случае служит лишь начальным, передаточным звеном к помощи непосредственной — к работе лицом к лицу.
Глава 8. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
8.1. Супервизия и подготовка консультантов
В переводе с английского супервизия (supervision) означает надзор, но Г.Хэмбли отмечает, что в настоящем и лучшем смысле слова «супервизия» — это «наблюдение за чьей-то работой».
Большинство консультативных служб приветствуют и обычно обеспечивают какую-то форму супервизии со своими консультантами, профессионалами и добровольцами. По данным зарубежных авторов, она может проводиться старшим персоналом (штатными сотрудниками), профессиональными ассоциациями, групповыми лидерами или директором агентства (Хэмбли, 1992. С. 48). В любом случае должен существовать кто-то, с кем консультант может связаться и днем и ночью, обсудить сложный случай, личную неудовлетворенность, связанную с консультативной ситуацией, и т.п.
В Пермском областном центре социально-психологической помощи супервизия осуществляется сотрудниками, занимающимися консультированием и психотерапией не менее трех лет. Администрация центра также принимает участие в супервизии.
Супервизия направлена как на улучшение личных качеств консультанта, так и на развитие консультативных умений (counseling-psychotherapy skills).
В зарубежной литературе описаны следующие задачи супервизора:
— придерживаться этических стандартов;
— улучшать супервизорские умения;
— содействовать профессиональному росту;
— удовлетворять собственные профессиональные нужды;
— придерживаться политики (тактики) агентства;
— рост профессиональной идентификации (McCarthy, 1994. Р. 177—181).
По-видимому, супервизия может осуществляться с помощью:
— самооценки;
— умения, объективности и опыта супервизора;
— руководства группового лидера, при участии всей группы в оценке работы (Хэмбли, 1992. С. 48).
Супервизоры используют различные техники. П.Маккарти (McCarthy, 1994) приводит следующий список техник, располагая их по частоте употребления от наиболее часто употребляемых к менее употребляемым:
1. Поддержка (ободрение).
2. Открытые вопросы. ; ,
3. Передача информации.
4. Совет. ,
5. Интерпретация.
6. Отражение содержания (рефлексия).
7. Отражение чувств.
8. Самораскрытие.
9. Моделирование.
10. Представление супервизорского случая.
11. Самововлекающие утверждения.
12. Влияние.
13. Закрытые вопросы.
Конфронтация и домашние задания используются редко.
В качестве процедур оценки (контроля) чаще применяются доклады (устные) и представления случаев, реже — запись случая, письменная оценка, ролевые игры, котерапия, непосредственное наблюдение, аудио-и видеозаписи (McCarthy, 1994. Р. 177—181).
Необходимо подчеркнуть, что главным в супервизии являются отношения доверия и откровенности между супервизором и консультантом.
Хороший супервизор — это человек, верящий в уникальность, обучаемость и потенциальные возможности своего подопечного; человек, который высоко ценит человеческие взаимоотношения (Хэмбли, 1992. С. 48).
8.2. Синдром «сгорания» и его профилактика
Синдром «сгорания» или феномен «выгорания» (burnout), проявляется как состояние физического и психического истощения, вызванного эмоциональным перенапряжением при работе с людьми (Барабанова, 1995. С. 54—55).
Данный феномен не является строго специфичным для психологов-консультантов. Он достаточно часто наблюдается у многих представителей социономических (в частности, «помогающих») профессий: врачей, психологов, психотерапевтов, юристов, учителей и др.
Чем синдром «сгорания» (феномен «выгорания») содержательно выделяется среди других разновидностей последствий хронического стресса?
Принадлежит ли он к группе неврозов, если мы рассматриваем его в рамках медицинской парадигмы?
Каковы его основные симптомы, методы их выявления и профилактики?
К сожалению, в русскоязычной специальной литературе ответы на эти вопросы не даются, синдром «сгорания» освещен крайне недостаточно.
В дипломной работе М.В.Барабановой (МГУ, 1994) изучался феномен «выгорания» у врачей. Ставилась задача — изучение степени выраженности феномена «выгорания» у субъекта труда в зависимости от его эмоционального отношения к предметному содержанию труда, а также от преобладания некоторых черт темперамента. Выраженность симптомов «выгорания» оценивалась самими обследуемыми по семибалльной шкале опросника Пайнса (Pines); отношение врачей к больному человеку и себе — с помощью метода семантического дифференциала; свойства темперамента — с помощью опросника В.М. Русалова.
М.В. Барабановой были сделаны следующие выводы:
1) Явление «выгорания» можно рассматривать как определенное изменение в структуре психических регуляторов трудовой деятельности — образе объекта и образе субъекта труда.
2) У врачей с высоким уровнем «выгорания» имеет место тенденция негативного отношения к больному человеку. Напротив, низкий уровень выраженности симптомов «выгорания» отмечается у врачей с позитивным отношением как к больному, так и к себе.
3) Высокий уровень «выгорания» свойствен врачам, обладающим низкими показателями уровня готовности к социальной деятельности и наоборот.
4) Общая эмоциональность оказалась неспецифичным свойством для изучаемого феномена (Барабанова, 1995. С. 54—55).
Однако по замечанию нашего коллеги Д.Г.Трунова, данные выводы не позволяют прийти к окончательному заключению о том, что же является первичным — негативное отношение к больному (и как следствие его — «выгорание») или же феномен «выгорания» (и возникшее затем негативное отношение к больному). По нашему мнению, как причины синдрома сгорания (феномена «выгорания»), так и его симптоматика являются полимодальными.
Так, например, определенные черты личности, конечно, сказываются на проявлении синдрома «сгорания». Однако скорее на формах его проявления, нежели на частоте и т.п. Синдром «сгорания» проявляется у консультантов (психотерапевтов) различного личностного склада, но проявления его скорее будут связаны с преморбидом. Например, психастеник впадет в уныние, гипертим же станет еще агрессивнее в обращении с клиентами и т.п.
Сами симптомы синдрома «сгорания» также вряд ли отличаются строгой специфичностью и могут варьировать от легких поведенческих реакций (раздражительность, утомляемость к концу рабочего дня и т.п.) до психосоматических, невротических и, вероятно, даже психотических расстройств.
Следовательно, и профилактика синдрома «сгорания», и меры борьбы с ним также неспецифичны. Они могут варьировать от предоставления отдыха, занятий гимнастикой и аутогенной тренировкой до госпитализации с назначением «малых» и «больших» транквилизаторов и т.д.
8.3. Этика консультанта
Завершая разговор о психологическом консультировании как таковом, невозможно не обсудить вопрос об этических нормах и правилах работы психолога-консультанта.
За рубежом об этических принципах психологического консультирования и психотерапии уже написаны целые тома, а несоблюдение профессиональных требований в некоторых странах (например, в США) может привести к тому, что психолог лишается диплома, права на практику и предложение своих профессиональных услуг и т.д. (Алешина, 1994. С. 9). Следование принципам поведения психолога-консультанта не только обеспечивает этичность профессиональной деятельности, но и является одним из залогов успешности психологического воздействия.
Ю.Е.Алешина выделяет пять основных этических принципов, следование которым является особенно важным:
1. Доброжелательное и безоценочное отношение к клиенту.
2. Ориентация на нормы и ценности клиента.
3. Запрет давать советы. Советуя, консультант берет на себя ответственность за происходящее, что не способствует развитию личности консультируемого и его адекватного отношения к действительности. Однако не стоит путать совет с предоставлением объективной информации, которую иногда просто необходимо дать клиенту.
4 Анонимность. Любая информация, сообщенная клиентом психологу, не может быть передана без его согласия ни в какие общественные или государственные организации, частным лицам, в том числе родственникам или друзьям. Исключением являются лишь случаи, представляющие непосредственную угрозу для чьей-либо жизни.
5. Разграничение личных и профессиональных отношений. Установление тесных личных отношений между консультантом и клиентом приводит к тому, что они, как близкие люди, начинают удовлетворять те или иные потребности и желания друг друга, и консультант уже не может сохранить объективную и отстраненную позицию, необходимую для эффективного разрешения проблем клиента (Алешина, 1994. С. 11—12).
Сходными являются и принципы телефонного консультирования:
1. Постоянная доступность. Днем и ночью, 24 часа в сутки, люди, оказавшиеся в трудной ситуации, могут получить поддержку другого человека.
2. Анонимность и конфиденциальность. Звонящий имеет право не называть свое имя. Содержание беседы абсолютно конфиденциально.
3. Уважение звонящего. Клиент принимается таким, каков он есть. Консультант не имеет права манипулировать звонящим или навязывать свою позицию. Недопустимы любые формы идеологического давления, в том числе религиозного или политического.
4 Защита звонящего. Консультантом может быть человек, прошедший отбор и специальную подготовку, он обязан постоянно совершенствовать свое умение (см. Российская Ассоциация Телефонной Экстренной Психологической Помощи: Буклет, 1996).












Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru