логотип сайта  www.goldbiblioteca.ru
Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Карвасарский.Б.Д. Психотерапевтическая энциклопедия

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Б. Д. Карвасарский.
Психотерапевтическая энциклопедия

Оглавление
Предисловие авторов ко второму, переработанному и дополненному, изданию. 2
Предисловие к первому изданию. 3
_А_ 4
_Б_ 50
_В_ 65
_Г_ 70
_Д_ 107
_Ж_ 125
_З_ 125
_И_ 130
_Й_ 161
_К_ 165
_Л_ 217
_М_ 233
_Н_ 276
_О_ 299
_П_ 334
_Р_ 539
_С_ 565
_Т_ 629
_У_ 662
_Ф_ 664
_Х_ 674
_Ц_ 679
_Ч_ 683
_Э_ 686
_Ю_ 708
Список основной литературы. 709
Именной указатель. 721
Алфавитный указатель статей. 742
«Психотерапевтическая энциклопедия» — первая в отечественной практике попытка энциклопедического описания теории, методологии и истории психотерапии. В состав энциклопедии вошли статьи, содержащие характеристики важнейших школ и направлений психотерапии, описания различных методик и технических приемов. Энциклопедия не только отражает историю и классику психотерапии, но и фиксирует современный этап ее развития в России и в зарубежных странах. Над составлением энциклопедии трудились одни из ведущих психологов и психотерапевтов нашей страны.
Российским психотерапевтам посвящаем
Авторы
Предисловие авторов ко второму, переработанному и дополненному, изданию.
Прошел всего год со времени выхода в свет «Психотерапевтической энциклопедии», а авторский коллектив передает в редакцию рукопись второго ее издания. Для переиздания книги, над которой коллектив из 21 автора трудился более 6 лет, имеются веские причины.
Во-первых, и это главное, текст «Психотерапевтической энциклопедии» существенно переработан. Механизм создания подобного труда сложен, для написания статей были не просто пересмотрены сотни монографий и тысячи публикаций, но, что более важно, установлен личный контакт с авторами многих концепций, велась обширная переписка с ними. К процессу создания энциклопедии были привлечены десятки специалистов у нас в стране и за рубежом. Одни из них выступали в роли экспертов, другие в роли переводчиков с языка оригинала на русский; осуществлялся поиск текстов по Интернету. Наши коллеги работали в крупнейших российских и зарубежных библиотеках. Некоторые из них уже после выхода первого издания выступили в роли доброжелательных критиков и рецензентов и передали авторам свои замечания и предложения. Энциклопедическое описание психотерапии как единого, сложного и многомерного явления, без предвзятости, без попытки разделения методов на «научные» и пока еще не подтвержденные научными исследованиями — задача весьма трудная. Уже перед выходом первого издания было очевидным, что работа над энциклопедией не может закончиться после ее издания. В конце концов был определен рубеж — издается тот материал, который на данный момент есть, или работа над книгой не закончится никогда. Можно сказать, что само участие в издании энциклопедии многочисленных специалистов нашей страны — это акт профессиональной самоидентификации. Через соприкосновение с миром психотерапии мы становились более опытными и что еще важнее — это позволило сотням наших психотерапевтов постепенно преодолевать синдром профессиональной неполноценности. Работа над энциклопедией не только не приостановилась после ее издания, но напротив, стала более интенсивной. В итоге второе издание энциклопедии — это во многом уже другая книга. В ней публикуется 492 статьи, из них 85 новые. Многие статьи переработаны с учетом дополнительной информации и нового опыта.
Во-вторых, переиздание энциклопедии отражает процесс быстрого развития самой психотерапии в нашей стране как научно-теоретической специальности и практической области медицины. За истекший год произошло много важных событий в российской психотерапии. В частности, состоялся второй съезд Российской психотерапевтической ассоциации — общественной организации, объединившей в своих рядах наиболее квалифицированных врачей-психотерапевтов, — который констатировал существенное развитие профессиональной психотерапии в России. В теорию и практику психотерапии официально возвращен психоанализ и генетически связанные с ним подходы. Значительно возросло число статей в энциклопедии, посвященных психоанализу, в том числе его развитию в России в дореволюционный, послереволюционный периоды и в настоящее время, подготовленных сотрудниками Восточно-Европейского института психоанализа (Санкт-Петербург). Недавно прошел процесс аффилиации Российской психотерапевтической ассоциации и Федерации психоанализа России.
В последние годы получены данные, отражающие опыт наших российских коллег в использовании различных организационных форм психотерапии. Прошли проверку временем специализированные психотерапевтические кабинеты, психотерапевтические отделения и психотерапевтические центры, число которых постоянно растет. С учетом процесса развития психотерапевтической помощи переработаны или написаны новые статьи, отражающие различные аспекты ее организации.
В-третьих, развитие психотерапии в нашей стране приобрело новые качественные особенности в связи с тем, что современный этап научных исследований позволяет разрабатывать собственные оригинальные методы психотерапии. Некоторые из них опубликованы во втором издании энциклопедии.
В-четвертых, мы с удовлетворением узнаём о значении энциклопедии для профессионального самосовершенствования специалистов. Многим из начинающих психотерапевтов она позволяет ориентироваться в многочисленных методах психотерапии, выборе предпочитаемых направлений, а в последующем — и в становлении своего индивидуального психотерапевтического стиля.
Таким образом, второе издание «Психотерапевтической энциклопедии» отражает не только историю и классику психотерапии, но и фиксирует современный этап ее развития в России и за рубежом.
Вновь выражая неизменную признательность крупнейшим зарубежным специалистам, поименованным в предисловии к первому изданию энциклопедии, авторы сердечно благодарят за предоставленные новые материалы и помощь в работе Аарона Бека, Маурицио Кнобеля, а также Т. З. Биктимирова, М. Е. Бурно, А. В. Васильеву, В. С. Григорьевских, В. М. Зобнева, А. С. Креславского, Ю. В. Кузнецова, А. И. Куликова, В. Л. Минутко.
Все пожелания и критические замечания будут учтены при последующих изданиях книги.
Предисловие к первому изданию.
Первые предпосылки для появления в России психотерапии как личностно- и клинико-ориентированной области медицины междисциплинарного характера начали складываться уже в конце XVIII — начале XIX в. и связаны с деятельностью просветителей Н. И. Новикова, А. Н. Радищева, А. И. Галича и др., а также плеяды выдающихся врачей, таких как С. Г. Зыбелин, М. Я. Мудров, И. Е. Дядьковский.
Однако фундаментальные естественнонаучные открытия второй половины XIX в. дали мощный толчок к развитию физиологии. В медицине возник интерес к наследственным факторам патогенеза. Происхождение душевных болезней также стало рассматриваться в биологическом аспекте, что привело к преуменьшению роли психологических факторов в возникновении заболеваний. В 80-х годах XIX в. началось научное осмысление феномена гипноза и использование его как метода лечебного воздействия. Под влиянием учения о гипнозе получила развитие психотерапия в целом и в первую очередь рациональная психотерапия и психоанализ. В первые десятилетия нашего века интерес к психотерапевтическим направлениям и сформулированным в их рамках психологическим концепциям личности непрерывно нарастал. Начала складываться клинико-психологическая база для развития личностно-ориентированной психотерапии.
К сожалению, революция и особенности послереволюционной политической истории России оказали неблагоприятное влияние на развитие психотерапии в отечественной медицине. Во многом это связано с тем, что в психотерапии в большей степени, чем в других областях медицины, болезнь человека рассматривается во взаимосвязи с его социальным окружением, а теории и практика психотерапии в значительной мере определяются общественным сознанием. Это сделало психотерапию в известной мере объектом политического контроля и идеологической цензуры.
Идеологизация психотерапии, длительная изоляция ее от ведущих направлений этой науки в других странах, тенденция к биологизации медицины в целом явились причиной задержки развития психотерапии при формальном признании значимости ее роли в медицине и здравоохранении.
Разрыв в уровне развития отечественной и западной психотерапии, а также психотерапии и других отраслей медицины, особенно в методологическом аспекте, стал сокращаться в середине 1960-х — начале 1970-х годов в связи с введением в учебных заведениях специализации по медицинской психологии и началом активного межинститутского научного сотрудничества с польскими, чешскими и немецкими психотерапевтами. В создании отечественной психотерапии в ее современном виде важную роль сыграли ученые Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева и исторически связанные с ними коллективы Санкт-Петербургского университета и Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования, а также Московский и Харьковский институты усовершенствования врачей.
В последнее десятилетие интерес к психотерапии, особенно среди молодых врачей и психологов, резко возрос, и началось, с одной стороны, ее широкое проникновение в различные отрасли медицины, с другой — совершенствование традиционных и разработка новых организационных моделей психотерапевтической службы.
Однако параллельно шел процесс повышения «магического настроя» в массовом сознании, инициированный тем социальным и духовным кризисом, который переживает в настоящее время наше общество. Все это способствовало беспрецедентно широкому распространению так называемой альтернативной медицины. В теории и практике этого стихийного сотериологического движения примитивная архаика странным образом уживается с новейшими технологиями, научно обоснованные концепции — с откровенно спекулятивными измышлениями и спекуляциями, апробированные терапевтические методики — с весьма рискованными экспериментами над человеческой психикой и физиологией. К сожалению, эта тенденция нередко просматривается и в деятельности профессиональных врачей, в том числе психотерапевтов.
Указанные выше особенности развития отечественной психотерапии настоятельно требовали подготовки труда, в котором были бы с максимальной полнотой и объективностью представлены все основные сведения о психотерапии и ее методах. В наибольшей степени этой цели отвечало бы издание психотерапевтической энциклопедии. Стремление соблюсти принцип полноты сведений привело к тому, что в книгу наряду с изложением выдающихся и значительных концепций и методов вошли материалы малоизвестные либо имеющие в настоящее время уже не столько научно-практическую, сколько историко-научную ценность.
При написании статей авторы стремились, насколько это было возможно, избежать какой бы то ни было тенденциозности, поскольку целью создания энциклопедии было не критическое переосмысление истории отечественной психотерапии в свете происходящих в нашей стране изменений, а описание мировой психотерапии как целостной дисциплины.
Тезаурус энциклопедии включает 424 статьи по всем важнейшим направлениям, течениям, методам, методическим подходам, техническим приемам, а также основным проблемам мировой и, в частности, российской психотерапии. В особые статьи выделены персоналии виднейших отечественных и зарубежных психотерапевтов. Статьи представлены в алфавитном порядке. В энциклопедии используются обычные для справочного издания сокращения и система перекрестных ссылок. Так, вместо полного названия статьи в ее тексте приводятся лишь первые буквы слов, составляющих это название. Выделение курсивом означает, что в энциклопедии имеется специальная статья для выделенного термина, названия методики, персоналии и пр. В тех случаях, когда релевантная информация по какому-либо частному аспекту содержания той или иной статьи может быть найдена в других статьях энциклопедии, названия последних указываются либо непосредственно в тексте статьи, либо после нее. Напр.: см. Открытые и закрытые психотерапевтические группы или см. также Бихевиоризм.
Авторский коллектив включает 21 специалиста, среди них 9 докторов медицинских и психологических наук, заведующие кафедрами и клиническими отделениями Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования и Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева, ведущие сотрудники указанных и некоторых других учреждений, известные в России и за рубежом психотерапевты.
Ряд статей, вошедших в энциклопедию, подготовлен на основании научных материалов и публикаций, переданных главному редактору энциклопедии крупнейшими отечественными и зарубежными специалистами — в том числе проф. М. Перре (директор Психологического института при университете г. Фрибург, Швейцария), проф. В. Лаутербахом (директор Психологического института при университете г. Франкфурта-на-Майне, Германия), проф. Г. Кассиновым (директор департамента университета Хофстра, Нью-Йорк, США), проф. X. Куртисом (президент Американской психоаналитической ассоциации), а также ведущими психотерапевтами ряда других стран — С. Ледером (Польша), С. Кратохвилом (Чехия) и др. Всем им авторы выражают благодарность. Авторы также с признательностью примут пожелания, предложения и критические замечания читателей, которые могут быть учтены при последующих изданиях энциклопедии.
Б. Д. Карвасарский,
главный редактор энциклопедии, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ,
руководитель Федерального научно-методического центра по психотерапии и медицинской психологии и главный психотерапевт Министерства здравоохранения РФ, президент Российской психотерапевтической ассоциации, руководитель отделения неврозов и психотерапии Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева
_А_
АВЕРСИВНАЯ ТЕРАПИЯ. Аверсивные методики (лат. aversio — отвращение) лежали в основе практического применения экспериментальных теорий научения. В настоящее время их можно разделить на методики, основанные на модели И. П. Павлова (классическое обусловливание) и на модели Скиннера (Skinner В. F.) (оперантное обусловливание).
В методиках, основанных на классическом обусловливании, сочетаются привлекательные стимулы (например, алкоголь или обильная еда) с болезненным, неприятным, вызывающим отвращение стимулом (инъекцией апоморфина, приводящей к рвоте, электрическим разрядом, вызывающим сильную боль, и др.). Методика подвергается критике в силу этических соображений. Однако большинством авторов признается возможность и необходимость применения ее по жизненным показаниям, например в тяжелых случаях навязчивого самоповреждения, надавливания на глаза и т. д.
Условия успешного применения такие же, как и в методике наказания. Аверсивный стимул должен применяться сразу же вслед за реакцией, подлежащей угашению. На первом этапе необходимо применять постоянную схему угашения, постепенно переходя на нерегулярное использование аверсивного стимула. Лечение должно продолжаться и некоторое время спустя после исчезновения симптома. Адекватным показателем для прекращения лечения является возникновение адаптивного поведения. Использование этой методики предполагает наличие четких по внешним проявлениям и ограниченных во времени симптомов.
Методики, в которых используется оперантная модель, основаны на принципе успешного решения задачи, избавляющего пациента от неприятных стимулов, например электрического разряда. Так, при лечении треморной формы писчего спазма пациент осваивает задачу попадания металлической палочкой в ряд отверстий все уменьшающегося диаметра. Наличие тремора ведет к попаданию в края отверстий и к замыканию электрической цепи; пациент при этом получает удар электрическим током. Точное попадание в эти отверстия избавляет его от электрического разряда. При спастической форме писчего спазма пациент пользуется специальной авторучкой, излишнее давление на которую приводит также к замыканию электрической цепи и, следовательно, к наказанию. В процессе тренировок пациент обучается расслаблять нужные группы мышц.
При соответствующей технической изобретательности практически для каждого симптома можно создать методику, основанную на принципе решения задачи, т. е. предупреждения воздействия аверсивного стимула. В качестве примера можно привести больную, страдавшую истерическим параличом ног и потерей чувствительности в ногах. На ноги и два пальца ее руки помещались электроды: на пальцы руки — электроды, через которые больная могла получать болезненный электрический разряд, а на ноги — электроды, посредством которых осуществлялась слабая электростимуляция, улавливаемая при сохранной чувствительности и не носящая болезненного характера. Больной давалась инструкция: если от электродов на ногах у вас появятся какие-то ощущения, нажмите на выключатель, иначе через 5 секунд последует сильный, болезненный электрический разряд в пальцы руки. Больная должна была решать задачу по различению слабого стимула, непроизвольно снижая порог болевой чувствительности. Во время первой процедуры у больной не отмечалось никаких реакций избегания, и она получила несколько болезненных электрических ударов. Во время второй процедуры после первого электрического разряда появились выраженные вегетативные реакции и даже рвота. Во время третьей процедуры больная два раза подряд нажала на кнопку выключателя, вовремя предупреждая подачу болезненного электрического разряда, и отметила при этом, что у нее появилась чувствительность в ногах. Одновременно у нее возникли произвольные движения в ногах, и пациентка смогла самостоятельно пойти в палату. В последующем не отмечалось рецидива симптоматики, и через несколько дней она была выписана.
А. т. используется при лечении алкоголизма, хронического никотинизма и других заболеваний.
АВТОЛОГОКАТАРСИС АТАНАСОВА. Современные общедоступные методы записи звука и изображения стремительно внедряются в психотерапию. До сих пор не оценено их значение для ускорения отреагирования. Атанасов (Атанасов Ат., 1990) использовал магнитофон с целью создания раздражителей для «инсценировки». Было установлено, что насколько раздражитель ближе к поведению больного, перенесшего психотравму, настолько живее у последнего аффективная реакция. Это особенно важно для естественных звуковых раздражителей со значением несловесных связующих моментов — восклицаний, вздохов, плача. Известно, как сильно воздействуют подобные выражения человеческого страдания и на здоровых и незаинтересованных лиц. Никакое подражание этим звуковым выражениям не может так непосредственно действовать на пациентов, как их собственные аффективные возгласы, собственное ускоренное и неравномерное дыхание, восклицания и крики. Поэтому во время репродукции осуществляется магнитофонная запись именно того, что больные воспроизводят, — их возгласы, вздохи, дыхание, выкрики, плач. При прослушивании этих записей пациенты всегда реагируют бурными эмоциональными разрядами, у них особенно живое отреагирование (Атанасов, 1970).
Методика А. А. проста и легкоосуществима. Во время репродукции больных, живо реагирующих разговором, плачем и др., делают магнитофонную запись. В паузах, когда нет шумных порывов, записывают дыхание (в это время микрофон подносится очень близко к губам больного). Вся запись должна занимать около 15 минут. Если больной не репродуцирует, а только аффективно рассказывает о своих психических травмах, записывают его высказывания. В любом случае больному сообщают о цели записи, заверив его в том, что запись никогда не будет предоставлена третьим лицам, и строго придерживаются этого. Во время сеанса пациент должен находиться в положении, удобном для репродукции, — лежа, расслабленным, с закрытыми глазами. Больные с большим вниманием относятся к технической записи самих себя. После нее они часто продолжают репродуцировать. Запись обычно прослушивается один раз в день или два раза подряд, после чего больному предоставляется отдых. Несмотря на то, что отреагирование протекает исключительно бурно, отдельные сеансы обычно короткие и не продолжаются более 15-20 минут. А. А. как методика создает ряд удобств для врача. Он может сократить продолжительность как серии отреагирующих сеансов, так и отдельных процедур, поручить вспомогательному персоналу проведение некоторых сеансов и наблюдение за больными. При репродукции новых психотравм производят новую запись.
А. А. — процедура, приводящая к сильному аффективному разряду и резко выраженным вегетативным отклонениям. Нередко пациенты относятся к А. А. с недоверием, раздражением, настороженно, но это касается, как правило, первых (1-3) сеансов. Далее аффективные разряды исчезают, и больной начинает выслушивать собственные реакции (плач, крики и др.) с явным спокойствием. Отреагирование и улучшение наступают сравнительно быстро, что отчасти искупает переживания больных. Есть основания считать, что лечебный механизм А. А. тот же, что и при репродукции, если она сопровождается адекватно подобранными раздражителями. Наблюдение за отдельными сеансами показывает значительное уменьшение реакций пациента, что отражает различную степень возбуждения нервных структур, связанных с определенной психотравмой.
В А. А. устанавливается ряд закономерностей отреагирования. Собственный голос, вздохи, тяжелое дыхание и др. — сильный направляющий момент, дающий толчок отреагированию и обычно маскирующий проявления диссоциации, выраженные в латентной, органной и эмоциональной фазах. Нередко наблюдается период ухудшения самочувствия, сопровождающийся усилением жалоб как диффузных, так и локальных. В ходе А. А. выявляются красочные сновидения, отражающие содержание психотравмы. При А. А. часто наблюдаются изменения памяти. Больной начинает активно сообщать о психических травмах, о которых не вспоминал при сборе анамнеза, несмотря на то, что последний составлялся достаточно тщательно. После первых 1-3 сеансов все без исключения больные, в лечении которых был использован этот метод, часто жалуются на назойливые воспоминания о мучительных переживаниях и их подробностях.
Атанасовым исследовались некоторые физиологические реакции больных во время автологокатарсиса. Дыхание нередко бывает нерегулярным, но непосредственно после процедуры оно нормализуется. Пульс учащается, однако нормальная частота его восстанавливается быстро, часто еще во время сеанса. Артериальное давление меняется во многих случаях, но по-разному — как в сторону повышения, так и в сторону понижения.
Обратная связь всегда сохраняется; более чем у половины больных во время первых сеансов врач идентифицируется с лицами, участвовавшими в психотравмирующей ситуации.
См. также Катарсис, Катарсическая психотерапия.
АДАПТАЦИОННАЯ ПСИХОДИНАМИКА РАДО. Структурная модель А. п. Р. вводит ряд градаций психологической защиты, связанной с различными уровнями интеграции психики. В определении автора, наиболее примитивный, «гедонический» уровень, филогенетически предшествующий всем остальным, ответствен за боль и удовольствие и активируется состоянием физиологического и инстинктивного напряжения. Второй, «эмоциональный» уровень регистрируется по наличию таких эмоциональных состояний, как гнев, страх, печаль и любовь. Это более развитый филогенетический уровень, связанный с возможностями организма изменять свою среду. Следующая стадия интеграции включает корковые отделы и замещает эмоции и «эмоциональное мышление» мыслительными процессами более высокого, «самоатрибутивного» порядка. Они обеспечивают способность предвосхищать и организовывать средства нападения или бегства. Эмоциональный и мыслительный уровни постоянно взаимодействуют между собой. Все 3 уровня защитной интеграции снабжены механизмами обратной связи. Так, болевая стимуляция активирует гедонический уровень, а также эмоциональный и мыслительный уровни. Это делает возможным реакции предвосхищения и адаптации.
Согласно Радо (Rado S.), невроз представляет собой продукт ошибочных реакций организма на опасность, регистрируемых как «неудачи приспособления в критической ситуации». Сигнальное устройство, возбуждаемое любым болевым стимулом, угрожающим организму, или предвосхищением боли, является основой «поведения в критических ситуациях». Мотивация к поведению в критических ситуациях превалирует над всеми остальными типами мотивации. В состоянии эмоционального расстройства это правило, однако, может не соблюдаться.
На гедоническом уровне организации боль вызывает «реакцию сброса» в форме физиологических реакций, имеющих целью избавление от внешних враждебных стимулов. Примеры таких реакций — рвота, понос, плевание, чихание и кашель. Психической параллелью «принципа сброса» является механизм вытеснения. Страх и гнев обусловливаются предвосхищением боли. Они предостерегают о надвигающейся угрозе и вызывают защитные поведенческие реакции бегства (при страхе) и нападения (при гневе). На социальном уровне бегство может проявляться в подчиняемых и зависимых отношениях с авторитетными фигурами, нападение — в вызывающем поведении с ними. На уровне «эмоционального мышления» регуляция осуществляется путем формирования мыслительных шаблонов страха и гнева. Более дифференцированное восприятие различных эмоций способствует большей гибкости поведенческого рисунка. Тем не менее индивид по-прежнему остается в поле влияния механизмов борьбы и бегства в ответ на болевую стимуляцию. Базисные реакции в кризисных ситуациях на уровне «безэмоционального мышления» до какой-то степени контролируются интеллектом. Происходит более совершенное распознавание надвигающейся угрозы для организма с оценкой возможности совладания с ней. На наиболее высоком уровне «самоатрибуции» повышенная гордость сопровождает реакцию гнева или осознание собственной силы, в то время как за снижением самооценки следуют реакции страха или сознание собственной слабости.
Совесть индивида формируется под воздействием родительских дисциплинарных поощрений и наказаний. Страх наказаний и обусловленные им ограничения автоматизируются и не утрачивают своей силы во взрослой жизни. Послушание и моральные принципы, вытекающие из этого, также сохраняются в качестве адаптивных шаблонов поведения. Следование велениям совести является последствием страха родительского наказания.
Искушение может спровоцировать реакции гнева и возмущения, которые, преодолевая запреты, налагаемые совестью, могут побудить к непослушанию. Оно в свою очередь может вызвать страх заслуженного наказания, что может привести к желанию вернуться на прежние позиции. Гневный вызов, следовательно, может быть внутренне превращен в самобичевание, раскаяние и мольбу о прощении в надежде восстановить родительское благоволение. Этот искупительный стереотип поведения может оказаться фиксированным; тогда индивид постоянно ищет прощения, наказывая себя. Более опасны феномены самонаказания за воображаемую вину и предвосхищающего болевого наказания как пускового фактора удовлетворения запретных желаний. Иногда индивид оставляет упреки в собственный адрес; тогда гнев направляется на лицо, внушающее страх.
Недостаточность контроля кризисных ситуаций может быть вызвана излишним страхом, гневом и болью. Результатом является избыточность реакции на существующую опасность и реакций, характерных для кризисных ситуаций в отсутствие реальной опасности. Внешние проявления эмоций становятся чрезмерными. Чтобы остановить их, организм может прибегнуть к вытеснению и другим автоматическим механизмам «сброса». Все поведенческие нарушения являются следствием таких дефектов в приспособлении к кризисным ситуациям.
Радо подчеркивает, что природа снабдила человека механизмом выживания, функционирующим по приспособительным стереотипам, которые с возрастом меняются как по силе, так и по форме. Схематично период юности характеризуется стереотипами зависимости; взрослый период — стереотипами ориентации на собственные возможности; период старения — стереотипами снижающейся адаптации. На ранних этапах механизм выживания диктует подчинение внутренних желаний родительским требованиям. В результате может выработаться тактика заискивания, обмана или шантажа и искупительные или агрессивные формы совладания с действительным или мнимым отверганием. Наблюдается бессознательное стремление к удовлетворению потребности в зависимости с отказом принять родительские ограничения. Цивилизация диктует укрощение реакций детской ярости; родители применяют дисциплинарные меры, чтобы сдержать реакции ребенка и контролировать их. Механизм совести формируется на базе этого обусловливания и помогает развитию ответственной независимости. Это облегчает контроль кризисных ситуаций; реалистическое мышление и поведение заменяют эмоциональное мышление и активность; ориентировка на собственные возможности замещает зависимость.
Значение А. п. Р. для лечения вытекает из ее трактовки функций «Я». Подчеркивается, что весь материал, полученный в процессе беседы, должен соотноситься с актуальными проблемами адаптации. В эмоциональной матрице «добродетельных эмоций» (любовь, сострадание), контролируемых разумом («адаптивный инсайт»), психотерапия направлена на поддерживающие, воспитательные (репаративные) или реконструктивные цели в зависимости от уровня мотивации больного. Очевидны 4 категории мотивации, которые определяют приемы, больше всего подходящие для индивида. Эти формы мотивации соотносятся со стадиями развития личности. Первый уровень — «магическое стремление» к идеализируемому родителю — делает возможным использование такого суггестивного приема, как гипноз. Второй уровень, характерный для более высокой стадии развития, — «взывание к родителям» — также адресуется к ограниченным целям и делает возможным применение воспитательных мер и убеждений. Третий («кооперативные усилия») и четвертый («реалистическая ориентация на собственные возможности») уровни позволяют использовать приемы, направленные на реконструктивные цели.
С помощью психотерапии возможен перевод больных с ограниченных форм мотивации к более зрелым. Если больной стремится к развитию, может быть использована реконструктивная психотерапия, направленная на внутренний конфликт, с целью привести больного к наивысшему уровню ориентации на собственные возможности. В фокусе внимания здесь прежде всего распознавание и разрешение ярости больного, выражаемой или подавляемой, а также чрезмерного страха наказания. Осознание того, что сегодняшнее поведение коренится в опыте и искаженных представлениях детского возраста, является существенным ингредиентом реконструктивной психотерапии, хотя целесообразность фокусирования исключительно на инсайте и подвергается сомнению. В ходе лечения психотерапевт должен постоянно быть начеку относительно регрессивных отступлений больных в сторону зависимости, помогая им вернуться к мотивации, ориентирующейся на собственные возможности. Потребность же больного в зависимости используется для форсирования эмоционального научения с помощью воспитательных приемов. Психотерапевт постоянно интерпретирует разницу между реалистическими и инфантильными аспектами поведения больного при психотерапии и вне ее. В отличие от классического психоанализа, рассматривающего перенос как проявление тенденции к компульсивному повторению прежних ситуаций, Радо считает его регрессивной реакцией больного (пронизанной отношениями с родителями) на актуальные неудачи приспособления вследствие дефицитарного поведения в кризисных ситуациях. Прослеживанию истоков неуспешных действий в кризисных ситуациях и «коррекции эмоциональной структуры» памяти способствуют правильные интерпретации. Работа с переносом происходит таким образом, чтобы помочь больному распознать, что беспомощность и гнев по отношению к психотерапевту в действительности направлены к персонажам прошлого. Больного поощряют к воспроизведению в памяти современных фрустрирующих сцен с замещением действительных участников соответствующими персонажами прошлого, к ориентации на собственные возможности и расширению реалистического приспособления. Сны рассматриваются в качестве компенсаторных реакций на неразрешенные конфликты предшествующего дня, как «предохранительный клапан латентных эмоциональных реакций больного». Активность психотерапевта поощряется, в особенности в воспитательной роли.
Критики А. п. Р. склоняются к тому, что в своей попытке по-новому интерпретировать формулировки Фрейда (Freud S.) представители этой концепции преуспели не столько в глубоком понимании психодинамики, сколько во введении в литературу новых метафизических положений. Сомнению подвергается активное обращение с переносом, поскольку ориентация на собственные возможности более эффективно достигается недирективной и неструктурирующей психотерапией. «Натаскивание» больного на поведение, соответствующее более зрелому уровню мотивации, представляется также скорее перевоспитательной, чем психоаналитической процедурой. Однако отмечается, что А. п. Р. дала возможность по-новому взглянуть на феномен приспособления. Она предложила также некоторые специальные приемы помощи больному в нормализации его коммуникативного поведения. В особенности интересными являются предложенные подходы к сексуальным проблемам, таким как гомосексуализм, и к стремлению к всемогуществу, силе и зависимости. А. п. Р. использовалась в работах по церебральной физиологии поведения.
АДЛЕР Альфред (Adler А., 1870-1937). Основатель индивидуальной психологии. Родился в Вене, умер в возрасте 67 лет в Шотландии во время лекционного турне по странам Европы. Тяжелые заболевания, перенесенные А. в детстве, повлияли на выбор специальности врача и формирование в дальнейшем интереса к идеям компенсации органической неполноценности.
В 18 лет А. поступил в Венский университет, где изучал медицину. Будучи студентом, интересовался идеями социализма. После окончания университета работал врачом-офтальмологом, потом интернистом. Постепенно его интересы стали смещаться в область неврологии и психиатрии.
В 1902 г. А. одним из первых вступил в кружок психоаналитиков, организованный Фрейдом (Freud S.). В 1910 г. по инициативе создателя психоанализа А. был выдвинут на пост первого президента Венского психоаналитического общества. К 1911 г. теоретические расхождения между Фрейдом и А. стали настолько серьезными и явными, что последний был вынужден отказаться от поста президента и покинуть Общество. Он основал собственную Ассоциацию индивидуальной психологии, идеи которой стали распространяться по всей Европе.
Помимо исследований в сфере психологии и психотерапии А. занимался педагогикой, обучением учителей, организацией консультативных центров в школах, где родители могли получить совет по вопросам воспитания, взаимоотношений в семье.
А. совершал лекционные поездки по странам Европы и Нового Света и пользовался репутацией незаурядного оратора. После прихода к власти в Германии нацистов покинул Европу и переехал в США, где с 1932 г. преподавал медицинскую психологию в Лонг-Айлендском колледже.
А. разработал холистическую систему индивидуальной психологии, подчеркивающую подход к пониманию каждого человека как интегрированной целостности в социальном контексте.
Основные принципы учения А., вошедшие в концепцию индивидуальной психологии, — холизм (целостность), единство индивидуального стиля жизни, потребность в кооперации, или общественное чувство (социальный интерес), и направленность поведения к цели.
А. утверждал, что цели и ожидания больше влияют на поведение человека, чем прошлый опыт, а основным побудительным мотивом, кроме того, является стремление достичь превосходства и адаптации к среде. Он подчеркивал детерминирующее влияние социума на каждого человека и важность социальных интересов — чувства общности, кооперации и альтруизма. А. отвергал антагонизм сознательного и бессознательного в человеке. Одним из первых он привлек внимание к роли неправильного семейного воспитания — эмоционального отвержения и попустительства — в возникновении неврозов.
АЙЗЕНК Ганс (Eysenck H. J., род. 1916). Известный психолог и психотерапевт. Родился и получил образование в Берлине, однако оставил Германию по политическим мотивам, из-за оппозиции гитлеровскому режиму. Учился в Дижоне (Франция) и Экзетере (Англия), а в 1935 г. поступил на факультет психологии Лондонского университета. В только что сформированном институте он организовал кафедру психологии, совмещая работу профессора университета и психолога в Королевских госпиталях Модели и Беттлхем. Одной из своих основных задач считал выделение клинической психологии в самостоятельную дисциплину. Созданная им кафедра была первой, начавшей обучение медицинских психологов с использованием недавно разработанных методов поведенческой психотерапии.
Основные исследования А. лежат в области теории личности, исследования интеллекта, социальных аттитюдов, бихевиористской генетики и поведенческой психотерапии. Он рассматривал психологию с точки зрения естественных наук и враждебно относился к гуманистическому, психодинамическому и другим субъективным подходам. А. опубликовал около 600 статей в психологических, биологических, генетических и других научных журналах, а также около 30 книг. Его автобиография издана отдельной книгой.
Взгляд А. на человека определял направление его мыслей и исследований. Он рассматривал человека как биосоциальный организм, чьи действия детерминированы в равной степени как биологическими (генетическими, физиологическими, эндокринными), так и социальными (историческими, экономическими, общественными) факторами. Он считал, что односторонний подход с акцентом на биологические или социальные факторы препятствует развитию науки. А. настаивал на том, что человек — продукт эволюции, который все еще сохраняет черты, унаследованные от ранних форм жизни миллионы лет назад. Эта точка зрения не всегда была популярна среди ученых, изучающих общество, склонных больше подчеркивать роль социальных факторов, но А. считал ее единственно верной для правильного понимания человека.
Нервно-психические и психосоматические расстройства рассматривались А. как результат взаимодействия определенных личностных особенностей (предиспозиций) и стрессовых внешних воздействий и условий. В качестве основополагающего личностного фактора, приводящего при неблагоприятных средовых влияниях к нарушениям в психике, выступает нейротизм. Широко известен тест-опросник А. для исследования личностных свойств. А. предлагал в качестве базисных два параметра индивидуальности: «экстраверсию—интроверсию» и «нейротизм — эмоциональную стабильность». Эмпирически им выделены два типа невротических расстройств: истерический невроз, который свойствен лицам холерического темперамента (нестабильным экстравертам), и невроз навязчивых состояний у меланхоликов (нестабильных интровертов). В поведении экстраверты проявляют себя как возбудимые и подвижные, а интроверты — как заторможенные и инертные. Нестабильность — результат неуравновешенности процессов возбуждения и торможения. Тест-опросник имеет три шкалы, две из них соответствуют двум основным параметрам индивидуальности, третья — контрольная шкала лжи.
В области психотерапии А. является и одним из основоположников поведенческой психотерапии. С точки зрения А., теоретической основой и практической базой поведенческой психотерапии, направленной на изменение в позитивном направлении способов поведения и эмоций человека, являются современные теории научения и их основные законы.
АКТИВИРУЮЩИЙ ПРИНЦИП В ПСИХОТЕРАПИИ. Проблема активности человека всегда связана с его волевыми качествами, с уровнем его сознательного отношения к действительности. Для российской психотерапии прошлых десятилетий особенно характерным было утверждение активирующей психотерапии (Лебединский М. С., 1971) (см. Биопсихотерапия по Консторуму, Активная психотерапия по Иванову). Задача психотерапии — помочь больному понять, что это относится к его собственной жизни. Следует различать: 1) снижение активности, вызванное не зависящими от личности обстоятельствами (например, постельный режим); 2) снижение активности личности как таковой. Снижение активности второго типа, т. е. подлинное снижение активности личности, может возникнуть на почве первого. Невроз, патологическая реакция, психические болезни, астенические состояния всегда связаны с различной формой нарушения сознательной, волевой, разумно направленной активности.
Одной из важнейших и наиболее ранних задач психотерапии в этом случае является повышение активности больного в отношении преодоления своей болезни и травмирующих обстоятельств. В дальнейшем ставятся задачи возможного активирования социально полезной деятельности больного, его отношения к обстоятельствам жизни в более широком плане.
Активирующая психотерапия может противопоставляться седативной, успокаивающей. Успокоение больного очень часто может быть достигнуто только путем повышения его активности, например привлечения к труду, повышения активности в выполнении долга (семья, работа, общество). При этом активность можно назвать подготовительной (мысли о возвращении к работе, повышение интереса к семье и пр.). Активирование врачом больного требует учета его возможностей и постепенности. На конечном этапе задачей психотерапии должно быть достижение активности личности в поведении больного, в его деятельности до доступного ей максимума. А. п. в п. требует соответствующего отношения врача к различным методическим приемам.
Психотерапевт не может решать за больного вопрос о направленности его повышающейся активности, но не может и стоять в стороне от решения больным тех вопросов, которые наиболее связаны с его здоровьем, с вопросами морали, с интересами общества. Гипнотический метод не должен представлять исключение из общего принципиального положения об активировании больного. Его следует использовать в единой системе психотерапевтических методик в целях повышения сознательной активности больного, особенно в отношении надежды на выздоровление, коррекции в сфере представлений, переживаний, установок, в сфере саморегуляции и компенсации. Повышение уровня активности обязательно связано в психотерапии с вопросом об основных ее источниках — интересах, побуждениях, сознательности, чувстве долга.
Побуждение врачом больного к активности уже само по себе обязательно связано с активностью психотерапевта. Один из ведущих психотерапевтов нашей страны в 1960-70 гг. М. С. Лебединский отмечал: «Мы против пассивности психотерапевта. Принцип активирования больного противостоит принципу увода его от реальной жизни в давнее прошлое, в сновидения и пр. Мы не за игнорирование прошлого, поскольку оно действительно часто ответственно за болезнь и ее проявления. Мы учитываем также роль сновидений, неосознаваемого. Но мы за то, чтобы во врачебном воздействии основное внимание было направлено на настоящее и жизненные перспективы больного, ситуацию, переживания. Одной из важнейших задач психотерапии является влияние на самосознание больного. Психотерапевт должен помочь больному правильно оценить свои обязанности перед обществом, семьей, служебный долг, возможности, претензии к обществу, достоинства и недостатки, взаимоотношения с окружающими». И далее он подчеркивал, что во взаимоотношениях с больным врач должен оказывать определяемое лечебной задачей влияние на него, руководствуясь принципами нашей медицины, идеологией нашего общества, моралью, наукой. Психотерапия требует активного отношения врача к больному, к болезни, к процессу его выздоровления, к задаче предупреждения рецидива.
Влияние среды на человека, как и влияние врача-психотерапевта, опосредуется индивидуальными особенностями его личности. Поэтому не следует игнорировать необходимость индивидуализации психотерапевтического процесса. Нозологический подход в психотерапии не противопоставляется индивидуализации. Сочетание этих двух принципов объединяется в понятии клиничности психотерапии.
АКТИВНАЯ АНАЛИТИЧЕСКАЯ ТЕРАПИЯ ШТЕКЕЛЯ. Штекель (Stekel W., 1868-1940) был одним из ближайших учеников Фрейда (Freud S.). Он получил медицинское образование в Вене, одним из его педагогов был Краффт-Эбинг (Krafft-Ebing R.). Штекель изучал психоанализ у Фрейда, был постоянным членом его кружка, где заслушивались доклады, проводились дискуссии. Высокую оценку Фрейда и других членов группы получили работы Штекеля по проблемам символики сновидений.
Разрыв с Фрейдом произошел примерно через год после ухода из кружка Адлера (Adler А.), но в этот последний год отношения с руководителем постоянно ухудшались. Штекель, будучи в основном практиком, мало интересовался теорией; в этом он был ближе к Адлеру, чем к Фрейду. Однако он был в еще большей степени, чем последний, убежден в том, что психологические нарушения имеют сексуальную основу.
Штекель был автором многих блестящих работ. Среди них «Гомосексуальные неврозы» (1922), «Секс и сновидения» (1922), «Фригидность женщин как следствие их любовных отношений» (1926), «Импотенция у мужчин» (1927), «Сексуальные отклонения» (1930), «Техника аналитической психотерапии» (1940), «Интерпретация сновидений» (1943), «Компульсия и сомнение» (1949).
Установлено, что Штекель провел анализ более чем десяти тысячам пациентов. Он подчеркивал обучающую роль психоаналитика и рассматривал терапевтические отношения как активное партнерство, а также считал, что цели, которые выдвигает пациент, имеют первостепенное значение и что важно научить его распознавать истинные и ложные цели. Меньшее значение, чем Фрейд, он придавал необходимости понимания пациентом детских истоков его проблем.
С помощью активного анализа сновидений (часто не прибегая к свободным ассоциациям), акцента на актуальном конфликте он добивался терапевтических результатов в более короткие сроки, став тем самым одним из предшественников краткосрочного психоанализа.
См. также Краткосрочная психодинамическая психотерапия.
АКТИВНАЯ ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ СЛАВСОНА (Activity Group Psychotherapy). Славсон (Slavson S. R.), по образованию инженер, стал одним из ведущих специалистов в США в аналитической групповой психотерапии. Аналитическая групповая психотерапия, в его представлении, использует все те же приемы, которые применяются в индивидуальном психоанализе: свободные ассоциации, анализ словесных проявлений, сновидений, сопротивления, интерпретации, переноса. Что касается интерпретаций сновидений, то их осуществлял не только психотерапевт — к этому привлекались и члены группы. Важную роль играла установка психотерапевта на создание оптимальных условий для спонтанного проявления активности пациента, чему во многом способствовала обстановка занятий. Помещение, где проводились занятия, было оборудовано разнообразнейшими инструментами, материалами, предметами, стимулирующими индивидуальную деятельность. Каждому пациенту предоставлялась возможность делать все, что он хочет, если при этом он не ограничивал деятельность других участников группы. Постоянно подчеркивалась несвязанность членов группы какими-либо правилами, заданиями и пр. Модель А. г. п. С. в своей основе интраперсональна, она рассчитана на индивидуального пациента.
Автор метода был убежден, что возникновение в группе групповой динамики — психотерапевтически негативное явление, препятствующее спонтанному самораскрытию каждого. Групповые нормы, лидерство считались сомнительными средствами для достижения терапевтических целей. Каждый пациент добивался результатов ценой собственных усилий, собственными средствами и возможностями. В группе должна быть групповая сплоченность, но в весьма малой степени. Пациенты должны заниматься своими собственными проблемами, а не проблемами группы. Не было никакого намека на «организацию», никаких приказов. Вырабатываемая групповая модель играла свою роль в А. г. п. С., но это была не терапевтическая, а общественная группа. Подобного взгляда на психоаналитическую групповую психотерапию в США придерживался также Вольф (Wolf А., 1950). Совокупность перечисленных условий создавала наиболее благоприятные возможности для достижения инсайта и переживания катарсиса.
Теоретические предпосылки метода основывались на следующих положениях: 1) спонтанная активность облегчает выявление и анализ механизмов проекции, действующих у пациентов; 2) активно функционирующая игровая группа обостряет у индивида психологическую проблематику наиболее «игрового» периода в его жизни — раннего детства — и тем способствует осознанию и отреагированию возникших в этот период конфликтов; 3) больные неврозами не в состоянии отдавать себе отчет в собственных неосознаваемых тенденциях, однако прекрасно умеют выявлять их у других в обстановке совместной групповой активности.
Указанный метод был разработан и применялся прежде всего в детской психотерапии (1933-1943 гг.). В группу входили дети с делинквентным поведением, находящиеся в психотравмирующей среде. Группы подбирались по полу и по возрасту. Членов группы помещали в комнату, оборудованную раздвижными столами, в кабинетах были краски, бумага и другие материалы. Занятия длились 60-90 минут, причем детям предоставлялась полная свобода действий: каждый мог делать что хочет, без всякой групповой цели. Психотерапевт не имел в такой группе никакой специфической роли, не наказывал и не хвалил детей. Он только присутствовал, не вмешиваясь в действия детей, лишь указывал им на то, что они «приняты» (как члены группы), — это и был метод, базирующийся на любви, который должен был заложить основы успокоения и укрепления «Я» детей.
А. г. п. С. в определенной модификации применялась автором также для лечения взрослых.
АКТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ПО ИВАНОВУ. Метод корригирующего воздействия, предложенный Н. В. Ивановым, осуществляется путем регулярных, систематических бесед с больным, построенных на основе разъяснения и убеждения, с целью формирования у него активного противодействия заболеванию.
В качестве теоретической основы автор метода привлекает учение И. П. Павлова. В основе активной психотерапии лежат: а) охранительный и б) активирующий принципы, которые имеют разный удельный вес в каждом конкретном случае, в зависимости от формы заболевания, его течения, особенностей личности больного. При этом охранительный аспект имеет целью успокоение больного, смягчение болезненных ощущений, снижение эмоционального реагирования, а стимулирующий направлен на мобилизацию компенсаторных защитных сил организма в противодействии тем или иным симптомам болезни, усиление социальной активности больного, включение в полноценную трудовую деятельность.
А. п. п. И. не предполагает строго разработанной методики построения врачебных бесед. Единственное основное требование сводится к тому, чтобы каждая из них являлась определенным обобщением проявлений заболевания и его динамики. Содержание психотерапевтических бесед определяется прежде всего тем конкретным материалом, который сообщает больной при каждом своем посещении. При этом направленность бесед, по автору, должна иметь ступенчатый, поэтапный характер. На первом этапе лечения в процессе подробного сбора анамнестических данных основной акцент психотерапевтического воздействия делается на устранении страхов и опасений, связанных с болезнью, успокоении и пробуждении определенной надежды на выздоровление. На втором этапе врач занимает более активную позицию в обсуждении различных сторон жизни пациента, выявлении условий развития болезни. Используя конкретные факты из жизни пациента, врач убедительно и настойчиво показывает больному несостоятельность его опасений, чрезмерность оценки тяжести заболевания. При этом во все более возрастающем объеме он насыщает свои беседы материалом третьего, решающего этапа психотерапии. На третьем этапе основной задачей психотерапевтического воздействия является формирование у больного позиции активного противодействия болезни. Психотерапевт настойчиво убеждает пациента в необходимости возвращения его к деятельности во всех ее видах, методически обеспечивает переход больного, несмотря на негативные его установки, на активный трудовой путь. На всех этапах А. п. п. И. подчеркивается особая роль эмоциональной атмосферы во время врачебных бесед, обязательное присутствие в них ободряющей задушевности.
АКТИВНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ТОНУСА ПО СТОКВИСУ. Модификация аутогенной тренировки, в которой расслабление определенных мышечных групп становится самостоятельной ее целью. Показанием для применения метода, по мнению Стоквиса (Stokvis В.), является невротическая симптоматика (без признаков невротического развития личности). Стоквис полагает, что длительная концентрация внимания на мышцах вызывает их непроизвольное напряжение, поэтому продолжительность занятий не должна превышать 10 минут. Перед началом лечения обычно проводятся пробы на внушаемость. Большое внимание уделяется выработке у пациента ответственности за результаты лечения и установлению у него доверительных отношений с врачом. Тренировки проводятся в одно и то же время (считается, что лучше пропустить их, чем перенести на другой час). Занятия индивидуальны. Пациенты создают собственные формулы-намерения, которые воспроизводятся психотерапевтом во время сеанса. Вслед за успокоением («Теперь я лежу совсем спокойно») пациент, находящийся в положении лежа, стремится последовательно расслаблять мышцы плеч, предплечий, кистей, ног, живота, груди, головы, рта, носа, глаз, ушей, лица и затылка. По мнению Стоквиса, основную роль играет не собственно релаксация, а переживание ее пациентом, поэтому можно понять предложение расслаблять, например, мышцы глаз и ушей. Для усиления расслабления применяются суггестия, прикладывание рук, образные представления напряжения и расслабления мышц вместе с дыхательными упражнениями. Целью тренировок считается расслабление, как мышечное, так и духовное. Больной мысленно говорит себе: «Благодаря глубокому и полному расслаблению представления, которые я сейчас вызываю, осуществляются». Сеанс завершается, как и в случае гипноза, внушением на фоне счета: один — тяжесть уходит, два — глаза открываются и т. д.
АКТИВНАЯ ТЕХНИКА ПСИХОАНАЛИЗА ФЕРЕНЦИ. Ференци Шандор (Ferenczi S., 1873-1933) — выдающийся австро-венгерский психиатр и психоаналитик. Получил медицинское образование в Вене. Заинтересовался психоанализом в 1907 г. благодаря работам цюрихской школы Блейлера (Bleuler E.), Юнга (Jung С. G.). Длительное время поддерживал дружеские отношения с Фрейдом (Freud S.), сопровождал его в поездке по США (1909 г.) и прошел у него свой учебный анализ. Разрыв произошел в конце 1920-х гг. по инициативе Фрейда, который возражал против предлагавшихся Ференци изменений техники психоанализа. В период Венгерской республики 1918 г. возглавлял первую в мире кафедру психоанализа, созданную правительством Белы Куна по требованию студентов. Инициатор создания Международной психоаналитической ассоциации (1910) и основатель Венгерской психоаналитической ассоциации (1913), которую возглавлял вплоть до своей смерти. Оставил после себя значительное количество публикаций, посвященных самым различным вопросам теории и практики психоанализа. Вел большую педагогическую работу; среди его учеников такие выдающиеся ученые, как Радо (Rado S.), Кляйн (Klein M.), Балинт (Ваlint M.). В посвященном ему некрологе Фрейд отметил, что Ференци «сделал всех психоаналитиков своими учениками».
Ференци был выдающимся практиком психоанализа. Он считал, что безнадежных случаев для аналитика не существует. Зайдя в тупик в анализе трудного пациента, он предпочитал не отказываться от продолжения терапии, а искать возможности модификации классического метода, адаптируя его применительно к задачам конкретного больного. Этот принцип произвел, по существу, революцию в психоанализе.
К открытиям Ференци в области техники психоанализа относится обнаружение того, что невербальное поведение и вегетативные реакции пациента во время сеанса являются «скрытыми сообщениями», которые могут быть не менее информативными, чем вербальное содержание свободных ассоциаций. Таким образом, он существенно расширил поле наблюдения аналитика. Он ориентировал больного не только на самонаблюдение за этими реакциями, чтобы раскрыть их содержание по контексту, в котором они появились, но и на то, чтобы иногда намеренно провоцировать их. Ференци обратил внимание на коммуникативную функцию сновидений, утверждая, что их появление определяется иногда бессознательной целью сообщить определенному лицу их содержание.
Наибольшее внимание из технических модификаций Ференци привлекли его попытки ускорить ход анализа, отходя от правила абстиненции. То, что это послужило причиной разрыва с Фрейдом, несколько парадоксально, поскольку последний на практике сам его не всегда соблюдал, используя, например, метод парадоксальной интенции. Ференци считал, что появление терапевтического эффекта можно ускорить, превращая на определенных этапах психоанализ в психотерапию, т. е. позволяя врачу воздействовать на больного своими эмоциями. Он оправдывал это тем, что анализ нарушенных в раннем детстве отношений с родителями вызывает сильное сопротивление пациентов в связи с болезненностью воспоминаний, сопровождаемых чувствами агрессии и вины. Для преодоления этого сопротивления должна быть воспроизведена атмосфера отношений раннего детства, в которой аналитик, в отличие от реальных родителей больного, должен играть роль эмоционально теплой, безгранично любящей и всепрощающей матери. Это требование вытекало из опыта повседневной практики Ференци, который признавался, что был поражен тем, как много больных неврозами были нелюбимыми детьми. Свою так называемую «активную технику» он называл «детским анализом взрослых». Искусственное форсирование переноса по Ференци включает эмоциональное подбадривание, сообщение дружеских советов, нежности и доброты в позиции аналитика. Сам Ференци был достаточно щедр на изъявление эмоциональной поддержки, он мог сажать больных себе на колени, как маленьких детей, ласкать и целовать их. Фрейд скептически относился к этим новшествам. Отдавая себе отчет в том, что намерения Ференци оставались в строго терапевтических рамках, он возражал против широкого применения активной терапии, опасаясь, что она открывает возможности злоупотреблений со стороны недобросовестных аналитиков, а также способствует фиксации инфантильной позиции больных, блокируя формирование их автономного поведения. Сама по себе эмоциональная поддержка врача не обеспечивает конструктивного обращения больного к решению проблем своей повседневной жизни. Тем не менее именно принципы активной терапии привели в дальнейшем к разработке психоаналитической психотерапии, ориентированной на лечение больных психозами.
Ференци был первым, кто выдвинул глубинную психологию в качестве основы современной педагогики. Он рассматривал воспитание как профилактику неврозов, считая, что оно играет гораздо большую роль в формировании структуры характера, чем наследственные факторы. Он говорил, что претворение в жизнь педагогическими средствами аналитических принципов психогигиены явилось бы одной из величайших революций в истории человечества. Предотвращение сексуальных конфликтов должно быть при этом лишь частью воспитания, которое включает борьбу с формированием авторитарных и агрессивных тенденций.
Разрабатывая теорию переноса, Ференци обратил внимание на то, что он представляет собой проекцию на психотерапевта стереотипов ранних конфликтных отношений с родительскими фигурами. Тем самым он выдвинул психоаналитическую теорию природы гипноза. Ференци увидел, что гипноз вызывается самим пациентом в силу его бессознательного желания вызвать материнский или отцовский образ и подчиниться его влиянию. Он разделял поэтому так называемый «материнский» гипноз, где основную роль в технике психотерапевта играет ласковое, убаюкивающее обращение, и «отцовский», в котором на первый план выступает строгая, властная позиция. Ференци говорил, что больной неврозом идет по жизни, как загипнотизированный, в том смысле, что его поведение определяется эмоциями, преформированными в ходе раннего общения с родителями. Терапия должна принести освобождение от этих неосознаваемых и непроизвольно воспроизводящихся стереотипов.
Ференци также является пионером психологии «Я», которой в психоанализе первоначально не придавалось большого значения, поскольку считалось, что в психодинамике главную роль играют не защитные механизмы «Я», а инстинктивные побуждения, исходящие из «Оно». С точки зрения Ференци, «Я» в своем развитии проходит длинный путь от фантазий магического всемогущества, характерных для ранних этапов развития и объясняющих широкую популярность сказок в детском возрасте, до зрелого восприятия своей роли в окружающем мире с формированием автономного поведения в границах возможностей своего реального приспособительного поведения. Ориентировка на управление миром и удовлетворение своих потребностей с помощью иллюзии всемогущества универсальна и в разной степени пронизывает жизнь каждого человека, особенно рельефно выступая у больных неврозами. В зрелом возрасте эти тенденции имеют свойство проецироваться вовне на окружающие лица и символы, от которых ожидается магическая защита и помощь. Эти инфантильные установки объясняют устремление к религии и обеспечивают хлеб насущный знахарям, магнетизерам и прорицателям. По мнению Ференци, чувство неполноценности является не первичным, как думал Адлер (Adler А.), а производным от стремления к контролю окружающего. Неполноценным, таким образом, чувствует себя лишь тот, кто жаждет магической власти, не умея обеспечить удовлетворение своих потребностей в реальном существовании. Ференци указал на важность перехода от проекции на магические символы к ориентированной на реальность речи в формировании зрелого «Я» как гаранта успешности приспособительного поведения.
Наибольший успех принесли Ференци его нововведения в практике психоанализа, где он приобрел репутацию «бунтовщика». В том же, что касается теории, он был ортодоксальным фрейдистом, всегда оставаясь на позициях биологизма Фрейда, его теории инстинктов и метапсихологии, что оставляло его вне русла позднейших тенденций развития психоанализа.
АКТИВНОЕ САМОВНУШЕНИЕ ПО РОМЕНУ. Методика, разработанная А. С. Роменом (1967), включает два этапа обучения. На первом этапе больные обучаются произвольно вызывать у себя состояние покоя. При этом используются упражнения на мышечное напряжение, расслабление, дыхательные упражнения, словесные формулы самовнушения и образные представления. Так формируется фоновое состояние, способствующее последующей реализации целевого самовнушения. На втором этапе больные обучаются умению реализовать те или иные целенаправленные самовнушения для произвольного воздействия на физиологические процессы организма или болезненные нарушения.
При применении методики А. с. п. Р. в клинике на втором этапе обучения проводится подготовка пациентов в трех основных направлениях: а) уменьшение проявлений имеющихся нарушений; б) предупреждение возможных болезненных расстройств; в) выработка необходимых (и восстановление прежних) навыков. Лечение осуществляется эффективнее, если самовнушению на основных этапах обучают индивидуально каждого пациента: в первую неделю 1 раз в день, во вторую — через день и далее — 1 раз в неделю. В заключение лечебных мероприятий проводятся и коллективные занятия. Методика позволяет пациенту в короткие сроки (2-4 недели) овладеть техникой самовнушения.
АКТИВНО-КОМПЛЕКСНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ВОЛЬГЕШИ. Основана на учении И. П. Павлова и К. М. Быкова о регулирующей деятельности коры головного мозга и об условных рефлексах, образованных от рецепторов внутренних органов. Исходя из этих теоретических положений, результатов экспериментальных исследований и собственной врачебной практики, Вольгеши (Volgyesi F. А., 1959) сформулировал положение, согласно которому психотерапия необходима при лечении не только функциональных расстройств, но и соматических нарушений, в этиопатогенезе которых психический компонент не играет видимой роли, однако должен быть учтен и поставлен по крайней мере на один уровень с соматическим в процессе лечения, реабилитации и профилактики. А.-к. п. В. была названа активной потому, что с самого начала лечения предполагала целенаправленное воздействие на пациента, осуществляемое частично с помощью убеждения, аргументов здравого смысла, частично гипносуггестивными методами, применяемыми в соответствии с индивидуальными нервно-типологическими особенностями больного. (В этом смысле А.-к. п. В. противопоставлялась психоаналитической психотерапии, в процессе которой анализ сновидений, свободные ассоциации предполагают пассивную позицию больного.) Название метода включает определение «комплексная», так как, по мнению автора, лечебные воздействия должны осуществляться по возможности в тесном сочетании и координации с клиническими и лабораторными исследованиями. Кроме того, в процессе лечения должны учитываться семейные отношения, социальное положение и все то, что окружает больного.
А.-к. п. В. представляет собой методологический подход, в котором автор ставит перед собой задачу свести результаты различных направлений науки (морфологии, физиологии, психологии) к общему языку и единой терминологии. Вольгеши считал, что в «послепавловский» период развития науки искусственно созданные границы и изоляция ее областей и школ не только могут, но и должны быть преодолены. В качестве такого объединяющего языка он предложил учение об условных рефлексах И. П. Павлова. Целью А.-к. п. В., исходя из этого, являлось создание и укрепление новых положительных условных рефлексов посредством вербальных (интеллектуальных, логических, гипносуггестивных) и соматотерапевтических методов. В этом смысле А.-к. п. В. (амбулаторная или стационарная) может быть названа, по мнению ее автора, «индивидуальной или коллективной условно-рефлекторной психотерапией».
Практическое применение А.-к. п. В. нашла в «Школе больных», как Вольгеши назвал созданное им движение. Целью этого движения являлось распространение лечебного воздействия на семью, школу, рабочие места и весь окружающий мир больных, а также «кандидатов» в больные. В задачи «Школы больных» входила медико-пропагандистская деятельность, ознакомление населения с научно-медицинскими достижениями, терминами, понятиями и методами лечения.
АКТИВНЫЕ МЕТОДЫ ПОДГОТОВКИ ПСИХОТЕРАПЕВТОВ. Активные методы обучения в последнее время начинают занимать все более существенное место в подготовке специалистов в самых различных областях общественной практики. Базовая подготовка в области психотерапии включает теоретические и практические аспекты. Это лекционные курсы, семинарские и практические занятия, а также использование активных методов обучения. Собственно практические занятия предполагают участие обучающихся в качестве наблюдателей в психотерапевтическом процессе (индивидуальная, групповая, семейная психотерапия) с последующим обсуждением в учебной группе. Активные методы обучения включают:
1. Социально-психологический тренинг, целью которого является повышение компетентности в сфере общения, учитывая значимость общения в системе пациент—психотерапевт.
2. Балинтовские группы, целью которых является анализ и совершенствование взаимоотношений между пациентом и психотерапевтом. В таких группах внимание уделяется, преимущественно, личностным позициям и установкам, проблемам и конфликтам психотерапевта, препятствующим достижению оптимального контакта с пациентом и эффективности работы. Задачи балинтовских групп состоят в следующем: а) повышение компетентности в профессиональном межличностном общении, б) осознание личностных «слепых пятен», блокирующих профессиональные отношения с пациентом, в) расширение представлений о лечебном процессе как единстве биопсихосоциальных воздействий, г) психопрофилактика участников группы, основанная на возможности проработки неудачных случаев в ситуации групповой поддержки.
3. Супервизорские группы (супервизия в индивидуальной и в групповой формах), направленные на приобретение в групповой ситуации опыта собственной практической работы, получение от коллег профессиональной обратной связи, обсуждение трудных случаев с точки зрения профессиональных навыков.
4. Тренинговые психотерапевтические группы. Основные задачи тренинговых психотерапевтических групп состоят в следующем: а) приобретение в процессе непосредственного взаимодействия в группе новых знаний в области клинической и социальной психологии, психологии личности и группы, биопсихосоциальной концепции человека, б) обучение методическим приемам и техникам психотерапии, в) ознакомление с групповой динамикой, повышение чувствительности к групповым процессам, развитие навыков использования групповой динамики в психотерапевтических целях, г) познание себя, развитие самосознания, личности, совершенствование навыков саморегуляции.
Эти задачи могут быть реализованы в соответствующих типах тренинговых групп. Наиболее эффективным представляется тип групповой работы, охватывающий все указанные задачи, который может быть определен и как личностный тренинг, и как групповой динамический тренинг, и как тренинг сенситивности, и как тренинг личностного роста. Основной его целью является развитие и совершенствование способности человека воспринимать и понимать самого себя и других людей в контексте группового взаимодействия, иными словами, повышение чувствительности к групповым процессам, собственной личности и другим людям. Конкретные задачи такого тренинга охватывают 6 основных сфер: 1. Групповые процессы: а) формирование межличностных отношений и изучение процессов, происходящих в малых группах, б) повышение чувствительности к групповым процессам, в) развитие умений успешно вмешиваться во внутригрупповые ситуации, г) развитие умений использовать групповые процессы в целях психологического воздействия. 2. Познание других людей: а) расширение межличностного сознания (т. е. знания о других людях) и диагностических умений в межличностной сфере, б) развитие и совершенствование способности наблюдать, воспринимать и понимать психологические проявления и своеобразие других людей, в) развитие способности применять различные теоретические подходы для интерпретации и прогнозирования поведения других людей. 3. Самосознание: а) познание себя и совершенствование самопонимания, б) расширение сферы самосознания, в) усиление чувства самоидентичности, г) развитие личности, д) совершенствование навыков саморегуляции. 4. Теоретический аспект: а) приобретение в процессе непосредственного взаимодействия в группе новых знаний в области психотерапии, психологии личности и группы, клинической и социальной психологии, биопсихосоциальной концепции человека, б) формирование четких представлений об обусловленности основных направлений психотерапевтической практики соответствующими концепциями нормы и патологии (подходами к пониманию личности и природы личностных нарушений). 5. Методический аспект: а) ознакомление с методическими приемами и техниками психотерапевтической работы в группе, б) развитие навыков использования групповой динамики в психотерапевтических целях. 6. Деонтологический аспект: формирование представлений о деонтологических и этических аспектах психотерапевтической практики.
Повышение восприимчивости к групповым процессам, к собственной внутренней жизни и внутренней жизни других людей, к своим и чужым ролям, позициям, установкам и отношениям, развитие открытости, искренности и спонтанности осуществляется в рамках тренинга за счет использования межличностного взаимодействия и межличностных взаимоотношений, анализа группового процесса и основных его стадий, анализа таких феноменов, как групповые цели и нормы, роли, групповая структура, проблемы руководства и лидерства, групповые конфликты, групповое напряжение и групповая сплоченность и т. д. В этом отношении такой тренинг имеет много общего с групповой психотерапией, однако в отличие от нее он в значительно большей степени (но не исключительно) ориентирован на ситуацию здесь и теперь, на исследование группового процесса, особенностей поведения участника в группе и его влияния на других людей, собственных ограничений и возможностей при взаимодействии с окружающими, в том числе и в сфере профессиональной деятельности. Использование этой формы тренинга позволяет развивать у будущих руководителей групп чувствительность к групповому процессу, способность к его более адекватному пониманию и использованию в ходе групповой работы, умение понимать отношения, установки, психологические проблемы и внутренние конфликты других людей на основании анализа группового взаимодействия, а также способствует более глубокому пониманию собственной личности, собственных установок, позиций, отношений, потребностей и мотивации. Совершенствование самопонимания, расширение сферы самосознания, осознание собственных «слепых пятен», развитие личности является важным аспектом профессиональной подготовки психотерапевтов, так как она предполагает не только овладение конкретными методами, техниками и приемами практической работы на основе базового образования, прежде всего, теоретических знаний, но и личностный тренинг. Личностный аспект подготовки важен не только для психотерапевтов, но и для всех специалистов, деятельность которых осуществляется в рамках системы «человек—человек». Но особое значение этот аспект приобретает в том случае, если профессиональная деятельность предполагает необходимость вскрытия, анализа, объяснения и интерпретации разнообразных психологических проявлений человека, что и составляет существенный аспект деятельности психотерапевта, будь то диагностика или собственно психотерапевтическая работа. В диагностике, при анализе и интерпретации клинических данных, результатов психологического исследования, субъективный фактор играет существенную роль, но особое значение он приобретает в психотерапевтической работе. Здесь личностные особенности, неудовлетворенные или неосознаваемые потребности, собственные проблемы и внутренние конфликты могут существенно затруднять и искажать видение, понимание и интерпретацию психотерапевтом актуальной ситуации взаимодействия, психологических особенностей и проявлений другого человека, выбора адекватных способов воздействия. Именно поэтому включение в подготовку психотерапевтов программ, ориентированных на совершенствование самопонимания, и личностное развитие является чрезвычайно важным. В этом смысле такие группы мало отличаются от групп личностного роста для здоровых (непрофессионалов), или даже от групповой психотерапии с невротическими пациентами. Общей целью всех этих групп является расширение сферы самосознания и рост самопонимания, создающие возможности для более полноценного функционирования человеческой личности, в том числе и в профессиональной сфере. Наряду с развитием и совершенствованием способности человека воспринимать и понимать самого себя и других людей в контексте группового взаимодействия, такой тренинг выполняет и ряд других важных функций, связанных с теоретическим, методическим, деонтологическим и этическим аспектами деятельности психотерапевта.
АЛЕКСАНДЕР Франц (Alexander F. G., 1891-1964). Немецкий психоаналитик, психиатр, исследователь психосоматических заболеваний. В 1930 г. переехал в США, где в 1939 г. организовал Чикагский психоаналитический институт. Автор концепции специфического эмоционального конфликта, коррективного эмоционального опыта. Разработал идеи краткосрочного психоанализа, в частности путем перерыва в курсе лечения.
Под психосоматическим подходом А. понимал одновременное использование физиологического и психологического методов и представлений. Он исходил из необходимости при психосоматических исследованиях как детального описания психологических закономерностей, так и клинико-инструментального контроля за сомато-вегетативными процессами.
Следуя за Фрейдом (Freud S.) в признании различий между конверсионными реакциями и вегетативными симптомами, связанными с невротическим состоянием, А. различал, в свою очередь, истерические конверсионные реакции и адекватные изменения в вегетативном функционировании, выявляемые при эмоциональном напряжении. Подобно Фрейду, он видел в конверсионной реакции символическое выражение эмоции, которая должна быть вербализована, но отвергается и подавляется вследствие переживания вины и стыда. Тело служит инструментом для этого выражения. При вегетативном неврозе физиологические симптомы сопровождают эмоциональное напряжение вследствие отсутствия внешних, прямых действий, способных разрядить аффект. В дальнейшем обратимые функциональные симптомы ведут к необратимым морфологическим повреждениям. Причину блокады открытых действий А. видел в паттернах конфликтности, что ведет к актуализации конфликтов из превербальной области индивидуума. По мнению А., симптомы вегетативных неврозов являются не выражением подавленной эмоции, а сопутствующими физиологическими нарушениями при определенных эмоциональных состояниях. Он полагал, что паттерны конфликтности могут быть выявлены в процессе психоанализа. Особое внимание А. уделял описанию конфликтности и поиску ее специфичности для определенных физиологических типов реакций. Выявлялись различия в трех уровнях психосоматических соотношений и взаимосвязь различных соматических заболеваний с характером эмоционального состояния и направленностью вегетативного тонуса.
По А., психосоматическое заболевание возникает как следствие эмоционального напряжения, являющегося проявлением внутреннего личностного конфликта с различной степенью его вытеснения. Он выделял истерическую конверсию, вегетативный невроз и психосоматическое заболевание. В первом случае наблюдается символическая переработка вытесненного эмоционального конфликта, что приводит к расстройствам в зоне произвольной иннервации (истерические моносимптомы: амавроз, сурдомутизм, астазия-абазия и т. д.). При вегетативном неврозе конфликт более глубокий, эмоциональное напряжение реализуется через вегетативные нарушения в форме дисфункций сердечно-сосудистой, желудочно-кишечной, дыхательной и других систем. Эти расстройства являются вегетативными компонентами внутриличностного конфликта. При психосоматическом заболевании конфликт полностью не осознается, и в результате хронического эмоционального напряжения возникает соматическое расстройство.
Вертикальную шкалу своей классификации, в основу которой была положена степень вытеснения эмоционального конфликта, А. дополнил горизонтальной, где характер соматического заболевания определялся типом эмоционального состояния. Он считал, что определенные эмоциональные конфликты избирательно воздействуют на функционирование различных органов и систем. Так, возбуждение, гнев влияют на сердечно-сосудистую систему; ипохондрические переживания, чувство одиночества, печали воздействуют на трофические функции и проявляются в виде нарушений работы желудочно-кишечного тракта; конфликты между сексуальными влечениями и их внешним подавлением ведут к дыхательным дисфункциям. В своем подходе А. опирался на исследования Кеннона (Cannon W. В.); симпатическая система ответственна за подготовку к реакциям борьбы и бегства, парасимпатическая регулирует анаболические процессы. Под влиянием парасимпатической системы индивид удаляется от внешних проблем в свое вегетативное существование, а активация симпатической поворачивает его вновь лицом к внешнему миру.
А. выделил две группы эмоциональных состояний, сочетающихся с напряжением вегетативной нервной системы. К первой группе относятся подавленная агрессивность, сдерживаемый гнев, враждебность к внешнему миру, которые через симпатическую активацию способствуют развитию гипертензии, сердечно-сосудистых нарушений. Хроническое мышечное напряжение может быть патогенетическим фактором в происхождении артритов, повышение сосудистого тонуса ответственно за головные боли, мигрень. Влияние на эндокринную систему ведет к развитию тиреотоксикоза, диабета.
Вторую группу составляют неудовлетворенные потребности в уверенности, защищенности, принятии окружающими, нереализованные сексуальные побуждения, что способствует возбуждению парасимпатической системы, холинергических структур и ведет к развитию патологии желудочно-кишечного тракта: язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, язвенного колита, а также бронхиальной астмы и кожных заболеваний (нейродермит). В основе различных форм нарушений питания лежит чувство вины как центральная эмоциональная проблема.
Представления А. о глубине вытеснения эмоционального конфликта, которые разнятся по уровню разрядки связанного с ним эмоционального напряжения (экспрессивный при истерической конверсии, вегетативный при вегетативном неврозе, соматический при психосоматическом заболевании), с одной стороны, и сопряженность определенного эмоционального состояния с соматическим заболеванием — с другой, составили основу его концепции специфического эмоционального конфликта.
АЛХИМИЧЕСКАЯ ГИПНОТЕРАПИЯ КЬЮГЛИ. Разработана Кьюгли (Quigley D., 1984) и изложена в его руководстве к практическому применению, которое является учебником по А. г. К. при профессиональной подготовке гипнотерапевтов в США.
Используется неклассическая форма гипнотерапии, акцентирующая внимание на формированиях, которые находятся на подсознательном уровне и обозначаются как независимые внутренние личности (архетипы Юнга всего лишь некоторые из них). Данные личности содержат внутри себя как причину, так и средства избавления от эмоциональных и душевных проблем. Собранный воедино особый набор техник обращения с этими личностями и был назван Кьюгли алхимической гипнотерапией. Этот процесс имеет аналогии с теориями и методами древних алхимиков, истинной задачей которых было использование внутренних сил для трансформации психических и эмоциональных фрагментов нашего сознания в золото самореализации.
Основная цель А. г. К. состоит в том, чтобы способствовать каждому человеку в установлении контакта с собственными истинными советчиками, которые сменяют психотерапевта и выводят пациента на самостоятельный уровень творчества и самоисцеляющей силы. А. г. К. включает в себя 4 последовательных процесса.
Первый — Эфирный Уровень общения, позволяет завершить отношения пациента с другими, без необходимости сталкивания с ними лицом к лицу. «Эфирный Уровень — это тот универсальный океан чувств, который объединяет всех живущих через их эмоции и подсознательные образы. Использование этого уровня коммуникации позволяет преодолеть сопротивление сознания. Возможно даже преодоление границы смерти, чтобы завершить отношения. Проживание и изменение событий — это процесс освобождения от травмы и боли прошлого эмоционального опыта с целью избавления от горечи, сожаления, одиночества и предвзятых представлений».
Второй — работа с Внутренним Ребенком. Это очень специфический способ настроиться на особые эмоциональные потребности и сделаться способным встретить эти идущие из глубины потребности, становясь скорее любящим родителем этого ребенка, нежели кем-то зависящим от поддержки и заботы лиц извне, или хороня при этом нашего одинокого Ребенка под бесчувственной хрупкой внешностью.
Третий — работа с Внутренним Союзником. Внутренний Союзник является как идеальным возлюбленным, так и родителем противоположного пола для Внутреннего Ребенка, дополняет внутреннюю семью, формируя самоподдержку.
Четвертый — работа с Истинными Наставниками. Этот процесс включает в себя взаимодействие с Истинными Наставниками для объединения всех неравных элементов бессознательного посредством техники «Конференц-зал» в мощную силу для трансформации себя и своего мира.
Для осуществления 4 этапов работы первоначально пациент вводится в состояние неглубокого гипноза. Психотерапевт начинает с использования любых релаксационных техник, предназначенных для того, чтобы ввести пациента в спокойное, дремотное состояние. Способы наведения транса могут быть разными — от аутогенной тренировки или метода прогрессирующей релаксации до техник управляемого воображения и эриксоновского гипноза. После общих слов, способствующих релаксации, психотерапевт говорит примерно следующее: «А теперь вы можете представить перед собой лестницу, которая имеет 10 ступеней, и вы можете спускаться по ней очень медленно, пока я буду считать от 10 до 1. Десять: мы начинаем путешествие в волшебное королевство бессознательного, каждый шаг уводит вас все глубже и глубже в спокойствие и умиротворенность. Девять: еще один шаг вниз, еще одна волна расслабления проходит по вашему телу...» И так далее до самого конца, когда психотерапевт внушает пациенту, что тот видит дверь, и за этой дверью может находиться: 1) для Эфирного Уровня общения, некто — с кем пациенту необходимо поговорить; 2) для проживания и изменения событий — определенное событие; 3) для контакта с Истинным Наставником — прекрасная тропа, на которой его можно встретить; 4) для возвращения в прошлую жизнь — река или туннель времени — что может вернуть пациента к опыту прошлой жизни; 5) для техники «Конференц-зал» — некий зал для заседания субличностей.
Основная инструкция для техники Эфирного Уровня звучит просто: «Есть ли кто-нибудь, с кем вам необходимо сейчас поговорить?» Психотерапевт может затем добавить: «Нет необходимости видеть кого-либо, достаточно чувствовать присутствие того, с кем вам необходимо поговорить». После небольшой паузы пациент может или увидеть, или почувствовать того, с кем ему необходимо выяснить отношения. Для пациента важно говорить вслух, ясно представляя себе, что другой человек реально присутствует там. Как только пациент произносит утверждение, несущее эмоциональную нагрузку, психотерапевт должен сделать все возможное, чтобы пациент полностью выразил свои эмоции. Процедура его взаимодействия со значимыми людьми на этом этапе взята из гештальт-терапии, только проводится в условиях транса.
Пример: пациент разговаривает с отцом.
Пациент (П.). (говорит спокойно). Я прощаю тебя за те случаи, когда ты безжалостно бил меня.
Психотерапевт (Пт.). Повтори слова «Ты безжалостно бил меня».
П. (спокойно). Да, ты безжалостно бил меня.
Пт. Твой отец просит прощенья?
П. Нет. Ему все равно. (Озлобленно.) Будь ты проклят, тебе всегда было все равно.
Пт. Хорошо. Продолжай.
Психотерапевт на протяжении всех занятий поощряет выражение подлинных чувств любого знака. Для выражения энергии чувств используются различные предметы: скрученное полотенце, подушки (для битья кулаками и ногами), большая подушка для объятий размером с ребенка и др. Во время процедуры пациенту предоставляется возможность перевоплощаться в человека, с которым имеется конфликт.
Пример:
Пт. И ответ твоей матери?
П. Я не знаю...
Пт. Ты бы не хотел сейчас стать своей матерью? Почувствуй себя своей матерью всего на минуту и представь, что она могла ответить.
В гештальт-терапии, проводя эту процедуру с незагипнотизированным пациентом, используют преднамеренную провокацию или оскорбления для того, чтобы вызвать эмоции пациента, в А. г. К. избегают подобных приемов, используя более мягкие формулы.
Освобождение от эмоционального заряда прошлых травмирующих ситуаций заключается в возвращении в памяти к тому времени, чтобы еще раз их «перепрожить» и изменить обстоятельства. Крайне важно, чтобы пациент пережил заново, насколько это возможно, боль, травму, злобу, обиду и т. д., которые он переживал во время этого инцидента.
Внутренний Ребенок является частью каждого человека и активно связан с эмоциями и телесными нуждами. Он несет в себе все травмы и боль детства пациента. Поэтому проводится работа по «спасению» Внутреннего Ребенка. В А. г. К. приводится ряд аргументов с целью помочь пациенту принять ребенка, взять на себя заботу о нем: 1) ребенок является источником удовольствия, забавы, счастья и радости; 2) ребенок помогает поддерживать связь с чувствами и выражать эти чувства; 3) ребенок спасает от бесплодных психических раздумий и скуки взрослой жизни; 4) ребенок придает смысл жизни; 5) ребенок освобождает от одиночества; 6) ребенок является источником творчества и спонтанности; 7) ребенок является источником кротости и, таким образом, ключом к духовному пробуждению.
Высвобождая остатки подавленных эмоций с помощью процедур А. г. К., пациент проходит через ряд радикальных изменений в эмоциональном состоянии. Основная шкала выглядит следующим образом (снизу вверх):
— просветленность;
— проницательность и способность исцелять;
— блаженство, радость, творчество;
— смех, прощение;
— высвобождение эмоций (злость, горе, покинутость, вина);
— боязнь чувств;
— скука, тревожность, депрессия;
— физическая болезнь, боль;
— смерть.
Этап работы с Внутренним Союзником связан с представлениями Юнга (Jung С. G.) о том, что в человеке имеется противоположный реальному архетип. Для женщин — это Анимус, для мужчин — Анима. В А. г. К. это и есть Внутренний Союзник, который призван уравновешивать и компенсировать слабости и потребности сознательной души. Он также выступает вторым родителем (обычно противоположного пола) для Внутреннего Ребенка пациента. Таким образом формируется Внутренняя Семья. Умение наладить гармоничные отношения между этими структурами и есть суть алхимического процесса. Внутренний Партнер есть модель тех качеств, которые человек ищет в реальном партнере. Работа с Истинным Наставником связывается с системой верований пациента. Таковыми Наставниками могут выступать Внутренний Ребенок или Внутренний Союзник, а могут быть образы, которые связываются в системе верований с высшим «Я» человека. Сложностью работы на этом уровне является дифференциация Посредников и Ложных Наставников. К Посредникам могут относиться образы умерших друзей, родственников, святые и др. К Ложным Наставникам относятся следующие образы:
1) судья (йог или священник);
2) бунтовщик (свободный художник);
3) ложный учитель;
4) циник.
В работе с ними рекомендуется с симпатией относиться к их позиции, уступать в незначительных деталях, убеждать их понятными аргументами. Результатом работы с Истинным Наставником является идентификация с ним, которая сопровождается повышенным осознанием, спонтанным дрожанием, теплом и электрическим зарядом в теле, интенсивными слезами или смехом и почти непреодолимым экстазом.
Развитие согласованных намерений индивидуума и его воли является целью техники «Конференц-зал». В этом зале проводятся переговоры между личностями из прошлой и настоящей жизни, между Истинными и Ложными Наставниками и Союзниками, Внутренним Ребенком и др. Задача психотерапевта состоит в том, чтобы привести переговорный процесс к согласию, помочь пациенту увидеть позитивные стороны каждой личности, помочь им прийти к соглашению и заключить контракт об изменении поведения пациента.
Полный сеанс А. г. К., начиная с интервью, введения в транс и кончая заключением, занимает 1,5-2 часа.
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. А. п. представляет собой одну из областей так называемой альтернативной медицины. Основным отличием последней является использование альтернативными целителями «концепций врачевания», существенно расходящихся с теми, которые приняты научной (академической, ортодоксальной) медициной.
Понятие альтернативной медицины охватывает широкий спектр методов и практикующих целителей; чаще других к ней относят гомеопатию, акупунктуру, хиропрактику, деятельность хилеров, экстрасенсов и др.
А. п., как и альтернативной медициной в целом, занимаются врачи, имеющие высшее медицинское образование (пользующиеся ее методами исключительно или частично), и лица, не имеющие медицинского образования, но в некоторых странах (США, Германия и др.) получающие разрешение на свою деятельность.
За рубежом, особенно в развитых странах, А. п., как правило, не носит широкого характера, так как не оплачивается страховыми компаниями, а если и оплачивается, то в пределах весьма ограниченного времени работы.
Взаимоотношения между врачами и альтернативными целителями обычно антагонистические, деятельность последних в ряде стран объявлена вне закона. Количество обращений к альтернативным целителям различно и во многом зависит от уровня развития общества и системы здравоохранения в нем. Кризис, переживаемый в последнее десятилетие нашей страной, резкое снижение качества медицинского обслуживания на фоне повышения «магического настроя» общества привели к взрыву альтернативного целительства, достигшего невиданных ранее масштабов. Мотивы обращения к целителям А. п. различны. Чаще всего указываются два основных: отсутствие положительных результатов при лечении у врача и нескладывающиеся взаимоотношения между пациентом и врачом, неудовлетворенность этими отношениями.
Для более полного представления об А. п. существенное значение приобретают характеристики альтернативных целителей, сравнение деятельности врача научной медицины и альтернативного целителя, особенности пациента последнего.
Альтернативные целители: 1) не склонны подвергать свои методы исследованиям в научной медицине, не участвуют в работе профессиональных научных обществ, не публикуют свои работы в профильных журналах; 2) в случае отрицательных результатов дают стандартные объяснения (негативное отношение к методу пациентов или других лиц, присутствующих на приеме, особенности биополя целителя или пациента и т. д.); 3) о результатах лечения судят обычно сами целители или пациенты, отсутствует принятая в современной психотерапии оценка эффективности метода независимым экспертом; 4) не ведется история болезни, обычно вообще нет записей встреч альтернативных целителей со своими пациентами, где бы отмечался характер их общения, динамика болезни, катамнез и т. д.; 5) альтернативный целитель чаще одиночка; как правило, у него нет учеников (обучение в последнее время носит чисто коммерческий характер). В тех случаях, когда ученики имеются, эффективность их деятельности никогда не может быть выше, чем у учителя. С увеличением числа практикующих учеников обычно отмечается уменьшение эффективности метода; 6) для деятельности альтернативных целителей (особенно в «доперестроечный» период) была характерна рекламная поддержка средствами массовой информации, партийно-административной и творческой элитой; 7) альтернативный целитель обычно недостаточно научно подготовлен в своей области, даже если он врач, поэтому к нему часто применяют понятие «шарлатан». На позиции альтернативного целительства, за редким исключением, не переходят высококвалифицированные специалисты научной медицины.
Существуют определенные различия в деятельности врача научной медицины и альтернативного целителя: 1) разница в длительности общения с пациентом (так, в Голландии средняя продолжительность одного контакта с больным врача общей практики составила 7 минут, в то время как в альтернативной медицине — 20 минут (Hewer W., 1983)); 2) альтернативный целитель больше ориентирован на пациента, больше внимания уделяет его тревогам, переживаниям, потребностям; 3) он чаще дает пациенту удовлетворительные объяснения о характере его заболевания, прогнозе и лечении; 4) между альтернативным целителем и пациентом чаще возникает общение на равных; 5) отмечается высокая степень принятия пациента альтернативным целителем, и пациент это чувствует; 6) альтернативный целитель формирует у пациента сильную веру в результаты лечения; 7) он с большим энтузиазмом относится к проведению своей терапии и доказательствам ее эффективности, принимая во внимание соображения самого пациента относительно лечения; 8) для пациента именно альтернативный целитель часто приближается к образу идеального врача.
Для понимания эффективности в ряде случаев альтернативного целительства представляют интерес характеристики пациентов, которые обращаются за помощью к целителям: 1) пациент воспринимает альтернативного целителя с энтузиазмом, верой в исполнение своих ожиданий, чему в большой степени способствует реклама; 2) пациенты платят за лечение, поэтому относятся к нему серьезнее и уделяют ему больше внимания; 3) обращаются к альтернативному целителю обычно после того, как не получили положительных результатов от традиционного лечения; 4) поскольку само обращение к альтернативному целителю часто интерпретируется как девиантное поведение, это приводит к преувеличенной вере пациента в систему альтернативного лечения и самого альтернативного целителя. Это может носить достаточно выраженный агрессивный характер (высокая оплата, преувеличенная оценка возможностей, защитное поведение и т. д.).
Таким образом, альтернативная медицина часто выявляет недостатки научной медицины, не в полной мере учитывающей (а нередко и просто игнорирующей) роль психосоциальных факторов в возникновении, компенсации, декомпенсации и лечении болезни. Альтернативный целитель приобретает психологическую ценность для пациента, удовлетворяя его эмоциональные потребности; его воздействие в большей степени направлено на пациента.
Говоря о положительном терапевтическом эффекте, который наблюдается у части пациентов под влиянием альтернативных технологий, следовало бы прежде всего указать на роль суггестивных воздействий (прямое, косвенное, вооруженное внушение), усиливаемых взаимной индукцией, подражанием и верой в неизвестный метод, формируемый не без участия средств массовой информации. При одновременных воздействиях на массы людей следовало бы помнить о таком явлении, как регрессия «к середине». У части пациентов в момент воздействия отмечается «пик» (наибольшая выраженность заболевания), у другой, напротив, ремиссия хронических расстройств. В течение времени альтернативного воздействия, которое продолжается иногда дни и недели, естественно, может наблюдаться уменьшение остроты заболевания у первой части пациентов либо, напротив, его обострение — у второй части. Ни улучшение, ни ухудшение в состоянии пациента в этом случае не может быть полностью связано с альтернативным воздействием.
При альтернативном воздействии речь идет о симптоматическом психотерапевтическом эффекте, обычно недолговечном и угасающем.
Широкая врачебная практика и специально проведенные исследования свидетельствуют о возможных негативных последствиях альтернативного целительства. Чаще всего указывается запоздалая диагностика, связанная со временем, потерянным на лечение у альтернативного целителя, что особенно пагубно для пациентов с онкологической или прогрессирующей нервно-психической и соматической патологией. Отсутствие своевременно начатого лечения во многих случаях определяет неблагоприятный его прогноз.
В ряде исследований сообщается о лицах, объявивших себя экстрасенсами. По данным В. В. Иванова (1990), независимо от наличия или отсутствия психической патологии, у экстрасенсов феномен экстрасенсорных способностей появляется под влиянием социальных действий как специфический адаптационный механизм, что позволяет им субъективно компенсировать личностную дезадаптацию. Автор изучил психопатологические аспекты экстрасенсорности у 67 лиц, объявивших себя экстрасенсами. У 5 из них он установил эндогенную (психическую) патологию, у 25 — личностную, у 37 — выраженные акцентуации характера. Ю.Н. Гаврилюк (1990) в ходе обследования экстрасенсов (35 мужчин и 32 женщины в возрасте от 20 до 55 лет) выявил 3 основные закономерности в природе сверхценных идей у экстрасенсов: 1) сверхценные идеи имели определенную нозологическую специфичность, входя в структуру расстройств психики у лиц с психопатией и больных шизофренией с малопрогредиентной формой; 2) сверхценные проявления служили своеобразной компенсацией патологических проявлений личности, снижая дезадаптацию в рамках акцентуации характера; 3) сверхценные идеи существовали как следствие дидактогений, т. е. были сформированы в ходе социальной индукции. Т. В. Шнуренко (1990) также сообщает, что в клинико-психопатологическом аспекте экстрасенсы достаточно неоднородны. Отношение их к своим экстрасенсорным способностям неодинаково и модулируется явной психической патологией или личностными особенностями.
«Альтернативный взрыв» в нашей популяции не сопровождался, как этого можно было бы ожидать, адекватными опасности мероприятиями государства, медицины и здравоохранения. Более того, значительное распространение получила точка зрения, что подобные явления наблюдались в истории разных стран в период кризисов и самопроизвольно исчезали при выходе из них. Существует и другая точка зрения. Современное западное общество смогло в основном удовлетворить некоторые важные потребности человека — в пище, одежде и др. Этого нельзя сказать об одной из самых важных человеческих потребностей — в смысле жизни. И до тех пор пока она не будет удовлетворена, у человека сохранится потребность в иррациональном, в чуде. К этому близки высказывания об обсуждаемых явлениях массового сознания известного отечественного философа и социолога М. К. Мамардашвили: «Мне кажется, что все это сказки. Не в том уничижительном смысле, когда говорят, что все это ненаучно, но в глубинном, фундаментальном: это проявление неотъемлемой от человека духовной потребности в фольклоре, мифе, легенде».
Представляется также, что одной из возможных причин распространения альтернативной медицины является все более ощущаемый разрыв между достижениями в ряде научных областей (высадка человека на Луну, все большее приближение к пониманию происхождения Вселенной и другие не менее впечатляющие завоевания науки) и относительно более скромными успехами медицинской науки и практики. Современному человеку с этим трудно смириться и кажется, что в медицине также возможны «скачки» к новому знанию, стоит только устранить на этом пути «помехи», создаваемые ортодоксальной наукой.
Своеобразие альтернативной медицины (А. п.) в России в данный момент заключается в том, что она все в большей мере становится частью парапсихологии (психической онтологии), включающей передачу образного и мысленного содержания на расстояние; перемещение объектов без непосредственного к ним прикосновения; ощущение кожей световых воздействий (дермовидение); определение состояния внутренних органов человека при поднесении к телу рук (паранормальная диагностика).
Сторонников этих направлений объединяет отказ от трудного, длительного пути познания в пользу одномоментного, мгновенного «постижения» внешнего мира с помощью озарения, откровения, прозрения и т. д. На этом пути отпадает необходимость в профессиональном обучении и поиске подлинно научных сведений с помощью все более совершенной техники, поскольку для познания разнообразных явлений природы и человеческого организма вполне достаточно установления «парапсихологического контакта».
Известная устойчивость альтернативных идей в общественном сознании объясняется также снижением интереса и уважительного отношения к науке, истинно научному знанию в нашей стране, охваченной многосторонним кризисом веры, в конце XX века.
См. также Телевизионная психотерапия, Этико-деонтологические аспекты психотерапии.
АМБУЛАТОРНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Вариант проведения психотерапии и связанных с ней консультативно-диагностических мероприятий для приходящих пациентов без госпитализации.
В условиях этапной формы организации психотерапевтической службы А. п. в основном проводится в психотерапевтических кабинетах амбулаторных лечебно-профилактических учреждений как общего профиля (территориальные поликлиники, медико-санитарные части крупных промышленных предприятий), так и специализированных (психоневрологические диспансеры, территориальные психотерапевтические центры, центры СПИД, центры кардиологического, гастроэнтерологического и другого профиля). Еще одна форма организации А. п. — полустационарные психотерапевтические отделения, организуемые при территориальных психоневрологических диспансерах, центрах психического здоровья, психотерапевтических центрах. Вне территориальных психотерапевтических служб А. п. проводится в кабинетах частнопрактикующих врачей, медицинских кооперативах и лечебно-диагностических учреждениях немуниципальных (негосударственных) форм собственности.
Особенность психотерапевтической специальности (лечебный эффект является следствием непосредственного общения пациента и врача-психотерапевта, каузальные формы психотерапии предполагают длительный период лечения, наилучшие результаты психотерапевтического вмешательства достигаются через изменения в системе отношений пациента и, в частности, в микросоциальном его окружении) предполагает проведение психотерапии именно в амбулаторных условиях. Поэтому, в отличие от других медицинских специальностей, амбулаторный вариант оказания психотерапевтической помощи является основным.
Преимуществами А. п. по сравнению со стационарной являются: сохранение имеющегося уровня социальной адаптации, изменение системы отношений в реальной жизни пациента и в отношениях с социальным окружением, отсутствие явлений госпитализма, особенно вероятных при затяжных неврозах из-за адаптивного характера клинических проявлений (условная желательность невротической симптоматики) и имеющихся у больных тенденций к ограничительному поведению, доступность и приближенность к населению.
Стационарное лечение (см. Стационарная психотерапия) показано пациентам с хроническими и тяжелыми формами неврозов, осложненными органической патологией центральной нервной системы и соматическими заболеваниями, либо таким больным, социальное окружение которых представляет собой постоянный источник декомпенсации и настолько тяжелого эмоционального стресса, что А. п. является невозможной. В условиях развивающейся психотерапевтической службы направление в психотерапевтические отделения обусловливается еще и отсутствием на данной территории возможности для проведения А. п., например для пациентов, проживающих вне крупных городов, в сельских районах и т. п.
А. п. проводится с использованием практически всех известных методов и форм в рамках различных моделей психотерапии. Доминирующей является ориентация на медицинскую модель, и в связи с этим региональные психотерапевтические службы, как правило, создаются в структуре территориальных отделов здравоохранения.
Основной вариант А. п. в случае медицинской модели — индивидуальная психотерапия. Психотерапевтическая программа предполагает включение в психотерапевтический процесс и других видов психотерапии (например, семейной психотерапии, групповой психотерапии, планирование этапа поддерживающей психотерапии). При психотерапии неврозов и заболеваний, главным патогенетическим звеном возникновения и развития которых являются психологические факторы, психотерапевт становится лечащим врачом пациента, определяет и координирует весь курс лечения. В случае нервно-психических заболеваний эндогенной, эндогенно-органической природы при сочетании этой патологии с внутренними болезнями врач-психотерапевт, проводящий А. п., является участником терапевтической бригады, включающей и других специалистов — психиатров, невропатологов, интернистов. При лечении заболеваний, осложненных психологическими реакциями на болезнь, социально-психологической дезадаптацией, невротическими расстройствами, врач-психотерапевт является консультантом и проводит А. п. по направлению лечащего врача. При психозах обязательным участником процесса А. п. становится врач-психиатр, совместно с которым психотерапевт разрабатывает план лечения.
С учетом возможности использования разнообразных методов и форм психотерапии А. п. предполагает создание индивидуальной терапевтической программы, определяющей общие направления психотерапии, перспективный план диагностических, терапевтических и реабилитационных мероприятий, с включением в него задач социальной адаптации и реадаптации пациентов, а в необходимых случаях и медикаментозного лечения. Предполагается преемственное и последовательное решение задач терапии, базирующееся на реальном представлении пациентов о видах психотерапевтической помощи и их готовности к конкретному варианту А. п. С учетом современного законодательства о возможностях и направлениях работы служб охраны психического здоровья (нельзя оказывать помощь пациентам с пограничными состояниями без их согласия и желания), а также имеющих место опасений некоторых пациентов по поводу негативных социальных последствий обращения в учреждения, занимающиеся охраной психического здоровья, А. п. и динамическое наблюдение за состоянием психического здоровья пациентов с пограничной патологией, в том числе и неврозами, часто проводится не на основе критериев медицинского характера (особенности личности, форма заболевания, тяжесть клинического состояния и пр.), а при согласии и готовности пациента к лечению методами психотерапии, отражающих его реальный заказ. В этом отношении А. п. является договорной, и интенсивность, форма проведения и выбор методов А. п. определяются преимущественно самим пациентом. Последовательность задач, которые приходится решать психотерапевту при лечении впервые обратившихся пациентов с неврозами, направленных на лечение территориальной поликлиникой, может быть следующей: 1) проводится консультация, в ходе которой формируется представление о состоянии пациента и психологической природе страдания; 2) на следующем этапе работы, как правило, симптомоцентрированном, проводятся мероприятия по уменьшению симптоматики; 3) при более глубоком осознании пациентом причин заболевания, обнаружении связи с поведенческими стереотипами проводится работа по разрешению актуальных внутриличностных и межличностных конфликтов; 4) при трудностях разрешения этих конфликтов ставятся цели и задачи патогенетической психотерапии (например личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии Карвасарского, Исуриной, Ташлыкова) 5) далее проводятся следующие мероприятия, стимулирующие личностный рост, расширяющие возможности пациента по реализации собственных целей. На этапах А. п. происходит постоянное переформулирование заказа пациента с постановкой все более личностных задач. При последовательном и своевременном прохождении основных этапов А. п. позиция врача-психотерапевта по отношению к пациенту претерпевает изменения: от роли врача-консультанта через роль врача, проводящего симптоматическое, а затем и патогенетическое лечение, к роли психолога-консультанта (семейного психотерапевта, специалиста, обеспечивающего личностный рост). Такая методика проведения А. п. преследует цель создания мотивации к патогенетической психотерапии после использования симптомоцентрированных методов и учитывает практическую возможность самостоятельного включения саногенетических механизмов. Указанная последовательность этапов А. п. возможна при готовности пациента к личностно-ориентированной психотерапии и наличии к ней показаний.
Комплексное решение задач А. п. обеспечивается активным привлечением ближайшего социального окружения, в первую очередь семьи и родственников, что в значительной мере способствует преодолению социальной дезадаптации, интеграции психотерапевтических подходов в реальное окружение пациента.
Планирование методов и форм А. п. проводится с обязательным учетом личностных нарушений разноуровневого характера (Карвасарский Б. Д., 1992). При наличии первичных личностных расстройств предпочтение отдается различным вариантам симптоматической психотерапии, ориентированной на устранение ведущей симптоматики. При вторичных личностных нарушениях основным компонентом индивидуальной программы психотерапии является личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия. А. п. при затяжных невротических состояниях с третичными личностными расстройствами должна включать методы социоцентрированной психотерапии (например, поведенческой психотерапии, проводимой индивидуально или в группе пациентов).
Другими вариантами А. п., часто проводимой в дополнение к индивидуальной психотерапии, являются самостоятельная семейная А. п., групповая А. п., психодрама, группы саморегуляции, творческие мастерские, психотерапия через участие в психотерапевтическом сообществе, «клубы бывших пациентов».
Групповая психотерапия в амбулаторных условиях имеет ряд особенностей, вызванных в первую очередь организационными трудностями ее проведения. Требования к современным формам закрытых групп (для всех участников группа начинается и заканчивается одновременно) предполагают определенную групповую динамику с закономерным наличием фаз агрессии (см. Фазы развития психотерапевтической группы). Сопровождающее эти фазы психологическое напряжение становится существенным препятствием для сохранения терапевтической группы в амбулаторных условиях, при отсутствии дополнительной мотивации к ее посещению и возможности пациентов отреагировать возникшее в группе напряжение в своем реальном жизненном окружении.
Для преодоления этих трудностей при проведении амбулаторного варианта групповой психотерапии используются модели интенсивной групповой психотерапии. В этом случае существенно сокращается время психотерапии, занятия проводятся 3-5 раз в неделю по 4-5 часов в день (Aleksandrowicz J. W., 1975). Набор пациентов в группу осуществляется через отборочные комиссии, в задачи которых входит не только определение клинических показаний к групповой психотерапии, но и оценка реальной мотивации пациента к участию в ней.
Вариантом групповой А. п. считаются открытые группы личностно-ориентированной направленности, когда пациенты сами определяют частоту и время посещений, учитывая рекомендации врача-психотерапевта (см. Открытые и закрытые психотерапевтические группы).
Существующие варианты А. п. предполагают широкий охват пациентов различных социальных категорий и возраста. В связи с особенностями задач А. п. ее организация различна для разных возрастных групп. Так, например, А. п. для детей раннего возраста проводится в виде медико-психологической коррекции в кабинетах детских медицинских психологов в муниципальных поликлиниках, помощь подросткам постепенно приобретает очертания самостоятельной службы внутри психотерапии, в связи с чем в структуре муниципальных поликлиник, территориальных психодиспансеров, региональных психотерапевтических центров организуются специальные кабинеты для работы с подростками. В последнее время по инициативе медицинских администраций в некоторых городах России возникают также и специализированные подростковые центры. Для лиц пожилого возраста только начинают создаваться специализированные кабинеты. Особую группу пациентов в А. п. составляют инвалиды, тяжелобольные и умирающие. Накапливается опыт психотерапевтической помощи этой категории больных врачом-психотерапевтом в хосписах (специализированных учреждениях по оказанию паллиативной помощи умирающим пациентам на территории обслуживания). А. п. в такой ситуации ориентирует пациента на принятие своей болезни, актуализацию жизненных интересов и подготовку к смерти.
А. п. вне рамок медицинской модели психотерапии получает широкое развитие в психологических консультативных центрах, кризисных службах, социально-педагогических учреждениях, психологических службах исправительно-трудовых учреждений вне рамок здравоохранения. Деятельность их, как правило, ограничивается мероприятиями по социально-психологической адаптации, коррекции семейно-супружеских отношений, совершенствованию педагогической деятельности.
Особым видом А. п. в рамках медико-психологической модели выступают кризисные службы с подразделениями телефонного консультирования (см. Кризисная психотерапия) или самостоятельные службы телефонного консультирования.
При широком развитии А. п. с возникновением новых, нетрадиционных организационных форм требуют решения задачи координации и совместного планирования деятельности, единообразия в критериях определения компетенции различных служб и учреждений.
АНАЛИЗ СУДЬБЫ. Теоретическая концепция и предложенный на ее основе метод психотерапии разработаны венгерским психиатром Сонди (Szondi L.), с 1944 г. проживавшим в Швейцарии.
Идеи Сонди являются реакцией на сформировавшееся начиная с 30-х гг. отрицательное отношение психоанализа к психиатрической генетике. Это отношение было вызвано тремя причинами: 1) злоупотребление психиатрической евгеникой в нацистской Германии нанесло ей значительный моральный урон; 2) психоанализ, раздираемый в тот период непримиримой враждой между представителями разных теоретических направлений, утратил коллегиальные связи с классической психиатрией; 3) поиск этиологии заболеваний преимущественно в биографических и социальных факторах привел к тому, что психоаналитики, по существу, идентифицировали историю заболевания с его причиной, считая генетику устаревшей наукой, вкладом которой в поиск этиологии можно пренебречь. Сонди задался целью своей концепцией перебросить мост между психоанализом и психиатрией, ориентировав глубинно-психологическую теорию на конституциональные, наследственно детерминированные аспекты инстинктивных побуждений. Основной задачей терапии становится мобилизация изолированных функций личности и коррекция генетически преформированных негативных стереотипов социального поведения, которые автор обозначает как «притязания предков».
Подтверждение генетической детерминированности социального поведения Сонди видит в том, что люди (как это ему удалось показать на большом объеме генеалогических изысканий) тяготеют друг к другу в смысле выбора партнеров в тех случаях, когда они являются носителями, или кондукторами в генетической терминологии, идентичного наследственного заболевания в латентной форме. Иными словами: наши партнеры часто генетически детерминированы. Этот феномен Сонди назвал генотропизмом.
В своих генетических изысканиях Сонди обнаружил, что определенному кругу наследуемых заболеваний сопутствуют также определенные типы способностей и выбор профессий. Этот феномен он назвал эрготропизмом. Так, профессию выбирают потому, что она может позволить удовлетворять какие-то инстинктивные побуждения социально приемлемым образом (родственники больных пироманией, например, достоверно чаще становятся пожарными). Выбор профессии имеет, кроме того, целью удовлетворение потребности в контакте с генетически родственными типами людей (сын больной шизофренией становится психиатром, в особенности интересуясь психотерапией шизофрении). На выбор профессии могут оказывать влияние детерминированные инстинктами устойчивые аффективные схемы (симбиотические отношения с матерью воспроизводятся в профессии медсестры или воспитательницы детского сада). К таким случаям «первичного» эрготропизма добавляются случаи «защитного» эрготропизма, когда выбор профессии диктуется механизмом защиты от отвергаемой инстинктивной потребности.
Сонди не считал генетическую детерминированность безусловной и прямолинейной. Не каждый криминалист является латентным преступником. Но за внешне свободным выбором жизненной судьбы часто стоит влияние целого ряда не осознаваемых человеком факторов, модулируемых индивидуальными особенностями структуры инстинктов, влиянием условий окружающей социальной ситуации, типом социокультурного мировоззрения. Все эти факторы определяют собой «компульсивный» характер судьбы человека, несущий значительный отпечаток сложной наследственной предрасположенности («предков»). Проникновение в неосознаваемое содержание этой предрасположенности может позволить в большей степени сознательно выбирать свой жизненный путь («управляемый фатализм»).
Идеи Сонди не подменяют, а дополняют общую теорию психодинамики. Всеобъемлющий психоанализ складывается, по его мнению, из исследования открытого Фрейдом (Freud S.) языка симптомов, которым говорит бессознательное, из открытого Юнгом (Jung С. G.) языка символов, которым говорит коллективное бессознательное, и из открытого им самим языка выборов семейного бессознательного.
Динамику индивидуального бессознательного Сонди исследует с помощью разработанного им теста, основной целью которого является установление не статических психиатрических диагнозов, а экзистенциальных форм социального поведения. Тест позволяет идентифицировать удовлетворяемые или отвергаемые инстинктивные потребности. В своем учении об инстинктах Сонди выделяет 8 типов таких потребностей, определяя их как «радикалы побуждений». Трудность проведения теста заключается в том, что потребности рассматриваются не изолированно друг от друга. Задача исследователя — получить общую картину конфигурации инстинктов в их взаимосвязи.
Практически А. с. основывается на стандартной психоаналитической терапии. Новой техникой является лишь принцип «активного анализа», подключаемого к классической терапии в случаях отсутствия положительных результатов после достаточно большого количества сеансов (не менее 100). Здесь имеется в виду не более активное поведение врача, что может, по мнению Сонди, лишь затруднить раскрытие бессознательного, а искусственное введение пациента в потенциально травматогенные ситуации, позволяющие реактивировать болезненные «притязания предков». Так, больному предлагается во время сеанса вжиться в роль своих больных предков и на какое-то время под контролем аналитика и собственного сознания «стать», например, больным эпилепсией или шизофренией. В психотерапии также широко используется анализ сновидений, в которых фигурируют больные родственники и связанные с ними ассоциации. Ассоциации или содержащиеся в них ключевые слова могут подолгу повторяться аналитиком, что должно способствовать удлинению ассоциативной цепи вплоть до фигуры предка и его психиатрической симптоматики. Этот прием автор называет ассоциативной методикой «активного удара молотка». Дополнительным материалом для анализа являются данные теста Сонди и генеалогическое дерево больного.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (групповой психоанализ, групповой анализ). Вариант психоаналитической психотерапии, проводимой с группой (в группе) пациентов.
Одним из первых психоаналитически-ориентированную психотерапию в группе начал проводить Адлер (Adler А.). Он использовал, в частности, форму групповой дискуссии и группового обсуждения проблем пациентов с различной патологией (неврозы, алкоголизм, психозы), а также одновременно родителей и детей. По представлениям Адлера, группа является оптимальным контекстом для выявления, подчеркивания и коррекции социальных и эмоциональных проблем больных.
Однако многие ортодоксальные психоаналитики, и в первую очередь сам Фрейд (Freud S., 1923), скептически относились к возможности применения психоанализа в группе. Одной из причин этого являлось ведущее представление психоанализа о биологической детерминанте социальных процессов. Признавая в определенной мере применимость когнитивных концепций, Фрейд подвергал принципиальному сомнению образ человека как рационального индивида, сознательно управляющего своим поведением, опирающегося на самопознание и понимание своих отношений с окружающим миром. Не социальное определяет человеческое поведение, а внутренние, инстинктивные мотивации, обусловленные бессознательными интропсихическими процессами, формируют поведение индивида и дальнейшее развитие социальной среды. Закономерности социальных процессов определяются психологией толпы, которая аккумулирует и персонифицирует отрицательные свойства и символизирует отсутствие рациональных действий под влиянием высвобождающихся примитивных и сильных эмоций.
Еще одной причиной, по которой в ортодоксальном психоанализе не нашлось места групповым приемам, явилось концептуально завершенное учение о личности и патологии, детальная проработанность психоаналитических подходов с их нацеленностью на как можно более полное понимание интрапсихической динамики и интимность проведения психоанализа. Традиционное представление о сложности психоаналитических процедур, очевидно, порождало боязнь множественных процессов переноса и контрпереноса, а также сомнения, связанные с возможностью подрыва авторитета психотерапевта, и опасения по поводу деструктивной атаки против личности.
Однако психоаналитические идеи видоизменялись, и у Адлера вскоре появились последователи — Вендер (Wender P. H.) и Шильдер (Schilder P.). Они стали применять в практике работы с пациентами, страдающими неврозами и психозами, групповые занятия. Обоснованием возможности проведения А. г. п. послужили представления, что групповая психотерапия позволяет сочетать психоанализ с интеллектуальными подходами, которые способствуют актуализации имеющейся проблематики, частичной реорганизации личности и в конечном счете — большей социальной интеграции пациентов.
Следующим психоаналитиком, активно использовавшим групповые формы работы, стал Вольф (Wolf А.), который отрицал групповой анализ как таковой и предпочитал понятие «анализ в группе», подчеркивая, что психотерапевт воздействует не на группу в целом, а на отдельного пациента.
Роль коллектива сводится лишь к контексту. Позднее он признавал полезность группового процесса, способствующего расширению и интенсификации психотерапии, отводя ему роль модели первичной семьи. Вольф ввел в практику и так называемое альтернативное групповое собрание, которое проходит без участия психотерапевта. В дальнейшем интерес психоаналитиков к групповым формам психотерапии постепенно усиливался, что объяснялось двумя причинами. Теоретический интерес возрастал под влиянием изменения ведущих аналитических концепций, в частности появления двух моделей развития личности и патологии. В первой модели болезнь — перекрестный пункт биологических и социальных факторов. Болезнь метафорически формулируется как один эллипс с двумя фокусами, в котором одно кристаллизационное ядро — феномен патологии развития, а другой фокус — место конденсации конфликтного поведения. Понятие патологии развития связывается с ранней фазой человеческого существования, начальной дифференцировкой «Я» и его основных функций (Spitz R. А., 1967; Kernberg O.F., 1981). В болезни фокусируется «Я» патологический феномен, который рассматривается как структуральное нарушение с низким уровнем «Я» и низким уровнем организации защиты. Вторая модель определяется как патологически конфликтная модель. Ее основной особенностью является то, что психоанализ концентрируется на более позднем этапе развития, сдвигается ближе к настоящему времени, в котором организуются различные части «Я», и переходит на более высокий уровень организации «Я» и защиты. Конфликты основываются на действии воспоминания всех объектных связей, которые при помощи нежелательных сигналов страха изгоняются в бессознательное и там сохраняются (Kernberg, 1981). Представляет интерес, что Фрейд в 1937 г. высказывался подобным же образом: «...на "Я" влияет воспитание, и место борьбы извне переносится внутрь, в связи с чем внутренняя опасность преодолевается раньше, чем она выйдет наружу». Требование инстинктов рассматривается как опасность извне, чтобы избежать конфликтов с окружающим миром, — «...таким образом "Я" предвосхищает удовлетворение сомнительных инстинктивных порывов и нежелательных чувств и разрешает им продуцировать начало ситуаций».
Все более социально ориентированные психоаналитические концепции предопределили интерес к групповым формам психотерапии, а потребность во время Второй мировой войны в расширении объема оказываемой помощи еще больше способствовала включению групповых техник в психотерапевтическую практику (Foulkes S.H., 1948; Bion W.R., 1971).
А. г. п. имела существенные методические отличия от ситуации диадного взаимодействия «врач—пациент», при котором психоанализ был единственной техникой. Диадные взаимоотношения в А. г. п. применялись как дополнительный стимул взаимодействия участников групп (Вольф, 1962). Еще дальше пошли Хейгль-Эверс и Хейгль (Heigl-Evers A., Heigl F.S., 1979), осуществляя психотерапевтическое воздействие на группу как социальное образование в целом. В этой психотерапии на начальном этапе вводилась аналитическая терминология, а затем процесс распространялся в соответствии с требованиями аналитической терапии на группу в целом. Социальная система группы описывалась как единство в аналитических терминах, уже знакомых членам группы. По мнению авторов, указанная методика способствует актуализации латентных конфликтов всех участников, которые впоследствии «гомогенизируются». При этом стимулирование более глубокого понимания причин болезни не рекомендуется и не производится. Таким образом, на этом этапе развития А. г. п. психоаналитики отказались от обязательной интерпретации как единственной стратегии осознания.
В настоящее время в А. г. п. наблюдается постепенная интеграция в традиционный психоаналитический процесс методик, разработанных в других направлениях психотерапии. В свою очередь, это потребовало и переработки теоретической базы групповой психотерапии с привлечением концепций, позволяющих внутренне непротиворечиво описывать сочетания технических приемов. Этот процесс интеграции можно наблюдать на примере современных вариантов групповой психотерапии, имеющих аналитические корни, — биографически ориентированных и балинтовских групп.
См. также Активная групповая психотерапия Славсона.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ. Это одно из направлений психоанализа, автором которого является швейцарский психолог, психиатр и культуролог, теоретик и практик глубинной психологии Юнг (Jung С. G., 1875-1961). Родился Юнг в семье пастора швейцарской реформаторской церкви, дед и прадед со стороны отца были врачами. Окончив гимназию в 1895 г., Юнг поступил в Базельский университет, где изучал медицину, специализируясь по психиатрии и психологии. В круг его интересов входили также философия, теология, оккультизм. Началом его творческой деятельности, длившейся 60 лет, стала диссертация на тему «Психология и патология так называемых оккультных явлений», написанная Юнгом по окончании медицинского факультета университета. С 1900 г. Юнг работал ассистентом у известного психиатра Блейлера (Bleuler E.) в больнице для душевнобольных под Цюрихом. В этот период он опубликовал свои первые клинические работы, позднее — статьи о применении разработанного им метода словесных ассоциаций и ввел понятие «комплекса». Эти работы принесли ему международную известность. С 1905 г. Юнг начал преподавательскую деятельность в университете в Цюрихе. В 1907 г. опубликовал исследование о раннем слабоумии. Эту работу он послал Фрейду (Freud S.), с которым в том же году познакомился лично. Тесное сотрудничество и дружба с Фрейдом, продолжавшиеся до 1913 г., имели необычайно важное значение в жизни Юнга. В 1910 г. Юнг оставил Бурхгольцскую клинику, в которой занимал пост клинического директора. С этого времени его практическая деятельность проходила в местечке Куснахт, на берегу Цюрихского озера, где он жил со своей семьей. Частная практика росла день ото дня — Юнг становится знаменитостью. Тогда же он стал первым президентом Международной ассоциации психоанализа. Вскоре появляются публикации, довольно четко обозначившие область его будущих жизненных и академических интересов и определившие границы идеологической независимости от Фрейда во взглядах на природу бессознательного психического. Разногласия обнаружились в понимании термина «либидо», определяющего, по Фрейду, психическую энергию индивида, во взглядах на этиологию неврозов, в трактовке и интерпретации сновидений и пр. Юнг очень остро переживал разрыв с Фрейдом, момент отдаления от которого совпал с периодом одиночества Юнга — он оставил кафедру в Цюрихском университете и вышел из Психоаналитической ассоциации. К этому же времени относится рождение основных замыслов и идей, вошедших в историю науки как «А. п.». Во второй половине жизни Юнг приобретает все большую международную известность не только среди психологов и психиатров. Его имя вызывает огромный интерес у представителей других направлений гуманитарных знаний — философов, культурологов, социологов и др. Юнг много путешествовал по Африке, Северной Америке, Индии. Результатом этих исследовательских поездок стала глава «Путешествия» в его автобиографической книге «Воспоминания, сновидения, размышления». Именно изучение различных культур способствовало выдвижению Юнгом понятия «коллективного бессознательного», ставшего ключевым для всей А. п. В поздних работах Юнг большое внимание уделял различным религиям, много писал, продолжая при этом частную практику.
Основные понятия и методы А. п. сформулированы автором в тавистокских лекциях (Лондон, 1935). Структура психического бытия человека, по Юнгу, включает две фундаментальные сферы — сознание и психическое бессознательное. Психология — в первую очередь и по преимуществу наука о сознании. Она же и наука о содержании и механизмах бессознательного. Так как пока не представляется возможным непосредственное изучение бессознательного, поскольку неизвестна его природа, то выражается оно сознанием и в терминах сознания. Сознание — в значительной мере продукт восприятия и ориентации во внешнем мире, однако, по словам Юнга, оно не состоит целиком из чувственных данных, как утверждают психологи прошлых столетий. Автор оспаривал также позицию Фрейда, выводящего бессознательное из сознания. Он ставил вопрос противоположным образом: все, что возникает в сознании, вначале с очевидностью не осознается, и осознание вытекает из неосознанного состояния. В сознании Юнг различал эктопсихические и эндопсихические функции ориентации. К эктопсихическим функциям автор относил систему ориентации, имеющую дело с внешними факторами, получаемыми посредством органов чувств; к эндопсихическим — систему связей между содержанием сознания и процессами в бессознательном. В эктопсихические функции входят: 1) ощущения, 2) мышление, 3) чувства, 4) интуиция. Если ощущение говорит, что нечто есть, то мышление определяет, что есть эта вещь, т. е. вводит понятие; чувство информирует о ценности этой вещи. Однако этими знаниями информация о вещи не исчерпывается, так как не учитывает категорию времени. Вещь имеет свое прошлое и будущее. Ориентация относительно этой категории и осуществляется интуицией, предчувствием. Там, где бессильны понятия и оценки, мы целиком зависим от дара интуиции. Перечисленные функции представлены в каждом индивиде с различной степенью выраженности. Доминирующая функция определяет психологический тип. Юнг выводил закономерность соподчиненности эктопсихических функций: при доминировании мыслительной функции подчиненной является функция чувства, при доминировании ощущения в подчинении оказывается интуиция, и наоборот. Доминирующие функции всегда дифференцированы, мы в них «цивилизованны» и предположительно обладаем свободой выбора. Подчиненные функции, напротив, ассоциируются с архаичностью в личности, бесконтрольностью. Эктопсихическими функциями не исчерпывается сознательная сфера психического; ее эндопсихическая сторона включает: 1) память, 2) субъективные компоненты сознательных функций, 3) аффекты, 4) инвазии, или вторжения. Память позволяет репродуцировать бессознательное, осуществлять связи с тем, что стало подсознательным — подавленным или отброшенным. Субъективные компоненты, аффекты, вторжения еще в большей степени играют роль, отведенную эндопсихическим функциям, — являются тем самым средством, благодаря которому бессознательное содержание достигает поверхности сознания. Центром сознания, по Юнгу, является Эго-комплекс психических факторов, сконструированный из информации о собственном теле, существовании и из определенных наборов (серий) памяти. Эго обладает огромной энергией притяжения — оно притягивает как содержание бессознательного, так и впечатления извне. Осознается только то, что входит в связь с Эго. Эго-комплекс проявляет себя в волевом усилии. Если эктопсихические функции сознания контролируются Эго-комплексом, то в эндопсихической системе лишь память, и то до определенной степени, находится под контролем воли. Еще в меньшей степени контролируются субъективные компоненты сознательных функций. Аффекты и вторжения и вовсе контролируются «одной лишь силой». Чем ближе к бессознательному, тем менее Эго-комплекс осуществляет контроль над психической функцией, другими словами, мы можем приблизиться к бессознательному только благодаря свойству эндопсихических функций не контролироваться волей. То, что достигло эндопсихической сферы, становится осознанным, определяет наше представление о себе. Но человек не статичная структура, он постоянно изменяется. Часть нашей личности, пребывающая в тени, пока неосознанная, находится в стадии становления. Таким образом, потенциалы, заложенные в личности, содержатся в теневой, неосознанной стороне. Бессознательная сфера психического, не поддающаяся прямому наблюдению, проявляется в своих продуктах, переходящих порог сознания, которые Юнг делит на 2 класса. Первый содержит познаваемый материал сугубо личностного происхождения. Этот класс содержаний Юнг назвал подсознательным разумом, или личностным бессознательным, состоящим из элементов, организующих человеческую личность как целое. Другой класс содержаний, не имеющих индивидуального происхождения, автор определил как коллективное бессознательное. Содержания эти принадлежат типу, воплощающему свойства не отдельного психического бытия, а всего человечества как некоего общего целого, и, таким образом, являются коллективными по природе. Эти коллективные паттерны, или типы, или образцы, Юнг назвал архетипами. Архетип — определенное образование архаического характера, включающее равно как по форме, так и по содержанию мифологические мотивы. Мифологические мотивы выражают психологический механизм интроверсии сознательного разума в глубинные пласты бессознательной психики. Сфера архетипического разума — ядро бессознательного. Содержания коллективного бессознательного не контролируются волей; они не только универсальны, но и автономны. Юнг предлагает 3 метода для достижения сферы бессознательного: метод словесных ассоциаций, анализ сновидений и метод активного воображения. Тест словесных ассоциаций, принесший Юнгу широкую известность, заключается в том, чтобы испытуемый как можно быстрее ответил на слово-стимул первым пришедшим ему в голову словом-ответом. Время каждой реакции фиксируется. Эксперимент после первого чтения повторяется снова. Юнг описал 12 различных типов нарушения реакции: увеличение времени реакции; реакция более чем одним словом; реакция, выраженная не словесно, а мимикой; неправильное воспроизведение и т. д. Нарушенные реакции рассматриваются как «индикатор комплекса». Под комплексом понимается сочетание ассоциаций, нечто вроде слепка более или менее сложной психологической природы — иногда травматического, иногда просто болезненного, аффектированного характера. Комплекс, связанный с физиологическими реакциями и обладающий собственной энергией, имеет тенденцию «образовывать как бы отдельную маленькую личность». Бессознательное, таким образом, состоит из неопределенного (неизвестного) числа комплексов, или фрагментарных личностей, персонификация которых может стать патогенным условием. В том случае, когда в задачи исследователя входило не выявление комплексов, а выяснение, «что бессознательное делает с комплексами», автор применял метод анализа сновидений. Отдавая дань заслуге Фрейда, поставившего проблему сновидений в изучении бессознательного, Юнг в толковании снов занимал принципиально отличную от него позицию. Если, по Фрейду, сон есть «искажение, которое маскирует оригинал» и преодоление которого ведет к комплексам, согласно Юнгу, сон ничего не скрывает, он сам по себе закончен и целостен. Сон выполняет компенсаторную функцию, являясь «естественной реакцией саморегуляции психической системы». Юнг видел в сновидении сигнал бессознательного о том, что индивид «отклонился от собственного пути». Задача исследователя — понять этот сигнал, опираясь на чувства сновидца по поводу тех или иных образов сновидения, так как сны всегда являются реакцией на сознательную установку и ключ к их пониманию поэтому находится у самого сновидца. Появление в снах мифологических, архетипических образов свидетельствует о движении к целостности, индивидуальной завершенности. Другими словами, погружение в глубины бессознательного приносит исцеление. В связи с этим важное место в интерпретации сновидений Юнг отводил архетипическим, мифологическим образам. Процесс излечения является процессом идентификации с целостной личностью, с «самостью» — ключевым архетипом в А. п. Важное место в психотерапии пациента — на пути к его целостности — Юнг отводил осознанию переноса. Психологический процесс переноса он рассматривал как частную форму более общего психологического механизма проекции, возникающей между двумя людьми. Перенос, по Юнгу, в отличие от фрейдовского понимания, несет не только эротическое, но и все активные содержания бессознательного. Эмоции спроецированных содержаний всегда образуют некое динамическое соотношение между субъектом и объектом — это и есть перенос, который по своему характеру может быть положительным и отрицательным. Перенос, возникающий в процессе анализа, часто свидетельствует о трудностях установления эмоционального контакта между врачом и пациентом — дистанцию между ними бессознательное пациента пытается «покрыть» и возводит компенсаторный мост. Интенсивность переноса пропорциональна важности проецируемого содержания, значительности его для пациента. Чем дольше проецируется содержание, тем больше аналитик включает в себя эти «ценности» пациента. Задача психотерапевта — «вернуть» их пациенту, иначе анализ не будет завершен. Для снятия переноса необходимо добиться от пациента осознания субъективной ценности личностного и безличностного содержаний его переноса. Юнг выделял 4 стадии терапии переноса. На первой стадии пациент осознает факт проекции личностного бессознательного и вырабатывает субъективную оценку тех содержаний, которые создают проблему. Он должен ассимилировать эти образы со своим собственным психическим бытием, понять, что приписываемые объекту оценки являются его собственными качествами. Лечение невроза, означающее требование стать целостной личностью, предполагает «узнавание и ответственность за свое целостное бытие, за его хорошие и плохие стороны, возвышенные и низменные функции». Если снятие проекции личностных образов состоялось, но тем не менее перенос имеет место, наступает вторая стадия лечения — разделение личностных и безличностных содержаний. Проекция безличностных образов сама по себе носит опосредованный характер, поэтому аннулировать здесь можно лишь сам акт проекции, но никак не ее содержание. На третьей стадии терапии переноса происходит отделение личного отношения к психотерапевту от безличностных факторов. Следствием осознания важности безличностных оценок может стать объединение коллективного бессознательного пациента в пределах той или иной религиозной формы. В противном случае безличностные факторы не получают вместилища, пациент вновь оказывается во власти переноса, а архетипические образы губят человеческое отношение к врачу. Но врач всего лишь человек, он не может быть ни спасителем, ни любым другим архетипическим образом из тех, которые активизируются в бессознательном пациента. Четвертую стадию терапии переноса Юнг называл объективизацией безличностных образов. Это существенная часть процесса «индивидуации», понимаемой Юнгом как «путь к себе», или «самореализация», целью которой является осознание пациентом некоего центра внутри его психического бытия (но не внутри его Эго), позволяющее ему не связывать более свое будущее счастье, а иногда и жизнь с некими внешними посредниками, будь то люди, идеи, обстоятельства.
Значительную известность в психологии получило выделение Юнгом экстравертированного и интровертированного типов личности. Экстраверты весь свой интерес направляют на окружающий мир; объект действует на них, по выражению Юнга, как магнит, и как бы отчуждает субъекта от самого себя. У интровертов же вся жизненная энергия направлена на себя, на свое психическое бытие. В основе различий этих типов Юнг видит состояние аффективного напряжения. Высокое напряжение эмоций интроверта обусловливает длительность и яркость полученных им впечатлений; эмоциональная же насыщенность внешних впечатлений экстраверта быстро падает, не оставляя значительного следа, и лишь новизна объекта может вызвать быстро гаснущую эмоциональную вспышку. Слабая обращенность экстравертов на свой внутренний мир обусловливает, согласно Юнгу, инфантильность и архаичность сферы их бессознательной психики, проявляющиеся в эгоцентризме, эгоизме и тщеславии. Обращенность вовне выражается и в стремлении экстравертов произвести впечатление на окружающих. Прямо противоположным является психический облик интроверта. Предложенная Юнгом типология личности и в настоящее время используется в психоаналитической практике.
АНОЗОГНОЗИЯ НАРКОЛОГИЧЕСКИХ БОЛЬНЫХ. Недостаточная изученность проблемы анозогнозии у наркологических больных обусловлена её сложностью и терминологической путаницей, когда как синонимы употребляются выражения: анозогнозия, некритичность, внутренняя картина болезни, самооценка и идентификация. Между тем преодоление анозогнозии у наркологических больных является одной из важнейших задач психотерапии. Феномен, скрывающийся за вышеперечисленными терминами, одновременно описывается как симптом, состояние и как структурное личностное образование. Становление терапевтической ремиссии можно представить как последовательный процесс реадаптации больного к здоровому образу жизни (трезвость — потребление психоактивных веществ — злоупотребление (болезнь) — трезвость). Очевидно, что обретение трезвости наркологическими больными, как правило, растянуто во времени и клиническая практика это подтверждает. Переход из состояния «болезнь» к «здоровью» (трезвость) затруднен рядом обстоятельств. Во-первых, это биологические изменения в организме, когда психоактивное вещество, став привычным, становится константой в физиологических процессах; во-вторых, личностные изменения, произошедшие вследствие хронической интоксикации и психологической дезадаптации индивида; в-третьих, нарушения социального функционирования больного и репрессивные воздействия общества на отклоняющееся поведение человека. Таким образом, проблема анозогнозии наркологических больных может рассматриваться в трех основных аспектах — биологическом, психологическом и социальном.
Стремясь сохранить свои представления о мире и самом себе, больной наркоманией строит систему психологической защиты. При этом собственный негативный опыт искажается или игнорируется полностью, а структура личности становится все более ригидной. У больных наркоманией основными формами защиты являются: отрицание, регрессия и компенсация. Активность психологических защит, способствующих социальной адаптации у зависимых от психоактивных веществ, достаточно высока. Это подтверждается тем, что в некоторых жизненных ситуациях, особенно связанных с приобретением наркотиков, больные ведут себя вполне «адекватно», проявляя при этом повышенную энергию и целенаправленность. Суммарный показатель активности психологических защит, создающих трудности для социальной адаптации человека, отрицательно коррелирует с пониманием наркомании как болезни. Этот факт свидетельствует о формальном признании больными наркоманией своего заболевания. Сформировавшаяся система психологических защит искажает объективную информацию о наркотиках. Критичность больных наркоманией к своему заболеванию резко снижается при обострении патологического влечения к привычному психоактивному веществу.
Даже теоретически трудно представить, что полное осознание болезни при наркомании достижимо. Клиническая практика свидетельствует, что демонстрация критики больными наркоманией к своему заболеванию и их абстинентные установки при первичном обращении в медицинское учреждение быстро сменяются на противоположные. На формирование анозогнозии наркологических больных значительное влияние оказывает терпимость современного общества к легализированным наркотикам (никотин, алкоголь), попытки легализации производства и продажи каннабиса в некоторых странах, а также престижность принадлежности к «наркоманической субкультуре» творческих, элитарных и криминальных слоев молодежи.
Опыт психотерапевтических групп, программ АА и НА, групп само- и взаимопомощи наркологических больных, где имеется наибольшая эффективность в устранении наркотической зависимости, подтверждает трудности преодоления анозогнозии больных.
АНОНИМНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ И ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ЗЕРКАЛО ПО ЛИБИХУ. Приемы, используемые при психотерапии в группе больных (Либих С. С., 1974), позволяющие окольным путем достигнуть осознания пациентом связи между невротической симптоматикой и собственными проблемами, понимания значения неконструктивных способов своего поведения в возникновении этих проблем и в их поддержании. Осознание обычно ограничивается когнитивным уровнем.
Анонимное обсуждение включает разбор врачом в группе больных истории болезни выписавшегося пациента, при этом внимание фокусируется на том, что является общим у этого больного с данной группой или значительной ее частью.
Анонимное обсуждение может быть использовано в виде методики «психотерапевтического зеркала» (термин предложен С. С. Либихом в 1967 г.). Врач, обсуждая историю болезни, основное внимание обращает на факты, которые имеют отношение к конкретному члену группы. К анализу привлекаются другие ее участники. Анонимно обсуждаемый пациент получает при этом представление о мнении участников группы о себе, видении его проблемы, своей роли в ее возникновении и поддержании, а также информацию о конструктивных способах ее разрешения.
АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Общее название ряда направлений в современной психотерапии, объединенных ориентацией на философские концепции личности (в основном экзистенциальные и феноменологические) и объясняющих на их основе сущность психического здоровья и болезни, а также намечающих пути и методы психотерапии.
В зависимости от того, на какую именно философскую концепцию личности ориентируется конкретное, относящееся к антропологическому направлению психотерапевтическое учение, выделяется три основных вида антропологической психотерапии: дазайнанализ (ориентирующийся на философию Хайдеггера (Heidegger M.), Гуссерля (Husserl E.), гуманистическая психотерапия (Фромм (Fromm E.), Янов (Janov А.), Маслоу (Maslow A. H.), Перлс (Perls F.S.), Роджерс (Rogers С. R.) и др.) и экзистенциальный анализ (логотерапия Франкла).
АРГУМЕНТАТИВНЫЙ ДИСКУРС В ПСИХОТЕРАПИИ. Понятие, используемое в дескриптивной лингвистике и нормативной логике, опирающееся на прагмалингвистическую теорию Остина (Austin J. L, 1962) и Серля (Searle J. R., 1968). Аргументативный дискурс в риторическом и диалектическом аспектах связан с проблемами убеждения.
Аргументативный дискурс рассматривается как критическое средство убеждения, что открывает возможности последовательного преодоления сомнений при разрешении конфликтов.
В психотерапии, чтобы получить представление о тех аспектах аргументативного дискурса, которые являются решающими для разрешения нарождающегося или описанного пациентом конфликта, например с родственниками (близкими людьми), возникшего из-за различия во мнениях, можно обратиться к следующей процедуре: 1) выделить основные моменты проблемной (конфликтогенной) ситуации для обсуждения с пациентом; 2) распознать позиции, которых придерживается пациент и конфликтующая с ним сторона в его субъективном изложении; 3) выделить характеристики основных аргументов, использованных больным в процессе изложения им личной истории; 4) проанализировать структуру аргументации в диалоге пациента с психотерапевтом.
Аналитический подход отражает разницу во мнениях (в диалоге или споре, между говорящим и слушающим, пациентом и психотерапевтом), выраженные и невыраженные посылки, которые составляют аргументы и аргументативную структуру. Чтобы оценить отдельные аргументы, необходимо определить: приемлемы ли данные посылки и являются ли логически правильными основополагающие рассуждения. Однако нет необходимости предполагать, что тот, кто выдвигает какой-то аргумент, думает о логических выводах, в которых заключение следует из посылок. Движение же от аргументов к точке зрения должно быть таковым, чтобы приемлемость посылок переходила на точку зрения. Для достижения интеракционного эффекта, при котором слушающий принимает точку зрения говорящего, последний старается выдвинуть аргумент таким образом, чтобы он убеждал слушающего. Он ведет разговор, будто знает путь, который приведет от принятых положений к точке зрения. Например, пациент (говорящий) может начать с утверждения «Но именно так происходило в прошлый раз» или «Но именно таковы все мужчины» и т. д. и защищать свою точку зрения, говоря: «Так как этот материал аналогичен тому, с которым мы имели дело в прошлом месяце, вариант, предложенный мною, подойдет», «Так как все молодые женщины склонны следить за своей фигурой, они наверняка заинтересуются этим» или «Так как температура на улице минус 20°С, следует надеть зимнее пальто». Делая это, он основывается на определенной схеме аргументации: более или менее условном способе представления отношения между аргументами и точкой зрения. Каждый вид аргументации соответствует определенным оценочным критериям, свойственным отношению, представленному в схеме аргументации. Схемы аргументации можно подразделить на три основные категории. При первом виде аргументации некто пытается убедить своего собеседника, указывая на то, что одно является признаком другого. Этот вид аргументации основан на схеме аргументации, при которой приемлемость аргумента переносится на точку зрения, поскольку становится ясно, что между аргументом и точкой зрения существует отношение взаимозависимости. Аргументация представлена так, как будто мы имеем дело с выражением, явлением, знаком или другого рода признаком того, что утверждается в точке зрения, как в случае: «Так как все молодые женщины склонны следить за своей фигурой, они наверняка заинтересуются этим». При втором виде аргументации некто пытается убедить, указывая на сходство одного с другим.
Этот вид аргументации основан на схеме аргументации, при которой приемлемость аргумента переносится на точку зрения, так как становится ясно, что между аргументом и точкой зрения существует отношение аналогии. Аргументация представлена так, как будто бы есть сходство, соответствие, аналогия или другого рода подобие между тем, о чем говорится в аргументе, и тем, что утверждается в точке зрения, как в примере: «Так как этот материал аналогичен тому, с которым мы имели дело в прошлом месяце, вариант, предложенный мною, подойдет». При третьем виде аргументации некто пытается убедить, указывая на то, что одно является причиной другого. Этот вид аргументации основан на схеме аргументации, при которой приемлемость аргумента переносится на точку зрения, поскольку становится ясно, что между аргументом и точкой зрения существует отношение причинности. Аргументация представлена так, как будто то, что утверждается при аргументации, является средством, способом или другого рода причиной для определенной точки зрения, или наоборот, как в случае: «Следует надеть зимнее пальто, так как температура на улице минус 20°С».
Существует много видов схем аргументации. Например, среди видов аргументации, основанных на отношении взаимозависимости, существуют такие, в которых нечто представлено как неотъемлемое качество или характерная черта чего-то более общего. Типами аргументации, основанными на отношении аналогии, являются, например, сравнение, приведение примера и ссылка на абзац. Типы аргументации, основанные на отношении причинности, включают указание на последствия данного хода событий, представление чего-то как средства для достижения определенной цели и подчеркивание благородной цели с тем, чтобы оправдать средства.
Для правильной оценки аргументации необходимо прежде всего определить, какая применена схема аргументации. Схемы аргументации отражают некоторые специфические характеристики мышления пациентов.
По ходу психотерапевтического процесса больной определенным способом аргументирует свои поступки и переживания и, выбирая именно данную схему аргументации, а не иную, он полагает, что знает, по какому пути пойти, чтобы подтвердить свою точку зрения, показать специалисту свою правоту или затруднения в заявленных ситуациях. Независимо от того, действительно ли он так думает или нет, от психотерапевта потребуется взять на себя обязанность задать достаточное число критических вопросов, которые подтвердят или опровергнут изложенную пациентом, через данную схему аргументации, точку зрения.
Пациент может показать, какую схему аргументации он применяет, с помощью пословицы или другого рода традиционного высказывания. Он также может использовать определенные более или менее устойчивые выражения: «X характерная черта Y», «X свойственно Y» и «X по сути Y» для указания на отношение взаимозависимости; «X сравнимо с Y», «X соответствует Y» и «X совсем как Y» для указания на отношение аналогии; «X ведет к Y», «X — средство достижения Y» и «Y следует из X» для указания на отношение причинности.
Если схема аргументации так или иначе не обозначена говорящим, слушающий может установить ее сам. Для этого он должен найти имплицитное подтверждение того, что легло в основу выдвижения аргумента в защиту определенной точки зрения, и, таким образом, указать на традиционное высказывание или место, указывающее на применяемую схему аргументации. Это значит, что психотерапевт должен найти (выделить или не пропустить) не выраженную при аргументации посылку. Опытные носители языка, конечно, знают, что в обычной речи многое подразумевается. Они также знают, что во многих отношениях они связаны не только тем, что действительно сказали. Если человек хочет, чтобы его считали разумным, он должен отвечать не только за то, что он сказал, но и за то, что подразумевается на основе его речи.
Предположим, пациентка обсуждает с психотерапевтом поведение своей дочери, которая недавно развелась с мужем:
Пациентка. Она сама виновата в этой ситуации.
Психотерапевт. Да?
Пациентка. Ведь она не прислушивалась к моим советам.
Аргументацию больной можно реконструировать следующим образом: «Дочь пациентки недавно развелась с мужем, но так как она не прислушивалась к советам своей матери, она сама виновата в этой ситуации». Психотерапевт не знает, что действительно думала пациентка помимо высказанного. Она, возможно, думала, следующее: «Дочь часто не прислушивалась к моим советам», или «Молодых женщин вообще не интересуют советы их матерей», или «В наше время разводы стали закономерным явлением», или даже «Матери совсем перестали понимать своих детей». Но психотерапевт не может знать этого точно; нельзя сказать, какую «невыраженную посылку» пациентка имела в виду, если вообще имела. Для подобного анализа нужна схема аргументации, которая позволит психотерапевту задать больной критические вопросы, вытекающие из этой схемы. Даже если бы специалист мог просто спросить больную, какую невыраженную посылку она имела в виду, пациентка вряд ли бы могла сообщить, что она думала. И, возможно, она привела бы невыраженную посылку, которая, при взгляде в прошлое, показалась бы ей наилучшей. Значит, то, что делает пациентка, следует точнее назвать реконструированием, а не сообщением посылки.
После того как установлено, что аргументация пациентки строится на отношении взаимозависимости, задаются критические вопросы, соответствующие данной схеме аргументации. Например: действительно ли дочь пациентки сама виновата в описанной ситуации, свойственно ли дочери пациентки не прислушиваться к советам матери по другим вопросам, или: свойственно ли другим молодым женщинам не прислушиваться к советам своих матерей относительно того, как вести себя с мужьями, и есть ли у дочери пациентки другие характерные особенности? Если бы аргументация строилась на отношении причинности, критические вопросы могли бы быть такими: действительно ли так желателен объявленный эффект от предложенной меры и действительно ли последует этот эффект, или: не будет ли легче достичь его с помощью другой меры и не приведет ли предложенная мера к серьезным негативным побочным эффектам? В случае, когда аргументация строится на отношении аналогии, критические вопросы могли бы быть следующими: правильно ли описана ситуация, с которой сравнивается данный случай, и действительно ли она сходна с ним или есть существенные различия, и нет ли других ситуаций, которые больше похожи на данный случай?
Понимание структуры аргументативного дискурса, в частности распознавание основных схем аргументации пациентов, позволяет психотерапевту использовать разнообразные приемы и техники более направленно и эффективно.
См. также Психотерапия посредством убеждения Дежерина, Разговорная психотерапия, Сократовский диалог, Психотерапевтическое вмешательство, Убеждение.
АРЕТЕТЕРАПИЯ ЯРОЦКОГО. Термин «арететерапия» предложен русским врачом-терапевтом А. И. Яроцким, профессором медицинского факультета Юрьевского университета, для обозначения специального психотерапевтического метода, воздействующего на особые стороны душевной жизни человека. Греческое слово arete включает такие понятия, как доблесть и добродетель, стремление к осуществлению высоких идеалов и нравственному совершенствованию. А. Я. опиралась на высшие проявления духовной жизни, а именно на нравственные стороны человеческой личности. В основу метода было положено представление о воздействии души на телесные проявления. В своей работе «Идеализм как физиологический фактор» (1908) А. И. Яроцкий обосновывал положение о важнейшей роли нравственной стороны духовной жизни человека в развитии и течении его болезни. По мнению А. И. Яроцкого, этические (идеалистические) стороны личности обусловливают не только поведение человека и его жизненный путь, но являются также важными факторами, влияющими на особенности протекания физиологических процессов в организме. Истинная причина заболевания, по убеждению А. И. Яроцкого, находится в глубоких пластах духовной жизни, с чем он и связывал роль предложенного им метода в сохранении и восстановлении здоровья человека.
АРТТЕРАПИЯ. Изучение А. началось в 20-е гг. нашего столетия с фундаментальных работ Принцхорна (Prinzhorn H., 1922). В России в 1926 г. вышла первая монография, посвященная А., — книга П. И. Карпова «Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки и техники», где проблема творческих проявлений при психических заболеваниях рассматривалась не только в медицинском, но и в историческом и биологическом аспектах. В США изобразительные средства в психотерапевтическом процессе впервые применил в 1925 г. при анализе сновидений своих пациентов Левис (Lewis N. D. S). Теоретические основы терапии с помощью изобразительного искусства исходят из психоаналитических воззрений Фрейда (Freud S.), хотя сам он не интересовался такого рода психотерапевтическими возможностями А., аналитической психологии Юнга (Jung С. G.), который использовал собственное рисование для подтверждения идеи о персональных и универсальных символах, из динамической теории терапевтической помощи графическим самовыражением Наумбург (Naumburg M., 1966). В дальнейшем большое влияние на развитие А. оказали психотерапевты гуманистической направленности.
Термин «арттерапия» (art — искусство, artterapy (буквально) — терапия искусством) особенно распространен в странах с англоязычным населением и означает чаще всего лечение пластическим изобразительным творчеством с целью воздействия на психоэмоциональное состояние больного. В отечественной психотерапевтической литературе используются также термины «изотерапия» или «художественная терапия», однако они не тождественны англоязычному аналогу и несколько сужают его смысл.
В А. пациентам предлагаются разнообразные занятия изобразительного и художественно-прикладного характера (рисунок, графика, живопись, скульптура, дизайн, мелкая пластика, резьба, выжигание, чеканка, батик, гобелен, мозаика, фреска, витраж, всевозможные поделки из меха, кожи, тканей и др.), которые направлены на активизацию общения с психотерапевтом или в группе в целом для более ясного, тонкого выражения своих переживаний, проблем, внутренних противоречий, с одной стороны, а также творческого самовыражения — с другой. В настоящее время в А. включаются и такие формы творчества, как видео-арт, инсталляция, перформанс, компьютерное творчество, где визуальный канал коммуникации играет ведущую роль.
А. — сборное понятие, включающее множество разнообразных форм и методов. Поэтому не существует общепризнанной ее классификации. Кратохвил (Kratochvil S.) разделяет А. на сублимационную, деятельную и проективную. Дельфино-Бейли (Delfino-Beighley С.) выделяет 4 основных направления в применении А.
1) Использование для лечения уже существующих произведений искусства путем их анализа и интерпретации пациентом (пассивная А.).
2) Побуждение пациентов к самостоятельному творчеству, при этом творческий акт рассматривается как основной лечебный фактор (активная А.).
3) Одновременное использование первого и второго принципов.
4) Акцентирование роли самого психотерапевта, его взаимоотношений с пациентом в процессе обучения творчеству.
Классификация, приводимая в книге Р. Б. Хайкина (1992) «Художественное творчество глазами врача», включает несколько уровней лечебного действия и адаптации в случае применения А.
1) Социально-личностный уровень адаптации: в основе адаптирующего действия лежит неосознаваемая созидательная, гармонизирующая, интегрирующая сила некоего эстетического и творческого начала, заложенного в искусстве.
2) Личностно-ассоциативный уровень адаптации: облегчение, компенсация достигаются за счет не столько эстетического действия, сколько вследствие снижения напряжения, обусловленного отреагированием различных конфликтных, гнетущих переживаний и их сублимации.
3) Ассоциативно-коммуникативный уровень адаптации: лечебное действие А. достигается подключением интеллектуальных операций (проекция, обсуждение и осознание конфликта), облегчение психотерапевтических контактов и доступа врача к психопатологическим переживаниям, не требующим эстетического компонента, ибо результат достигается даже при простейшем проективном представлении проблем.
4) Преимущественно социально-коммуникативный уровень адаптации: в качестве адаптирующих используются прикладные возможности творчества — А. рассматривается упрощенно, как один из видов занятости, вариант организации и времяпрепровождения, принципиально не отличающийся от других аналогичных методов.
5) Физиологический уровень адаптации: учитывается физическое, физиологическое, координационно-кинетическое влияние пластического изобразительного творчества на организм и психику.
Каждый из элементов классификации допускает использование искусства и в экспрессивном творческом варианте, когда творят сами больные, и в импрессивном, когда используется восприятие уже готовых произведений изобразительного творчества.
В мировой литературе существуют различные взгляды на механизм лечебного действия А. — креативные, сублимативные, проективные представления, А. как занятость и др.
Креативные представления—представления, согласно которым адаптационное воздействие А. на психику можно понимать в связи с самой сущностью искусства. На первый план выдвигается вера в творческую основу человека, мобилизация латентных творческих сил, которая сама по себе обладает терапевтическим влиянием. Теоретическая основа этих представлений — гуманистическое направление психологии, рассматривающее личность как некое психологическое образование, в котором изначально существуют духовные, альтруистические потребности, определяющие ее поведение. В каждом человеке предполагается существование возможностей, скрытый потенциал, которые можно освободить, мобилизовать для облегчения самореализации личности, направить их на ее социальное и индивидуальное интегрирование. Задача А. не сделать всех людей художниками или скульпторами, а возбудить у индивидуума активность, направленную на реализацию его предельных творческих возможностей. Упор в терапии делают на творческую активность, на способность создавать и побуждают пациента самостоятельно созидать.
Согласно взглядам Гольдштейна (Goldstein K.), творчество — это одно из средств преодоления страха, возникающего в связи с конфликтом, формирующимся у человека, поведением которого управляет стремление к реализации личности. Творческие люди лучше концентрируют свою энергию, свои силы для преодоления препятствий и решения внутренних и внешних конфликтов.
По мнению Маслоу (Maslow А.), основным источником человеческой деятельности является непрерывное стремление к самоактуализации и самовыражению. У больных неврозами эта потребность заблокирована, и искусство может быть одним из способов ее восстановления. Говоря о способах, ведущих к самоактуализации, Маслоу указывает на мгновения высшего переживания красоты и экстаза. Задача психотерапевта — помочь людям ощутить эти мгновения, создать условия для их возникновения, помочь пациенту высвобождать подавленное, познавать собственное «Я». Сдерживание творческой силы является причиной неврозов, и смысл психотерапии — в ее высвобождении, поэтому стимуляция творчества может служить и психопрофилактическим средством.
Сторонники вышеописанных взглядов ставят во главу угла творчество не просто как действие, процесс, а подчеркивают его эстетическую сторону. Интегрирующая роль искусства заключается в том, что творческий процесс снижает напряжение, ведущее к неврозу, и объективизирует внутренние конфликты. Анастази (Anastasi А.), Фолей (Foley I. P.), M. П. Кононова используют интегративно-креативные возможности искусства как способ борьбы с дезинтеграцией и беспорядочностью психики, средство влияния на характер построения зрительных представлений, как способ регуляции и реконструкции «Я» при потере реальности.
С позиции адаптации А. расценивается как интегрирующий адаптационный механизм, предоставляющий человеку активную позицию в отношении возможностей приспособления к среде, способствующий общей гармонизации личности.
Другими механизмами лечебного действия А. являются отреагирование и сублимация. Художественная сублимация возникает, когда инстинктивный импульс человека заменяется визуальным, художественно-образным представлением. Как полагают сторонники этой концепции, творчество как одна из форм сублимации позволяет проявлять, осознавать, а также выражать и тем самым отреагировать в искусстве различные инстинктивные импульсы (сексуальные, агрессивные) и эмоциональные состояния (депрессию, тоску, подавленность, страх, гнев, неудовлетворенность и т. п.). Таким образом снижается опасность внешних проявлений указанных переживаний в социально нежелательной деятельности. Творчество рассматривается как средство максимального самовыражения, позволяющее пациенту проявлять себя ярче, чем в письме или в речи, а врачу обеспечивает прямой доступ к бессознательному. Кляйн (Klein M.) рассматривает рисование как компенсирующий акт, позволяющий больному подавить брутальную агрессию. Осуществляется это путем сознательной творческой деятельности и происходящей в процессе ее сублимации через выражение в символическом виде внутренних конфликтов и неосознанных стремлений. Арттерапевтические произведения способствуют прорыву содержания комплексов в сознание и переживанию сопутствующих им отрицательных эмоций. Это особенно важно для больных, которые не могут «выговориться»; выразить свои фантазии в творчестве легче, чем о них рассказать. Фантазии, которые изображены на бумаге или выполнены в глине, нередко ускоряют и облегчают вербализацию переживаний. В процессе работы ликвидируется или снижается защита, которая есть при вербальном, привычном контакте, поэтому в результате А. больной правильнее и реальнее оценивает свои нарушения и ощущения окружающего мира. Рисование, как и сновидение, снимает барьер «эго-цензуры», затрудняющий словесное выражение бессознательных конфликтных элементов.
Проективное рисование не является А. в полном смысле этого слова, поскольку здесь не ставится цель достижения эстетического результата. В отличие от предыдущих направлений в работе с больными в этом случае главное внимание уделяется отнюдь не процессу созидания. Ведущим является целенаправленная ориентация психотерапевта на проективный аспект процедуры и его сосредоточенность на информации. Функция проективной терапии заключается в том, что проекция внутренних представлений кристаллизуется и укрепляет в постоянной форме воспоминания и фантазии. В ходе проективной А. должна стимулироваться демонстрация чувств, отношений, состояний для того, чтобы человек узнал, понял все эти чувства и преодолел их в себе. Специфика проективного рисования заключается в том, что врач предлагает больному сюжет проективного характера и потом обсуждает рисунки и интерпретирует их.
При рассмотрении А. как занятости предполагается, что изобразительное творчество действует так же, как и другие подобные формы работы с больными, что целеустремленная и плодотворная деятельность, осуществляемая при А., является «оздоровляющим процессом», который ослабляет нарушения и объединяет здоровые реакции. Особое значение придается коллективному характеру занятий А. Им приписывается катализирующий и коммуникативный эффект, способствующий улучшению самоощущения, пониманию своей роли в обществе, собственного творческого потенциала и преодолению трудностей самовыражения. Помимо того что А. является интересной, эмоционально значимой формой занятости, она — еще и дополнительный способ общения больных между собой. Совместное творчество помогает пациенту познать мир другого человека, что облегчает социальную адаптацию.
Физическое и физиологическое влияние А. заключается в том, что изобразительное творчество способствует улучшению координации, восстановлению и более тонкому дифференцированию идеомоторных актов. Нельзя недооценивать также непосредственное воздействие на организм цвета, линий, формы.
Некоторые авторы высказываются против приписывания А. чрезмерного терапевтического эффекта и призывает к более осторожной оценке ее полезности. Мадежска (Madejska N.) возражает против понимания любого творческого акта как терапевтического на том основании, что лечение предполагает «интеграцию» извне, т. е. влияние, направленное на пациента, в то время как при творчестве активность, наоборот, исходит от самого больного. Против безоговорочного приписывания изобразительному творчеству исцеляющих способностей возражает и Куби (Kubie S.), который на примерах жизнеописания известных художников указывает на то, что творческий и невротический потенциалы реализуются сложным путем, и даже удачные творческие проявления зачастую усиливают и усугубляют невротический процесс, который, таким образом, на может быть оздоровляющим. Федерн (Federn P.) писал, что А. при психозах может принести вред, поэтому врач должен не выявлять комплексы, а стараться подавить или замедлить любые спонтанные выражения бессознательного.
Показания к А. достаточно широки, тем более что ее применение может «дозироваться» от относительно «поверхностной занятости» до углубленного анализа скрытых индивидуальных переживаний. Многоплановое воздействие искусства и творчества позволяет применять его к пациентам разного возраста в самых широких диагностических пределах. При рассмотрении показаний к А. помимо клинической картины, интенсивности переживаний и состояния эмоциональной сферы пациента необходимо учитывать и его отношение и интерес к изобразительному творчеству в преморбиде и во время болезни, подготовленность, интеллект и многие другие факторы. А. можно использовать как седативное (успокаивающее) средство при психомоторном возбуждении и агрессивных тенденциях; она может выполнять функции отвлечения и занятости; способна при социальной дезадаптации облегчить контакт и помогать выявлять скрытые переживания; выполнять активизирующие и адаптивные функции; оказывать и расслабляющее действие.
Что касается противопоказаний, то здесь может идти речь о состояниях, не позволяющих больному определенное время усидеть за рабочим столом, или когда больной мешает другим. Самыми трудными для психотерапевта являются больные с выраженным психомоторным или маниакальным возбуждением, не позволяющим им сосредоточить внимание на объекте действия. Также противопоказанием являются нарушения сознания и тяжелые депрессивные расстройства с уходом в себя.
Некоторые авторы рекомендуют занятия А. в качестве профилактического средства. Клумбиес с соавт. (Klumbies G. et al., 1971) рекомендуют свободное рисование при нарастающих расстройствах сна, Порембески-Грау (Porembeski-Grau В., 1975) использовала рисование и игры с красками в качестве психопрофилактического метода «созидательного тренинга» на основании концепции, согласно которой такие игры позволяют уменьшить стресс и фрустрацию, вернуть ощущение собственной ценности, освободиться от сомнений в своих способностях.
А. можно проводить с одним пациентом, с супругами, со всей семьей, в группе и коллективе. Психотерапевт должен предоставить участникам необходимые для художественного творчества материалы и инструменты: наборы красок, карандашей, мелков, кисти, глину для лепки, а также деревяшки, камни, лоскуты материи, бумагу. Место занятий должно быть хорошо освещенным и таким, чтобы участники могли свободно передвигаться. Функции арттерапевта достаточно сложны и меняются в зависимости от ситуации. Ему необходимо владеть определенными навыками художественного и декоративно-прикладного искусства, так как при проведении А. приходится не только рассказывать, но и показывать технические приемы художественного творчества. Арттерапевту требуются систематические самостоятельные занятия художественным творчеством, что позволяет ему лучше чувствовать и осознавать многие процессы, благодаря которым в значительной мере реализуется психотерапевтический потенциал метода.
На первом этапе при занятиях А. необходимо преодолеть сопротивление, связанное с распространенным «комплексом неумения», смущением перед непривычным занятием. Это тесно связано с выработкой установки на дальнейшее лечение, так как от степени личного участия, активности больного, его вовлеченности в работу зависит эффективность терапии. Информативный этап работы включает ознакомление больного с основами техники изобразительного искусства, беседу о творчестве самых разных направлений и стилей, посещение музеев и выставок. На этом этапе решаются вопросы социально-коммуникативного характера. Совсем не обязательно придерживаться какого-либо жесткого, строго определенного набора тем, соблюдая их последовательность. Темы охватывают различные области жизни пациента или группы и являются лишь ориентирами. Темы предлагаются по-разному. Степень представления инициативы в группе зависит от этапа ее работы. На начальных этапах работы группы более целесообразным является выдвижение тем арттерапевтом, в дальнейшем активность предоставляется участникам группы. Темы должны предлагаться в определенной последовательности, учитывающей, во-первых, естественное сопротивление пациентов, не умеющих рисовать или лепить людей, и, во-вторых, первоочередные задачи группы. Собственно формулировка темы не является самоцелью. Основным требованием к теме является ее потенциальная способность вызывать последующее обсуждение.
Когда пациент преодолевает сопротивление, что можно определить по уменьшению формальности в работе, арттерапевт может приступать к непосредственному решению лечебных задач. Изобразительное творчество усиливает действие словесного самовыражения. Рисунок, лепка, вышивка и др. — это не просто более широкое раскрытие сообщаемого, но и документ, к которому можно вернуться в будущем. Поэтому арттерапевт может советовать пациенту записывать мысли, которые возникли у него в ходе работы.
Преимущество А. заключается в возможности более глубоко оценить поведение пациентов, составить мнение, на каком этапе жизни находится больной, — в рисунках и поделках могут находить отражение не только сиюминутные мысли, но и относящиеся к будущему и прошлому больного, — а также в выявлении подавленных и скрытых переживаний, причем все это, выраженное в изобразительной форме, может стать ярким дневником жизни и лечения. Ландгартен (Landgarten H., 1981) настоятельно рекомендует пациентам возвращаться к своим старым работам «для усиления инсайта и уяснения динамики». Считается важным и выявление индивидуальной символики каждого больного, которая может выражать его стремления в разные моменты жизни.
Обычно А. популярна среди больных, хотя здесь не приходится говорить о спонтанной творческой активности. Такое отношение к изобразительному творчеству можно рассматривать с точки зрения его влияния на терапевтический процесс, поскольку успех во многом зависит от того, как больные воспринимают эти занятия, что и определяет их эффективность. Представление больных о положительном терапевтическом эффекте занятий оказалось во многом обусловленным положительными эмоциями от впечатления о своих работах и общей установки больного на лечение. В группе арттерапии и эстетические и внеэстетические эффекты лечебного воздействия тесно переплетаются с психотерапевтическими групповыми эффектами, например возможностью большего коммуникативного воздействия творчества на одну и ту же тему, катарсическим и катализирующим влиянием, изменением самооценки и способностью к преодолению фрустраций. Группу арттерапии, в сущности, можно считать вариантом групповой психотерапии, в котором изобразительное творчество используется как основной инструмент, потенциально обеспечивающий достижение определенного результата. Более целесообразно использовать в практике только длительное лечение (иногда несколько занятий подряд), прежде всего чтобы не упускать воздействия чистого творческого фактора. Кроме того, длительное занятие, оставляя пациента наедине с проблемой на более долгий срок, заставляет его глубже погрузиться в нее, интенсивнее сконцентрироваться на проблеме, всесторонне анализируя ее и добиваясь катарсиса. При длительной деятельности возрастает и групповое общение, развивается чувство групповой сплоченности, солидарности. Группы обычно состоят из 8-10 человек. Активное участие в А. является обязательным условием для всех членов группы. Начало групповой работы обязательно предваряется специальной беседой, в которой разъясняется смысл А. для функционирования группы и демонстрируются работы участников предыдущих групп. Кроме того, на первых занятиях могут проводиться творческие игры, направленные на возобновление знакомства с изобразительными материалами, снижение напряжения. Постепенно процесс А. перестает быть проблемой, исчезает страх, уменьшаются возражения, связанные с трудностью изображения, и в центре внимания оказывается не само произведение, а его автор. Начинается аналитическое обсуждение, связываемое с личностью автора, у больных возникают предположения по задаваемым темам, серьезные и обобщающие оценки, эмоции.
Обсуждение работ происходит непосредственно после окончания рисования, лепки, изготовления поделок. Дискуссия начинается с предложения арттерапевта вдуматься, вчувствоваться в рисунок, изделие, чтобы понять, что говорит этим автор. Арттерапевт может подключиться к обсуждению на общих правах, но предпочтительно это делать, особенно вначале, в форме вопросов к интерпретирующим, так как интерпретации арттерапевта воспринимаются остальными членами группы с ожиданием его «всезнания» и могут сковывать, тормозить инициативу группы. Задачей арттерапевта при обсуждении является стимуляция дискуссии и использование информации, возникающей в ходе занятия не только из законченных работ, но и из особенностей поведения членов группы.
В психотерапии больных неврозами А. приобретает все большее значение (Хайкин Р. Б., 1977; Сабинина-Коробочкина Т. Т. и др., 1982, Подсадный С. А., 1999). О лечебно-адаптационной роли А., даже при резистентных формах психопатий, свидетельствует опыт М. Е. Бурно, который подчеркивает, что терапия творчеством является важным компонентом индивидуальной и групповой психотерапии.
АССЕРТИВНЫЙ ТРЕНИНГ. Непосредственной целью А. т. является тренинг уверенного поведения, способствующего формированию уверенности в себе (ассертивности). Под уверенностью в себе понимается способность индивида выдвигать и претворять в жизнь собственные цели, потребности, желания, притязания, интересы, чувства и т. д. в отношении своего окружения. Понятие «уверенность» предполагает наличие: а) субъективной установки на самого себя (разрешать себе иметь и действительно иметь собственные притязания); б) социальной готовности и способности ее адекватно реализовать (владеть собственными притязаниями и добиваться их осуществления); в) свободы от социального страха и торможения (способность регистрировать и обнаруживать собственные притязания). Уверенное поведение не означает подавления агрессивных чувств, оно способствует редукции агрессивного поведения и исчезновению поводов для агрессии. Основные цели А. т. реализуются через определенные социальные ситуации, которые тренируются в ролевой игре или в реальных условиях. Они охватывают 4 основные категории самоосознаваемого поведения: 1) выдвигать требования; 2) говорить «нет» и критиковать; 3) устанавливать контакт; 4) открыто обращать внимание на себя, собственные цели и интересы и позволять себе ошибки. К методам А. т. относятся: поведенческие упражнения и ролевая игра, тренинг in vivo (домашние задания), оперантное обусловливание, видеообратная связь, последовательное (ступенчатое) приближение, инструкции и самоинструкции, научение (лист обучения), научение по моделям и др.
Первой задачей в обучении пациента вести себя более уверенно является определение уверенного, неуверенного и агрессивного поведения. Для уверенного поведения свойственно откровенное высказывание о предпочтительном поведении или об изменении поведения другого лица, с которым осуществляется непосредственное общение, но без враждебности и самозащиты. Для неуверенного поведения типично непрямое общение, сдержанность, тревога и, возможно, отсутствие попытки принять то, что хочет другой. Агрессивное поведение характеризуется общением, в котором проявляется не предпочтение, а требовательность или враждебность, оно содержит намерение наказать другого. Второй задачей при тренировке уверенности в себе может быть коррекция нерационального (неразумного, нелогичного) поведения: представлений, которые ведут к неуверенному, враждебному или агрессивному ответу; мыслей, в которых пациент наказывает себя за неуместные уверенные ответы, за утверждения, которые не приводят к успеху тотчас же, или за отсутствие ответов. Этап «открытых глаз» означает для пациента принятие им права быть уверенным. Каковы мои права как человека? Каковы мои права в специфических социальных ролях — супруга или родителя? — такие вопросы часто провоцируют распределение домашней работы. Следующие убеждения помогут пациенту начать изменяться: «У меня есть право иметь чувства и выражать их, включая недовольство и критику», «Я имею право устанавливать собственные приоритеты», «Я имею право сказать "нет" без чувства вины». А. т. влечет за собой оценку сильных и слабых сторон пациента при уверенном общении и разработку тренировочных приемов для восполнения пробелов в его навыках.
В руководстве по уверенному поведению (Wolpe J. L, 1975; Walen S. et al, 1992) приводятся следующие рекомендации:
— Когда вы отказываете, говорите решительное «нет», объясните, почему вы отказываете, но избегайте чрезмерно извинительного тона.
— Давайте по возможности быстрый и короткий ответ.
— Просите объяснений, когда вам предлагают сделать что-либо неразумное.
— Смотрите прямо на человека, с которым вы говорите. Выберите «язык тела» (исключите те позы, которые могут выражать непрямоту или недостаток уверенности в себе, например движения рта, перемещение ног); следите за изменением вашего голоса, говорите не слишком громко, не слишком тихо.
— Когда вы выражаете досаду или критику, помните о необходимости комментировать только поведение, избегайте нападать на личность.
— Когда комментируете поведение другого человека, старайтесь использовать Я-утверждения. Например, вместо того чтобы сказать: «Ты животное, ты свел меня с ума», постарайтесь сказать: «Когда вы пренебрегли социальными нормами, это было чрезвычайно неприятно, и я чувствую теперь досаду». Когда это удобно, предложите альтернативное поведение: «Я полагаю, нам будет лучше присесть, попытаться вместе подумать и решить, как избавиться от этого неудобства».
— Сохраняйте заготовки ваших уверенных ответов, помните о них и используйте в беседах с друзьями. Наблюдайте за характером ролей. Помните, что вы не можете отучиться от плохих привычек или приобрести новые навыки за одну ночь.
— Вознаграждайте себя каким-либо образом каждый раз, когда вы смогли уверенно ответить, независимо от того, достигли вы или нет желаемых результатов со стороны другого человека.
— Не ругайте себя за неуверенное или агрессивное поведение; лучше постарайтесь понять, где вы сбились с пути и как лучше управлять подобной ситуацией в следующий раз.
Хорошей моделью для конструирования уверенного взаимодействия, которая взята из литературы по самопомощи, является ОЭОП (описание, эмоции, определение, последствия) — четырехступенчатый блок по взаимодействию: 1) описание: пациент коротко и объективно описывает неприятную ситуацию без редактирования, персонификации или разработки в деталях; 2) эмоции: пациент говорит о своих чувствах (оптимальным здесь является использование Я-языка); 3) определение того, что ты хочешь: пациент просит (не требует) и делает это ясно, конкретно и с учетом специфики; 4) последствия: сообщающий говорит слушающему о тех последствиях, которые могут иметь место в случае принятия просьбы.
Приведем пример, поясняющий эту модель.
Отец (не склонный к опеке) говорит своей бывшей жене:
Описание: когда ты планируешь мероприятия с нашим сыном во время моих с ним встреч без обсуждения этого со мной...
Эмоции: ...я чувствую досаду и разочарование. Я скучаю по сыну, когда не имею возможности видеть его.
Определение: я мог бы изменить свое расписание, если бы ты позвонила мне заранее, за несколько дней, и увиделся бы с ним в другой день.
Последствия: таким образом, мы могли бы сделать то, что хотели.
В литературе наряду с термином «ассертивный тренинг» используются также термины «тренинг уверенности в себе», «тренинг повышения чувства уверенности в себе», «тренинг уверенного поведения», «тренинг самоутверждения», «тренинг умения настоять на своем» и др.
АУДИОВИЗУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА В ПСИХОТЕРАПИИ. Аудиовизуальные технические системы обеспечивают запись или воспроизведение одновременно звуковых и зрительных образов. С их помощью визуальные сообщения в контексте музыкального или речевого сопровождения предъявляются на экране (проекционном или электронном). В качестве аудиовизуальных технических средств рассматривают современные киноустановки, теле- и видеосистемы. Видеотехника, по сравнению с другими аудиовизуальными средствами, обладает рядом преимуществ: 1) относительной простотой в эксплуатации и высокой степенью надежности; 2) возможностью многократно использовать одну и ту же пленку (исходную матрицу) для видеозаписи; 3) возможностью изменять в значительном диапазоне (увеличивая или замедляя) скорость воспроизведения аудиовизуальных сообщений; 4) относительной простотой электронного монтажа видеозаписей.
В последние десятилетия, в связи с развитием психотерапии и расширением сферы ее применения при лечении больных с различными заболеваниями, прежде всего нервно-психическими и психосоматическими, все острее встает проблема повышения интенсивности, экономичности и эффективности психотерапевтических воздействий, а также проблема подготовки квалифицированных специалистов в этой области. Совершенствование аудиовизуальных технических средств создает новые возможности для решения этих задач (Кульгавин Л. М., 1992; Подсадный С. А., 1994). В психотерапии видеосистемы используются в двух основных направлениях: в процессе индивидуальной и групповой психотерапии и при подготовке психотерапевтов (видеотренинг, создание учебных фильмов по различным методам психотерапии и др.). Видеотехника в психотерапии призвана помочь психотерапевту управлять познавательными процессами больных, направленно и последовательно формировать у них специальные умственные навыки, необходимые для лучшего усвоения и эффективного применения в реальных условиях новых моделей адаптивного поведения.
Психотерапевтический процесс с применением видеотехники основывается на двух положениях: 1) психотерапия — специфический информационный процесс, многоуровневый и двусторонний (от психотерапевта к пациенту и наоборот); психотерапевт не просто передает больным информацию, но конструирует свои высказывания и оптимизирует условия для распознавания содержащегося в них смысла; 2) анализ процесса психотерапии требует психологического подхода: во-первых, необходимо учитывать характер преобразования лечебной информации на уровне психических процессов, и, во-вторых, лечебные факторы в значительной мере детерминируются активностью механизмов познавательных процессов. Границы возможностей применения видеотехники в психотерапии раскрывают 3 основных метода демонстрации видеозаписей: информационно-рецептивный, репродуктивный и проблемного изложения.
Информационно-рецептивный метод облегчает пассивное распознавание в качестве регуляторов межличностных отношений социальных стереотипов (ролей, норм или «штампов») данного общества. Информация об окружающей социальной среде предлагается в уже готовом виде и призвана влиять на поведение индивида, управлять им. Интериоризация пациентами подобных шаблонов взаимодействия характеризует наличие у них низшего уровня эндопсихики (по А. Ф. Лазурскому). Перцептивные способности человека ограничивают скорость усвоения социально детерминированной информации и индивидуальную чувствительность к ней; все многообразие внешней среды он воспринимает и распознает лишь в объеме своих перцептивных способностей. Чем интенсивнее поток информации, тем вероятнее высокая степень искажения ее первоначального смысла. Неспособность больных быстро и конструктивно разрешать психологические проблемы или видеть их одновременно с разных сторон относят к числу основных характеристик при неврозах. Выход из невротического конфликта требует от больных навыков аналитического подхода к проблемным ситуациям. Информационно-рецептивным методом у пациентов формируют необходимые способности к аналитическому прочтению объективно трудных для подавляющего большинства людей ситуаций. Информационно-рецептивный метод особенно сочетается с пассивной видеообратной связью, основание для которой — исходная («чистая») информация без дополнительного структурирования ее разнообразными способами (комментариями психотерапевта, изменением скорости просмотра аудиовизуальных сообщений, естественной хронологией событий в них) или спецэффектами от использования видеотехники. Количество предъявляемой информации легко регулируется продолжительностью видеообратной связи, а качественные характеристики ее регламентируются отобранными видеосюжетами или вариантами сконструированного из них видеоряда. Но креативные способности больных остаются при этом практически невостребованными.
Репродуктивный метод, по сравнению с информационно-рецептивным, допускает более активную обработку информации. Опора на прошлый опыт облегчает субъекту формирование познавательного отношения к содержанию фрагмента видеозаписи, порождает операционный смысл знания о нем, что, по сути, и есть процесс понимания. Понимание опосредует процесс получения знания, наделяет его смыслом. Фрагменты структуры личностного знания индивид переживает как некую ценностную норму, субъективно значимую ситуацию — образец, с которым следует сравнивать предметное содержание непонимаемого знания. Установление связей осуществляется посредством догадок, выводов и т. д. При репродуктивном методе положительно оцененные ситуации и действия — основа приобретения новых знаний о мире. Репродуктивный метод, по сравнению с информационно-рецептивным, ориентирован на более активное использование креативных возможностей больных. Этим методом легко выявляются индивиды, способные к более дифференцированной интерпретации сложной информации, успешнее приспосабливающиеся к меняющимся условиям социальной среды, что обусловливается у них достаточно выраженной конформностью. Такие пациенты — носители второго уровня эндопсихики (по А. Ф. Лазурскому). При репродуктивном методе предпочтительными являются активная видеообратная связь и самомоделирование. Предъявление видеозаписей репродуктивным методом интенсифицирует психотерапевтический процесс в основном за счет увеличения кратности сопоставления собственно ценностных образцов с предъявляемыми фрагментами наиболее адаптивного поведения.
Методом проблемного изложения, в сравнении с информационно-рецептивным и репродуктивным, в наибольшей степени актуализируют познавательные способности больных. Это достигается использованием аудиовизуальных сообщений, составленных из наиболее противоречивой, спорной или в высокой степени неопределенной информации о намерениях, действиях и ситуациях; пациенты их оценивают, делают выводы и принимают решения. Благодаря исследованию скрытых мотивов поведения других людей в продемонстрированных эпизодах у больных открываются возможности для распознавания психологических механизмов невротических конфликтов (интрапсихического напряжения в интерперсональных отношениях). Описание результатов наблюдения в доступной пациентам форме отражает достигнутый на этапе психотерапии уровень понимания ими проблемной ситуации, глубину ее осознания и переработки. Длительный и обстоятельный анализ первичной информации, не всегда строго и последовательно аргументированные умозаключения больных приводят к заметному умственному напряжению в подобных ситуациях. Пациентам, наблюдающим самих себя в предъявленных для обсуждения эпизодах, также предлагается принять участие в анализе собственного поведения. Использование принципа проблемности в процессе демонстрации видеозаписей диктует необходимость активного отбора психотерапевтом проблемных эпизодов (из исходного материала). В последующем из проблемных ситуаций, распределенных по категориям сложности, с учетом конкретных задач психотерапии конструируют специальные «длинники», или новую реальность. Использование первичной информации в проблемном изложении провоцирует у многих пациентов с недостаточно развитыми креативными способностями чрезмерное напряжение познавательных процессов, что осложняет всесторонний анализ трудных ситуаций и конструктивное совладание с ними. Последнее необходимо учитывать особенно психотерапевтам, применяющим метод проблемного изложения в сочетании с другими возможностями информационной техники, так как от пациентов в случае перегрузки их видеообратной связью следует ожидать эмоционально-шоковых реакций или «видеошока», а это заметно снижает эффективность психотерапевтического воздействия.
Внедрение видеотехники в психотерапевтический процесс значительно расширяет границы использования различных методов и создает необходимые предпосылки для развития интегративных подходов в психотерапии. Пациенты, во многих случаях впервые, получают возможность объективно наблюдать собственное поведение, анализировать скрытые причины своих переживаний и поступков без искажающего влияния других пациентов или психотерапевта. Различия в характере применения видеотехники определяются лишь сочетанием основных вариантов видеообратной связи и моделирования (самомоделирования) поведения с учетом разных этапов и методов психотерапии, а также их основными мишенями. Современная видеотехника совместима с компьютерными системами и в сочетании с ними образует видеокомпьютерные комплексы (видеокомпьютеры). Видеокомпьютеры позволяют конструировать так называемую третью реальность, в которой на основании уже имеющейся информации наглядно представлены различные ситуации из будущего или по сохранившимся элементам восстановлена давно утраченная информация. Третья реальность (создаваемая посредством компьютерных систем), или виртуальное пространство, — это наглядные картины ожидаемых (прогнозируемых) результатов лечения по каждому больному уже в самом начале психотерапии и, следовательно, возможность своевременно произвести в ней необходимые коррективы и проверить ее результативность путем моделирования.
Можно полагать, что в недалеком будущем от активного применения видеотехники психотерапевтами-профессионалами, от умения использовать новые информационные технологии во многом будет зависеть дальнейшее развитие теории и практики психотерапии.
См. также Видеообратная связь в психотерапии, Самомоделирование на основе видеозаписи.
АУТЕНТИЧНОСТЬ (греч. authentikys — подлинный). Понятие, разработанное в гуманистической психологии и психотерапии и отражающее одну из важнейших интегративных характеристик личности. По Роджерсу (Rogers С. R.), который активно использовал этот термин, А. — это способность человека в общении отказываться от различных социальных ролей (психотерапевта, профессионала, педагога, руководителя и т. п.), позволяя проявляться подлинным, свойственным только данной личности мыслям, эмоциям и поведению. Наряду со способностью к безусловному принятию и эмпатии А. является обязательной составляющей эффективного человеческого общения.
Границы понятия А. нечетки. Часто в качестве синонимов термина А. используются такие определения, как полноценно функционирующая личность (Роджерс (Rogers С. R.)), свобода (Олпорт (Allport F.Н.)), самоактуализация (Маслоу (Maslow A.H.)), самость, целостная личность (Перлс (Perls F.S.)), конгруэнтность (Гриндер (Grinder J.), Бендлер (Bandler R.)).
Психологический смысл А. можно определить как согласованное, целостное, взаимосвязанное проявление основных психологических процессов и механизмов, обусловливающих личностное функционирование. Проявление или непроявление А. с этой точки зрения наблюдается при столкновении личностных мотивов и интересов с социальными нормами, доминирующими тенденциями общественного сознания. В такой ситуации аутентичное поведение предполагает цельное переживание непосредственного опыта, не искаженного психологическими защитными механизмами. Человек вовлеченно воспринимает происходящее и затем непосредственно проявляет свое эмоциональное отношение к нему. Его мысли и действия согласованы с эмоциями. В современных направлениях психологии, разрабатывающих формальную структуру коммуникации, поведение такого человека оценивается как конгруэнтное (т. е., с точки зрения стороннего наблюдателя, информация, поступающая от него по вербальному и невербальному каналам, является согласованной).
В традициях гуманистической психологии А. характеризует также некую идеальную личность, в противоположность невротической личности. На пути к А. осуществляется личностный рост. В гештальт-терапии А., самости предшествуют этапы осознавания относительности социальных норм, неэффективности поведенческих шаблонов, утверждения собственной ценности с открытием в себе возможности проявления любых, даже негативных эмоций, с одновременным принятием на себя ответственности за аутентичное поведение в обществе. В этом контексте А. — это не образец для подражания, скажем, герою, а выстраданная в борьбе с самим собой свобода в принятии своих уникальных особенностей и неповторимой стратегии построения собственной жизни. Примером аутентичного поведения может служить поведение участника тренинговой группы, который, испытывая страх перед предстоящим групповым обсуждением вопроса «Как ты сейчас себя чувствуешь?», честно признается в том, что боится.
АУТОГЕННАЯ ТРЕНИРОВКА (греч. autos — сам, genos — происхождение). Активный метод психотерапии, психопрофилактики и психогигиены, направленный на восстановление динамического равновесия системы гомеостатических саморегулирующих механизмов организма человека, нарушенного в результате стрессового воздействия. Основными элементами методики являются тренировка мышечной релаксации, самовнушение и самовоспитание (аутодидактика). Активность А. т. противостоит некоторым отрицательным сторонам гипнотерапии в ее классической модели — пассивному отношению больного к процессу лечения, зависимости от врача.
Как лечебный метод А. т. была предложена для лечения неврозов Шульцем (Schultz J. Н.) в 1932 г. В нашей стране ее стали применять в конце 1950-х гг. Лечебное действие А. т., наряду с развитием в результате релаксации трофотропной реакции, характеризующейся усилением тонуса парасимпатического отдела вегетативной нервной системы и способствующей нейтрализации стрессового состояния, основано также на ослаблении активности лимбической и гипоталамической областей, что сопровождается снижением общей тревожности и развитием антистрессовых тенденций у тренирующихся (Лобзин В. С., 1974).
Выделяют две ступени А. т. (по Шульцу): 1) низшая ступень — обучение релаксации с помощью упражнений, направленных на вызывание ощущения тяжести, тепла, на овладение ритмом сердечной деятельности и дыхания; 2) высшая ступень — аутогенная медитация — создание трансовых состояний различного уровня.
Низшую ступень, А.т.-1, составляют шесть стандартных упражнений, которые выполняются пациентами в одной из трех поз: 1) положение сидя, «поза кучера» — тренирующийся сидит на стуле со слегка опущенной вперед головой, кисти и предплечья лежат свободно на передней поверхности бедер, ноги свободно расставлены; 2) положение лежа — тренирующийся лежит на спине, голова покоится на низкой подушке, руки, несколько согнутые в локтевом суставе, свободно лежат вдоль туловища ладонями вниз; 3) положение полулежа — тренирующийся свободно сидит в кресле, облокотившись на спинку, руки на передней поверхности бедер или на подлокотниках, ноги свободно расставлены. Во всех трех положениях достигается полная расслабленность, для лучшей сосредоточенности глаза закрыты.
Упражнения выполняются путем мысленного повторения (5-6 раз) соответствующих формул самовнушения, которые подсказываются руководителем тренировки. Каждое из стандартных упражнений предваряется формулой-целью: «Я совершенно спокоен».
Первое упражнение. Вызывание ощущения тяжести в руках и ногах, что сопровождается расслаблением поперечно-полосатой мускулатуры. Формулы: «Правая рука совершенно тяжелая», затем «Левая рука совершенно тяжелая» и «Обе руки совершенно тяжелые». Такие же формулы для ног. Окончательная формула: «Руки и ноги совершенно тяжелые».
Второе упражнение. Вызывание ощущения тепла в руках и ногах с целью овладения регуляцией сосудистой иннервации конечностей. Формулы: «Правая (левая) рука совершенно теплая», затем «Руки совершенно теплые», те же формулы для ног. Окончательная формула: «Руки и ноги совершенно тяжелые и теплые».
Третье упражнение. Регуляция ритма сердечных сокращений. Формула: «Сердце бьется сильно и ровно».
Четвертое упражнение. Нормализация и регуляция дыхательного ритма. Формула: «Дышу совершенно спокойно».
Пятое упражнение. Вызывание ощущения тепла в области брюшной полости. Формула: «Мое солнечное сплетение излучает тепло».
Шестое упражнение. Вызывание ощущения прохлады в области лба с целью предотвращения и ослабления головных болей сосудистого генеза. Формула: «Мой лоб приятно прохладен».
Показателем усвоения очередного упражнения является генерализация ощущений. Например, упражнение по внушению тепла в конечностях считается усвоенным тогда, когда тепло начинает разливаться по всему телу.
На проработку каждого упражнения уходит 2 недели. Весь курс А.т.-1 длится около трех месяцев. Обычно занятия проводятся в группах 1-2 раза в неделю под руководством психотерапевта; продолжительность занятия 15-20 минут. Большое внимание уделяется самостоятельным тренировкам пациентов, которые проводятся дважды в день (утром, перед тем как встать, и вечером, перед сном), причем, как правило, пациенты ведут дневники, где описывают ощущения, испытываемые ими во время занятий.
При освоении первых двух стандартных упражнений («тяжесть» и «тепло») возникает особое состояние аутогенного погружения, которое Шульц называл «переключением» и определял физиологически как «понижение биотонуса при сохранном сознании». Мюллер-Хегеманн (Muller-Hegemann D.) объясняет это состояние снижением активности коры при отсутствии внешних раздражителей и сокращением мыслительных процессов вследствие сосредоточенности на формулах тренировки. Это состояние характеризуется как промежуточное между сном и бодрствованием, оно весьма близко к первой стадии гипнотического сна (сомноленции). Глубина аутогенного погружения подразделяется на три фазы. В первой фазе пациент ощущает тяжесть, тепло, истому, разлившуюся по всему телу. Вторая фаза характеризуется ощущением телесной легкости, невесомости, причем нередко возникают нарушения схемы тела. Третью фазу можно характеризовать как «исчезновение тела».
Первая и вторая фазы могут быть дифференцированы электроэнцефалографически. В силу значительного торможения коры повторяемые формулы становятся эффективным средством самовнушения. В аутогенном погружении пациент приступает к направленному против определенных болезненных расстройств самовнушению.
Лутэ (Luthe W.) выделяет 5 типов формул-намерений: 1) нейтрализующие, использующие вариант самовнушения «все равно»: «Глотание все равно» — при эзофагоспазме, «Цветочная пыльца все равно» — при аллергиях и т. п.; 2) усиливающие, например: «Я знаю, что я проснусь, когда мой мочевой пузырь даст знать о себе» — при энурезе; «Мой мозг говорит автоматически» — при заикании; 3) абстинентно-направленные, например: «Я знаю, что я не приму ни одной капли алкоголя, ни в какой форме, ни в какое время, ни при каких обстоятельствах»; 4) парадоксальные, например: «Я хочу писать как можно хуже» — при писчем спазме; 5) поддерживающие, например: «Я знаю, что я не завишу от лекарств» — при астме; «Имена интересны» — при плохом запоминании имен.
По общему мнению, А. т. наиболее эффективна при лечении неврозов, функциональных расстройств и психосоматических заболеваний. Она показана прежде всего при неврастении. В рамках этой формы невроза наибольший эффект отмечается при психогенных сексуальных расстройствах и расстройствах сна. При неврозе навязчивых состояний это — фобический синдром; удовлетворительны результаты при лечении обсессий. Многие исследователи указывают на низкую эффективность А. т. при истерии, когда отмечается своеобразная «желательность» болезни. Сравнительную резистентность обнаруживают больные с ипохондрическим синдромом. Практически отсутствует эффект при компульсивном синдроме у больных неврозом навязчивых состояний. Низкая эффективность лечения отмечается также при психастении.
Наилучшие результаты применения А. т. наблюдаются при лечении тех заболеваний, проявления которых связаны с эмоциональным напряжением и со спазмом гладкой мускулатуры, причем парасимпатический эффект достигается легче, чем симпатический. В литературе отмечается хороший результат применения А. т. при бронхиальной астме, в инициальном периоде гипертонической болезни и облитерирующего эндартериита, при диспноэ, эзофагоспазме, стенокардии, при спастических болях желудочно-кишечного тракта и запорах. Имеются данные об удовлетворительных результатах при лечении больных язвенной болезнью, одной из причин которой, по распространенному мнению, является местный неврогенный спазм сосудов.
А.т. эффективна как метод лечения различных невротических расстройств речи и фонации. Однако в общей группе больных А. т. помогает купировать лишь явления логофобии, но не излечивает заикание как системный невроз, в связи с чем необходимы занятия пациентов в специализированных психотерапевтических группах для больных логоневрозами.
А. т. включается в комплексное лечение алкоголизма и наркомании, в частности для устранения абстинентного синдрома и формирования антитоксикоманической установки. В неврологической клинике А. т. применяется при лечении остаточных явлений органических заболеваний нервной системы с целью купирования психогенных расстройств, дополняющих и осложняющих картину органического поражения нервной системы, а также коррекции реакции личности на болезнь при сосудистых поражениях мозга, лечении остаточных явлений черепно-мозговых травм, нейроинфекций и др.
Успешное снятие эмоционального напряжения и тревоги с помощью А. т. оправдывает ее включение в многочисленные варианты методик психопрофилактики родовых болей.
Широкое применение А. т. получила также в качестве психогигиенического и психопрофилактического средства при подготовке спортсменов, людей, работающих в условиях эмоциональной напряженности и в экстремальных условиях. Накоплен положительный опыт применения специальных вариантов А. т. как метода производственной гигиены.
Противопоказаниями для применения А. т. являются состояния неясного сознания и бреда, в особенности бреда отношения и воздействия. Не рекомендуется А. т. во время острых соматических приступов и вегетативных кризов. При выраженной артериальной гипотонии используются некоторые специальные приемы для преодоления нежелательного преобладания вагусной системы (см. ниже модификацию К. И. Мировского и А. Н. Шогама).
Модификация аутогенной тренировки низшей ступени.
1. Модификация Мюллера-Хегеманна (1957). Основываясь на работах об обширном представительстве в корковых структурах лица (особенно языка) и кисти (особенно большого пальца), Мюллер-Хегеманн модифицировал методику Шульца, введя несколько дополнительных формул, а именно: «Лицевые мышцы совершенно расслаблены», «Челюсть отвисает свободно вниз», «Язык совершенно тяжелый» — перед формулой «Лоб приятно прохладен» и «Обе кисти рук совершенно тяжелые» — после формулы «Обе руки совершенно тяжелые». Расслабление мышц лица и кистей рук способствует более глубокому аутогенному погружению, а у больных мигренью нередко купирует начинающийся приступ. Автор вносит изменения и в третье упражнение. При его выполнении больной должен представить себе левую руку наполняющейся струящимся теплом от пальцев левой кисти до плечевого сустава. В дальнейшем он «переливает» это «накопленное в левой руке тепло» в левую половину грудной клетки, ощущает его струящимся по сердцу и так добивается рефлекторного расширения коронарных сосудов.
2. Модификация Клейнзорге и Клумбиеса (Kleinsorge Н. и Klumbies G., 1965). Авторы разработали технику тренировки, нацеленную на органы. Такая «направленная органотренировка» является дальнейшим развитием А. т. После завершения сокращенного общего курса А. т. авторы разделяют больных на группы по определенным синдромам. В этих группах проводится курс специализированных упражнений, представляющих собой соответствующим образом расширенные и дополненные классические упражнения первой ступени. Комплектуются следующие группы.
Группа «голова». Показания: вазомоторные головные боли, мигрень, синдром Меньера, расстройства активного внимания. Акцент делается на 6-м упражнении А. т.-1: «Лоб приятно прохладен, голова ясная, свободная, свежая, она может сосредоточиться на любой мысли» и т. п.
Группа «сердце». Показания: стенокардия, кардиологический синдром, нарушение сердечного ритма. Акцент — на 2-м и 3-м упражнениях. Терапевтическое действие основано на рефлекторном расширении венечных сосудов при расширении кожных сосудов левой руки.
Группа «живот». Показания: спазмы мускулатуры органов брюшной полости, гастралгия, дискинезия желчных путей, слизистый и язвенный колит. Акцент — на 5-м упражнении. Авторы заменяют формулу Шульца «Солнечное сплетение излучает тепло» как необоснованную физиологически на «Приятное тепло разливается в моем животе».
Группа «сосуды». Показания: нарушения периферического кровообращения, гипертоническая болезнь в неврогенной стадии. Упражнения построены на основе первых двух упражнений А. т.-1.
Большое значение придается формулам общего спокойствия.
Группа «легкие». Показания: психогенные диспноэ, бронхиальная астма (вне приступа), начальные степени эмфиземы. Тренировка проводится в положении лежа, при открытых окнах. Вводится формула: «Мне дышится совсем легко».
Группа «покой». Показания: нарушения сна и эмоциональные нарушения. Тренируются в положении лежа. Специальные упражнения направлены на расслабление скелетной мускулатуры (частью заимствованы из комплекса прогрессирующей мышечной релаксации). Транквилизация достигается также косвенно — представлением картин, эмоционально приятно окрашенных (пейзажей и т. п.).
Специализация групп по отдельным синдромам признается нерациональной многими авторами. В последнее время «направленная органотренировка» проводится чаще всего не в лечебных группах, а с профессионально-прикладными целями — при подготовке актеров, спортсменов и др. При такой группировке тренирующихся оказываются излишними многие стандартные упражнения А. т.-1, их заменяют узкоспециальные приемы.
3. Модификация К. И. Мировского и А. Н. Шогама (1963). Авторы назвали свою модификацию «психотонической тренировкой». Ими разработаны приемы, не только снижающие, но и повышающие тонус, мобилизирующие. Благодаря этому они добились дальнейшего расширения сферы применения А. т., исключив из числа противопоказаний артериальную гипотонию и астению. Больные тренируются в «астено-гипотонической группе». Мышечная релаксация исключается, поскольку снижение артериального давления противопоказано. В формулы вводятся слова, имитирующие выраженные симпатомиметические сдвиги (озноб, «гусиная кожа», холод и т. п.). Тренировка заканчивается энергичной мускульной самомобилизацией. Текст тренировки: «Я совершенно спокоен. Все мое тело расслаблено и спокойно. Ничто не отвлекает. Все безразлично мне. Я чувствую внутреннее успокоение. Плечи и спину обдает легкий озноб. Будто приятный, освежающий душ. Все мышцы становятся упругими. По телу пробегают "мурашки". Я — как сжатая пружина. Все готово к броску. Весь напряжен. Внимание! Встать! Толчок!»
По данным К. И. Мировского (1965), часто уже после первого занятия удается повысить артериальное давление с 60-70/45-50 до 110-130/70-80 мм рт. ст.
4. Мобилизирующие, активирующие упражнения, вызывающие симпатомиметические сдвиги, используются также А. В. Алексеевым (1969) и Л. Д. Гиссеном (1969), предложившими «психорегулирующую тренировку» для подготовки спортсменов.
5. Модификация М.С. Лебединского и Т. Л. Бортник (1965). Это сокращенный вариант А. т., приспособленный для стационара. Продолжительность курса — 1 месяц (вместо 3). Срок лечения уменьшается за счет удлинения каждого сеанса в начале лечения до 30 минут. Больной занимается ежедневно 1 раз с врачом и дважды самостоятельно. Каждое упражнение усваивается за 3 дня. Срок лечения уменьшается и благодаря расширению формул. Например, формула мышечной релаксации: «Я чувствую тяжесть в правой руке, в плече, предплечье, пальцах. До самых кончиков пальцев правой руки чувствую тяжесть». Возникновению ощущения тепла в области солнечного сплетения способствует представление о проглатывании слюны и разливающемся тепле в области пищевода и желудка. Срок лечения сокращается и благодаря усилению гетеросуггестивного момента А. т.: больные повторяют про себя формулы, которые врач произносит несколько раз. Перед началом работы с каждой формулой и при переходе от одной формулы к другой звучит расширенная формула спокойствия: «Я спокоен. Я совершенно спокоен.
Спокойно и ритмично дыхание. Ритмичен пульс. Сердце бьется ровно и спокойно».
6. Репродуктивная тренировка (модификация А. Г. Панова, Г.С. Беляева, В.С. Лобзина, И.А. Копыловой, 1980) представляет собой комплексную методику психофизиологической и личностной саморегуляции. В этой модификации широко используется в качестве реализующего приема сенсорная репродукция — преднамеренное воспроизведение ощущений. Репродуктивная тренировка включает подготовительные психотерапевтические мероприятия (изучение личности больного и определение основных методов психотерапевтического воздействия), предварительные упражнения (дыхательная гимнастика, идеомоторная и релаксирующая тренировка мышечного аппарата) и собственно обучающий курс А. т. Репродуктивная тренировка, как указывают авторы, — методика в известной мере компилятивная, объединяющая в единой технике приемы, заимствованные из многих источников. Большое внимание в этой модификации уделяется так называемой «маске релаксации» — упражнению, с которого начинается курс А. т: «Мягко опустить веки, свести взор кнутри и книзу на щеки по бокам носа, язык мягко приложить к корням верхних зубов изнутри (звук «Т»), дать нижней челюсти слегка отвиснуть, ощутив ее вес, и чуть выпятить ее вперед (звук «Ы»)».
Другой особенностью данной методики является введение в обучающий курс А. т. дыхательной гимнастики, которая проводится по специально разработанным авторами схемам. Ритмичное форсированное дыхание понижает возбудимость некоторых нервных центров и способствует мышечной релаксации. Многие авторы отмечают влияние дыхательной гимнастики на выравнивание эмоционального состояния тренирующихся, на способность к концентрации внимания. Во время дыхательной гимнастики в брюшной полости возникает глубинное тепло, поэтому она используется перед формулой вызывания тепла в животе.
Другие модификации аутогенной тренировки низшей ступени описаны в монографии В. С. Лобзина и М. М. Решетникова «Аутогенная тренировка» (1986).
Упражнения низшей ступени воздействуют по преимуществу на вегетативные функции. С целью оптимизации высших психических функций Шульц разработал высшую ступень А. т. (А. т.-2), упражнения которой должны научить вызывать сложные переживания, приводящие к излечению через «аутогенную нейтрализацию» и «самоочищение» (катарсис). Стандартные упражнения А. т.-1 автор считал лишь подготовкой к основному лечению, второй ступени — аутогенной медитации, с помощью которой и достигается аутогенная нейтрализация. Он полагал, что окончательно избавиться от невроза можно, лишь нейтрализовав отрицательные переживания. Приемы такого самоочищения Шульц заимствовал из древнеиндусской системы йоги.
Аутогенная медитация по Шульцу. Прежде чем приступить к аутогенной медитации, тренирующийся должен научиться удерживать себя в состоянии аутогенного погружения длительное время — по часу и более. Во время такой «пассивной концентрации» возникают различные визуальные феномены («тени», «простейшие формы», цветовые пятна и т. п.). Дальнейшая подготовка состоит в научении вызывать и удерживать «пассивную концентрацию» при наличии раздражающих помех — яркого света, шума, звучащего радио и т. п.
Первое упражнение. Фиксация спонтанно возникающих цветовых представлений.
Второе упражнение. Вызывание определенных цветовых представлений, «видение» заданного цвета.
Третье упражнение. Визуализация конкретных предметов.
Четвертое упражнение. Сосредоточение на зрительном представлении абстрактных понятий, таких как «справедливость», «счастье», «истина» и т. п.
Во время выполнения этого упражнения возникает поток представлений строго индивидуальных. Например, «свобода» ассоциируется с белой лошадью, скачущей по прерии. Конкретные зрительные образы, ассоциирующиеся с абстрактными понятиями, помогают, по мнению Шульца, выявиться подсознательному.
Пятое упражнение. Концентрация «пассивного внимания» на произвольно вызываемых, эмоционально значимых ситуациях. Во время выполнения упражнения тренирующийся нередко «видит» себя в центре воображаемой ситуации.
Шестое упражнение. Вызывание образов других людей. Вначале следует научиться вызывать образы «нейтральных» лиц, затем — эмоционально окрашенные образы приятных и неприятных пациенту людей. Шульц отмечает, что в этих случаях образы людей возникают несколько шаржированно, карикатурно. Постепенно такие образы становятся все более «спокойными», «бесстрастными», смягчаются карикатурные черты, элементы эмоциональной гиперболизации. Это служит показателем начавшейся «аутогенной нейтрализации».
Седьмое упражнение. Автор назвал его «ответом бессознательного». Тренирующийся спрашивает себя: «Чего я хочу?», «Кто я такой?», «В чем моя проблема?» и т. п. В ответ он подсознательно отвечает потоком образов, помогающих увидеть себя «со стороны» в разнообразных, в том числе и тревожащих, ситуациях. Так достигается катарсис, самоочищение, и наступает «аутогенная нейтрализация», т. е. излечение. Анализируя описание медитативных упражнений по Шульцу, нетрудно заметить, что они сводятся к серии приемов своеобразного «аутопсихоанализа».
Соавтор Шульца по 6-томному руководству Луте вводит новые элементы в структуру метода — приемы аутогенной нейтрализации: аутогенное отреагирование и аутогенную вербализацию. Эти методы составляют основное содержание 6-го тома руководства по аутогенной терапии.
Аутогенное отреагирование по Лутэ. Для нейтрализации отрицательных переживаний используются приемы «повторения» тех ситуаций, которые и явились причиной психической травмы. Так же как и при психоаналитических сеансах, во время аутогенного отреагирования врач соблюдает полную нейтральность. Опыт автора показывает, что мозг пациента сам «знает», в какой форме и в каком порядке следует «высказывать материал» при аутогенной нейтрализации. Подчеркивается, что при нейтрализации высвобождается (т. е. вербализуется ) лишь тот «материал», который мешает нормальной деятельности мозга. Аутогенная вербализация осуществляется при закрытых глазах, а задачей пациента является рассказ о всех появляющихся в состоянии аутогенного расслабления сенсорных образах.
В методике практического проведения аутогенного отреагирования по Луте можно выделить пять основных правил, или условий (Лобзин В. С., Решетников М. М., 1986): 1) необходимость перехода от стандартных упражнений к пассивному настрою на зрительные образы; 2) ничем не ограничиваемое вербальное описание любого вида восприятия (сенсорных образов); 3) принцип психотерапевтического вмешательства в управляемую мозгом нейтрализацию; 4) соблюдение или признание внутренней динамики, которая присуща периоду аутогенных разрядов; 5) принцип самостоятельного окончания психотерапевтической работы.
На протяжении всего курса аутогенного отреагирования применяются стандартные упражнения. Самостоятельное выполнение аутогенного отреагирования допускается только с разрешения психотерапевта. Интервалы между сеансами составляют 7-10 дней.
Аутогенная вербализация по Лутэ. Этот прием в значительной степени аналогичен аутогенному отреагированию, однако осуществляется без визуализации представлений. В отличие от аутогенного отреагирования, аутогенная вербализация применяется в тех случаях, когда «мешающий материал» (болезненные переживания) поддается точному описанию. Вербализация определенной темы (например, «агрессия», «желание», «страх» и т. п.) проводится в состоянии аутогенного расслабления и продолжается до тех пор, пока пациент не заявляет, что сказать ему уже нечего. При аутогенной вербализации предполагается, что пациент знает «тему», которая содержит «мешающий материал». По сути, приемы аутогенной нейтрализации представляют собой ассоциативный эксперимент, предложенный еще Юнгом (Jung С. G.) для выявления скрытых или подавляемых влечений. Новым является реализация данного приема в состоянии аутогенной релаксации.
Отечественными авторами (Панов А. Г., Беляев Г. С., Лобзин В. С., Копылова И. А., 1980) разработан оригинальный комплекс упражнений высшей ступени А. т. Концепция авторов высшей ступени А. т. базируется в первую очередь на данных психофизиологии эмоций. Центральными в комплексе А. т.-2 являются приемы преднамеренной регуляции эмоционального состояния, преднамеренного моделирования эмоций. Основными приемами моделирования настроения авторы считают управление мышечным тонусом (типа прогрессирующей мышечной релаксации Джекобсона), упражнения сюжетного воображения и так называемые «упражнения самоутверждения».
Упражнения сюжетного воображения. Их целью является самостоятельное, сознательное и преднамеренное формирование заданного эмоционального состояния, а суть заключается в репродуцировании эмоционально окрашенных представлений, образов и динамичных ситуаций (сюжетов). Формирование эмоционально значимых сюжетных представлений начинается с постановки цели: какое эмоциональное состояние надлежит моделировать. В зависимости от выбранной цели определяется и цвет, соответствующий нужной эмоции. Выбранный цвет служит базой для формирования словесного самоприказа. В качестве примера приводим упражнение под названием «Парк».
Цель упражнения — создать состояние покоя, внутреннего комфорта, ленивой истомы, глубокого отдыха. Основные сенсорные представления — зрительные. Самоприказ: «Зеленая-зеленая зелень. Зеленая-зеленая листва. Зеленая листва шелестит». Образная развертка — представить себя в парке в теплый и солнечный летний день. Солнечные блики перемежаются с пятнами тени от листвы. Телу тепло, но не жарко (температурный образ). Листва свежая, яркая (цветовой образ). Просторные поляны и аллеи уходят вдаль (пространственный образ). Листва шелестит на слабом ветру, далекие и неясные голоса людей (звуковой и осязательный образы — ветерок). Запах свежей листвы (обонятельный образ). Музыкальное подкрепление — плавная негромкая музыка, льющаяся из парковых репродукторов. Следует вжиться в эту картину, прочувствовать и зафиксировать ее в сознании.
Упражнения самоутверждения. Нередко возникают предвидимые заранее чрезвычайные житейские ситуации, связанные с повышенным чувством ответственности. Тревожное ожидание таких ситуаций порождает неуверенность в себе, страх перед неудачей и может спровоцировать невротический срыв. К таким ситуациям можно подготовиться с помощью «упражнений самоутверждения». Больным советуют по утрам, еще не проснувшись окончательно, т. е. находясь в естественном аутогенном погружении, репетировать тревожащую их ситуацию, но не такую, какой они боятся, а такую, какой они хотят ее видеть. Это репетиция успеха. Подобные репетиции успеха можно проводить за несколько дней до ожидаемого события или непосредственно в тот день, когда оно предстоит, но не перед сном, так как это может спровоцировать расстройство сна.
В исследованиях отечественных и зарубежных авторов отмечается возможность ускорения реализации навыков, полученных в процессе А. т., путем использования принципа биологической обратной связи (электромиографической, электроэнцефалографической, температурной, обратной связи ритма сердца и др.).
АУТОГИПНОЗ. Гипнотическое состояние, вызываемое субъектом по собственной инициативе. По мнению Шертока (Chertok L., 1972), А. может использоваться для упрочения эффекта симптоматического лечения, прежде всего осуществляемого с помощью гетерогипноза (гипнотизирования врачом). Обучение А. может проводиться двумя способами: под гипнозом (в присутствии психотерапевта) и самостоятельно.
Примером обучения А. под гипнозом является методика, описанная Вайтценхоффером (Weitzenhoffer A. M., 1957). После введения пациента в глубокое гипнотическое состояние производится постгипнотическое внушение следующего характера: «В дальнейшем каждый раз, когда вы захотите достичь состояния гипноза, даже более глубокого, чем настоящее, вы сможете добиться этого. Вам надо только удобно устроиться и расслабиться, сделав несколько глубоких вдохов. Вы постараетесь расслабиться, как это было сейчас, когда я вас гипнотизировал. Когда вы расслабитесь, скажите себе мысленно, что вы сейчас войдете в состояние глубокого гипноза, затем сделайте три глубоких вдоха и, как только вы сделаете третий вдох, вы достигнете состояния глубокого гипноза. Во время гипноза вы сможете думать и сохранять полный контроль над собой. Вы можете делать себе любое внушение в то время, пока вы будете находиться под гипнозом. Чтобы проснуться, вам достаточно будет сказать себе, что вы просыпаетесь. Затем вы сосчитаете до трех и при счете "три" окончательно проснетесь. Если в то время, пока вы загипнотизированы, возникнет критическая ситуация, вы мгновенно автоматически проснетесь, чтобы принять все необходимые меры. Каждый раз, когда вы себя загипнотизируете, вы сможете слышать и выполнять все даваемые мною внушения, даже если они будут противоречить некоторым из тех внушений, которые вы сделали себе сами. Но вы не будете слушать никого другого и ни от кого не примете внушения, если, конечно, прежде не решили по-иному. Вы не будете использовать А. без достаточных на то оснований и не станете никогда злоупотреблять им. Эти внушения будут действовать до тех пор, пока я их не изменю или не отменю. Никто другой не сможет изменить их или отменить, даже вы сами».
Следующую инструкцию по самообучению А. приводит Родес (Rhodes R., 1952): «Первая стадия А. — это "закрытие глаз". Так я обозначаю состояние, при котором, будучи бодрствующим, вы не сможете открыть глаза. Этого можно достичь, устроившись в удобном кресле в тихой комнате. Затем вы сделаете следующее: 1) Скажите "раз" и подумайте: "Мои веки становятся очень тяжелыми". Думайте только об этом, сосредоточьтесь на этой мысли, проникнитесь ею, пока вы о ней думаете. Отгоняйте всякую другую мысль, например такую: "Интересно, удастся ли это?" Сосредоточьтесь на одной мысли: "Мои веки становятся очень, очень тяжелыми". Если у вас будет только эта единственная мысль, если вы сосредоточитесь на ней, проникнетесь ею и поверите в нее в то время, пока вы о ней думаете, ваши веки начнут тяжелеть. Не ждите, чтобы они стали очень тяжелыми; когда они начнут тяжелеть, переходите к следующей фазе. 2) Скажите "два" и подумайте: "Мои веки теперь очень тяжелые, они сами смыкаются". Как и в первой фазе, думайте только об этом, сконцентрируйтесь на этой мысли, верьте в нее. Не закрывайте глаза насильно и не старайтесь держать их открытыми, но сосредоточьтесь на единственной мысли: "Мои веки сейчас такие тяжелые, что сами закрываются", и в то же время, пока вы повторяете эту единственную мысль, пусть ваши веки действуют самостоятельно. Если вы действительно сосредоточитесь на этой мысли, исключив все другие, если вы проникнетесь ею и будете верить в нее, пока вы о ней думаете, ваши глаза медленно закроются. Когда веки сомкнутся, оставьте их в этом состоянии. 3) Скажите "три" и подумайте: "Мои веки крепко сомкнуты, я не могу открыть глаза, несмотря на все усилия". Как и прежде, мысленно повторяйте это, думайте только об этом, сосредоточьтесь на этой мысли, проникнитесь ею и верьте в нее. Но вместе с тем попытайтесь открыть глаза; вы заметите, что не можете этого сделать, пока не скажете "откройтесь", и только тогда ваши глаза мгновенно откроются. Не отчаивайтесь, если первые попытки А. окажутся неудачными. Чаще всего при обучении А. первые две или три попытки заканчиваются неудачей, поскольку обычно еще отсутствует умение сосредоточиться только на одной мысли, исключив все остальные. Неудача вовсе не свидетельствует о недостаточных умственных способностях. Скорее наоборот: у интеллектуально развитых людей обычно возникает несколько мыслей одновременно, отмечается их взаимопроникновение. Чтобы сосредоточиться на одной мысли, необходимо овладеть новым умением, требующим упорства и практики. И если в первый раз вы потерпите неудачу, надо попытаться снова. Если вы способны контролировать процессы мышления, вам удастся сосредоточиться на одной мысли. Как только вы сможете это сделать, А. станет вам доступен. Таким образом, когда после первых фаз ваши глаза закроются, вы перейдете к третьей фазе и подумаете: "Мои веки крепко сомкнуты, я не могу открыть глаза, несмотря на все усилия". Вы должны постоянно возвращаться к этой мысли, единственной мысли, и в то время, как вы думаете об этом, попытайтесь открыть глаза. Все время, пока вы будете сосредоточиваться на этой единственной мысли, веки останутся сомкнутыми. Ваши мышцы будут напрягаться, чтобы открыть глаза, но они останутся закрытыми до тех пор, пока вы не скажете вслух или мысленно "откройтесь". Следующая фаза состоит в ускорении процесса. Попытайтесь два или три раза удостовериться, что вам удалось крепко закрыть глаза. С каждым разом результат будет лучше. 4) Теперь переходите к ускорению. Первую фазу проведите, как прежде, и в момент, когда ваши веки отяжелеют, переходите ко второй фазе. В то время, когда вы говорите "два", подумайте об указанной мысли один раз, но исключив все остальные мысли. Когда глаза закроются, скажите "три" и снова подумайте об указанной мысли один раз, но только о ней. Ваши веки останутся сомкнутыми. Разомкните их по команде "открыть". Теперь начните снова все, что вы делали, но вместо того, чтобы говорить "один", "два", "три", ограничьтесь мыслью об этих числах в том же порядке. Наконец, делайте все упражнения без чисел, но повторяйте по одному разу мысли первой, второй и третьей фаз. После достаточной тренировки вы сможете почти мгновенно закрывать глаза и сохранять веки сомкнутыми, лишь один раз подумав о мысли третьей фазы. Вы заметите, что приобрели скорость и способны все увереннее контролировать себя. Овладев умением концентрироваться только на одной мысли (первая или вторая фаза), вы сможете почти мгновенно переходить к третьей фазе, которая представляет сложную мысль. Пробным камнем успеха в А. является способность быстро закрывать глаза. Когда вы этого добьетесь, то сможете достигнуть той глубины гипноза, которая необходима для безбоязненной встречи с тревожащими вас проблемами. Следующей фазой является релаксация. Оставайтесь с закрытыми глазами и думайте:
"Я буду глубоко дышать и полностью расслаблюсь". Сделайте глубокий вдох и на выдохе полностью расслабьтесь. Думайте: "Я буду дышать ровно и глубоко и при каждом вдохе все больше и больше расслабляться".
Когда вы добьетесь закрытия глаз и релаксации (которая вскоре будет возникать одновременно с закрытием глаз), вы достигнете первой ступени А. Теперь вы в состоянии воспринимать внушение, которое вы себе делаете, с гипнотическим и постгипнотическим эффектом. Но как и для закрывания глаз, где скорость достигалась неоднократным повторением, для осуществления следующих фаз тоже необходима тренировка. Секрет успеха заключается в способности сосредоточиться только на одной мысли, исключив все остальные, проникнуться ею, верить в нее. Для начала попробуйте простые внушения. Например: сожмите правой рукой указательный палец левой руки. Думайте: "Я не могу освободить свой палец". Как и прежде, сосредоточьтесь на этой единственной мысли, проникнитесь ею, верьте в нее и одновременно попытайтесь освободить палец. Он будет скован до тех пор, пока вы не подумаете: "Теперь я могу освободить его" (или любое другое слово или выражение с тем же смыслом). В дальнейшем могут проводиться другие простые или более сложные внушения"».
Иногда во время вызывания гипнотического состояния у самого гипнотерапевта может параллельно возникнуть трансовое состояние сознания, которое при традиционном гипнозе воспринимается как помеха. При проведении эриксоновского гипноза А. — это важное умение, которым необходимо овладеть психотерапевту, для того чтобы в нужное время обратиться к своему интуитивному опыту или повысить свою эмпатическую чувствительность в процессе лечения. Обучение погружению в А. осуществляется следующим образом.
Вначале необходимо дать предварительную инструкцию своему подсознанию относительно того, сколько времени (10, 20, 30 минут) предполагается пробыть в трансе, например: «Я хотел бы, подсознание, чтобы ты разбудило меня через 15 минут, и, проснувшись, я чувствовал бы себя бодрым и обновленным». В своей книге «Трансформация» Бендлер (Bandler R.) и Гриндер (Grinder J.) дают описание техники А. при использовании эриксоновской модели гипноза. Вы усаживаетесь в удобном и спокойном месте и определяете для себя какой-либо объект, на который можно смотреть не напрягаясь. Сосредоточьте взгляд на этом объекте и произнесите сами три утверждения, относящиеся к зрительному восприятию («Я вижу свет, мерцающий на стекле люстры, я вижу люстру, я вижу комнату»). Затем вы переключаетесь на три утверждения, относящиеся к тому, что вы слышите («Я слышу шум улицы, слышу шорохи в комнате» и т. д. ). Далее вы высказываете три утверждения, относящиеся к кинестетическому восприятию («Я чувствую, как подошвы моих ног плотно соприкасаются с полом, я чувствую вес одежды на мне, я чувствую тепло ладоней»). После ряда высказываний по каждому из сенсорных каналов появляется ощущение слипания век, и вы позволяете глазам закрыться. На следующем этапе сеанса вы прежде всего определяете, какая из рук вам кажется более легкой. Затем вы высказываете предположение о том, что более легкая рука становится все легче и легче. Непроизвольными подсознательными движениями она медленно поднимется, приблизится к лицу, и в тот момент, когда она коснется лица, вы погрузитесь в состояние глубокого транса.
_Б_
БАЛИНТ Михаэль (Balint M., 1886-1970). Английский врач-психоаналитик венгерского происхождения. Вклад Б. в психотерапию считается революционным шагом от психоанализа в общую медицину. Он не создал нового учения, а интегрировал естественнонаучные и пациент-центрированные представления и позиции, не отрицая роли соматики и соматических, биологических знаний, сконцентрировал внимание на роли «Я» пациента в общей медицине. По существу, Б. являлся представителем психосоматического направления, понимаемого не как раздел медицины, включающий определенный класс заболеваний, в происхождении которых психосоциальные факторы играют значительную роль, а как целостный подход, рассматривающий больного во всем многообразии его биопсихосоциальной сущности. Пациент приходит к врачу не только с болезненными симптомами, но и со страхом, с психологическими и социальными проблемами, часто связанными с его заболеванием. Для выявления психических компонентов болезни и ее психологических и социальных последствий необходимыми представляются специальная процедура, направленная на их описание и сходная со сбором анамнеза для выяснения и уточнения соматической симптоматики, а также приобретение опыта в психологическом понимании больных, в психотерапевтическом подходе к ним. Важное значение в такой работе имеет первый контакт врача и пациента, во многом определяющий характер последующего взаимодействия. Отношения «врач—больной», являющиеся моделью отношений пациента с окружающим миром, в частности в семье, становятся фокусом исследовательской и практической деятельности Б. С 1949 г. он начал проводить в клинике Тависток в Лондоне постоянно действующие дискуссионные групповые семинары с врачами о проблемах общей медицинской практики, которые были одновременно и исследовательскими, и обучающими (развивающими). Главной целью их был максимально полный анализ постоянно меняющихся отношений «врач—больной», изучение «фармакологии такого лекарства, как врач». Исследовательским «полигоном» служили не только ежедневная работа во врачебном кабинете, но и любые, даже мимолетные, встречи врача с пациентом. Задачи семинарских занятий Б. видел в анализе отношений во врачебной профессиональной практике, разработке диагностики отношений, постижении истинных потребностей пациента, раскрытии мотивов выбора им (своего) врача, глубинном понимании болезни. В обучающие задачи занятий входило развитие чувствительности к тому, что осознанно или неосознанно происходит во время взаимодействия врача и пациента.
В результате этой работы, проводимой совместно с коллегами, Б. в 1957 г. опубликовал книгу «Врач, его пациент и его болезнь» с подробными, обстоятельными описаниями случаев психотерапевтического опыта, с обучающими комментариями и катамнестическими сообщениями. Книга, переведенная на несколько языков, стала толчком для основания во многих странах сходных дискуссионных семинаров, названных балинтовскими группами.
Наряду с указанными выше целями и задачами, решаемыми в тренинго-исследовательских группах, Б. и его коллеги ставили перед собой цель определить круг психотерапевтических методик, пригодных для врача общей соматической практики. В 1961 г. вышла книга Б., обобщающая опыт, полученный на лондонских семинарах.
Эта публикация явилась новым вкладом по внедрению психосоматических идей в общую медицину. В частности, Б. описал опыт по сокращению длинных бесед, обычно возможных только вне приемных часов, сначала до более короткой «фокальной терапии» (концентрация на основной проблеме), с последующим ее уплотнением, по мере понимания пациента и получения сведений о нем, до 10-15-минутного контакта, который легко реализуется на практике. При интенсивной самонастройке на больного и на выбранный стиль отношений иногда к врачу и пациенту мгновенно приходит понимание существа их взаимосвязей, происходит так называемое «озарение» (инсайт), после чего больной нередко быстро успокаивается и частота консультаций сокращается.
Начиная свою групповую работу с врачами, Б. считал, что «единственным методом подготовки к психотерапии является психоаналитическая система». С течением времени он убедился, что не всегда психоаналитические методы и критерии целесообразны в групповой работе с общепрактикующими врачами. В его ориентации произошла существенная перемена. В 1964 г. он заявил, что «психоаналитические техники приемлемы только в рамках психоаналитической ситуации»; функцией же балинтовской группы является помощь врачам, практикующим в общей медицине. Оставаясь сторонниками психоанализа, Б. и его единомышленники предпочитали не пользоваться его методами при разборе клинических случаев, представляемых врачами-интернистами, и при анализе их взаимоотношений с пациентами. В балинтовских группах, как правило, занимаются выявлением реальных жизненных трудностей и проблем пациентов, играющих роль в генезе и протекании болезненных расстройств, не оперируя при этом фрейдовским понятием бессознательного и его интерпретациями символов.
См. также Балинтовское движение, Балинтовская группа.
БАЛИНТОВСКАЯ ГРУППА. Этот метод групповой тренинговой исследовательской работы получил название по имени своего создателя — Балинта (Balint M.), проводившего с 1949 г. в клинике Тависток в Лондоне дискуссионные групповые семинары с практикующими врачами и психиатрами. Опыт, обобщенный Балинтом в его книге «Врач, его пациент и его болезнь», лег в основу метода проведения исследовательско-обучающих семинаров. Центральный объект исследования в классической Б. г. — отношения «врач—больной». Они являются объективными, поскольку пациент переносит на врача определенные отношения, эмоциональные и поведенческие стереотипы, которые сходны с его отношением к объектам своей реальной жизни (значимые лица ближайшего окружения). Анализ этих отношений дает возможность более полно понять пациента во всем многообразии его связей и взаимодействий с реальным миром, что способствует повышению эффективности терапии. В то же время врач в своей практике нередко сталкивается с ситуациями, являющимися для него фрустрирующими (например, если пациент не готов, не может или не хочет говорить о своих проблемах врачу, который ориентирован на быстрое оказание помощи). Поэтому психотерапевту необходима проработка указанных феноменов в кругу коллег под руководством квалифицированного специалиста, что также дает возможность пройти обучение и приобрести новый опыт. В Б. г. врач может прояснить свои чувства и отношение к пациенту и то, как он на самом деле воспринимает больного.
Обычно 8-12 участников встречаются с психоаналитиком — руководителем группы, один раз в неделю для полуторачасовых занятий на протяжении 2-3 лет. Дискуссия развивается из описания 1-2 случаев, которые свободно всплывают в памяти. Дополнительные сведения об уже известном группе по предшествующим занятиям пациенте, как правило, сообщаются вначале. Как случай может быть квалифицирована даже короткая встреча с больным, если она, по мнению врача, представляет интерес. Однако обсуждают и небалинтовские случаи, если есть предварительная договоренность (Trenkel A., 1984). Группа и докладчик пытаются определить суть отношений «врач—больной» посредством комментариев и свободных ассоциаций (идей) по поводу обсуждаемого случая. Эти свободные ассоциации разбивают сообщение, подобно призме, на, возможно, бессознательные (неосознанные) детерминанты. Психоаналитик как руководитель группы изучает этот процесс, направляет и стимулирует его, делает выводы и дает интерпретации. Он объясняет структуру отношения «врач—больной»: формально — как она описывается, по мнению группы; содержательно — по способу ведения дискуссии, поведению группы (Loch W., 1969). При этом пронизываются различные уровни отношений: как пациент спонтанно сообщает о себе и своей болезни, так врач спонтанно делится со своими коллегами переживаниями отношений с пациентом; как врач пытается особым способом слушания понять скрытый смысл представлений своего пациента в контексте ситуативного момента, так стараются его коллеги добиться понимания отношений «врач—больной» в контексте своих реакций-отношений к спонтанным феноменам, которые обнаруживают в докладе своего коллеги. Неосознанные аспекты отношений, возникающих из «переноса», проявляются врачом как на уровне пациента, так и на уровне коллег. Этот актуальный «поперечно-рассеченный» феномен можно выявить в условиях долгосрочного группового процесса, протекающего в течение нескольких лет одновременно и как учебный процесс, и как процесс отношений (Argelander H., 1979).
Б. г. имеет ряд принципиальных отличий от родственных ей форм групповой работы. Так, Б. г. не является в строгом смысле «психоаналитическим семинаром случаев»: акцент на практическом использовании способа работы, центрированной на отношениях, модифицирует классические психоаналитические принципы. Б. г. не является также «самообучающейся» группой: в фокусе Б. г. стоят не эмоциональные потребности участников, а проблемы их отношений с пациентами. Б. г., нацеленная на новый способ сенситивного слушания, способствует более глубокому восприятию собственной личности (собственного «Я»). Оба процесса усиливаются в ходе балинтовского группового процесса. Наконец, Б. г. не является «центрированной на теме интеракцией»: при большом сходстве этих форм групповой работы (акцент делается на живом, связанном с практикой взаимном обучении) Б. г. более центрирована на отношениях, сильнее связана с психоанализом, происходит из области практической медицины. К объективной информации, например о диагнозе, нозологии, методах лечения, в Б. г. относятся так же, как к общепринятым светским рассуждениям.
Наряду с классической Б. г. существуют ее варианты. Бельгийский автор Моро (Moreau А., 1976) описывает экзистенциальную систему ведения Б. г. Как руководитель, он отказывается от психоаналитической позиции нейтральности, которая, по его мнению, «инфантилизирует группу». Моро предпочитает быть активным участником обсуждения. Он отвергает психоаналитический метод интерпретации материала, выявляемого в ходе обсуждения, и считает задачей участников группы лишь выражение своих переживаний, вчувствование в переживания других членов группы, рассчитывая, что в этом отразятся отношения «врач—больной», помогающие лучше понять последнего. Если, по Балинту, «больного следует осмыслить одновременно в интеллектуальном и эмоциональном плане», то Моро требует отказа от интеллектуальных объяснений, поскольку для него важен не диагноз, а субъективное бытие больного, постигаемое не рациональным путем, а чутьем. Для того чтобы научить этому врачей, в дискуссии по поводу доклада об одном из случаев участникам группы следует говорить не о том, что они думают, а о том, что чувствуют во взаимоотношениях «врач—больной». Врачей учат быть с пациентами непринужденными, призывать последних говорить меньше о своей болезни, а главным образом — о своем эмоциональном отношении к ней. Созданию эмоционального настроя служат специальные приемы, например метод «встречи» — проигрывание ролей попарно участниками группы, в которых один из них представляет пациента. В отличие от классической Б. г., экзистенциальный ее вариант, согласно Моро, не только способствует улучшению эмоционального контакта врача с пациентами, но и учит его отвечать на вопросы, от которых врачи в своей практике обычно уклоняются, например на вопросы онкологического больного о неизбежной смерти.
Опыт Б. г., первоначально ориентированной на врачей общесоматической практики, в дальнейшем распространился и на подготовку психотерапевтов (Бараш Б. А. и др., 1992). Работа в такой Б. г., по мнению авторов, направлена на повышение компетентности в профессиональном межличностном общении; осознание личностных «слепых пятен», блокирующих профессиональные отношения с пациентом; расширение представлений о лечебном процессе, в противовес «апостольским» установкам врача; психопрофилактику участников группы, основанную на возможности проработки «неудачных» случаев в ситуации коллегиальной поддержки. В группу входят 6-15 человек (оптимально 8-10), работающих в одном или различных медицинских учреждениях, но желательно не связанных служебно-иерархическими отношениями. Группа может объединять людей с различным стажем работы, но наиболее эффективно участие их при стаже более трех лет. Основным принципом формирования группы является добровольность объединения профессионалов, готовых к пересмотру стереотипов в своей работе и заинтересованных в коллегиальной взаимопомощи. Работа в группе может осуществляться в течение 2-3 лет. В этом случае 4-5-часовые занятия проводятся 1-2 раза в месяц. Если группа сформирована из слушателей краткосрочного учебного семинара, занятия могут быть ежедневными или с интервалом в несколько дней, но общее их количество должно соответствовать числу участников. По желанию группы занятия могут фиксироваться с помощью видеокамеры или магнитофона. Руководитель Б. г. специально приглашается для этой работы или избирается участниками. Предметом анализа в группе являются обсуждения случаев из практики ее членов. Это могут быть «трудные» или «неудачные» эпизоды из прошлого, продолжающие беспокоить врача, вызывающие у него дискомфортные воспоминания, остающиеся для него «непонятыми»; текущие случаи, вызывающие у врача тревогу; так называемые фантастические терапевтические ситуации, даже гипотетическая возможность которых волнует врача. Каждое занятие посвящается конкретному случаю, о котором докладывает участник группы. Рассказ строится в абсолютно свободной форме, говорящего не ограничивают во времени и не перебивают. Для Б. г. нет необходимости в подготовке доклада, в восстановлении в памяти и документировании эпизода накануне. Более продуктивны спонтанные рассказы, так как анализ забытых важных деталей часто дает ценную информацию для выявления «слепых пятен». В заключение ведущий помогает сформулировать вопросы рассказчика по изложенному материалу таким образом, чтобы они были центрированы на взаимоотношениях врача и пациента, а не на технических деталях лечебного процесса. Авторы подчеркивают, что в задачи ведущего входит удержать группу от «сползания» к личностно-безопасному клиническому разбору с его центральным вопросом «Что надо делать с пациентом?», с одной стороны, и от смещения направленности работы группы в сторону личностной психотерапии, вызванного эмоциональной вовлеченностью участников группы и созданной атмосферой доверия и безопасности, с другой. По мнению ряда авторов, уклонение группы в ту или иную сторону может носить защитный характер и являться манифестацией избегания обсуждения собственного профессионального опыта, и ведущему приходится «возвращать» группу к обсуждению взаимоотношений «врач—больной».
В классической Б. г. поведение участников не регламентировано, все спонтанные реакции, эмоциональные и поведенческие, фиксируются ведущим и могут быть объектом динамического анализа. Опыт работы с отечественными специалистами подсказал авторам вариант Б. г. со структурируемыми этапами. В частности, на следующем после доклада этапе (вопросы к рассказчику) всем участникам по кругу предлагается задать уточняющие вопросы. Ведущий следит за тем, чтобы вопросы не подменялись советами, перерастающими в групповую дискуссию. Нередко уже на этом этапе докладчик отмечает, что вопросы, поставленные членами группы, оказываются более существенными, чем его собственные, для прояснения описанной им ситуации. Такие вопросы могут выноситься на групповое обсуждение наряду с его собственными. На следующем этапе всем участникам группы по кругу предлагается дать свои ответы на все поставленные задачи. В отличие от «права» задавать вопросы рассказчику на предыдущем этапе, ответы на его вопросы являются «обязанностью» всех членов группы. Каждый из ответов или суждений участников расширяет видение ситуации, стимулирует самопознание. Однако наиболее ценными являются свободные ассоциации «аналогичного случая», высказывания коллег, которые сознательно или неосознанно идентифицируют себя с пациентом. Ведущий внимательно следит за сохранением центрированности обсуждения на взаимоотношениях «врач—больной», оказывает эмоциональную поддержку рассказчику, предотвращает блокирующие дискуссии. При критической установке группы целесообразно использование психодрамы, в процессе которой «советчику и критику» предлагается реализовать собственные советы. Роль пациента отводится рассказчику. Обычно это нейтрализует критический настрой группы и эмоционально поддерживает рассказчика, в ряде случаев психодрама может провоцировать конструктивный инсайт у членов группы. В хорошо работающей группе высказывания отдельных участников побуждают к продолжению дискуссии в виде второго, третьего кругов обсуждения, предметом которого становится творческое коллективное развитие предложенных неожиданных точек зрения, развитие от редукционизма к плюрализму, от поверхностного к углубленному видению проблемы. Динамика Б. г. значительно отличается от динамики психотерапевтической группы. В частности, для блокирования обычной групповой динамики запрещается критика ведущего. Не поощряются высказывания о рассказчике, базирующиеся на ситуациях «там и тогда». Динамический подход в Б. г. позволяет делать предположение о том, что наблюдаемые «здесь и теперь» эмоциональные и поведенческие реакции рассказчика и членов группы соответствуют эмоциональным и поведенческим реакциям самого врача и его пациента в предлагаемой для обсуждения ситуации. Именно наблюдаемые реакции могут анализироваться достаточно глубоко и многосторонне. В конце обсуждения ведущий предоставляет слово рассказчику для обратной связи. Задачей Б. г. является не создание некоего конечного продукта, абсолютно истинного видения предложенной ситуации, а расширение сознания участников группы и стимуляция самопознания.
А. А. Александров и др. (1990) описывают использование Б. г. для подготовки групповых психотерапевтов. В целом Б. г. в области подготовки групповых психотерапевтов направлена на анализ трудных случаев, содержание которых более разнообразно по сравнению с индивидуальной психотерапией, поскольку характеризуется более многочисленными и многомерными переменными. Важная проблема Б. г. в области групповой психотерапии, по словам авторов, заключается в выработке приемов компактного, структурированного и достаточно содержательного изложения исходных данных о конкретном случае. Даже в классической Б. г. рассказ о трудном случае получается весьма насыщенным информационно, многосторонним, трудносистематизируемым, избыточным по объему. Для групповой психотерапии, в силу большей сложности психотерапевтического процесса, эта задача оказывается еще более трудной. Здесь весьма полезны могут быть вспомогательные материалы и методы: представление стенограммы хотя бы одного группового занятия (магнитофонной или видеозаписи); реконструирование социометрических срезов группы; распределение психотерапевтом, предъявляющим для обсуждения сложный случай, ролей членов анализируемой группы между участниками обсуждения (включая и себя) с предложением «сценария» какого-либо важного эпизода; психодраматическое проигрывание этого эпизода. Основной акцент в дискуссии делается на различных аспектах взаимодействия и взаимоотношений психотерапевта в меняющейся групповой ситуации (с отдельным пациентом, группой в целом или одной из ее подгрупп). Такое обсуждение, будучи эмоционально значимым для психотерапевта, дает ему возможность воспользоваться обратной связью в качестве корригирующей. Эта обратная связь первого порядка (от членов группы к докладчику) может быть дополнена обратной связью второго порядка (от докладчика к участникам обсуждения), предоставляющей всем членам группы информацию об эффективности их корригирующей деятельности.
БАЛИНТОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ. Распространение опыта Балинта (Balint M., 1957), созданного им метода (см. Балинтовская группа) и его вариантов. С 1960-х гг. опыт работы балинтовских семинаров в клинике Тависток (Лондон) привлекает к себе внимание многочисленных исследователей и практиков, сторонников психосоматической ориентации, пациент-центрированной медицины. Во многих странах начали создаваться семинары по типу тавистокских. Первоначально балинтовские группы были ориентированы в основном на врачей общесоматической практики и ставили перед собой исследовательские и обучающие (тренинговые) задачи, делая упор на отношения «врач—больной». Впоследствии на первый план выступила обучающая и повышающая квалификацию цель. Сам Балинт проводил семинары со студентами-медиками и ассистентами врачей, для того чтобы соориентировать их на «пациент-центрированную» медицину, противопоставляя ей «болезне-центрированную». В дальнейшем этот опыт распространился и на подготовку психотерапевтов и касался преимущественно индивидуальной психотерапии. Однако имеются попытки использования балинтовских групп в процессе подготовки специалистов и в области групповой психотерапии. В частности, опубликован опыт работы такой группы в Институте им. В. М. Бехтерева (Санкт-Петербург), расширяющий традиционные представления об этом методе (Бараш Б. А. и др., 1988). В 1970-е гг. стали проводиться балинтовские группы, интенсивно работающие в течение нескольких дней (например, Балинтовские недели в Силс-Мария, семинары в Дивонне, Геттингене, Балинтовские встречи в Асконе (Любан-Плоцца (Luban-Plozza В.) и др.). На таких встречах обычно фактически работающие малые группы наблюдаются значительным количеством обучающихся, что позволяет привлечь большее число врачей к идеям «пациент-центрированной» медицины. На сегодняшний день есть Британское Балинтовское общество и Балинтовская премия. Б. д. вышло за пределы Европы и успешно развивается в Японии, Индии и других странах.
Метод Балинта оказался полезным не только для повышения квалификации врачей, но и для обучения и развития медицинского персонала. Более того, существуют варианты балинтовских групп для учителей, социальных работников, семейных консультантов, юристов и представителей других профессий, основанных на взаимодействии с человеком. Это вызвано, с одной стороны, растущей потребностью в помощи при анализе отношений, складывающихся в диаде «специалист—клиент», и с другой — адекватностью метода для этих целей.
БЕК Аарон (Beck А. Т., род. в 1921 г.). Основатель когнитивной психотерапии, одной из наиболее влиятельных и эмпирически валидизированных форм психотерапии на сегодняшний день. Б. внес большой вклад в современную психиатрию и психологию, так как предложенная им психотерапия оказалась эффективной в лечении депрессии и тревоги. На самом деле его модель была применена в лечении многих нарушений, включая личностные расстройства, алкогольные и другие зависимости, супружеские и семейные дисгармонии, суициды, панические атаки, шизофрению и биполярные аффективные расстройства.
Б. родился в Провиденсе, штат Родайленд, США, но его родители эмигрировали в Соединенные Штаты Америки с Украины. В детстве у него были академические успехи, но вместе с тем и сложности, включая угрожающую жизни травму и связанное с ней заболевание. На протяжении жизни ему неоднократно приходилось преодолевать различные страхи, к примеру: страх травмы с кровотечением, страх задохнуться, туннельную фобию, тревогу по поводу своего здоровья, страх публичных выступлений. В начале своей карьеры у него также был легкий депрессивный эпизод. Но он сумел использовать свой личный опыт для того, чтобы понять чувства других людей и внести вклад в теорию и практику психотерапии. Процесс, при помощи которого он осуществлял наблюдения, генерализации, проверки (тестирование) теорий, объединяющей теории и ее обоснование, берет свое начало в собственных способностях к самонаблюдению.
После окончания Университета Браун и Йельской медицинской школы Б. начал свою карьеру в медицине. Изначально его привлекла неврология, но во время резидентуры он перешел в психиатрию. Неудовлетворенность психоанализом угнетала Б., несмотря на попытки принять его предпосылки, недостатки, конкретности и точности. Во время исследований по валидизации теории депрессии Фрейда (Freud S.) Б. начал задаваться вопросами относительно самой этой теории и создал свою собственную. Его исследование снов депрессивных пациентов не выявило направленного на себя гнева или злости, как полагал Фрейд, а скорее темы утраты, поражения и депривации. Эти находки повторились в дальнейших экспериментах по peaгированию депрессивных пациентов на успех или провал в выполнении экспериментальных задач и отчетах о потоке сознания депрессивных пациентов в частной практике Б.
С точки зрения Б., мотивационная модель Фрейда не выдержала испытания проверкой. Вместо поиска бессознательной мотивации Б. объяснял возникновение потока мыслей и снов исходя из концепции самости. При депрессии индивид видит себя неудачником, мир — карающим, а будущее — бледным и даже безнадежным. При депрессии, как и при других синдромах, когниции полны ошибок, называемых в логике «когнитивными искажениями». Это означает, что позитивная или нейтральная информация из окружающего мира искажается или модифицируется таким образом, чтобы соответствовать индивидуальному состоянию ума в текущий момент. Происходит фиксация на ошибках или их преувеличение, позитивная информация минимизируется или игнорируется, нейтральная информация интерпретируется в самом неблагоприятном свете и т. д. Мышление депрессивного индивида становится настолько ригидным и абсолютистским, что эти искажения проходят без коррекции и негативные мысли становятся все более выраженными и правдоподобными. Негативные мысли отражают дисфункциональные убеждения и предположения, которые были запущены соответствующими жизненными событиями, и приводят в движение депрессивную программу. Когнитивная модель депрессии не противоречит биохимической: они отражают различные уровни анализа. Независимо от ее «причин», депрессия характеризуется одними и теми же когнитивными процессами. Может быть биологическая уязвимость по отношению к депрессии, а может быть и когнитивная уязвимость. Более того, лечение, сфокусированное на этих когнитивных процессах, зарекомендовало себя как высокоэффективное. Было показано, что когнитивная психотерапия является такой же эффективной, как и фармакотерапия при лечении монополярной депрессии. Кроме того, было установлено, что когнитивная психотерапия является эффективной и при профилактике рецидивов депрессии. Текущие исследования должны дать ответ на вопрос: может ли когнитивная психотерапия предотвратить манифестацию первого эпизода депрессии в группе риска.
Продолжающиеся исследования в области психопатологии и использовании когнитивной терапии обеспечили Б. выдающееся место в научном сообществе Соединенных Штатов Америки. Им написаны сотни научных статей и теоретических глав, равно как и несколько книг. Он разработал оценочные шкалы для депрессии, риска суицида, для исследования личности. Б. получил награды и почести от академических учреждений и профессиональных организаций всего мира, включая Американскую психиатрическую ассоциацию, Американскую психологическую ассоциацию и Королевский психиатрический колледж (в Великобритании). Он остается плодотворным автором и исследователем. Его работа в настоящее время финансируется Национальным институтом психического здоровья, что подчеркивает ее значение.
Б. является почетным профессором психиатрии Пенсильванского университета, где он долгое время работал, основателем Института Бека, являющегося научным и учебным центром, возглавляемым одним из его 4 детей, Д. Бек (Beck J.). Институт Бека является одним из многих центров по обучению когнитивных психотерапевтов и для подготовки исследователей. Б. возглавляет обучение сотен клиницистов когнитивной психотерапии. В свою очередь, они создали свои собственные центры по когнитивной психотерапии. Б. продолжает быть значимой фигурой и выразительным голосом в современной психотерапии.
БЕРН Эрик (Berne E., 1902-1970). Известный американский психотерапевт и теоретик психоаналитического направления. Занимался частной практикой в Кармеле (Калифорния), был консультантом по вопросам групповой психотерапии в нескольких учреждениях Сан-Франциско, читал лекции в Калифорнийском университете. Основатель трансактного анализа — метода групповой психотерапии, основанного на представлении о том, что структура человеческой психики складывается из трех состояний «Я»: «Родитель» (система ценностей), «Взрослый» (рациональное мышление, логика), «Ребенок» (эмоции). Б. полагал, что каждый человек имеет свой жизненный сценарий, модель которого намечается в ранние детские годы. Самая известная из его книг — «Игры, в которые играют люди» — вышла в 1964 г. и стала бестселлером, была переведена на многие иностранные языки, в том числе и на русский (1988 г.), переиздавалась десятки раз.
БЕХТЕРЕВ Владимир Михайлович (1857-1927). Выдающийся отечественный невропатолог, психиатр, физиолог. Родился в Вятской губернии в семье деревенского полицейского. Когда Б. исполнилось 8 лет, умер отец. Мать прививала ребенку любовь к музыке, учила французскому языку. Юный Б. рано обнаружил интерес к книгам, пользовался библиотекой, открытой ссыльным А. И. Герценом. В 16 лет Б. поступил в Медико-хирургическую академию в Санкт-Петербурге. Сразу после поступления его госпитализировали в психиатрическую клинику с диагнозом «меланхолия». Лечащий врач Б. И. А. Сикорский, ставший впоследствии профессором кафедры психиатрии Киевского университета, пробудил у Б. интерес к психиатрии. После третьего курса в составе санитарного отряда Б. отбыл на войну в Болгарию. Вернувшись, успешно закончил два последних курса и остался на кафедре психиатрии для подготовки к профессуре под руководством И. П. Мержеевского.
В 1881 г. Б. защитил диссертацию на тему «Опыт клинического исследования температуры тела при некоторых формах душевных болезней». К 1884 г., перед командировкой в Германию, опубликовал более 50 научных работ. В Лейпцигской психиатрической клинике Б. изучал анатомию нервной системы. В 1884 г. работал в парижском госпитале Сальпетриер у Шарко (Charcot J. М.), овладел методом гипнотического воздействия и стал пропагандировать гипноз как лечебный метод.
По возвращении в Россию Б. добивался снятия официального запрета на применение гипноза, поскольку считалось, что спящий «находится в рабском подчинении у гипнотизера». Врачебное использование гипноза было также стеснено рядом требований, в частности присутствием второго врача. В 26-летнем возрасте по рекомендации И. П. Мержеевского и И. М. Балинского возглавил кафедру психиатрии Казанского университета. В Казани Б. открыл психологическую лабораторию, учредил Общество невропатологов и психиатров, основал психиатрическую клинику, начал издавать журнал «Неврологический вестник».
В 1893 г. Б. возглавил кафедру нервных и душевных болезней Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге. В 1905 г. Советом профессоров Б. был избран на непродолжительное время начальником Военно-медицинской академии. За книгу «Проводящие пути головного и спинного мозга» (1896-1898) Б. удостоен Золотой медали Российской академии наук. В 1899 г. избран академиком Военно-медицинской академии. Один из немецких ученых сказал: «Знают прекрасно устройство мозга только двое: Бог и Бехтерев». В 1903-1907 гг. Б. издал семитомник «Основы учения о функциях мозга». В 1908 г. им основан Психоневрологический институт, носящий в настоящее время его имя.
Его исследования включали также проблемы психической жизни общества, роль внушения в общественных процессах, объективные методы изучения нервно-психического развития детей. В 1907-1911 гг. издана «Объективная психология», в 1908 г. — «Внушение и его роль в общественной жизни», где оно рассматривалось как фактор «глубокого значения как в повседневной жизни отдельных лиц, так и в социальной жизни народов». В 1911 г. Б. издал книгу «Гипноз, внушение и психотерапия и их лечебное значение». В 1918 г. им основан Институт по изучению мозга, также носивший его имя. Концепция коллективной рефлексологии изложена в работах «Общие основы рефлексологии человека» (1918), «Коллективная рефлексология» (1921), «Мозг и его деятельность» (1928).
БИАС-ТЕСТ ОПРЕДЕЛЕНИЯ РЕПРЕЗЕНТАТИВНЫХ СИСТЕМ. Предпочитаемая человеком репрезентативная система — это та система, которой он чаще всего воспринимает информацию о мире. Одним из методов определения репрезентативных систем является БИАС-тест, описанный в 1982 г. (Льюис (Lewis В. А.), Пуцелик (Pucelik F.)).
В каждом следующем утверждении поставьте цифру 4 рядом с фразой, лучше всего описывающей вас, и цифру 1 рядом с фразой, которая вам не подходит. Проделайте это с каждым из 5 блоков утверждений.
Например:
I. Когда я принимаю важные решения, то основываюсь на:
— своих эмоциях, чувствах (3)
— том, как, я слышал, решаются подобные вопросы (1)
— том решении проблемы, которое кажется мне наилучшим (2)
— тщательном изучении проблемы и фактов (4)
II. Когда я обсуждаю что-либо с другими людьми, то замечаю, что на меня больше всего действует:
— интонация речи, голос собеседника (2)
— те картины, перспективы, которые описывает мой собеседник (1)
— логика доказательств собеседника (4)
— соприкасаюсь ли я с искренними чувствами собеседника (3)
III. Мне гораздо легче общаться с людьми, если мне нравится в партнере:
— его манера одеваться (1)
— его эмоциональность, чувства, которые я разделяю (4)
— аргументы, которые он использует для доказательства своих суждений и которые я тоже использую в разговоре (2)
— интонация, темп речи, тональность голоса (3)
IV. Из нижеперечисленного мне легче всего:
— найти идеальную для меня громкость звучания магнитофона, телевизора (3)
— подобрать наиболее разумные, убедительные аргументы, относящиеся к интересующему меня предмету (4)
— выбрать наиболее удобную мебель (1)
— подобрать для одежды, интерьера и др. богатые цветовые комбинации (2)
V. Что больше всего влияет на мое настроение, самочувствие:
— я очень чувствителен к окружающим меня звукам, шумам, интонации голосов людей (2)
— чувствую себя «в своей тарелке», когда надо доказать правильность какого-либо положения, выяснить причину какого-либо события, построить цепь логических умозаключений (3)
— я очень чувствителен к тому, насколько удобна моя одежда, приятно ли мне в ней находиться, двигаться и др. (4)
— на меня производит сильное впечатление освещение и общий вид обстановки, помещения (1)
Подсчет результатов БИАС-теста Условные обозначения: В — визуальный, К — кинестетический, А — аудиальный, Д — цифровой (дигитальный).
Первый этап. Перенесите ответы на бланк.
I.
IV.
3
К
3
А
1
А
4
Д
2
В
1
К
4
Д
2
В
II.
V.
2
А
2
А
1
В
3
Д
4
Д
4
К
3
К
1
В
III.
1
В
4
К
2
Д
3
А
Второй этап. Добавьте номер, сочетающийся с каждой буквой. В итоге окажется пять вариантов для каждой буквы.

В
К
А
Д
1
2
3
1
4
2
1
3
2
4
3
1
4
3
2
4
2
1
3
4
5
1
4
2
3
Итого
7
15
11
17

В
К
А
Д
Третий этап. Сравните общий счет, и это даст относительное преобладание (иерархию) каждой репрезентативной системы.
В нашем примере имеет место преобладание цифровой системы и недостаток визуальной.
Результат используется в нейролингвистическом программировании для подключения к ведущей системе пациента; может учитываться при формировании психотерапевтических групп и индукции гипнотического транса. При проведении психотерапии методические приемы определяются также с учетом ведущей репрезентативной системы. Так, например, приемы гештальт-терапии предпочтительнее, если ведущей является кинестетическая система.
БИБЛИОТЕРАПИЯ. Чаще всего под Б. понимают лечебное воздействие на психику больного человека при помощи чтения книг. Лечение чтением (так называемая Б.) входит как одно из звеньев в систему психотерапии. Методика Б. представляет собой сложное сочетание книговедения, психологии и психотерапии — так определял Б. В. Н. Мясищев.
Хотя начало использования чтения книг с лечебной целью относится к прошлому веку (Дядьковский И. Е., 1836, и др.), термин Б. начал употребляться в 1920-е гг. нашего столетия в США. Определение, принятое Ассоциацией больничных библиотек США, гласит, что Б. — это «использование специально отобранного для чтения материала как терапевтического средства в общей медицине и психиатрии с целью решения личных проблем при помощи направленного чтения». Выделяют (Миллер А. М., 1974) три основных направления разработки проблем Б.:
1. Библиоведческое направление. С точки зрения его сторонников, библиотека для больных должна быть только фактором, отвлекающим от мыслей о болезни, помогающим переносить физические страдания, но не ставить перед собой целей руководства чтением конкретного читателя или однородных читательских групп. Книжные фонды библиотек обычно универсальны, а значительная их часть — беллетристика, которая повсеместно именуется легким чтением. Подготовка библиотекарей не включает каких-либо дисциплин, учитывающих специфику работы с больными. Библиотека не имеет отношения к лечебному процессу, а является частью больничного обслуживания. Около 80% работ зарубежных ученых относятся к этому направлению.
2. Сторонники второй точки зрения — главным образом в Германии — считают, что Б. является компонентом психотерапии больных неврозами и некоторой части психически больных. Она производится только врачом-психотерапевтом или психиатром без участия библиотекаря.
3. Представители третьего направления, наиболее перспективного, считают, что Б. является вспомогательной, а в ряде случаев и равноправной частью лечебного процесса при неврозах и соматических заболеваниях. Она требует участия врача-психотерапевта и специально обученного библиотекаря. Этого направления придерживаются врачи и библиотечные работники в нашей стране.
Поскольку в Б. используются обычно художественные произведения, она относится к методам эстетотерапии (Кузнецов О. Н., 1995). Подбирая книги, врач руководствуется различными принципами: в одном случае это книги, адекватные основным группам заболеваний, с учетом их нозологии; в другом выбор обусловлен психотерапевтическим воздействием произведения — преимущественно седативным, стимулирующим и т. д.; в третьем — выбираются книги, соответствующие характеру психотравмирующей ситуации. В то же время функцией Б. может являться представление дополнительного материала для дискуссии в процессе групповой психотерапии. Групповая Б., по мнению Кондаша (Kondas О., 1966), «может стать мостом к систематической групповой психотерапии».
Рекомендуя больному книги в библиотерапевтических целях (Миллер A.M., 1975), следует учитывать 3 принципа: 1) степень доступности изложения (или степень сложности предлагаемой книги); 2) герой книги должен быть больному «по плечу»; 3) максимальное сходство ситуаций в книге и ситуации, в которой находится больной. Учет последнего принципа особенно важен при Б. неврозов, где основным в патогенезе заболевания является психологический конфликт личностного характера.
В ходе Б. больной ведет читательский дневник. Анализ дневниковых записей нередко раскрывает процесс субъективной интерпретации художественных произведений, основанный на восприятии как активной «пристрастной» (Леонтьев А. Н., 1975) деятельности, и может использоваться в диагностических целях для объективной оценки процесса и эффективности психотерапии.
Б. может применяться в индивидуальной и групповой форме. При индивидуальной Б. чтение пациентом книг осуществляется по составленному библиотерапевтом плану с последующим разбором прочитанного. При групповой Б., кроме требований, которые учитываются при создании любой психотерапевтической группы, необходим еще подбор членов группы по степени начитанности и читательским интересам. Наиболее приемлемым является проведение Б. в группе из 5-8 пациентов. Подбираются небольшие по объему произведения, которые читаются во время группового занятия. Возникает дискуссия, в результате которой четко вырисовывается структура межличностных отношений в группе, определяется отношение членов группы к чтению художественной литературы, у малочитающих пробуждается интерес к чтению. Беседы записываются на магнитофон и анализируются психотерапевтом, ведущим группу.
Б., как и руководство чтением вообще, — процесс также лечебно-педагогический или психагогический (см. Психагогика). Этим последним термином обозначают психотерапию через перевоспитание.
БИНСВАНГЕР Людвиг (Binswanger L, 1881-1966). Швейцарский психиатр, основатель школы экзистенциального психоанализа, получившего название дазайнанализа (Daseinanalyse), опирающегося на философию Хайдеггера (Heidegger M.), в которой существенное место отводится описанию структуры человеческого существования как Dasein, или бытия в мире (da на немецком языке означает «здесь», а sein — «бытие»).
Б. родился в Швейцарии, учился в университетах Лозанны и Гейдельберга. В 1907 г. получил медицинскую ученую степень в университете в Цюрихе, работая у Юнга (Jung С. G.). Позже при содействии Блейлера (Bleuler E.) он закончил интернатуру по психиатрии. В 1911 г. Б. сменил своего отца на посту директора санатория Белльвю в Крейцлингене (Швейцария) и занимал эту должность до 1956 г.
Он сформулировал положения экзистенциального психоанализа в 1930-х гг., когда вышла в свет его работа «Сновидение и бытие» и материалы по исследованию маниакальных состояний. Главная работа Б., «Основные формы и состояния человеческого существования» (1942), содержит полную характеристику системы дазайнанализа. Несмотря на различие в философских воззрениях, Б. поддерживал тесные отношения с Фрейдом (Freud S.). Одно время по рекомендации последнего он участвовал в работе Венского психоаналитического общества. В группу экзистенциального психоаналитического движения входили психоаналитики, изучившие как фрейдовский, так и юнгианский анализ. Среди них были Шторх (Storch А.), Босс (Boss М.), Балли (Bally G.), Кун (Kuhn R.) в Швейцарии и Ван Ден Берг (Van Den Berg J. H.), Байтендийк (Buytendijk F. J.) в Голландии.
Б. назвал экзистенциальным анализом применение экзистенциальных идей в лечении личностных расстройств с целью реконструкции внутреннего мира людей с психическими нарушениями.
Как и другие психологи-экзистенциалисты, Б. отрицал позитивизм, детерминизм и материализм. Он считал, что человек несет полную ответственность за собственное существование и волен решать, что он может и чего не может делать. Бытием исчерпывается наше существование. Мы не можем жить отдельно от мира или существовать в мире отдельно от самих себя. Возможен, однако, для нас и выход за пределы этого мира, часто трансцендентальным образом. Это означает, что мы можем реализовать весь потенциал нашего существования. Наша цель в бытии — это аутентичное существование; когда же мы позволяем другим подчинять нас или подчиняемся сами окружению, наше существование становится неаутентичным.
Психические нарушения Б. рассматривал как результат особого представления о мире (world design). Это относится не только к окружающему миру, но и к миру, который включает самого человека и других людей. Невротическая тревога возникает, когда индивидуум полностью погружается в созданный им самим мир, в котором он не разрешает себе быть свободным. Основной процесс дазайнанализа — исследование того, что человек «знает—чувствует—желает». Основная его цель — утверждение свободы человека.
Б. писал о нескольких способах существования. При одномерном способе существования человек живет только для себя. Дуалистический может быть достигнут двумя людьми, любящими друг друга. Плюралистический означает формальные отношения с людьми, конкуренцию и борьбу. Анонимный способ существования описывает человека, затерявшегося в толпе.
Становление также важно для развития человека. Это означает, что человек становится чем-то большим, чем был до того. Поскольку существование изменяется, всегда есть возможность стать чем-то большим и лучшим. Человек, который отказывается от становления, остается статичным. Психические нарушения, невротические или психотические тенденции свойственны людям, которые отказались от роста и становления.
БИОДИНАМИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ МАССЕРМАНА (Masserman J. Н.). Представляет собой обоснование теории и практики психотерапии на наиболее общих физиологических принципах и тем самым разработку целостного подхода к соматической и психической коррекции с обеспечением органичности их различных сочетаний (1946, 1968).
В основе Б. к. М. лежат 4 принципа, в равной мере применимых как для физиологических, так и для психологических систем.
1. Мотивация — человек, как и любые живые организмы, побуждаем к деятельности своими биологическими потребностями.
2. Интерпретация социальной среды — человек реагирует не на саму действительность, а на свое представление о ней. Последнее включает и представление о себе, своих возможностях, потребностях и т. д.
3. Адаптация — решающее значение для индивида имеет достижение или недостижение его целей, связанных с удовлетворением потребностей. Если цель недостижима или достигается частично, он либо изменяет стратегию и тактику своих действий, либо частично или полностью заменяет цель иной.
4. Конфликт и страх — если между различными линиями поведения, направленными на удовлетворение потребностей, возникает противоречие, неразрешимое имеющимися у индивида средствами, появляется напряжение и страх. Поведение становится амбивалентным и деструктивным.
На указанных принципах строится общая стратегия коррекции, дающая, по мысли автора, возможность эффективно использовать все многообразие средств и методов современной психотерапии. Для решения первой задачи усилия психотерапевта направляются на выявление «концепции действительности», на которую ориентируется индивид и в силу которой неадекватное поведение представляется единственно возможным и рациональным. Это достигается с помощью двух совокупностей методов: общих (неспецифических) — расширяющих ориентационные возможности, и частных (специфических) — узконацеленных на выявление неадекватности «концепции действительности». Вторая задача коррекции — это выявление причин напряжения и страха и обоснование необходимости изменения «концепции действительности», лежащей в основе нарушения. Третья задача — помощь в поиске адекватной «концепции действительности». Здесь речь идет о системе общеукрепляющих мер, повышающих способность к обнаружению такой концепции, а также о специфической, узкопсихотерапевтической помощи. Мотивация для этой деятельности создается на втором этапе в результате осознания напряжения и страха и их связи с неадекватностью представления о мире.
БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ (англ. — biofeedback). В основе этого метода лежит принцип целесообразного саморегулирования непроизвольных функций с использованием систем внешней обратной связи. Метод Б. о. с. применяется только в тех случаях, когда обеспечивается предъявление информации о состоянии физиологических функций для того же индивида, который генерирует данную физиологическую информацию, является ее источником. В обычных условиях мы не получаем точной количественной информации о состоянии физиологических функций, скажем, частоте пульса или величине артериального давления. Однако с помощью Б. о. с., которая позволяет регистрировать тончайшие изменения физиологических процессов, можно научиться сознательно управлять ими. Методы, основанные на использовании Б. о. с., применяются в различных областях медицины: для управления биоэлектрической активностью мозга у больных эпилепсией, направленного на подавление патологических паттернов ЭЭГ; для повышения эффективности восстановительной терапии постинфарктных больных; при лечении различных видов головной боли.
Исходя из многократно подтверждавшейся связи расширения сосудов, относящихся к системе наружной сонной артерии, и усиления напряжения мышц головы и шеи и мигренозной боли, Коэн и др. (Cohen M. et al., 1980) применяли в группах специально отобранных больных мигренью Б. о. с. сужения артерий височной области, согревания пальца — охлаждения лба, уменьшения напряжения мышц лобной области. Каждый пациент получал 24 сеанса тренинга Б. о. с. в течение 8-10 недель по 3 сеанса в неделю. Сеанс состоял из 10-минутного исходного периода отдыха и 20-минутного тренинга. Во всех экспериментах обратная связь осуществлялась с помощью тока, подаваемого через громкоговоритель, помещенный рядом с головой пациента. Задачей пациентов при появлении тона-сигнала было снижать силу тока, что соответствовало снижению амплитуды электромиограммы, и повышать силу тока, соответствующую увеличению разницы температур пальца и лба; желаемый дифференциал — более теплый палец сравнительно со лбом (тот же косвенно определяющийся эффект вазоконстрикции внечерепных артерий); при Б. о. с. тонуса черепных артерий пациентов просили снижать силу тока, что соответствовало повышению сосудистого тонуса.
Анализ этой тщательно выполненной работы показал: 1) прямые физиологические изменения исследовавшихся систем не коррелируют с терапевтическим результатом, к тому же достаточно скромным; 2) не имеет значения метод Б. о. с. (черепные артерии, электромиограмма, температура). Поэтому механизмы терапевтического эффекта следует искать не только в изменениях, касающихся физиологических систем.
Вероятные объяснения таковы: 1) эффект плацебо благодаря участию пациентов в эксперименте (составление ими специальных диаграмм) и вниманию к ним со стороны исследователей; 2) регрессия «к середине», так как пациенты ищут помощи в тот момент, когда им особенно плохо; 3) эффект общей релаксации; 4) познавательный эффект от переживания Б. о. с. — возникающее у пациента представление о собственном контроле над физиологической системой.
Последний пункт особенно интересен. Пациенты утверждают, что Б. о. с. учит их навыкам самоконтроля, которого, по их мнению, у них никогда раньше не было. Поэтому не степень физиологического изменения выступает в качестве критической величины, а степень веры пациента в свои возможности осуществлять контроль. Если это так, то этот эффект можно учитывать при попытках оптимизации терапевтического результата.
О необходимости учета при использовании методики Б. о. с. психологических факторов (повышение самооценки пациента, самовнушение, плацебо-эффект и др.) свидетельствуют также данные отечественных авторов. Н. Л. Артемчук, Л. Н. Лежепекова (1977) показали, что у наблюдаемых ими больных клиническое улучшение отмечалось и при отсутствии существенных изменений в изучавшихся физиологических системах.
В литературе последних лет подчеркивается, что Б. о. с. (и соответственно тренинг релаксации) следует рассматривать лишь как один из подходов к лечению человека в целом и применять в сочетании с другими медицинскими и психотерапевтическими методами. «Излечение» от гипертонии, скорее всего, потребует чего-то большего, чем сознательная попытка пациента снизить у себя кровяное давление. Понизить артериальное давление (или прекратить боль) — не значит изменить жизненные обстоятельства, которые сформировали стереотипизированную реакцию. Ставится также под сомнение, сможет ли или даже захочет ли пациент управлять своими телесными функциями в лихорадочном, быстро меняющемся окружении вне лаборатории и клиники.
БИОПСИХОТЕРАПИЯ ПО КОНСТОРУМУ. Сочетанное применение биологических и психотерапевтических воздействий, методика которого разрабатывалась отечественным психотерапевтом С. И. Консторумом (1890-1950). Результаты его научной и практической деятельности изложены в труде «Опыт практической психотерапии», оставшемся незавершенным ввиду смерти автора. Книга вышла в свет в 1959 г. Основной психотерапевтический подход, применявшийся С. И. Консторумом, был назван им активирующей психотерапией, под которой понималась совокупность мероприятий, направленных на устранение болезненных явлений путем апелляции к активной деятельности самого больного. Активирующая психотерапия имела своей целью перестройку «инадекватно переживающей и реагирующей психики» не только и не столько путем словесного обращения к интеллекту и эмоциям больного, т. е. его мироощущению и мировоззрению, сколько через изменение и корригирование его «мироотношения».
При Б. п. К. речь идет не просто о единовременном использовании факторов двух рядов, как то, конечно, имеет место на каждом шагу в нашей практике, а о слитности и взаимодействии биологических и психотерапевтических методов. Элементарным видом такого рода терапии автор считал наркогипноз, при котором биологическое воздействие облегчает применение суггестии. С. И. Консторум полагал, что существуют две возможности реализации биопсихотерапии.
В первом случае это попытки непосредственно, т. е. биологически, воздействовать на нервную систему, вызвать известный сдвиг в ней, с тем чтобы этот сдвиг мог быть в дальнейшем использован и психотерапевтически. Таков метод, предложенный в свое время В. А. Гиляровским для лечения посткоммоционных и постконтузионных расстройств. С этой целью применялись внутривенные введения алкоголя, короткий эфирный наркоз, в дальнейшем использовался амитал-натрий, пентотал и др. Во втором случае на фоне растормаживания пациента алкоголем, эфиром, амитал-натрием с кофеином и др. проводится психотерапия. Этот подход, в частности, реализуется в наркоанализе. С. И. Консторум же предполагал использование других, не психоаналитических, психотерапевтических методик, прежде всего активирующей психотерапии после применения указанных средств.
Б. п. К. применялась автором при лечении больных шизофренией, пациентов с функциональными расстройствами в период отдаленных последствий закрытых травм черепа. С. И. Консторум считал, что в стадии острого процесса при шизофрении необходима только активная биологическая терапия, в стадии выхода из процесса и в дальнейшем целесообразна психотерапия в широком смысле и, конечно, активирующая психотерапия. Сущность психотерапии при шизофрении он видел в мобилизации тех резервных функций организма, которые часто не нарушены, а лишь временно заторможены, в стимулировании больных в процессе трудовой терапии и путем трудоустройства. Пациентам с явлениями агорафобии рекомендовался прием лекарств перед тренировочным выходом на улицу (например, бром с кофеином). Успех тренировки потенцировался психотерапевтически (суггестивно или иным путем). Больным с церебрально-функциональными нервно-психическими нарушениями после контузий и коммоций назначался короткий неглубокий эфирный наркоз, пентотал внутривенно или амиталовый наркоз, для того чтобы «добиться биологического переключения и сдвига, главным образом в отношении нейросоматической симптоматики». Малейший, хотя бы и самый поверхностный и кратковременный эффект использовался и разрабатывался психотерапевтически. Концепция С. И. Консторума заключается не просто в комбинации психотерапии с теми или иными лекарственными или физиотерапевтическими назначениями — автор настаивал на «единстве, слитности физиологического и психологического воздействия, при котором первое подталкивается вторым, второе — первым». Психотерапия включала разъяснение нестойкого, обратимого характера расстройств, той роли, какую в ходе лечения играет целенаправленность, воля к здоровью, сочетание суггестивной психотерапии с разъяснением. В дальнейшем психотерапия должна была опираться на трудовую терапию. В биопсихотерапии, однако, С. И. Консторум главенствующую роль отводил большой, активирующей, психотерапии.
См. также Наркоанализ (наркосинтез).
БИОЭНЕРГЕТИКА. В психотерапии термином Б. обозначается группа разнообразных психотерапевтических подходов, школ самосовершенствования и целительства, предполагающих наличие особой энергетической субстанции — биологической энергии. В биоэнергетических концепциях психотерапии психологическая проблематика объясняется различными нарушениями энергетического обмена организма — концентрацией, недостатком или перераспределением, перемещением энергии и т. п.
Часть биоэнергетических подходов относится к альтернативной психотерапии. Все биоэнергетические концепции можно представить в виде двух основных направлений.
Первое направление Б. включает современные разработки концепции Райха (Reich W.). В представлении авторов этих концепций Б., «биоэлектрический океан» энергетического обмена человеческого тела, представляет собой свободный поток биоэнергии, который охватывает весь организм. Биоэнергия влияет и на психологические функции, в том числе на мышление, чувства и движения. Все, что нарушает свободный ток энергии, воздействует на чувства удовольствия и целостности. Больные неврозами, согласно Лоуэну (Lowen А.), не справляются с возбуждением и плохо руководят телом, испытывая удовольствие или боль. Стараясь овладеть возбуждением с помощью мышечных зажимов и психологической защиты, они расходуют большую часть своей биоэнергии. Примером такой попытки сдерживания возбуждения может быть реакция человека на обиду. Человек стискивает зубы, приостанавливает дыхание, напрягает мышцы живота и шеи, чтобы не расплакаться, а психологическая защита не позволяет осознать сам факт обиды. Запасы биоэнергии ограничены, ее накопление связано с пищей, водой, кислородом. Объяснительные схемы Лоуэна распространяются и на личностные особенности, которые отражаются в позе, движениях, жестах и типе телосложения. В связи с этим правомерно использование анатомических характеристик для описания особенностей личности и жизненного стиля, например: «сгибающиеся под бременем ответственности», «бесхребетные» и т. п.
Терапевтический эффект в рамках этих представлений обусловлен нормализацией процесса биоэнергетического обмена. Так, при лечении депрессии предлагаются приемы, направленные на повышение энергетического уровня; при истерических проявлениях — на освобождение энергетических каналов. Терапевтические средства в системе Лоуэна различны. В дополнение к индивидуальной и групповой психотерапии активно используются такие приемы, как напряженные позы тела, активные двигательные упражнения, дыхательная гимнастика, различные варианты физического контакта членов терапевтической группы и др.
Еще одним вариантом первого направления Б. является «корневое напряжение», разработанное учеником Райха Келли (Kelley Ch.). Проводится тренинг в группах, используются различные групповые приемы, в том числе методики, ориентированные на работу с телом. Основное внимание уделяется освобождению от мышечной брони, что дает выход сдерживаемым с детства чувствам страха, гнева, боли, стыда, печали и др. По мере проработки и принятия этих негативных чувств пациент вновь открывает в себе способность получать удовольствие, доверять и любить.
Указанные направления Б., сочетающие психоаналитические, гуманистические концепции психотерапии и приемы, ориентированные на использование физических упражнений, с включением определенной доли мистицизма, заслуживают, однако, внимания, поскольку в практическом плане привели к совершенствованию методик, направленных на работу с телом. Эти подходы способствуют высвобождению эмоций и повышают эффективность работы психотерапевтической группы.
Ко второму направлению Б. можно отнести методы, ориентированные на использование эзотерических представлений о психике. В основу их положены идеи о некой мистической природной биоэнергии. Число этих подходов чрезвычайно велико. В теоретическом обосновании биоэнергетического воздействия используются идеи буддизма, йоги, магия и мистика. В настоящее время активно распространяются идеи экстрасенсорного воздействия, передачи космической энергии, коррекции астрального и ментального тела человека, очищения чакр, воздействия черной и белой магии, биоэнергетического влияния специально заряженных амулетов, талисманов, воды, пищи и пр. Научного обоснования эти концепции не имеют. Терапия, как правило, проводится целителем или группой целителей, которые используют эффект внушения и веру в сверхъестественное. Распространение этого направления Б., чаще среди недостаточно образованных людей, обусловлено в нашей стране повышением «магического настроя» населения в связи с резким изменением социально-экономического уклада общества.
См. также Альтернативная психотерапия, Биоэнергетический анализ Лоуэна, Телесно-ориентированная психотерапия.
БИОЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛОУЭНА. Основное внимание в этой психотерапии уделяется исследованию функций тела в их отношении к психике. Лоуэн (Lowen А.) родился в Нью-Йорке, был учеником Райха (Reich W.), оказавшего на него сильное влияние. Биоэнергетика берет свое начало в предложенной Райхом системе органотерапии, которой Лоуэн занимался в 1945-1953 гг., и непосредственно связана с ней. В 1953 г. он стал одним из основателей Института биоэнергетического анализа. На протяжении ряда лет Лоуэн руководил семинарами в Эсалене (Калифорния), читал лекции, вел группы и семинары в Америке и Европе. Он является автором нескольких книг, наиболее известная из них — «Биоэнергетика».
По мнению Лоуэна, личность и характер отражаются в физическом строении, неврозы проявляются в телесном облике — в строении тела и движениях. Предпосылкой Б. а. Л. является положение о том, что ощущения, которые испытывает человек от собственного тела и которые проявляются в движениях, служат ключом к пониманию эмоционального состояния. Движение рассматривается с точки зрения основных физических законов, т. е. для него необходимо высвобождение энергии, при котором действие равно противодействию, вся энергия взаимозаменяема и может быть приведена к общему знаменателю. Единая энергия, заключенная в теле, проявляется и в психических феноменах, и в движениях; эта энергия и есть биоэнергия. Теоретически биоэнергетическая терапия структурирована в соответствии с представлениями о существовании телесных аналогов трехкомпонентной структуры сознания (Оно, «Я», Сверх-Я). Ее целью является воссоединение сознания и тела, для чего необходимо избавиться от помех, препятствующих спонтанному освобождению тела от напряжения.
Система психотерапии, предложенная Лоуэном, способствует освобождению тела от напряжения, появляющегося в результате его неправильного положения. По мнению автора, закрепощенность тела препятствует свободной циркуляции энергии. В основе биоэнергетической концепции лежит утверждение, что люди являются в первую очередь телами, хранящими в себе напряжение и освобождающимися от него. Здоровый человек связан с землей («заземлен») и получает удовольствие от жизни. В больном организме не происходит свободной циркуляции энергии, чему препятствует телесная ригидность, которая проявляется в виде мускульной зажатости и образует зоны напряжения в теле. Терапия обеспечивает снятие напряжения с помощью физических упражнений и определенных поз, которые должен принимать пациент, направленных на разблокирование этих зон. Пациента могут попросить кричать и размахивать руками, для того чтобы расслабить мускульную броню. Важным элементом биоэнергетической терапии является обучение тому, как стать «заземленным» и слиться с природой.
БИПОЛЯРНАЯ ТЕРАПИЯ. Ситуация терапии, с одной стороны, и ситуация реальности медицинского учреждения, в котором больной находится на лечении, вынужденно разъединены и не всегда согласуются. В процессе психотерапии осуществляется конфронтация пациента со своими представлениями, фантазиями и устремлениями, подвергаемыми анализу; находясь в клинике, он должен проходить социальное научение и взаимодействовать с окружающими больными и медицинским персоналом.
Систематический учет этих двух аспектов известен как концепция Б. т. Она предложена немецким психиатром Энке (Enke H.) как средство сведения в единую систему процессов психотерапии (обычно групповой) и повседневной жизни, когда поведение больного рассматривается в качестве обратной связи с психотерапевтическим процессом. Оба полюса обозначаются как «пространство терапии» и «пространство реальности». В то время как в сфере терапевтического пространства господствует аналитическая интерпретация, в пространстве реальности поведение больного оценивается вполне реалистически. В терапевтическом пространстве общепринятые социальные нормы могут вербально нарушаться больным, в реальности же действуют положительные и отрицательные санкции как со стороны персонала клиники, так и со стороны окружающих больных. В задачу психотерапевта входит установление и распознавание взаимодействия между двумя долями с целью интеграции этих процессов, находящихся в параллельном развитии и взаимно дополняющих друг друга: пространство реальности в стационаре делает возможной проработку того, что получено в качестве инсайта в пространстве психотерапии.
БИФОКАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Б. п. является методом параллельной психотерапевтической работы с двумя малыми группами — группой пациентов с различными формами нервно-психических расстройств и группой их родителей (Schindler R., 1960). Таким образом, Б. п. представляет собой промежуточную форму между групповой и семейной психотерапией.
Концепция Шиндлера основывается на наблюдении более чем 500 больных шизофренией, посещавших сеансы групповой психотерапии. Он пришел к выводу о ранней «институализации» ролевой структуры семей, в которых больные шизофренией фиксированно функционировали в психологически неблагоприятной омега-позиции. Шиндлер выделял в групповой психотерапии 4 позиции: альфа, бета, гамма и омега. Омега-позицию в психотерапевтической группе, как показали исследования Шиндлера, в некоторых семьях больных шизофренией занимают участники, имеющие низкий социальный статус вследствие отвержения другими членами группы. Спонтанное изменение ранговой позиции и связанного с ней ролевого поведения в «институализированной» семейной группе в процессе жизненного цикла оказывается невозможным. Приобретение опыта новых социальных ролей может быть достигнуто только в психотерапевтических группах. При Б. п. либо одна команда психотерапевтов параллельно ведет группу больных шизофренией и группу их родственников, либо два психотерапевта порознь ведут эти группы. После каждого занятия они обмениваются информацией и составляют план дальнейшей работы.
В России идеи Шиндлера получили развитие в исследованиях, посвященных реабилитации больных шизофренией (Воловик В. М. и др., 1978; Штыпель А. М., Коцюбинский А. П., 1984) и психотерапии детей с неврозами (Захаров А. И., 1982, 1988; Эйдемиллер Э. Г., Щеголев А. А., 1988).
Было установлено, что без психологической коррекции дисфункциональных отношений в родительских семьях эффективность лечения и реабилитации больных шизофренией незначительна, а психотерапия детей и подростков с неврозами вызывала возрастающее сопротивление и противодействие со стороны родителей. Семья не может не реагировать на факт заболевания одного из ее членов. Болезнь, как правило, вызывает или усиливает имевшуюся ранее дисгармонию семейных взаимоотношений. Складывающаяся при этом структура связей и взаимных ожиданий членов семьи, определяя социальные позиции больного, может препятствовать процессу реабилитации. Этим определяется целесообразность использования групповых форм работы, в том числе и Б. п.
В. М. Воловиком (1973) были предложены два взаимодополняющих вида групповой психотерапии — «ассоциированная группа», состоящая из больного и членов его семьи, и «родительские собрания», представляющие собой группу из родителей и близких разных пациентов, которая работает параллельно либо с ассоциированной группой, либо с малой психотерапевтической группой больных. Отсутствие на собраниях самих пациентов делало возможным обсуждение широкого круга проблем: понимание болезни у члена семьи, отношение к лечению, оценка состояния больного и его возможностей, обсуждение отношений семьи с внесемейным окружением (чувство стыда за психическую болезнь, сложности трудоустройства, перспективы половой жизни больного и его брачных отношений) и др. Занятия проводились еженедельно в течение 1 часа. Психотерапевты способствовали тому, чтобы группа родителей исследовала актуальные проблемы, а не биографию семьи.
По данным Гуо Шенг-Чанга (Gyo Sheng-Chang, 1994), проводившего семейную и Б.п. больных шизофренией на фоне фармакотерапии, число рецидивов по сравнению с группой больных, получавших только медикаментозное лечение, снизилось почти в 4 раза. При Б. п. детей с неврозами были отмечены сходство личностной проблематики у детей и их родителей — инфантилизм, эмоциональная нестабильность, стремление функционировать в семье в регрессивных ролях жертвы, обиженного ребенка, послушника, а также сходная групповая динамика. На этапе зрелой группы психотерапевты часто предлагали участникам двух параллельных групп объединиться в общую группу, что способствует созданию благоприятных условий для коррекции взаимоотношений в системе «родитель—ребенок» в ситуации «здесь и теперь». Определенное сходство с моделью Б. п. имеет метод краткосрочной групповой психотерапии «Теплые ключи», основанный на попеременной работе двух малых групп в едином временном и пространственном контексте (см. Методика групповой психотерапии и тренингового обучения «Теплые ключи» Эйдемиллера и Вовка).
В настоящее время метод Б. п. наиболее распространен в странах Европы. В России параллельное ведение двух групп — детей и родителей — встречается реже (Кулаков С. А. и др., 1994).
БИХЕВИОРИЗМ. Направление в психологии, сформировавшееся в начале XX в. и являющееся теоретической основой поведенческой психотерапии. Основоположником Б. является Уотсон (Watson J. В.), который ввел этот термин и опубликовал первую программу Б. Значительное влияние на формирование Б. оказали эксперименты Торндайка (Thorndike E. L.), заложившие основу для его возникновения, а также труды И. П. Павлова и В. М. Бехтерева. Методологическими предпосылками Б. явились принципы философии позитивизма, в соответствии с которыми наука должна описывать только доступное непосредственному наблюдению. Б. во многом развивался в качестве альтернативы интроспективной психологии и исключил из области своего рассмотрения все психологические феномены, не подлежащие строгому научному исследованию, фиксации и измерению. С точки зрения представителей Б., психология должна была стать наукой о поведении, поскольку поведение является единственной психологической реальностью, доступной непосредственному наблюдению и обладающей параметрами, которые можно непосредственно измерить и на которые можно воздействовать. Поведение понимается при этом как совокупность реакций организма на воздействия внешней среды, на набор фиксируемых стимулов. Поведение человека, так же как и поведение животного, описывается жесткой схемой «стимул— реакция» (S->R), что рассматривается в качестве основной единицы поведения. Все внутренние психологические звенья, все психологические феномены, опосредующие ответные реакции человека, сторонниками ортодоксального Б., по сути, игнорировались как непосредственно не наблюдаемые. Однако в дальнейшем Б. обращается и к этим процессам. Усложнение традиционной бихевиористской схемы «стимул—реакция» за счет введения промежуточных переменных знаменует переход к необихевиоризму, который связан с именами Толмена (Tolman E. С.) и Халла (Hull С. L). Основная формула Б. трансформируется в формулу «стимул — промежуточные переменные — реакция» (S->r->s->R). В соответствии с этим стимулы стали обозначаться как независимые переменные, а реакции — как зависимые. Промежуточные переменные (медиаторы, посредники, интервенирующие переменные) — это те психологические образования, которые опосредуют реакции организма на те или иные стимулы. Под промежуточными переменными понимают прежде всего совокупность познавательных и побудительных факторов, действующих между стимулами и ответным поведением.
Центральной проблемой Б. является проблема научения. В качестве основной цели поведения выступает адаптация. Будучи психологической основой поведенческой психотерапии и поведенческого направления в медицине, Б. определяет их подход к проблеме здоровья и болезни. Согласно этим представлениям, здоровье и болезнь являются результатом того, чему человек научился и чему не научился в жизни. Невротический симптом рассматривается как неадаптивное поведение, которое сформировалось в результате неправильного научения. В соответствии с этим основная цель поведенческой психотерапии — редукция, устранение симптома, иными словами, замена неадаптивных способов поведения на адаптивные, эталонные, нормативные, правильные, что достигается в процессе научения. Научение в рамках поведенческой психотерапии осуществляется на основании определенных схем, связанных с общими теориями научения, сформулированными Б. Методически поведенческая психотерапия не выходит за пределы традиционной бихевиористской схемы S->r->s->R. Каждая школа поведенческой психотерапии концентрирует психотерапевтические воздействия на отдельных элементах и комбинациях внутри этой схемы. Так, методы, основанные на классическом обусловливании, используют схему S->R (например, систематическая десенсибилизация); основанные на оперантном обусловливании — схему:

(например, так называемая жетонная система). Медиаторное направление концентрирует воздействие на промежуточных переменных в зависимости от того, какие психологические процессы рассматриваются в качестве медиаторов (побудительные, как, например, в рационально-эмоциональной психотерапии, или когнитивные, как в когнитивной психотерапии) и какие психотерапевтические мишени определяются.
В клинической практике Б. не только является теоретической основой поведенческой психотерапии, но и оказал существенное влияние на развитие такого направления, как терапия средой.
_В_
ВЕРБАЛИЗАЦИЯ. В широком смысле это понятие означает вербальное (словесное) описание переживаний, чувств, мыслей, поведения. В специальной терминологии (Helm J., 1978) В. определяется как точное словесное описание психотерапевтом эмпатического понимания эмоционального содержания переживания пациента.
В. отличается от эмпатии более дифференцированной реакцией психотерапевта на высказывания пациентов, в которых лишь намечается эмоциональное или мотивационное содержание, а их значение пока неясно, неизвестно или малоосознаваемо пациентом. Важнейшим аспектом В. является сообщение психотерапевтом пациенту своего эмпатического понимания переживаний и поведения больного доступным последнему языком. Качество и выраженность В. могут быть различными. При высокой степени В. психотерапевт эмпатически очень точно описывает эмоциональные стороны конкретного актуального переживания с позиций внутреннего мира пациента. Он способен различать в высказываниях больных экстернальное (внешнее) и интернальное (внутреннее) содержание. При низкой степени В. психотерапевт не выявляет личностно-эмоциональных аспектов в беседе, предпочитая делать замечания, давать советы и высказываться о внешней стороне проблем больного. Психотерапевту важно уметь выделять из интернального содержания высказывании наиболее существенные проблемные аспекты переживаний, помогать пациенту прояснить их и вербализовать в приемлемой и ясной для него форме. Благодаря такому поведению психотерапевта повышается самоэксплорация больного, под которой следует понимать степень активности, с которой он привносит в беседу свое собственное поведение и личные эмоциональные переживания, свои размышления и выводы. При высокой степени самоэксплорации пациент подробно излагает свои связанные с той или иной проблемой переживания, старается прояснить их и благодаря этому адекватнее понимает себя, других и жизненную ситуацию, а также предпринимает попытки изменить поведение, что способствует редукции невротической симптоматики.
Примерами низкой и высокой степени В. могут служить два следующих ответа психотерапевтов на одно и то же высказывание пациента. Пациент: «Я нахожусь в весьма трудной ситуации; собственно, я хочу разойтись с этой женщиной; когда же я хочу сказать ей об этом, мне становится жаль ее и я не могу этого сделать». Замечание при низкой степени В.: «Наверное, для вас обоих было бы лучше как можно быстрее выяснить отношения». При высокой степени В.: «Вы находитесь в состоянии душевного смятения — намереваетесь уйти, но из-за сострадания и нежелания сделать ей больно вы не можете вести себя как хотите, собираясь сказать ей о желании уйти».
Процесс В. имеет лечебный характер, так как формирование нового понимания у пациента само по себе приводит к изменению в прежней дезадаптивной системе представлений о себе и конфликтной ситуации. В условиях эмпатической коммуникации психотерапевт оказывает помощь пациенту посредством В., последовательно проникая в те сферы переживаний, о которых пациент прежде не мог высказаться. Скованность в эмоциональном реагировании и поведении больных часто проявляется в том, что они с трудом находят слова для выражения своих чувств, импульсов, оценок. Эмпатический подход психотерапевта с В. проблем пациента оказывает терапевтическое влияние не только на осознание этих проблем и формирование нового опыта, но и на ослабление дезадаптивной психологической защиты. Однако нередко психотерапевт эмпатически тонко понимает переживания больного, но не способен вербально передать это понимание в доступной для пациента форме.
Измерение степени В. осуществляется с помощью специально разработанных тестов, включающих фрагменты высказываний пациентов из психотерапевтических бесед. Опыт такого исследования (Ташлыков В. А., Фробург И., 1985) показал обоснованность использования при подготовке психотерапевтов тренинга практических навыков В., расширяющих их диапазон и способствующих гибкости психотерапевтического поведения.
ВЕРБАЛЬНЫЕ И НЕВЕРБАЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ГРУППОВОЙ ПСИХОТЕРАПИИ. Основой подобной классификации методов групповой психотерапии является преобладающий тип коммуникации и характер получаемого материала. Вербальные методы базируются на вербальной коммуникации и направлены преимущественно на анализ вербального материала. Невербальные методы опираются на невербальную активность, невербальную коммуникацию и концентрируются на анализе невербальной продукции.
К вербальным методам групповой психотерапии обычно относят групповую дискуссию и психодраму, к невербальным — психогимнастику, проективный рисунок, музыкотерапию, хореотерапию и др.
Формально разделение методов групповой психотерапии на вербальные и невербальные является оправданным, однако практически любое взаимодействие в группе включает как вербальный, так и невербальный компоненты. Учет и анализ невербального поведения и взаимодействия в процессе использования вербальных методов (например, групповой дискуссии) позволяет более полно и адекватно раскрыть содержание той или иной вербальной коммуникации. Тенденция к использованию различных невербальных приемов в ходе групповой дискуссии, существенно обогащающая методический арсенал психотерапевта, расширяет содержание и улучшает качество обратной связи за счет включения невербального материала. Все это в определенной степени выводит групповую дискуссию из жестких рамок исключительно вербального, разговорного метода. Вместе с тем использование невербальных приемов не исключает необходимости вербального взаимодействия, в частности обмена мнениями о происходящем, вербализации невербальной коммуникации, эмоциональных состояний. В связи с развитием психотерапевтических направлений, основывающихся прежде всего на непосредственных эмоциональных переживаниях, наметилось частичное отождествление термина «вербальный» с терминами «рациональный», «познавательный», «когнитивный» и противопоставление трех последних понятиям «невербальный», «эмоциональный», «опытный» (в смысле опыта непосредственного переживания). Разграничение методов групповой психотерапии носит в значительной степени условный характер и целесообразно лишь с точки зрения преобладающего типа исходной коммуникации. Не существует данных, позволяющих утверждать, что вербальные методы способствуют лишь интеллектуальному осознанию, т. е. выполняют когнитивную функцию, а невербальные — эмоциональному переживанию. Каждый психотерапевтический метод в рамках групповой психотерапии, вне зависимости от того, вербальный он или невербальный, может затрагивать и когнитивную, и эмоциональную, и поведенческую сферы пациента.
ВЕРИФИКАЦИОННАЯ КОНЦЕПЦИЯ ВНУШЕНИЯ СВЯДОЩА. Известно, что внушение невозможно при отсутствии семантического (смыслового) содержания в сообщении. Так, например, человеку нельзя что-либо внушить на незнакомом ему языке. Однако далеко не всякая информация оказывает внушающее воздействие. В зависимости от формы подачи, источника поступления и индивидуальных особенностей личности одна и та же информация может оказать либо не оказать его. Для ответа на этот вопрос А. М. Свядощ (1982) выдвинул следующую концепцию.
Согласно В. к. в. С., в мозгу человека протекают процессы верификации информации, т. е. определения ее достоверности. На живой организм падает огромное количество различных, иногда противоречивых сигналов, несущих информацию о происходящем как во внешней, так и во внутренней среде. Более сложные из них подвергаются логической переработке и оценке, осуществляемой путем сознательного целенаправленного мышления. Однако большая часть поступающей информации подвергается в соответствии с имеющимися алгоритмами автоматической, неосознаваемой оценке с точки зрения ее достоверности и значимости. Благодаря этому организм, не загружая сознания, ограждается от неадекватного реагирования на сигналы, которые к нему не имеют отношения либо несут ложную или несущественную информацию. Так, оборонительная реакция не возникнет, если ребенок, направив игрушечное ружье, будет выкрикивать слова угрозы; не возникнет и ощущения запаха, если, подав палочку, ребенок скажет, что это букет цветов.
Особенность внушения кроется в том, что при нем, помимо основной (семантической) информации, определяющей содержание внушения, вводится еще добавочная (верифицирующая) информация, повышающая достоверность основной. Так, например, психотерапевт просто говорит больному «Руке не больно». Далее он внушает ему же: «Руке не больно!» Во втором случае добавочную информацию несет голос психотерапевта — интонация речи, мимика, авторитет врача. Если этой добавочной информации не будет или окажется недостаточно, то эффект внушения не наступит.
Для исследования добавочной информации были записаны на магнитофон и подвергнуты спектральному анализу с помощью интонографа одни и те же фразы, произнесенные обычным тоном и тоном внушения. Таким путем после соответствующей математической обработки удалось получить цифровые физические характеристики, отличающие повествовательную речь от внушающей, и выявить некоторые особенности верифицирующей информации.
Чем более уверенным тоном говорит человек, тем более верифицирующее действие оказывает его речь. Нередко верифицирующий эффект дает повторность поступления информации. Ложная верификация информации лежит в основе плацебо-эффекта, а также играет большую роль в косвенном внушении, благодаря чему больной приписывает терапевтическую активность веществу, которое в действительности ею не обладает.
Восприятие информации без ее критической переработки свойственно маленьким детям и в этом возрасте биологически целесообразно. Лишь в дальнейшем, по мере накопления детьми жизненного опыта и развития логических способностей, воспринимаемое начинает подвергаться ими критической переработке. В той или иной степени внушаемы и взрослые люди. Верификация информации затруднена, в связи с чем внушаемость повышена при неожиданности сообщения, а также в тех случаях, когда недостаточно развиты или ослаблены критические способности (при астении, суженном сознании, гипнотических состояниях). Отсюда понятно, почему внушаемость часто повышена у лиц суеверных, отсталых, с проявлениями дебильности, истощенных, у наркоманов, у страдающих импотенцией, астенизированных соматогенными заболеваниями или психогенными воздействиями, у лиц с некоторыми формами психопатии, находящихся в состоянии аффекта.
Внушающее влияние раздражителя будет сильнее, если вызываемое им действие усилится уже имеющимися представлениями. Так, например, человеку, постоянно опасающемуся за свое здоровье, могут быть легче внушены ипохондрические идеи. При истерии проще внушаются представления, обладающие «условной приятностью или желательностью». Таким образом, внушаемость может оказаться избирательно повышенной лишь в отношении определенного круга представлений.
ВИДЕООБРАТНАЯ СВЯЗЬ В ПСИХОТЕРАПИИ. В основе ее лежит использование видеотехники, с помощью которой пациентам создают условия для самоконфронтации через предъявление им объективного и нейтрального отражения их собственного поведения, а в случае групповой психотерапии — возможности для проверки и пересмотра своих понятий о «других в восприятии "Я"» и «"Я" в восприятии других». Подобная практика повышает уровень рефлексивности у пациентов, что переносится ими на отношения и вне группы. Именно таким путем, содействуя психотерапевтической задаче «пересмотра "Я"», эффективнее и намеренно могут интегрироваться новые позиции.
По способам применения и средствам привлечения внимания к содержанию предъявленной информации различают (Кульгавин Л. М., Подсадный С. А., 1994) активную видеообратную связь, когда отобранный фрагмент видеозаписи демонстрируется больным с подробными комментариями психотерапевта, и пассивную видеообратную связь, когда видеосюжеты используются без анализа их специалистами. По времени предъявления выделяют прямую видеообратную связь, т. е. по ходу лечебных сеансов, и отсроченную, т. е. по завершении психотерапевтических занятий; по содержанию отобранных материалов — тематически-ориентированную, когда внимание акцентируется, например, на восприятии преимущественно невербальных способов взаимодействия или на распознавании вербально-логической системы знаков в структуре речевого поведения, и аморфную видеообратную связь, ориентированную на восприятие и интерпретацию больными поведения в целом. Варианты использования видеообратной связи представлены по классификации, разработанной в Научно-исследовательском психоневрологическом институте им. В. М. Бехтерева. Путем электронного монтажа возможны также изменения пространственно-временных характеристик видеообратной связи (с очевидным замедлением или ускорением распознаваемых процессов).
Необходимые предпосылки или наиболее общие условия для эффективного использования видеообратной связи в индивидуальной и групповой психотерапии сводятся к следующему: 1) основные характеристики видеообратной связи определяются целью и задачами всего курса психотерапии и соответствуют той общетеоретической концепции, которой психотерапевт руководствуется в своей деятельности; 2) необходимо учитывать, насколько видеообратная связь помогает пациенту узнать что-либо новое о себе или облегчить ему изменение собственного поведения; 3) видеообратная связь во многих случаях эффективна применительно к такому поведению, которое пациент может изменить, и бесполезна, если относится к тому, на что пациент повлиять не может; 4) видеообратная связь приносит больше пользы в тех случаях, когда обращаются с просьбой о ней, чем тогда, когда ее навязывают; 5) важный аспект полезности видеообратной связи — ее своевременность: в одних случаях она касается поведения больного в текущий момент (вариант прямой видеообратной связи), в других случаях пациенту целесообразно предоставить суммированную информацию о его поведении, т. е. по завершении очередного или нескольких психотерапевтических занятий (вариант отсроченной видеообратной связи); 6) видеообратная связь не должна быть слишком продолжительной (не более 5—10 минут, реже до 15-20 минут на одно занятие), в противном случае может иметь место так называемая перегрузка видеообратной связи: пациент оказывается не в состоянии воспринять и интегрировать большой объем информации; если видеообратная связь носит подчеркнуто конфронтационный характер, то ее негативные аспекты должны быть уравновешены общей позитивной атмосферой; 7) видеообратная связь приводит не только к изменению, но и к принятию данных форм поведения пациентом.
Использование видеотехники в режиме моделирования предполагает отбор и демонстрацию больным примеров только адаптивного поведения. С этих позиций моделирование представлено как вариант позитивной видеообратной связи. В основании механизма моделирования — воздействие носителя примера на перципиента. Оно может быть реализовано разными способами: непосредственно (воздействие через органы чувств), личностными особенностями и поведенческими реакциями, что называют также методами «преддепонирования» и «экспонирования», и опосредованно, через обсуждение поведения третьего лица (по материалам видеозаписей) или на примерах из литературы, живописи, кинематографии, т. е. через образцы поведения реальных или вымышленных героев. Если примером служат образцы собственного поведения, моделирование превращается в самомоделирование, или аутоэкземплификацию.
См. также Аудиовизуальные средства в психотерапии, Самомоделирование на основе видеозаписи.
ВНУШЕНИЕ (лат. suggestio). Подача информации, воспринимаемой без критической оценки и оказывающей влияние на течение нервно-психических и соматических процессов. Путем В. вызываются ощущения, представления, эмоциональные состояния и волевые побуждения, а также оказывается воздействие на вегетативные функции без активного участия личности, без логической переработки воспринимаемого.
Основным средством В. является слово, речь суггестора (человека, производящего В.). Неречевые факторы (жесты, мимика, действия) обычно оказывают дополнительное влияние.
Предлагаются различные классификации В.: В. и самовнушение; В. прямое или открытое, косвенное или закрытое; В. контактное и дистантное. В медицинской практике используются соответствующие приемы В. в бодрствующем состоянии, в состоянии естественного, гипнотического и наркотического сна.
В. в состоянии бодрствования присутствует в той или иной степени выраженности в каждой беседе врача с больным, но может выступать и в качестве самостоятельного психотерапевтического воздействия. Формулы В. обычно произносятся повелительным тоном, с учетом состояния больного и характера клинических проявлений заболевания. Они могут быть направлены как на улучшение общего самочувствия (сна, аппетита, работоспособности и др.), так и на устранение отдельных невротических симптомов. Обычно В. наяву предшествует разъяснительная беседа о сущности лечебного В. и убеждение больного в его эффективности. Эффект В. тем сильнее, чем выше в глазах пациента авторитет врача, производящего В. Степень реализации В. определяется также особенностями личности больного, выраженностью «магического» настроя, веры в возможность влияния одних людей на других с помощью неизвестных науке средств и способов.
В. в состоянии естественного сна путем нашептывания фраз спящему ребенку применяли И. В. Вяземский (1903), Бурдон (Burdon Ch., 1904) и др. Оно проводится тихим голосом, но внушающим тоном. Фразы, направленные на углубление сна, чередуются с лечебными В., повторяемыми с паузами. За сеанс проводится до 6 серий таких В. Лечение этим методом трудноосуществимо, что может быть связано со слишком чутким, поверхностным сном, приводящим к легкому пробуждению, резко выраженной ориентировочной реакцией или слишком глубоким сном, при котором добиться суггестивного воздействия не удается. Наиболее широкое применение В. во время естественного сна нашло при лечении фобий и истерических симптомов у детей (см. Сомнопсихотерапия по Перельмутеру). Однако нельзя исключить, что в этих условиях происходит общение со спящим по типу гипнотической коммуникации.
В. в состоянии гипнотического сна в лечебных целях широко распространено.
При использовании методики наркопсихотерапии лечебное действие В. реализуется в условиях искусственно вызванного наркотического сна. К методам, близким к наркопсихотерапевтическим, относится применение с психотерапевтической целью газовой смеси кислорода и закиси азота (см. Наркопсихотерапия с помощью газовой смеси азота и кислорода).
Косвенное В. является основой разработки опосредующей и потенцирующей косвенной психотерапии, получившей развитие в последнее время в работах главным образом курортных психотерапевтов. Разновидностью косвенного В. может считаться плацебо-терапия, при которой назначается плацебо-препарат (лат. placebo — понравлюсь, удовлетворю) — безвредный препарат, применяемый под видом какого-либо лекарственного средства.
Самовнушение — это методика В. каких-то мыслей, желаний, образов, ощущений, состояний себе самому. В психотерапевтической практике применяются различные методики самовнушения. Чаще всего они представляют собой варианты давно предложенной методики самовнушения по Куэ (Coue E., 1928). Самовнушение является основой (или одним из существенных механизмов лечебного действия) многих других методов психотерапии (см. Аутогенная тренировка).
ВНУШЕННЫЕ ЛЕЧЕБНЫЕ СНОВИДЕНИЯ ПО ПЛАТОНОВУ. Методика относится к гипносуггестивной психотерапии, предложена К. И. Платоновым (1930) как вспомогательный терапевтический прием — внушение сновидения во внушенном сне.
Содержание внушенного сновидения отвечает содержанию патогенетических факторов, способствует образованию у больного новых, положительных установок. Так, например, содержание В. л. с. п. П., применяемых при алкоголизме для воздействия на остаточные явления влечения к алкоголю, противоположно алкогольным сновидениям (Зеневич Г. В., Либих С. С., 1965). Больным с фобиями внушаются сновидения, в которых они видят себя легко и свободно выполняющими действия, которые в клинической картине связаны у них со страхами. Методика В. л. с. п. П. применяется для оживления в памяти больного содержания забытых им ночных сновидений, косвенно оказавшихся связанными с развитием тех или иных невротических симптомов с последующим внушением окончательного их забывания, а также используется при анализе генеза невротических состояний.
Лечебные сновидения могут реализоваться по указанию врача в момент внушенного сна (углубленного путем ряда повторных пробуждений и усыплений) или же в качестве постгипнотического внушения (осуществляется во время ближайшего естественного сна).
ВОЛЕВАЯ ТЕРАПИЯ РАНКА. Ранк Отто (Rank О., 1884-1939) — австрийский психоаналитик, один из самых блестящих учеников Фрейда (Freud S.). Его работы соединяют теоретические представления о мифологии, искусстве и процессе творчества с теорией психоанализа. Ранк закончил технический институт, но намеревался стать писателем и поэтом. В возрасте двадцати лет он впервые познакомился с работами Фрейда и под их влиянием написал эссе, посвященное художественному творчеству. Это эссе произвело большое впечатление на известного психиатра и открыло Ранку доступ в круг психоаналитиков, собравшихся вокруг Фрейда. Оно было опубликовано в 1907 г. и стало первым в серии трудов, интерпретирующих с психоаналитических позиций мифологические и литературные сюжеты (тему инцеста, аномального рождения героев, истории о Лоэнгрине и о Дон Жуане, тему двойников). Совместная работа с Фрейдом продолжалась 20 лет, в течение которых Ранк был секретарем психоаналитического кружка, а в 1912 г. стал редактором двух первых психоаналитических журналов — «Имаго» и «Международный журнал психоанализа». В 1919 г. он основал издательство для публикации психоаналитических трудов, а в 1920-е гг. стал также работать как практический психоаналитик.
Клинический опыт был обобщен Ранком в монографии «Травма рождения».
Идея о том, что само рождение является источником будущей тревоги, обсуждалась и Фрейдом. Ранк считал, что его работа является конструктивным развитием психоаналитической теории. По мнению автора, двойственная тревога — страх появления на свет и страх возвращения во внутриутробное состояние — в большей степени объясняет возникновение неврозов, чем сексуальные конфликты (эдипов комплекс и др.). Большее значение придавалось отношению ребенка к матери, чем к отцу. Эти положения вызвали негативную реакцию Фрейда и особенно его окружения. Идеологические расхождения привели к изгнанию Ранка из венского кружка и постепенному противопоставлению его подхода психоанализу.
Последующие годы Ранк преподавал и вел клиническую работу в Париже и Нью-Йорке. Своей задачей, после того как он покинул Вену, он считал создание психоаналитического подхода к решению человеческих проблем без той «философии отчаяния», которая, как он чувствовал, была свойственна фрейдовскому анализу. В понимании Ранка, психотерапия — это аналитический метод, который наибольшее значение придает сознательной воле и творческому импульсу как средствам, способным вернуть пациенту активность и уверенность в себе, разбудить творческие силы для решения поставленных в процессе психотерапии задач. Свою оригинальную версию психоанализа автор назвал психоанализом структуры «Я». Его взгляды изложены в труде «Волевая терапия и истина и реальность» (1926-1931). Помимо специальных работ, посвященных психотерапевтической технике и личностной теории, Ранк издает труды на более широкие философско-психологические темы: «Искусство и художник», «Миф о рождении героя», опубликованная посмертно книга «За пределами психологии». В них в свете его теории рассматриваются история человечества, разнообразные проблемы современной жизни, источники творческого потенциала как художника, так и обыкновенного человека. В период зрелого творчества Ранк отказался от механистического объяснения человеческого поведения или опыта в рамках причинно-следственной парадигмы цели, которую разделял Фрейд и большинство академических психологов. Автор стремился выработать альтернативный научный подход, в центре которого стояла личность в качестве самостоятельного интерпретатора смысла и инициатора действий. Например, его начальная концепция травмы рождения как источника тревоги сменилась концепцией представлений об утробе и рождении как символах, используемых человеком для выражения противоречащих друг другу идей о выборе новых, связанных с риском возможностей, или пребывании в рамках привычной рутины, которые метафорически, а иногда и буквально, выражаются как страх жизни в противоположность страху смерти. Ранк, таким образом, предвосхитил тенденции, которые только спустя много лет стали заметны в ортодоксальном психоанализе и академической психологии и составили основу таких крупных направлений, как гуманистическая психология.
_Г_
ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ. Метод, созданный американским психологом и психотерапевтом Перлсом (Perls F. S.) под влиянием идей гештальт-психологии, экзистенциализма, психоанализа и, в частности, теории Райха (Reich W.) о физиологических проявлениях вытесненного психологического материала. Г.-т. возникла в русле феноменологического подхода, подчеркивающего необходимость осознания пациентом настоящего и важность непосредственного эмоционального переживания. Информацию, необходимую для терапевтического изменения, получают из непосредственного поведения пациента. Феноменологический подход Г.-т. противопоставляется каузальному — традиционному — подходу, при котором усилия психотерапевта направлены на поиски причин расстройств у пациента в его прошлом.
Перлс перенес закономерности образования фигуры, установленные гештальт-психологией в сфере восприятия, в область мотивации человеческого поведения. Возникновение и удовлетворение потребностей он рассматривал как ритм формирования и завершения гештальтов. Функционирование мотивационной сферы осуществляется по принципу саморегуляции организма. Человек находится в равновесии с самим собой и окружающим его миром. Для сохранения гармонии нужно лишь довериться «мудрости тела», прислушиваться к потребностям организма и не мешать их реализации. Быть самим собою, осуществлять свое «Я», реализовывать свои потребности, наклонности, способности — это путь гармоничной, здоровой личности. Больным неврозом, согласно экзистенциально-гуманистической психологии, является человек, хронически препятствующий удовлетворению собственных потребностей, отказывающийся от реализации своего «Я», направляющий все свои усилия на реализацию «Я»-концепции, создаваемой для него другими людьми — прежде всего близкими — и которую он со временем начинает принимать за свое истинное «Я». Отказ от собственных потребностей и следование ценностям, навязанным извне, приводит к нарушению процесса саморегуляции организма.
В Г.-т. различают 5 механизмов нарушения процесса саморегуляции: интроекция, проекция, ретрофлексия, дефлексия, конфлуенция. При интроекции человек усваивает чувства, взгляды, убеждения, оценки, нормы, образцы поведения других людей, которые, однако, вступая в противоречие с собственным опытом, не ассимилируются его личностью. Этот неассимилированный опыт — интроект — является чуждой для человека частью его личности. Наиболее ранними интроектами являются родительские поучения, которые усваиваются ребенком без критического осмысления. Со временем становится трудно различить интроекты и свои собственные убеждения. Проекция — прямая противоположность интроекции, причем, как правило, эти два механизма дополняют друг друга. При проекции человек отчуждает присущие ему качества, поскольку они не соответствуют его «Я»-концепции. Образующиеся в результате проекции «дыры» заполняются интроектами. Ретрофлексия — «поворот на себя» — наблюдается в тех случаях, когда какие-либо потребности не могут быть удовлетворены из-за их блокирования социальной средой, и тогда энергия, предназначенная для манипулирования во внешней среде, направляется на самого себя. Такими неудовлетворенными потребностями, или незавершенными гештальтами, часто являются агрессивные чувства. Ретрофлексия при этом проявляется в мышечных зажимах. Первоначальный конфликт между «Я» и другими превращается во внутриличностный конфликт. Показателем ретрофлексии является использование в речи возвратных местоимений и частиц, например: «Я должен заставить себя сделать это». Дефлексия — это уклонение от реального контакта. Человек, для которого характерна дефлексия, избегает непосредственного контакта с другими людьми, проблемами и ситуациями. Дефлексия выражается в форме салонных разговоров, болтливости, шутовства, ритуальности и условности поведения, тенденции «сглаживания» конфликтных ситуаций и т. п. Конфлуенция, или слияние, выражается в стирании границ между «Я» и окружением. Такие люди с трудом отличают свои мысли, чувства или желания от чужих. Слияние хорошо выявляется на занятиях групповой психотерапией у пациентов, полностью идентифицирующих себя с группой; для них характерно при описании собственного поведения употребление местоимения «мы» вместо «я».
Описанные варианты нарушений процесса саморегуляции представляют собой невротические защитные механизмы, прибегая к которым индивид отказывается от своего подлинного «Я». В результате действия перечисленных механизмов нарушается целостность личности, которая оказывается фрагментированной, разделенной на отдельные части. Такими фрагментами, или частями, чаще выступают дихотомии: мужское—женское, активное—пассивное, зависимость—отчужденность, рациональность—эмоциональность, эгоистичность—бескорыстие. Большое значение придается в Г.-т. описанному Перлсом конфликту между «нападающим» (top-dog) и «защищающимся» (under-dog). «Нападающий» — это интроект родительских поучений и ожиданий, диктующих человеку, что и как он должен делать («Родитель» в терминологии трансактного анализа). «Защищающийся» — зависимая, неуверенная в себе часть личности, отбивающаяся различными хитростями, проволочками типа «сделаю завтра», «обещаю», «да, но...», «постараюсь» («Ребенок» в трансактном анализе). Основная цель Г.-т. состоит в интеграции фрагментированных частей личности.
В процессе Г.-т. на пути к раскрытию своей истинной индивидуальности пациент проходит через пять уровней, которые Перлс называет уровнями невроза.
Первый уровень — уровень фальшивых отношений, уровень игр и ролей. Невротическая личность отказывается от реализации своего «Я». Больной неврозом живет согласно ожиданиям других людей. В результате собственные цели и потребности человека оказываются неудовлетворенными, он испытывает фрустрацию, разочарование и бессмысленность своего существования. Перлсу принадлежит следующий афоризм: «Сумасшедший говорит: "Я Авраам Линкольн", а больной неврозом: "Я хочу быть Авраамом Линкольном", здоровый человек говорит: "Я — это я, а ты — это ты"». Отказываясь от самого себя, больной неврозом стремится быть кем-то другим.
Второй уровень — фобический, связан с осознанием фальшивого поведения и манипуляций. Но когда пациент представляет себе, какие последствия могут возникнуть, если он начнет вести себя искренно, его охватывает чувство страха. Человек боится быть тем, кем является, боится, что общество подвергнет его остракизму.
Третий уровень — тупик. Характеризуется тем, что человек не знает, что делать, куда двигаться. Он переживает утрату поддержки извне, но еще не готов или не хочет использовать свои собственные ресурсы, обрести внутреннюю точку опоры. В результате человек придерживается статус-кво, боясь пройти через тупик.
Четвертый уровень — имплозия. Это состояние внутреннего смятения, отчаяния, отвращения к самому себе, обусловленное полным осознанием того, как человек ограничил и подавил себя. На этом уровне индивид может испытывать страх смерти. Эти моменты связаны с вовлечением огромного количества энергии в столкновение противоборствующих сил внутри человека; возникающее вследствие этого давление, как ему кажется, грозит его уничтожить.
Пятый уровень — эксплозия (взрыв). Достижение этого уровня означает сформирование аутентичной личности, которая обретает способность к переживанию и выражению своих эмоций. Эксплозия — это глубокое и интенсивное эмоциональное переживание. Перлс описывает четыре типа эксплозии: скорбь, гнев, радость, оргазм. Эксплозия истинной скорби является результатом работы, связанной с утратой или смертью близкого человека. Оргазм — результат работы с лицами, сексуально заблокированными. Гнев и радость связаны с раскрытием аутентичной личности и подлинной индивидуальности.
Основным теоретическим принципом Г.-т. является убеждение, что способность индивида к саморегуляции ничем не может быть адекватно заменена. Поэтому особое внимание уделяется развитию у пациента готовности принимать решения и делать выбор.
Поскольку саморегуляция осуществляется в настоящем, гештальт возникает в «данный момент», то психотерапевтическая работа проводится сугубо в ситуации «сейчас». Психотерапевт внимательно следит за изменением в функционировании организма пациента, побуждает его к расширению осознания того, что происходит с ним в данный момент, с тем чтобы замечать, как он препятствует процессу саморегуляции организма, какие блоки он использует для избегания конфронтации со своим настоящим, для «ускользания из настоящего». Большое внимание психотерапевт уделяет «языку тела», являющемуся более информативным, чем вербальный язык, которым часто пользуются для рационализации, самооправданий и уклонения от решения проблем. Психотерапевта интересует, что делает пациент в данный момент и как он это делает, например, сжимает ли кулаки, совершает мелкие стереотипные движения, отводит в сторону взгляд, задерживает дыхание. Таким образом, в Г.-т. акцент смещается с вопроса «почему?» на вопрос «что и как?». Фрагментирование личности часто устанавливается по рассогласованию между вербальным и невербальным проявлениями.
Феноменологический подход диктует принципы и технические процедуры в Г.-т.: и те и другие связаны с настоящим. Основными принципами являются следующие.
1. Принцип «сейчас». «Сейчас» — это функциональная концепция того, что и как делает индивид в данный момент. Например, акт воспоминания далекого прошлого является частью «сейчас», а то, что происходило несколько минут назад, не является «сейчас».
2. Принцип «я — ты». Выражает стремление к открытому и непосредственному контакту между людьми. Часто свои высказывания члены психотерапевтической группы направляют не по адресу — конкретному участнику, а в сторону или в воздух, что обнаруживает их опасения и нежелание говорить прямо и однозначно. Психотерапевт побуждает участников группы к непосредственному общению, просит адресовать конкретные высказывания конкретным лицам. Прямая конфронтация мобилизует аффект и живость переживания.
3. Принцип субъективизации высказываний. Связан с семантическими аспектами ответственности пациента. Психотерапевт предлагает пациенту заменять объективизированные формы (типа «что-то давит в груди») на субъективизированные («я подавляю себя»). Это помогает пациенту рассматривать себя как активного субъекта, а не как пассивный объект, с которым «делаются» разные вещи.
4. Континуум сознания. Является неотъемлемой частью всех технических процедур, но может использоваться и в качестве отдельного метода. Это концентрация на спонтанном потоке содержания переживаний, метод подведения индивида к непосредственному переживанию и отказу от вербализаций и интерпретаций, одно из центральных понятий Г.-т. Пациент должен постоянно осознавать или отдавать себе отчет в том, что происходит с ним в данный момент, он должен замечать малейшие изменения в функционировании организма. Осознание чувств, телесных ощущений и наблюдение за движениями тела (понимание «языка тела») способствуют ориентации человека в самом себе и в своих связях с окружением.
Технические процедуры в Г.-т. называются играми. Это разнообразные действия, выполняемые пациентами по предложению психотерапевта, которые способствуют более непосредственной конфронтации со значимым содержанием и переживаниями. Эти игры предоставляют возможность экспериментирования с самим собой и другими участниками группы. В процессе игр пациенты «примеряют» различные роли, входят в разные образы, отождествляются со значимыми чувствами и переживаниями, отчужденными частями личности и интроектами. Цель игр-экспериментов — достижение эмоционального и интеллектуального прояснения, приводящего к интеграции личности. Эмоциональное осознание («ага-переживание») — это такой момент самопостижения, когда человек говорит: «Ага!» По Перлсу, «ага» — это то, что происходит, когда что-нибудь защелкивается, попадая на свое место; каждый раз, когда «закрывается» гештальт, «звучит» этот щелчок. По мере накопления фактов эмоционального прояснения приходит прояснение интеллектуальное. Число игр не ограничено, так как каждый психотерапевт, пользуясь принципами Г.-т., может создавать новые игры или модифицировать уже известные. Наиболее известными являются следующие игры.
1. Диалог между частями собственной личности. Когда у пациента наблюдается фрагментация личности, психотерапевт предлагает эксперимент: провести диалог между значимыми фрагментами личности — между агрессивным и пассивным, «нападающим» и «защищающимся». Это может быть диалог и с собственным чувством (например, с тревогой, страхом), и с отдельными частями или органами собственного тела, и с воображаемым значимым для пациента человеком. Техника игры такова: напротив стула, который занимает пациент («горячий стул»), располагается пустой стул, на который «сажают» воображаемого «собеседника». Пациент поочередно меняет стулья, проигрывая диалог, пытаясь максимально отождествлять себя с различными частями своей личности.
2. Совершение кругов. Пациенту предлагается пройти по кругу и обратиться к каждому участнику с волнующим его вопросом, например выяснить, как его оценивают другие, что о нем думают, или выразить собственные чувства по отношению к членам группы.
3. Незаконченное дело. Любой незавершенный гештальт есть незаконченное дело, требующее завершения. По существу, вся Г.-т. сводится к завершению незаконченных дел. У большинства людей есть немало неулаженных вопросов, связанных с их родственниками, родителями и т. п. Чаще всего это невысказанные жалобы и претензии. Пациенту предлагается с помощью приема пустого стула высказать свои чувства воображаемому собеседнику или обратиться непосредственно к тому участнику психотерапевтической группы, который имеет отношение к незаконченному делу. Гештальт-психотерапевтами замечено, что наиболее частое и значимое невыраженное чувство — чувство обиды. Именно с этим чувством работают в игре, которая начинается со слов: «Я обижен...»
4. Проективная игра. Когда пациент заявляет, что другой человек имеет некое чувство или черту характера, его просят проверить, не является ли это его проекцией. Пациенту предлагается «разыграть проекцию», т. е. примерить на самого себя это чувство или черту. Так, пациента, который заявляет: «Я испытываю к тебе жалость», просят разыграть роль человека, вызывающего жалость, подходя к каждому из участников группы и вступая с ним во взаимодействие. Постепенно входя в роль, человек раскрывает себя, при этом может произойти интеграция прежде отвергаемых сторон личности.
5. Выявление противоположного (реверсия). Явное поведение пациента часто носит характер защиты, скрывающей противоположные тенденции. Для осознания пациентом скрытых желаний и противоречивых потребностей ему предлагается разыграть роль, противоположную той, которую он демонстрирует в группе. Например, пациентке с манерами «душечки» предлагается разыграть роль агрессивной, высокомерной, задевающей других женщины. Такой прием позволяет достичь более полного соприкосновения с теми сторонами своей личности, которые прежде были скрыты.
6. Упражнения на воображение. Иллюстрируют процесс проекции и помогают участникам группы идентифицироваться с отвергаемыми аспектами личности. Среди таких упражнений наиболее популярна игра «Старый, заброшенный магазин». Пациенту предлагают закрыть глаза, расслабиться, затем представить, что поздно ночью он проходит по маленькой улочке мимо старого, заброшенного магазина. Его окна грязные, но если заглянуть, можно заметить какой-то предмет. Пациенту предлагают тщательно его рассмотреть, затем отойти от заброшенного магазина и описать предмет, обнаруженный за окном. Далее ему предлагается вообразить себя этим предметом и, говоря от первого лица, описать свои чувства, ответить на вопрос, почему он оставлен в магазине, на что похоже его существование в качестве этого предмета. Идентифицируясь с предметами, пациенты проецируют на них какие-то свои личностные аспекты.
Большое внимание уделяется в Г.-т. работе со сновидениями пациентов. Перефразируя Фрейда (Freud S.), Перлс говорил, что «сон — это королевская дорога к интеграции личности». В отличие от психоанализа, в Г.-т. не интерпретируются сны, они используются для интеграции личности. Автор считал, что различные части сна являются фрагментами нашей личности. Для того чтобы достичь интеграции, необходимо их совместить, снова признать своими эти спроецированные, отчужденные части нашей личности и признать своими скрытые тенденции, которые проявляются во сне. С помощью проигрывания объектов сна, отдельных его фрагментов может быть обнаружено скрытое содержание сновидения через его переживание, а не посредством его анализа.
Перлс сначала применял свой метод в виде индивидуальной психотерапии, но впоследствии полностью перешел на групповую форму, находя ее более эффективной и экономичной. Групповая психотерапия проводится как центрированная на пациенте, группа же при этом используется лишь инструментально по типу хора, который, подобно греческому, на заднем плане провозглашает свое мнение по поводу действия протагониста. Во время работы одного из участников группы, который занимает «горячий стул» рядом со стулом психотерапевта, другие члены группы идентифицируются с ним и проделывают большую молчаливую аутотерапию, осознавая фрагментированные части своего «Я» и завершая незаконченные ситуации.
В последние годы отмечается явная тенденция отхода от ортодоксальной модели Г.-т. с ее непримиримостью к каузальности, полному отказу от анализа и интерпретаций к использованию гештальт-экспериментов в сочетании с каузальными методами психотерапии, чаще с трансактным анализом. Г.-т. наиболее эффективна при лечении неврозов. При работе с психотическими пациентами ее рекомендуют проводить достаточно длительно и осторожно.
ГИПНАБЕЛЬНОСТЬ. Этим термином обозначается индивидуальная способность подвергаться гипнотическому воздействию, достигать гипнотического состояния той или иной глубины.
Г. пациента имеет значение для определения показаний к различным видам внушения.
П.И. Буль (1974) отмечает зависимость Г. от внушаемости пациента наяву (существуют специальные приемы ее определения — см. Гипноз), особенностей личности пациента, обстановки, в которой протекает сеанс гипнотерапии, опыта врача-психотерапевта, его авторитета и степени владения техникой гипнотизации, а также степени «магического настроя» пациента.
ГИПНОАНАЛИЗ. Термин, используемый для обозначения психотерапевтических приемов, сочетающих гипноз с психоанализом, катарсическими приемами и др. (Лившиц С. Я., 1927). Лечение с помощью Г. имеет не только симптомоцентрированную, но и этиопатогенетическую направленность. Сочетание психоанализа с гипнозом позволяет сократить продолжительность психоанализа. Выделяются две группы методик Г.
Методика Г., предложенная Волбергом (Wolberg L. R., 1945), на первом этапе включает обучение пациента быстрому вхождению в гипнотическое состояние. Впоследствии для анализа используется большой выбор различных приемов: свободные ассоциации, внушение сновидений и их анализ, возрастная регрессия, визуализация сцен, касающихся психотравмирующих ситуаций, автоматическое письмо и др. Существенное значение в методике уделяется катарсису.
В методике Линднера (Lindner R. M., 1958) Г. включает тренировку быстрого погружения в гипнотическое состояние и проведение психоаналитических сеансов с использованием метода свободных ассоциаций в гипнозе. При возникновении сопротивления гипнотическое состояние углубляется. На последнем этапе стремятся к модификации установок пациента с помощью прямых внушений в гипнотическом состоянии.
ГИПНОДРАМА. Разновидность групповой психотерапии, в которой совмещаются гипноз и психодрама. Методика Г. была описана Морено (Moreno J. L.) в 1950 г. совместно с Эннейсом (Enneis J. M.).
В психодраме используется драматическая импровизационная игра на заданную тему, что позволяет пациенту выразить в действии свои конфликты и в некоторой степени интегрировать их. Психодрама разыгрывается пациентом, ведущим игру психотерапевтом и другими психотерапевтами, выступающими в роли вспомогательных «Я». Занятия проходят в присутствии зрителей (пациентов). В Г., в отличие от психодрамы, ведущий игру психотерапевт предварительно гипнотизирует пациента. Сложность осуществления Г. заключается в том, что она может применяться только при наличии гипнабельных пациентов, у которых очень быстро наступает состояние сомнамбулизма, необходимое для проведения Г.
ГИПНОЗ (греч. hypnos — сон). Временное состояние сознания, характеризующееся сужением его объема и резкой фокусировкой на содержании внушения, что связано с изменением функции индивидуального контроля и самосознания. Состояние Г. наступает в результате специальных воздействий гипнотизера или целенаправленного самовнушения.
Научная гипнология берет начало с середины XIX в., хотя практическое использование Г. имеет многовековую историю. Термин Г. впервые был применен английским хирургом Брэдом (Braid J.), книга которого, посвященная нейрогипнологии, вышла в свет в 1843 г. С конца 70-х гг. XIX в. французский невропатолог Шарко (Charcot J. M.) начинает изучать Г. на больных, страдающих истерией. Сальпетриерская школа Шарко занималась клиническим применением Г., а также изучением его стадий. В этом с ней соперничала Нансийская школа, главой которой был Бернгейм (Bernheim H.). Он считал, что стадии Г., которые наблюдал Шарко, обусловлены внушением, исходящим от гипнотизирующего, а не патологической природой самого Г. Существенный вклад в науку о Г. внесли и многие другие зарубежные ученые: Веттерстранд (Wetterstrand O.), Краффт-Эбинг (Krafft-Ebing R.), Форель (Forel А.) и др. В нашей стране теоретические и практические аспекты применения Г. в лечебных целях изучали В. Я. Данилевский (1852-1939), А. А. Токарский (1859-1901), В. М. Бехтерев (1857-1927), И.П. Павлов (1849-1936), их многочисленные ученики и последователи.
Теоретическая разработка механизмов Г. связана прежде всего с именами И. П. Павлова и Фрейда (Freud S.). И. П. Павлов и его ученики считали, что физиологической основой гипнотического состояния является процесс торможения, возникающий в коре больших полушарий головного мозга. Изменение экстенсивности и интенсивности тормозного процесса выражается в различных стадиях Г., клинически хорошо описанных. По И. П. Павлову, Г. — это частичный сон, состояние, переходное между бодрствованием и сном, при котором на фоне заторможенных в различной степени участков мозга сохраняется «сторожевой» пункт в коре больших полушарий, обеспечивающий возможность взаимосвязи между гипнотизирующим и гипнотизируемым. Необходимо, однако, отметить, что представление о Г. как частичном сне при нейрофизиологических (в особенности ЭЭГ) исследованиях не подтвердилось.
В психоаналитических теориях Г. первоначально акцентировалось внимание на удовлетворении инстинктивных желаний человека. С этой точки зрения гипнотическое состояние возникает под влиянием особого рода переноса. В последние годы Г. рассматривается преимущественно с позиций психологии «Я». В экспериментальной психологии существуют также концепции, придающие значение в Г. социо-культурным факторам, фактору взаимоотношений, сенсомоторным феноменам. К настоящему времени разрыв, разделявший физиологов, психоаналитиков и психологов-экспериментаторов в понимании природы Г., начинает уменьшаться, наблюдаются попытки формирования интегративных психофизиологических взглядов на сущность Г. (Рожнов В. Е., 1985; Тукаев Р. Д., 1996; Chertok L, 1992, и др.).
При проведении Г. важен учет внушаемости пациента (Мягков И. Ф., Варшавский К. М.). Используется ряд приемов, с помощью которых удается ее определить. К ним относятся приемы с падением назад или вперед, внушение сцепленных пальцев рук, определение внушенных запахов и др. Примером одного из них может служить прием, описанный П. И. Булем. Используется небольшой металлический груз на прочной нитке и выпиленный из дерева подковообразный «магнит», выкрашенный наподобие настоящего. Испытуемому предлагают взять пальцами вытянутой руки нитку с висящим на ее конце грузом. Врач подносит «магнит» к грузу и начинает то приближать, то удалять его в какой-нибудь определенной плоскости. При этом больному внушают, чтобы он обратил внимание на то, как груз постепенно начинает следовать за «магнитом» и раскачиваться. У лиц, достаточно внушаемых, груз действительно начнет качаться в заданном направлении вследствие возникновения идеомоторных движений. Перед гипнотизацией проводится беседа для выяснения отношения пациента к ней и устранения возможных его опасений. Гипнотизация проводится в благоприятных для гипнотизируемого условиях. Способов гипнотизации много. Они осуществляются воздействием на тот или иной анализатор: зрительный, слуховой, кожный. При использовании метода фиксации взора гипнотизируемому предлагают фиксировать свой взор на какой-либо одной точке, например на блестящем металлическом шарике. Возникшее естественное утомление глаз и желание закрыть их способствуют наступлению сна. Метод фасцинации (предложен в 1813 г. португальским аббатом Фариа) является разновидностью предыдущего. Пациента просят смотреть в глаза гипнотизирующему не мигая, гипнотизер при этом смотрит на переносицу пациента. При другом способе используется усыпляющее действие монотонных звуков: метронома, морского прибоя, падающих капель воды и т. п. Метод пассов — гипнотизирующий проводит несколько раз ладонью с широко расставленными пальцами вдоль лица и туловища гипнотизируемого, не касаясь его, по направлению от головы к ногам. Этим способом пользовался еще Месмер (Mesmer F. А.), который считал, что он действует на больного «магнетическими флюидами». Метод сближения рук — пациента просят закрыть глаза, согнуть руки в локтевых суставах под углом в 90° и медленно сближать кончики пальцев обеих рук, говоря ему: «Ваши пальцы будут медленно сближаться. Когда кончики их сойдутся, вы сделаете глубокий вдох и будете спать крепким сном». Существуют другие способы гипнотизации. В ряде приемов влияние оказывается одновременно на несколько анализаторов.
Воздействие на анализаторы, как правило, сопровождается внушением, в словесных формулировках которого описываются ощущения, которые испытывает засыпающий человек (Рожнов В. Е., 1985): «Расслабьте мышцы. Лежите совершенно спокойно. Старайтесь ни о чем не думать. Внимательно слушайте то, что я вам буду говорить. У вас появляется желание спать. Ваши веки тяжелеют и постепенно опускаются. По всему телу распространяется чувство приятной теплоты. Все больше и больше расслабляются мышцы рук, ног, всего тела. Расслабляются мышцы лица, мышцы шеи, голова глубже уходит в подушку. Вам хочется спать. Сейчас я начну считать, и по мере того как я буду проводить этот счет, приближаясь к десяти, желание спать будет нарастать все больше и больше, все сильнее и сильнее. Когда я назову цифру десять — вы заснете». Примерно такие фразы врач повторяет по нескольку раз спокойным, ровным голосом, часто подкрепляя их прямым внушением: «Спать! Спать!» Говорить лучше негромко, спокойно, но в то же время уверенно, короткими, понятными фразами. Состояние Г. может достигаться и одним словесным воздействием (вербальный метод). Длительность сеанса Г. определяется задачами гипнотизации (лечебной, исследовательской, учебной, реже — другими). Перед выведением из гипнотического состояния загипнотизированного предупреждают об этом: «Через полминуты я выведу вас из гипнотического сна. Сейчас я сосчитаю до трех. На цифру три вы проснетесь. Раз — освобождаются от сковывающего действия руки, два — освобождаются ноги и все тело. Три — вы проснулись, откройте глаза! Настроение и самочувствие очень хорошее, ничто не мешает, не беспокоит. Вы очень хорошо отдохнули. Вам приятно и спокойно». При дегипнотизации следует помнить, что быстрое пробуждение может повлечь за собой жалобы на общую слабость, недомогание, сердцебиение, головную боль и др.
Различные авторы предлагают разное деление Г. на стадии: одни выделяют 3 стадии, другие — 4, 6, 9 или 12. В практической работе можно ориентироваться на предложенные Форелем в 1928 г. 3 стадии: сонливость, гипотаксию и сомнамбулизм (Слободяник А. П., 1977, и др.). Первая стадия — сонливость. Гипнотизируемый при некотором усилии еще может противостоять внушению, открыть глаза. Характеризуется легкой мышечной слабостью и дремотой. Вторая стадия — гипотаксия. Пациент не может открыть глаза и выполнить некоторые внушения. Отличается глубокой мышечной слабостью. В этой стадии Г. уже можно вызвать внушенную каталепсию (восковидную гибкость мышц), которая иногда возникает и спонтанно. Третья стадия — сомнамбулизм. Характеризуется амнезией и способностью к выполнению не только гипнотических, но и постгипнотических внушений (см. Постгипнотическая суггестия). Сомнамбулизм может возникать, минуя первые две стадии Г.
Г. является основой гипнотерапии. В настоящее время, наряду с классической моделью Г., широко используется эриксоновский гипноз.
ГИПНОЗ-ОТДЫХ. Методика гипнотерапии, способствующая созданию лечебно-охранительного режима. Г.-о. отвечает требованиям немедикаментозной терапии сном, применявшейся в нашей стране главным образом в 1950-х гг. для лечения неврозов, реактивных состояний и некоторых психосоматических расстройств. Методика разработана К. И. Платоновым (1957). Больного вечером погружают в гипнотическое состояние, которое спонтанно переходит в естественный сон, или утром психотерапевт переводит естественный сон в гипнотический на необходимое время. Г.-о. может продолжаться до 15-20 часов в сутки в течение 10-15 дней.
Методику удлиненной гипнотерапии предложил В. Е. Рожнов (1953). Она рассматривается как промежуточная между обычными и кратковременными сеансами гипнотерапии и длительным Г.-о. и рекомендуется в амбулаторной практике для работы с группой из 4-6 больных. Под удлиненной гипнотерапией понимается лечебное внушение больному, находящемуся от 2 до 4 часов в состоянии гипнотического сна. За это время пациент получает большее количество лечебных внушений (через каждые 15-20 минут), чем при обычной гипнотерапии, что повышает их терапевтическую эффективность. Эта методика является вариантом коллективной гипнотерапии, но может применяться и при индивидуальных сеансах.
ГИПНОТЕРАПИЯ. Метод психотерапии, использующий гипнотическое состояние в лечебных целях. Широкое распространение Г. отражает ее лечебную эффективность при различных заболеваниях. История развития научных представлений о природе гипноза и методах его применения в медицине достаточно полно представлена в работах К. И. Платонова (1962), П. И. Буля (1974), В. Е. Рожнова (1985), Катценштейна (Katzenstein A., 1971), Шертока (Chertok L, 1992) и многих других авторов. Ввиду того что явления внушения и гипноза тесно переплетаются, П. И. Буль (вслед за К. И. Платоновым) считает целесообразным пользоваться термином «гипносуггестивная психотерапия». Опытные специалисты применяют Г. при различных заболеваниях нервной системы, в клинике психических расстройств, при болезнях внутренних органов, в акушерско-гинекологической практике, при хирургических вмешательствах (см. Хирургическая операция в гипнозе) и кожных заболеваниях. Абсолютными противопоказаниями к Г. являются бредовые формы психозов (особенно когда больной считает, что его «загипнотизировали», и просит врача «разгипнотизировать» его) и гипноманические установки истерических личностей. При использовании Г. приходится учитывать степень гипнабельности пациента, при отсутствии которой или низкой ее выраженности применение Г. проблематично (некоторые авторы считают возможным развитие гипнабельности). Перед Г. необходимо провести беседы для выяснения отношения больного к этому методу лечения и устранения возможных опасений с его стороны. После введения пациента в состояние гипноза тем или иным способом произносятся формулы собственно лечебных внушений. Фразы должны быть короткими, понятными, наполненными смыслом и исключающими ятрогенное воздействие. Продолжительность одного сеанса Г. обычно 15-20 минут. Количество сеансов колеблется от 1 до 15, что определяется характером болезненного состояния и терапевтической эффективностью Г. Частота сеансов — от ежедневных до проводимых 1 раз в неделю. Иногда возникает необходимость повторного курса Г. спустя несколько недель или месяцев. Г. может проводиться индивидуально или с группой пациентов. Существует множество вариантов Г. Ее можно проводить дробным способом (см. Ступенчатый активный гипноз по Кречмеру, Фракционный гипноз). Малогипнабельным пациентам с целью углубления гипнотического сна предварительно могут даваться снотворные средства (см. Наркогипноз). Психоаналитики, занимающиеся гипнозом, применяют наркотические средства в расчете на ускорение аналитического процесса (см. Наркоанализ (наркосинтез)). Получению сведений о бессознательных переживаниях больного способствует методика гипнопсихокатарсиса. Существуют также методики гипноэлектросна, сочетания самовнушения с гипнозом и многие другие. Особое место среди методов Г. занимает эриксоновский гипноз.
Основные осложнения при Г. — это потеря раппорта, истерические припадки, спонтанный сомнамбулизм, переход глубокого сомнамбулического гипноза в гипнотическую летаргию и др. (см. Отрицательные последствия (осложнения) гипнотерапии). Эти осложнения при спокойном поведении врача, понимании характера заболевания и знании техники гипноза не приводят к серьезным последствиям. Причины неудач Г. могут быть связаны с упорным применением врачом одного лишь гипносуггестивного метода при игнорировании им общих психотерапевтических подходов, рациональной психотерапии, тренировочных приемов и других показанных в данном конкретном случае методов психотерапии.
ГИПНОТИЧЕСКАЯ АБРЕАКЦИЯ. Прием высвобождения, раскрепощения эмоционально значимого для пациента материала в состоянии гипноза. Включает ряд этапов: достижение гипнотического состояния; погружение пациента в психотравмирующую ситуацию; восстановление ее; освобождение подавленных, неотреагированных эмоций, связанных с этой ситуацией. Гипноз может быть использован также для восстановления контакта с травмирующим материалом путем соответствующих внушений. Г. а. может спонтанно возникать в процессе гипнотизации. В этом случае важно не столько дать возможность пациенту отреагировать эмоционально на негативное содержание переживаний из прошлого, сколько изменить их значимость (см. Катарсис).
ГЛУБОКАЯ АНАЛИТИЧЕСКИ-ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ БИРМАНА. Б.Н. Бирман (1884-1952), ученик И. П. Павлова, в 1930-е гг. особое внимание уделял углублению и расширению теоретических основ патогенеза и психотерапии неврозов, не отрицая ценности методов психотерапии, базирующихся на психоаналитической теории Фрейда (Freud S.) и индивидуальной психологии (Адлер (Adler А.)). Однако субъективно-психологическое основание указанных подходов он считал необходимым дополнить объективным изучением неврозов как особой формы поведения. Б. Н. Бирман рассматривал невроз как качественно своеобразную форму поведения, которая, по сути дела, заключается в том, что за определенной поставленной жизнью задачей следует не «высшая поведенческая реакция», а «низшая, биологическая», т. е. задача решается на более низкой ступени, чем она ставится.
Ведущую роль в формировании своеобразного стиля поведения, присущего больному неврозом, Б. Н. Бирман приписывал особой целевой социо-рефлекторной установке, которая характеризуется доминированием эгоцентрических реакций и заторможенностью (по механизму отрицательной индукции) социально-продуктивных и коллективистских реакций. Социо-рефлекторная установка обусловливает и внешние, и внутренние конфликты личности, и она же фиксирует невротические симптомы, вводя их в систему невротического поведения. Главным фактором возникновения невроза Б. Н. Бирман считал расстройство социальных связей, или «поражение социальных рефлексов», и в качестве этиологической терапии предлагал «выправление извращенной социо-рефлекторной установки невротической личности», так называемую социо-рефлексотерапию. Суггестивная и рациональная психотерапия, полагал Б. Н. Бирман, не задевают глубинных корней невроза и воздействуют только на внешнюю его сферу, а потому их применение является адекватным лишь в более легких случаях, при относительно нормальной установке, и заключается главным образом в чисто симптоматических изменениях. «Настоящая, большая психотерапия», с точки зрения автора, должна быть системой врачебно-воспитательных воздействий на основе анализа личности и ее поведения, психоанализа в широком смысле слова.
Подобный объективный психоанализ, или социо-рефлексогенетический анализ, предполагал выяснение социо-рефлекторной установки и ее генезиса, исследование внешних и внутренних конфликтов, выявление их связи с установкой и с симптомами болезни. Методика подобного анализа включала наблюдение за внешним поведением больного, сбор анамнеза по определенной схеме и исследование сферы бессознательного с помощью психоаналитической методики, а именно анализа сновидений и свободных ассоциаций. В дальнейшем полученный материал должен был использоваться для врачебно-воспитательных целей. Основными компонентами такого рода воздействия являлись убеждение, доказательства и нравственный контакт с больным, необходимый для психоортопедии невротически извращенного поведения.
Большое значение в системе Г. а.-д. п. Б. уделялось влиянию окружающей среды, и прежде всего коллектива как психотерапевтического фактора. Рекомендовалось проведение серии бесед в группах, состоявших из 8-10 человек, на следующие темы:
1) отличие невроза от других болезней, значение конфликтов, самовнушения, «санитарного невежества»;
2) основные черты невротического поведения;
3) причины развития невротической асоциальной установки;
4) значение бессознательного в поведении человека и в неврозе;
5) пути преодоления невроза.
Необходимым условием успешности психотерапии Б. Н. Бирман считал диспансеризацию больных неврозами, в условиях которой возможно длительное поддерживающее лечение.
ГОЛОТРОПНАЯ ТЕРАПИЯ (греч. holos — весь, целый и tropos — поворот, направление). Данная стратегия психотерапии, разработанная Грофом (Grof S.), использует для достижения терапевтического эффекта измененные состояния сознания, вызываемые с помощью управляемого дыхания, провоцирующей музыки и других форм звукового воздействия, специфических приемов работы с телом и рисования мандал в заключительной части сеанса (произвольных рисунков — отчетов о проведенных сеансах).
Принципиальные подходы Г. т. соответствуют психоделической психотерапии. Дословный перевод термина Г. т. в интерпретации автора — терапия, направленная на восстановление целостности. В качестве синонима используется также термин «холономная интеграция». По автору, Г. т. — важная и эффективная альтернатива традиционной глубинной (аналитической) терапии, в центре которой вербальный обмен между психотерапевтом и человеком, который обращается за помощью. Г. т. явилась итогом тридцатилетнего изучения терапевтических возможностей измененных состояний сознания, индуцированных применением в терапевтических целях психоделических средств (ЛСД) и нефармакологических способов воздействия на сознание, в частности методики управляемого дыхания. Терапевтический смысл достижения измененного состояния сознания состоит в переживании специфического комплекса явлений: 1) биографического материала, 2) перинатальных матриц и 3) так называемого трансперсонального сознания, отражающего не только и не столько биографические причины (в динамическом смысле) проблем пациента, сколько особую трансцендентальную связь человека с окружающим миром, временем и пространством. Переживание такой космической взаимосвязи способствует раскрытию подлинной человеческой сущности и приводит к достижению полной внутренней интеграции. Гроф оспаривает современные представления врачебной (медицинской) модели психиатрии, которая рассматривает эффекты измененного состояния сознания, вызванные психоделиками, как варианты токсического психоза. По Грофу, Г. т. является весомым аргументом в пользу того, что эффекты, достигаемые при погружении в особые состояния сознания, отражают именно связь с психической жизнью человека, поскольку на сеансах Г. т. без использования фармакологических средств отмечаются те же самые феномены. В концептуальной схеме основных эффектов Г. т. описываются такие явления, как изменение размерности сознания, существование сенсорных барьеров, ограничивающих переход к более глубоким уровням бессознательного, слоеное строение подсознания, перинатальные матрицы и их динамика, трансперсональные явления психики.
Г. т., по мнению Грофа, в определенной мере подтверждает предположения Юнга (Jung С. G.) о коллективном бессознательном, интегрирует в себе подходы динамической психиатрии и, в частности, элементы ортодоксального психоанализа, некоторые эзотерические учения (йога, древняя китайская философия, буддизм и др.).
Гроф предлагает своеобразную архитектуру психопатологических нарушений. По сути, вводится новое понимание психологии, психопатологии и психотерапии, возникшее на базе практической работы (термином «практическая работа» Гроф подчеркивает различия Г. т. и других видов «разговорной», «вербальной», не направленной на практику психотерапии). Эта концепция психического включает пять развернутых категорий:
1) размерность психики и картография внутреннего пространства;
2) архитектура психопатологии;
3) эффективность механизмов терапии трансформации личности;
4) стратегия терапии и самоанализ;
5) сознание/материя и природа реальности.
Картография психики человека предполагает создание нового ее образа. В дополнение к традиционному представлению психоанализа о бессознательной части психики и заключенных там биографических воспоминаниях высказывается гипотеза о существовании еще более глубоких областей бессознательного. В частности, выделяется перинатальная область психики, в которой сосредоточены переживания и образы смерти и рождения, и трансперсональная сфера, соотнесенная с широким спектром переживаний, традиционно рассматриваемых как религиозные, духовные, оккультные и мистические. Логика организации (архитектоники) психического предполагает слоеное содержание бессознательных областей, разделенных сенсорными барьерами, затрудняющими доступ в более глубокие области. Активизация сенсорных каналов объясняется тем, что методы, открывающие доступ к бессознательному, в первую очередь усиливают деятельность чувственных органов. В результате и бессознательное также активизирует чувственные органы. Сенсорный барьер проявляется в неспецифических чувственных переживаниях, например человек видит основные цвета и геометрические узоры, слышит различные звенящие звуки, у него возникают тактильные ощущения в различных частях тела, он чувствует запах и вкус. Все эти переживания абстрактны, не обладают символическим смыслом и малозначимы. Сенсорные барьеры отделяют обычное сознание от биографического уровня бессознательного и разделяют между собой перинатальную область и более глубокую и труднодоступную трансперсональную сферу бессознательного. Перинатальная область бессознательного располагается за областью индивидуального бессознательного. В индивидуальном бессознательном конденсируются индивидуальные психологические травмы, незавершенные гештальты, здесь располагается биография человека. Характер процессов, протекающих на этом сравнительно неглубоком уровне бессознательной сферы, схож с теми явлениями, которые описывает Фрейд (Freud S.) и другие его последователи, однако в результате практической работы выявлены отличия. В частности, биографический материал может быть не только воспроизведен в памяти и реконструирован, но и пережит заново. При этом идет речь и об эмоциональных переживаниях, и о телесных ощущениях, восприятии. Отличием является и то, что релевантные воспоминания и другие элементы биографии проявляются не по отдельности, а в целом и образуют динамические констелляции — так называемые «системы конденсированного опыта», сокращенно СКО. Причем СКО включают в себя взаимосвязанно различные этапы личной биографии и не ограничиваются элементами индивидуального бессознательного. Большинство СКО динамически связаны с процессом рождения, а значит, продуцируются в более глубокой сфере — в перинатальной области бессознательного. Во время сеансов Г. т., при перемещении в перинатальную область бессознательного, интенсивность переживаний усиливается настолько, что участниками сеансов это воспринимается как процесс умирания. Боль может быть нестерпимой настолько, что человек ощущает себя как будто перешедшим границы индивидуального страдания и переживающим боль целой группы, всего человечества и даже всего живого. Переживания этого уровня обычно сопровождаются яркими физиологическими проявлениями, такими как удушье, учащенный пульс и сердцебиение, тошнота и рвота, изменение цвета кожных покровов, колебания температуры тела, спонтанное появление синяков, дрожь и судороги и пр. Это состояние рассматривается как столкновение со смертью. Подчеркивается, что при обычной аналитической работе в области биографического уровня бессознательного такие переживания возможны только в тех случаях, если человек когда-либо находился на грани жизни и смерти (состояния клинической смерти, серьезные операции, ситуации смертельной опасности). Для всех прочих опыт столкновения со смертью возможен только в условиях Г. т. В дальнейшем происходит изменение состояния, и переживания уже характеризуют процесс рождения. Этот этап перинатальных переживаний определяется как процесс борьбы со смертью и возрождение. Он является очень важным, поскольку родовая травма даже в большей степени, чем события в биографии, ответственна за формирование проблем, и ее проработка в контексте Г. т. создает предпосылки для более полноценного излечения, чем аналитическая проработка постнатальных конфликтов. Ведь именно в перинатальной области формируются СКО, которые конденсируют на себе соответствующий биографический материал. Переживания смерти и возрождения весьма сложны и разнообразны. Проявляется такой опыт в четырех типичных паттернах, или констелляциях, переживаний (Гроф, 1985), соответствующих стадиям биологического рождения. Теория и практика глубинной эмпирической терапии (обобщенное название терапевтических подходов, направленных на достижение измененных состояний сознания с целью проработки глубинных слоев бессознательного) постулируют существование гипотетических динамических матриц, управляющих процессами, относящимися к перинатальному уровню бессознательного. Они названы базовыми перинатальными матрицами (БПМ), и им отводится значительная роль. Помимо того, что матрицы имеют свое собственное эмоциональное и психосоматическое содержание, они выступают еще и как принципы организации на других уровнях бессознательного. В частности, элементы важных СКО биографического уровня, касающихся физического насилия и жестокого обращения, угроз, разлук, боли и удушья, тесно связаны со специфическими эффектами БПМ. С другой стороны (в другую сторону бессознательного), перинатальное развертывание часто ассоциируется и с разнообразными трансперсональными элементами, такими как архетипические видения Великой Матери или Ужасной Богини-Матери, Ада, Чистилища, Рая или Царства Небесного. Перинатальные матрицы также имеют особое отношение к различным аспектам активности во фрейдовских эрогенных зонах — оральной, анальной, уретральной и фаллической. Выделяются следующие четыре перинатальные матрицы.
Первая перинатальная матрица (БПМ-1) интегрирует опыт исходного биологического единства с материнским организмом во время внутриматочного существования. Отражением активизации БПМ-1 на сеансах Г. т. являются переживания необыкновенного блаженства, «океанического» типа экстаза, единения с природой и космосом, видения Рая и Небес. При перинатальных воспоминаниях в случае нарушения внутриутробной жизни (критическое состояние плода, болезни матери во время беременности, попытка абортов и пр.) возникают, напротив, состояния тревоги и страха, видения демонических существ, болезненные переживания, дрожь, ощущение «похмелья», отравленности и пр. Связанные с этой матрицей ассоциативные воспоминания из постнатальной жизни характеризуются состоянием удовлетворенности насущных потребностей (например, счастливые дни безмятежного детства, семейное благополучие, приятные ощущения, счастливая любовь). Соответствующая активность в эрогенных зонах определяет удовлетворение либидо, либидонозное чувство во время таких занятий, как купание, качание на качелях, физическая работа и пр. При психопатологических состояниях проявления, характерные для этой матрицы, выступают, например, в параноидной симптоматике, когда в содержании бреда возникают идеи мистического союза, столкновения с мистическими силами добра и зла.
Вторая перинатальная матрица (БПМ-2) отражает процесс начала биологического рождения, его первой клинической стадии. При этом равновесие нарушается, плод испытывает периодические мышечные сокращения и сжатия, но шейка матки еще закрыта. На сеансах Г. т. и ЛСД-терапии возникают переживания «космического поглощения» (безмерные телесные муки, ощущение невыносимой и безысходной ситуации, которой нет конца), появляется чувство загнанности в ловушку, в клетку; это сопровождается видениями ада, апокалипсических войн, эпидемий, террора, мучительным чувством вины и неполноценности. Ассоциативными воспоминаниями постнатального периода являются ситуации, угрожающие жизни и целостности человеческого тела, несчастные случаи, травмы, операции, тюремные заключения, эмоциональные депривации, состояния фрустрации. БПМ-2 активизирует оральную фрустрацию, задержку кала и мочи, сексуальную фрустрацию. Психопатологические проявления, связанные с этой матрицей, выражаются в переживании «адских мук», ощущении бессмысленности мира, эндогенной депрессии, ипохондрических вариантах бреда с телесными ощущениями, в алкоголизме, наркомании, язве желудка.
Третья перинатальная матрица (БПМ-3) характеризует вторую стадию биологического процесса родов. На этой стадии сокращения матки усиливаются, но шейка матки раскрывается и плод начинает продвигаться по родовому каналу. На сеансах психоделической терапии страдания пациентов усиливаются до космических размеров; находясь на грани между болью и удовольствием, они переживают «вулканический» тип экстаза, им видятся яркие вспышки и фейерверки, садомазохистические оргии, убийства и кровавые жертвоприношения, они как бы принимают активное участие в жестоких битвах, религиозных представлениях, испытывают муки Христа и т. п. С этой матрицей связаны такие постнатальные переживания, как воспоминания о сражениях, тяготах военной службы, наблюдения за сексуальной жизнью взрослых. Активность в эрогенных зонах характеризуется самим процессом оргазма, переживаниями фаллического деторождения, эротическими ощущениями при активных физических действиях. Родственными психопатологическими синдромами являются: тревожная депрессия, тенденция к членовредительству, садомазохизм, мужской гомосексуализм, невроз навязчивых состояний, конверсионная и тревожная истерия, импотенция, фригидность.
Последняя перинатальная матрица (БПМ-4) биологически связана с процессом рождения ребенка. В соответствии с этим на психоделических сеансах ее активизация вызывает переживания резкого снижения давления и напряженности, «иллюминативный» тип экстаза, видение гигантских помещений, яркого света, чувство повторного рождения и спасения. Ассоциативно с БПМ-4 связаны такие биографические события, как счастливое избегание опасности, преодоление сложных препятствий и пр. Эрогенная активность характеризуется комплексом ощущений, свойственных состоянию после оргазма, после мочеиспускания и дефекации, после активной физической нагрузки. Родственные психопатологические синдромы: мессианский бред, идентификация с Христом, маниакальная симптоматика, женский гомосексуализм и эксгибиционизм.
В более поздних публикациях Грофа (1988) уже говорится о наличии пяти основных перинатальных паттернов. К описанным выше четырем вариантам БПМ добавлен этап «переживания безысходности и ада», который соответствует полностью развернутой первой клинической стадии родов и располагается между БПМ-2 и БПМ-3.
В строении психики выделяется еще один уровень — трансперсональная сфера, или трансбиографическая область. Она размещается глубже перинатальной и является частью психики, в которой проявляются эффекты коллективного бессознательного. Чаще всего трансперсональный опыт предваряется встречей с рождением и смертью (т. е. перинатальной областью), однако возможны случаи, когда трансперсональные элементы и сюжеты становятся доступными непосредственно. Общим знаменателем этой группы многообразных и разветвленных переживаний является ощущение выхода сознания за привычные границы Эго, времени и пространства; все переживания подразделяются на три большие категории. К первой относятся элементы, которые связаны с выходом за пределы линейного времени и интерпретируются участниками сеансов как историческая регрессия и разведка (исследование) биологического, культурного и духовного прошлого или же как историческая прогрессия, заглядывание в будущее. Ко второй категории относятся переживания, которые прежде всего характеризуются выходом за обычные пределы пространства. Элементы третьей категории характеризуются опытом, «касающимся таких областей, которые в западной культуре не считаются объективной реальностью».
В некоторых случаях люди, находящиеся в необычных состояниях сознания, переживают вполне конкретные и реалистичные ситуации, определяющиеся как утробные эмбриональные воспоминания. Примером таких ощущений может служить идентификация себя со спермой и яйцеклеткой в момент оплодотворения. Возможна более глубокая историческая регрессия, когда человек с определенной достоверностью переживает (вспоминает) события из жизни предков, людей других рас. Встречаются сообщения о перерождениях, в результате которых люди идентифицируют себя с животными, растениями и даже явлениями неживой природы. К этой категории относятся случаи видения абстрактных архетипических паттернов, интуитивное понимание универсальных символов (таких, как крест, анкх, инь—ян, свастика, пентограмма, шестиконечная звезда). Иногда оказывается возможной пространственная идентификация с любым объектом универсума, включая весь космос, слияние с любым человеком и принятие образа другой личности, идентификация с сознанием специфической группы людей вплоть до объединения всего человечества в себе.
К другой группе трансперсональных явлений относятся переживания, которые, по мнению автора, можно не только валидизировать, но и изучать экспериментально. Имеются в виду такие явления, как телепатия, психодиагностика, ясновидение, яснослышание, опыты внетелесных состояний и другие формы экстрасенсорного восприятия. Приводятся случаи, когда в измененном состоянии сознания человек переживал подобные явления, которые затем практически подтверждались. Трансперсональным переживаниям отводится значительное место в картографии психики. Перинатальный уровень является промежуточным между персональным и трансперсональным уровнями.
В работах Грофа содержится новое осмысление архитектуры психопатологических расстройств на основании приведенной картографии психики. Подчеркивается, что все существующие теории психопатологии не в состоянии объяснить должным образом строение и динамику психопатологии, поскольку не учитывают глубинных процессов, обусловливающих ее формирование. С точки зрения Грофа, лишь немногие эмоциональные и психосоматические синдромы могут быть объяснены исходя из индивидуального динамического бессознательного, большинство же причин психопатологических проявлений располагается на перинатальном уровне бессознательного. Содержательно они связаны с травмой рождения и страхом смерти, и их разрешение требует конфронтации с процессом смерти—возрождения.
Предложенная концепция, по мнению автора, не только вносит вклад в науку о психическом здоровье, но и требует пересмотра современных парадигм, изучающих Вселенную в космических масштабах, микрокосмос, пространство и время, биологию и пр. Заключения о новых возможных альтернативах развития современного естествознания автором делаются на основании анализа переживаний участников сеансов Г. т. С позиций предложенной концепции Г. т. объясняются такие явления, как экстрасенсорное восприятие и другие феномены, которые разрушают фундаментальные представления материалистической науки и «механистического видения мира».
Основной философской предпосылкой Г. т. является предположение о том, что каждый человек европейской культуры «функционирует гораздо ниже своих реальных потенциальных возможностей и способностей, и такое обеднение возможностей происходит из-за идентификации индивидуумом себя лишь с одним из аспектов своего бытия — физического тела и Эго». Эта ложная идентификация приводит к лишенному аутентичности, нездоровому и обедненному образу жизни, способствует возникновению и развитию эмоциональных и психосоматических заболеваний психологического характера. В происхождении заболеваний играют роль и механизмы дистресса, возникновение которого при отсутствии органической патологии рассматривается как сигнал того, что личность, опирающаяся на ложные предпосылки, достигла критического момента, когда «прежний образ жизни не только "не работает", но и уже несостоятелен». Следствием такого развития событий является возникновение проблем в определенной области жизни, например в браке, сексуальной сфере, профессиональной деятельности, взаимоотношениях с другими людьми и пр. Своеобразная диагностика причин заболеваний в каждом конкретном случае строится на анализе психопатологических синдромов и жизненных стереотипов с точки зрения связанности их с одним из вариантов перинатальной трагедии и специфики родовой травмы. Идея терапевтического воздействия опирается и на работы Юнга, который указывает, что психика располагает могущественным потенциалом самооздоровления, а источником целительных сил является коллективное бессознательное. Задача врача в контексте Г. т. сводится к тому, чтобы помочь добраться до глубинных слоев психики, не занимаясь рациональным рассмотрением проблемы с использованием каких-либо специфических методов изменения психической ситуации по заранее выработанному плану. Исцеление оказывается результатом диалектического взаимодействия сознания с индивидуальным и коллективным бессознательным.
Техника Г. т. опирается в первую очередь на какое-либо непосредственное переживание из описанных выше как исходное трансформирующее средство. Вербальное воздействие применяется на стадии подготовки и после окончания сеанса, чтобы усилить интеграцию переживаний. Врач создает русло работы, формирует доброжелательную рабочую обстановку и предлагает технику, которая активизирует бессознательное с помощью дыхания, музыки и других дополнительных приемов. В таких условиях имеющаяся симптоматика усиливается и из латентного состояния переходит в проявленное, становясь доступной сознанию. Задача врача — способствовать такому спонтанному проявлению, полностью доверяясь этому автономному оздоровительному процессу. Симптомы представляют собой заблокированную энергию и предельно конденсированный опыт, т. е. симптоматика не только является проблемой, но и предоставляет возможности к выздоровлению. Основная цель методов практической психотерапии состоит в активизации бессознательного, освобождении энергии, «застрявшей» в психопатологической симптоматике, и преобразовании стационарного баланса энергии, включенного в поток переживаний. При работе с бессознательным активируется та его область, которая сильнее связана с симптоматикой, при этом сама симптоматика является внешней стороной проявления СКО, центры кристаллизации которых находятся в БПМ. Г. т. раскрывает глубокие связи с трансбиографическими областями психики. Основное кредо Г. т. состоит в признании потенциала измененных состояний сознания, способных к эволюции и трансформации и обладающих оздоровительным воздействием. Переживание целостного опыта измененных состояний сознания, как правило, приводит к изменению динамического равновесия исходных симптомов, трансформируемых в поток необычных переживаний и исчезающих в этом процессе. Задача терапевта (или фасилитатора) сводится к тому, чтобы поддерживать процесс практической работы, полностью доверяя его оздоровительной природе и не делая никаких попыток вмешательства в него.
В Г. т. были опробованы всевозможные методики и дыхательные процедуры из практики различных эзотерических школ — кундалин-йоги, сиддха-йоги, тибетской ваджраяны, суфизма и др. Оказалось, что специфические приемы и дыхательные техники менее значимы, чем процедура учащенного дыхания в сочетании с полным сосредоточением и осознанием внутренних изменений. Главная рекомендация состоит в том, чтобы прислушиваться к внутренним процессам организма и следовать им. Музыка в Г. т. имеет особое значение, поскольку не только усиливает эффект гипервентиляции, но и обладает собственным специфическим воздействием на сознание — помогает «обнаруживать» старые и забытые эмоции и выражать их, углубляет процесс Г. т. и задает смысл всему контексту переживаний. Предполагается, что наиболее эффективны качественные звукозаписи, предпочтение отдается квадрофоническому звучанию. На начальных этапах рекомендуется быстрая классическая музыка, на средних предпочтение отдается более медленным и плавным музыкальным произведениям, на последних сеансах Г. т. допустимы эксперименты с нетрадиционной для европейской культуры и современной музыкой. Варианты музыкальной программы можно обсудить с участниками сеансов Г. т. В некоторых ситуациях используется белый шум. Направленная работа с телом показана лишь в случае необходимости, чаще всего — на заключительных этапах Г. т., когда не наступает разрешения и отреагирования переживаний. Основной принцип телесного вмешательства — фиксация внимания на телесных проявлениях дискомфорта. Независимо от характера и локализации проблемы предлагается усилить симптомы (напрячь мышцы, принять положение, усиливающее боли, и т. п.). Такое напряжение необходимо сохранить как можно дольше. Неприятные ощущения могут быть даже усилены психотерапевтом с помощью массажа или надавливания на болезненную область.
Сама процедура Г. т. состоит из нескольких этапов. На подготовительном этапе происходит ознакомление с расширенной картографией психики, включая сообщения об уровнях биографических воспоминаний, элементах смерти—рождения и спектрах трансперсональных переживаний. Разъясняется процедура сеанса и возможные переживания, подчеркивается, что все они абсолютно нормальны. С точки зрения автора, это помогает снять тревогу в отношении возможной интерпретации переживаний как психопатологических, которая снижает их оздоровительный эффект. Разъясняются принципы работы с телом, и выбирается музыка. Основная часть сеанса проводится в затемненном отдельном помещении, изолированном от всяких внешних воздействий, создающем возможность свободы самопроявлений. На полу мягкие матрацы, подушки из мягкого материала, гигиенические пакеты для тех, у кого во время сеанса возникнет тошнота или рвота. Все участники в удобной одежде, колющие и режущие предметы и украшения убираются. Г. т. начинается с короткой релаксации всех частей тела и медитации (принимается открытая поза, предлагаются управляемые образы релаксирующего содержания). Затем психотерапевт рекомендует сосредоточиться на ощущении «здесь и теперь». Подчеркивается необходимость отрешиться от всех прошлых переживаний и раздумий о будущем. На этом этапе в процедуру вовлекается так называемый ситтер (индивидуальный сторож участника). Его идеальная позиция должна выражаться в глубоком сосредоточении на своем подопечном и переживании чувства сострадания к нему. На заключительном этапе релаксации пациент должен сконцентрироваться на дыхании без изменения его параметров. Затем предлагается постепенно увеличить частоту дыхания, сделать его более глубоким и эффективным. Особенность техники дыхания определяется самими участниками. Роль ситтера обычно сводится к наблюдению за частотой дыхания и контролю за его большей интенсивностью, чем обычно. Если возникает необходимость напомнить, что дыхание должно быть более эффективным, рекомендуется делать это прикосновением руки к груди или плечу участника. Разговоры на этом этапе сеанса не поощряются, исключая отдельные слова и простые предложения. В дальнейшем в обязанность ситтера входит наблюдение за состоянием участника и помощь в нужные моменты (подкладывание подушек, недопущение столкновения участников между собой и т. п.). Продолжительность сеанса Г. т. не регламентируется, предполагается, что сам процесс соответствует оргастической кривой от постепенного нарастания напряжения, кульминации переживания и более-менее неожиданного разрешения. Ориентировочное время проведения — 1,5-2 часа. В заключительной части сеанса Г. т. участники обмениваются опытом переживаний, рисуют мандалы. Процедура рисования мандалы очень проста: на большом листе бумаги в контуре круга цветными мелками наносятся произвольные рисунки. Это могут быть комбинации цветов, абстрактные рисунки или образы, отражающие переживания основной части сеанса Г. т. В дальнейшем мандала подвергается формальному анализу, в случае группового сеанса проводится коллективное обсуждение, иногда — по типу мозгового штурма. Предполагается, что анализ мандал способствует более полной интеграции переживаний. Сеансы Г. т. проводятся в виде курса. Количество сеансов и их частота определяются самим пациентом. Участие в сеансах Г. т. противопоказано сердечным больным, беременным, пациентам в послеоперационный период с незажившими ранами, больным эпилепсией, людям с органической патологией опорно-двигательного аппарата.
Теоретические и практические подходы Г. т. предлагают новую плоскость рассмотрения психопатологии и терапии, обнаруживая связь с ортодоксальным психоанализом и другими аналитическими концепциями, интегрируют в себе практику различных эзотерических учений, в том числе биоэнергетику, являются дальнейшей разработкой ЛСД-терапии. Ряд гипотез представляется интересным, но, безусловно, требует дальнейшей клинической проверки, поскольку в имеющейся литературе практически не говорится об эффективности Г. т. Теория и методика Г. т. обнаруживают определенное сходство с ребефингом, но более разработаны и детализированы. Сомнения возникают относительно возможностей переноса концепции Г. т. на объективные, существующие в действительности закономерности функционирования человеческой личности.
ГРУППОВАЯ АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ФУЛКСА. Фулкс (Foulkes S. Н., 1898-1976) изучал психиатрию в Гейдельберге, Франкфурте, Мюнхене и Берлине. Среди его педагогов были Крепелин (Kraepelin E.), Бергманн (Bergmann G.), Клейст (Kleist K.) — ведущие ученые своего времени. Получив медицинское образование, он провел два года в Неврологическом институте во Франкфурте, которым руководил Гольдштейн (Goldstein K.), оказавший на Фулкса значительное влияние. Особенно привлекали его идеи о целостной реакции организма на травму у пациентов с поражением мозга, а также положения гештальт-психологии об отношениях фигуры и фона и изучения целостной ситуации, в которой находится человек (в частности, ситуации эксперимента и присутствия наблюдателя).
Из Франкфурта Фулкс переехал в Вену для изучения психоанализа. Его аналитиком была Дойч (Deutsch H.). Он участвовал в семинаре, где встречались молодые психоаналитики и где особенным влиянием пользовался Райх (Reich W.), развивавший свои идеи о технике анализа характера. Получив квалификацию психоаналитика, Фулкс вернулся во Франкфурт, где стал директором клиники Института психоанализа. Среди его сотрудников были Фромм (Fromm E.) и Фромм-Райхманн (Fromm-Reichmann F.). Институт психоанализа помещался в одном здании с Институтом социологии, и психоаналитики проводили совместные семинары с социологами. Фулкс считал, что эти контакты помогли ему осознать равноценность биологических и социо-культурных факторов в человеческом сознании.
Во время Второй мировой войны Фулкс работал главным психиатром Британского военного госпиталя. Впервые в истории современной психотерапии психодинамический подход был применен для всего госпиталя. Свой опыт по внедрению принципов психотерапевтического сообщества в госпитале с частичным самоуправлением, дискуссионными группами для персонала, психотерапевтическими группами для пациентов, переложением ответственности за организацию своего досуга на самих пациентов и т. д. Фулкс описал в своей первой книге — «Введение в групповую аналитическую психотерапию». Основные выводы, к которым он пришел: 1) госпиталь должен функционировать как терапевтическое сообщество, его организация и деятельность должны отвечать основной задаче — восстановлению здоровья больных людей; 2) сам госпиталь как организация может «заболеть», т. е. перестать выполнять свои задачи, и тогда он сам нуждается в лечении. В этой книге автор сформулировал теоретические основы групповой аналитической психотерапии.
1. Суть человека социальна, а не индивидуальна. Каждый человек связан с миром, в котором он живет, обществом, группой, частью которой он является. Нельзя противопоставлять внутреннее и внешнее, человека и общество, тело и сознание, фантазию и реальность — такое разделение будет искусственным. Человек является частью социальной системы, и рассматривать его изолированно от других — все равно что вынуть рыбу из воды.
2. Невротическая позиция, по самой своей природе, глубоко индивидуалистична. Она, по сути, стремится разрушить группу, поскольку является результатом несовместимости человека с его первичной группой. В то же время она является фокусом деструктивных и агрессивных тенденций.
3. Невротический симптом — это искаженное выражение конфликтов пациента, которые никогда не были четко сформулированы и поэтому недоступны памяти или вербальному выражению. С помощью симптома человек сообщает о своих жизненно важных и бессознательных конфликтах. Освобождения от симптомов не наступит, пока пациент не научится выражать их в более доступной для понимания другими форме. Остальные члены группы смогут понять человека, только если энергия (либидо), вложенная в эти симптомы, будет преобразована в нечто равнозначное и подлежащее обмену.
4. Изучить человека можно только внутри его естественной группы, в первую очередь в семье. Психиатр, анализируя жизнь пациента группы, обнаружит, что проблемы больного представляют собой лишь часть сложных проблем всей группы, он также сможет наблюдать различные ракурсы личности пациента, обнаружит, что нарушения в его психике связаны с каким-либо аспектом его жизни и его межличностными отношениями. Другими словами, психологические нарушения возникают в процессе общения и не могут быть отнесены к одному человеку в отдельности.
5. В ситуации Г. а. п. Ф. нарушения могут быть определены и прослежены в результатах их воздействия на динамические процессы в группе. Например, если пациентка впервые нарушает молчание в отсутствие психотерапевта, препятствия к тому, чтобы она говорила, частично могут быть отнесены к психотерапевту. Однако если она может разговаривать наедине с ним, ее проблема заключается в том, что она не может делить его с другими.
6. Психотерапевтический процесс может быть сравним с выработкой более четкого способа коммуникации. Этому процессу способствуют групповые факторы и техника психотерапевта: 1) находясь в группе, пациент пытается активно участвовать в общегрупповом процессе, т. е. достичь понимания окружающих и понять попытки других выразить себя; 2) психотерапевт (дирижер — в терминологии Фулкса) видит «смысл, что происходит» в динамике группы и принимает его за систему координат. Средства, которыми он располагает, — это вербализация, и конечной целью является выражение в четких словесных формулах того, что могут понять и разделить все члены группы. Он интерпретирует содержание взаимодействий, поведения и межличностных отношений. Эта интерпретация основывается на реальности, окружающей пациентов как внутри, так и за пределами группы, и реакциях пациентов на эту реальность, а также на отношении пациентов к самим себе и своему телу, особенно на бессознательных аспектах этих отношений.
7. Основная цель психотерапии — инсайт и приспособление. «Между ними есть связь: инсайт способствует приспособлению, приспособление облегчает инсайт, инсайт без приспособления мало к чему приводит, приспособление без инсайта не является полным, но может существовать. Приспособление является более важным с точки зрения терапии, инсайт — с точки зрения науки». Оба этих процесса происходят при групповой аналитической психотерапии.
8. Основной закон групповой динамики: важнейшей причиной, по которой пациенты, страдающие неврозами, могут подкреплять нормальные реакции друг друга и преодолевать и исправлять невротические реакции друг друга, является то, что совместно они представляют собой ту самую норму, от которой каждый из них по отдельности отклоняется.
9. Основная цель психотерапевта — обеспечить активное участие членов группы в групповом взаимодействии. Он действует как «слуга» группы, не «тащит» группу, и в его задачу входит освободить группу от зависимости от психотерапевта. Он стремится к тому, чтобы интерпретации в первую очередь исходили от членов группы, группа — это тот инструмент, который он использует при любой возможности. Он способствует тому, чтобы прояснять реакции и противоречия, присущие пациентам. Больному обеспечиваются ситуации, где он вынужден «встретиться» сам с собой, куда он проецирует самого себя и свои фантазии и которых он не может избежать. Так же неизбежно пациент «встретится» с другими членами группы и их проблемами, в которых он, как в зеркале, увидит свои собственные.
После Второй мировой войны Фулкс совмещал работу в госпитале с частной практикой. Он стал консультирующим психотерапевтом в известной больнице Модели в Лондоне, где организовал психотерапевтическое амбулаторное отделение, в котором он выступал в качестве супервизора как групповой, так и индивидуальной психотерапии. Он также преподавал в Лондонском институте психоанализа, основал Общество группового анализа. Свои идеи и взгляды Фулкс изложил в книгах «Терапевтический групповой анализ» (1964) и «Групповая аналитическая психотерапия: методы и принципы» (1975). В них он рассматривал аналитическую группу как создающую возможность для взаимного переноса. Условия для возникновения переноса в аналитической группе созданы тогда, когда в ней формируется терпимость, не используются оценки, принимаются любые реакции пациента. Отношения между членами группы развиваются в особой атмосфере, где поведение не имеет отрицательных последствий.
1. Специфической характеристикой аналитической группы является то, что это группа, состоящая из 7-8 пациентов и психотерапевта. Такое количество участников необходимо, чтобы наблюдать психологические реакции пациентов в их социальном контексте. Группа достаточно велика, чтобы считаться репрезентативной обществу. В то же время она достаточно мала, чтобы имелась возможность отслеживать реакции каждого отдельного участника и исследовать причины их возникновения.
2. Личности участников группы проявляются через взаимодействие друг с другом. Усилия психотерапевта направлены на то, чтобы облегчить эти взаимодействия, способствуя созданию атмосферы безопасности и используя свои возможности интерпретации, а также помогая членам группы преодолевать сопротивление.
3. Особое внимание уделяется бессознательным аспектам духовной жизни и более примитивным реакциям. Проявляется то, что в обычной жизни остается скрытым.
Определяя психотерапевтический процесс в группе, Фулкс подчеркивал его неразрывную связь с процессом общения. Он говорил о переводе симптома на язык проблемы, которую можно вербализовать, подчеркивал значение роста взаимопонимания в группе. Автор описал продвижение к взаимопониманию от уровня символов и фантазий до уровня осознания смысла и значения и сравнил этот процесс с осознанием вытесненного в бессознательное в ходе индивидуального психоанализа. Фулкс выделил четыре уровня общения.
1. Уровень текущих событий — рассказ о своей жизненной ситуации, происходящее «здесь и теперь» в группе, восприятие психотерапевта как авторитетной фигуры.
2. Уровень переноса — отношения и взаимодействия членов группы рассматриваются в свете взаимных переносов. Группа может представлять собой семью, ее членов, братьев и сестер. Психотерапевт — отца или мать.
3. Уровень телесных или психических образов. Это более примитивный уровень, на котором члены группы могут отражать бессознательные элементы «Я» других участников. Члены группы могут проецировать друг в друга нежелательные и отвергаемые части своего «Я», любимые или ненавидимые внутренние объекты или части объектов. Вся группа в целом символически представляет собой мать. Фулкс также считал, что образ тела может быть отражен и представлен группой и ее членами.
4. Первичный уровень. Малоразработанная автором концепция. В его определении это уровень, на котором возникают первичные образы в соответствии с концепцией Фрейда (Freud S.) и особенно с представлениями Юнга (Jung C. G.) о коллективном бессознательном.
Уникальность аналитической группы Фулкс видел в том, что группа — это нечто большее, чем сумма составляющих ее членов.
Возникает новая психологическая реальность — «групповая душа» («psyche group»). Автор ввел понятие «матрица», подразумевая под этим коммуникационную сеть, которая не только межличностна, но и трансличностна, и надличностна. Отдельные участники, как нейроны в нервной системе, лишь узловые точки внутри определенной структуры. Это положение перекликается с общим взглядом Фулкса на человека как на узелок в сети межличностных отношений. Аналитическая группа воссоздает матрицу, в которой развивается личность.
В группе воспроизводятся две основные проблемы социальной жизни: отношения человека с другими людьми и с группой в целом; урегулирование отношений группы и психотерапевта. Можно уподобить эти проблемы проблемам ребенка, налаживающего отношения с окружающим миром, матерью, как человеком, так и символом, а позже приспосабливающегося к треугольной эдиповой ситуации и к существованию, присутствию, статусу и значению отца.
Анализируя функции и позицию психотерапевта в группе, Фулкс выделил следующие три аспекта.
1. «Каков он есть на самом деле». Личность психотерапевта имеет огромное значение. Гораздо важнее, каков он есть, чем что он делает. Если он достаточно уверен в себе, он не будет стремиться к тому, чтобы выглядеть безупречным, и ни в коей мере не будет разделять бессознательные фантазии группы о лидере или отце, обладающем магической властью. Он должен быть таким, каким он является на самом деле, но, безусловно, достаточно адекватным и компетентным.
2. «Что он репрезентирует». Он — объект переноса как для каждого отдельного пациента, так и для всей группы. Часто репрезентирует Сверх-Я группы либо идеальное «Я». Должен репрезентировать фундаментальный принцип аналитической ситуации, по выражению Фрейда, «олицетворять любовь к истине», а также демократические принципы, лежащие в основании групповой аналитической ситуации.
3. «Что он делает». Психотерапевт внедряет и поддерживает аналитическую атмосферу, он слушает, воспринимает, принимает. Временами он становится активным лидером группы, иногда останавливается на уровне интерпретаций, иногда только одного его присутствия достаточно для работы группы.
Фулкс подчеркивал, что не существует единой роли или методики, делающих психотерапевта хорошим специалистом. Однако осознание психотерапевтом того, что он делает, является необходимым.
ГРУППОВАЯ ДИНАМИКА. Совокупность внутригрупповых социально-психологических процессов и явлений, характеризующих весь цикл жизнедеятельности малой группы и его этапы — образование, функционирование, развитие, стагнацию, регресс, распад, — называется Г. д. Иначе говоря, это учение о силах, структуре и процессах, которые действуют в группе. Группа при этом рассматривается как общность людей, характеризующаяся ограниченным числом членов (до 20 человек), непосредственными контактами, распределением ролей и позиций, взаимозависимостью участников, общими целями, ценностями и нормами, а также постоянным составом.
Термин Г. д. используется:
1) для обозначения направления в изучении малых групп, основанного на принципах гештальт-психологии;
2) для характеристики процессов, происходящих в группе по мере ее развития и изменения;
3) для описания причинно-следственных связей, объясняющих эти явления;
4) для обозначения совокупности методических приемов, используемых при изучении социальных установок и межличностных отношений в группе.
Термин Г. д. имеет отношение по крайней мере к трем психологическим дисциплинам. 1) В социальной психологии Г. д. представляет собой область исследований. Ее предметом является индивид (влияние группы на его чувства, поведение, когнитивные процессы), сама группа (ее влияние как надындивидуального единства на индивида и другие группы), а также интеракция и взаимоотношения между членами группы, группой и другими организациями (институтами). 2) Г. д. обозначает также совокупность методических приемов, используемых одновременно для обучения и социально-психологических исследований. В данном случае обучающиеся являются одновременно и участниками, и наблюдателями-исследователями группового процесса. Процесс обучения происходит не только в когнитивной плоскости, но и в форме интенсивного собственного опыта. В этом плане Г. д. включается в педагогическую психологию. 3) Предметом Г. д. как области клинической психологии является теория и технические приемы, направленные на изменение межличностных отношений в группе. Педагогические и клинические аспекты Г. д. объединяются в настоящее время термином «прикладная Г.д.». Первые исследования в области Г. д. были начаты Левином (Lewin K., 1944).
В психотерапии Г. д. представляет собой научную основу для психотерапевтического процесса в группе, поскольку в терапевтических группах находят свое выражение все групповые феномены. В этом смысле специфика групповой психотерапии как самостоятельного метода заключается в целенаправленном использовании Г. д. в лечебных, психотерапевтических целях. Применительно к групповой психотерапии Г. д. рассматривается как совокупность взаимоотношений и взаимодействий между участниками группы, включая и группового психотерапевта. Кратохвил (Kratochvil S., 1978) определяет Г. д. как совокупность групповых действий и интеракций, характеризующих развитие, или движение, группы во времени, которая является результатом взаимоотношений и взаимодействий членов группы, их деятельности и воздействия внешнего окружения. Хек (Hock K., 1975) рассматривает Г. д. как процесс формирования, структурирования, развития и функционирования группы, который приобретает важное значение для психотерапии. К характеристикам Г. д. относятся: цели и задачи группы; нормы группы; структура группы, групповые роли и проблема лидерства; групповая сплоченность; напряжение в группе; актуализация прежнего эмоционального опыта (проекция); формирование подгрупп, фазы развития психотерапевтической группы.
1. Цели и задачи группы. Как правило, групповой психотерапевт прямо не информирует участников о групповых целях. Формирование и принятие их членами группы создает основу для терапевтической активности. Определенная направленность действий позволяет участникам понять смысл и осознать значение групповых действий, удовлетворяет индивидуальные потребности, особенно при совпадении индивидуальных и групповых целей. Существенной проблемой в начале работы психотерапевтической группы является формирование собственно психотерапевтических целей и преодоление дисбаланса между общегрупповыми целями и довольно часто обнаруживающимися неконструктивными, «антипсихотерапевтическими» целями отдельных участников группы. Кратохвил следующим образом формулирует цели психотерапевтической группы: разобраться в проблемах каждого участника, помочь ему понять и изменить собственное состояние; постепенно изменять слабую приспособляемость пациента, достигая адекватной социальной адаптации; предоставлять информацию о закономерностях интерперсональных и групповых процессов как основы для более эффективного и гармоничного общения с людьми; поддерживать процесс развития личности в смысле роста своего собственного личностного и духовного потенциала; устранять болезненные признаки и симптомы.
2. Нормы группы — это совокупность правил и требований, «стандартов» поведения, регулирующих взаимоотношения и взаимодействия между ее участниками. Групповые нормы определяют, что допустимо и недопустимо в группе, желательно и нежелательно, правильно и неправильно. Нормы в ходе развития группы могут претерпевать изменения, особенно при возникновении новых сложных групповых ситуаций, но без их согласования не может быть организованной активности. Мерой интернализации участниками групповых норм может быть усилие, прилагаемое коллективом для их сохранения и защиты. К психотерапевтическим нормам обычно относят: искреннее проявление эмоций (в том числе по отношению к психотерапевту), открытое изложение своих взглядов и позиций, рассказ о своих проблемах, принятие других и терпимость по отношению к их позициям и взглядам, активность, стремление избегать оценочных суждений и пр. Важная проблема в психотерапевтической группе — формирование собственно психотерапевтических норм и преодоление, изживание «антипсихотерапевтических».
3. Структура группы, групповые роли и проблемы лидерства. Структура группы является одновременно формальной и неформальной. Неформальная структура складывается гораздо медленней формальной, поскольку определяется интерперсональным выбором. Разные члены группы занимают различные позиции в иерархии популярности и авторитета, власти и престижа, осознают и исполняют различные роли. Шиндлер (Schindler R., 1957) описал четыре наиболее часто встречающиеся групповые роли. Альфа — лидер, который импонирует группе, побуждает ее к активности, составляет программу, направляет, придает ей уверенность и решительность. Бета — эксперт, имеющий специальные знания, навыки, способности, которые требуются группе или которые она высоко оценивает. Эксперт анализирует, рассматривает ситуацию с разных сторон, его поведение рационально, самокритично, нейтрально и безучастно. Гамма — преимущественно пассивные и легко приспосабливающиеся члены группы, старающиеся сохранить свою анонимность; большинство из них отождествляется с альфой. Омега — самый «крайний» член группы, который отстает от коллектива по причине неспособности, отличия от остальных или страха. В психотерапевтической группе встречаются также и другие роли: противник, оппозиционер, монополист, монопольный оратор, моралист, мученик, квазипсихотерапевт, любимчик, шут, «козел отпущения», агрессор, провокатор, защитник, нытик, правдолюбец, блюститель демократии. Для невротических пациентов характерны достаточно стереотипные роли. Психотерапевтическая группа предоставляет возможности для их выявления, коррекции и расширения ролевого диапазона и репертуара. Лидерство в группе — важная составляющая Г. д., тесно связанная с проблемами руководства, зависимости, подчинения и соперничества. Отношение к психотерапевту, который является формальным лидером коллектива, в разные фазы развития психотерапевтической группы может быть различным и изменяющимся. Роль неформального лидера в группе также не является стабильной, соперничество, борьба за власть занимают существенное место в групповом процессе. Во взаимоотношениях с лидером пациенты проявляют собственные амбивалентные тенденции и установки, связанные с проблемами ответственности, безопасности, самостоятельности, руководства, зависимости.
4. Групповая сплоченность понимается как привлекательность группы для ее членов, потребность участия в группе и сотрудничество при решении общих задач, как взаимное тяготение индивидов друг к другу. Групповая сплоченность является необходимым условием действенности и эффективности групповой психотерапии. Она рассматривается также как аналог психотерапевтических отношений между пациентом и психотерапевтом в процессе индивидуальной психотерапии. Кратохвил указывает, что групповой сплоченности содействуют: удовлетворение личных потребностей членов группы, как актуальных, так и потенциальных; цели всей группы, которые находятся в согласии с индивидуальными потребностями; выгоды, которые из этого членства следуют; ожидание несомненной пользы; разного рода симпатии между участниками группы, их взаимное тяготение; мотивированность членов группы; дружеская, располагающая атмосфера; престиж группы; влияние групповой деятельности, соперничество с другими группами. Формирование сплоченности группы имеет важное значение для психотерапевтического процесса. Члены таких групп более восприимчивы, способны к искреннему проявлению собственных чувств в конструктивной форме (в том числе и негативных). Они готовы к обсуждению групповых конфликтов, несмотря на возникающие напряжение и неприятные переживания, проявляют неподдельную заинтересованность друг в друге и желание помочь.
5. Групповое напряжение возникает в связи с несовпадением ожиданий участников группы с реальной групповой ситуацией, несовпадением их личных устремлений, необходимостью соизмерять свои потребности, желания, позиции, установки с другими членами группы, обращением к болезненным проблемам и переживаниям. Напряжение может выражаться в агрессивности, злости, раздражении, неприятии, страхе, отчуждении. Однако напряжение в группе играет и позитивную роль как фактор, побуждающий членов группы к активности, к изменениям.
6. Актуализация прежнего эмоционального опыта (проекция). В процессе групповой психотерапии у пациентов актуализируется прежний эмоциональный опыт и прошлые стереотипы межличностных отношений во взаимодействии с окружающими. Реакция каждого участника группы на другого определяется не только влиянием конкретного человека или ситуации, но и переносом собственного отношения к какому-либо человеку или ситуации в прошлом на актуальную групповую ситуацию. Психотерапевтическая группа представляет собой модель той реальности, в которой находится пациент в жизни. Здесь он проявляет те же чувства, отношения, установки, типичные для него стереотипы поведения. Это предоставляет важнейший материал для психотерапевтической работы, выделения, анализа и переработки неадекватных эмоциональных и поведенческих стереотипов, собственной невротической проблематики. Подбор состава психотерапевтической группы во многом определяется именно необходимостью создания условий для проекции, актуализации прошлого эмоционального опыта, которые предполагают как можно большую вариативность личностных особенностей, эмоционального реагирования и поведения участников группы.
7. Формирование подгрупп и их влияние на функционирование группы. В группах довольно часто наблюдается тенденция к образованию подгрупп. Подгруппы возникают согласно определенному принципу (возрастному, половому, интеллектуальному и пр.), влияя на деятельность психотерапевтической группы. Негативное воздействие оказывает «закрытость» подгрупп, их нежелание обсуждать со всеми частные проблемы. Образование подгрупп, их цели, нормы, роль в групповом процессе может быть темой продуктивной групповой дискуссии.
8. Фазы развития психотерапевтической группы определяются прежде всего сменой преобладающих типов взаимодействия и взаимоотношений между участниками группы, основным типом групповых интеракций.
Все описанные выше процессы и элементы Г. д. являются важнейшими темами групповой дискуссии, что позволяет выявить значимую проблематику пациента за счет анализа особенностей его взаимодействий и взаимоотношений с другими людьми и способствует осознанию индивидом своих межличностных отношений.
ГРУППОВАЯ ДИСКУССИЯ. Метод групповой психотерапии. Наряду с термином Г. д. употребляются такие понятия, как «свободная дискуссия», «неструктурированная дискуссия» и др.
Г. д. рассматривается как основная, опорная форма групповой психотерапии, по отношению к которой другие методы групповой психотерапии (психодрама, психогимнастика, проективный рисунок, музыкотерапия) выступают как вспомогательные. Разделение методов групповой психотерапии на основные и вспомогательные связано с представлением об их различных функциях. Так, полагают, что Г. д. в большей степени направлена на реализацию собственно психотерапевтической функции, в то время как вспомогательные методы в основном способствуют личностной диагностике. Однако такое деление в значительной степени условно. Личностная диагностика в процессе групповой психотерапии (раскрытие пациентом собственных проблем, «диагностика» их им самим, другими членами группы и психотерапевтом) и собственно процесс психотерапии (осознание пациентом своих проблем и конфликтов и их переработка и коррекция) тесно связаны и представляют собой единый процесс, отдельные элементы которого могут быть обособлены лишь теоретически.
Традиционно Г. д. относят к вербальным методам групповой психотерапии, так как основным средством взаимодействия здесь является вербальная коммуникация, а в центре анализа находится преимущественно вербальный материал. Подобное деление также условно, так как анализ невербального поведения, согласованности или противоречивости вербальной и невербальной коммуникации составляет существенный аспект Г. д.
Принятая в литературе классификация предполагает выделение в качестве предмета Г. д. биографию пациента, определенные темы и интеракции (межличностное взаимодействие в группе), т. е. различают биографическую, тематическую и интеракционную ориентации Г. д. В разных направлениях групповой психотерапии эти ориентации имеют разный удельный вес. Обычно в качестве ведущей выделяют интеракционную ориентацию, поскольку она определяет специфику групповой психотерапии как метода, основанного на использовании в лечебных целях групповой динамики, обеспечивая реализацию одного из важнейших факторов лечебного действия в рамках этого метода — обратной связи. Интеракционная ориентация направлена на анализ особенностей межличностного взаимодействия в группе и ситуаций, возникающих в ходе группового процесса. Биографическая ориентация предполагает обсуждение истории жизни пациента, отдельных эпизодов и событий его биографии, его проблем, конфликтов, отношений, установок, особенностей поведения на протяжении жизни. Тематическая ориентация концентрирует внимание группы на актуальных для большинства участников общих темах. Однако на практике активность группы бывает различной: в течение одного сеанса могут затрагиваться как актуальные проблемы деятельности группы, так и темы, связанные либо с историей жизни отдельного пациента, либо с общими для всех проблемами и трудностями. Это означает, что в процессе одного сеанса, как правило, можно наблюдать неоднократные изменения ориентации Г. д. Так, интеракционно ориентированное вначале занятие (например, обсуждение ролевой структуры группы и конкретных ролей и позиций ее участников) может в дальнейшем принять биографическую направленность с концентрацией внимания на одном из пациентов (играющем в этой структуре важную роль) и привлечением биографического материала для того, чтобы показать пациенту повторяемость его реакций, способов поведения, характерных ролей, позиций, установок, конфликтов и помочь ему понять более глубокие причины собственного поведения. Точно так же обсуждение биографии отдельного пациента может привести в дальнейшем как к анализу его актуального поведения в группе и групповых ситуациях, так и к концентрации внимания на общих темах, актуальных и важных для остальных участников. Таким образом, биографическая ориентация меняется либо на интеракционную, либо на тематическую. Например, пациент, рассказывая о своей жизни, уделяет много внимания своим сложным отношениям с родителями, а группа в дальнейшем может перейти к обсуждению поведения этого пациента в актуальной ситуации в группе — с другими ее участниками или психотерапевтом — или к разбору общей темы взаимоотношений детей и родителей на опыте каждого участника группы. Как показывает практика, полиориентированность группового сеанса является не только более естественной и характерной для группового процесса, но и более эффективной.
Существующая тенденция к игнорированию биографической направленности Г. д. в значительной степени ограничивает лечебный, психотерапевтический материал данного метода и не является оправданной ни в практическом, ни в теоретическом плане. Так, при анализе общих факторов психотерапии (в частности, факторов, характеризующих стратегию психотерапевта вне зависимости от теоретической ориентации) большинство исследователей указывают на сочетание в процессе психотерапевтической работы принципов «там и тогда» и «здесь и теперь» (т. е. использование в ходе психотерапии как материала, связанного с историей жизни пациента и его межличностным взаимодействием в реальной жизни, так и с актуальным поведением и межличностным взаимодействием в процессе психотерапии) как важное условие эффективности психотерапии. Безусловно, опора на анализ группового взаимодействия, обратная связь, содержащая информацию об актуальном поведении пациента, являются основой Г. д. Однако содержание обратной связи становится более достоверным и убедительным для пациента, если он имеет возможность соотнести эту информацию с прошлым жизненным опытом. Процесс осознания облегчается, если непосредственное эмоциональное переживание и новая информация могут быть дополнены анализом собственных переживаний, собственного поведения, характерных отношении и установок, проявляющихся в реальной жизни вне группы. При этом наиболее конструктивным представляется не изолированное обсуждение биографии пациента (иногда в группе каждый участник по очереди, по кругу рассказывает о себе), а спонтанное обращение к биографическому материалу на основании анализа группового взаимодействия.
ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Психотерапевтический метод, специфика которого заключается в целенаправленном использовании групповой динамики, т. е. всей совокупности взаимоотношений и взаимодействий, возникающих между участниками группы, включая и группового психотерапевта, в лечебных целях.
Принципиально Г. п. не является самостоятельным направлением в психотерапии, а представляет собой лишь специфический метод, при использовании которого основным инструментом психотерапевтического воздействия выступает группа пациентов, в отличие от индивидуальной психотерапии, где таким инструментом является только психотерапевт. Наряду с другими психотерапевтическими методами Г. п. (точно так же, как и индивидуальная форма) применяется в рамках различных теоретических ориентаций, которые и определяют ее своеобразие и специфику: конкретные цели и задачи, содержательную сторону и интенсивность процесса, тактику психотерапевта, психотерапевтические мишени, выбор методических приемов и пр. Все эти переменные во многом объясняются также нозологической принадлежностью контингента больных, принимающих участие в психотерапевтической группе. В качестве самостоятельного направления в психотерапии Г. п. выступает лишь в том смысле, что рассматривает пациента в социально-психологическом плане, в контексте его взаимоотношений и взаимодействий с окружающими, раздвигая тем самым границы психотерапевтического процесса и фокусируясь не только на индивиде и его внутриличностной проблематике, но и на индивиде в совокупности его реальных взаимоотношений и взаимодействий с окружающим миром. Взаимоотношения и взаимодействия, в которые вступает пациент в группе, в значительной степени отражают его истинные взаимоотношения, так как группа выступает как модель реальной жизни, где пациент проявляет те же отношения, установки, ценности, те же способы эмоционального реагирования и те же поведенческие реакции. Использование групповой динамики направлено на то, чтобы каждый участник имел возможность проявить себя, а также на создание в группе эффективной системы обратной связи, позволяющей пациенту адекватнее и глубже понять самого себя, увидеть собственные неадекватные отношения и установки, эмоциональные и поведенческие стереотипы, проявляющиеся в межличностном взаимодействии, и изменить их в атмосфере доброжелательности и взаимного принятия.
Г. п. отличают от групповой терапии, психотерапии в группе, коллективной психотерапии. Последние предполагают по сути дела использование любого психотерапевтического метода в группе пациентов (гипноз, аутогенная тренировка, убеждение, переубеждение и пр.). В этом случае психотерапевт воздействует психологическими средствами на большое количество пациентов одновременно, однако не использует систематически в лечебных целях ситуации, взаимоотношения и взаимодействия, возникающие между пациентами. История развития Г. п. есть движение от групповой терапии к Г. п., т. е. к пониманию и использованию в психотерапевтических целях групповых эффектов. С начала существования медицины для оказания помощи больным целители применяли методы психологического воздействия, широко пользуясь в этих целях группой. Проявляющиеся в группах ожидания, ориентации, эмоции, чувства надежды, вера в компетентность целителя и эффективность применяемых процедур увеличивали состояние аффективного напряжения, возрастающего по мере «эмоционального заражения» участников, и способствовали податливости пациентов к его воздействию и влиянию. Воздействие заключалось прежде всего во внушении, которое обращено к эмоциональной сфере больного и, минуя его рациональное, критическое мышление, оказывало полезное влияние на его самочувствие и психофизиологическое состояние и, как следствие, на социальное функционирование. Примером оказания группой положительного влияния на психическое здоровье могут служить опыты австрийского психиатра Месмера (Mesmer F. А.), которого иногда называют «творцом теории и практики психотерапии, в том числе и групповой». В дальнейшем многие выдающиеся ученые и врачи использовали различные психотерапевтические методы в группе больных, обосновывая целесообразность и эффективность такого подхода. Первым, кто обратил внимание на терапевтические возможности применения группового взаимодействия, был американский врач Пратт (Pratt J.), который в 1905 г. впервые организовал психотерапевтические группы для больных туберкулезом. Первоначально Пратт рассматривал группу как экономически более удобный способ информирования пациентов о здоровье и болезни, об образе жизни и отношениях, способствующих выздоровлению, и не вычленял ее собственно терапевтических возможностей. В дальнейшем он пришел к убеждению, что в психотерапии главная роль принадлежит группе, воздействие которой заключается в эффективном влиянии одного человека на другого, в возникающих в группе взаимном понимании и солидарности, способствующих преодолению пессимизма и ощущения изоляции.
Практически все психотерапевтические направления XX в. так или иначе использовали групповые формы и внесли определенный вклад в развитие Г. п. Особое место в этом ряду принадлежит психоаналитическому и гуманистическому направлениям. Так, Адлер (Adler А.) обратил внимание на значение социального окружения в проявлении нарушений у пациентов. Он считал, что группа представляет собой соответствующий контекст для выявления эмоциональных нарушений и их коррекции. Полагая, что источник конфликтов и трудностей пациентов в неправильной системе их ценностей и жизненных целей, он утверждал, что группа не только может формировать взгляды и суждения, но и помогает их модифицировать. Работая с группой пациентов, Адлер стремился добиться понимания пациентами генеза их нарушений, а также трансформировать их позиции. Развитию психоаналитически-ориентированной Г. п. способствовали своими работами Славсон (Slavson S. R.), Шильдер (Schilder P.), Вольф (Wolf А.) и др. Существенный вклад в развитие Г. п. внес основатель психодрамы Морено (Moreno J.L.), которому приписывают и введение самого термина Г. п. Среди представителей гуманистического направления особое место занимает Роджерс (Rogers С. R.). Выделяя в качестве основных переменных психотерапевтического процесса эмпатию, безусловное положительное принятие и аутентичность, Роджерс придавал большое значение групповым формам, считая, что психотерапевт в них является моделью для участников, способствуя тем самым устранению тревоги и развитию самораскрытия, что отношения, складывающиеся между участниками группы, могут создавать оптимальные условия для терапевтических изменений. Большое влияние на развитие Г. п. оказали работы Левина (Lewin K.) в области групповой динамики, который полагал, что большинство эффективных изменений происходят в групповом, а не в индивидуальном контексте. Левин и его последователи рассматривали личностные расстройства как результат и проявление нарушенных отношений с другими людьми, социальным окружением. Они видели в группе инструмент коррекции нарушенных взаимодействий, поскольку такая коррекция происходит в процессе социального обучения. Этот процесс облегчается и ускоряется, в частности, благодаря раннему выявлению в групповом контексте типичного для отдельных участников неадаптивного межличностного поведения. Главным содержанием работы групп становится анализ типовых образцов взаимодействия, сопоставление поведения в актуальной ситуации «здесь и теперь» с его характером и последствиями в прошлом. Благодаря тактичному участию психотерапевта, который поощряет и направляет дискуссию, способствуя появлению атмосферы доброжелательности и сотрудничества, такая аналитическая работа облегчает переживание коррективного эмоционального опыта, неизбежного для протекания процесса обучения. Необходимо также указать таких видных теоретиков и практиков в области Г. п., как Хёк (Hock K.), Ледер (Leder S.), Кратохвил (Kratochvil S.), которые, работая в Восточной Европе, оказали большое влияние на развитие Г. п. в России.
Цели и задачи Г. п. как метода, ориентированного на личностные изменения, в определенной степени различаются в зависимости от теоретических представлений о личности и природе ее нарушений, однако опора на групповую динамику существенно сближает позиции. В самом общем виде цели Г. п. определяются как раскрытие, анализ, осознание и переработка проблем пациента, его внутриличностных и межличностных конфликтов и коррекция неадекватных отношений, установок, эмоциональных и поведенческих стереотипов на основе анализа и использования межличностного взаимодействия. Учитывая три плоскости ожидаемых изменений (когнитивную, эмоциональную и поведенческую), более конкретные задачи групповой психотерапии можно сформулировать следующим образом:
1. Познавательная сфера (когнитивный аспект, интеллектуальное осознание). Г. п. должна способствовать тому, чтобы пациент осознал: 1) связь между психогенными факторами и возникновением, развитием и сохранением своего заболевания; 2) какие ситуации в группе и реальной жизни вызывают напряжение, тревогу, страх и другие негативные эмоции, провоцирующие появление, фиксацию и усиление симптоматики; 3) связь между негативными эмоциями и появлением, фиксацией и усилением симптоматики; 4) особенности своего поведения и эмоционального реагирования; 5) как он выглядит со стороны, как воспринимается его поведение другими, как оценивают окружающие те или иные особенности поведения и эмоционального реагирования, как откликаются на них, какие последствия это поведение имеет; 6) существующее рассогласование между собственным образом «Я» и восприятием себя другими; 7) собственные мотивы, потребности, стремления, отношения, установки, особенности поведения и эмоционального реагирования, а также степень их адекватности, реалистичности и конструктивности; 8) характерные защитные механизмы; 9) внутренние психологические проблемы и конфликты; 10) особенности межличностного взаимодействия, межличностные конфликты и их причины; 11) более глубокие причины переживаний, способы реагирования, начиная с детства, а также условия и особенности формирования системы отношений; 12) собственную роль, меру своего участия в возникновении и сохранении конфликтных и психотравмирующих ситуаций, а также то, каким путем можно было бы избежать их повторения в будущем. В целом задачи интеллектуального осознания сводятся к трем следующим аспектам: осознание связей «личность—ситуация—болезнь», осознание интерперсонального контекста собственной личности и осознание генетического (исторического) плана.
2. Эмоциональная сфера. Г. п. должна помочь пациенту: 1) получить эмоциональную поддержку со стороны группы и психотерапевта, что приводит к ощущению собственной ценности, ослаблению защитных механизмов, росту открытости, активности и спонтанности; 2) пережить в группе те чувства, которые он часто испытывает в реальной жизни, воспроизвести те эмоциональные ситуации, которые были у него в действительности и с которыми ранее он не мог справиться; 3) пережить неадекватность некоторых своих эмоциональных реакций; 4) научиться искренности в отношении к себе и другим людям; 5) стать более свободным в выражении собственных негативных и позитивных чувств; 6) научиться более точно понимать и вербализовать свои чувства; 7) раскрыть свои проблемы с соответствующими им переживаниями (зачастую ранее скрытыми от самого себя или искаженными); 8) модифицировать способ переживаний, эмоционального реагирования, восприятия себя самого и своих отношений с другими; 9) произвести эмоциональную коррекцию своих отношений. В целом задачи в эмоциональной сфере охватывают следующие основные аспекты: получение эмоциональной поддержки и формирование более благоприятного отношения к себе, непосредственное переживание и осознание нового опыта в группе и самого себя; точное распознавание и вербализация собственных эмоций; переживание заново и осознание прошлого эмоционального опыта и получение нового эмоционального опыта в группе.
3. Поведенческая сфера. Г. п. должна помочь пациенту: 1) увидеть собственные неадекватные поведенческие стереотипы; 2) приобрести навыки более искреннего, глубокого и свободного общения; 3) преодолеть неадекватные формы поведения, проявляющиеся в группе, в том числе связанные с избеганием субъективно сложных ситуаций; 4) развивать формы поведения, связанные с сотрудничеством, взаимопомощью, ответственностью и самостоятельностью; 5) закрепить новые формы поведения, в частности, те, которые будут способствовать адекватной адаптации и функционированию в реальной жизни; 6) вырабатывать и закреплять адекватные формы поведения и реагирования на основе достижений в познавательной и эмоциональной сферах. В общем виде задачи Г. п. в поведенческой сфере могут быть определены как формирование эффективной саморегуляции.
Таким образом, задачи Г. п. фокусируются на трех составляющих самосознания: самопонимании (когнитивный аспект), отношении к себе (эмоциональный аспект) и саморегуляции (поведенческий аспект), что позволяет определить общую цель Г. п. как расширение сферы самосознания пациента. В принципе задачи любой психотерапевтической системы, ориентированной на личностные изменения, могут быть сформулированы таким образом. Однако в Г. п. основным инструментом лечебного воздействия выступает психотерапевтическая группа, позволяющая выйти на понимание и коррекцию проблем пациента за счет межличностного взаимодействия, групповой динамики. Групповая динамика есть совокупность групповых действий и интеракций, возникающая в результате взаимоотношений и взаимодействия членов группы, их деятельности и влияния внешнего окружения, и представляет собой развитие, или движение, группы во времени. В общем виде групповую динамику определяют цели, задачи и нормы группы, ее структура, структура лидерства в ней, групповые роли, сплоченность группы, групповое напряжение, актуализация прежнего эмоционального опыта, формирование подгрупп, главные виды вербальной коммуникации в группе. Все элементы групповой динамики обсуждаются в процессе работы, так как в них наиболее ярко выражается специфика системы отношений, установок, особенностей поведения и др., и могут рассматриваться при этом как основные темы групповой дискуссии.
Опора на групповую динамику и межличностное взаимодействие, представляющая собой фокусировку работы группы на процессе «здесь и теперь», иногда формирует точку зрения, согласно которой Г. п. направлена на переработку конфликтов в сфере межличностного взаимодействия, в то время как индивидуальная — на раскрытие и переработку глубинного, внутриличностного конфликта. Однако Г. п. в рамках конкретного психотерапевтического направления решает те же задачи, что и индивидуальная, но с помощью своих средств. Если психотерапия имеет своей целью раскрытие и переработку внутреннего психологического конфликта и коррекцию неадекватных, нарушенных отношений личности, обусловивших возникновение и субъективную неразрешимость его, то эта цель является общей и для индивидуальной психотерапии, и для Г. п. Трудности в сфере межличностного взаимодействия, межличностные конфликты в значительной степени являются следствием глубинных коллизий и нарушенных отношений личности. В межличностных конфликтах «высвечиваются» скрытые и неосознаваемые психологические проблемы. Воздействие только на межличностном уровне представляет собой скорее поведенческий тренинг, поскольку задачи психотерапии сложнее и глубже. Отличие индивидуальной психотерапии и Г. п., при наличии общих задач, заключается в том, что Г. п. в большей степени акцентирует внимание на межличностном аспекте, а индивидуальная — на историческом. Однако лишь в большей степени, а не исключительно. В Г. п. внутренний психологический конфликт и нарушенные отношения личности раскрываются через их непосредственное отражение в реальном поведении пациента в группе. В то же время Г. п., несмотря на доминирующую интеракционную направленность, не ограничивается актуальной ситуацией «здесь и теперь». Адекватная коррекция нарушенных отношений личности может быть осуществлена пациентом лишь в том случае, если весь комплекс психологических особенностей, проявляющийся в процессе группового взаимодействия, соотносится с его реальной ситуацией и проблемами вне группы, позволяет реконструировать особенности взаимоотношений в ситуациях «там и тогда». Закономерная повторяемость, стереотипность конфликтных ситуаций, особенностей поведения и эмоционального реагирования в группе и вне ее, в настоящем и прошлом делают для пациента более наглядным и убедительным содержание обратной связи, получаемой в группе. Это способствует созданию устойчивой мотивации к самоисследованию и коррекции своих отношений, позволяет вычленить то, что стоит за поведением в различных ситуациях. Следствием представления, что процесс Г. п. должен ограничиваться ситуацией «здесь и теперь», может быть лишь уменьшение эффективности психотерапевтического воздействия. Один из важнейших механизмов лечебного действия групповой психотерапии — возникновение и переживание пациентом в группе тех эмоциональных ситуаций, которые были у него в реальной жизни в прошлом и являлись субъективно неразрешимыми и неотреагированными, — предполагает переработку прошлого негативного опыта, проявляющегося в актуальной эмоциональной ситуации в группе, без которой невозможно добиться позитивных, достаточно глубинных личностных изменений. Адекватное самопонимание также не может быть достигнуто вне общего контекста формирования и развития личности пациента. Как Г. п. не ограничивается межличностным уровнем, так и индивидуальная психотерапия не сводится только к осознанию с помощью исторического анализа. В индивидуальной психотерапии, так же как и в групповой, и реальное эмоциональное взаимодействие (в группе или психотерапевтической диаде), и рассказ пациента о себе, своей жизни, своем прошлом в определенной степени отвечают принципу «здесь и теперь». Во-первых, вербальная активность (или неактивность) пациента обусловлена его актуальным взаимодействием с психотерапевтом (группой): доверием или недоверием, ощущением угрозы или безопасности, желанием вызвать сочувствие, найти понимание, контакт, сотрудничать или перенести всю ответственность за лечение на психотерапевта. Во-вторых, рассказ о своем прошлом, воспоминания зачастую также вызывают сильные эмоции, сопоставимые с теми, которые возникали в реальной ситуации. Однако рассказ о прошлом может не только спровоцировать сильные актуальные переживания, но и способствовать адекватной и точной их вербализации и осознанию. Поэтому ограничение психотерапевтического процесса в индивидуальной психотерапии только историческим планом, а в групповой — только межличностным, так же как и чрезвычайно узкое понимание термина «здесь и теперь», представляется необоснованным.
Большинство исследователей процесса Г. п., а также практики в этой области описывают определенные закономерности развития психотерапевтического процесса в группе и наличие достаточно четко очерченных фаз его. Этот процесс начинается со стадии зависимого и поискового поведения, проходит через период возникновения, обострения и разрешения внутригрупповых конфликтов и продвигается к формированию групповой сплоченности и эффективному решению проблем. Наличие различных схем определяется как разными теоретическими ориентациями, так и разными параметрами, изучение которых послужило основанием для выделения определенных фаз группового психотерапевтического процесса (см. Фазы развития психотерапевтической группы). Однако на описательном уровне здесь обнаруживается гораздо больше сходства, чем различий. Первая фаза групповой психотерапии характеризуется пассивностью пациентов и высоким уровнем напряжения, обусловленного преимущественно несовпадением ожиданий с реальной групповой ситуацией и позицией психотерапевта.
Для второй фазы также свойствен высокий уровень напряжения (специфика которого заключается, как правило, в наличии негативных эмоций по отношению к психотерапевту) в сочетании с более высокой активностью пациентов. Конструктивным разрешением этой кризисной стадии можно считать открытое выражение пациентами своих чувств и обсуждение в группе проблем, связанных с авторитетами, зависимостью, поисками поддержки, недостаточной самостоятельностью и ответственностью, неуверенностью. Третья фаза характеризуется процессом структурирования группы, развитием групповой культуры, выработкой групповых норм, целей, ценностей, формированием сплоченности, взаимопомощи и взаимоподдержки. Четвертая фаза является «рабочей» — фазой активно и целенаправленно работающей психотерапевтической группы. Возникшие в предыдущей фазе сплоченность, искренность, спонтанность, заинтересованность, чувство безопасности создают необходимые условия для собственно психотерапевтического процесса в группе.
При рассмотрении лечебного эффекта Г. п. выделяют разнообразные механизмы, или факторы, лечебного действия, которые располагаются в 3 основных плоскостях: эмоциональное переживание, самопонимание и регуляция поведения. В зависимости от теоретической ориентации представители различных направлений придают большее или меньшее значение каждому из них, подчеркивая при этом и определенную роль двух других. В качестве основных механизмов лечебного действия Г. п. могут рассматриваться коррективный эмоциональный опыт, конфронтация и научение.
Важную роль в Г. п. играет поведение группового психотерапевта, которое в значительной степени определяется теоретической ориентацией, но в целом его позиция может быть охарактеризована как недирективная. Основные задачи группового психотерапевта можно сформулировать следующим образом: 1) побуждение членов группы к проявлению отношений, установок, поведения, эмоциональных реакций и их обсуждению и анализу, а также к разбору предложенных тем; 2) создание в группе условий для полного раскрытия пациентами своих проблем и эмоций в атмосфере взаимного принятия, безопасности, поддержки и защиты; 3) разработка и поддержание в группе определенных норм, гибкость в выборе директивных и недирективных техник воздействия. Средства воздействия, используемые групповым психотерапевтом, можно условно разделить на 2 вида: вербальные и невербальные. К вербальным относятся структурирование хода занятий (одна из важнейших функций психотерапевта), сбор информации, интерпретация (отражение эмоций, кларификация, конфронтация, собственно интерпретация), убеждение и переубеждение, предоставление информации, постановка заданий. В данном случае речь идет не столько об активности психотерапевта, сколько о стимуляции членов группы к определенному виду активности. К невербальным средствам относятся мимика, жестикуляция, интонация. Предпочтительным в плане руководства психотерапевтической группой является наличие в ней двух психотерапевтов, что позволяет каждому из них получать обратную связь относительно своего поведения в группе. В этом случае психотерапевты профессионально контролируют друг друга и могут обратить внимание на собственные искажения в понимании группового процесса и возможный контрперенос. Котерапевтом часто выступает менее опытный, начинающий групповой психотерапевт, который, участвуя в работе, приобретает опыт в области Г. п. Ведение групп психотерапевтами, находящимися на одинаковом профессиональном уровне, также распространенное явление. Наиболее предпочтительным представляется вариант работы в психотерапевтической группе 2 психотерапевтов: врача и психолога, мужчины и женщины.
Методы Г. п. условно подразделяются на основные и вспомогательные. Основным является групповая дискуссия, имеющая 3 главные ориентации — интеракционную, биографическую и тематическую. К вспомогательным методам относятся психодрама (разыгрывание ролевых ситуаций), психогимнастика (невербальное межличностное взаимодействие), музыкотерапия (в активной и рецептивной формах), проективный рисунок (рисование на определенную тему). Каждый из указанных методов может использоваться и как вспомогательный прием, но в данном случае речь идет о комплексе, применяемом в работе с одной психотерапевтической группой. Опорной формой Г. п. является групповая дискуссия, а вспомогательные методы можно использовать как дополнительный прием в ходе дискуссии и как отдельное занятие. Сочетание групповой дискуссии с различными вербальными и невербальными вспомогательными приемами определяется конкретной групповой ситуацией и фазой развития группы. В зависимости от этого может изменяться удельный вес разных вербальных и невербальных методов, а также содержание и структура занятий. Например, в начальной фазе Г. п., когда существует выраженная дистанция между пациентами и страх перед ее преодолением, когда поведение пациентов характеризуется напряженностью и неуверенностью, полезно увеличить объем невербальных приемов, в частности психогимнастики. Иногда в начале работы группы применяются преимущественно психодраматические техники (разговор со значимым человеком, «социальный атом» и др.). Вспомогательные вербальные и невербальные методы часто используются в группе для разрешения трудных ситуаций. Их применение в ходе групповой дискуссии позволяет обратить внимание группы и отдельных пациентов на характерные особенности и способы поведения, вскрыть существующие взаимоотношения и сделать их более наглядными, оживить процесс взаимодействия, дать дополнительный материал для анализа проблем группы в целом и каждого пациента в отдельности.
Продолжительность курса Г. п. зависит от теоретической ориентации, нозологической принадлежности и типа лечебного учреждения. В среднем это 40 сеансов по 1,5 часа каждый. Психотерапевтическая группа состоит из 8-12 человек и, как правило, гомогенна по нозологическому признаку и гетерогенна в отношении других характеристик (пол, возраст, образование, психологические особенности, специфика психологического конфликта и др.).
Г. п. используется в комплексном лечении самых разнообразных контингентов больных (неврозы, алкоголизм и наркомании, психозы, психосоматические расстройства, хронические соматические заболевания и др.). Применение Г. п. определяется прежде всего ролью психогенных факторов в этиопатогенезе заболевания и его психологическими и социально-психологическими последствиями. Эти сведения приведены в соответствующих статьях, посвященных психотерапии в различных областях медицины.
ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ПОДРОСТКОВ. Г. п. п. рассматривается как серия межличностных интеракций в малой группе, нацеленных на формирование у участников адекватной самооценки и целостной Я-концепции, конфронтацию с собственными неосознаваемыми проблемами, распознавание неадекватных паттернов эмоционально-поведенческого реагирования и неиспользованных личностных ресурсов, раскрытие своих переживаний и их вербализацию, совершенствование навыков контроля за ситуацией, научение строить отношения с другими во взаимоудовлетворяющей манере (Эйдемиллер Э. Г., Кулаков С. А., 1990).
В настоящее время Г. п. п. с нарушениями адаптации, невротическими, соматоформными расстройствами и нарушениями личности распространена во многих странах мира и относится к наиболее эффективным и экономичным методам психотерапии. Препятствием в использовании метода Г. п. п. в одних случаях являются недостаточная спонтанность и гибкость психотерапевтов, их страх перед экспрессией подростков, в других случаях — отсутствие кадров детских и подростковых психотерапевтов, системы оказания им психотерапевтической помощи, как это имеет место в России (Захаров А. И., 1982; Эйдемиллер Э. Г., 1988, 1994; Sifneos P. Е., 1979).
Все существующие методы Г. п. п. (а их около 100) делятся на 3 вида: образовательные, аналитические и основанные на действии. К последнему виду относят аналитическую психодраму, гештальт-терапию и др. Для подростков наиболее адекватными являются модели групповой психотерапии, основанные на действии. Это связано с такими психологическими их особенностями, как стремление к группированию, потребность в интимности и кооперации, тревога, вызванная открытием субъективного мира и формированием образа «Я», тяга к расширению диапазона ролевого поведения, сохраняющаяся с детства конкретность мышления и эмоциональная непосредственность. Но именно из-за этих психологических особенностей применение методов группового анализа и разговорной психотерапии в подростковой психиатрии существенно ограничено (Tausch R., 1973).
По продолжительности работы выделяют 2 вида Г. п. п.: долгосрочную (60 и более часов) и краткосрочную (от 20 до 28 часов) (Эйдемиллер Э. Г., 1994). Показания к Г. п. п. широки. Это невротические и личностные расстройства, алкоголизм, нарко- и токсикомании, нарушения адаптации, психические заболевания, среди которых различные формы шизофрении и эпилепсии (Ериш М. И., Каубиш В. К., Эткинд А. М., 1978). Противопоказания к Г. п. п. относительны и в значительной мере обусловлены личностными и профессиональными качествами психотерапевта. Потребность подростков в краткосрочной групповой психотерапии существенно возросла за последнее десятилетие (Кулаков С. А., 1994). Обстоятельств, способствовавших этому, несколько: 1) объем долговременной памяти у детей, в том числе и подростков, существенно меньше, чем у взрослых; результаты, достигнутые группой на одном занятии, через несколько дней могут быть либо забыты, либо восприняты искаженно; 2) подростку трудно долго ожидать результата психотерапии; если после 2 сеансов групповой психотерапии у участников не появляется ощущения, что терапевтические цели достижимы, наступает разочарование и подчас появляется желание покинуть группу; 3) краткосрочная психотерапия по сравнению с долгосрочной имеет меньше шансов превратиться в своеобразную «экологическую нишу» для подростков, альтернативу их жизни в окружении сверстников со множеством обязанностей и потребностью в рекреации. При долгосрочной модели Г. п. п. группа работает 3-4 раза в неделю по 1,5 часа в течение 3 месяцев, краткосрочная психотерапевтическая группа — 4 часа ежедневно в течение 5-7 дней. Состав группы 8-12 участников обоих полов. При подборе пациентов следует ориентироваться скорее на психологическую зрелость, чем на паспортный возраст. Вместе с 16-18-летними мальчиками в группу могут быть включены 14-16-летние девочки, опережающие первых по темпу созревания. Разница в возрасте между подростками одного пола не должна превышать 1 — 2 лет. При обеих моделях Г. п. п. групповая и личностная динамика оказывается сходной, но интенсивность процессов изменения более высокая в краткосрочных группах.
В первой фазе — фазе ориентации — происходит образование группы как целого, пациенты принимают правила работы, предлагаемые психотерапевтом. Участники группы выполняют упражнения, которые помогают им сплотиться, развивают их коммуникативные возможности, эмпатические навыки, тренируют способность выражать и «читать» эмоции. Для этого используются такие игры, как рукопожатие, передаваемое по кругу, называние имен вместе с «переброской» воображаемого мяча, «передачи» воображаемого предмета, а также приемы «Броуновское движение», «Горная тропа», «Лунные локаторы», «Розовый крокодил»; способствуют этому раскрытие коммуникативного значения вопросов, описательный язык и т. п. При выполнении «Броуновского движения» все участники соединяют пальцы рук на затылке и выставляют локти вперед (это своеобразные «валентности») и, вообразив себя атомом, начинают хаотически передвигаться. Психотерапевт дирижирует темпом выполнения упражнения репликами типа: «Температура 10°... 40°... 60°... 100°». Периодически он предлагает участникам соединиться «валентностями» по 2, 4, 6 человек, всем вместе. Упражнение тренирует внимание, обеспечивает телесное соприкосновение и способствует возникновению чувства принадлежности к группе, снижает уровень тревоги у участников. Упражнение «Лунные локаторы» преследует те же цели, что и «Броуновское движение», и отвечает требованиям, предъявляемым к подбору игр в детских и подростковых группах, — играть без проигрыша. Ведущий поднимает руки вверх, согнув их в локтях, и говорит: «Это антенны. Поднимите свои антенны вверх. Так, теперь опустите. Я, лунный локатор Иван, вызываю лунного локатора Светлану». При этом ведущий поднимает руки; это же должна сделать Светлана, а соседи Ивана и Светланы должны поднять по одной руке. В свою очередь Светлана вызывает кого-либо и т. д. Если кто-то ошибся в приеме передачи, то он переходит на роль лунохода, становится на четвереньки и получает право кричать, толкаться, всячески дезорганизовывать игру. В игре «Розовый крокодил» группа делится на 2 команды. Каждая загадывает какое-нибудь эмоциональное состояние, например восторг, страх, тревогу, или какую-то ситуацию. Потом команды по очереди проигрывают свои этюды без слов. Преимущество этого упражнения перед парными приемами проигрывания эмоций заключается в большей безопасности. Вторая фаза, обычно называемая негативно-агрессивной (Карвасарский Б. Д., Ледер С., 1990; Kratochvil S., 1978), определена Э. Г. Эйдемиллером и А. И. Вовком как стадия переформулирования целей и перераспределения ответственности. Поскольку достижения каждого участника группы зависят от его внутренней мотивации на осознание проблемы и ее решение, то методом опроса психотерапевт выясняет, какой процент ответственности каждый подросток берет на себя, а что оставляет группе или психотерапевту. Прояснить, какие скрытые чувства друг к другу и к психотерапевту есть у участников группы, можно с помощью социографических игр и приемов, инсценирования сказок, терапевтических метафор. Уточняются цели, которые хочет достигнуть каждый участник и группа в целом.
В третьей фазе — фазе решения индивидуальных проблем — с помощью приемов аналитической психодрамы, гештальт-экспериментов участники группы имеют возможность осознать и разрешить свои проблемы.
В краткосрочной Г. п. п. граница между третьей и четвертой фазами весьма условна. В четвертой фазе — фазе экзистенциального выбора — участники, как правило, углубленно прорабатывают проблемы полоролевой идентичности и эффективности в семейных ролях и в роли «какой я есть на самом деле». Стиль поведения психотерапевта в краткосрочной Г. п. п. директивный, в долгосрочной — меняется от роли «активного руководителя» к роли «посредника» и «члена группы».
При разработке и апробации модели краткосрочной интегративной групповой психотерапии Э. Г. Эйдемиллером (1994) сформулированы следующие принципы: 1) принцип парности однотипных акцентуаций личности (для равномерного созревания группы, эффективного ее функционирования целесообразно подбирать в группы пары однотипных акцентуантов; это обеспечивает лучшую идентификацию личностных проблем у участников); 2) принцип клинико-психологического разнообразия участников, включаемых в психотерапевтическую группу; 3) принцип формулирования терапевтического запроса, учитывающий психологическую незрелость, когнитивные особенности и редуцированность навыков социальной кооперации (психотерапевтические метафоры, проективный рисунок, психодраматическое моделирование); 4) использование приемов «присоединения» — установление психологического контакта с участниками психотерапевтической группы (синхронизация дыхания, приемы «мимезиса», калибровка эмоциональных состояний, отслеживание глазодвигательных реакций); 5) обучение участников групповой психотерапии двухуровневой обратной связи, содержащей вербальную и невербальную информацию; 6) принцип интегративности (комплексное применение психологических механизмов групповой динамики, гештальт-экспериментов и психодрамы); 7) использование эффекта трансового изменения сознания у участников психотерапии, чему в значительной степени способствуют совпадение терапевтических целей, возрастная психологическая совместимость членов группы, эмоциональная сплоченность; 8) принцип иерархизации приемов, направленных на выявление, исследование и коррекцию агрессивности у участников группы (моторные разминки «Жмурки», «Жучок» и другие игровые приемы, а также использование метафор и психодраматических игр «Аисты и лягушки», «Собаки и кошки», «Звездные войны», «Психоскульптуры» и др.); 9) принцип «здесь и теперь» (принципиальный отказ от биографической направленности Г. п. п., что важно для детей и подростков в связи с тем, что отдаленное будущее заблокировано, прошлое редуцировано в субъективном восприятии либо переполнено негативными проекциями); 10) принцип сбалансированности в исследовании негативного и позитивного опыта участников психотерапии (во время подготовки к психотерапии и на ее сеансах участники отвечают на вопрос, какие негативные и позитивные последствия привносили в их жизнь симптомы или неразрешенные личностные проблемы. Автором была создана принципиально важная для детской и подростковой психотерапии парадигма: ничто из пережитого и переживаемого не может быть редуцировано; наоборот, пациент стимулируется к исследованию того, как он адаптируется с помощью симптома и как будет адаптироваться, трансформировав энергию симптома в другие, более зрелые, многовариантные формы поведения); 11) принцип баланса структуры и содержания, ответственности за результат психотерапевта/ группы при проведении Г. п. п. (директивность стиля психотерапевта и его ответственность за структуру занятий, сменяемая приемом «следования за спиной» участника, который, в свою очередь, отвечает за содержание сеанса и свой результат).
ГРУППОВАЯ ТЕРАПИЯ. В современной литературе это понятие используется в 3 значениях:
1. Г. т. — как совместная деятельность пациентов в лечебных целях, направленная на их активизацию, преодоление неконструктивной фиксации на болезненном состоянии, активное вовлечение пациентов в лечебный процесс, расширение круга интересов и сферы контактов, развитие коммуникативных навыков. Основные формы Г. т. — трудотерапия, двигательная и спортивная терапия, музыкотерапия, арттерапия (терапия искусством), различные виды терапии занятостью, «клубы бывших пациентов» и др. Г. т. находит свое применение в комплексной системе восстановительного лечения и профилактики (особенно вторичной и третичной) самых широких контингентов больных.
2. Г. т. — как психотерапия, использующая отдельные психотерапевтические методы в группе больных (гипноз, аутогенная тренировка, разъяснение, убеждение и пр.). Психотерапевт занимает позицию, аналогичную его позиции в индивидуальной психотерапии, выступая в качестве основного инструмента психотерапевтического воздействия, а взаимоотношения и взаимодействия, возникающие между участниками группы, в лечебных целях не используются. Практически единственным групповым феноменом, который учитывается психотерапевтом в данном случае, является групповая индукция.
3. Г. т. — как вид групповой психотерапии. Однако большинство авторов различают эти два понятия, рассматривая в качестве групповой психотерапии лишь процесс, основанный на групповой динамике, где основным инструментом психотерапевтического воздействия является психотерапевтическая группа.
ГРУППОВОЕ ДВИЖЕНИЕ. Групповые формы психологического воздействия стали подлинным знамением времени в силу как экономичности, так и эффективности, часто более высокой по сравнению с индивидуальной работой. Хотя очевидно, что в группе любому отдельно взятому участнику уделяется внимания меньше, чем при индивидуальной психотерапии, существует ряд причин, обусловивших развитие и успех Г. д. Жизнь — социальное явление, и индивидуум испытывает потребность в эмоциональном тепле и контактах с другим человеком. Социальные противоречия и бюрократические аспекты общества могут вызывать чувства замешательства, недоверия, бессилия и т. д. Такие скрытые факторы, как давление партнеров, социальное влияние и конформизм, постоянно существующие в группах на работе и группах приятелей, в семье, становятся очевидными в специально организованной группе и воздействуют на индивидуальные жизненные установки и изменение поведения. В результате аффективные переживания, возникающие в искусственно созданной обстановке, могут естественно переноситься во внешний мир.
Речь идет о социальных малых группах, созданных на время, участники которых при содействии назначенного ведущего включаются в своеобразный опыт интенсивного общения. При обозначении таких групп зачастую различные термины используются как взаимозаменяемые. В качестве родовых используются понятия «интенсивный групповой опыт», «лабораторное обучение». Термин «experiental groups» широко используется по отношению к групповым моделям, которые способствуют приобретению жизненного опыта и росту личности.
Члены психокоррекционных групп являются активными участниками, которых поощряют рассматривать себя как субъектов собственных изменений. Появление различных видов психокоррекционных групп обусловлено стремлением к самовыражению, характерным для гуманистического направления. Эти группы ориентированы на рост и развитие личности, а не только на болезнь и ее лечение, поэтому они создаются и для занятий со здоровыми людьми.
Интерес психотерапевтов к работе с группами усилился в 1950-60-е гг., когда возросли симпатии к антиавторитарной контркультуре, в центре которой оказалось свободное самовыражение и самораскрытие. Однако психотерапевтами недостаточно используется и не до конца оценен опыт изучения групповой динамики академическими психологами и социологами.
Адепты групповой динамики признают авторитет Левина (Lewin K.) в истории развития психокоррекционных групп и считают его «теорию поля» сердцевиной теории групп. Вслед за ним они уверены, что «обычно легче изменить индивидуумов, собранных в группу, чем каждого из них в отдельности». Вторым источником Г. д. являются группы, созданные Роджерсом (Rogers С. R.), в работе которых упор делался на развитие личности, совершенствование общения.
По мнению Роджерса, организованные группы интенсивного опыта — одно из самых быстро распространяющихся явлений XX в. и, возможно, одно из самых значимых. Вплоть до конца 1960-х гг. в США традиционная психиатрия и клиническая психология отмежевывались от групп. Тем не менее Г. д. развивалось и проникло в самые разнообразные организации. Группы существуют на промышленных предприятиях и при университетах, в религиозных общинах и государственных учреждениях, в учебных заведениях и тюрьмах. Созданы группы глав крупных корпораций и несовершеннолетних преступников, студентов колледжей и их преподавателей, консультантов и психотерапевтов, исключенных из школ учеников, супружеских пар, семейные группы (включающие родителей с детьми), группы хронических наркоманов, заключенных, медсестер, воспитателей, учителей, директоров школ, руководителей предприятий. Обращают на себя внимание две основные категории: во-первых, лица, по роду своей деятельности общающиеся с другими людьми, и, во-вторых, имеющие трудности и проблемы.
Роджерс считал, что огромный интерес к Г. д. и его популярность связаны с растущей дегуманизацией культуры, когда о человеке как о личности речь не идет — важно лишь его общественное и материальное положение, и с ростом благосостояния, позволяющим индивиду заняться своими психологическими проблемами. Существует психологический «голод» — по теплым, тесным и искренним взаимоотношениям, при которых можно выражать непосредственные переживания и эмоции, не подавляя и не «обрабатывая» их; делиться радостями и печалями, пробовать новые формы поведения. Когда участников принимают такими, какие они есть, появляется возможность развития. С философской точки зрения Г. д. близко экзистенциализму, поскольку подчеркивает сиюминутное проявление человеческих чувств и умение дорожить сегодняшним днем. Социальные функции Г. д. — переустройство общества, использование Г. д. в качестве инструмента социальных изменений.
Группы различаются с учетом целей и используемых методов. Среди психокоррекционных групп могут быть выделены группы организационного развития, или решения проблем; группы подготовки руководителей и обучения межличностным умениям; группы личностного роста; психотерапевтические группы. На практике цели и задачи этих четырех типов групп могут перекрещиваться. Внутри каждого типа существует широкий диапазон разновидностей, от ориентированных на информацию или задачу до ориентированных на личность или понимание; от центрированных на руководителе до центрированных на участнике; от рациональных до аффективно спонтанных; от жесткоструктурированных до неструктурированных; от кратковременных до длительно существующих; от объединяющих здоровых людей до состоящих из больных, проявляющих неадекватные эмоциональные реакции. Наиболее значимыми считают два параметра: роль ведущего в структурировании группы и рациональность — эффективность группы.
В одной из классификаций, предложенных Роджерсом, выделяется два типа групп: «организационного развития» и «тренинга сенситивности». Термин «тренинг сенситивности» используется для обозначения Т-групп и групп встреч.
Целью членов Т-групп (или группы тренинга человеческих отношений) является исследование межличностных отношений и групповой динамики, которую они сами порождают своим взаимодействием.
Группы сплоченности применяются на промышленных предприятиях для создания эффективно работающих коллективов; группа развития организаторских навыков обучает групповому лидерству; в центре внимания групп творческого самовыражения — самовыражение в различных видах искусства. Отдельные виды терапии, развившиеся вне группового движения (телесная терапия, психодрама, гештальт-терапия), нашли широкое распространение в групповых вариантах, с использованием механизмов эмоциональной поддержки и идентификации.
Для тех, кто сам не участвовал в работе групп тренинга, волнения и споры, вызываемые Г. д., могут показаться чем-то загадочным. Члены группы на вопрос о своих ощущениях отвечают примерно так: «Группа действительно дает результат, но какой — точно объяснить не могу. Каждый должен выяснить это для себя сам».
ГРУППОВОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ. С точки зрения реализации целей и задач Г. п. является главной фигурой психотерапевтического процесса. Он привносит в него индивидуальные черты, обусловленные его теоретической ориентацией, используемыми психотерапевтическими приемами, опытом, а также личностными особенностями. Все эти факторы, связанные с индивидуальностью психотерапевта, оказывают влияние на групповой процесс и результаты лечения. В литературе широко дискутируется проблема соотношения профессиональных навыков и личностных особенностей Г. п., хотя при этом и подчеркивается их взаимосвязь, поскольку уровень профессиональных навыков во многом определяется личностными особенностями психотерапевта, а они, в свою очередь, в значительной степени обусловливают выбор терапевтических приемов. Ответ на вопрос, какому фактору — личностному или профессиональному — придается большее значение, в целом соответствует пониманию сущности и целей психотерапии, иными словами, зависит от теоретической ориентации. Если психотерапевтический процесс в группе понимается прежде всего как специфический межличностный контакт (как, например, в клиент-центрированной психотерапии), то в данном случае более важное значение имеют индивидуальные, личностные особенности психотерапевта (способность к эмпатии и принятию, аутентичность, терпимость и гибкость и пр.). Если же психотерапевтический процесс в группе рассматривается преимущественно как целенаправленное воздействие, то тогда на первый план выходят профессиональные навыки Г. п. При этом следует подчеркнуть, что, по мнению ряда исследователей, личностные, индивидуальные особенности имеют большее значение в работе непрофессионалов или психотерапевтов с недостаточной подготовкой и малым опытом.
Среди личностных характеристик Г. п., традиционно рассматриваемых в качестве способствующих эффективности групповой психотерапии, можно указать следующие: открытая позиция психотерапевта в отношении пациентов, умение воспринимать отличные от собственных взгляды, позиции и суждения, отсутствие оценок, гибкость и терпимость, эмпатичность, аутентичность, уважение к другому, стремление помочь, сердечность, умение создать доброжелательную, безопасную атмосферу в группе и ряд других.
Термин «руководство психотерапевтической группой» по сути дела предполагает анализ поведения Г. п. При систематизации возможных типов поведения Г. п. обычно используют такие категории, как «роль», «ориентация», «терапевтический стиль». Понятие «роль» в данном случае сводится к положению, которое занимает психотерапевт в структуре группы. Ялом (Yalom I.D., 1970, 1975) выделяет 2 основные роли Г. п.: технический эксперт и эталонный участник. В качестве эксперта психотерапевт планомерно и целенаправленно использует свои знания и профессиональные навыки для достижения психотерапевтических целей и в нужный момент применяет соответствующие методы. Как эталонный участник, он преследует двоякую цель: демонстрация желательных образцов поведения в группе и ускорение процесса социального научения. Отказываясь от главенствующего положения в группе, он тем самым ускоряет достижение ею независимости и сплоченности. Кратохвил (Kratochvil S., 1978) выделяет 5 основных ролей Г. п.: активный лидер (руководитель), аналитик, комментатор, посредник, истинный член группы. Активный лидер (руководитель) определяет активность группы, направляет ее действия, разъясняет, управляет, учит. В группе, руководимой подобным образом, пациенты часто обращаются к психотерапевту за указаниями, советами, поддержкой и очень зависимы от него. Позицию психотерапевта здесь можно сравнить с ролью инструктора, учителя и опекуна. Роль аналитика характерна для психотерапевтов в психоаналитически-ориентированных группах. Аналитик ведет себя индифферентно, никак не проявляя себя и оставаясь личностно-нейтральным. Такое поведение психотерапевта должно способствовать осуществлению пациентами переноса инфантильных чувств. Основные функции психотерапевта в данном случае — интерпретация и анализ. В отличие от индивидуальной психоаналитической терапии, психотерапевт в группе может оставаться более пассивным, его усилия направлены на то, чтобы стимулировать группу к анализу. Комментатор, так же как и аналитик, не руководит группой и не направляет ее, позволяя свободно развиваться групповым ситуациям и процессам. Через определенные интервалы он обобщает и комментирует все, что произошло за это время в группе. Неличностный, описательный характер комментариев часто вызывает агрессивную реакцию группы. Продолжающиеся комментарии психотерапевта в конечном счете позволяют участникам группы понять сущность происходящих событий. Роль комментатора имеет особое значение при интеракционной ориентации групповой дискуссии, когда существует необходимость научить пациентов понимать истинный смысл взаимодействий и групповых процессов. Роль посредника близка к роли эксперта. Посредник не берет на себя полной ответственности за происходящее в группе, однако периодически вмешивается в ее деятельность и ориентирует ее так, чтобы она наиболее эффективно продвигалась в нужном направлении. Он воспринимается группой как эксперт, который разбирается во многих вопросах и может предоставить необходимую информацию, не навязывает группе решений, но не отказывается содействовать. Посредник также использует различные психотерапевтические приемы, но, в отличие от активного лидера (руководителя), предоставляет группе возможность самостоятельно перерабатывать полученный материал. Эксперт может комментировать, классифицировать, обобщать, однако его толкования и интерпретации подаются в виде гипотез. В роли истинного члена группы, аутентичного лица психотерапевт делает в группе все, что делают остальные ее участники, и проявляет свои настоящие чувства и переживания. Он становится, таким образом, эталонным участником и показывает членам группы, какую пользу они могут получить. Благодаря такому поведению психотерапевт способствует созданию в группе необходимых психотерапевтических норм. Особенность данной роли заключается в том, что в ней психотерапевт старается преодолеть противоречие между собственными требованиями к остальным участникам группы и собственным поведением, которое особенно характерно для ролей аналитика и комментатора. Однако аутентичность психотерапевта, как подчеркивает Кратохвил, ограничена его личностными особенностями, целями группы и потребностями ее участников. Ледер и Высокиньска (Leder S., Wysokinska T., 1980), учитывая такие критерии, как социальная роль, к которой можно свести поведение психотерапевта, способ воздействия (обучения), степень директивности, степень активности, передача положительных эмоций, анонимность или степень самораскрытия психотерапевта, профессиональная подготовка, выделяют следующие роли Г. п.: технический эксперт, инициатор, дидактик, опекун, товарищ, поверенный.
Относительно категории «ориентация» Гольдштейн и др. (Goldstein A. P. et al., 1966) характеризуют Г. п. исходя из того, кто и на кого терапевтически воздействует в группе. Выделяют ориентацию на индивида и лечение индивида на фоне группы и ориентацию на группу и лечение посредством ее воздействия. При ориентации на индивида и его лечение на фоне группы психотерапевт является директивным, интерпретирующим, ориентированным на психодинамику отдельной личности. Ориентация на группу и лечение посредством ее влияния предполагает более косвенные действия психотерапевта, направленные на динамику группы и носящие в большей степени стимулирующий, побудительный и катализирующий характер. Цель этих действий состоит в том, чтобы способствовать интеракциям участников группы между собой и, в меньшей степени, с самим психотерапевтом.
Либерман и др. (Lieberman M. A. et al., 1973) выделили 4 основных терапевтических стиля: эмоциональная стимуляция, опека, познавательная ориентация, исполнительная функция. Эмоциональная стимуляция предполагает, что руководитель группы особо подчеркивает проявление различных чувств, конфронтацию отдельных членов группы, мнений и позиций. Он участвует в происходящем как равноправный член группы, побуждая и стимулируя остальных. Опека предполагает такой стиль поведения врача, при котором он окружает членов группы заботой и вниманием, обеспечивает обратную связь и эмоциональную поддержку. При познавательной ориентации психотерапевт обозначает происходящее в группе соответствующими понятиями, объясняет смысл поведения всей группы и отдельных ее участников, интерпретирует происходящее в группе и переживания отдельных пациентов. Исполнительная функция означает, что психотерапевт устанавливает правила, указывает нормы, цели и направление деятельности, побуждает или прерывает активность, сосредоточивает внимание на определенном поведении группы и ее членов, использует собственное положение в группе для достижения конкретных целей. Поскольку указанные стили у разных психотерапевтов выступают в различных сочетаниях, была создана следующая типология руководителей групп: 1) опекуны — заботятся о пациентах, предоставляют познавательную ориентацию, информируют и советуют; 2) стимуляторы — для них характерен высокий уровень эмоционального стимулирования и средний либо высокий уровень исполнительной функции; 3) социальные инженеры — ориентированы больше на группу и отношения между ее участниками, чем на отдельных пациентов, малоиндивидуальны, умеренно заботливы; 4) личностно-нейтральные лидеры — держатся на расстоянии, сохраняют дистанцию, характеризуются средним уровнем эмоционального стимулирования и довольно слабой заботой; 5) либеральные руководители — с выраженной познавательной ориентацией и низким уровнем других характеристик; 6) командиры — высшая степень исполнительной функции, авторитарности, разъяснений, частое использование различных упражнений. Перечисленные типы руководителей группы были классифицированы по степени эффективности их воздействия: три первых признаны относительно эффективными, три последних — малоэффективными.
Основные характеристики поведения Г. п. даются обычно с позиций целевых аспектов и с точки зрения личности психотерапевта как переживающего и самовыражающегося субъекта. Целевые аспекты поведения Г. п. характеризуются такими параметрами, как «директивность—недирективность», «определенность — неопределенность высказываний»; экспрессивные, личностные — такими, как «анонимность—самораскрытие», «выражение положительных или отрицательных отношений». Директивность Г. п. определяется степенью его активности и инициативности в ведении группы. Директивный психотерапевт планирует и контролирует ход занятий, самостоятельно устанавливает нормы функционирования группы и приводит их в исполнение, дает инструкции, указания и советы, осуществляет интерпретации. Недирективный психотерапевт предоставляет участникам группы свободу выбора тем и направлений дискуссии, не начинает действий и не ускоряет их, не навязывает норм и интерпретаций, а использует в основном технику отражения и кларификации. Наиболее распространенной является в целом негативная оценка директивного стиля, обусловленная представлениями о том, что такой стиль замедляет достижение группой самостоятельности, которая является важнейшим условием ее эффективного функционирования.
Параметр «определенность — неопределенность высказываний психотерапевта» рассматривается с точки зрения их информативности. Низкая информативность (неопределенность) высказывания психотерапевта должна побуждать пациентов к повышенной активности в группе, высокая информативность (специфичность) снижает эту активность, может также активизировать защитные механизмы, так как представляет психологическую угрозу для пациента.
Параметр «анонимность—самораскрытие» предполагает, с одной стороны, личностно-нейтральное поведение психотерапевта, позволяющее пациентам проецировать свои невротические отношения, а с другой — открытое проявление психотерапевтом собственных чувств, переживаний, мнений и позиций. Выражение психотерапевтом положительных эмоций способствует удовлетворению ожиданий участников группы относительно доброжелательного, принимающего психотерапевта, а выражение отрицательных эмоций, напротив, ведет к фрустрации участников группы. Все перечисленные выше характеристики поведения Г. п. в целом не могут быть оценены как положительные или отрицательные, эффективные или неэффективные, так как степень их значимости для успешности психотерапевтического процесса в группе практически полностью определяется теоретической ориентацией. Тем не менее можно выделить задачи Г. п., которые являются важными при любой ориентации. В самом общем виде они могут быть сформулированы следующим образом: 1) побуждение членов группы к проявлению отношений, установок, поведения и эмоциональных реакций, обсуждению предложенных тем, предоставлению информации и обратной связи, анализу групповых ситуаций и проблем отдельных пациентов и пр.; 2) создание в группе атмосферы взаимного принятия, доброжелательности, безопасности, взаимопомощи, способствующей самораскрытию пациентов; 3) разработка и поддержание психотерапевтически ценных групповых норм, гибкость в выборе директивных или недирективных приемов. При этом часто подчеркивается, что лучших результатов в психотерапии достигают психотерапевты, которые в большей степени ориентированы на опеку и эмоциональную поддержку, а уж потом — на стимулирование и руководство.
Средства воздействия, используемые психотерапевтом в ходе групповых занятий, можно условно разделить на 2 категории: вербальные и невербальные. Первые относительно легко поддаются регистрации и анализу. Что же касается вторых, то их гораздо труднее выделить и классифицировать, хотя именно они во многом определяют климат и атмосферу занятия. К ним относятся мимика психотерапевта, его жестикуляция, интонация и т. д. Используемые более или менее сознательно и целенаправленно, они выражают собственные эмоциональные состояния психотерапевта и служат стимулированию пациентов к определенной активности, а также являются средством положительного или отрицательного подкрепления определенных форм их поведения.
Главным средством воздействия являются вербальные приемы, классификация которых с точки зрения активности психотерапевта (т. е. определения цели, к которой он стремится, используя то или иное высказывание) позволяет принятые в групповой психотерапии приемы условно разделить на несколько категорий. В каждом из типов активности психотерапевта можно выделить его собственную активность и стимулирование пациентов к активности данного типа. В качестве основных категорий можно указать следующие: 1) структурирование хода занятий — это все высказывания, которые в начале занятия определяют его протекание и программу; высказывания, направленные на ограничение непродуктивной активности, на ориентирование обсуждения в соответствующем направлении и пр.; 2) сбор информации — психотерапевт задает вопросы, повторяет высказывания пациентов и их вопросы; 3) интерпретация — наиболее обширная категория психотерапевтических приемов. Интерпретация может относиться как к актуальной ситуации, так и к прошлому пациента. Внутри этой категории можно выделить следующее: отражение эмоций (повторение высказываний пациента, не выходя за пределы их явного содержания), классификация (извлечение из высказывания пациента того, что имеет существенное значение и содержится в нем неявным образом), конфронтация (сопоставление отдельных высказываний с целью показать сходство, различия, противоречия), собственно интерпретация (постановка гипотез, которые могут прояснить причинно-следственные связи и истинный смысл того или иного события или поведения); 4) убеждение и переубеждение — может осуществляться как непосредственно, так и опосредованно; 5) предоставление информации; 6) постановка определенных заданий — путем использования вспомогательных приемов. Последовательное применение данных приемов позволяет психотерапевту оптимально использовать психотерапевтический потенциал групповой динамики.
При разнообразии ролей, позиций, стилей, характеристик поведения Г. п. существует разделяемое подавляющим большинством специалистов представление, согласно которому основная задача психотерапевта заключается в недирективном руководстве группой, стимулировании пациентов к активности и создании атмосферы эмоциональной безопасности и принятия. Необходимость ограничения собственной активности и директивности Г. п. обусловлена тем, что активность участников группы сама по себе является лечебным фактором групповой психотерапии. Основные характеристики поведения психотерапевта определяются не только теоретической ориентацией, но и актуальной групповой ситуацией, а также фазой развития психотерапевтической группы.
ГРУППЫ ВСТРЕЧ. Основоположником Г. в., радикального крыла группового движения, ориентированного на оказание психологического содействия росту личности, является Роджерс (Rogers С. R.; первые эксперименты — в 1947 г.). Вкладом его в групповое движение стала концепция «основной встречи», тесно связанная с работами в области клиент-центрированной психотерапии.
Члены группы в процессе общения свободно выражают свои чувства и принимают чувства других, сфокусированы на поиске аутентичности и открытости во взаимоотношениях с окружающими. Лидер пытается создать атмосферу безопасности и доверия, помогает ее поддержанию с целью поощрения свободы выражения интимных мыслей и чувств членами группы, избегает проведения запланированных процедур; он ориентирует на безусловное позитивное принятие другой личности для преодоления сопротивления участников раскрытию личностных установок и включения в групповой процесс всех членов группы. Роджерс характеризует суть группы так: «Относительно неструктурированная, обеспечивающая климат максимальной свободы для выражения личности, исследования чувств и межличностной коммуникации. Акцентируются интеракции между членами группы в атмосфере, которая поощряет каждого отказаться от своей защищенности и фасадов и таким образом дает ему возможность относиться к другим членам группы прямо и открыто... Индивидуумы приходят к познанию себя и каждого другого более полному, чем это возможно в обычных социальных или рабочих отношениях; климат открытости, принятия, риска и честности порождает доверие, которое позволяет личности осознать и изменить установки к самозащите, проверить и принять обновленные и конструктивные формы поведения и впоследствии в ситуациях повседневной жизни относиться к другим более адекватно и эффективно».
Другая разновидность Г. в. связана с концепцией «открытой встречи», предложенной Шутцем (Schutz W. С.). Центральным здесь является понятие о единстве тела и сознания; любое психологическое воздействие, игнорирующее телесные ощущения, будет неполным. Им выдвинута программа активных телесных упражнений наряду с методиками вербальной конфронтации для осознания индивидуумом длительно подавляемых эмоций. Шутцу принадлежит следующее определение термина встреча («encounter»): «Встреча есть способ установления отношений между людьми, основанный на открытости и честности, осознании самого себя и своего физического "Я", ответственности, внимании к чувствам, ориентации на принцип здесь-и-теперь».
Существует целый спектр Г. в., в том числе такие их разновидности, в которых преобладают невербальные процедуры, например танцы, массаж. В любом случае соматическим ощущениям уделяется особое внимание. Наряду с группами, функционирующими регулярно, существуют группы марафона, которые собираются один раз, но на длительный период с небольшими перерывами на отдых или сон.
Как правило, Г. в. расцениваются как отличные от традиционных психотерапевтических групп и по методам, и по целям. Например, в то время как психотерапия имеет целью коррекцию поведения больного неврозом или психозом, «встреча» рассматривается как способ ускорения психологического развития и самореализации нормально функционирующей личности.
Однако границы между психотерапией и Г. в. не так ясны и четки, как это может показаться на первый взгляд. Многие психотерапевтические группы используют опыт Г. в. К психотерапевту обращаются не только психически больные, но и здоровые люди, имеющие различного рода психологические затруднения. В то время как обычные виды групповой психотерапии направлены на помощь пациенту в адаптации к обществу, Г. в. рассматривают каждую личность как имеющую право и возможность искать удовольствия и требовать удовлетворения желаний, т. е. в большей степени «актуализироваться», чем адаптироваться к властным и жестким требованиям общества. Цели конкретного участника идентифицируются в самом начале группового процесса. Г. в. организованы по принципу «здесь и теперь», который предполагает осуществление участниками сиюминутного выбора и их ответственность за последствия своего выбора.
Членов группы обычно просят соблюдать несколько универсальных базовых правил: организовывать открытое и честное общение, уделять особое внимание телесным ощущениям, больше обращать внимания на чувства, а не на мысли и не апеллировать, насколько это возможно, к своему прошлому опыту и рассудочным описаниям. В жизни группы наблюдаются определенные феномены, имеющие тенденцию проявляться в такой последовательности: участники осматриваются; нежелание раскрыться или высказаться; описание прошлых чувств; выражение негативных эмоций; выражение и исследование личностно значимого материала; выражение спонтанных чувств между участниками группы; развитие в группе психотерапевтической способности; принятие себя и начало изменений; разрушение «фасадов»; налаживание обратной связи между участниками; конфронтация; взаимопомощь вне групповых сессий, основная встреча или истинное общение («basic encounter»); выражение положительных чувств и близости; поведенческие изменения в группе.
Ведущий (посредник, фасилитатор) выступает не в традиционной роли учителя-наставника, пытающегося передать знания посредством чтения лекций или проведения семинара, а в качестве модели самораскрывающейся личности, способной к конфронтации. В этом отличие от традиционной психотерапии, где руководитель остается, по сути, анонимным, как бы «белым экраном». Здесь же ведущий группы пытается помочь членам группы «сотворить» значимый эмоциональный опыт, используя целый комплекс различных приемов и упражнений, стремясь, однако, к спонтанности.
Большинство приемов и упражнений, демонстрируемых ведущим, способствует эмоциональной оценке участниками собственной жизни или даже эмоциональному катарсису, за которым следует интеграция и понимание уже на более высоком уровне. Выбор конкретного упражнения зависит и от уровня работоспособности группы, и от стадии группового процесса.
Для установления доверительных межличностных контактов, уменьшения напряженности используются упражнения в парах или мини-группах. Это может быть зрительный контакт без слов, исследование рук или лица партнера. Используются упражнения, когда участник должен прорваться в круг, после чего следует «доверяющее падение» (падение на подставленные руки). Хотя в начале групповой работы приемы невербальной коммуникации нередко вызывают у участников страх, они тем не менее помогают «растопить лед» в отношениях между людьми, перешагнуть через обычные социальные условности. Для создания атмосферы сочувствия и поддержки используются упражнения с прикосновением. Однако преждевременный физический контакт может, наоборот, оказаться препятствием для настоящей психологической близости.
Конфликты могут прорабатываться как вербально, так и физически, с использованием борьбы и других подобных состязаний. В этом случае заранее оговариваются правила безопасности. Когда участники сопротивляются групповому процессу, ведущий может стимулировать фантазии, например, на тему «Как отреагируют члены группы, если узнают о вас нечто глубоко личное».
По многим параметрам Г. в. могут рассматриваться как прогрессивное явление в психотерапии, раздвинувшее ее рамки и включившее в нее людей, стремящихся расширить сферу осознания самих себя и улучшить свои межличностные контакты. Вследствие специфики контингента участников психотерапевтический эффект не является основной целью, хотя он обычно значительный. Достаточно широко признается ценность данного опыта для психогигиены, решения проблем профилактики психических расстройств, подготовки различных категорий медицинских работников.
Исследования, посвященные эффективности Г. в., показывают, что опыт участия в них усиливает чувствительность к разным оттенкам межличностных отношений, повышает самооценку, увеличивает самопринятие. Уменьшается отчужденность, возникают положительные изменения в представлении участника о самом себе.
ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. Исследуя природу и общественную сущность человека, характер «болезни» современного капиталистического общества, идеал «здорового» общества и подлинной человеческой жизни, сочетая различные учения о человеке, главным образом психоанализ, экзистенциализм и философскую антропологию, Фромм (Fromm E.) стремился создать «диалектически- и гуманистически-ориентированный психоанализ», синтезирующий марксистские и психоаналитические теории личности, общества и культуры. В основе Г. п. лежит идея об общественной обусловленности психики, о понимании человека в контексте социальных условий его существования. Цель данного вида психоанализа — познание человеком своей внутренней природы, способствование раскрытию потребностей, смысла жизни и ценностных аспектов человеческого бытия.
В концепции сущности человека Фромма центральной проблемой является внутренне присущее человеческому существованию противоречие между бытием индивидуума в природе, бытием «брошенного в мир не по своей воле» и тем, что он выходит за пределы природы благодаря «способности осознания себя, других, прошлого и настоящего». Исторический процесс развития цивилизации ведет к формированию двух основных тенденций человека — стремление к свободе и отчуждению. По мнению Фромма, свобода человека объединяет негативную «свободу от» и позитивную «свободу для». Развитие человечества идет по пути увеличения «свободы от», что ведет к отчуждению, которое становится всеобъемлющим фактором человеческого существования, в результате он «утрачивает свою самость», обретает свободу, но лишается социальной защищенности. Так возникает механизм «бегства от свободы». Автор концепции выделил три бессознательных психологических механизма, регулирующих отношения человека и общества: 1) мазохистические и садистические тенденции, доминирование которых ведет к формированию авторитарного характера, проявляющегося в позиции: жизнь определяется силами, находящимися вне человека; 2) деструктивизм — стремление человека разрушить мир, чтобы он не разрушил его самого; 3) автоматический конформизм, который заключается в идентификации потребностей, норм индивидуума с социально одобряемыми ценностями. В результате противоречия между «Я» и миром исчезают, а вместе с тем и сознательный страх одиночества и бессилия. Однако цена, которую платит человек, велика — это потеря самого себя.
Оторванному от природы и лишенному естественных связей человеку угрожает одиночество, поэтому он стремится восстановить единство с миром. Но в современном технократическом обществе преобладают «непродуктивные», неподлинные формы межличностных коммуникаций. Одна из них получила название «симбиотическое отношение». Избежать одиночества человек может через подчинение себя группе, Богу, другому человеку. Индивидуум идентифицирует себя с целым, с той силой, которой он подчинен. В противоположном случае он преодолевает одиночество на пути к господству, стремится к соединению с миром через завоевание власти, делая других частью самого себя. Однако в обоих случаях теряется свобода и нарушается целостность человеческой личности. Этим позициям Фромм противопоставил любовь как «продуктивную ориентацию», когда человек соединяется с самим собой, другими людьми благодаря активности и творчеству.
Противоречивость человеческого существования автор раскрывал через две формы дихотомий — «экзистенциальную» и «историческую». Наиболее существенной «экзистенциальной дихотомией» является дихотомия между жизнью и смертью. Из-за неспособности человека сделать выбор возникает тревога и беспокойство, что создает еще одну, «экзистенциальную дихотомию», поскольку «цена, которую человек платит за сознание, — неуверенность». Стремление личности к сохранению своей уникальности и установление отношений с другими людьми, где человек идентифицирует себя с миром, также вызывает «экзистенциальную дихотомию». К «историческим дихотомиям» Фромм относил противоречия, создающиеся и разрешающиеся в процессе исторического развития; он считал, что «человек может реагировать на исторические противоречия, аннулируя их посредством своей собственной деятельности, но он не может аннулировать "экзистенциальные" дихотомии, несмотря на то что может реагировать на них различными способами». Устранение «исторических дихотомий», которые зависят от существующих социальных условий, может произойти при построении «гуманистического общества». Поскольку «экзистенциальные дихотомии» заложены в самой человеческой природе, они могут быть разрешены путем раскрытия готовности человека к любви, вере и размышлению. Способом восстановления гармонии между человеком и обществом является Г. п., способствующий пробуждению критических элементов в сознании личности.
Фромм считал, что человек должен осознать неподлинность своего существования в современном обществе, чтобы затем реализовать заложенные в его существе возможности. «Хотя и имеются некоторые потребности, общие для всех людей, такие как голод, жажда, секс, но те потребности, которые создают различия в характере человека, — любовь и ненависть, вожделение власти и стремление подчиняться, наслаждение чувственными удовольствиями и страх перед ними — все это продукты социального процесса. Наиболее прекрасные и самые безобразные склонности человека представляют собой не компоненты фиксированной и биологически заданной человеческой природы, а результаты социального процесса, который творит людей». В книге «Революция надежды» автор изложил программу преобразования буржуазных социальных структур в направлении гуманизации человека и общества. Необходимо создание таких ценностей, при наличии которых человек мог бы отказаться от социальной маски и обнажить свои подлинные потребности. Эти ценности должны способствовать его развитию. В поиске новых «психодуховных ориентации» человека Фромм обратился к философии любви, которая способствует устранению оторванности людей друг от друга, преодолению дихотомий человеческого существования, восстановлению гармонии человека и общества. Любовь, по мнению автора, дает единственно верный и «удовлетворительный ответ на проблему человеческого существования» и является высшей гуманистической ценностью.
ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ (ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО-ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ, ОПЫТНОЕ) НАПРАВЛЕНИЕ В ПСИХОТЕРАПИИ. Одно из трех основных направлений современной психотерапии, к которым причисляют также динамическое и поведенческое (Parloff M. В., 1975; Karasu Т. В., 1977). Это направление наименее однородно. К нему относят экзистенциальную психотерапию, дазайнанализ, логотерапию, клиент-центрированную психотерапию, гештальт-терапию, психоимажинативную терапию Шорра (Shorr J.), эмпирическую психотерапию Витакера (Whitaker С. А.), эмпирическую психотерапию Гендлина (Gendlin E. Т.), первичную терапию Янова (Janow A.), биоэнергетический анализ Лоуэна (Lowen А.), структурную интеграцию Рольф (Rolf L), аутогенную тренировку (высшей ступени), трансцендентальную медитацию, дзэн-психотерапию, психоделическую психотерапию и ряд других методов.
При рассмотрении природы человека и его болезней представители этого направления подвергают критике классический психоаналитический подход и его отношение к этике человека — его желаниям, выбору и отношению к другим. Через психоаналитическую практику и придание особого значения техническим приемам человек становится обезличенным, изолированным, управляемым, доступным анализу и расчету, а потому униженным. Эмпирическая концепция возвеличивает человека с целью нивелировки его отчуждения, поощряет максимально полное исследование уникальности и универсальности его природы. В этом — ее трансцендентальная сущность. Говоря словами Франкла (Frankl V. E., 1966), «человек по своей сути стремится найти цель и осуществить свое предназначение в жизни». Такой подход включает как трансперсональное, так и интраперсональное измерение. «Интраперсональное относится к уровню "Я"... где главным является раскрытие человеческой индивидуальности, эмоционального состояния и их представительства в физическом теле; трансперсональное ориентировано на максимальную реальность... единство человека, универсальный или космический план... в котором человек переживает переход границ его "Я" в универсальное сознание» (Arendsen-Hein G. W., 1974). Представители гуманистического направления в психотерапии склонны видеть человека существом прирожденно активным, борющимся, самоутверждающимся, повышающим свои возможности, с почти безграничной способностью к позитивному росту. Поэтому усилия психотерапевта направлены на личностный рост пациента, а не просто на лечение болезни. Терапевтической целью является достижение максимальной осведомленности или более высокого состояния сознания, при котором, согласно Мею (May R., 1958), «быть осведомленным о своем предназначении в мире в то же самое время означает быть предназначенным для этого». Представители этого направления используют такие широкие понятия, как самоопределение, творчество, подлинность, и методологию, стремящуюся к максимальной интеграции ума, тела и души человека при отсутствии или нарушении его целостности. Патология понимается как уменьшение возможностей для самовыражения, как результат блокирования, подавления внутренних переживаний или потери соответствия им. Невротическая личность рассматривается как страдающая от подавления и фрагментации, а невроз — как основной, универсальный, приводящий к отчаянию результат отчуждения индивидуума от себя, своего общества (или мира). По Маслоу (Maslow A. H., 1970), патология — это ослабление человека, потеря или пока еще неосуществленность человеческих возможностей. Таким образом, болезнь, включающая все обычные психиатрические понятия, и здоровье располагаются на континууме: кем человек стремится быть — кем он может стать.
При рассмотрении терапевтического процесса (процесса изменений) интеллектуальные знания и инсайт заменяются эмоциями и переживаниями, акцент на «там и тогда» отдаленного прошлого переносится на «здесь и теперь» непосредственного настоящего. Переживание (как приобретение опыта) является скорее чувственным, чем познавательным или вербальным процессом, происходящим в непосредственном настоящем, являющимся субъективным и незаметным (для окружающих), а также безоговорочно значимым (хотя позднее необязательно остается таковым) и служащим средством для концептуализации. Согласно Гендлину (1961), «терапевтические изменения являются результатом процесса, в котором несомненно значение осведомленности, интенсивного чувствования, точно направленного и измененного, даже без словесного выражения». Терапевтические изменения через переживания обычно происходят с помощью реальных, конгруэнтных межличностных взаимоотношений между пациентом и психотерапевтом. Например, основу клиент-центрированной психотерапии Роджерса (Rogers С. R.) составляет позитивная вера в то, что каждый организм имеет врожденную тенденцию к развитию своих оптимальных способностей так длительно, сколько он находится в оптимальной среде. Психотерапевтические встречи действуют через сам факт их новизны. Во время их проведения психотерапевт служит катализатором, с помощью которого пациент реализует свои латентные и лучшие способности для саморазвития.
Хотя в понимании природы терапевтических взаимоотношений могут быть различия, реальный «здесь и теперь» терапевтический диалог или взаимные встречи психотерапевта и пациента являются обязательным условием для многих школ этого направления. Важнейшее значение приобретают пробуждающие чувства человеческие взаимоотношения, при которых каждый человек пытается искренне общаться с другими как вербально, так и невербально.
Терапевтический союз не является отношениями врача и пациента (как в динамической психотерапии) или учителя и студента (как в поведенческой психотерапии), а представляет отношения одного человеческого существа к другому. Роджерс (1955) писал: «Я вступаю во взаимоотношения не как ученый, не как врач, который может точно определить диагноз и лечение, но как личность, вступающая в личные взаимоотношения». Представители этого направления, в особенности экзистенциально-ориентированные, касаясь вопроса о методах и технических приемах психотерапии, считают, что для этого ее вида важнее не то, что психотерапевт делает, а скорее смысл (контекст) психотерапии, а также не то, что психотерапевт говорит, а то, что он из себя представляет (кем он является). В связи с этим их нередко критикуют за недостаточную определенность самих методов психотерапии.
Цель всех технических приемов может быть сформулирована как стремление к проникновению в феноменологический мир пациента. В отличие от психотерапевта динамического направления, психотерапевт не касается здесь прошлого пациента, диагноза, не стремится к инсайту, интерпретации, не рассматривает чередование переноса и контрпереноса, не указывает целей, не является директивным или конфронтирующим, навязывающим свое мнение пациенту в форме наставлений или решающих проблему предпочтений. Психотерапевты школы Роджерса и классического экзистенциализма имеют, по сути, вербальные взаимоотношения с пациентом. Другие школы в гуманистическом направлении в психотерапии часто невербальны в своем подходе. Они (например, гештальт-терапия) видят сверхинтеллектуализацию как часть проблемы пациента, т. е. проявление защиты против переживаний и чувств, и не принимают ее в качестве терапевтического приема. Психотерапевты пытаются сосредоточить активность на рефлексии, предпочитают действие слову или, как минимум, комбинируют действие с интроспекцией. Их цель заключается в развитии осведомленности пациента о телесных ощущениях, позах, напряжении и движениях с акцентом на соматических процессах. Основной упор делается на усилении, побуждении пациента. Приемами, выражающими самопереживания в таких школах, является сочетание прямой конфронтации с драматизацией, т.е. разыгрывание ролей, переживание фантазий в терапевтической обстановке.
В гуманистическом направлении в психотерапии делается также попытка объединить ум, тело и душу путем фокусировки на духовном измерении, что осуществляется в основном методами медитации. Считается, что состояние конечного глубокого отдыха позволяет выходить за пределы мира индивидуального «Я». В большинстве методов тренировки воли и внимания центральной является сосредоточенность на специальном произнесении слов или мантр, что, например, служит основанием для возникновения состояния без «Я» или трансцендентального состояния, не сосредоточенного на «Я».
В гуманистическом направлении в психотерапии может быть выделено 3 основных подхода:
1. Философский подход, который использует экзистенциальные принципы как основу для проведения психотерапии. В процессе взаимного диалога или встречи («здесь и теперь») проводится вербальная психотерапия (например, клиент-центрированная терапия и логотерапия).
2. Соматический подход, который основывается на применении невербальных методов, ведущих к интеграции «Я» посредством сосредоточения внимания на субъективных телесных стимулах и сенсорных ответах (например, гештальт-терапия), и / или физических, двигательных методах интенсивного отреагирования и эмоционального «наводнения», в которых акцент делается на телесном стимулировании и высвобождении чувств (например, биоэнергетический анализ Лоуэна и первичная терапия Янова).
3. Духовный подход, в центре которого конечное утверждение «Я» как трансцендентального или трансперсонального опыта, расширение опыта человека до космического уровня, что в конечном счете, по мнению представителей этого подхода, ведет к объединению человека со Вселенной (Космосом). Достигается это с помощью медитации (например, трансцендентальной медитации) или духовного синтеза, который может осуществляться различными приемами самодисциплины, тренировки воли и практики деидентификации (например, психосинтез).
Согласно Карасу (1977), рассматриваемое направление в психотерапии характеризуется следующими основными категориями:
— концепция патологии (основывается на признании существования экзистенциального отчаяния как следствия утраты человеком возможностей, расщепления «Я», рассогласования с собственными знаниями);
— здоровье (связано с реализацией потенциала человека — развитием «Я», достижением подлинности, непосредственности);
— желательные изменения (непосредственность переживаний, восприятие и выражение ощущений или чувств в данный момент);
— временной подход (внеисторический, фокусируется на феноменологическом моменте);
— лечение (кратковременное и интенсивное);
— задача психотерапевта (сводится к взаимодействию в атмосфере взаимного принятия, способствующего самовыражению — от соматического до духовного);
— основной психотерапевтический метод (встречи с равноправным участием в диалоге, проведение экспериментов, игр, инсценировок или «разыгрывание» чувств);
— лечебная модель (экзистенциальна: диада равных людей или «Взрослый— Взрослый», т. е. человеческий союз);
— характер отношения пациента к лечению (считается реальным, в отличие, например, от признания существования переноса в динамическом направлении, и представляет первостепенную важность);
— позиция психотерапевта (взаимодействующая и принимающая; он выступает во взаиморазрешающей или удовлетворяющей роли).
_Д_
ДАЗАЙНАНАЛИЗ. Представляет собой направление в современной психотерапии, разработанное Бинсвангером (Binswanger L.), Боссом (Boss M.), Меем (May R.), Куном (Kuhn R.), Страусом (Straus R.).
Оно основано на концепциях Хайдеггера (Heidegger M.) и Гуссерля (Husserl E.) и в первую очередь на осуществленном этими философами анализе феномена существования человека в мире. В качестве важнейших черт личности рассматриваются: способность к самосознанию, к принятию решений, к ответственности за последствия этих решений; понимание возможности своего несуществования (смерти). Особенно важным положением как указанных философских учений, так и основывающихся на них психотерапевтических направлений является постулат о личностной необходимости развития. Саморазвитие личности является не только возможностью, но и необходимостью для каждого отдельного человека. Иными словами, каждый человек постоянно стоит перед необходимостью познания и реализации всех своих новых способностей. Остановка саморазвития, чем бы она ни была вызвана, обусловливает различного рода личностные, в том числе и психические, нарушения. «Отказ от саморазвития», «отказ от своих возможностей» в рамках Д. — основной диагноз при самых различных нарушениях.
Цель Д. — содействовать индивиду в познании своих возможностей, выявлении их, что необходимо для решения задач, с которыми он столкнулся. Психотерапевтами данного направления отвергается любое понимание сущности психического здоровья личности, исходящее из необходимости соответствовать требованиям, условиям определенного общества. Саморазвитие и психотерапевтическая помощь в его осуществлении необходимы даже тогда, когда это ведет к обострению противоречий между индивидом и социальным окружением. Выздоровление понимается лишь как восстановление способности к саморазвитию.
Следующий важный постулат Д. — это положение об индивидуальной неповторимости личности. Оно доведено здесь до отрицания любых диагностических схем и классификаций, а также любых психологических теорий личности и ее психологических нарушений. По убеждению психотерапевтов этого направления, для каждого человека необходимо разрабатывать отдельную, только его случаю соответствующую теорию. Психотерапевтическая практика — это прежде всего ряд весьма тщательно разработанных индивидуальных случаев. Отказ от научной категоризации тесно связан при этом с образно-художественным и философско-метафорическим описанием психической эволюции пациента, приведшей его к отказу от саморазвития и, как следствие, психическому заболеванию.
Эффективность Д. плохо поддается контролю. В настоящее время он наиболее распространен в Германии и США.
ДВИГАТЕЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ. Исходной теоретической предпосылкой Д. т. является тезис о том, что движение тела является основой всех жизненных проявлений, включая когнитивные и эмоциональные.
История лечебного использования движения, танца, определенных режимов дыхания восходит к медицине первобытных народов и практике античных храмов Эскулапа. Целенаправленно используется в медицине с середины 30-х гг. XX в., пионерами здесь являются как психоаналитики (Райх (Reich W.), Ференци (Ferenczi S.), Дойч (Deutsch F.)), так и психиатры (Гиндлер (Ginndler E.), Далькрозе (Dalcroze E.), Медо (Meday Н.), Лабан (Laban R.), Миддендорф (Middendorf I.)). Морено (Moreno J.) ввел в 1937 г. понятие «терапия тела» (body therapy). Представители этого направления психотерапии видят человека как тело, перемещающееся в пространстве, времени и социальном контексте. Выражение тела, его речь требуют учета невербальной коммуникации, экспрессии, проявляющейся в движениях и танце.
Можно выделить три основные формы Д. т. К функциональным методам относятся лечебная гимнастика, физиотерапия, дыхательная терапия, методы релаксации, массаж и хореотерапия. Функциональные методы имеют целью стимуляцию и оптимизацию психофизических функций — восприятия схемы тела, отношения к нему, чувствительности, экспрессивности и способности к мышечной релаксации. Показания к Д. т. прежде всего касаются больных с длительным сроком госпитализации, гериатрических, психосоматических и наркологических контингентов. Активизация невербальной экспрессии оказывает положительный эффект и в случаях затруднений вербального самовыражения. Наивысшего эффекта функциональная Д. т. достигает при включении в двигательный тренинг психодинамических аспектов в рамках комбинирования с другими формами индивидуальной и групповой психотерапии. Включение телесного компонента в процесс психотерапии позволяет расширить возможности чисто вербальных вмешательств.
Методы конфликториентированной Д. т. восходят к пионерским работам Райха, указывавшего на значение взаимосвязи «структуры характера» с телесной экспрессией. Основной целью Райха является не функциональный тренинг, а эксплорация вытесненного психотравматического материала, и проявляющегося в сфере телесной экспрессии. Невротические конфликты находят свое отражение в определенных конфигурациях мышечного напряжения, которые Райх обозначил как «панцирь характера». Они могут быть вскрыты и разрешены лишь в ходе прямого проникновения в сферу двигательной экспрессии больного. Ограничение свободы движения мышечным напряжением сопровождает эмоциональные состояния разочарования, утраты, любви, тревоги. Райх уже в 1935 г. обнаружил, что сопротивление больного аналитическому процессу всегда сопровождается непроизвольным нарушением дыхательных движений, стимуляция которых способствует самораскрытию. Такие последователи Райха, как Лоуэн (Lowen A.), Пирракос (Pierrakos J.), Ракнес (Raknes О.), Бойзен (Boeysen G.) сформулировали принцип «биоэнергетического анализа», направленного на вскрытие переживаний, стимуляцию адекватного выражения заблокированных эмоций путем более глубокого восприятия мышечного напряжения. Этот метод является, по существу, одной из модификаций психоаналитической психотерапии.
Интегративные и мультимодальные методы Д. т. представлены тимопрактикой, концентративной и интегративной Д. т. Тимопрактика имеет целью вскрытие и осознание заложенного в «телесной памяти» неосознаваемого биографического материала с помощью непосредственного вовлечения в движение, воздействия на мускулатуру и дыхание. В отличие от метода Райха здесь в первую очередь используется не стимуляция восприятия телесной сферы, а структурируемые тренинговые формы. Концентративная Д. т. является психоаналитически ориентированным методом, сочетающим функциональный и раскрывающий подходы. Он продемонстрировал хорошие возможности использования «телесного языка» для выявления и коррекции дефектов раннего развития. Интегративная Д. т. сформулирована Ильиным (Iljine V.) на основе импровизационного тренинга, предложенного К. С. Станиславским для психофизической подготовки театрального актера. Концепция Ильина представляет собой попытку интеграции психоанализа, феноменологической теории тела Марло-Понти (Merleau-Ponty M.) и теории социализации тела (social body) Кампера (Kamper D.) и Вульфа (Wulf С.). Основные положения концепции: ролевые телодвижения интернализуются в самовосприятии в зависимости от их социального контекста, становясь матрицей формирующегося чувства собственной идентичности. Интегративная модель личности представляет собой сплав ее индивидуального и социального аспектов. Идентичность рассматривается как восприятие своего движущегося тела в социальном контексте и времени. В этом процессе участвует также динамика бессознательных компонентов личности. В ходе терапии раскрываются негативные аспекты телесной идентичности, двигательные корреляты связанных с неосознаваемым конфликтом эмоций, проявляющиеся в мимике, жестах и психосоматических симптомах. Функциональный тренинг, центрированный на значимых переживаниях, способствует разрешению глубинных личностных конфликтов, нормализации телесной экспрессии, гармонизации восприятия своей идентичности и оптимизации социального функционирования.
Включение Д. т. в общий комплекс лечения, наряду с другими психотерапевтическими подходами, отражает тенденции интеграции различных стратегий, характерные для современной психотерапии.
ДВИГАТЕЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПО КОЛЕР. Д. т. п. К. является одной из форм психотерапии, основанной на признании взаимосвязи между телом и мозгом. Телесные расстройства (осанки, дыхания и др.) рассматриваются как результат нарушений в психике и сбалансированности всего организма. Психологические защитные механизмы имеют также телесные проявления, такие как мышечная зажатость и напряжение. Поскольку психическое и физическое тесно взаимосвязаны, Д. т. п. К. является психотерапевтическим подходом, решающим проблемы как мышечного напряжения и скованности, так и психической резистентности. Ограничения активности, спонтанности и внутренней свободы исчезают в процессе выполнения определенных двигательных упражнений, а двигательные интеракции успешно применяются в ходе диагностики и лечения, цель которого — дать возможность пациенту использовать свои внутренние ресурсы и креативность.
Система двигательной терапии, разработанная Колер (Kohler Ch., 1968), включает в себя лечебную гимнастику и массаж. Как правило, Д. т. п. К. назначается пациентам, неуверенным в себе, длительное время избегающим физических нагрузок. Поэтому к занятиям они приступают с опасением, страшась перегрузок, болевых ощущений и собственных неудач. Важно, чтобы с первых же занятий пациент почувствовал субъективную пригодность к лечению этим методом, для чего программа Д. т. п. К. строится психотерапевтом с учетом состояния больного, субъективных и объективных данных, полученных при его обследовании. Пациент нуждается в ободрении и эмоциональной поддержке; следует избегать замечаний и поправок, поскольку на первых порах не важно, как пациент выполняет упражнение, важно, что он его делает. Продолжительность первых занятий 5-10 минут, последующих — 20-30. Д. т. п. К. проводится индивидуально и в группе.
Основным при проведении групповой Д. т. п. К., по мнению Колер, является вопрос о способе движения, который помогает пациенту с психическими расстройствами нормализовать нарушенные психофизические функции. Индивидуальная форма моторики человека определяется его взаимоотношениями с окружающей средой. Нарушенные, дезадаптивные отношения с внешним миром проявляются, таким образом, не только в вербальных, но и в невербальных коммуникациях. Д. т. п. К. как направленный психотерапевтический метод должна воздействовать на невербальный аппарат пациента исходя из типичных нарушений его двигательных процессов.
Движения человека можно охарактеризовать посредством различных специфических признаков, которые позволяют описать и оценить его двигательные особенности, в том числе в условиях болезни. К таким признакам относятся: двигательная гибкость, двигательный ритм, индивидуальное протекание движения, двигательная уверенность и координация. Двигательная гибкость характеризует общее психофизическое состояние личности и подвержена влиянию настроения. Например, у депрессивных больных со сниженными потребностями можно наблюдать нарушенную двигательную гибкость в виде шаркающей походки и наклоненного вперед корпуса; у пациентов с латентным напряжением, страхами и выраженными мышечными тиками твердая, неустойчивая, семенящая походка; у эгоцентричных личностей с ярко выраженной переоценкой себя и демонстративным предъявлением собственной силы и энергии подчеркнуто громыхающая, жесткая походка. Двигательный ритм выражается в чередовании напряжения и расслабления. У большей части невротических пациентов нарушения двигательного ритма проявляются в форме преобладающего продолжительного мускульного напряжения, рассматриваемого как следствие конфликтных личностных отношений с окружающим миром. Индивидуальное протекание движения, осуществляемое плавно, без задержек, в скользящей манере, субъективно переживается как приятное, ровное и успокаивающее. Нарушение протекания двигательных процессов можно наблюдать у больных шизофренией (угловатые, часто заторможенные движения), у больных неврастенией с психической гиперактивностью (стремительность, чрезмерность движений). Двигательная уверенность и координация определяются концентрацией на цели движения. Чрезмерное внутреннее возбуждение или психическая заторможенность снижают двигательную уверенность и координационную успешность у больных неврозами. Кроме того, на надежное, уверенное протекание движения дезорганизующе влияют колебания при принятии решения. Двигательные функции рассматриваются в их совокупности, которая и создает общее впечатление об индивидуальном двигательном процессе и позволяет сделать заключение о виде нарушенного поведения. Так как моторные функции неразрывно связаны со всей психической жизнью человека, посредством Д. т. п. К., через гармонизацию моторных процессов осуществляется воздействие на психическое состояние и поведение. Главными направлениями такого воздействия, по словам Колер, являются: 1) развитие невербальной коммуникации; 2) нормализация ритмического протекания движений; 3) приобретение опыта в переживаниях пластичности, радости.
Комбинированная Д. т. п. К. включает: ритмическую двигательную терапию, общую двигательную терапию с коммуникативным аспектом, танцевальную двигательную терапию. Наиболее простым методом групповой Д. т. п. К. является ритмическая двигательная терапия. Она способствует мускульному расслаблению пациента, тем самым создавая предпосылки для дальнейшей двигательной активности при выполнении других упражнений двигательной терапии. Продолжительность этой части занятий не превышает 15 минут. Постоянный и определенный порядок упражнений позволяет выполнять их индивидуально в домашних условиях. Используемые двигательные элементы могут заимствоваться из классической гимнастики. Общая Д. т. п. К., направленная на развитие нарушенных коммуникативных отношений, имеет множество вариантов. Центральными вопросами здесь являются «Что я чувствую теперь?» и «О чем говорит мое тело?» Многие авторы считают очень важным моментом, наряду с переживанием чувств, процесс их вербализации. Как вариант построения общей Д. т. п. К. можно предложить такую последовательность. Ритмические упражнения сменяются свободной ходьбой в помещении, освоением окружающего пространства. Пациенты могут получить первое задание осмотреться, увидеть «других», улыбнуться им. Далее может следовать свободный выбор партнера, с которым в дальнейшем пациент будет взаимодействовать и выполнять упражнения. Это задание имеет и диагностическую функцию, так как в «свободном выборе партнера» может ярко проявляться невротическое поведение. Так, например, эгоцентричные, стеничные пациенты часто мало принимают во внимание потребности других членов группы. Для «завоевания» желаемого партнера они могут притянуть его и прижать к себе. Напротив, депрессивные, заторможенные, со сниженными потребностями пациенты ведут себя в этой ситуации выжидающе или даже изменяют свою походку — двигаются мелкими шагами, тело их напряжено, выражение лица робкое. Задание выбора партнера вызывает у них большие трудности или (особенно для психотических пациентов, находящихся в начале лечения) оказывается невыполнимым, так как выраженные амбивалентные тенденции затрудняют принятие решения. После выбора партнера дальнейшие упражнения выполняются совместно в группах по 2-4 человека. Таким образом осуществляется центральная психотерапевтическая задача — обучить выполнению коммуникативных социальных функций и пережить этот новый опыт. Занятия должны структурироваться из упражнений — от простых к более сложным, как постепенное построение совместного двигательного поведения. Каждый член группы во время одного занятия принимает участие в совместных упражнениях как в активной, так и в пассивной роли. Это динамическое изменение межчеловеческих контактов, которые у пациентов по большей части ограничены или нарушены, формируется и поддерживается простейшими средствами. Существуют многочисленные модификации партнерских упражнений. Они могут проводиться в помещении и на улице, стоя и сидя, на полу, на табурете, на скамье, на мате, с небольшими снарядами. Пары, выполняющие упражнения, должны сохраняться при формировании команд для игры, при объединении в группы из 4 человек, при участии в соревнованиях. Особенно интенсивное воздействие на моторные и психофизические реакции оказывает сочетание движения и музыки. Здесь на первый план выступает хореотерапия.
Д. т. п. К. или ее элементы используются также в системе групповой психотерапии в качестве вспомогательного приема, предоставляющего дополнительный материал для личностной диагностики и выполняющего собственную психотерапевтическую функцию.
В стационаре занятиям Д. т. п. К. отводится ежедневно по 30 минут, при амбулаторном лечении — 60 минут раз в неделю. В задачи психотерапевта входит создание эмоционально теплой, дружеской атмосферы. Он не должен находиться «над» группой, команды следует произносить энергичным, но не начальственным тоном. Групповые события должны предоставлять каждому участнику широкий простор для развития.
ДЕКАПСУЛЯЦИЯ ЧОЛАКОВА. Один из катарсических методов, созданный болгарским психиатром Чолаковым (Чолаков К., 1933). В последние десятилетия декапсуляция, так же как и репродукция, была тщательно исследована клинико-терапевтически и экспериментально известным болгарским психотерапевтом Атанасовым (Атанасов Ат., 1990).
Первое описание декапсуляции дано Чолаковым в его монографии «Психофизиологическая декапсуляция как каузальное лечение психоневрозов» в 1933 г., а 7 лет спустя (1940) в книге «Основы учения о неврозах» он представил новое ее описание. В этих 2 монографиях предложено психологическое объяснение данного психотерапевтического метода. Позже, в 1952 г., Чолаков предпочел называть свой метод «кортикодинамической декапсуляцией» и дал патофизиологическое объяснение неврозогенного действия психической травмы и соответствующее обоснование декапсуляции. Основная область лечебного применения декапсуляции, по мнению автора, — функциональные нейрогенные заболевания, порожденные психотравмой. Последние приводят к «диссоциационному» отношению к предшествующей и последующей душевной жизни. В этом термине просматривается преемственный характер декапсуляции по отношению к методу репродукции аффективных переживаний другого болгарского ученого Крестникова (Крестников Н., 1929).
Декапсуляция производится следующим образом. Больного помещают в ту же обстановку, и он находится в той же позе, что и при репродукции, а именно лежа в расслабленном состоянии, с закрытыми глазами. Словесным методом его вводят в гипноз умеренной глубины (пока возможен контакт с психотерапевтом). Если психическая травма известна, вербально внушается ее повторное переживание, а если неизвестна, суггестия направляется словами: «Тяжелое дыхание, сердцебиение, дрожание, страх и мучение, которые вы испытываете, напомнят вам случай, когда ваше состояние было таким, как сейчас». Это ведет к быстрому переживанию психотравмы. Чолаков объясняет лечебное действие своего метода в первую очередь механизмами психологического уровня. Он считает, что при тяжелом переживании сильный аффективный заряд отдельных переживаемых элементов изолирует их ассоциационно и они остаются «как бы капсулированными» в психике больного, единственными не затрагивающими ассоциативные связи между предметным содержанием психотравмы и вегетативными проявлениями («сверхтравматический остаток»). Поэтому и суггестия направлена на то, чтобы вызвать тяжелое дыхание, сердцебиение и др. Позже Чолаков (1955) дает физиологическое объяснение капсуляции, рассматривая ее в виде очага сильного возбуждения, вокруг которого по индукции возникает выраженная зона торможения. С технической точки зрения репродукция и декапсуляция отличаются друг от друга: при репродукции врач пассивен, ничего не внушает пациенту; при декапсуляции он суггестирует больного в направлении переживания психической травмы, гипнотизирует его. Завершая сеанс, врач внушает пациенту хорошее самочувствие после процедуры и таким образом очень часто успевает смягчить этап временного ухудшения состояния больного в начале катарсической психотерапии.
К преимуществам репродукции можно отнести следующие. Она применима и к негипнабельным больным. Воздержание от суггестивного вмешательства ведет к поочередному репродуцированию психических травм, появляющихся не хронологически, а сообразно степени выраженности запредельного возбуждения (раньше репродуцируются более легкие травмы), вследствие этого репродукция дает точное представление о причинах невротизации. Таким образом, это метод выбора для изучения обусловленных психотравматизацией неврозов и самого пациента.
Декапсуляция имеет другие положительные стороны. Она соответствует стремлению многих психотерапевтов активно руководить лечением. Через заключительную положительную суггестию они часто противодействуют ухудшению самочувствия больного. Ожидание, что через гипноз будет ускоряться отреагирование, обычно не подтверждается. Иллюзорными оказываются и ожидания, что психотерапевт может диктовать глубину гипноидного состояния по своему выбору. Правильно отмечал С. Я. Лившиц (1929), проводя гипноанализ, что отреагированию психотравмы соответствует определенная глубина гипноза, названная им «чувствительной точкой». Нередко успешно загипнотизированный до определенной глубины пациент при отреагировании изменяет эту глубину.
Репродукция и декапсуляция до сих пор обычно противопоставлялись, однако у них гораздо больше объединяющих черт (Атанасов, 1990). Оба приема появились приблизительно в одно и то же время, в одной и той же клинике, авторов при их создании волновали одни и те же вопросы, которые они горячо обсуждали. Сходство явно просматривается и в способе, каким Чолаков декапсулирует неизвестные психотравмы, — в этой суггестии заложены элементы фаз, описанные Крестниковым: тяжелое дыхание, сердцебиение, дрожь (органная фаза), страх и мучение (эмоциональная фаза). Узунов, Займов (Узунов Г., Заимов К., 1968) указывают на приоритет Крестникова перед М. М. Асатиани в открытии репродукции. И репродукция, и декапсуляция более тщательно изучены и более точно описаны болгарскими учеными, чем сходные лечебные методы, например психокатарсический метод Брейера и гипноанализ С. Я. Лившица.
В отличие от репродукции, которая «расчищает место» для неискаженных закономерностей катарсиса, при декапсуляции наблюдается интерференция (взаимное усиление) и взаимодействие 3 факторов: 1) проявлений катарсиса; 2) явлений гипноза, направляемых в значительной степени (но не полностью) врачом; 3) личности больного и его состояния.
Явления диссоциации при декапсуляции часто неотчетливы. Так, у группы больных, которых лечили декапсуляцией с ежеминутно регистрируемыми сеансами, 3 фазы (органная, эмоциональная и фаза представления) могли быть легко различимы только в немногим более чем в половине случаев, в то время как у четверти больных органная и эмоциональная фаза проходили быстро — примерно за 1 минуту (или даже меньше) перед фазой представления. На латентную фазу у всех пациентов накладываются проявления гипноза. Глубина гипноза остается неизменной во время отреагирования при декапсуляции у двух третей больных.
Периоды временного ухудшения при декапсуляции имеют некоторые особенности. Одно из преимуществ этой техники перед другими катарсическими методами — возможность смягчения периода ухудшения, который характерен для отреагирования. Смягчение происходит, когда проводится сеанс с положительной суггестией. Однако эта положительная сторона декапсуляции обязует врача внимательно оценить происходящее улучшение: он не должен сосредоточивать внимание только на суггестивном эффекте, который может скрывать и маскировать эффект от отреагирования. Хороший суггестивный эффект недолог, и у больного может возникнуть «псевдорецидив» (Чолаков, 1940), что вызовет необходимость продолжить лечение.
Предполагается, что при декапсуляции врач находится в более выгодном положении, так как сохраняется контакт с больным, хотя на отдельных сеансах у части пациентов врач воспринимается как лицо из психотравмирующей ситуации. Такое же положение возникает и при репродукции, разница только в том, с кем идентифицируется психотерапевт. Так, при декапсуляции врач может идентифицироваться с плохо относящимся к больному лицом, что при репродукции бывает реже, и не случайно: больной суггестивно направляется к разным переживаниям в связи с контактами именно с теми лицами, которые враждебно относятся к нему. Декапсуляция как более активная техника, при которой психотерапевт преднамеренно ищет, зондирует и находит психотравмы, способствует обнаружению большого числа причин для психотравматизации.
Независимо от проблем, вытекающих из сравнения отдельных катарсических методов, декапсуляция более удобна как для больного, так и для врача. Однако она применяется реже, чем репродукция или другие психокатарсические методы, потому что далеко не все пациенты поддаются гипнозу, который является обязательным предварительным условием использования декапсуляции, в то время как репродукция применима ко всем пациентам.
См. также Искусственная репродукция аффективных переживаний по Крестникову, Катарсис, Катарсическая психотерапия.
ДЕТСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Собирательное понятие, включающее различные психотерапевтические подходы и методы, применяемые для лечения детей и подростков с психическими, пограничными и психосоматическими заболеваниями, направленные и воздействующие на ребенка и его окружение.
Д. п. обычно начинается с установления доверительных отношений между психотерапевтом и ребенком, а в случае необходимости — с устранения острой симптоматики. Затем психотерапевт осуществляет психотерапевтически-ориентированную диагностику расстройств, постановку терапевтических целей, достижение их и контроль за эффективностью (Schmidtchen St., 1978). Заключительным этапом Д. п. является закрепление полученного терапевтического эффекта и профилактика возможных рецидивов.
По мнению ряда авторов, Д. п. берет свое начало с 1909 г., когда Фрейд (Freud S.) опубликовал свою работу «Анализ фобии у пятилетнего мальчика». Это первая работа, в которой описанные психологические трудности ребенка и его заболевание объясняются эмоциональными причинами. Однако попытка непосредственного перенесения психоанализа взрослых в Д. п. была подвергнута критике, в частности в связи с тем, что ребенок, в отличие от взрослых, не может полноценно описывать словами свое состояние и не способен понять связь своего настоящего состояния с биографическим опытом. Методы и подходы Д. п. совершенствовались параллельно аналогичным разработкам для взрослых, однако практически с самого начала зарождения Д. п. имела свою специфику.
Уже с 1919 г. Кляйн (Klein M., 1955) стала использовать игровые приемы как средство анализа при работе с детьми. Она считала, что детская игра так же обусловлена скрытыми и бессознательными мотивациями, как и поведение взрослых.
В 1930-е гг. Леви (Levy D., 1938) были предложены методы, направленные на отреагирование, — структурированная игровая психотерапия для детей, переживающих какое-либо психотравмирующее событие. Он полагал, что в игровой ситуации возможно отреагирование агрессивных тенденций в поведении. Одновременно развивалось еще одно направление игровой детской психотерапии — терапия построения отношений (Taft D., 1933; Allen F., 1934). Философской и методологической основой этого направления стали работы Ранка (Rank О., 1936), который перенес акцент с исследования жизни ребенка и его бессознательного на развитие, поставив в центр внимания то, что происходит «здесь и теперь» в эмоциональных отношениях между ребенком и психотерапевтом. На принципах клиент-центрированной психотерапии была разработана недирективная игровая психотерапия (AxlineW., 1947). Цель этой психотерапии состоит в самопознании и развитии самоуправления ребенка. В общении с психотерапевтом ребенок получает возможность играть так, как ему хочется, или вообще ничего не делать. Психотерапевт при этом не управляет и не направляет ребенка, а лишь способствует более полному раскрытию его в различных проявлениях на момент встречи.
С середины 1950-х гг. начал функционировать Институт детского психоанализа А. Фрейд (Freud А.). Ее подход к психоанализу детей еще в большей мере, чем у Кляйн, и теоретически и методологически отличался от психоанализа взрослых, поскольку наряду с игровыми методами предполагалась и воспитательная работа — активное вмешательство психотерапевта во взаимоотношения ребенка с окружающей средой. Такое совмещение двух зачастую противоречивых ролей возможно лишь при высоком авторитете психоаналитика у ребенка.
Сказанным выше, конечно, не исчерпывается все многообразие психотерапевтических подходов в Д. п., существующих в настоящее время. В частности, выделяются 2 принципиальные ориентации в Д. п. — работа непосредственно с ребенком и работа с его социальным окружением (в первую очередь с семьей и детским коллективом). Обе ориентации могут реализовываться на различных уровнях: мотивационно-эмоционально-аффективном, логико-познавательном, поведенческом, психофизиологическом. Предполагается, что разные психотерапевтические направления могут включать методы различной ориентации и уровня воздействия. Например, детский психоанализ при таком рассмотрении включает ориентацию и на ребенка (игровые методики и др.), и на среду (работа с родителями в виде различных форм семейной психотерапии).
Для построения психотерапевтически ориентированного диагноза предлагается учитывать 6 вариантов этиопатогенетических факторов: 1) ситуативные проблемы; 2) проблемы в семейной системе; 3) когнитивные и поведенческие проблемы; 4) эмоциональные нарушения; 5) нарушения развития и личностные расстройства; 6) биологические отклонения. Одного фактора недостаточно для полного понимания проблем ребенка, и лишь их сочетание в различных пропорциях ведет к построению удовлетворительной рабочей гипотезы.
В нашей стране проблемы Д. п. активно разрабатывались рядом авторов так называемой ленинградской школы, в первую очередь А. И. Захаровым, В. И. Гарбузовым, Э. Г. Эйдемиллером и М. И. Буяновым, А. С. Спиваковской, Ю. С. Шевченко и др. Методологической основой Д. п. является комплексное использование различных психотерапевтических подходов в рамках основных форм психотерапии (индивидуальной, семейной, групповой) с учетом специфики и этапов онтогенетического развития. Использование психотерапевтических методов и их сочетание в конкретных индивидуальных (семейных) психотерапевтических программах определяется этапом нервно-психического развития ребенка (выделяются 5 этапов: 1) период самоутверждения, становления личности, ее самооценки и системы отношений — 2,5-4 года; 2) период застенчивости — 4-7 лет; 3) период адаптации в массовой школе — 7-8 лет; 4) период адаптации личности в коллективе — 9-11 лет; 5) подростковый период — 11-20 лет), а также возрастным уровнем преимущественного нервно-психического реагирования (выделяют 4 уровня: 1) соматовегетативный — 0-3 года; 2) психомоторный — 4-7 лет; 3) аффективный — 5-10 лет; 4) эмоционально-идеаторный — 11-17 лет). Практически всеми указанными выше авторами отмечается, что незрелость личности ребенка, своеобразие психогенных факторов, ведущих к невротическому реагированию, такие особенности детской психики, как раздражительность, впечатлительность, склонность к фантазированию, аффективность, внушаемость и др., делают невозможным механический перенос методов психотерапии взрослых в Д. п. Ведущая тенденция в психотерапии детей — переход от симптомоцентрированных к личностноцентрированным методам по мере взросления пациентов. Чем младше ребенок, тем менее нозологически дифференцированы его нервно-психические расстройства и тем труднее их психотерапевтическая коррекция. Так, например, при синдроме невропатии (который является наименее специфичным) возможности психотерапии ограниченны и заключаются главным образом в психотерапевтической коррекции воспитательных подходов матери. Такая ориентация в психотерапии маленьких детей на работу с системой «мать и дитя» объясняется особой важностью и симбиотическим характером взаимоотношений ребенка с матерью в первые годы жизни (Гарбузов В. И., Захаров А. И., Исаев Д. Н., 1977).
В периоде самоутверждения, становления личности, ее самооценки и системы отношений выбор психотерапевтического метода обусловлен основными психологическими проблемами ребенка и включает в себя, помимо лечебно-педагогической коррекции неправильного стиля семейного воспитания (чаще в форме различных вариантов семейной психотерапии), методы детской игровой психотерапии, обеспечивающие оптимизацию взаимоотношений со сверстниками (Эйдемиллер Э. Г., 1988).
Психотерапия в периоде застенчивости также строится с учетом проблем ребенка; объем психотерапевтического воздействия расширяется и предполагает включение семейной и индивидуальной, ориентированной на разъяснение психотерапии. На этом этапе большое значение приобретает групповая психотерапия. Ее задача — эмоциональное отреагирование конфликтной ситуации в группе и десенсибилизация угрожающих образов в сознании посредством их условного изображения и преодоления в игре (Захаров А. И., 1979).
Психотерапия в периоде адаптации в массовой школе в большей степени ориентирована на преодоление коммуникативных трудностей. Наряду с индивидуальной и семейной психотерапией активно используются поведенческие методы (контактная десенсибилизация, эмотивное воображение, парадоксальная интенция, тренинг самоутверждения). Групповая психотерапия сочетается с семейной.
В подростковом периоде акцент в психотерапии все больше смещается на методы личностно-ориентированной психотерапии — семейную и групповую в их интеракционной и структурной моделях. На этом этапе поведенческие, особенно гипносуггестивные, методы психотерапии становятся все менее значимыми (Гончарская Т. В., 1979).
Таким образом, современная Д. п. строится на применении различных взаимодополняющих психотерапевтических методов с учетом этапов нервно-психического развития ребенка.
ДЗЭН-ПСИХОТЕРАПИЯ. Дзэн — не религия и не философия, это образ жизни, обеспечивающий человеку гармонию с самим собой и с окружающим миром, избавляющий от страха и других тягостных переживаний и ведущий к свободе и полной духовной самореализации. В связи с этим трудно переоценить психотерапевтическое значение дзэн. На Западе широкое распространение знаний о дзэн-буддизме началось после Второй мировой войны. Парадоксальные задачи дзэн (коаны), направленные на обучение, сбивали с толку и интриговали западных исследователей. Их цель — приведение концептуального мышления в тупик, формирование такого состояния сознания, при котором обучающийся непосредственно воспринимает свою собственную сущностную природу. Такая цель чужда западным философским системам, но полностью согласуется с принципами начального буддизма.
Корни буддизма — в учении индийского мудреца Гаутамы Сиддхартхи. После глубокой и длительной медитации Гаутама стал Буддой («Просветленным»): он пережил глубокую внутреннюю трансформацию и все его мироощущение изменилось. Преобразовался его подход к вопросам болезни, старости и страдания, поскольку изменился он сам. Будда никогда не претендовал на бытие большее, чем человек, но он развил себя до полностью зрелого человеческого существа, а это столь редко, что кажется сверхчеловеческим или боговдохновенным. Однако центральное представление буддизма состоит в том, что каждый человек обладает природой Будды — способностью превращаться в Будду, развиваться в совершенное человеческое существо.
Будда учил, что человеку присущи страдание и неудовлетворенность, что все феномены находятся в процессе постоянного преобразования и никто не обладает неизменным «Я». Игнорируя эти «признаки бытия», человек тщетно цепляется за преходящие феномены, что и является причиной страдания. Мудрость заключается в отказе от привязанностей в результате ясного восприятия, приводящего к прекращению страдания.
Будда учил восьмеричному пути спасения, который состоит из: 1) правильных взглядов (воззрений); 2) правильных намерений; 3) правильных слов (истинная речь); 4) правильных дел; 5) правильной жизни; 6) правильных усилий; 7) правильной памяти; 8) правильного созерцания (правильная медитация). Дзэн концентрирует внимание на последнем пункте «пути» — на правильном созерцании.
В буддизме существует 2 основные традиции: хинаяна и махаяна. Дзэн — одна из больших сект махаяны, основанная в Китае в VI в. н. э. Бодхидхармой — индийским буддийским монахом. В XI-XII вв. японские буддисты отправлялись в Китай изучать дзэн. Возвращаясь в Японию, они основывали монастыри, воспитывали учеников и распространили дзэн (кит. — чань) в Японии.
Хинаяна и махаяна различаются представлениями о природе идеального человека. Идеал хинаяны — архат — человек, полностью отрешившийся от привязанностей к семье, собственности, удобствам, чтобы стать совершенно свободным от мира.
Архат аскетичен и равнодушен ко всему мирскому, благодаря интенсивной духовной дисциплине он победил врага — свои страсти. Идеал махаяны — бодхисаттва — глубоко страдающее существо, решившее оставаться в мире, пока все остальные не будут избавлены от страданий: без этого он сам не может обрести полного удовлетворения. Бодхисаттва дает обет не входить в нирвану, пока все чувствующие существа, вплоть до каждого стебелька травы, не будут просветлены.
Сострадание — великая добродетель бодхисаттвы, результат восприятия страданий других как своих собственных. С точки зрения махаяны это и есть просветление. В опыте просветления преодолевается не мир, а эгоистическое «Я». Путь бодхисаттвы подразумевает отказ от мира, но не от существа в мире. Эти два идеала скорее дополняют друг друга, чем противоречат друг другу. Понятие архата центрируется на самодисциплине и на работе над собой; идеал бодхисаттвы подчеркивает служение другим — и то и другое необходимо для духовного развития.
Дзэн-буддизм возник как синтез индийского буддизма и распространенного в Китае даосизма. Основным принципом даосизма и дзэн-буддизма является принцип невозможности выразить высшую истину в словах и знаках и постичь ее в рамках дискурсивно-логического мышления. Истинная реальность не может быть адекватно сформулирована и описана какими-либо лингвистическими средствами. Просветление, т. е. постижение подлинной сущности вещей и явлений, наступает тогда, когда человек освобождается от привязанности к слову и знаку. Поскольку слова не могут адекватно отразить истинную реальность, то для ее достижения рекомендуется вернуться к целостному, нерасчлененному источнику опыта, который обнаруживается в глубинных слоях психики, не затронутых вербализацией (Абаев Н. А., 1989). Состояние сознания, максимально благоприятствующее непосредственному переживанию психологического опыта, с помощью которого можно идентифицировать себя с истинной реальностью, осуществляется методом буддийской практики психической саморегуляции — медитации.
Традиционная практика дзэн связана с «медитацией сидя» (дза-дзэн). Существует две разновидности практики дза-дзэн: размышление над коаном (школа Риндзай) и простое сидение с концентрированным сознаванием без вспомогательных средств (школа Сото).
Коан — диалог между учеником и мастером дзэн. Парадоксальные и нелогичные ответы заставляют спрашивающего выйти за рамки дискурсивно-логического мышления, погасить эгоцентрическое индивидуальное «Я». Один из знаменитых коанов называется «My!». Ученик спрашивает учителя: «Обладает ли собака природой Будды?» Учитель парирует: «My!» Ответ можно перевести как «Ничто!» или понимать как простое восклицание. Ученик всерьез обдумывает буддийское учение о том, что все чувствующие существа обладают природой Будды. В Китае того времени собака считалась низшим из животных, нечистым зверем, и ученик спрашивает: неужели такое низкое создание тоже обладает природой Будды? Учитель не попадает в ловушку — принять предположение спрашивающего о том, что существует такая определенная вещь, как «природа Будды», которой можно обладать. «My!» — это решительный отказ от дискурсивно-логического, дуалистического мышления, основанного на расчленении целого на части, противопоставлении их друг другу, в результате чего разрушается гармоничное единство и целостность бытия. Размышляя над этим коаном, ученик не должен пускаться в «интеллектуальные спекуляции» о вопросе, ответе и их связях. Цель коана — привести ученика к видению собственного невежества, побудить его пойти дальше абстрактных рассуждений, искать истину в самом себе.
В школе дзэн ученикам объясняют, что наиболее важный аспект обучения связан с их повседневной жизнью и они должны научиться разрешать свой личный коан. Но личный коан не имеет окончательного решения, а потому проблема может быть разрешена только изменением себя: меняется не проблема, а отношение человека к ней. Гаутама начал свой путь в надежде разрешить коан болезни, старости и смерти. Однако даже после того, как он стал Буддой, проблемы остались неизменными: Будда не стал бессмертным или лишенным возраста, но его понимание возвысилось над прежней его озабоченностью этими проблемами.
Подход к медитации в школе Сото называется «просто сидением», без размышления над коаном или другого упражнения для ума. Медитирующий стремится поддерживать состояние концентрированного сознавания без напряжения или расслабления, но сохраняя бдительность. Это похоже на сидение у дороги и слежение за дорожным движением. Медитирующий наблюдает проходящие мысли, не вникая в них.
Техника медитации дза-дзэн как один из методов психической саморегуляции широко практикуется в настоящее время на Западе. Состоит она в следующем. Прежде всего необходимо соблюдать правильную позу: нужно сидеть удобно, с выпрямленной спиной, не напрягаясь. Под выпрямленной спиной учителя дзэн имеют в виду, что позвоночник естественно изгибается немного ниже середины спины: попытка сидеть прямо в буквальном смысле этого слова только исказит естественную кривизну позвоночника и создаст неудобство и напряжение. Можно сидеть с выпрямленной спиной на стуле; нижняя часть ног должна быть под прямым углом к полу и к верхней части ног. При сидении на полу используют небольшую жесткую подушку, чтобы поднять ягодицы; при этом садятся на край подушки, так что на нее опирается конец позвоночника и ничто не давит на бедра и не препятствует кровообращению. Можно принять позу лотоса (ступня каждой ноги располагается на противоположном бедре) или полулотоса (только левая ступня на правом бедре). Длинноногим рекомендуется сидеть в бирманском стиле: левая ступня заложена под соединение между правым бедром и тазом, правая нога выпрямлена параллельно левой, обе ноги лежат на полу. Голова не должна отклоняться ни назад, ни вперед и должна быть почти невесомой. Руки кладут на колени — левую на правую так, чтобы большие пальцы слегка соприкасались. Рекомендуется сесть лицом к стене, на расстоянии 2— 3 метров, чтобы удобно было фокусироваться на ней; глаза полностью не закрываются.
Другим важным моментом практики дза-дзэн является правильное дыхание: спокойное дыхание вызывает спокойное состояние ума. Во время дза-дзэн дыхание осуществляется за счет брюшных мышц и диафрагмы. Медленный, задержанный выдох производится путем сокращения диафрагмы, так что она противодействует движению брюшных мышц, которые стараются вытолкнуть воздух из легких. Это противодействие вызывает напряженность в брюшной мускулатуре, а поддерживать такое состояние — крайне важно в практике дза-дзэн. Все части тела неподвижны, работают только брюшные мускулы. Их действие является важной частью механизма, поддерживающего сосредоточенность и бдительность ума. Нижняя часть живота на Востоке называется «танден». Это вместилище духовной силы человека. Правильная поза обеспечивает сосредоточение на этой части массы тела, что создает в ней сильное напряжение. Особое дыхание тоже увеличивает это напряжение. Стимулы из тандена способствуют поддержанию состояния бодрствования ума. Именно правильная манипуляция нижней частью живота дает возможность контролировать деятельность ума. Поза и дыхание представляют собой ключ к сосредоточению, успокоению ума, вступлению в самадхи.
Самадхи — состояние тотального спокойствия, когда «отпадает ум и тело», когда нет движения ни одной мысли, ум опустошен, но человек находится в состоянии высшей бдительности. Это особое состояние сознания связано с высвобождением реликтовых форм дологического мышления, с открытием континуальных (глубинных) его потоков. Этот вид сознания присутствует в нас, но остается закрытым логико-структурированной формой рефлексивного мышления, в связи с чем самадхи невозможно описать словесно.
Фромм (Fromm E., 1960) в своем очерке «Дзэн-буддизм и психоанализ» указывал на интеграцию интеллектуального и аффективного знания, к которому стремятся эти две дисциплины. Он видел их общую цель в прорыве к большему осознанию того, что прежде было неосознаваемым, в преодолении человеческой отчужденности. Многие видные западные психологи и психиатры интересовались дзэн: Юнг (Jung С. G.), Хорни (Horney K.), Маслоу (Maslow A. H.), Перлс (Perls F. S.) и др.
ДИНАМИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ ПО АММОНУ. Аммон (Ammon G.) — известный психиатр и психотерапевт, основатель Берлинской школы динамической психиатрии. Первоначально обучался у последователей Фрейда (Freud S.) в Берлинском психоаналитическом институте; с 1956 по 1965 г. — у Меннингера (Menninger K.A.) в США. Являлся президентом Международной ассоциации динамической психиатрии.
Одно из центральных понятий Д. п. п. А. — социальная энергия. В трудах Аммона содержатся разные определения этого понятия: «социальную энергию я понимаю как энергию, данную индивидууму из окружающего его мира», «социальная энергия — сила, которую люди могут давать друг другу», «социальная энергия — это идентичность как психическая энергия, мотор структурного развития "Я"».
Судя по этим определениям, а также по тому, что он однозначно не считал социальную энергию «биологически-физической величиной», Аммон использовал этот термин не в его традиционном физическом понимании — как меру движения материи, имеющую определенную физическую природу, а в более общем смысле — как деятельную силу. Он указывал, что у него есть предшественники. Среди прочих ссылался на Бётчера (Boettcher H.), который говорил о межличностном энергетическом уровне, причисляя сюда мотивационный и информационный компоненты, и даже на В. И. Ленина, который также упоминал о социальной энергии — без сомнения, в обыденном смысле этого слова. Говоря о важности человеческого эмоционального тепла в проблеме воспитания, Аммон ссылался на работы А. С. Макаренко, А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьева и П. Я. Гальперина, но тем не менее утверждал, что то, что он вкладывает в это понятие, представляет собой существенную новизну для психологии и психоанализа. Главное отличие заключается в том, что развитие личности понимается на основе социальных, межличностных процессов, а не изолированно от аутохтонных биологических закономерностей. Фрейд говорил о биологически-физическом неспецифическом резервуаре энергии, из которого исходит рост функции «Я». На первоначальном этапе Аммон вслед за Фрейдом предполагал, что источником социальной энергии является раннее нарциссическое обращение первичной семейной группы, иными словами, заботливое отношение родителей в раннем детстве. Однако позднее он пришел к выводу, что психическая энергия не возникает изнутри, а связана с социальным полем человека и что человеческому развитию способствует не только удовлетворение нарциссических потребностей, но и социальная энергия в виде критики, сомнений. В рамках такого понимания ребенок, оставшийся без материнского ухода (наблюдения в детских домах), умирает не от имманентного инстинкта смерти, как это трактует Шпитц (Spitz R. А.), а от социально-энергетического голода.
Дистанцируясь от принятых в психологии понятий «источник» и «получатель» в описании контакта, Аммон полагал, что речь при общении идет не в линейном измерении, а в параметре силового поля, формирующегося в ходе контакта и структурно дифференцирующегося за счет изменений актуальных и латентных отношений.
В понимании Аммона, возникающая при общении между людьми социальная энергия подчиняется закономерностям групповой динамики, руководящей подачей социальной энергии и воздействующей на отдельные функции «Я» в их взаимозависимости. Занятие каким-то предметом или вещью также может стать социально-энергетически действенным, поскольку происходит в социальном поле, определяемом межличностными отношениями, — в социально-энергетическом поле.
С точки зрения Аммона, наиболее существенное следствие пребывания человека в социально-энергетическом поле — развитие его личности. Каждая значимая для человека встреча меняет его, результатом является постоянно меняющаяся целостная идентичность, формирующаяся на основе цепи важных встреч и кризисных ситуаций. Социальная энергия выполняет функцию трансмиттера между динамикой группы и структурными следствиями для каждого участника этой группы. Структура «Я» — это «текучая социальная энергия, которую личность отражает в сумме полученной социальной энергии как в количественном, так и в качественном отношении», а умение регулировать социальную энергию, способность получать и отдавать ее Аммон относил к одной из центральных функций личности, тесно связанных с ее идентичностью.
Действенность социальной энергии, с точки зрения Аммона, обусловлена тем, что она затрагивает «центральное "Я" человека, т. е. его бессознательное». Развитие личности идет по спирали, при этом она проходит следующие этапы: получение социальной энергии, структурные изменения в бессознательном, изменение идентичности «Я» и внутригрупповых отношений и новый уровень получения социальной энергии.
Аммон дифференцировал качество социальной энергии (конструктивная, деструктивная и дефицитарная), определяющее характер формирующейся личности. Конструктивная социальная энергия определяется большей выносливостью к нагрузке. Характерная особенность этого вида энергии состоит в том, что к человеку не только относятся с теплом, вниманием, не только принимают его всерьез, но и «держат перед ним зеркало, в котором показывают ему, кто он и куда может развиваться». По способности переносить страх можно определить социально-энергетический потенциал человека. Деструктивная энергия сопутствует любым формам открыто враждебного, агрессивного обращения к человеку, ограничения его личной свободы. Дефицитарная социальная энергия представляет случаи намеренного отказа от обращения к человеку, лишения его эмоционального тепла и стимулов структурного роста личности. Дефицитарное социально-энергетическое поле, как считал Аммон, характерно для формирования симбиотических отношений.
В патогенных групповых структурах социальная энергия может поддерживать, усиливать неконструктивные, морбидные личностные характеристики. Так, партнеров по группе, способствующих взаимоподкреплению нарциссических потребностей, Аммон образно называл нарциссическими сообщниками. Из понимания морбидной роли социальной энергии вытекает и концепция терапии по Аммону. Групповые деструктивные и дефицитарные поля, поддерживающие заболевание, должны быть в терапевтическом социально-энергетическом поле заменены на конструктивные — временно, до наступления соответствующих изменений в бессознательной сфере, которые будут иметь следствием иную идентичность «Я», другой рисунок социального поведения и потребностей. Предполагается, что после этого пациент уже сам, вне терапии, будет стремиться к попаданию в конструктивные социально-энергетические поля, что должно привести к устойчивому выздоровлению. Задача терапии — обеспечить создание социально-энергетического поля, которое было бы адекватно актуальному состоянию идентичности «Я» больного. Регулирующую работу с целью обеспечить способность к приему социальной энергии Аммон считал более важной, чем фокусировку на толковании переноса. Функция психотерапевта — гибко балансировать между удовлетворением нарциссических потребностей больного (избыточное удовлетворение может затормозить индивидуальное развитие на уровне симбиотических отношений с врачом) и конфронтационной работой, обеспечивающей индивидуальный рост (избыточная активность чревата вырождением архаичных страхов быть покинутым матерью).
Представление о решающем значении для развития личности социальных отношений индивидуума, далеко выходящих за пределы диадного контакта с матерью, давно уже является общепризнанным в психологии и психоанализе. Основополагающие работы в этой области появились еще в довоенные годы. К концепции инстинкта смерти, отвергаемой сейчас большинством психоаналитиков, критически относился к концу своей жизни и ее автор. О силовом поле социального воздействия, полемизируя с линейным видением межличностных отношений, как известно, впервые заговорил Левин (Lewin K.). И хотя в свете этих данных трудно говорить об абсолютной новизне этой стороны концепции социальной энергии по Аммону, это ни в коей мере не умаляет заслуг Аммона как одного из страстных полемистов, которому социальная наука обязана своим нынешним состоянием. Понятие «социальная энергия» весьма современно и содержит собственный потенциал дальнейшего развития.
Эффективность психотерапии своих предшественников Аммон объяснял тем, что они могли интуитивно создавать социально-энергетическое поле, но не умели точно оценить, что же на самом деле способствовало эффективности лечения. В значительной степени это, по-видимому, справедливо. Однако многие психотерапевты не согласятся с тем, что само по себе терапевтическое социально-энергетическое поле в достаточной мере определяет последующее стремление больного к благоприятным социально-энергетическим полям и избегание неблагоприятных, и подумают о необходимости коррекции дезадаптивных механизмов психологической защиты. С трудностями формирования мотивации к продуктивному поведению столкнулся, как известно, еще Роджерс (Rogers С. R.).
В системе психотерапии больных неврозами в Д. п. п. А. сочетается широкий спектр вербальных и невербальных методов: индивидуальная и групповая психоаналитическая психотерапия, хореотерапия, музыкотерапия, арттерапия, театр больных, верховая езда, а также терапия средой, в центре которой осуществление проекта совместной групповой работы, избираемого самими больными.
В созданной Аммоном клинике, в Мюнхене, реализована совершенно уникальная по мировым масштабам организация психотерапии и терапии средой, являющаяся, по сути, современным эталоном терапевтической среды психиатрического лечебного учреждения.
ДИНАМИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В ПСИХОТЕРАПИИ. Общее название ряда видов психотерапии, ориентированных на психоаналитическую теорию. Основой Д. н. в п. является достижение понимания динамики психической жизни индивида, основанное на концепции бессознательного. Динамическая (психодинамическая) психотерапия известна также под названием психоаналитической психотерапии, ориентированной на инсайт терапии, эксплоративной психотерапии. В ней акцентируется внимание на воздействии прошлого опыта на формирование определенного стиля поведения — через особые когнитивные способы (защита), межличностное взаимодействие и восприятие партнера по общению (перенос), — которому пациент следует в течение жизни и который таким образом влияет на его здоровье.
Д. н. в п. берет начало от классического психоанализа (Фрейд (Freud S.)). Наиболее известными в Д. н. в п. являются: аналитическая психология (Юнг (Jung C. G.)), индивидуальная психология (Адлер (Adler А.)), волевая терапия Ранка (Rank О.), активная аналитическая терапия Штекеля (Stekel W.), интерперсональная психотерапия Салливана (Sullivan H. S.), интенсивная психотерапия Фромм-Райхманн (Fromm-Reichmann F.), характерологический анализ Хорни (Horney K.), гуманистический психоанализ (Фромм (Fromm E.)), Эго-анализ Кляйн (Klein M.), Чикагская школа (Александер (Alexander F. G.), Френч (French Т. М.)), секторная терапия Дойча (Deutsch F.), объективная психотерапия по Карпману (Karpman В.), краткосрочная психодинамическая психотерапия (Александер (Alexander F. G.), Сифнеос (Sifneos P. E.), Малан (Malan D. Н.), Беллак (Bellak A. S.), Девенлу (Devanloo Н.), Страпп (Strupp Н. Н.)), психобиологическая терапия Майера (Meyer A.), биодинамическая концепция Массермана (Masserman J. Н.), адаптационная психодинамика Радо (Rado S.), гипноанализ (Волберг (Wolberg L. R.)), характерологический анализ Райха (Reich W.) и некоторые другие.
Согласно Д. н. в п., определяющим в понимании природы человека и его болезней является то, что все психические феномены — это результат взаимодействия и борьбы интрапсихических сил. В соответствии с теорией конфликта инстинктов Фрейд описал основные силы в этой борьбе, которые участвуют в происхождении неврозов: «Человек заболевает в результате интрапсихического конфликта между требованиями инстинктивной жизни и сопротивлением им». Этиологию неврозов он считал сексуальной по природе. Психоаналитический подход включает пять фундаментальных принципов: динамический, экономический, структурный, принцип развития, принцип адаптации. На этих принципах основывается психоаналитическое наследие, для которого наиболее существенными являются следующие положения: 1) главное значение имеют человеческие инстинктивные импульсы, их выражение и трансформация и, что наиболее важно, их подавление, посредством которого удается избежать болезненных чувств или переживаний неприятных мыслей, желаний и воздействия сознания; 2) вера, что такое подавление является, по существу, сексуальным, что причиной расстройства является неправильное либидинозное, или психосексуальное, развитие; 3) идея, что корни неправильного психосексуального развития находятся в далеком прошлом, в детских конфликтах или травмах, особенно это касается родительского эдипова комплекса, выраженного в классическом желании противоположного по полу родителя; 4) уверенность в сопротивлении выявлению эдипова комплекса, его быстром восстановлении; 5) мысль о том, что, по существу, мы имеем дело с борьбой между биологическими внутренними импульсами (или инстинктами — Ид) и выступающим в роли защиты по отношению к внешней реальности Эго — в общем контексте моральных правил или стандартов (Супер-Эго); 6) приверженность концепции психического детерминизма, или причинности, согласно которой психические феномены, так же как и поведение, бесспорно, не изменяются случайно, а связаны с событиями, которые предшествуют им, и, если не делаются осознанными, невольно являются основанием для повторения.
Терапевтические изменения и лечебный процесс в Д. н. в п. своей конечной целью имеют осознание бессознательного (если сформулировать эту задачу в возможно более краткой форме). Это означает, что психотерапевт вызывает изменения, которые облегчают проявление и понимание пациентом бессознательного, в основном либидинозного содержания. Динамический психотерапевт ищет способ раскрытия у пациента преимущественно сексуального подавленного содержания и сопротивления этому. Он добивается этого путем медленного, скрупулезного объяснения и разгадывания исторического значения психических явлений и косвенных форм, в которых выражаются закамуфлированные конфликты, лежащие в их основе. Понятно, что поэтому динамическая цель иногда значительно удалена. В лучшем случае данная концепция лечения означает возможность полной реорганизации личности при окончательном разрешении невротического конфликта. Наиболее важным проявлением этого служит разрешение эдипова комплекса, что традиционно считается необходимым для здоровой личности. Окончательная интеграция личности означает власть Эго над импульсами Ид, или, как следует из классики, «где было Ид, там будет Эго». Центральным в природе терапевтического взаимодействия в Д. н. в п. является постоянное осторожное внимание к особым отношениям между психотерапевтом и пациентом, что касается как субъекта, так и объекта анализа. Исторически были описаны две роли, или позиции, психотерапевта: первичная — с принятием во внимание явлений переноса и более поздняя, вторичная, — с осуществлением рабочего, или терапевтического, союза. Первичная позиция базируется на рекомендациях Фрейда: 1) аналитик подобен зеркалу по отношению к пациенту, отражая только то, что дает пациент, и не внося собственные чувства (отношения, ценности, личную жизнь); 2) аналитик следует позиции отсутствующего, или роли воздерживающегося, т. е. технические установки должны объединяться с этическими, для того чтобы предотвратить предложение психотерапевтом любви пациенту, которой тот страстно желает. Сравнительно недавно возникшая концепция рабочего, или терапевтического, союза отражает альтернативные, нерегрессивные, рациональные отношения между пациентом и психотерапевтом. В этом случае психотерапевт стремится к формированию реального и зрелого союза с сознательным, зрелым Эго пациента и поощряет его быть партнером в выявлении его трудностей.
Динамический подход реализуется преимущественно средствами вербализации, включающей свободные ассоциации пациента и анализ психотерапевтом реакций переноса и сопротивления. Анализ как задача психотерапевта облегчается четырьмя специфическими процедурами: конфронтацией, прояснением (кларификацией), интерпретацией и прорабатыванием. Методика свободных ассоциаций с самого начала является основным способом взаимодействия психотерапевта с «бесцензурным» содержанием психики пациента. Она служит главной процедурой для выявления «сырого» материала, на котором базируется анализ. Анализ включает также освещение сновидений, которые Фрейд считал «королевской дорогой к бессознательному». Конфронтация обращена к распознаванию пациентом специфических психических явлений, подлежащих исследованию; прояснение предполагает помещение явлений в «резкий фокус», чтобы отделить важные аспекты от незначительных; интерпретация следует за полученным материалом, определяя (в вопросительной форме) основной смысл или причину события; прорабатывание обращено к повторению, постепенному и тщательно разработанному исследованию интерпретаций и сопротивлений до тех пор, пока представленный материал не интегрируется в понимание пациента. Интерпретация является наиболее важной процедурой, а прорабатывание — самой длительной частью психотерапии. Прорабатывание обязательно включает самостоятельную работу пациента вне психотерапевтических часов. Выше уже говорилось, что Д. н. в п. представлено многочисленными вариантами. Прототипом психодинамического направления является классический психоанализ. Варианты динамического направления на практике представлены явными и скрытыми модификациями теоретических концепций и технических приемов Фрейда. Они включают попытки: частичного или полного смещения биологического фокуса Фрейда в межличностные, социальные, этические и культурные сферы (Адлер, Хорни, Салливан, Фромм, Фромм-Райхманн, Массерман и др.); расширения или усиления Эго за счет более ранних или адаптивных свойств (Кляйн и др.); ориентировки во времени посредством сосредоточения внимания на первобытном прошлом человека (Юнг), на его настоящем и / или будущем (Адлер, Штекель, Ранк и др.); расширения лечебных процедур путем изменения диапазона и целей лечения (Ранк, Александер, Дойч и др.); развития принципов краткосрочной психотерапии с ее провоцирующими тревогу приемами (Сифнеос и др.), акцентированием межличностных взаимоотношений психотерапевта с пациентом и динамическим фокусированием (Страпп (Strupp Н. Н.), Люборски (Luborsky L.) и др.), даже лечения серьезных заболеваний путем единственного интервью (Малан и др.); пересмотра роли личности психотерапевта и отношения к пациенту за счет превращения психотерапевта в более непосредственного, гибкого и / или активного участника психотерапевтического процесса (Адлер, Салливан, Ранк, Александер, Штекель и др.); восстановления психофизического баланса человека путем акцента на физической части психофизической организации (Массерман и др.) и / или замены традиционного вида лечения, ориентированного на характер инсайта, на такой, который возвращает к катарсису раннего периода путем телесного освобождения от конфликтогенного напряжения (Райх и др.).
Таким образом, основные категории в Д. н. в п. (Karasu Т. В., 1977) кратко могут быть сформулированы в следующем виде: концепция патологии основана на признании существования конфликтов в сфере ранних либидинозных влечений и желаний, которые остаются вне сознания, т. е. бессознательны; здоровье достигается при разрешении таких конфликтов путем победы Эго над Ид, т. е. через усиление Эго; желательные изменения — это достижение глубокого инсайта (понимание далекого прошлого, т. е. интеллектуально-эмоциональные знания); временной подход является историческим, фокусируется на субъективном прошлом; лечение требуется, как правило, долговременное и интенсивное; задача психотерапевта заключается в понимании содержания бессознательной области психики пациента, ее исторического, скрытого значения; психотерапевтическая техника основана на интерпретации свободных ассоциаций, анализе переноса, сопротивления, обмолвок и сновидений; лечебная модель является медицинской и авторитарной: врач—пациент или родитель—ребенок (т.е. терапевтический союз); психотерапевт выполняет интерпретирующую и отражающую роль и занимает недирективную, бесстрастную или фрустрирующую позицию.
ДИРЕКТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Включает все формы психотерапии, для которых характерны принятие психотерапевтом роли организатора и руководителя терапевтического процесса, возложение им на себя ответственности за достижение психотерапевтических целей и дидактичность.
Директивная позиция психотерапевта (см. Директивное и недирективное поведение психотерапевта) может сочетаться с авторитарностью или партнерством в выборе целей психотерапии. Термин редко используется самими директивными психотерапевтами и обычно применяется в качестве противопоставления недирективной психотерапии в критическом смысле.
К Д. п. относятся методики поведенческой психотерапии, большинство приемов гипноза и позитивной психотерапии. Директивные формы психотерапии являются преимущественным методом работы с регрессивными, дезориентированными пациентами (с психотической патологией) и детьми. Директивная групповая психотерапия (Directive Didactic Group Psychotherapy) первоначально была применена Маршем (Marsh L. С.) для пациентов, содержащихся в исправительных учреждениях.
К преимуществам Д. п. следует отнести то, что психотерапевт может высоковероятностно прогнозировать время и качество терапевтических изменений у пациента и более структурированно, планомерно реализовать и контролировать их, имеет возможность работать с пациентом в более интенсивном и краткосрочном режиме.
ДИРЕКТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ПО ТОРНУ. В конце 1940-х гг. Торном (Thorne F. С.) предложена модель психотерапии, включающая ряд психотерапевтических приемов, которые автор считал оригинальными. Чаще всего больному предоставляется информация, с тем чтобы переориентировать его мировоззрение. Психотерапевт прибегает к конфронтации пациента с фактическими сведениями о нем, стремясь добиться переоценки его установок. История болезни используется Торном в целях как диагностики, так и терапии и способствует установлению контакта, облегчению катарсиса, ободрению больного и достижению инсайта. К решению последней задачи неосознаваемые компоненты переживаний не привлекаются.
Более активным приемом является терапевтическое использование конфликта. Там, где социальной дезадаптации способствует низкая озабоченность больного создавшимся положением, могут намеренно вводиться конфликты. Больного стимулируют к переосмыслению своих установок в направлении реальности; целесообразна резкая конфронтация его с непоследовательностью поведения и мотивации на изменение его в сторону большей адаптивности.
Степень директивности различна для каждого отдельного больного и варьируется от дружеского участия до энергичной настойчивости. Торн признает, что термин «директивная психотерапия» слишком ограничен и не дает достаточно полного представления о его методе, и призывает к комплексности и интегративности психотерапевтического подхода.
ДИРЕКТИВНОЕ ГРУППОВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НАЯВУ ДУБРОВСКОГО. Суггестивный прием, реализуемый в бодрствующем состоянии. Методика предложена К. М. Дубровским для «одномоментного снятия заикания». «Снятие заикания» проводится одномоментным императивным внушением в группе, а достигнутые результаты закрепляются в последующих 3-4-кратных встречах с врачом и логопедом. Как и другие одномоментные способы воздействия, широко применявшиеся отечественными учеными для устранения заикания и при ликвидации постконтузионного сурдомутизма (В. А. Гиляровский, А. М. Свядощ, В. М. Шкловский и др.), этот прием направлен на устранение симптома, а не причины болезни. Используется как вспомогательное эффективное психотерапевтическое воздействие, поскольку целью его применения является достижение хотя бы кратковременного успеха, который убеждает больного в сохранности речи и способствует дальнейшему лечению.
ДИРЕКТИВНОЕ И НЕДИРЕКТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПСИХОТЕРАПЕВТА. Поведение психотерапевта во взаимоотношениях с пациентом может устойчиво или динамически проявляться в ходе лечения в виде директивного и недирективного ролевого поведения. В каждый конкретный момент лечебного процесса врач должен учитывать, с одной стороны, свои стратегические задачи, а с другой — меняющиеся потребности, ожидания и установки пациента. Когда речь идет о директивном поведении психотерапевта, то обычно описывают роли руководителя, учителя, опекуна, менеджера, организатора лечебного процесса, в случае же недирективного поведения — партнера, консультанта, эксперта, помощника. Данный аспект взаимоотношений «психотерапевт—пациент» отражает распределение в этой диаде (аналогично в групповой психотерапии) власти, а значит, и ответственности за ход и результаты лечения.
При директивном поведении психотерапевта прежде всего используется общепризнанный, социально обусловленный авторитет врача как специалиста для формирования взаимоотношений по типу руководства, в котором психотерапевту принадлежит непосредственная власть. Руководство отражает традиционную медицинскую модель отношений «врач—больной», при которой основное значение придается влиянию врача на пациента. Психотерапевт занимает доминирующую, активную позицию, а больной остается сравнительно пассивным, малоактивным. В этом случае пациенты из-за их личностных особенностей или в связи с характером заболевания неспособны к самостоятельности, они зависимы, ищут опеки, полностью полагаются на указания врача. Психотерапевт при такой форме ролевого поведения должен осознавать, что этот авторитет не является выражением превосходства его личности, а усиливает его возможности по оказанию помощи. При директивном поведении психотерапевта он структурирует ход лечения, определяет обязанности и права пациента, требования сотрудничества в терапии. Иногда он утверждается по отношению к больному в роли хорошего родителя или авторитетного лица. Психологический механизм идентификации позволяет пациенту усвоить необходимые конструктивные позиции, взгляды и способы поведения в жизненных ситуациях. При директивной постановке вопросов врач создает свою структуру беседы и сам направляет ее ход, намеренно затрагивает определенные темы в соответствии с разработанной стратегией. Каковы границы влияния психотерапевта на больного при директивном стиле их общения? Разъяснения, советы и рекомендации достаточно обоснованны, когда касаются медицинского аспекта болезни и лечения. Но обоснованность их значительно уменьшается, когда на них влияют морально-ценностные ориентации врача, которые могут быть иными, чем у пациента. Например, взгляд психотерапевта на проблемы брака и семьи, выбора профессии или перемены работы может отражать его личный опыт, вызывая некоторое искажение объективного видения проблем пациента и путей их решения. При этой форме ролевого поведения врач использует внушение, моделирование, тренинг, положительное подкрепление для формирования более зрелых способов восприятия, переживания и поведения. Примером может служить поведение психотерапевта-бихевиориста, который составляет для пациента подробную программу определенного поведения.
При проведении групповой психотерапии директивное поведение психотерапевта в общем оценивается невысоко, особенно психологами. Оно формально определяется степенью его активности и инициативности в ведении группы. Директивный психотерапевт планирует ход занятий, самостоятельно устанавливает нормы функционирования группы и приводит их в исполнение, дает советы и указания, осуществляет интерпретации. Психотерапевт, относительно активный и директивный в первой фазе функционирования группы, стремится создать безопасную атмосферу новым, дезориентированным больным, привить им групповые нормы поведения. Усиление активности и директивности оправданно во время использования психотерапевтических приемов.
Тенденция к негативной оценке директивного поведения в профессиональной среде связана, в частности, с убеждением, что подобный стиль может замедлить достижение группой самостоятельности, что является одним из основных условий ее успешного функционирования. Существуют разнообразные способы, ограждающие группу от чрезмерного или преждевременного вмешательства психотерапевта. Например, аналитики пассивно ждут спонтанного развития отношений в группе; последователи школы Роджерса (Rogers С. R.) создают благоприятный, акцептирующий климат, располагающий к самоэксплорации больных; специалисты по гештальт-терапии постоянно побуждают больного к сознательному выбору и решению, предлагая ему определенное действие или участие в терапевтическом упражнении.
Недирективное поведение врача включает все то, что в широком понимании составляет роль психотерапевта. Он слушает, проявляет эмпатию, гибок в своей тактике и с уважением относится ко всем требованиям пациента, создает для него атмосферу безопасности. Такое поведение является основой терапевтического союза, или рабочего альянса, в психодинамической психотерапии, партнерства как формы неавторитарного сотрудничества в личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии. Эта форма взаимоотношений врача и больного труднее для них, чем руководство, но более продуктивна, когда речь идет не о поддержке и укреплении личности пациента, а о ее коррекции и изменении в направлении большей самостоятельности и ответственности в лечебном процессе и при решении проблем собственной жизни. При недирективной постановке вопросов преобладают темы, которые привносит больной. Психотерапевт ориентируется на сказанное пациентом и при этом мысленно выделяет определенные аспекты, например эмоциональное переживание.
Недирективный групповой психотерапевт предоставляет участникам группы свободу выбора тем и направлений дискуссий, не влияет на динамику действия, не навязывает исполнения норм. Он использует преимущественно технику отражения и кларификации. При этом неопределенность высказываний врача побуждает больного к повышенной активности, благоприятствует проявлению в его речи богатого психопатологического материала — неконтролируемых и иррациональных мыслей и чувств, важных с диагностической и терапевтической точек зрения. Недирективное поведение психотерапевта наиболее ярко представляет триада (качеств психотерапевта) Роджерса — эмпатия, принятие и аутентичность. Для психотерапевта широкой ориентации важно оптимальное и гибкое сочетание этих двух полярных форм ролевого поведения, смена их в зависимости от особенностей лечебного процесса.
ДИСЦЕНТНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ КОНДАША. Вариант поведенческой психотерапии, разработанный словацким психологом Кондашом (Kondas О., 1976). Термин «дисцентный» происходит от лат. discere — узнавать, познавать. В отличие от традиционной терапии поведения, Д. п. К. основывается на следующих основных принципах:
1. Касающихся развития и устранения расстройств:
1) признание значения психогенетических факторов;
2) исторический принцип развития невротических расстройств;
3) принцип взаимной интеракции нарушенной и ненарушенной психической деятельности;
4) применение принципа психологической связи по отношению к терапевтической связи.
2. Вытекающих из специфики человеческого обучения:
1) принцип деятельности, находящий свое выражение в активности человеческого обучения;
2) его психосоциальный характер;
3) его рационально-когнитивный характер;
4) особые возможности специфического применения некоторых общих принципов обучения и обусловливания, например принцип подкрепления, интерференции или инкубации.
Для устранения страхов Кондашом предложен модифицированный метод систематической десенсибилизации в виде групповых занятий. Автор рекомендует учитывать при воспроизведении ситуаций, вызывающих страх, также действительные события, имевшие место в жизни пациента; такое развитие метода позволило создать прием, названный им реагирующей десентизацией. Кондашом разработаны приемы для устранения тиков и коррекции дислекции. Приведенные выше принципы были использованы также для повышения эффективности восстановительной терапии и реабилитации.
ДОЛГОСРОЧНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (Long-term Psychotherapy). Психодинамический психотерапевтический процесс. О Д. п. можно говорить, когда курс лечения превышает 40-50 сеансов. Длительное лечение, по сути, не имеет фиксированного конца, часто курс психодинамической психотерапии длится несколько лет. Продолжительность лечения зависит от числа конфликтных зон, которые должны быть проработаны в ходе лечебного процесса. Психотерапевтические занятия обычно проводят два-три раза в неделю (в отличие от одного сеанса в неделю при краткосрочной психодинамической психотерапии (Brief Psychodynamic Psychotherapy)). Частые встречи с пациентом позволяют врачу глубже проникнуть в его внутреннюю жизнь, ведут к более полному развитию переноса, а также поддерживают больного на протяжении всего периода лечения. Д. п. сосредоточивает внимание на разделяемом с психотерапевтом прошлом пациента (в то время как краткосрочная психодинамическая психотерапия сфокусирована на главном конфликте и в большей степени опирается на способность самого пациента делать обобщения и применять на практике то, что было достигнуто в ходе психотерапевтической работы). По мере углубления взаимопонимания между пациентом и психотерапевтом расширяется самопознание пациента, выявляются и разрешаются внутренние бессознательные конфликты, формируется понимание механизмов психической деятельности, что позволяет в конце концов завершить процесс лечения. Урсано, Зонненберг, Лазар (Ursano R. J., Sonnenberg S.M., Lazar S.G., 1992) выделяют следующие критерии завершения психодинамической психотерапии. Пациент: 1) чувствует ослабление симптомов, симптомы воспринимаются как нечто чуждое; 2) осознает свои характерные защитные механизмы; 3) способен понять и признать свои типичные реакции переноса; 4) продолжает самоанализ в качестве метода разрешения своих внутренних конфликтов. В идеальном случае вопрос о завершении лечения поднимает сам пациент, однако его может поставить и психотерапевт, анализируя рассуждения и переживания пациента по этому поводу.
Дата завершения лечения устанавливается по взаимному согласию психотерапевта и пациента за несколько месяцев, а иногда и за полгода.
ДУБЛИРОВАНИЕ. Одна из основных техник психодрамы. Д. означает, что другой человек (обычно ведущий группу или котерапевт) выступает в качестве дубля на месте протагониста (главного действующего лица) и выражает его чувства. Дублер говорит то, что сам протагонист в данной ситуации высказать не может или не осмеливается. Он стремится быть «внутренним голосом», вскрывать тайные мысли, чувства и желания. Необходимо отстраниться от своих собственных потребностей, чувств и представлений и непредубежденно вчувствоваться в протагониста и его ситуацию.
Роль дублера довольно сложна. Он должен понимать все то, что не договаривает протагонист. При этом необходимо быть «вовлеченным участником», а не «профессиональным наблюдателем».
Д. основывается на представлении Морено (Moreno J. L.) о закономерностях развития ребенка. В самом раннем возрасте, в рамках первого переживания мира, еще нет дифференциации между «Я» и «Ты». Ребенок не воспринимает мать в качестве «Ты», а ее заботу о себе в качестве ее действий. Мать — часть или продолжение самого себя. Она угадывает потребности и исполняет действия ребенка, которые он сам совершить еще не может. В результате ребенок как бы управляет миром по своему желанию. После того как в раннем детстве собственный мир расщепляется на реальность и фантазию, человек вытесняет или подавляет свои переживания.
Дублирующий протагониста человек так же воспринимается протагонистом в качестве «Я», как и мать новорожденным. Любое замечание дублера, соответствующее миру протагониста, и которое дубль способен выразить лучше его, воспринимается последним как собственный внутренний голос, или, по аналогии с оказанием помощи матерью, как продолжение самого себя. Поэтому протагонист не оказывает сопротивления верным высказываниям дублера, а принимает их и развивает в собственном диалоге.
ДЫХАТЕЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПО МИДДЕНДОРФ. Техника дыхательной терапии и дыхательной педагогики, развитая немецким ученым Миддендорф (Middendorf I.). Как учение о дыхании имеет также название «познаваемое дыхание». Миддендорф говорит о том, что «дыхание выполняет жизненно важную функцию. Через наше дыхание мы можем познать наше тело. Дыхание можно познать и прочувствовать. Его трудно передать словами». Миддендорф (род. в 1910) основала в 1965 г. Институт дыхательной терапии и дыхательных занятий в Берлине. Институт существует по сей день под названием «Институт познаваемого дыхания Илзе Миддендорф» и проводит курсы обучения мастерству терапевта познаваемого дыхания.
В основу метода положена тесная связь жизни и дыхания. Без дыхания жизнь затухает спустя всего несколько минут. Процесс дыхания, т. е. психологическая часть дыхания, вполне объясним и основательно изучен. Само же дыхание, непосредственно связанный с жизнью феномен, является самой неотъемлемой частью соматических процессов у человека. Если дыхание осознанно чувствуется и изучается, оно может стать путеводной нитью к лучшему восприятию самого себя, владению собой, пробудит собственные целительные силы и поможет стать открытым для трансперсональных переживаний.
В развитии сознания человека дыхание занимает центральное и выдающееся место. Культурам высокоразвитых цивилизаций (например, в Древней Греции) было известно его глубинное действие и значение. Такие понятия, как «пневма» или «одем» (дыхание, дуновение), имели отношение не только к дыханию, но и к духовной сфере. Многие духовные учения и йога рассматривают дыхание в той или иной степени как посредник.
Исходя из того, что кроме дыхания у организма нет более чувствительной к изменениям функции, Миддендорф выделяет следующие психофизиологические процессы дыхания: 1) механически происходит взаимодействие между дыхательными движениями и многочисленными органами тела и их функциями; 2) благодаря динамической циркуляции дыхательные движения тесно связаны с сердцем, а также с легкими и большим кругом кровообращения; 3) химически через дыхание осуществляется снабжение организма кислородом, поддерживается уровень углекислого газа, концентрация ионов, т.е. обмен веществ полностью; 4) нервно-рефлекторно действует дыхание на органы и их функции через нервные сплетения; 5) глубинно действующее влияние моторики органов осуществляется через центральную нервную систему, и прежде всего через моторику дыхания. Оно основывается на процессах, происходящих в большом мозге и в сознании человека, а значит, в его сфере чувств и переживаний.
По Миддендорф, различаются 3 вида дыхания: неосознанное (бессознательное) дыхание, желаемое дыхание и познаваемое дыхание. Долгое время в психотерапии использовались, как правило, две возможности: 1) дыхание, или дыхательные движения во время сеанса терапии оставались для пациента полностью неосознанными; 2) дыхание осуществляется осознанно с помощью воли и понимания, оно сознательно меняется в соответствии с поставленной задачей («дыхательные техники», например аутогенная тренировка, хатха-йога).
Миддендорф развила представление о третьем виде дыхания — «познаваемом дыхании», будучи воодушевленной работой голландца Фиенинга (Veening С.). Эта форма дыхания, практикуемая и преподаваемая во многих заведениях, предоставляет ищущему человеку возможность самопознания. Подобное познаваемое дыхание «допускается», но не осуществляется намеренно. Это означает, что пациент вначале с помощью психотерапевта знакомится со своим дыханием, познавая собственное дыхание как учитель, а затем может уже самостоятельно «обрести себя и исцелить». Самоотверженно и внимательно воспитывается способность к телесному восприятию, которое потом развивается в осознание своих ощущений. Внутренний мир становится шире, и мы можем жить более полной, цельной жизнью, охватывая тело, дух и внутренний мир.
При работе с познаваемым дыханием используется тот факт, что между телом и психикой может быть познана и прочувствована прямая связь. Тем самым пробуждаются целительные внутренние силы («внутренний доктор»), которые могут развиваться все больше и больше. Это заметно влияет на весь облик пациента. Так внутреннее состояние определяет внешнее. Осознание собственной личности действует укрепляюще, и мы лучше справляемся с повседневными делами. Отношения с другими людьми оживают, приобретают более спонтанный и лишенный страхов характер. Дыхание становится осознанно проживаемой жизнью.
Пути и цели дыхательной работы. Тот, кто тренируется, открывает (заново) свои возможности — творчески подходить к повседневным делам, жить радостно и осознанно работать. Путь познаваемого дыхания в этом свете является первичным движением к самопознанию и самораскрытию, где поддерживается баланс, включаются условия и осуществляется излечение болезни. Болезни могут побудить человека обратиться к дыхательной терапии. Дыхательная терапия тем не менее лечит не «болезни», а человека во всех его проявлениях. Дыхание также стабилизирует и гармонизирует так называемого «здорового» человека на психическом и физическом уровне, увеличивая способность сопротивляться болезням. Если основы здорового, естественного существования, ориентированного на конкретного индивидуума, в дальнейшем соблюдаются, острые заболевания будут возникать все реже и реже, а хронические излечатся.
Педагогическая и терапевтическая работа. В начале дыхательная деятельность сообщает тренирующемуся способность открыть неиспользуемые раньше силы и развить их в себе дальше. Таким образом, пациент больше не устает так быстро и так часто, как раньше, а при большой нагрузке остается спокойным и уравновешенным. Он лучше и более осознанно познает свой внутренний и внешний мир. Если пациент хочет сделать еще один шаг вперед — к этому решению может прийти только он сам, — он почувствует, что должен все меньше идентифицировать себя с невротическими аспектами своей жизни для того, чтобы постепенно утратить силу суггестии. Терапевтическая цель заключается в том, чтобы добраться как до внешнего проявления человека, так и до его личных переживаний. Человек учится свободнее располагать познаваемым дыханием и возможностями его выражения. При этом может преодолеваться какой-либо аспект. Интеграционные силы дыхания настолько велики, что пациент с течением терапии или работы может узнать состояние, которое позволяет ему распознать, как преувеличенная идентификация с его внешней личностью мешает этому состоянию. Он учится созерцать себя и свои дела, не оценивая и не комментируя их, а затем может решить избавиться от каких-либо привычек в своей жизни или продолжать так жить дальше. Познаваемое дыхание — это новый путь, формирующийся через познание. По Миддендорф, в основе познаваемого дыхания нет ни четко определенного образа мира или человека, ни определенной психологической теории. При работе с познаваемым дыханием мы узнаем и чувствуем, что потребности и мнения «внешней личности» — это еще не все. Чем больше зреет это понимание, тем влиятельнее и все более всеохватывающим становится свое «Я». Внешняя личность, со всеми ее желаниями, силами и проблемами, остается, однако она больше не является определяющей. Требование к удовлетворению жизненных потребностей также остается, но ограничивается действие навязчивого невротического характера, и в конце концов оно может вообще перестать быть определяющим.
Трансперсональные аспекты познаваемого дыхания. В западных психологических учениях научные знания о познаваемом дыхании трактуются обычно как «трансперсональная психология». Благодаря своим трансперсональным и трансформирующим аспектам познаваемое дыхание может быть причислено к духовным психологическим учениям интегральной йоги Шри Ауробиндо и Мира Альфассас — к йоге Трансформации. Д. т. п. М. применяется для повышения работоспособности и качества труда в разнообразных профессиональных группах: певцов, музыкантов, актеров, танцоров, педагогов, ораторов, а также представителей «сидячих» профессий (например, секретарей). Терапевт познаваемого дыхания и его поведение по отношению к пациенту представляются, по Миддендорф, следующим образом. Как правило, терапевт понимается как «целитель». Греческий глагол «therapeuein», от которого образовано современное слово «терапевт», означает «лечить, ухаживать, почитать, сопровождать» и только потом «исцелять». Таким образом, терапевт в большей мере «слуга» и сопровождающий в процессе дыхания пациента. Но он и учитель, так как обучает пациента упражнениям, позволяющим достичь определенных познаний в дыхании. Исходя из этого, он действует исцеляюще и одновременно занимается преподаванием.
_Ж_
ЖЕТОННАЯ СИСТЕМА (token economy). Направлена на создание условного подкрепления, необходимого для упрочения психотерапевтически желательного поведения пациента.
Теоретической основой методики является модель оперантного обусловливания Скиннера (Skinner В. F.). Пациент, ведущий себя требуемым образом, получает специальные жетоны, которые может далее обменивать на определенные льготы.
Методику предложили Айллон (Ayllon T.) и Азрин (Azrin N. Н.) в 1968 г. Она наиболее эффективна при лечении пациентов с хроническими нарушениями психики, содействует успеху реабилитации пациентов.
_З_
ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПСИХОТЕРАПЕВТА. З. о. п. представляет собой довольно распространенную особенность пациентов, проявляющуюся в процессе психотерапии. Большинство пациентов в начале лечения имеют неоднозначную мотивацию относительно формирующихся взаимоотношений с психотерапевтом: с одной стороны, стремление к независимости и противодействие контролю и давлению, а с другой — поиск поддержки, опоры и помощи. У здорового человека баланс потребностей в независимости—зависимости в процессе социализации претерпевает изменения: зависимость уменьшается, а независимость возрастает. При некоторых обстоятельствах у любого человека зависимость может периодически возрастать, например во время болезни, независимость также может возрастать, например в случае успеха или в полностью контролируемых опасных ситуациях. В соответствии с представлениями В. Н. Мясищева, зависимость, становясь все более устойчивой формой отношения пациента к другим, может трансформироваться в невротическую зависимость как черту характера.
В психотерапевтическом плане невротическая зависимость связана с таким типом поведения, когда пациенту кажется, что он может добиться прогресса только в той мере, в которой он получает от психотерапевта нечто, отсутствующее у него самого. Он опирается на врача, а не работает с ним, стремится избежать расставания, а не достигнуть независимости (Lower R. В., 1967).
Согласно психоаналитическим представлениям, зависимость является проявлением посредничества «Я» в интрапсихическом конфликте, выражением сопротивления и защиты. Эта зависимость проистекает из недостаточной удовлетворенности и формирования чрезмерных требований в период оральной фазы психосексуального развития, а также из переживания страха расставания в анальной фазе развития. Влечение к доминированию анальной фазы подавляется при продолжительной зависимости, но другие анальные побуждения проявляются в пассивно-агрессивном контроле объекта зависимым пациентом. В своей зависимости больной стремится избежать садистских побуждений, свойственных более поздним фазам. Эти желания победить соперника и отомстить объекту, принесшему разочарование (переживания в контексте эдипова конфликта), вызывают тревожность, связанную со страхом кастрации и расставания, что является основной мотивирующей силой при регрессии к зависимому поведению.
З. о. п. как сопротивление проявляется в том, что пациент противодействует анализу переноса, сосредоточивает внимание на реальных аспектах взаимоотношений с психотерапевтом и пытается превратить его в самого значимого человека в своей жизни. Психотерапевт воспринимается как главный источник силы. Инсайт не влечет за собой изменения поведения, пациент не меняет свою жизненную ситуацию, так как это «грозит» окончанием лечения и прекращением взаимоотношений с психотерапевтом.
Чтобы фундаментально изменить человека, по мнению Фрейда (Freud S.), необходимо вовлечь его в эмоционально заряженные взаимоотношения и использовать З. о. п. для оказания влияния на него в желаемом направлении. В психоанализе появление З. о. п. рассматривается как признак прогресса, так как это может способствовать разрешению трансферентного невроза. Однако есть опасность возникновения устойчивой привязанности к психотерапевту, что может необоснованно затянуть процесс лечения. На пути выработки более сильного «Я» пациент вначале обучается доверять врачу, с тем чтобы на основе доверия — зависимости развить свою независимость. Разумеется, психотерапевт не поощряет зависимость, но может и не предпринимать никаких мер по противодействию углублению З. о. п.
В основе З. о. п. может быть невротический конфликт зависимости—независимости, который отражает столкновение инфантильных притязаний на опеку и стремления «Я» к активности и независимости. Нередко манипулятивный поведенческий стереотип проявляется в том, что зависимый и беспомощный пациент, внешне играющий второстепенную роль, фактически пользуется этим для достижения контроля и доминирования над другими людьми. Такой больной инстинктивно вовлекает психотерапевта в подобного рода коммуникацию, при этом он апеллирует к нередко имеющейся у последнего неосознаваемой им потребности быть всемогущим.
В процессе психотерапии важно сфокусировать внимание на проработке конкретных травмирующих переживаний, связанных с зависимостью. Психотерапевт сосредоточивает усилия на мобилизации саногенных личностных ресурсов пациента, на преодолении его привычного стремления отстаивать свою зависимость, переориентируя его в сторону развития независимости. При использовании психофармакотерапии необходимо учитывать возможность хронизации З. о. п. у такого пациента, сочетающейся нередко в этом случае с психологической зависимостью от транквилизатора. Даже эмоциональная поддержка как вид психотерапевтического воздействия в отношении зависимых индивидов может таить опасность ограничения роста независимости. Также существенным может быть период завершения психотерапии и прекращения взаимоотношений «пациент—психотерапевт». В трудных случаях может оказаться эффективным участие котерапевта в виде либо постоянной совместной работы, либо поочередных приемов пациента. Иногда полезно предварительно вместе с больным установить конкретный срок окончания лечебного курса и четко ориентироваться в процессе выполнения психотерапевтических задач на эту дату, добиваясь усиления «Я» пациента и развития его независимости от психотерапевта.
ЗНАЧЕНИЕ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА В ЭПОХУ ТРАНСКУЛЬТУРНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ. В основе современного глобального кризиса — как в индивидуальной, так и в общественной жизни — с его многочисленными влияниями и гранями, безусловно, лежат различные причины, и их исследованием давно уже занимаются специалисты самых разных дисциплин. С психотерапевтической точки зрения в связи с этим вопрос о видении человека приобретает особое значение и, исходя из его влияния на межличностные отношения, может быть обозначен как вопрос номер один сегодняшней психотерапии и психиатрии (Пезешкиан Н., Пезешкиан X., 1993), поскольку все остальные задачи проистекают из этой. В психотерапии и психиатрии вопрос о видении человека тесно связан с образом человека самого психотерапевта и этим же аспектом того метода, который им используется. Зачастую техники считаются важнее, чем лежащий в основе подход к человеку в этом методе. В свое время было выдвинуто следующее требование: «Учитывая, по общему согласию, основополагающее влияние образа человека на создание психологических теорий, а также на сопоставимость теорий, очень желательно, чтобы такая модель человека ученого и / или научного общества была представлена, как минимум, в его основных публикациях или прояснялась в соответствующих литературных ссылках» (цит. по Buehler Ch., Allen M., 1973). В целом можно назвать такое описание подхода к человеку также «моделью человека», которая направляет как наше поведение, так и психотерапевта. Высказывалось мнение: тот факт, «что с человеком возникает образ человека, характеризует качество гуманности» (Vogler P., 1972).
Если обратиться к содержанию высказываний о видении человека, то наряду с общими определениями о том, что психологические теории характеризуются различными моделями человека, встречаются следующие замечания: образ человека сущностен; он определяет философские и трансцендентные предпосылки; он предполагает ответ на вопрос «что есть человек»; он отражает все соответствующие исторической эпохе мнения и представления человека о себе самом и о сущности человека; он представляет собой человека как понятие, который сформировался в определенную культурную эпоху, в ее духовном климате (Westmeyer H., 1973; Gauss G., 1976; Dorsch F. et al., 1982; Scheerer E., 1983). Содержание подобных высказываний о сущности человека или сущностных элементах человеческого бытия включает такие вопросы, как: чего человек может достигнуть физически/духовно/душевно и что является для него недосягаемым; что может ему наверняка помочь и что ему ни в коем случае не повредит; какие требования можно предъявлять к нему, не нарушая его сути? Какой смысл имеет психотерапия и чего она хочет достичь? На какой ступени бытия находится человек? Вместе с тем видение человека включает также высказывания об ответственности, свободе, способности принимать решения и воле человека. Далее определяется отношение к генезу психических заболеваний (теория заболеваний), а также разрабатывается модель лишенного нарушений (здорового) индивидуума (следует заметить, что некоторые господствующие и в психотерапии модели человека предполагают, что человек никогда не может быть здоровым, так что, согласно этим теориям, не существует и не может существовать людей без каких-либо расстройств).
Традиционная психиатрия и психотерапия основывают свое видение человека на психопатологии. Предметом этого видения являются заболевания или нарушения. Цель лечения состоит в устранении болезни, что сравнимо с хирургическим удалением пораженного органа. Такой симптомо-ориентированный подход коренится в редукционистско-механистическом образе человека, сформировавшемся с конца XVII столетия в соответствии с ньютоно-картезианской моделью мира и оказывающем большое влияние на медицину до сих пор (Capra F., 1985). Аналитическая модель мышления Декарта привела, помимо прочего, к редукционизму — вере в то, что все аспекты сложнейших феноменов могут быть познаны, если их разделить на составные части. Высказывания типа «Для меня человеческий организм — машина. Я мысленно сравниваю больного человека и плохо сделанные часы с моей идеей о здоровом человеке и хорошо сделанных часах» (Декарт, цит. по Rodis-Lewis G., 1978) и сегодня еще в значительной степени господствуют в нашей психотерапевтической деятельности и научном процессе. Картезианская модель человека послужила большому прогрессу особенно в соматической медицине, однако вместе с тем обусловила сужение русла научных исследований и до сегодняшнего дня препятствует осмыслению врачами многих часто встречающихся тяжелых заболеваний. Прежде всего картезианское разделение духа и материи «Тело не содержит ничего, что могло бы относиться к духу, а дух не содержится ни в чем, что бы принадлежало телу» (Декарт, цит. по Sommers F., 1978) привело во всех науках, особенно в психологии, психотерапии и психиатрии, к окончательной путанице в отношениях между духом и мозгом (Capra, 1985). О разделении между духом и материей Гейзенберг (Heisenberg W., 1962) писал: «Разграничение глубоко проникло в человеческое сознание за три столетия после Декарта, и пройдет еще много времени, пока проблема действительности не будет исследоваться по-настоящему с иной точки зрения».
Позитивная психотерапия является ориентированным на ресурсы методом психотерапии, который обращается сначала к возможностям пациента и только затем уже исследует его заболевание. Ее видение человека включает, наряду с другими элементами, основной свойственный гуманистической психологии принцип: так, например, признание неизменности человека означало бы бессмысленность психотерапевтической работы, если бы не было веры в его изменяемость (Herzog L, 1982). Отдельные психотерапевтические школы различаются не признанием или отвержением предпосылки, а преимущественно тем, «каким образом» возможна изменяемость (по собственной воле, по приказу, навязыванием, с принятием ответственности на себя или под контролем психотерапевта, при изменении когнитивных процессов или всей личности в целом). Следующим отправным моментом является то, что человек — активный организатор своего собственного бытия (Бюлер, Аллен, 1973), что он сознательно или неосознанно ориентируется на определенные ценности и стремится наполнить свою жизнь смыслом, реализуя свое самовыражение только в постоянном взаимодействии с социальной средой (Voelker U., 1980). Видение человека всегда включает образ мира, в котором осуществляется становление человека с его органическим и материальным миром, а также взаимодействиями в этих сферах. Кроме того, научные высказывания о человеке имеют и политическое измерение, поскольку стремятся укрепить или изменить существующие условия.
Таким образом, можно сказать, что «теория личности должна поощрять, а не сужать старания человека понять себя» (Bischoff L. J., 1983). Она должна также, «если она хочет представлять ценность, вообще быть замеченной, предоставлять для всего континуума человеческого существования наполненное смыслом пространство» (Feifel H., 1963). «Гуманистическая психология личности должна помочь развивать всеобъемлющие модели личности и поддерживать человека, овладевать жизнью и раскрывать его возможности». Такое раскрытие позволит «понять человека целостно — как часть космоса, в котором он живет» (Clemmens-Lodde В., Schaeuble W., 1980). На базе знаний следовало бы ближе представить видение человека в позитивной психотерапии и его влияние на психотерапевтическую работу.
«Позитивный подход» складывается из нового, позитивного видения человека в позитивной психотерапии, в основу которого положен постулат о том, что каждый человек — без исключения — от природы обладает двумя базовыми способностями: способностью к любви и способностью к познанию. Обе базовые способности составляют сущность каждого человека и заложены в нем с рождения. В зависимости от потребностей организма, окружающей среды (воспитание, образование и культура) и того времени, в которое он живет (дух времени), эти базовые способности дифференцируются в неизменную структуру сущностных черт, которые впоследствии составляют характер человека и его индивидуальность. Постулат о двух базовых способностях (ср. «Концепция базовых способностей в различных психотерапевтических школах» у Пезешкиана X., 1985) означает не что иное, как то, что человек добр по своей сути. «По своей сути» — значит, что каждый человек наделен в полной мере всеми способностями, сравнимыми с семенами скрытых возможностей, которые, однако, еще нужно развить. Позитивная психотерапия дистанцируется при этом от детерминизма инстинктов в психоаналитической концепции или механистической модели человека в поведенческой психотерапии, которые видят изначального человека «недобрым» или как «tabula rasa». Выражаясь иначе, согласно позитивной психотерапии, человек в основе своей здоров, а цель психотерапии состоит в том, чтобы вернуть человека к его исходному состоянию здоровья (в широком смысле слова). С транскультурной точки зрения в отношении базовых способностей мы можем наблюдать в западных культурах акцент на способности к познанию, в то время как в восточных культурах на передний план выходит способность к любви, считаясь масштабом здоровья. Россия видится в этой связи не только как дуализм «Востока и Запада», но и как самостоятельная культура (Пезешкиан X., 1993, 1998).
Как и видение человека в любом другом психотерапевтическом направлении, этот метод также отражает образ человека своего создателя и основывается на духовно-философско-идеологической платформе. Два источника оказали особое влияние на Н. Пезешкиана в процессе создания концепции позитивной психотерапии: его собственная транскультурная ситуация (Иран—Германия) и его мировоззрение как последователя веры Бахай (Бараш Б. А., 1993). Первое привело к разработке транскультурного подхода, а второе, наряду с другими причинами, к позитивному видению человека. Образ человека в вере Бахай предполагает, что «человек [есть] наивысший талисман» и должен восприниматься как «шахта, полная драгоценных камней» (Baha'u'llah, 1982; Jordan D. С., Streets D. Т., 1973). Позитивное видение человека имеет множество производных факторов, влияющих на повседневные отношения врач—пациент. В своей работе «Можно ли считать позитивную психотерапию "революцией" в психотерапевтической практике?» Г. Л. Исурина (1993) отмечает, что можно говорить о революции в том случае, если была выработана новая концепция или предложена новая теория личности, которая в корне отличается от существующих. Если мы считаем теорию личности основой метода, тогда следует считать представление о человеке основой теории личности. Гуманистический метод, конечно, является ориентированным на ресурсы, но позитивная психотерапия делает еще один шаг вперед в своем заявлении о том, что «человек добр по своей сути», и это отражается не только в используемых техниках, но и в отношении к пациенту. Для практической работы это означает прежде всего принимать себя и других такими, какие они есть, замечая также, какими мы можем быть; принимать пациента с его нарушениями и заболеваниями как человека, чтобы затем обратиться к его еще неизвестным, скрытым, затененным болезнью способностям. Основатели позитивной психотерапии акцентируют внимание на значении, которое имеет симптом для пациента и окружающих его людей, стараясь выделить «позитивное» значение (символическая функция болезни). Расстройства и заболевания рассматриваются, таким образом, как своего рода способность реагировать на конфликт именно так, а не иначе. В этом смысле заболевания и расстройства трактуются в позитивной психотерапии по-новому (Пезешкиан X., 1988, 1996).
Примеры таких интерпретаций заболеваний:
— Депрессия — способность чрезвычайно эмоционально реагировать на конфликты.
— Фригидность — способность сказать «нет» своим телом.
— Страх одиночества означает потребность быть вместе с другими людьми.
— Алкоголизм — способность получать самому то тепло, которое не удается получить от окружающих.
Позитивный процесс приводит тем самым к изменению точки зрения всех участников — пациента, семьи и врача, — что является базисом для совместной психотерапевтической работы, облегчая последовательное преодоление возникших проблем и конфликтов. Происходит переход от симптома к конфликту. Это помогает сконцентрироваться на «настоящем» пациенте, которым к тому же нередко оказывается вовсе не обратившийся человек — он-то как раз часто бывает только носителем симптомов и может быть обозначен как «слабейшее звено» (семейной) цепочки, — «настоящий» пациент нередко «сидит» дома (Пезешкиан X., 1990). Симптомы и заболевания можно сравнить с верхушкой айсберга, возвышающейся над водой. А основная масса ледяной глыбы — конфликты пациента — скрыта (и по большей части неосознаваема) и нуждается в специальных «техниках» для того, чтобы стать «видимой». В позитивной психотерапии это осуществляется, помимо прочего, при помощи позитивных интерпретаций, применения притч и транскультурного подхода.
Притчи, сказки, мифы, пословицы и поговорки целенаправленно применяются в позитивной психотерапии с учетом их 9 функций (Пезешкиан X., 1993). Они используются преимущественно в качестве нерациональных подходов, которые позволяют пациенту лучше использовать свое воображение и интуицию (способность любить) и найти для себя новые возможные решения. Это оказывается особенно успешным в случаях так называемых «трудных» пациентов, которые невосприимчивы к рациональному обращению, например с пограничными личностными расстройствами.
Позитивный аспект, таким образом, ведет от поддержки к надежде, вере и убежденности, которые, как известно из исследований (Wolberg L, 1977), могут мобилизовать или освободить живущие в человеке способности и потенциал самопомощи.
См. также Позитивная психотерапия по Н. Пезешкиану и X. Пезешкиану.
ЗНАЧЕНИЕ РАБОТЫ МЕДСЕСТЕР В ПСИХОТЕРАПИИ. В последние десятилетия наметилась выраженная тенденция к усилению роли среднего медицинского персонала в совершенствовании всей системы здравоохранения, что обусловлено различными преобразованиями в области обучения, подготовки медсестер и организации их деятельности на более высоком уровне. Теперь они должны обладать сложными медицинскими, естественнонаучными, а также техническими познаниями и навыками, необходимыми для ухода за больными. В западных странах в соответствии с запросами нашего времени уже в течение многих лет медсестер готовят по расширенным программам, что значительно повышает их статус как фактических помощников врачей. Медсестры выступают в качестве педагогов и активно проводят научные исследования в сфере своей деятельности наравне со специалистами с высшим образованием.
В некоторых медицинских вузах России созданы факультеты подготовки медсестер с высшим образованием, на который принимаются лица, окончившие медицинское училище, с целью дальнейшего профессионального усовершенствования и подготовки к более сложным видам деятельности. Основная задача этих факультетов — выпуск специалистов по организации деятельности медсестер на местах в любом структурном подразделении системы здравоохранения и по обеспечению руководства этим подразделением. Дополнительными их функциями может быть проведение научно-исследовательских разработок в сфере своих профессиональных интересов, а также менеджмент по созданию новых или коммерческих структур в системе медицинской помощи, например специализированных лечебных учреждений, ориентированных на деятельность семейных врачей и даже, более узко, семейных психотерапевтов.
Для работы в области психотерапии медсестер дополнительно готовят по специальной программе (с учетом многих особенностей их сферы деятельности). В первую очередь они проходят лабораторный тренинг по технологии эффективного взаимодействия с больными. Основанием профессионализма медсестер являются их развитые (натренированные) способности в сфере социальной перцепции, что позволяет активно выслушивать пациентов, оказывать им эмоциональную поддержку. В заключение собранная и структурированная информация о поведении и переживаниях больных записывается в дневнике наблюдений с целью обратной связи. Не менее важным для медсестер, работающих в области психотерапии, является их способность к яркой, отчетливой экспрессии, т. е. к активному, открытому использованию в отношениях с больными всех видов невербальной коммуникации. Это делает поведение сестер «прозрачным» (понятным) для пациентов без дополнительных эмоциональных усилий с их стороны. И особенно важно, что подобное поведение медсестер можно рассматривать в качестве модели (образца) поведения для больных.
В различных структурных подразделениях психотерапевтической службы медсестры осуществляют комплекс мероприятий по терапии средой, обеспечивающей пациентам общение друг с другом, создающей предпосылки для реализации принципов самоуправления в формирующемся сообществе больных, что ускоряет их выздоровление. Медсестры непосредственно проводят поведенческую психотерапию, например в форме функциональных тренировок поведения, или реализуют ее отдельные элементы (по назначению врача и в контексте тактики лечения конкретного больного). Медсестры осуществляют с пациентами арттерапию, во многих случаях они с успехом могут использовать простые формы библиотерапии, а после специальной подготовки им можно доверить занятия по телесно-ориентированной психотерапии, хореотерапии или проведение отдельных психогимнастических упражнений в соответствии с общими задачами лечения больных. В случае дальнейшей интеграции видеотехники в психотерапевтический процесс, после дополнительного обучения, медсестры могут проводить одну из современных форм эстетопсихотерапии — просмотр с небольшой группой пациентов художественных фильмов на видеокассетах (наиболее выдающихся, всемирно известных кинорежиссеров) с последующим обсуждением содержания или сюжета по отработанному алгоритму.
Все очерченные выше задачи могут быть выполнены медсестрой лишь при постоянном совершенствовании ею профессиональных знаний и навыков. Но, кроме этого, медсестре необходимо постоянно повышать свой культурный уровень и стремиться к личностному росту.
_И_
ИГРОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Изучение детской игры путем наблюдения, интерпретации, структурирования и др. позволило осознать уникальность способа общения ребенка с окружающим его миром. Таким образом, игра была положена в основу метода лечения эмоциональных и поведенческих расстройств у детей, получившего название И. п.
Отсутствие у детей вербальных или понятийных навыков в необходимой мере не позволяет эффективно использовать по отношению к ним психотерапию, почти полностью основанную на проговаривании, как это имеет место в психотерапии взрослых. Дети не могут свободно описывать свои чувства, они способны иначе выражать свои переживания, трудности, потребности и мечты.
Важной темой игры является желание совершения чего-либо, «проигрывание» отношений или ситуаций такими, какими дети хотели бы их видеть. Часто ребенок повторяет свой негативный жизненный опыт, где он снова и снова испытывает особые, значимые для него переживания. Роли, проигрываемые детьми, порой бывают реверсивными, перевернутыми, а позиция ребенка в игре становится активной, иногда даже антагонистической, в то время как в реальной жизни он лишь пассивно воспринимал происходящее.
Вначале психотерапевт может просто разрешить детям играть. Наблюдение за игрой помогает ему, во-первых, установить доверительные отношения с ребенком и, во-вторых, составить необходимые представления о способностях его к развитию, об эмоциональных конфликтах и стиле общения. Содержание детской игры, степень ее концептуальной сложности, особенности ее организации, действующие лица, конфликты, беспокойство ребенка, выраженные аффекты — все это представляет информативную и диагностическую ценность для психотерапевта. Поведение его в процессе И. п. может быть различным. Приемы недирективной стратегии предполагают его пассивность, лишь иногда он делает замечания, помогающие ребенку «разыгрывать» и разрешать собственные конфликты. Психотерапевты-эгоаналитики склонны к интерпретации игры, с тем чтобы помочь ребенку осознать и акцептировать сознательный уровень тех эмоциональных конфликтов, которые отрицались или были подавлены. Специалисты прямо противоположной ориентации, базирующейся на теории социального научения, считают своей основной задачей обучение детей тому, как правильно в социальном аспекте играть свои роли в жизни, и не уделяют большого внимания аффективной стороне детской игры. В целом психотерапевт использует более или менее структурированную И. п. в зависимости от особенностей нарушений и проблем самого ребенка.
ИМАГОГИКА (лат. imago — образ, вид). Предложена создателем онтопсихологии Менегетти (Meneghetti Т). Является основным методом психотерапии, ориентированным на онтопсихологию. Позволяет выявить зоны психической проблематики, недоступные сознательному видению. Сутью метода является приведение в движение образов бессознательного пациента и выведение их на сознательный уровень.
В процессе И., этой специальной психотерапевтической процедуры, субъект погружается в себя, свой внутренний мир и с помощью образов начинает понимать свою собственную проблематику и сложные ситуации. Когда пациент рассказывает о своих образах, психотерапевт наблюдает за тем, что происходит с его «семантическим полем» (термин онтопсихологии, под которым понимается информационно-энергетическое взаимодействие людей). Поскольку, согласно онтопсихологии, бессознательная сущность человека толкает его в направлении максимальной самореализации, проявление этой сущности сопровождается наибольшим высвобождением психической энергии. Если семантическое поле отсутствует, это значит, что образы шли не из бессознательного, а были лишь «нафантазированы» пациентом, что его проблема ушла или она фальшива. Истинные образы, идущие из глубины, всегда сопровождаются семантическим полем. Образы, которые видит человек во время сеанса И., подвергаются интерпретации психотерапевтом, имеющим специальные знания по их расшифровке.
ИМАГОТЕРАПИЯ (лат. imago — образ). Психотерапевтический метод тренировки больного в воспроизведении определенного комплекса характерных образов с лечебной целью. Метод предложен в 1966 г. И. Е. Вольпертом. Относится к группе методов игровой психотерапии, в более широком смысле — вариант поведенческой психотерапии, в основе которого лежит научение адекватно реагировать в трудных жизненных ситуациях, расширение коммуникативных возможностей, развитие способности к воспроизведению «лечебного» образа, к мобилизации собственного жизненного опыта.
В имаготерапевтическом процессе используются усложняющиеся технические приемы. На первом этапе больному предлагается роль рассказчика либо слушателя. Первоначальная и основная форма И. — рассказ, поскольку пациент, вживаясь в образ, переживает все те чувства, которые воображаемое лицо должно испытывать в заданной ситуации. Образ для больного подбирается как лечебный фактор в соответствии с его психологическим содержанием. Наряду с пересказом литературного материала как основной формы работы, применяется также импровизированная инсценировка типичной житейской ситуации (театр экспромта). Задачей И. в этом случае является тренировка психологически адекватного поведения. Первоначальный курс И. занимает от 3 месяцев до полугода, чтобы за это время было полностью изложено содержание всего произведения. И. проводится в групповой и, реже, в индивидуальной форме. Больному предлагается ежедневно в течение 1-2 часов воспроизводить в поведении образ своего «Я» таким, каким он хотел бы стать. Постепенно продолжительность игры увеличивается, и желаемый образ становится в какой-то мере привычным поведенческим стереотипом больного.
Второй этап И. включает драматизацию рассказа. Некоторые фрагменты повести или романа, насыщенные драматическим действием и диалогами, разыгрываются в лицах. Существенное значение приобретает также инсценирование того или иного эпизода из произведения, с которым работают пациенты. Осуществляется инсценировка и вымышленных ситуаций, отсутствующих в произведении. Проводятся занятия по технике речи, движению в такт, танцу. Продолжительность второго этапа та же, что и первого.
На третьем этапе И. представляет собой занятия в лечебной драматической студии. В работе над воспроизведением образа используются хореографические фрагменты, драматические и комедийные спектакли. Отбор образов осуществляется исходя из клинико-психологических особенностей пациентов. Истерическим больным предлагаются образы сдержанных и рассудительных, склонных к анализу людей. Пациентам с психастеническими чертами полезно воспроизведение образов людей, переживающих действительность непосредственно и эмоционально.
К лечебным факторам, используемым в И., относятся отвлечение, убеждение, разъяснение, внушение, имитационное поведение, эмоциональная поддержка, обучение новым способам поведения. И. используется как метод лечения пограничных нервно-психических расстройств и способ реабилитации больного через его личностное развитие.
ИМПЕРАТИВНОЕ ВНУШЕНИЕ НАЯВУ НА ФОНЕ СИЛЬНОГО ЭМОЦИОНАЛЬНОГО НАПРЯЖЕНИЯ ПРИ ЗАИКАНИИ ПО ШКЛОВСКОМУ. Одномоментные способы суггестивного воздействия широко использовались врачами во время Великой Отечественной войны, например при ликвидации сурдомутизма и других истерических расстройств. Применяя такого рода методы, крайне важно добиться хотя бы кратковременного успеха, который убеждает больного в сохранности речевых, двигательных и других функций и нередко способствует излечению.
В 1960-х гг. всеобщее внимание привлекли публикации в прессе, посвященные «одномоментному методу снятия заикания», предложенному К. М. Дубровским (см. Директивное групповое воздействие наяву Дубровского). Сеанс внушения наяву при лечении заикания в нашей стране использовали многие психотерапевты и психологи: П. И. Буль (1974), В. М. Шкловский (1966), Ю. Б. Некрасова (1980), Л. Я. Миссуловин (1988) и др. Целесообразность применения данного психотерапевтического приема сомнений не вызывает, но говорить об одномоментности лечебного воздействия при устранении такой сложной в этиопатогенетическом и симптоматическом отношении патологии речи, как заикание, неправомерно. Установка на одномоментность лечения дезориентирует больного и дает ему право надеяться на «чудесное исцеление», которое полностью зависит от мастерства врача. Этому же способствовали и некоторые слишком категоричные формулировки внушения, применяемые в свое время К. М. Дубровским, например: «Раз и навсегда я сниму с вас заикание, как старый, изношенный сюртук». При таком симптоматическом воздействии не только не учитываются нервно-психические и личностные особенности больных, длительность речевого нарушения, накладывающая болезненный отпечаток на систему отношений заикающихся, но и возможный рецидив речевого нарушения, который для многих больных является значительной психотравмой ятрогенного характера.
В. М. Шкловский сеанс внушения наяву ввел в курс комплексного лечения заикания как мощный психотерапевтический прием, направленный на устранение у больных страха речи в эмоционально значимых ситуациях. Он же подробно описал методику проведения сеансов, предусматривающих закрепление достигнутых на сеансе результатов.
В общих чертах эта психотерапевтическая процедура сводится к следующему. В просторном зале в присутствии медработников, родственников больных, а также пациентов, ожидающих в ближайшие дни назначения на аналогичный сеанс, группа в 8-10 человек приглашается на сцену. У больных отобранной группы проверяется речь; затруднения в речи при ответах на вопросы и при самостоятельном рассказе используются для создания определенного эмоционального напряжения. Затем больным разъясняется сущность заикания, причины его возникновения, возможность его устранения путем специального воздействия. Заикающимся объясняют причины неудач предшествующего лечения (недостаточно серьезное отношение к занятиям, недостаточное время для тренировок и т. п.). Акцентируется внимание на активном участии больных в лечебном процессе, что является одним из условий успешной терапии. Во время беседы необходимо следить за состоянием каждого отдельного человека, стараясь добиться того, чтобы никто не оставался равнодушным к психотерапевтической процедуре.
После указанной подготовки индивидуально каждому участнику группы императивно внушается, что он сейчас будет говорить плавно и слитно. Вначале сеанс внушения проводится такому больному, от которого можно ожидать хорошей отраженной или сопряженной речи. Первые произнесенные им слова и фразы обычно оказывают психотерапевтическое активирующее воздействие на членов группы. Даже небольшой успех окрыляет их, рождает чувство уверенности в своих силах. Малейшие срывы и всякого рода затруднения снижают эмоциональное напряжение, и больной теряет веру в успех. Создать необходимый эмоциональный тонус повторно бывает труднее, поэтому тщательное изучение заикающегося в подготовительном периоде имеет большое значение. Перед сеансом в течение длительного времени следует знакомиться не только с психологическими особенностями заикающегося, но и с его речевыми возможностями.
Обычно начинают с автоматизированных рядов: гласных звуков и рядов цифр, которые тщательно отрабатывались и легко произносились заикающимися в процессе подготовительной логопедической работы. Затем после счета даются фразы сопряженной и отраженной речи. Таким образом заикающийся подводится к ответам на вопросы и к самостоятельным высказываниям. После внушения («Везде и всегда говорите так, как на сеансе») проводится краткая беседа с больными и их родственниками, в которой разъясняется значение режима молчания, длящегося сутки и необходимого для отдыха речевой системы больного после большого эмоционального напряжения и перед следующим контактом со специалистом.
При проведении сеанса императивного внушения наяву с включением демонстративных моментов работа также начинается с беседы, о содержании которой было сказано выше. На следующем этапе каждый заикающийся индивидуально подвергается различным тестам на внушаемость (невозможность разжать руки, падение вперед, назад, невозможность закрыть рот), которые оказывают психологическое воздействие на участников сеанса. Поэтому в группу обычно включают 2-3 больных с повышенной внушаемостью, чтобы поднять ее у остальных участников сеанса. Опыт показывает, что многие больные, не поддающиеся прямому внушению при специальных пробах, на сеансе говорят хорошо, так как определяющим моментом является в данном случае не внушаемость, а состояние эмоционального напряжения. После проведения проб приступают к индивидуальному внушению. Сеанс проводится в определенный день, с волнением ожидаемый больными, так как он является началом нового этапа лечения. Опыт показывает, что успеха можно добиться, применяя разные приемы внушения, но во всех случаях необходимо вызвать у больных состояние выраженного эмоционального напряжения.
Сеансы внушения наяву проводятся с каждой группой в присутствии всех заикающихся, принятых на лечение, и их родственников. Совершенно недопустимо, как это делают некоторые специалисты, проведение сеансов в массовых аудиториях, якобы способствующих эмоциональному подъему подвергающихся внушению. Эта излишняя театрализованность чаще служит лишь удовлетворению собственных амбиций суггестора. Психотерапевтический сеанс — это не эстрадный или цирковой аттракцион, а лечебный процесс, затрагивающий иногда самые интимные личностные механизмы, приносящий страдания пациентам. Успех зависит не от массовости аудитории, а от опыта специалиста, его знаний и чувства ответственности за судьбу доверившегося ему больного.
Некоторые дополнительные элементы в описываемую методику внесены учеником В. М. Шкловского Л. Я. Миссуловиным.
Формула внушения, адресованная всей группе, произносится громким, напряженным голосом, а индивидуальное внушение — шепотом, глядя прямо в глаза собеседнику на близком расстоянии. Такой переход от громкого голоса к шепоту помогает длительное время удерживать внимание группы и зала на проводимой работе, ни на минуту не позволяет кому-либо отвлечься от того, что делает и говорит специалист.
Индивидуальная формула внушения, которая направлена на устранение у больного страха речи в различных эмоционально значимых ситуациях речевого общения, завершается следующими словами: «Отныне везде и всюду вы будете говорить легко и свободно, четко и не быстро, точно так, как вы произносите речевые образцы. Никакого страха речи, никакой боязни вы больше не испытываете. Но вы точно будете выполнять все рекомендации специалистов, будете в диспансере и дома много и упорно работать над своей речью, закрепляя достигнутые положительные результаты». Такая концовка индивидуального внушения нацеливает больного на дальнейшую самостоятельную работу, не позволяет ему рассчитывать только на «чудодейственную» помощь специалистов, а в случае рецидива заикания не лишает пациента веры в возможность улучшения своего состояния.
Успешное достижение психотерапевтической цели сеанса внушения зависит от ряда факторов, которые необходимо предусмотреть в процессе подготовки к этой процедуре. Прежде всего следует учитывать внушаемость больного. На сеанс отбираются не только лица с очень хорошей внушаемостью, поскольку это свойство человека обычно значительно усиливается во время самой процедуры. Большую роль играют нервно-психические заболевания и личностные особенности пациентов, обусловливающие характер нарушения речи. Не следует вводить в группу, назначенную на сеанс, больных с декомпенсированными психопатиями, судорожными припадками и обмороками различной этиологии, а также заикающихся с выраженной психастенической акцентуацией характера. Лица, относящиеся к последней категории пациентов, склонны к повышенному самоанализу, скептически относятся ко всему происходящему, не уверены в себе и в возможностях окружающих, они, как правило, на сеансе не дают хороших результатов. Вместо этого для них проводится психотерапевтическая беседа с последующей тренировкой речи без применения демонстративных приемов. Значение имеет и возраст больных. Практика показывает, что наиболее высокой эффективности указанного психотерапевтического воздействия можно добиться при работе с подростками и молодыми людьми, не отягощенными большим жизненным опытом, в частности опытом неудачного лечения в прошлом. Сильное активизирующее влияние на больных оказывает демонстрация перед сеансом бывших пациентов, излечившихся от заикания. Человек, в прошлом заикавшийся, а в настоящий момент хорошо владеющий собой и своей речью, воодушевляет больных личным примером, вселяет в них уверенность в успех лечения. Необходимо подчеркнуть психотерапевтическую роль аудитории. В зале не должно быть равнодушных людей, просто зрителей. Собравшиеся на сеанс своим эмоциональным настроем поддерживают больных, помогают им обрести уверенность в своих силах, в возможность избавления от страха речи и чувства неполноценности.
ИМПЛОЗИВНАЯ ТЕРАПИЯ СТАМПФЛА. Имплозия — методика наводнения в воображении, предложена Стампфлом (Stampfl T. G.) в 1967 г. Ее отличие от систематической десенсибилизации заключается в том, что пациенту предлагается представить наиболее страшные ситуации в течение максимально длительного периода без предварительного обучения релаксации. Цель имплозивной терапии — вызвать интенсивный страх, который приведет к уменьшению страха в реальной ситуации. Угашение страха происходит в результате длительного пребывания в ситуации, ранее сопровождавшейся страхом, поскольку теперь она не приводит к последствиям, вызывающим страх.
При этой методике психотерапевт актуализирует в воображении больного стимул или его символический заменитель, на котором зафиксирован страх, заставляет больного долго контактировать с ним, однако без сопровождения другими стимулами (последствиями), подкрепляющими страх.
Кроме этой модели Стампфл предложил другой вариант методики, исходя из психоаналитической теории и считая, что в основе страха лежат глубинные психодинамические механизмы. Как правило, они связаны с темами агрессии, наказания, потери контроля, сексуальными. Поэтому до представления в воображении сцен, имеющих отношение к симптому, пациенту предлагается еще ряд тем.
1. Агрессия. Представляются сцены, центрированные на значимых для пациента лицах (родителях, супруге, братьях и др.). Уровень агрессии варьируется от выражения враждебности до высоких, неконтролируемых степеней, приводящих к повреждению или даже смерти объекта агрессии.
2. Наказание. Пациент представляет себя в качестве жертвы агрессии или других враждебных действий. Наказание является результатом совершения какого-либо запретного поступка.
3. Потеря контроля. Задаются сцены потери контроля сексуальных или агрессивных импульсов. Пациентам, которые боятся сойти с ума, предлагаются ситуации, во время которых они представляют себя госпитализированными в психиатрические учреждения, запертыми там на всю жизнь и т. д.
4. Сексуальные темы. Представляются сцены, имеющие отношение к эдипову комплексу, комплексу Электры, сцены кастрации, гомосексуальности, фелляции.
Техника имплозии включает несколько этапов. На первом, диагностическом этапе составляется схема иерархии страхов. Больному объясняется механизм лечебного действия метода, подчеркивается важность его активного участия в лечении; говорится, что он должен будет представлять в воображении ряд сцен, в которые ему нужно максимально вовлечься эмоционально, как можно точнее представить ситуацию или предмет зрительно, почувствовать его осязательно, вспомнить звуковые и другие характеристики ситуации или предмета, ранее вызывавшие страх. Второй этап — представление ситуации (собственно имплозия). Больной представляет ситуации, вызывавшие ранее наибольший страх. Об уровне вовлеченности больного и, вследствие этого, интенсивности испытываемого им страха врач делает заключение на основании наблюдения за поведением пациента. Сильный страх вызывает моторную активность — общее напряжение мышц всего тела и отдельных групп мышц, например жевательной мускулатуры, ограниченные движения или сокращения каких-либо мышц, мимические реакции. Кроме того, могут наблюдаться вегетативные реакции (сосудистые реакции лица, потливость, сердцебиение).
Задача психотерапевта — поддерживать достаточно интенсивный уровень страха. Если же уровень тревоги снижается, он вводит дополнительные описания ситуации, чтобы усилить страх. Это вмешательство психотерапевта повторяется в течение занятия несколько раз, пока уровень тревоги не будет существенно снижен. Поддерживать этот уровень необходимо в течение 40-45 минут. После окончания процедуры обсуждаются помехи, препятствовавшие значительной эмоциональной вовлеченности, пациент получает задание на дом: проводить подобные тренировки самостоятельно 1 раз в день. В последующих занятиях могут использоваться в представлении другие вызывающие страх ситуации, поскольку угашение уже проигранных ситуаций происходит ускоренным темпом. Обычно все лечение занимает несколько занятий, после чего можно переходить к технике наводнения. Ниже в качестве примера приводим вербализацию, помогающую поддерживать высокий уровень страха при фобии крыс: «Вообразите, что вы трогаете крысу в лаборатории... Она огрызается и начинает кусать ваши пальцы... затем бежит по вашей руке... Неожиданно сильно кусает вашу руку, и затем вы уже чувствуете ее на вашем теле... Она пробирается на вашу шею и кусает ее... Вы ощущаете ее хвост на лице... Она забирается вам на голову... путается в волосах... Вы пытаетесь схватить ее своей кровоточащей рукой, но она сопротивляется... Неожиданно выскальзывает, спускается по лицу и прыгает за пазуху» и т. д.
ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ. Созданная Альфредом Адлером (Adler А.), И. п. явилась крупным шагом вперед в понимании человека, неповторимости его уникального жизненного пути. Именно И. п. предвосхитила многие положения гуманистической психологии, экзистенциализма, гештальт-терапии и др.
И. п. включает в себя такие понятия, как: жизненные цели, стиль жизни, схема апперцепции, чувство общественного (Gemeinschaftsgefuhl) и связанная с ним потребность в социальной кооперации, самость. Адлер полагал, что жизненные цели, мотивирующие поведение человека в настоящем, ориентирующие его на развитие и достижение исполнения желаний в будущем, коренятся в его прошлом опыте, а в настоящем поддерживаются актуализацией чувства опасности, незащищенности. Жизненная цель каждого индивидуума складывается из его личного опыта, ценностей, отношений, особенностей самой личности. Многие жизненные цели сформировались еще в раннем детстве и остаются до поры до времени неосознанными. Сам Адлер считал, что на его выбор профессии врача повлияли частые болезни в детстве и связанный с ними страх смерти.
Жизненные цели служат индивидууму для защиты против чувства беспомощности, средством соединения совершенного и могущественного будущего с тревожным и неопределенным настоящим. При выраженности чувства неполноценности, столь характерного для больных неврозами в понимании Адлера, жизненные цели могут приобретать преувеличенный, нереалистический характер (автором открыты механизмы компенсации и гиперкомпенсации). У больного неврозами часто наблюдается весьма значительное расхождение между сознательными и неосознаваемыми целями, в результате чего он игнорирует возможность реальных достижений и предпочитает фантазии на тему личного превосходства.
Стиль жизни — это тот уникальный способ, который выбирает человек для реализации своих жизненных целей. Это интегрированный стиль приспособления к жизни и взаимодействия с ней. Симптом болезни или черта личности могут быть поняты лишь в контексте стиля жизни, как своеобразное его выражение. Поэтому так актуальны сейчас слова Адлера: «Индивидуум как целостное существо не может быть изъят из своих связей с жизнью... По этой причине экспериментальные тесты, которые имеют дело в лучшем случае с частными аспектами жизни индивидуума, мало что могут сказать нам о его характере...»
В рамках своего стиля жизни каждый человек создает субъективное представление о себе и мире, которое Адлер называл схемой апперцепции и которое детерминирует его поведение. Схема апперцепции, как правило, обладает способностью самоподтверждения, или самоусиления. Например, изначальное переживание человеком страха приведет его к тому, что окружающая ситуация, с которой он вступит в контакт, будет восприниматься им как еще более угрожающая.
Под чувством общественного Адлер понимал «чувство человеческой солидарности, связи человека с человеком... расширение ощущения товарищества в человеческом обществе». В определенном смысле все человеческое поведение социально, поскольку, говорил он, мы развиваемся в социальном окружении и наши личности формируются социально. Чувство общественного включает ощущение родства со всем человечеством и связанность с жизненным целым.
Опираясь на теорию эволюции Дарвина, Адлер полагал, что способность и потребность кооперироваться являются одной из важнейших форм приспособления людей к среде. Только кооперация людей, согласованность их поведения предоставляют им шанс преодоления действительной неполноценности или ощущения ее. Заблокированная потребность в социальной кооперации и сопутствующее ей чувство неадекватности лежат в основе неприспособленности к жизни и невротического поведения.
Афористично звучат слова Адлера: «Если человек сотрудничает с людьми, он никогда не станет невротиком».
Понятие самости, как и многие категории психоанализа, автор не относит к операциональным. Самость в его понимании тождественна творческой силе, с помощью которой человек направляет свои потребности, придает им форму и значимую цель. Формирование жизненной цели, стиля жизни, схемы апперцепции — акты творчества. Самость руководит и управляет индивидуальным реагированием на окружающее. По мнению Адлера, основным недостатком в понимании Фрейдом (Freud S.) личности и сущности психотерапевтического процесса была недооценка уникальности человеческой судьбы. Самость — форма реализации этой уникальности, она активно формирует стиль жизни, отвергая одни переживания и избирательно принимая другие.
В концепции психотерапии Адлер выделял 3 аспекта: понимание и принятие пациентом индивидуального стиля жизни; помощь пациенту в понимании себя; тренировка и усиление социального интереса, потребности в социальной кооперации.
Как правило, сеанс психотерапии начинается с анализа индивидуального стиля жизни пациента, т. е. поиска тех проблем, которые отражаются в поведении его на разных этапах онтогенеза. Этому помогает анализ самых ранних воспоминаний или наиболее значимых событий детства. Воспоминания, которые первыми придут на ум, по мнению Адлера, далеко не случайны, а соответствуют тем психологическим проблемам, которые пациент самостоятельно решить не мог как в прошлом, так и в настоящем. В рассказе пациента найдут отражение негативные обстоятельства, повлиявшие на его личностный рост, а именно — органическая неполноценность, эмоциональное отвержение или избыточное потворство со стороны родителей. Важно также обращать внимание на невербальные сообщения пациента — мимику, жесты, интонацию голоса, а также ключевые слова (глаголы), которыми он выражает прошлые действия (прообраз практики нейролингвистического программирования).
Сама психотерапия представляет собой процедуру, отличную от психоанализа Фрейда. В беседах с пациентом психотерапевт создает атмосферу безопасности, доброжелательности, сочувствия и поддержки. Он собирает материал, интегрирует те части прошлого и настоящего опыта больного, которые ускользали от его осознания. А затем возникшая вновь целостность «с улыбкой возвращается психотерапевтом пациенту». Непременными условиями психотерапии является установление визуального контакта и эмпатического раппорта.
Следующий шаг в психотерапии Адлера — оказание помощи пациенту в понимании себя. Что в прошлом опыте переживалось и переживается как слабость, недостаточность, некомпетентность? Какие цели ставит перед собой пациент, чтобы достигнуть невротических атрибутов превосходства? Если когнитивное осознание этих реалий пациентом достигнуто, то он оказывается готовым воспринять этот опыт и эмоционально, а в дальнейшем через выполнение конкретных заданий психотерапевта реализовать его в поведении. Наконец, сотрудничество психотерапевта и пациента становится предметом их совместного обсуждения. Что испытывает пациент по отношению к психотерапевту? Какие переживания из его раннего опыта он проецирует на психотерапевта? Пациент, удовлетворив свою потребность быть услышанным, понятым, принятым, становится способным открыться альтруистическому опыту и осознать собственную противоречивость. Своим новым поведением, интересом к проблемам ближних он инициирует изменения в социальном контексте, от которого, в свою очередь, сам зависит.
Таким образом, схема развития психотерапевтического процесса в И. п. выглядит следующим образом:
1) вхождение психотерапевта в контакт с пациентом с помощью эмпатии, доброты, поддержки;
2) формирование ответственности пациента за успех лечения (сигналом о готовности его к сотрудничеству с психотерапевтом служит, в частности, желание вспомнить собственное прошлое);
3) когнитивное осознание пациентом жизненного стиля и проблем самости;
4) эмоциональное отреагирование и соприкосновение с ранее неосознаваемым чувственным опытом;
5) проверка в реальности нового опыта.
И. п. в 20-40-х гг. XX столетия была очень популярна в странах Западной Европы и США.
ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. В И. п. в качестве основного инструмента лечебного воздействия выступает психотерапевт, а психотерапевтический процесс протекает в диаде врач—пациент. В организационном аспекте И. п. отлична от групповой (где инструментом лечебного воздействия выступает и психотерапевтическая группа), коллективной и семейной психотерапии. Используется в рамках практически всех концептуальных и методических направлений в психотерапии, которые и определяют специфику психотерапевтического процесса, цели и задачи, способы воздействия, методические приемы, тип контакта между пациентом и психотерапевтом, длительность и другие переменные И. п.
И. п. проводится одним психотерапевтом, редко двумя (биполярная терапия) или несколькими котерапевтами. Часто является элементом комплексной терапии в сочетании с другими формами психотерапии, фармако-, физио- или социотерапией. Выделяют также комбинированную терапию, совмещающую индивидуальную и групповую (или семейную) психотерапию, проводимую одним психотерапевтом, и сочетанную терапию, при которой пациент проходит И. п. у одного психотерапевта и одновременно участвует в семейной или групповой психотерапии у других психотерапевтов.
Сочетание с групповой психотерапией, центрированной на групповой динамике, или семейной психотерапией, фокусирующейся на семейной микрогруппе как целостном субъекте системного психотерапевтического вмешательства, может предлагаться пациенту только после тщательной проработки психотерапевтических целей, учитывающей как лечебный потенциал разных форм психотерапии, так и их возможный антагонистический эффект.
История становления и развития И. п. предшествует истории возникновения других форм психотерапии, например групповой или семейной, независимо от их направления, и связана с общей историей психотерапии.
Структура целей различных современных форм психотерапии применительно к И. п. представлена на основании разработок Орлински, Ховарда (Orlinsky D. Е., Howard K. I., 1986) в табл. 1.
Таблица 1. Цели современных форм психотерапии
Тип цели
Примеры
Цели для сеанса психотерапии (для терапевтического процесса): конкретно и краткосрочно
Углубление самоэксплорации
Уменьшение страха при обсуждении запретной темы
Соблюдение инструкций при выполнении рекомендаций психотерапевта
Микрорезультаты (после сеанса): конкретно и краткосрочно
Прекращение избегания повседневных ситуаций, которые ранее избегались
Улучшение способности понимания причинных связей конкретной социальной конфликтной ситуации
Макрорезультаты (после сеанса): глобально и долгосрочно
Позитивная самохарактеристика
Соответствующая сила «Я»
Адекватное ожидание собственной эффективности
Улучшение способности к коммуникации
Стабильная и генерализованная ситуационная компетентность
Выделение общих факторов лечебного действия И. п. в значительной степени определяется теоретическими взглядами исследователей. Так, Мармор (Marmor J., 1978) при наблюдении за психотерапевтами различных направлений (психоанализ, поведенческая психотерапия, гештальт-терапия и др.) отметил восемь основных факторов, присущих всем психотерапевтическим методам в той или иной степени: 1) хорошие отношения и сотрудничество между психотерапевтом и пациентом как основа, на которой строится психотерапия; 2) первоначальное ослабление напряжения, основанное на способности пациента обсуждать проблему с лицом, от которого он надеется получить помощь; 3) познавательное обучение за счет информации, получаемой от психотерапевта; 4) оперантная модификация поведения больного за счет одобрения или осуждения со стороны психотерапевта и повторяющегося коррективного эмоционального опыта в отношениях с психотерапевтом; 5) приобретение социальных навыков на примере психотерапевта; 6) убеждение и внушение — явное или скрытое; 7) применение или репетирование более адаптивных методик при условии — 8) эмоциональной поддержки со стороны психотерапевта.
Важной общей характеристикой И. п. является последовательность его фаз (Kanfer F. H., Grimm L. G., 1980), с которыми связаны конкретные цели и средства их достижения (табл. 2).
Таблица 2. Фазы психотерапевтического процесса
Фаза
Цели
Средства
Определение показаний
Диагностическое обследование.
Выбор терапевтического метода
Беседа/анамнез
Личностные и клинические тесты
Медицинское обследование
Построение терапевтических отношений
Ролевое структурирование (объяснение и облегчение принятия пациентом его роли как пациента)
Формирование позитивных ожиданий при изменениях
Построение терапевтического союза
Передача знаний об общей концепции этиологии
Реализация уважения и эмпатии
Разъяснение правил психотерапии
Терапевтический контракт
Проведение терапевтического обучения
Систематическая модификация поведения (поведенческая терапия)
Анализ и учет опыта при определении мотивов поведения и переживаний (психоанализ)
Реструктурирование представлений о себе (разговорная психотерапия)
Применение специальных психотерапевтических техник
Непрерывное наблюдение и анализ психотерапевтического сеанса

Оценка результата терапии
Психодиагностический учет степени достижения терапевтической цели
Обеспечение генерализации результатов терапии
Формальное завершение терапевтических отношений
Беседа
Диагностические методы
При определенных условиях — редуцирование терапевтических контактов
Договоренность о завершении терапии по взаимному соглашению
И. п. представляет собой сложный процесс, в котором взаимодействуют различные социокультурные факторы, профессиональные качества и личностные особенности как пациента, так и психотерапевта, помимо собственно психотерапевтической техники и условий ее реализации. При И. п. особенно важна роль психотерапевта. Согласно исследованиям Бютлера (Beutler L. E. et al., 1994), характеристики психотерапевта, влияющие на процесс психотерапии, могут разделяться на объективные: возраст, пол, этнические особенности, профессиональная основа, терапевтический стиль, психотерапевтические техники и субъективные: личностные копинговые особенности, эмоциональное состояние, ценности, отношения, убеждения, культурные взаимоотношения, терапевтические взаимоотношения, характер социального влияния, ожидания, философская терапевтическая ориентация.
По срокам проведения И. п. может условно делиться на краткосрочную и долговременную. Граница обычно определяется числом психотерапевтических занятий. По мнению большинства исследователей, психотерапия длительностью до 20 (реже до 40) занятий относится к краткосрочной. Современной тенденцией почти всех концептуальных и методических направлений является стремление к краткосрочности, базирующееся на повышении интенсивности, интегративности психотерапии, конкуренции в снижении материальных затрат без снижения эффективности. Иногда краткосрочность служит одним из принципов, страхующих пациентов от развития «психотерапевтического дефекта», «бегства в психотерапию» и перекладывания ответственности за свою жизнь на психотерапевта.
Долговременные формы И. п. наиболее характерны для психодинамической (психоаналитической) психотерапии, которая может продолжаться до 7-10 и более лет при средней частоте психотерапевтических занятий 2-3 раза в неделю. Продолжительность лечения зависит, в частности, от числа конфликтных зон, которые должны быть проработаны в ходе лечебного процесса (краткосрочная психодинамическая психотерапия фокусируется на разрешении главного конфликта). Частые встречи с пациентом позволяют психотерапевту проникнуть в его внутреннюю жизнь, ведут к более полному развитию переноса, а также поддерживают больного на протяжении всего периода лечения. В ходе долговременной психотерапии расширяется самопознание пациента, выявляются и разрешаются внутриличностные бессознательные конфликты, формируется понимание механизмов психической деятельности, что позволяет завершать процесс лечения. Урсано, Зонненберг, Лазар (Ursano R. J., Sonnenberg S. M., Lazar S. G., 1992) выделяют следующие критерии окончания терапии. Пациент:
1) чувствует ослабление симптомов, которые воспринимаются как чуждые;
2) осознает свои характерные защитные механизмы;
3) способен принять и признать типичные для себя реакции переноса;
4) продолжает самоанализ в качестве метода разрешения своих внутренних конфликтов. Вопрос о завершении лечения поднимает пациент, но его может поставить и психотерапевт в результате анализа рассуждений и переживаний пациента по этому поводу. Дата завершения лечения устанавливается заранее по взаимному согласию психотерапевта и пациента.
Долговременная И. п. используется в рамках и других направлений, помимо психодинамического. Так, при наличии сложной, множественной симптоматики или выраженных личностных нарушений наиболее склонная к краткосрочности поведенческая психотерапия может продолжаться до 80-120 занятий в попытках достижения желаемого эффекта. Не редкостью является длительность лечения при психотерапии экзистенциально-гуманистической направленности, представители которой иногда считают необходимым оказывать пожизненную помощь и поддержку пациентам.
При проведении длительной психотерапии необходимо иметь в виду зависимость скорости улучшения состояния пациентов от числа психотерапевтических занятий. Как показали современные, выполненные на большом материале исследования Ховарда (Howard K. I., 1997), в общем, скорость такого улучшения быстро нарастает лишь до 24-го занятия, а затем резко замедляется. Психотерапевт должен быть готов к такой динамике и при необходимости последовательно продолжать выполнение намеченных и обоснованных психотерапевтических планов.
Выбор конкретных форм и методов психотерапии для индивидуальной помощи пациенту является непростой задачей. Не прекращаются споры о преимуществах и возможностях того или иного психотерапевтического направления или «школы». Современные научные достижения позволяют рассматривать психотерапию не просто как собрание методов, основанных на личных свидетельствах или системе убеждений, созданной той или иной «школой», что больше характерно для религиозных культов, чем научного подхода. Создаются критерии научности психотерапии, а научный анализ (например, метаанализ) позволяет реально предсказывать эффективность конкретного метода психотерапии при той или иной патологии, требующей психотерапевтического вмешательства (Perrez M., 1989), показателями научной обоснованности того или иного метода психотерапии являются прежде всего:
1) доказательства эффективности;
2) обоснование предположениями, которые не противоречат современным научным данным.
При выборе методов психотерапии целесообразно учитывать данные Граве и соавт. (Grawe K. et al., 1994). Применительно к индивидуальной психотерапии метаанализ эффективности различных видов психотерапии показал, что многие методы не исследовались научно приемлемым образом, а эффективность других существенно различается. Достаточно убедительными были результаты интерперсональной психотерапии Клермана и Вейссман (Klerman G. L., Weissman M. M.) у пациентов с депрессией и нервной булимией. Клиент-центрированная психотерапия Роджерса эффективна при невротических расстройствах, а также показана для лечения алкоголизма и даже шизофрении, при этом часто в комбинации с методами поведенческой психотерапии. Высокую эффективность, но при ограниченном спектре патологии, показали методы когнитивно-поведенческого направления. Специфические фобии хорошо поддаются лечению систематической десенсибилизацией. При полиморфных фобиях, включавших и панические атаки, наиболее эффективными оказались методики конфронтации с ситуациями, которых боялись пациенты. Когнитивная психотерапия (Бек (Beck А. Т.)) была успешной при лечении депрессий, а также страхов и личностных расстройств.
Из числа отечественных наиболее научно обоснованной и подтвердившей свою широкую клиническую эффективность индивидуальной формой психотерапии является личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия, основанная на теории отношений В. Н. Мясищева, представленная Б. Д. Карвасарским и его сотр.
По современным данным Бергина и Гарфилда (Bergin A. E., Garfield S. L, 1994), в мире используется более 400 психотерапевтических техник для взрослых пациентов и более 200 для детей и подростков. Большинство из них применяется в И. п. Лишь в многотомных энциклопедических изданиях возможно краткое знакомство с ними. Большое значение в И. п. имеет психотерапевтический контакт, поскольку при И. п. он создает оптимальные условия лечения и служит ведущим инструментом психологического влияния, способного приводить к позитивным переменам в чувствах, представлениях, отношениях и поведении пациента. Психотерапевтический контакт содержит следующие лечебные компоненты: удовлетворение ожиданий и потребностей, выслушивание (с отреагированием или «вентиляцией» эмоционального напряжения), эмоциональная поддержка, обратная связь, помогающая осознать свои мысли, переживания и поведение. Психотерапевтический контакт формируется на основе развития взаимопонимания, коммуникации между психотерапевтом и пациентом. Важнейшей задачей врача при этом является создание устойчивых, доверительных отношений с больным. Психотерапевт проявляет уважение к пациенту, принимает его без морального осуждения и критики, проявляет желание помочь. Взаимопонимание между психотерапевтом и пациентом, необходимое для оптимального психотерапевтического контакта, достигается обоюдными вербальными и невербальными средствами общения. После установления первоначального контакта между психотерапевтом и пациентом их общение приводит к созданию определенных взаимоотношений, которые сохраняются в ходе психотерапии или изменяются на разных ее этапах. В. А. Ташлыков выделяет два основных типа ролевого взаимодействия в психотерапевтическом контакте: руководство и партнерство. Руководство как выражение авторитета (власти) специалиста отражает традиционную медицинскую модель отношений «врач— пациент», при которой врач доминирует, занимает ведущую позицию, берет на себя ответственность за решение основных задач в период лечения, а пациент остается подчиненным, сравнительно малоактивным или пассивным объектом терапии. Такой психотерапевт наделяется магическими качествами, и больные особенно восприимчивы к его суггестивным влияниям, что может иметь положительное значение при выборе симптоматических методов И. п. или при слабой первичной мотивации пациента к лечению. Партнерство как модель неавторитарного сотрудничества, терапевтического союза предполагает активное участие больного в психотерапевтическом процессе, развитие ответственности и самостоятельности, умение делать выбор между альтернативными решениями. Психотерапевт эмпатическим подходом создает безопасную атмосферу общения, в которой пациент может свободно говорить о тягостных переживаниях и открыто выражать свои чувства. Современные, наиболее эффективные методы И. п. осуществляются на основе формирования терапевтического союза.
ИНИЦИАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПО ДЮРКХАЙМУ. Метод психотерапии (initiatische therapie), основанный в 1950-х гг. в Германии немецким религиоведом, философом и психологом Дюркхаймом (Durckheim K. G., 1896-1988) и его вначале сотрудницей, а затем женой, психологом Гиппиус-Дюркхайм (Hippius-Durckheim M., род. в 1909). Он представляет собой синтез восточной мудрости и западной психотерапии, «мост между христианской и буддийской мистикой, с одной стороны, и современной экзистенциальной философией — с другой» (Wotruba A. 1987).
И. т. п. Д. стремится «открыть дверь в таинственный мир» и показать, что «истинное Я» далеко выходит за рамки прагматических отношений повседневности. Она хочет инициировать процесс высшего развития. Психотерапией она является в том смысле, что пытается аналитически трактовать символы и картинки, предлагаемые в различных упражнениях.
Основополагающий элемент работы — это медитативное положение, в котором проводятся различные упражнения. Оно схоже с формой медитации в дзэн-буддизме, которое стало известно в Европе благодаря И. т. п. Д. В Тодмоос-Рютте, небольшом местечке в Верхнем Шварцвальде, Дюркхаймы построили центр встречи и образования, который считается центром инициальной терапии. Сейчас там находятся 50 из 150 психотерапевтов, работающих по принципу экзистенциальной психологии. Новые идеи они заимствуют у многих людей других профессий, которые приезжают в Тодмоос-Рютте для получения дальнейшего образования. До 1965 г. Дюркхайм называл свой метод «большой терапией» или «терапией для осуществления своего настоящего Я». И только в 1968 г. появляется понятие «инициальная терапия», которое с 1970 г. закрепляется за психотерапией по Дюркхайму и Гиппиус.
Идеи инициальной терапии основываются по большей части на опыте, приобретенном Дюркхаймом за 8 лет пребывания в Японии, где он работал аккредитованным послом при посольстве нацистской Германии. На его работу повлияло долгое занятие восточной мистикой, а в особенности дзэн-буддизмом, а также изучение европейской мистической традиции, прежде всего работ доминиканского монаха Экхарта (Eckhart M., 1260-1327). Мария Гиппиус привнесла в терапию свой опыт работы по методу Юнга (Jung С. G.).
Образование (для получения диплома и для повышения квалификации) можно получить в Тодмоос-Рютте, учеба длится настолько долго, насколько к этому готовы заинтересованные студенты, но в любом случае растягивается на несколько лет. Она рассматривается как собственный путь по ступеням самопознания и независимо от предыдущего образования доступно в принципе каждому. Условием является лишь сам процесс, инициальное самопознание.
Терапия состоит из комбинации работы над телом, живописи, осязательных упражнений, упражнений на ощущения, в сопровождении средств для творчества (работа с глиной, красками, музыкой, танцами, мечом, жестами и манерами), с помощью которых человек может почувствовать себя в качестве того, кто прикасается, и того, к кому прикасаются, открыть в себе нераскрытый творческий потенциал. К терапии также относится глубинно-психологическое раскрытие (или разгадывание) картин, снов и биографий, а также медитация (сидение в тишине) и экзерсициум (упражнения, относящиеся к повседневной жизни). Считается, что человеку нужно предоставить поле для исследований, где он сам мог бы прочувствовать себя и познать то, что Дюркхайм называл «двойным источником» человека. Таким образом на поверхность нашей жизни выйдет новое существование из самого человека, из его истоков и его отношения к себе.
Под понятием «инициальная терапия» всегда подразумевается одновременно инициация и индивидуализация. Душевные и психосоматические заболевания понимаются при этом не только как «лишний» симптом, а рассматриваются как препятствие на пути к общему оздоровлению и становлению человека (индивидуализации). И. т. п. Д. осуществляется исключительно на трансперсональном уровне. Проработка проблем на «реальном» уровне просто не предполагается. Она может дать важные импульсы через поиск смысла жизни и самопознание, для лечения психических нарушений пригодны лишь некоторые ее элементы, например медитация или медитативное рисование в рамках общего клинического процесса лечения.
И. т. п. Д. особо рекомендуется людям, ищущим смысл своей жизни, а также тем, кто переживает кризис или срыв и нуждается в новых ориентирах. Она используется и для лечения психических расстройств, таких как фобии и депрессии, психосоматических нарушений и нервной анорексии; не показана для лечения лиц, страдающих алкогольной, наркотической и лекарственной зависимостью.
ИНСАЙТ. Понятие И. (англ. insight — постижение, озарение) отражает психологический феномен — внезапное, новое и невыводимое из прошлого опыта понимание, постижение существенных отношений и структуры ситуации в целом, посредством которого осуществляется осмысленное решение проблемы. Понятие И. введено гештальт-психологией (Кёлер (Kohler W.)) и противопоставляется бихевиористскому понятию «пробы и ошибки». В первом случае решение проблемы осуществляется мгновенно, а во втором — постепенно, путем длительных поисков. Кроме того, для гештальтистов И. означает переход к новой познавательной, образной структуре, соответственно которой сразу же меняется характер приспособительных реакций.
И. в психотерапии представляет собой слияние эмоциональных переживаний пациента в условиях «здесь и теперь» с когнитивным учетом предшествующих причин или событий и последствий имеющегося у него дезадаптивного жизненного стереотипа. В рационально-эмоциональной и когнитивной психотерапии И. рассматривается как процесс установления зависимости между жизненными событиями и психологическими реакциями. Он связан с обнаружением значения, которое пациент придает внешнему окружению и внутренним ощущениям.
В психодинамической психотерапии инсайт-ориентированные беседы начинаются с анализа симптомов, затем акцент переносится на эмоциональные состояния, осуществляется переход к И. с учетом связи эмоциональных состояний и жизненной ситуации, далее к личностным стереотипам и представлениям, которые создали данную жизненную ситуацию, и, наконец, — к опыту раннего детства. Для достижения И., а также исследования функционирования личности больного неврозом требуется разностороннее изучение происхождения невротических стереотипов и представлений как объяснимых реакций и способов адаптации к психотравмирующему опыту раннего периода развития. И. взаимосвязан с интерпретациями, с помощью которых пациент постепенно подводится к осознанию влияния эдипова комплекса на происхождение своих проблем. В результате у пациента наступает внезапное прозрение, И., в сознании устанавливаются связи между настоящими проблемами, страхами, эдиповскими влечениями, переносом в отношениях с психоаналитиком. Последующая переработка И. приводит к соответствующим личностным изменениям пациента.
При личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии расширение сферы сознания происходит, в частности, вследствие И., нового понимания прежде неосознаваемых связей между настоящим и прошлым в особенностях представлений, переживаний и поведения. Достигаемая при этом глубина И. может быть различной. Первый уровень — преимущественно интеллектуальное понимание: в сознании пациента возникает связь между проявлениями невроза и психотравмирующими факторами, патогенной ситуацией, что является лишь условием проведения психотерапии. Второй уровень — осознание пациентом связи между патогенной ситуацией и особенностями личности, позволяющее прояснить существование и содержание внутриличностных конфликтов. Третий уровень — осознание связи между стереотипами личностного реагирования и внутриличностными конфликтами, психологической защитой, связанными с нарушенной системой отношений, сформировавшейся в процессе развития личности на разных жизненных этапах.
ИНТЕГРАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. В последнее десятилетие нарастает интерес исследователей и практиков к проблемам и возможностям развития И. п. (Beitman В. D., Goldfried M. R., Norcross J. С., 1989). О значимости интегративного движения в психотерапии свидетельствует и издание международного «Журнала интегративной и эклектической психотерапии». И. п., в отличие от эклектической психотерапии, использующей сочетание приемов различных психотерапевтических направлений, предполагает прежде всего концептуальный синтез разных теоретических систем психотерапии. В то же время эклектический подход является одним из элементов И. п., объединяющей конкретные лечебные методы из разнородных источников.
И. п. может развиваться на основе следующих подходов:
1) использования эклектической модели, объединяющей различные методы психотерапии, исходя из потребностей лечебной практики;
2) интеграции соответствующих научных дисциплин — медицины, психологии, социологии, педагогики, нейрофизиологии, философии, психолингвистики и др.;
3) синтеза теоретических положений различных психотерапевтических ориентации с учетом ведущей концепции личности и ее развития, психопатологии и симптомообразования.
Существенные возможности для развития И. п. предоставляет также поиск общего знаменателя для различных теоретических моделей посредством перевода их понятий на общепринятую терминологию или путем описания психотерапевтического процесса с позиций разных направлений. Следующие факторы способствовали развитию интегративного движения в психотерапии: 1) распространение многочисленных форм и методов психотерапии, затрудняющих выбор, а также их изучение и применение; 2) неадекватность ни одного из психотерапевтических направлений для всех категорий пациентов; 3) поиск общих базовых процессов, характерных для всех форм психотерапии, и постепенное признание того факта, что разные методы, по сути, могут иметь больше сходств, чем различий; 4) примерно равная эффективность лечения независимо от форм психотерапии; 5) акцент на существенной роли взаимоотношений психотерапевт—пациент при любых формах психотерапии; 6) социально-экономические процессы в обществе, предъявляющие повышенные требования к качеству, продолжительности и эффективности лечения и оказывающие более сплачивающее, чем разъединяющее психотерапевтов действие. Важнейшей характеристикой интегративного движения в психотерапии является учет психотерапевтом при выборе методов не столько собственных теоретических позиций, сколько индивидуальных клинико-психологических особенностей личности и болезни, а также потребностей пациента.
Хотя И. п. получила развитие в последнее десятилетие, в предшествующие годы также делались попытки постановки вопросов интеграции в психотерапии, росло понимание важности учета в психотерапии взаимодействия когнитивных, эмоциональных и поведенческих аспектов функционирования пациента. Внутри единого психотерапевтического подхода целесообразно использование, в зависимости от задач этапа лечения, определенных приемов воздействия на познавательные, эмоциональные и поведенческие стереотипы нарушенного реагирования пациентов. Различные комплексы из этих методов наиболее детально разработаны в том или ином психотерапевтическом направлении и могут дополнять друг друга. В частности, на одном этапе лечения необходим психодинамический подход, расширяющий сферу познания (осознание бессознательного материала), на другом этапе — поведенческий подход, помогающий пациенту выработать новое, более конструктивное и зрелое поведение. Одним из общих свойств применения любой формы психотерапии является наличие ступеней, или фаз: установление контакта и активное участие пациента в психотерапевтическом процессе; определение психотерапевтической «мишени» (симптоматика, конфликт, самооценка и др.); изменение прежних дезадаптивных способов восприятия, переживания и поведения; окончание лечебного курса.
Давно предпринимались попытки синтезировать психоаналитическую и бихевиористскую теории. Однако все ограничивалось реинтерпретацией поведенческих приемов в психодинамических формулировках либо перефразированием положения психоаналитической теории в рамках концепции научения. Речь идет о разработке психотерапевтических подходов, сочетающих психодинамические и поведенческие методы в интегративной терапии больных (Murray M. Е., 1976). В этом случае психотерапевт при анализе симптомообразования учитывает как интрапсихическую динамику, так и актуальную жизненную ситуацию пациента и обстоятельства, подкрепляющие проявления болезни.
Отмечаются также попытки интегрировать когнитивные и поведенческие подходы в психотерапии. Познавательно-обучающий подход как синтез когнитивного и поведенческого направлений в психотерапии, с одной стороны, признает важность интраперсональных факторов в адаптации, а с другой — акцентирует роль переменных окружения, влияющих на феноменологию и функционирование личности больных (Mahoney M. J., 1977). Сущность этой новой, интегративной формы психотерапии основывается на следующих предпосылках:
1) человеческий организм реагирует не столько на окружающие обстоятельства как таковые, сколько на когнитивные представления о них;
2) эти когнитивные представления функционально связаны с процессами и параметрами научения;
3) большинство человеческих знаний когнитивно опосредованы;
4) мысли, чувства и формы поведения каузально взаимосвязаны.
Эти положения определяют и главные цели психотерапии: перцептуальные навыки, моторные (исполнительные) навыки, ассоциативные навыки. Пациента обучают тонкому перцептуальному различению воздействий окружающей среды и внутренней стимуляции (мысли, чувства, образы, биохимические изменения и др.). Усвоение этих сложных знаний дополняется тренингом развития и критической оценки ассоциаций (в частности, убеждений, ожиданий). Больному дают возможность убедиться в том, что мысли и образы могут играть важную роль в адаптации и феноменологии личности. В заключение пациенту обычно предлагается тренинг исполнительных навыков, расширяющих выбор поведения в регулировании внешних или внутренних воздействий.
Широкое сочетание различных видов психотерапии, прежде всего экзистенциальной, используется в одном из новых направлений — психосинтезе, цель которого — гармонизация и интеграция в единое целое всех качеств и функций индивидуума. Нейролингвистическое программирование, междисциплинарная интегративная концепция психотерапии, предоставляет в распоряжение психотерапевта метамодель как поэтапную стратегию психотерапевтического поведения, расширяющую модель мира пациента и создающую условия для процесса изменения личности. Предполагается, что данная метамодель может использоваться психотерапевтом любой ориентации и на определенном этапе должна быть интегрирована в лечебный процесс с методами, существующими в уже установившихся видах психотерапии. Личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия Карвасарского, Исуриной, Ташлыкова как открытая психотерапевтическая система в последние годы расширяет свои возможности благодаря интеграции некоторых теоретических принципов и приемов поведенческой и гуманистической психотерапии (прежде всего клиент-центрированной психотерапии и гештальт-терапии). Становление интегративной личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии требует синтеза концептуальных основ психологии отношений, деятельности и общения личности, нарушений ее развития и реконструкции. На базе этой интегративной концепции психотерапии возможно включение в данную систему релевантных ей и наиболее эффективных лечебных методов других психотерапевтических ориентации.
Таким образом, становление И. п. представляет собой движение в направлении концептуального синтеза современных научных теорий личности и ее изменения, а также соответствующих им психотерапевтических методов.
ИНТЕГРАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ПО ПЕТЦОЛЬДУ. Метод, направленный на интеграцию различных направлений и одновременно пытающийся подвести под психотерапевтическую деятельность научный фундамент. Этот метод называют также интегративной гештальт-терапией. Интегративную терапию начал развивать с середины 1960-х гг. немецкий психолог, теолог и философ Петцольд (Petzold H., род. в 1942 г.) вместе со своими сотрудниками. По Петцольду, «интегративная терапия связывает метод с конфликт-центрированным, глубинным подходом, включающим в себя упражнения и испытания определенных эмоций». Она расширяет принцип классической гештальт-терапии «здесь-и-сейчас» и одновременно временную перспективу, горизонты прошлого и будущего, учитывая при этом временной континуум, социальное и экологическое пространство в качестве контекста. Интегративная терапия понимается как интегративная интервенция.
И. п. п. П. направлена на то, чтобы воспринимать человека как нечто целое, и предлагает ему соответствующую терапию. При этом она основывается на опыте современных исследований по психотерапии, которые доказывают, что большинство подходов в психотерапии имеют общие основополагающие, но различные факторы воздействия и что благодаря совмещению этих факторов можно избежать односторонней направленности психотерапии. Петцольд пытается объединить в интегративной терапии теорию и практику психоанализа, гештальт-терапии, психодрамы, телесно-ориентированной психотерапии и когнитивно-поведенческой психотерапии. Не должно возникать случайной смеси упомянутых терапий (эклектизм), а, напротив, следует стремиться к всеобъемлющему систематическому подходу.
В профессиональном становлении на Петцольда значительно повлияли личные встречи с ведущими философами и психотерапевтами, что и привело к развитию интегративной терапии. Так как развитие И. п. п. П. ясно показывает влияние основателя на его метод, кратко остановимся на данном аспекте.
Во время своего обучения Петцольд увлекался философией и психотерапией. Мерло-Понти (Merleau-Ponty M. J. J., 1908-1961), известный французский экзистенциалист и феноменолог, а также философы Марсель (Marcel G. Н., 1889-1973), Фуко (Fuocault M., 1926-1984), Рикёр (Ricoer P., 1913) оказали на него сильное влияние. Благодаря встрече с русским психологом, врачом и философом В. Н. Ильиным (1890-1974) Петцольд узнал о «терапевтическом театре»; у врача и психиатра Морено (Moreno J. L, 1889-1974) он углубил свои познания в психодраме. В США Петцольд занимался гуманистической психотерапией и разнообразными формами телесно-ориентированной психотерапии. Он также познакомился с венгерским психоанализом, который испытал влияние психиатра и аналитика Ференци (Ferenczi S., 1873-1933).
Его разносторонние знания и интересы привели к попытке интеграции различных направлений и подведения под эту работу научного фундамента. Человек в интегративной терапии имеет душу и тело и ведет душевно-телесную жизнь. Ему присущи как сознательные, так и неосознанные устремления и чувства. С первой минуты своей жизни он обменивается информацией с окружающим миром и близкими людьми. Многие впечатления человек воспринимает через свое тело и сохраняет в своей «телесной памяти». Люди выражают себя через жесты, творчески используют свое тело, например в танце, и действуют с помощью своего тела.
Развитие человека невозможно представить без взаимообмена с другими людьми: «Человеком становятся через своих близких» (Петцольд). Современные познания в области исследования младенцев подтверждают это. Всем возрастам присущи взаимообмен и развитие: они ни в коем случае не исключают взрослую фазу развития. Душевные травмы и обиды в раннем детстве могут быть переработаны затем вместе с опытом более зрелого человека.
Быть «единым» с самим собой (отождествление) — подобный опыт переживается еще в материнской утробе. Петцольд говорит об «архаичном Я-теле» еще не родившегося ребенка: эмбрион чувствует, познает и вспоминает себя через свое тело. К концу первого года в ребенке возникает «рефлективное Я»: он осознанно рассматривает себя как независимого человека и использует реакции своих близких для построения своей индивидуальности, которая меняется на протяжении всей жизни. Общественные условия, в которых люди живут и которые предписывают людям определенные роли, имеют влияние на возникновение какого-либо опыта у человека и последствия этого.
Поскольку люди связаны с миром социальных отношений, с семьей, с обществом, с рабочим коллективом или с кругом друзей, они находятся под их непрерывным влиянием. Хорошие, счастливые отношения обусловливают развитие человека и привносят творческую энергию; точно так же отношения и связи могут тормозить развитие, мешать и приносить вред.
И. п. п. П. основывается на современных знаниях в области развития, доказывающих, что на протяжении жизни могут случаться события, которые при достаточном повторении становятся болезненными или приносящими вред и даже приводят к болезни или нарушению. К ним относятся продолжительный стресс, завышенные требования, потери, неопределенность, подавление чувств и конфликтов. Точно так же человек способен познавать нечто такое, что помогло бы и поддержало его при преодолении небольших затруднений. Каждый человек переживает собственное индивидуальное развитие и проживает свою жизнь с собственными нагрузками и затруднениями со стороны своих социальных отношений и окружающего мира. Этому придается особенно большое значение в И. п. п. П. И поэтому не существует устоявшейся схемы по возникновению болезней и нарушений.
И. п. п. П. проводят в индивидуальной и групповой форме с детьми, молодежью, взрослыми, пожилыми людьми и умирающими. Она опирается на методы различных гуманистических, телесно-ориентированных (интегративная телесная терапия и терапия движений) и творческих терапевтических подходов и использует беседы в группах и индивидуально по методу гештальт-терапии.
Особенно важны доверительные, эмпатические и поддерживающие отношения между психотерапевтом и пациентом. Последнему подобная терапевтическая атмосфера помогает дать волю своим чувствам, выразить их и осмыслить с помощью соответствующего средства — через музыку, живопись, движение, телесный контакт. В И. п. п. П. никогда не идет речь о том, чтобы проявить себя во всей полноте, вместо этого в конце каждой встречи делается попытка осознать, что произошло. Терапия не может быть успешной без размышлений на тему, почему возникли те или иные чувства, какое значение они имеют «здесь и сейчас», что кроется за ними в прошлом и как мы можем с помощью нынешнего опыта смоделировать наше будущее. На протяжении всей терапии (и на каждой встрече) пациенты чувствуют уровни погружения их чувств и их знаний в самих себя. Как правило, встреча начинается с того, что пациенты размышляют о чем-либо, а психотерапевт подводит их к тому, чтобы представления и чувства, сопровождающие их проблему, смогли проявиться, и показывает пациентам, откуда они берутся. Этому процессу может способствовать живопись с различными материалами. Воспоминания могут быть рассмотрены во время психодрамы или кукольного представления по отдельным сценам. Возникающие ощущения могут быть углублены, в то время как пациенты полностью погружаются в это чувство и распределяют его по всему телу. Этот процесс может быть поддержан психотерапевтом с помощью определенных касаний или применения специальных положений тела. В заключение происходит «автономная телесная реакция»: чувство ощущается физически и находит себе выражение: ненависть, горе, боль или радость выходят наружу. Обдумывается беседа о происшедшем.
С помощью техник поведенческой психотерапии пациенты пробуют новые модели поведения. С точки зрения И. п. п. П. существует четыре способа, ведущих к выздоровлению: познание смысла и вникание в проблему, корригирующий эмоциональный опыт, эмоциональная «подпитка», которые показывают пациенту, что «здесь-и-сейчас» можно испытать нечто лучшее, чем было раньше; активизация творческого потенциала способствует этому, а опыт пережитого чувства солидарности в группе помогает составить представление об общественных отношениях. Терапия применяется при лечении неврозов, психосоматических нарушений, психозах, а также алкогольной и наркотической зависимости. Она может использоваться для сопровождения душевнобольных людей, лиц с неизлечимыми и хроническими заболеваниями, для реабилитации и самопознания.
Получение образования по И. п. п. П. длится, как правило, пять лет. К практике допускаются лица психосоциальных профессий, педагоги и лечебные педагоги, социальные и медицинские работники. В курс образования входит 1000 часов теории и практики, а также около 500 часов, ориентированных на самопознание с помощью анализа и супервизии. В немецкоговорящих странах в настоящее время этой методикой пользуется несколько сотен специалистов.
ИНТЕНСИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Характеризуется: 1) ургентным видом помощи, связанным с наличием жизненно важной для пациента проблемы, требующей активного вмешательства психотерапевта в ситуацию и эмоциональной поддержки пациента (суицидальное поведение, фобии и др.); 2) выявлением внутриличностных конфликтов и коррекций неадаптивных когнитивных установок, способствующих усугублению кризиса; 3) моделированием психотравмирующей ситуации, отреагированием эмоций и поиском выхода из конфликта во время психотерапевтических занятий.
Существуют модификации И. п., основанные на бихевиористской, интеракционистской моделях, используется опыт когнитивно-поведенческой психотерапии и нейролингвистического программирования. И. п. осуществляется в индивидуальной, семейной и групповой формах, носит краткосрочный характер (1-15 психотерапевтических часов).
ИНТЕНСИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ФРОММ-РАЙХМАНН. Базируется на теории психоанализа Фрейда (Freud S.) и психоаналитически-ориентированных концепциях его последователей, в частности на интерперсональной психотерапии Салливана (Sullivan H. S., 1953). Принципы интенсивной психотерапии были сформулированы Фромм-Райхманн (Fromm-Reichmann F., 1951) в результате многолетнего опыта применения этой концепции и ее приемов как в клинике неврозов, так и в лечении больных психозами. Целью И. п. Ф.-Р. является уменьшение эмоциональных трудностей пациента и устранение вследствие этого его невротической или психотической симптоматики. Этой цели можно добиться в процессе И. п. Ф.-Р. путем достижения инсайта и понимания пациентом неосознаваемых ранее причин психических нарушений. Такое осознание, в свою очередь, часто способствует изменению динамической структуры личности пациента. В постановке задачи автор видит принципиальное отличие своей психотерапии от других важных психотерапевтических методов, таких как краткосрочная психотерапия, суггестивная психотерапия, гипнотерапия и др. Их целью является устранение симптомов, в результате чего пациент возвращается в социальную жизнь. Если они и стимулируют инсайт, то центрируются при этом лишь на ограниченные его звенья. В отличие от них И. п. Ф.-Р. способствует проникновению в суть происхождения и динамики проблем пациента. Природу этих проблем или эмоциональных трудностей Фромм-Райхманн, как и Салливан, видит в трудностях межличностных отношений. Знание и понимание индивида, по Фромм-Райхманн, может быть достигнуто только путем изучения его отношений с другими людьми. Степень его психического здоровья определяется тем, насколько он сознает явные межличностные отношения и управляет ими. Более того, скрытые внутри индивидуальные психоэмоциональные переживания, такие как намерения и мечты, также существуют на языке межличностного опыта. Из такой межличностной концепции психиатрии и психотерапии, рассматриваемых «как наука и искусство межличностных отношений», вытекает определение объекта И. п. Ф.-Р. Психотерапия направлена на исследование и понимание явных и скрытых психических операций как межличностных процессов. Ни один из этих процессов не может быть понят иначе чем в терминах межличностного взаимодействия с другим индивидом. Психотерапевтический процесс, таким образом, рассматривается как межличностное взаимодействие между пациентом и психотерапевтом — «участвующим наблюдателем», делающим исследование таких взаимодействий валидным. Принципиальная задача психотерапевтического интервью, по словам Фромм-Райхманн, состоит в том, чтобы облегчить приобретение осознаваемой информации о межличностных трудностях и проблемах. Решение этой задачи поможет пациенту понять причины беспокоящего его аспекта жизни и в итоге избавиться от симптоматики. Поиск и интериоризация информации осуществляется пациентом как коммуникатором с другим человеком, психиатром. Отсюда следует, что И. п. Ф.-Р. является процессом строго межличностной природы как по процедуре, так и по содержанию.
В процессе И. п. Ф.-Р. используются следующие приемы: осознание трудностей пациента во взаимоотношениях с другими посредством наблюдения и исследования динамики его взаимодействий с врачом; актуализация забытых переживаний; исследование опасении, связанных с вспоминанием забытого эмоционального опыта; анализ сопротивления; создание атмосферы безопасности и уверенности больного в том, что его воспоминания и актуальное общение с врачом интерпретируются с вниманием к его бессознательному.
Применение И. п. Ф.-Р. не только в лечении больных неврозами, но и в психиатрической клинике Фромм-Райхманн считала продуктивным, поскольку разделяла точку зрения Салливана, соединявшего развитие и прогресс психоаналитической психотерапии с распространением ее на различные нозологические группы. Кроме того, это связано с принципиальной научной позицией Фромм-Райхманн. По ее мнению, проблемы и эмоциональные трудности невротических и психотических пациентов в принципе сходны между собой, а также с эмоциональными трудностями психически здоровых людей, с которыми те время от времени сталкиваются. Автор подчеркивала, что первая и главная предпосылка для успешной психотерапии — обращение психотерапевта к ментальности пациента, уважение его личности. Такое уважение возможно только при условии понимания того, что трудности пациента не слишком отличаются от его собственных. Это утверждение Фромм-Райхманн было связано как с ее гуманистической ориентацией, так и с научной убежденностью, базирующейся на анализе психиатрических фактов.
ИНТЕНСИВНАЯ ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ПО АЛЕКСЕЙЧИКУ. Методика, разработанная литовским психотерапевтом Алексейчиком (Alekseicik A. E.) для организации терапевтических сообществ психотерапевтического отделения и групповой психотерапии пациентов с неврозами и другими пограничными расстройствами.
И. т. ж. п. А. — яркий пример эклектической психотерапии, сочетающей приемы гештальт-терапии, психодрамы, а также экзистенциальную ориентацию при отсутствии жестких концептуальных рамок. Для И. т. ж. п. А. характерна директивность, тщательная предварительная проработка сценария психотерапевтических и тренинговых занятий, интенсификация и драматизация включения участников в работу группы.
Основные принципы И. т. ж. п. А.:
1. Реалистичность (реализация правил «принятия судьбы» и «платы за все»).
2. Синтетичность («холистичность, тотальность» — поуровневая проработка пиковых переживаний участников группы с опорой на различные репрезентативные системы и с использованием широкого арсенала приемов).
3. Интенсификация переживаний (идентификация прорабатываемых переживаний и «выгорание лишнего»).
4. Опора на сохранные психические процессы и компенсаторные механизмы.
5. Драматизация (приемы «зависания над бездной», повторные переключения полярных переживаний участников группы, драматическая детализация и эксплуатация групповой динамики — формирование ассоциативных связей создаваемой психодраматической ситуации с реальными проблемами и взаимоотношениями участников группы).
6. Истинность информации (достигаемая приемами «материализации» и редуцированного «измерения» переживаний).
7. Четкое определение психотерапевтических (или тренинговых) целей, динамическая открытая шкалированная (балльная) оценка (самооценка) психокоррекционного эффекта.
Автор организует 2-5-дневные тренинговые семинары для психотерапевтов, врачей и психологов. Жесткая личностно-ориентированная направленность позволяет расценивать эти занятия как своеобразный профотбор и лабораторию профессионального и личностного роста психотерапевтов.
ИНТЕРАКЦИОННАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Метод разработан Хайгл-Эверс и Хайглом (Heigl-Evers A., Heigl F. S.) и представляет собой самостоятельный вариант групповой психоаналитической психотерапии. Модель И. п. занимает собственную «нишу» в психотерапевтических структурах, отличную как от коммуникативно-активирующих подходов, основанных преимущественно на поведенческих и психодраматических приемах, так и от классических психоаналитических подходов, где техническая сторона вмешательства психотерапевта и работа над переносом выглядят совершенно иначе. Метод интересен также и тем, что представляет собой одну из немногих систематически разработанных попыток психотерапии доэдиповских нарушений.
Теоретической основой модели является интеграция ряда концепций из социальной психологии и групповой динамики в основную психоаналитическую процедуру. Название метода заимствовано авторами у Кона (Cohn R.). Предметом психотерапии является манифестное коммуникативное поведение, регулирование взаимодействия между пациентами, социальные позиции и роли, которые выпадают индивиду в группе и которые он приписывает другим. Авторы используют основной принцип «селективной аутентичности» Кона. К техническим новшествам метода относится избирательное обращение с реакциями контрпереноса и формулирование «принципа ответа» вместо «принципа интерпретации». Анализ переноса не является предметом этого метода психотерапии.
Психотерапевт должен выступать в качестве объекта для больного, выполняя при этом различные роли. В начале психотерапии он подобен первичному (родительскому) объекту. Он постоянно доступен, надежен и устойчив в общении, с интересом относится к пациенту, даже если ситуация общения отягощена коммуникативными трудностями и негативными эмоциональными реакциями больного. Сначала психотерапевт должен воспринять жалобы больного (контейнерная функция по Байону (Bion W. R.)), облечь их в слова, что организовало и постепенно сделало бы их символичными для больного. Это происходит за счет того, что он обогащает сообщения больного собственными ассоциативными находками, образами и историями. Таким образом он предоставляет себя в распоряжение пациента в качестве вспомогательного «Я», замещая дефицитарные функции «Я» последнего.
Далее психотерапевт не интерпретирует бессознательные психические процессы больного, а, по определению автора, «отвечает», т. е. дает понять больному, что является его переживающим собеседником. Психотерапевт избирательно, помня о том, что пациент в состоянии воспринять, сообщает о своих собственных ощущениях, мыслях и ассоциациях, которые дополняют и положительно комментируют переживания больного, привносят новые для него оттенки значений, а иногда и новые истолкования. Тем самым, действуя наперекор регрессивному стремлению пациента к зависимому слиянию с психотерапевтом, он подчеркивает свою «альтеритарность» («Мы — две отдельные личности с различными модусами восприятия, оценками, ощущениями и т. д.»).
Пациента поощряют к регистрации намеренного характера своих переживаний, т. е. того, что его «Я» активно ориентировано на объекты. При этом он может чувствовать, что направляет на объекты аффективно окрашенные установки, действия, ориентирует на них желания и требования и ищет способы регулирования и активного воздействия на актуальные отношения.
Психотерапевт фиксирует внимание больного на произвольном характере его коммуникативного поведения и побуждает его к принятию ответственности за это.
Конкретизация этого замысла психотерапевта может осуществляться на двух уровнях: на реальном уровне взаимодействия психотерапевта и больного и на уровне внутреннего диалога с биографически значимыми лицами. Здесь следует еще раз подчеркнуть особенность установки психотерапевта, проявляющуюся в том, что он видит себя не в традиционном качестве проекционного экрана для реакций переноса больного, а как реальное лицо, которое сначала поддерживает и сопровождает больного в его намерениях, предлагая использовать себя в качестве заместительного «Я» в решении каких-то жизненных вопросов, а также допустить и опробовать в безопасном реальном обращении с собой ряд аффектов и импульсов, которые больной считает опасными для использования в общении с другими лицами. Одновременно он работает над обучением пациента вербализации коммуникативных переживаний. Этому аспекту опробования и научения в ходе общения придается особое значение в групповой И.п.
Больного побуждают к тому, чтобы он установил, имеется ли связь воспринятого в актуальном терапевтическом общении (например, установка боязливого избегания) с какими-то ситуациями прошлой жизни и как далеко они простираются в прошлое. Пациенту часто удается описать типичные примеры из своего биографического опыта и сделать зримым центральный конфликт отношений с лицами своего ближайшего окружения. Наблюдаемый извне и подвергаемый рефлексии биографический аспект подлежит более интенсивной проработке, когда больного побуждают к тому, чтобы он воспроизвел в виде внутреннего монолога прошлые события как сцены из романа или фильма. Нередко таким образом удается коррекция прежних установок больного с позиции его сегодняшнего «Я».
Одним из условий достижения целей лечения является постоянная модификация установок и приемов психотерапевта в направлении от вспомогательного «Я» больного к сотрудничеству между двумя автономными и равными личностями.
ИНТЕРДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ХАРАКТЕР ПСИХОТЕРАПИИ. Психотерапия как метод психических (психологических) средств лечебного воздействия является точкой пересечения ряда областей знания: медицины, психологии, социологии, педагогики и др. Интердисциплинарность как понятие получила особое распространение в связи с научно-техническим прогрессом, когда стали возникать быстро развивающиеся пограничные дисциплины и одновременно происходила дифференциация областей науки, опирающихся на различные традиционные дисциплины (их способы подхода к проблеме и методы), например социальной антропологии, молекулярной биологии и др. Специфика метода психотерапии заключается в том, что ее объектом и одновременно инструментом служит одно из наиболее сложных явлений материального мира — человеческая психика. В связи со сложностью объекта психотерапии возникает необходимость принятия и применения достижений, методов и способов работы из других областей науки.
Несмотря на очевидный И. х. п., она, конечно, остается лечебной медицинской специальностью, а учет и разработка ее клинических основ имеют сегодня по-прежнему первостепенное значение (Карвасарский Б. Д., 1985). И как лечебный метод психотерапия более или менее тесно связана со всеми другими клиническими дисциплинами. Современное понимание болезни как биопсихосоциального явления ведет к признанию наличия психотерапевтических задач практически во всех клинических дисциплинах.
И. х. п. определяется клиническими предпосылками широкого и эффективного применения психотерапии. Во-первых, это прямое использование ее лечебного действия при большом круге заболеваний, в этиопатогенезе которых психическому фактору принадлежит решающая (неврозы) либо весьма существенная роль (другие пограничные состояния, психосоматические расстройства). Во-вторых, ее лечебно-профилактическое значение с учетом психосоциальных реакций на соматические болезни, их последствия, влияние специфических соматических расстройств на психологическое функционирование индивида, его поведение. Применение психотерапии при соматических заболеваниях предполагает знание соответствующих аспектов раздела внутренних болезней, психосоматических соотношений.
И. х. п. проявляется также в лечебно-реабилитационном процессе при широком круге заболеваний, особенно при хроническом их течении (Кабанов М. М., 1978; Seidel K., Szewczyk H., 1976). В ходе реабилитации с каждым этапом возрастает необходимость все более интенсивного включения больного в социальную жизнь (вначале в терапевтической, а затем и во внетерапевтической среде), поэтому психотерапевтические мероприятия приобретают важную роль. Поле действия психотерапии достаточно широкое, и при соответствующих модификациях психотерапевтические методы могут быть использованы также для решения психогигиенических, психопрофилактических и иных задач (например, социально-психологический тренинг с коммуникативными проблемами; при этом одновременно со специфическими часто решаются также задачи сохранения и укрепления здоровья).
Психотерапия тесно связана с общей и медицинской психологией, социологией, социальной психологией. В психотерапевтической работе с группами пациентов особое значение имеют феномены и закономерности социальных интеракций, коммуникации, групповой динамики. Этим обусловлено тесное сотрудничество в лечебной практике врача-психотерапевта и психолога. В свою очередь, психотерапия способствует развитию социальных наук благодаря исследованиям, опирающимся на специфический научный подход. Ввиду включения в психотерапию все большего числа специальных конкретных приемов расширяются ее связи с искусством, музыкой, лингвистикой и с другими областями знаний с учетом значения их достижений для психотерапевтического процесса.
И. х. п. отражается также в организации психотерапевтической службы и образования в области психотерапии. Расширяется сеть психотерапевтических кабинетов поликлиник и стационаров, психотерапия включается в территориальные программы обязательного медицинского страхования, увеличивается количество кабинетов психологической коррекции на промышленных предприятиях, служб психологического консультирования. Интеграция психотерапии в медицину осуществляется и через семейных врачей, врачей разных специальностей — невропатологов, кардиологов, онкологов и др.
Новые требования к психотерапии, более четкое определение ее места среди других медицинских дисциплин, разработка критериев эффективности и профессионализма предполагают создание комплекса преемственных и взаимосвязанных программ, которые позволят осуществить более качественную подготовку психотерапевтов и других специалистов, использующих в своей работе психотерапию.
Хидаш (Hidas G., 1976) понимает проблему И. х. п. как этап развития психотерапии и отмечает, что те научные направления, которые прошли уже фазу интердисциплинарности, становятся самостоятельными, в полной мере независимыми от тех дисциплин, из которых они развились.
Рассматривая перспективы развития психотерапии, можно полагать, что включение во всю медицинскую деятельность — диагностическую, терапевтическую, реабилитационную, профилактическую — элементов психотерапии способствовало бы более полной реализации И. х. п.
ИНТЕРПЕРСОНАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ КЛЕРМАНА И ВЕЙССМАН. Этот метод был разработан Клерманом (Klerman G. L.) и Вейссман (Weissman M. М.) в конце 1960-х гг. для лечения больных депрессией и с самого начала был ориентирован на решение проблем, возникающих именно у этой категории пациентов. Целью авторов было не создание той или иной теоретической концепции лечения, а разработка максимально эффективного практического метода психотерапии депрессивных больных.
Отправной точкой создания и совершенствования И. п. К. и В. явилась констатация того факта, что депрессии чаще всего возникают вследствие неблагоприятных изменений в межличностной обстановке и ближайшем окружении пациентов, например при утрате близкого родственника или в результате конфликта с окружающими. Психотерапия направлена главным образом на изменение межличностного контекста депрессивной симптоматики. Авторы признают немаловажную роль личности больного в возникновении депрессии, однако считают более перспективным улучшение социального статуса пациента и тем самым опосредованное влияние на клинику заболевания, чем изменение достаточно устойчивых и малоподдающихся трансформации личностных характеристик больного. Особое внимание к межличностному окружению больного депрессией появилось после создания Майером (Меуer А.) в 1957 г. психобиологической концепции психических расстройств, согласно которой межличностное окружение является весьма значимой стороной жизни любого человека, а психическое расстройство рассматривается как патологический способ приспособления индивида к требованиям конкретных окружающих. Эта концепция перекликается с идеей Салливана (Sullivan H. S.) об исключительном значении межличностных отношений как важнейшей составной части психотерапии. Но прямой связи с учением Салливана И. п. К. и В. не имеет и принципиально отличается от психодинамической психотерапии. При проведении И. п. К. и В. психодинамические толкования состояния пациентов отвергаются; способ психотерапии максимально приближен к особенностям поведения пациента и направлен на преодоление трудной актуальной жизненной ситуации, в которую он попал, а не на анализ прошлого и осознание ошибок.
Психотерапия с помощью данного метода ограничена известным периодом времени и четко структурирована по своему содержанию. На начальной стадии проводится точная диагностика и выясняется природа депрессивной симптоматики в связи с нарушением межличностных отношений пациента. На этом этапе больной получает подробные сведения об эпидемиологии, симптоматике, клиническом течении и прогнозе депрессий. Психотерапевт разъясняет ему смысл понятий, относящихся к обсуждаемой проблематике, формулирует цели и определяет сроки лечения, частоту курсов и при необходимости применяет сопутствующую медикаментозную терапию. Эта стадия носит ярко выраженный обучающий характер. Основная стадия концентрируется на одном или нескольких направлениях, относящихся к 4 наиболее важным проблемам, стоящим перед больным депрессией: преодоление депрессивного состояния (например, преодоление состояния скорби, вызванного утратой близких родственников); преодоление возникающих конфликтов межличностного характера между больным и его окружением (особенно конфликтных супружеских взаимоотношений); преодоление трудностей, связанных с изменением социальных ролей близких больному людей (например, уход детей из родительского дома); преодоление разного рода недостатков в межличностном общении.
В И. п. К. и В. исследуется не прошлое пациента, а его актуальные межличностные контакты, связи и их характер. Прошлое также изучается и учитывается, но лишь постольку, поскольку оно помогает понять актуальные образцы взаимоотношений больного с другими людьми. Психотерапия направлена не на осознание своих ошибок в прошлом, а на их преодоление в настоящем, не на исследование интрапсихических явлений, таких как природа конфликтов, защитные механизмы, а на анализ конкретного межличностного настоящего больного, в особенности на характер протекания межличностных отношений в период проявления депрессивной симптоматики. Взаимоотношения между психотерапевтом и пациентом не фокусируются на переносе. Психотерапевт выступает не в роли нейтрального наблюдателя, а в роли защитника и адвоката больного. Он активно ведет пациента, руководит им, ободряет и поддерживает его. Отношения «психотерапевт—пациент» учитывают реальную ситуацию и служат решению конкретных проблем. При этом больной не должен слишком зависеть от психотерапевта или заметно уступать ему в интеллектуальном и волевом аспектах. Только в тех случаях, когда поведение пациента по отношению к психотерапевту начинает отрицательно влиять на ход лечения, об этом следует поговорить с ним.
Психотерапия направлена на гармонизацию межличностных отношений пациента с окружающими его людьми, для чего психотерапевт пользуется всеми подходящими для этого способами. К ним относятся: построение (вместе с больным) лучшей, скорректированной с учетом требований окружающих модели коммуникативного поведения; разработка новых стратегий решения проблем, возникающих у больного, и выработка умений более успешно преодолевать стрессовые ситуации в межличностном общении; преодоление устаревших схем и стереотипов во взаимоотношениях, не соответствующих изменившимся требованиям окружающих и возможностям пациента; активный отказ от этих устаревших схем в пользу новых и усвоение более адаптивных способов взаимоотношений с окружающими и т. п.
Авторами была разработана также программа тренировки психотерапевтов, позволяющая специалистам с разным уровнем подготовки в сжатые сроки овладеть данным методом и приступить к проведению психотерапии.
Поскольку эмпирические исследования показали, что супружеские конфликты и после успешно проведенной интерперсональной психотерапии остаются, как правило, неразрешимой проблемой для пациентов и существует высокий риск рецидивов такого рода, была разработана психотерапия супружеской пары. Она нацелена на коррекцию отношений между супругами в следующих сферах: коммуникация, сексуальные отношения, регулировка границ интимности и откровенности, руководящая роль в семье и претензии на руководство, достижение социально значимых целей. И в этом случае прежде всего выясняется весь комплекс стоящих перед пациентом проблем в супружеских взаимоотношениях, а затем проводится психотерапия, цель которой — разрешение этих проблем.
В последнее время отмечаются попытки применения данного метода психотерапии (после соответствующей модификации) при лечении других заболеваний, помимо депрессии. Метод уже используется при расстройствах личности и анорексии. И. п. К. и В. применяется также в межличностной программе консультаций пациентов в общемедицинской практике и в оказании консультативной психотерапевтической помощи пациентам, жалующимся на симптомы страха и тревоги либо обращающимся к психотерапевту по поводу обычных жизненных ситуаций и неурядиц. Речь идет об очень непродолжительном вмешательстве (не более 6 получасовых консультаций), которое задумано так, что эти консультации могут проводить врачи общей практики после соответствующей подготовки.
Прагматическая направленность И. п. К. и В. проявляется также в непривычном для психотерапевтов непредвзятом отношении к медикаментозной терапии. При ее проведении стало скорее правилом, чем исключением, применение антидепрессантов наряду и параллельно с психотерапией. Эта комбинированная терапия базируется на результатах исследований, определивших условия, при которых показано и даже необходимо проводить параллельное медикаментозное лечение.
ИНТЕРПЕРСОНАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ САЛЛИВАНА. Психиатрический и психотерапевтический подход, разработанный Салливаном (Sullivan H. S.), основан на представлении о ведущем значении межличностных отношений между людьми в норме и патологии.
Развитие концепции в известной мере определялось конфронтацией с психоанализом. Хотя И. п. С. и относится к динамическому направлению в психотерапии, в проработке проблематики заметна поведенческая ориентация.
Суть И. п. С. состоит в признании важности межличностного взаимодействия как основы формирования нормы и патологии. Согласно Салливану, человека характеризуют две ведущие потребности, одна из которых имеет биологическую природу (потребность в нежности, ласке), а вторая (потребность в безопасности) связана с межличностными отношениями. Психологический смысл первой потребности — ослабление силы физиологических потребностей (голод, жажда, половое влечение). Этот уровень функционирования присущ и животным. Вторая ведущая потребность имеет уже чисто человеческую природу и направлена на снижение тревоги и неуверенности. Удовлетворение второй потребности ложными способами приводит к психическим заболеваниям, которых, по мнению Салливана, у животных нет.
Отдельно Салливан акцентирует внимание на важной роли тревоги в патологии (дезорганизации жизни) и вообще в жизни. Нарушения поведения являются реакцией на усиление тревоги. Большое значение имеет и конфликт тенденций: стремление удовлетворить физиологические потребности может привести к утрате чувства безопасности. Одним из путей, которым индивид может избавиться от тревоги, является механизм «избирательного внимания», отсеивающий информацию, несущую тревогу.
Способы ослабления тревоги закрепляются в опыте. Важнейший период в этом смысле — детство. Причина, по которой именно в детстве происходит формирование наибольшего числа искаженных форм поведения, — неполноценный опыт. Неполноценность опыта на этом этапе развития обусловлена так называемой прототаксической — поверхностной, «до целенаправленной» — формой его приобретения. Сам опыт проживается на этом этапе развития в виде моментальных состояний, причем отсутствует понимание связи между прошлым, настоящим и будущим. При таком опыте окружение отождествляется с собственными эмоциями ребенка. Например, материнская грудь воспринимается по-разному. Если молоко идет легко и в достаточном количестве, что приводит к удовлетворению биологической потребности, то сама грудь закрепляется в сознании как хорошая. Если молока мало, то грудь закрепляется в сознании как плохая.
Следующий период развития — паратаксический — характеризуется тем, что индивид осознает определенные связи между явлениями, но эти связи могут носить поверхностный, случайный и внешний характер, например, при совпадении событий во времени. Паратаксический период развития имеет важное значение в возникновении патологии, и искажение понятий и опыта сходно с фрейдовским пониманием переноса. У пациента происходит генерализация отрицательного опыта в межличностных отношениях, главным образом с раннего детства и до отношений с психотерапевтом.
В процессе психотерапии регрессивный, паратаксический способ корригируется анализом отношений пациента в детстве, и одновременно в межличностных отношениях с психотерапевтом больной учится получать удовлетворение от общения с людьми, избавляется от тревоги, приобретает чувство безопасности, налаживает адекватные отношения с собой и окружающими людьми. При этом происходит перестройка личности, которая приводит к тому, что пациент начинает явно видеть пути выхода из ситуаций, ранее представлявшихся неразрешимыми.
По своему характеру метод Салливана приближается к современным вариантам краткосрочной психотерапии. В нем четко прослеживаются наряду с аналитической ориентацией элементы поведенческой психотерапии.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ (лат. interpretatio). В широком понимании И. означает разъяснение неясного или скрытого для пациента значения некоторых аспектов его переживаний и поведения, а в психодинамической психотерапии представляет собой определенную технику истолкования значения симптома, ассоциативной цепочки представлений, сновидения, фантазии, сопротивления, переноса и др. При этом психотерапевт делает неосознанные феномены осознанными, используя свое собственное бессознательное, эмпатию и интуицию, а также опыт и теоретические знания. И. является важнейшей психоаналитической процедурой. Если свободные ассоциации относятся к основному способу получения наиболее важного материала от пациента, то И. представляет собой главный инструмент анализа этого материала и перевода бессознательного в сознательное.
Первые ссылки на психоаналитическую И. в работах Фрейда (Freud S., 1900) связаны с И. сновидений. Термин И. связывался с собственным пониманием и восстановлением психоаналитиком скрытых источников и значений сновидения («латентного содержания»). Это достигалось путем изучения свободных ассоциаций пациента на осознанное воспоминание о самом сне («манифестное содержание»). В основе этой деятельности лежат следующие положения: а) что сновидение имеет смысл; б) что этот смысл может быть разъяснен человеком, знакомым с символикой и с первичными процессами (правилами, регулирующими бессознательную психическую деятельность), с жизненными обстоятельствами того, кто видел сон, и с ассоциациями, которые вызвало у него сновидение, и в) что видевший сон может подтвердить правильность И. своей реакцией на нее, в простейшем случае — вспомнить какое-либо событие, соответствующее тому, о чем высказал предположение аналитик. Именно последнее положение не позволяет превратить И. сновидения в необоснованную и догматическую процедуру. В ранние годы развития психоанализа аналитик раскрывал пациенту свою И. и объяснял ее, что само по себе носило достаточно дидактический характер. Лапланш, Понталис (Laplanch J., Pontalis J. В., 1996) отмечают важный терминологический момент. Слово «интерпретация» в английском и французском языках не вполне соответствует смыслу немецкого слова «Deutung». Здесь «И.» подчеркивает субъективный или даже произвольный момент высказывания или события. Немецкое «Deutung», как и русское «толкование», ближе по смыслу к объяснению, прояснению и меньше связано в обыденном сознании носителя языка с отрицательными смыслами, иногда присущими французскому или английскому терминам. Deutung сновидения заключается у Фрейда в определении его Bedeutung, его значения. Позже, в работах по психоаналитической технике Фрейд (1911-1915) стал считать, что психоаналитик должен не открывать пациенту сделанную И. его снов и свободных ассоциаций, а держать ее в секрете от него до того времени, пока со стороны пациента не появятся признаки сопротивления. С этого времени Фрейд (1913) стал выражать свое «неодобрительное отношение к любому методу, при котором аналитик объясняет пациенту симптомы его болезни, как только сам для себя их раскрывает...» Фрейд предлагает проводить разграничение между И. и передачей И. В психоанализе и психоаналитической психотерапии И. отводится особое место. Бибринг (Bibring E., 1954) отводит И. главенствующее положение в иерархии терапевтических принципов, поскольку все остальные методы служат одной цели, способствуют И. и повышают ее эффективность.
Существенным является вопрос о том, когда целесообразно начинать объяснение пациенту значение его симптомов, ассоциаций, отношений, поведения и других элементов, происходящих из бессознательного, искаженных и доведенных до неузнаваемости под воздействием механизмов психологической защиты. Необходимо помочь пациенту осознать истинное значение своих ассоциаций в нужный момент, когда он уже готов и способен понять данную И. Принятие и интеграция пациентом И. могут успешно осуществляться лишь при ее эмоциональной опосредованности. И. должна быть неожиданной для пациента, она сообщает что-то новое, прежде ему неизвестное о себе. И. взаимосвязана с инсайтом. Она не только раскрывает значение скрытого материала, но и может способствовать новому потоку ассоциаций, чувств и воспоминаний, которых пациент до сих пор еще не касался.
Иногда И. осуществляется в краткой форме, в виде ключевого слова или фразы, которые раскрывают новую сторону прежде обсуждавшегося материала, но обычно для этого требуется не одна, а несколько И. и тщательное прояснение, проводимое шаг за шагом. Очень часто прояснение ведет к И., которая, в свою очередь, приводит к дальнейшему прояснению. Аналитикам свойственно говорить в такой манере, будто каждое высказывание является И., но, строго говоря, это не так. Определенные высказывания аналитика являются конфронтациями, прояснениями, т. е. замечаниями, одни из которых привлекают к чему-то внимание пациента без объяснений этого, а другие отражают то, о чем говорит пациент, и тем показывают, что аналитик по-прежнему с ним (Райкрофт Ч., 1995).
В ситуации, когда психотерапевту становится совершенно ясным скрытое значение каких-либо переживаний пациента, бывает трудно удержаться от того, чтобы не сообщить об этом пациенту. Как слишком раннее, так и слишком позднее проведение И. нежелательно. Эмпатическое поведение психотерапевта позволяет избежать этого. Каждый раз он пытается почувствовать, что испытывает пациент, чтобы предвидеть его реакцию, а также понять, готов ли он принять И. и воспользоваться ею. На адекватную И. пациент обычно реагирует с облегчением и чувством благодарности. Хотя иногда наряду с этими чувствами И. переноса может сопровождаться легкой депрессией (Tarachow S., 1963), так как приводит к постепенной потере трансферного объекта (пациент обнаруживает посредством И. свои проявления переноса).
Если нет уверенности в правильности И., можно придать ей форму предположения, вопроса, намека, гипотезы, в данном случае И. скорее приближается к прояснению (кларификации). Правильными И. являются те, которые: а) адекватно разъясняют интерпретируемый «материал», б) формулируются таким образом и сообщаются пациенту на том этапе, когда становятся актуальными и обретают для него смысл. К преждевременным И. относятся «правильные» И., которые сообщаются пациенту еще до того, как обретут смысл (Rycroft C., 1995).
Наиболее существенными в психоанализе являются И. переноса. Они относятся к поведению пациента и к его ассоциациям в отношении аналитика. Если И. проводятся своевременно и правильно, они производят динамические и структурные изменения в психическом аппарате пациента, способствуют установлению более адекватного равновесия между Ид, бессознательными частями Эго и Супер-Эго. В данном случае речь идет о мутационной (изменчивой) И.
Представление о том, что одни виды И. более эффективны, чем другие, содержится в самом понятии мутационной И. (Страхей (Strachey J., 1934)) высказал мысль о том, что важные изменения, вызываемые в состоянии пациента с помощью И., — это изменения, которые влияют на его Супер-Эго. Чтобы стать действенными, И. должны быть связаны с процессами, происходящими в аналитической ситуации непосредственно «здесь и сейчас» (так, по мнению Страхей, только И. таких непосредственно происходящих процессов, особенно процессов переноса, обладают достаточной актуальностью и значительностью, чтобы произвести фундаментальные изменения). Эта мысль сыграла свою роль в развитии того взгляда, что психоаналитику следует производить только И. переноса, ибо это единственный вид И., которые оказываются эффективными (мутационными). В последующем данная точка зрения подверглась критическому осмыслению (Сандлер С. и др., 1995; Томэ Х., Кёхеле Х., 1996).
Значительное место уделяется содержанию И., особенно с точки зрения относительной эффективности различных типов И. И. «содержания» есть выражение, используемое для обозначения перевода манифестного материала в то, что психоаналитик понимает как раскрытие его более глубокого смысла, обычно с особым акцентом на сексуальных и агрессивных желаниях и фантазиях детства пациента. Этот тип И. был самым распространенным в первые десятилетия существования психоанализа. Такие И. скорее рассматривают смысл (бессознательное содержание) того, что считалось подавляемым в психике пациента, нежели сами конфликты и борьбу, державшие эти воспоминания и фантазии в сфере бессознательного. Наряду с символическими И., которые представляют собой перевод символических значений в том виде, как они проявляются в снах, оговорках и т. д., И. содержания часто рассматриваются как составляющие основу деятельности психоаналитика — это неправильное представление ведет начало из ранних работ Фрейда. И. «защиты» — это особая форма анализа сопротивлений. Такие И. имеют целью показать пациенту механизмы и маневры, которые он использует, чтобы справиться с болезненными ощущениями, связанными с тем или иным конкретным конфликтом, а если это возможно, то и происхождение этих действий. И. защиты считаются неотъемлемым компонентом И. содержания, поскольку последние рассматриваются как недостаточные в случае, если пациенту не раскрыт способ, с помощью которого он справляется со своими инфантильными импульсами. Данное положение является существенным компонентом классической психоаналитической техники (Freud A., 1936; Сандлер и др., 1995; Райкрофт Ч., 1995) И. и последующие структурные изменения могут способствовать замене примитивных механизмов психологической защиты (например, отрицания, проекции) механизмами защиты более высокого уровня или конструктивными реакциями совладания (копинг-поведение), в результате чего происходит усиление «Я», уменьшение искажения межличностных отношений.
Существует также понятие частичной И., включающей, во-первых, предварительную И., ограниченную сознательными и предсознательными сферами, во-вторых, полную И., но сфокусированную лишь на отдельных интрапсихических «фрагментах». В этом случае И. частично раскрывает бессознательные мотивы и конфликты.
Как пример И. воспоминаний Уэльдер (Waelder R., 1987) приводит анализ фрагмента беседы с больным. Пациент рассказывает о смерти своего отца не только холодным и сухим тоном, но однозначно заявляет, что это никак его не задело. Если пациент был в хороших отношениях с отцом, любил его, в этих словах не было бы смысла. Но если он уделяет много времени описанию глубокой скорби в связи с гибелью своей собаки вскоре после смерти отца, то напрашивается И., что аффект скорби выразился с такой силой благодаря предыдущему событию, где пациент его не чувствовал, так как подавлял — из страха, стыда или, возможно, из опасения не совладать с эмоциями. Если И. о связи скорби пациента со смертью отца сделана в нужный момент, то пациент сможет, наконец, выразить чувства, которые до этого момента не находили выхода.
И. полезно начинать с косвенных коммуникаций пациента, таких как поведение, речь, установки общего характера. Нецелесообразно, например, говорить пациенту: «Вы, кажется, любите мать больше, чем отца». Предпочтительнее высказывание типа: «У меня такое впечатление, что ваши отношения к брату очень похожи на отношения вашего отца к вам». Не следует сразу же переходить к обозначению в переживаниях пациента эдиповых чувств. Если И. правильна, то пациент удивится и может сказать: «Да? Я никогда об этом не думал», а далее в его ассоциациях получит подтверждение эта И.
И. в психоанализе рассматриваются как радикальные, а не симптомо-центрированные психотерапевтические вмешательства, предполагается, что они свободны от суггестии. Это то, что Фрейд называл «чистым золотом» психоанализа. В то же время Леви-Стросс (Levi-Strauss С.), анализируя роль И. при лечении у шамана и психоаналитика, писал: «В обоих случаях конфликты и сопротивление находят разрешение не из-за получения больным действительного или предположительного знания о них, а потому, что это знание приводит к особому опыту, при котором конфликты протекают в условиях, приводящих к их разрешению».
Следует также учитывать возможные отрицательные последствия применения И. Чрезмерное фокусирование на них в ходе психотерапии может увести пациента от активных действий в реальной жизни. Существенные затруднения могут возникать в результате критических И., если они используются до установления атмосферы истинного доверия и взаимопонимания между психотерапевтом и пациентом, а также при отсутствии готовности последнего понять и принять И. (слабость «Я», отсутствие необходимого уровня когнитивных ресурсов усвоения, преждевременность). В процессе психотерапии важно неоднократно повторять некоторые И. аналогичных ситуаций из настоящей и прошлой жизни пациента. Это подготавливает его к принятию новых И. и даже способствует собственной интерпретационной работе на пути становления самостоятельности, независимости и способности решать личностные проблемы и преодолевать жизненные трудности.
ИСКУССТВЕННАЯ РЕПРОДУКЦИЯ АФФЕКТИВНЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ ПО КРЕСТНИКОВУ. Крестников (Крестников Н., 1880-1936), известный болгарский психиатр. Медицинское образование получил в Петербурге (1904 г.); был последователем В. М. Бехтерева. Участвуя во 2-й Балканской и в Первой мировой войнах, неоднократно наблюдал спонтанные репродукции психических переживаний у солдат после тяжелых психических травм. Полагал, что репродукция, т. е. повторное переживание психической травмы, имеет терапевтическое значение. В дальнейшем исследовал психокатарсический метод Брейера (Breuer J., Freud S., 1909).
Техника И. р. а. п. п. К. заключается в том, что пациент, лежащий в полной тишине с закрытыми глазами, на фоне гипнотического внушения проходит 4 фазы. После латентной фазы длительностью 2-4 минуты спонтанно наступает органная фаза, при которой наблюдается тремор, учащенное дыхание и сердцебиение, сильный пот, слезы и др. Несмотря на то, что эти проявления свойственны аффектам страха и скорби, больной абсолютно спокоен и не ощущает никаких неприятных эмоций. Продолжительность этой фазы 2-4 минуты, после чего она переходит в следующую, эмоциональную фазу. К тремору, сердцебиению, потливости присоединяются отчетливый страх и подавленность настроения, однако больной не знает причины этого. Эта фаза продолжается 1-1,5 минуты и внезапно переходит в фазу представления: больной вдруг вспоминает определенное мучительное переживание, объясняющее его страх или скорбь с присущими им вегетативными и эмоциональными элементами. Это волнующее воспоминание захватывает все внимание пациента, при этом иногда раппорт с больным прекращается, появляются своеобразные судороги (истерические дуги). Такое состояние вполне безопасно, и спустя 5-30 минут больной выходит из него спонтанно. Весь процесс лечебной репродукции длится от 15 до 60 минут (в среднем 40 минут).
Обычно такой психотерапевтический прием используется для лечения больных неврозами. В зависимости от выраженности невротических расстройств на курс лечения требуется от 3 до 20 сеансов репродукций. При объяснении механизма действия психических травм и лечебного катарсиса Крестников опирался на учение В. М. Бехтерева о рефлексах.
Заслугой Крестникова является описание диссоциации отдельных явлений катарсиса и описанных им фаз. Так, органная фаза представляет собой множество отдельных диссоциированных явлений — двигательных, чувствительных, секреторных, вегетативных. В эмоциональной фазе к указанной симптоматике присоединяются переживания страха и скорби, отличающиеся диффузностью и неопределенностью. В этой фазе отсутствует сложное и чисто человеческое чувство стыда, даже тогда, когда психическая травма была связана с аффектом стыда. По Крестникову, это означает, что в данной фазе хотя и восстанавливается оптимальная возбудимость, а вместе с ней и подвижность нервных процессов в структурах, непосредственно сопряженных с эмоциями, но не затрагивается их корковое представительство. Лишь в следующей фазе репродукции (фазе представления) происходит как бы связывание диссоциированных до сих пор проявлений органной и эмоциональной фаз и больной переживает психическую травму как воспоминание или состояние, подобное сну. Теперь и эмоции приобретают точность, дифференцированность и полноту. Во время этой фазы все структуры, отражающие психическую травму, находятся в состоянии возбуждения, сила которого, однако, допускает сопряженность его с другими нейродинамическими процессами. Явление репродукции может быть объяснено принципом, обоснованным Н. Е. Введенским: крайне сильное возбуждение равнозначно торможению.
Диссоциация, описанная Крестниковым, наблюдается и в невротических симптомах, отражающих пережитую психическую травму. Лишь в фазе представления все диссоциированные проявления связываются, и перед психотерапевтом раскрывается точно, ясно и полностью травмирующая ситуация, которая всегда и с неизменной «фотографической» точностью отражалась в картине невроза.
Метод И. р. а. п. п. К. был развит в работах ряда болгарских психиатров и психотерапевтов: Чолакова (Чолаков К., 1933), Атанасова (Атанасов Ат., 1986) и др. Он нашел широкое применение в психотерапевтической практике и исследованиях явлений катарсиса.
См. также Автологокатарсис Атанасова, Декапсуляция Чолакова, Катарсис, Катарсическая психотерапия.
ИСТОРИЯ ПСИХОТЕРАПИИ (КРАТКИЙ ОЧЕРК). Психотерапия, как и любая другая отрасль медицины, имеет свою историю — как науки и практики врачевания.
Развитие науки, в том числе и психотерапии, не линейный, а сложный, многогранный процесс развития с возвратами к уже пройденным этапам. История науки прослеживает процесс накопления знаний, эволюцию идей, смену теорий и полученных результатов. Она пользуется различными «измерениями», рассматривая их в контексте времени. Имея в поле своего зрения весь спектр «измерений», история науки делает акцент на главном — на развитии содержательной стороны, которая представляет для нее доминирующий интерес.
При анализе истории психотерапии, при постоянном внимании к оценке ее достижений и неудач на каждом временном этапе открывается неисчерпаемый резервуар «материалов» для новых направлений, теорий, концепций.
В истории психотерапии можно выделить два больших (основных) периода. Первый, донаучный, охватывающий тысячелетия, и второй — всего два столетия, XIX-XX вв. — научный период психотерапии. История отечественной психотерапии включена составляющей частью в развитие мировой психотерапии. Описание истории психотерапии опирается на два основных критерия — внутреннюю логику развития самой науки и влияние внешних социально-экономических, культурных факторов (так называемый исторический фон) на развитие психотерапии как аспекта психиатрии, а в широком смысле и медицины, психологии, педагогики, социологии, философии.
Важной закономерностью развития психотерапии как науки, вышедшей из врачевания, опирающейся на философию, находящейся на стыке физиологии, психологии, педагогики и социологии, является ее направленность на выработку единой теории. Во многом этому способствовали психоанализ, бихевиоризм, экзистенциализм и др., однако и сегодня эта задача не решена.
В рамках данного издания нет необходимости в детальном рассмотрении донаучного периода психотерапии. Он пронизан магическими практиками, опирающимися на мифологию древних культур, теологическими толкованиями, мистериями, «тонким чувствованием» и тайными интуитивными знаниями адептов, верой в существование сверхъестественных сил. Именно эти мистические стремления нашли свое выражение в многоликих и причудливых обрядах — от невзыскательно-простых до весьма сложных, но всегда окруженных ореолом таинственности. При всем многообразии мистических подходов, будь то гулкие удары гонга в египетских храмах, неистовый ритм бубна шамана, хоровые пения и танцы африканских колдунов, запах и дым благовонных курений в индийских монастырях, бесконечный речитатив молитв, мерцание свечей и блеск церковного убранства, результаты этих приемов и средств очень похожи. За всей их таинственностью зачастую стояло внушение и самовнушение, развивающееся на фоне наведенного транса или гипнотического состояния. Столетиями мистика была властительницей в толковании подобных феноменов, да и душевных болезней в целом.
Теологическая медицина сменилась медициной метафизической, в которой время от времени возникали научно-реалистические подходы. Заболевания, в том числе и психические, начали рассматриваться как явления естественного порядка, и появились попытки соответствующего их лечения. Так, например, в сочинениях Сорана, жившего в Риме в царствование Адриана (II в. н. э.), описаны следующие терапевтические приемы: «Следует внимательно изучать содержание неправильных мыслей больного, в соответствии с чем пользоваться полезным действием тех или иных внешних впечатлений, занятных рассказов и новостей; в период выздоровления надо уметь уговорить больного пойти на прогулку, заняться гимнастикой, упражнять свой голос, заставляя читать вслух. Целесообразно при этом подбирать текст, содержащий ошибки, чтобы таким образом вновь пробудить критическую способность... В дальнейшем можно пользоваться и театральными представлениями, способными рассеять печаль, разогнать нелепые страхи».
Впоследствии, в средние века, научная мысль вообще и медицинская в частности вновь оказывается во власти мистики и схоластики. Особенно ярко это отмечалось в период раннего Ренессанса с его процессами психически и нервнобольных и казнями ведьм. Существовали детально разработанные пособия по диагностике ведовства и одержимости демонами (достаточно вспомнить «Молот ведьм», опубликованный в 1487 г. доминиканскими монахами Шпренгером и Иститориусом). По всей Европе на протяжении столетий пылали костры инквизиции, на которых сжигали заживо депрессивных больных с идеями самообвинения, лиц с истерическими расстройствами в сумеречном состоянии, параноиков с бредом преследования да и зачастую с индуцированным помешательством, охватывающим временами целые деревни (последняя «колдунья» погибла в 1782 г.!).
И лишь в XVIII в., во времена Великой французской революции, стимулировавшей коренные изменения всей структуры Средней Европы и одновременно с этим прогресс целого ряда наук, в том числе и медицины, был нанесен удар по вековым суевериям, сопряженным с психическими заболеваниями. Именно в этот период, в эпоху Пинеля (Pinel Ph., 1745-1826), закладываются истинно научные предпосылки дальнейшего развития психиатрии в целом и психотерапии. По разрешению Центрального бюро коммуны Пинель снимает цепи с душевнобольных в Бисетре в 1793 г., что явилось переломным моментом в психиатрии — к лицам с психическими расстройствами стали относиться как к обыкновенным больным, которые нуждаются в хорошем обращении и лечении. Пинель заложил основы лечебного режима пребывания и условий содержания душевнобольных, что в дальнейшем, через полтора столетия послужило основными предпосылками возникновения научно обоснованной терапии средой, социотерапии, коллективной психотерапии.
В это же время, в 1776 г., была предпринята первая, весьма наивная попытка научного объяснения лечебного влияния внушения в виде теории «животного магнетизма» Месмера (Mesmer F. А., 1734-1815). Опыты магнетизеров будоражили умы конца XVIII — начала XIX в. В 1841 г. на выступлении магнетизера Лафонтена с целью разоблачить мошенничество месмериста присутствовал английский врач Брэд (Breid J.). Увиденное им заставило Брэда повторно посетить эти сеансы и приступить к самостоятельным опытам. Посредством фиксации взгляда Брэд довольно быстро усыпил своего знакомого и тщательно описал происходящие изменения с испытуемым. (Будет несправедливым не отметить, что фиксация взгляда была впервые применена португальским аббатом Фариа, который описал ее как метод фасцинации еще в 1813 г. Состояние, вызываемое фасцинацией, он называл «люцидным сном».) Круг испытуемых у Брэда ширился, все более уточнялись детали и способы усыпления. Брэд считал, что вызываемое им состояние — это искусственный нервный сон, возникающий вследствие концентрации внимания и утомления взора. Это состояние он определил специальным термином — гипноз, что, собственно, по-гречески и означает сон. Всю свою дальнейшую жизнь Брэд посвятил изучению гипноза. Свой опыт он обобщил в монографии «Неврогипнология» (1843), в которой детально и подробно описано многое из того, что в дальнейшем переоткрывалось вторично из-за незнания трудов Брэда. Брэд решительно опровергал флюидные представления о гипнозе и излагал нейрофизиологическую его теорию, согласно которой гипнотическое состояние возникает при зрительной фиксации. В последние годы жизни Брэд допускал развитие гипнотического состояния и при словесном внушении. Умер он в 1860 году. В этом же году во Франции вышло несколько книг, где в общих чертах был описан метод вызывания искусственного сна и его лечебного применения.
Продолжателем дела Брэда стал врач Льебо (Liebault А. А.) из Нанси (Франция), которому в 1860 г. попалась книга с описанием нового метода лечения больных, разработанного Брэдом. Льебо, испытав несколько вариантов усыпления больных, предложил вызывать гипнотический сон, внушая пациенту представления о засыпании неторопливым тихим голосом. Гипнотический сон Льебо разделил на несколько степеней и тщательно описал характерные признаки каждой из них. Заслуга Льебо заключается в том, что он первым систематически использовал словесное внушение в терапевтических целях, уделяя основное внимание психологическим аспектам гипноза. В 1866 г. он подытожил свои наблюдения в книге «Сон и подобные ему состояния...», где отстаивал естественнонаучный взгляд на природу гипноза. Медицинское сообщество встретило этот труд глухим молчанием. И лишь в 1882 г. главный терапевт медицинского факультета в Нанси Дюмон решил использовать словесное внушение в гипнотическом состоянии для лечения больных в психиатрическом приюте Марвиль. Он приглашает к сотрудничеству Льебо, который охотно делится своим опытом. Вскоре эта работа привлекла внимание профессора терапевтической клиники Бернгейма (Bernheim H.). Он применяет гипноз в своей клинике и настолько широко вводит его в практику, что лечение словесным внушением используется на равных правах с другими лечебными методами. Бернгейм и до этого практиковал гипноз, опираясь на технику Шарко (Charcot J. М.), но случаи гипнотизации удавались редко, а используя технические приемы Льебо, Бернгейм вызывал гипнотическое состояние у 90% пациентов. Вокруг Льебо, Бернгейма, Дюмона и тогда еще молодого исследователя Бони формируется круг нансийских ученых, интересовавшихся проблемами внушения и гипноза, разделявших точку зрения Льебо и Бернгейма, что гипноз — это психологически нормальный феномен, вызываемый внушением. Круг исследователей возрос, появлялись новые факты, расширялась база теоретических оснований. Так возникла Нансийская школа гипноза, или школа Бернгейма.
Несколько раньше в Париже, в госпитале Сальпетриер знаменитый невропатолог того времени Шарко изучал явления гипнотизма в связи с проверкой теории и метода металлотерапии. Но особенно интенсивно Шарко начинает изучать гипноз и в клинических наблюдениях, и в специальных экспериментах после посещения выступлений магнетизера Донато. Шарко приходит к выводу, что гипноз является патологическим состоянием — искусственным истерическим неврозом. Слушать лекции известного Шарко с яркими показательными демонстрациями съезжались врачи со всех концов Европы. Вокруг Шарко сосредоточиваются многие видные ученые Парижа. Они вели свои исследования в том же русле, разделяя в общем предложенную Шарко точку зрения. Так возникла Сальпетриерская школа, или школа Шарко.
Между двумя научными школами шла ожесточенная многолетняя борьба, развернувшаяся на страницах медицинской печати и конгрессах. По характеру взглядов Сальпетриерская школа во главе с Шарко считалась физиологической, а Нансийская, возглавляемая Бернгеймом, — психологической. Сальпетриерская школа рассматривала гипнотическое состояние как экспериментально вызванное невротическое расстройство, или искусственный невроз, разнообразные проявления которого зависели от воли экспериментатора. Способы вызывания гипнотического состояния могли быть как физическими, так и психическими. Согласно взглядам Нансийской школы, гипноз — это особое психическое состояние или сон, вызванный непосредственно внушением. Состояние гипноза можно вызвать у совершенно здоровых людей, и это состояние ничего болезненного собой не представляет, а, напротив, благодаря повышению восприимчивости человека к внушениям во время гипнотического состояния последнее является важным и действенным методом лечения различных расстройств. В конечном итоге взгляды Нансийской школы были поддержаны большинством исследователей в области гипноза.
В России изучением гипноза занимались многие видные ученые своего времени. К 80-м гг. XIX в. относится усиленная научная разработка гипноза как лечебного метода, что оказало, в свою очередь, большое влияние на выяснение этиологической роли психогенных факторов в развитии неврозов. Гипноз стал началом всей научной психотерапии, во всем многообразии ее методов. В 1872 г. Тьюк (Tuke D. Н.) впервые ввел в научный обиход термин психотерапия. Апогеем интереса к гипнозу стал Первый интернациональный конгресс «Гипнотизм экспериментальный и лечебный», проходивший в Париже в августе 1889 г. под почетным председательством Шарко. В конгрессе участвовали Льебо, Бернгейм, Дежерин (Dejerine J.), Жане (Janet P.), Форель (Forel А.), Фрейд (Freud S.), В. М. Бехтерев и многие другие известные ученые, что подтверждало большой интерес и официальное признание этого вида психотерапии.
Школа Нанси начала проявлять меньше интереса к гипнозу, когда стала приписывать большее значение внушению, чем самому гипнозу. Фармацевт из Нанси Куэ (Coue E.), посещавший лекции Бернгейма, ввел самовнушение, которое неожиданно получило большую известность. Куэ в 1910 г. открыл в Нанси собственную клинику, где лечил по своей методике. В разработку метода лечебного самовнушения внесли вклад И. Р. Тарханов, В.М. Бехтерев, А. Я. Боткин, разработав собственные оригинальные приемы. Скромная по содержанию формула самовнушения Куэ явилась отправной точкой для начала поиска более эффективных путей психотерапевтических влияний аутогенного плана и легла в основу таких методов, как аутогенная тренировка, биологическая обратная связь, релаксация и др.
С конца 90-х г. XIX в., как реакция на чрезмерную экспансию гипноза, стали разрабатываться принципиально иные методы психотерапевтических воздействий. Говоря о стыке веков, нельзя не вспомнить о том, что это было переходное время от постклассицизма к модерну в литературе и искусстве, математика окончательно уступает «пальму первенства» физике, стремительно развивается психология. Это переходное время в России получает поэтическое название «Серебряный век».
В Швейцарии увлеченно занимается психотерапией невропатолог Дюбуа (Dubois P.), он был знаком с работами Шарко и Льебо, посещал Бернгейма в Нанси, одно время был увлечен гипнозом, но по мере накопления наблюдений полностью отошел от гипноза и внушения, разработал метод рациональной психотерапии, противопоставил его гипнозу и описал в книге «Психоневрозы и их психическое лечение». Направление психотерапии, заложенное Дюбуа, несомненно явилось принципиально новым и не утратило своего значения и в настоящее время. Рациональная психотерапия в качестве одного из элементов входит практически во все виды психотерапии, без нее затруднительно начало любого ее вида. Взгляды Дюбуа критиковались, в первую очередь из-за избегания эмоциональной поддержки пациента. В 1910 г. французский невропатолог Дежерин, критикуя прямое внушение, с одной стороны, и рациональную психотерапию — с другой, предложил метод психотерапии посредством убеждения, основанный на безусловном эмоциональном доверии пациента к врачу. Оригинальный психотерапевтический метод — «арететерапия» был предложен в 1908 г. русским врачом-терапевтом А. И. Яроцким (см. Арететерапия Яроцкого), профессором медицинского факультета Юрьевского университета. Это психотерапевтическое воздействие опиралось на высшие проявления духовной жизни, а именно на нравственные стороны человеческой личности. Истинная причина заболевания, по убеждению А. И. Яроцкого, находится в глубоких пластах духовной жизни, с чем он и связывал роль предложенного им метода в сохранении и восстановлении здоровья человека.
Своеобразный метод психотерапии был предложен немецким врачом Марциновским (Marcinowski J.) в 1909 г. (см. Психотерапия миросозерцанием по Марциновскому), суть которого заключалась в формировании у пациентов целительного духовного миросозерцания, в результате чего пациент поднимается над своей страдающей, обремененной проблемами личностью и начинает видеть себя частицей человечества в целом и вообще всей Природы. Возвращая личность страдающего пациента в лоно общечеловеческих и духовных ценностей через осознание своей индивидуальности и самоценности собственного существования, достигается изменение болезненных представлений, снижение и исчезновение нервности и тревожности. Психотерапия идеалами проходит в теплой и открытой атмосфере, располагающей пациента к доверительному общению с врачом.
Сравнивая методы психотерапии Дежерина и Марциновского с некоторыми современными подходами, можно увидеть нечто общее и с гуманистической школой, и с экзистенциальным направлением в психотерапии.
В 1895 г. Брейер (Breuer J.) и Фрейд публикуют совместную работу «Исследования по истерии», где описан психокатарсический метод лечения истерических расстройств. Для достижения лечебного эффекта находящемуся в гипнотическом сне пациенту предлагалось вспомнить о событиях, которые предположительно вызывали тот или иной симптом. Феномен избавления от симптома при воспоминаниях в состоянии гипнотического сна о психотравмирующей ситуации Брейер назвал «катарсисом» (см. Психокатарсический метод Брейера). Фрейд считал, что метод катарсического отреагирования Брейера дал ему ключ к пониманию истерии. В этом же году Фрейд отказывается от использования гипноза и начинает развивать психотерапевтическую систему, основанную на выявлении особенностей переживаний и действий человека, обусловленных неосознаваемыми мотивами, — психоанализ. Фрейд тщательно занимался самоанализом, и многие его теоретические рассуждения основывались на собственных невротических расстройствах. Идеи Фрейда обрели популярность в среде студентов, практикующих врачей, художников и писателей, образованных людей того времени. Однако его теоретические представления о доминировании сексуального в жизни человека вызвали жесткую критику со стороны ученых мира. Фрейд стал первым теоретиком, указавшим на важность исследования детства для понимания природы психики человека. В период с 1900 по 1910 г. профессиональное положение Фрейда значительно упрочилось, частная практика процветала, пришло международное признание, ширились ряды последователей.
В 1911 г. из-за теоретических расхождений с Фрейдом Общество покидает один из любимых его учеников Адлер (Adler A.) — основатель индивидуальной психологии, идеи которого стали распространяться по всей Европе. Адлер утверждал, что цели и ожидания человека больше влияют на поведение, чем прошлый опыт, а основным побудительным мотивом является достижение превосходства и адаптация к среде. Он подчеркивал значительное влияние социума на каждого человека и большую важность социальных интересов — чувства общности, кооперации и альтруизма.
Адлер отвергал антагонизм сознательного и бессознательного в человеке. Одним из первых он привлек внимание к роли неправильного семейного воспитания — эмоционального отвержения и попустительства — в возникновении неврозов. В 1914 г. от Фрейда отошел и швейцарский психиатр Юнг (Jung С. G.), которого первый считал своим духовным сыном и наследником психоаналитической школы. Юнг разработал собственную аналитическую психологию, в которой интерпретировал либидо не как сексуальную энергию, а как жизненную энергию вообще, где секс присутствует как один из компонентов. Он ввел понятие коллективного бессознательного — как наиболее глубокого уровня психической деятельности, содержащего в себе архетипы (врожденный опыт прошлых поколений).
В 1914 г. мир всколыхнула Первая мировая война, в которую были вовлечены не только страны Европы, но и США. Наблюдая эту кровавую бойню, Фрейд развивает тезис, что агрессия является такой же побудительной силой, как и секс. Это стало еще одним поворотным пунктом в системе психоанализа и дополнило теорию Фрейда об общем психическом развитии человека. Психоанализ приобрел статус законченной и целостной теоретической системы, включавшей в себя теории общего психического и психосексуального развития человека, психологического происхождения неврозов и психоаналитической терапии. В дальнейшем последователи психоанализа разрабатывали собственные теории, опираясь на эти три прочные основы. Помимо индивидуальной психологии Адлера и аналитической психологии Юнга психоанализ Фрейда явился основой активной аналитической терапии Штекеля (Stekel. W.), волевой теории Ранка (Rank О.), интерперсональной психотерапии Салливана (Sullivan H. S.), характерологического анализа Райха (Reich W.), интенсивной психотерапии Фромм-Райхманн (Fromm-Reichmann F.), Эго-анализа Кляйн (Klein M.), характерологического анализа Хорни (Horney K.), гуманистического психоанализа (Fromm Е.) и многих других. Период создания этих теорий охватывает десятилетия как до Второй мировой войны, так и после нее. В последние годы жизни Фрейд в своих работах все больше уделял внимание психоаналитическому толкованию развития общества. Психоанализ оказал влияние не только на психиатрию и психологию, но и на литературу и искусство, культурологию, антропологию и социологию. Не случайно Фрейда причисляют к выдающимся ученым XX в. После того как к власти в Германии пришли фашисты, официальная их позиция в отношении к психоанализу нашла свое отражение в публичном сожжении книг Фрейда в мае 1933 г. Многие евреи, ученики Фрейда, — психологи и психоаналитики, эмигрировали в другие страны, в основном в США, начиная уже с 1934 г. Фрейд оставался в Вене до 1938 г., а когда германские войска вошли в Австрию — выехал в Англию, где и умер в 1939 г. С тех пор мировым центром психоанализа стали США.
В России интерес к психоанализу опосредовался клинической проверкой гипотез Фрейда и имел как своих сторонников, так и противников (см. Психоанализ в России).
Внутренняя логика развития отечественной психотерапии соответствовала теоретическим исследованиям таких ведущих ученых с мировым именем, как академики В. М. Бехтерев и И. П. Павлов (лауреат Нобелевской премии 1904 г.), которые продолжали разработку учения о нервизме, основы которого были заложены И. М. Сеченовым и плеядой выдающихся русских врачей XIX в. — С. Г. Зыбелиным, М. Я. Мудровым, И. Е. Дядьковским, Г. А. Захарьиным, В. А. Манассеиным, С. П. Боткиным. Экспериментальное изучение высшей нервной деятельности в лабораториях И. П. Павлова, выделение типов нервной деятельности (физиологический эквивалент темперамента), взаимосвязей между первой и второй сигнальными системами привело к теоретическому обоснованию экспериментальных неврозов, которое И. П. Павлов перенес в клинику нервных болезней. Таким образом был заложен методологический фундамент патофизиологической теории неврозов и их психотерапии. Это направление получило название — павловская психотерапия. Его представители использовали на практике экспериментальные данные о возникновении и угашении условных рефлексов, понятия о торможении, иррадиации, индукции, фазовых состояниях. Этими терминами описывался и сам психотерапевтический процесс. Павловская психотерапия привлекла внимание многих врачей и исследователей, которые в теории и на практике развивали и дополняли ее новыми данными. Б. Н. Бирман разработал в 1930-е гг. глубокую аналитически-диалектическую психотерапию, отводя ведущую роль исправлению извращенной целевой социо-рефлекторной установки невротической личности посредством социо-рефлексотерапии. К. И. Платонов в систематических экспериментальных исследованиях изучал гипноз и его использование в терапевтических целях, опираясь на физиологическое воздействие вербальных стимулов на кору головного мозга. Объяснение, убеждение и суггестивное влияние, воздействуя на динамику корковых процессов, изменяют в желаемом направлении сознание пациента, его эмоциональную сферу, эндокринно-вегетативные и другие физиологические процессы. Значительный вклад в развитие павловской школы в психотерапии внесли также П. И. Буль, М. С. Лебединский, И. Е. Вольперт, А. П. Слободяник, А. М. Свядощ, В. Е. Рожнов и многие другие.
Большим авторитетом в психиатрических кругах Москвы пользовался известный психотерапевт С. И. Консторум (1890-1950). Он разработал оригинальный подход, названный им активирующей психотерапией, которая имела своей целью перестройку неадекватно переживающей и реагирующей психики не только и не столько путем словесного обращения к интеллекту и эмоциям больного, к его мироощущению и мировоззрению, сколько через изменение и корригирование его мироотношения. Активирующая психотерапия С. И. Консторума включала разъяснение роли целенаправленности и воли пациента к здоровью, обратимости имеющихся расстройств в сочетании с суггестивной психотерапией. Результаты научной и практической деятельности С. И. Консторума были опубликованы в книге «Опыт практической психотерапии» в 1959 г. уже после его смерти (см. Биопсихотерапия по Консторуму).
В 1930-1940-е гг. в Ленинграде была разработана патогенетическая психотерапия, теоретическую основу которой составила психология отношений В. Н. Мясищева (1893-1973). Ученик В. М. Бехтерева, А. Ф. Лазурского, М. Я. Басова, В. Н. Мясищев развил теоретические представления о взаимоотношениях личности и среды своих учителей и развил концепцию психологии личности как системы отношений индивида к окружающей действительности, в отличие от обычного понимания, рассматривающего личность как систему функций. На основании психологии отношений В. Н. Мясищев в 1939 г. сформулировал клинико-патогенетическую концепцию неврозов, согласно которой основным патогенным звеном в возникновении невротических расстройств выступают противоречия в тенденциях и возможностях личности с требованиями и возможностями, предоставляемыми средой и воспринимаемыми личностью как неразрешимые. Теоретические положения В. Н. Мясищева были развиты его соратниками, учениками и последователями Е. С. Авербухом, Е. К. Яковлевой, Т. Я. Хвиливицким, Р. А. Зачепицким, А. Я. Страумитом. Таковы были истоки Ленинградской (Санкт-Петербургской) личностно-ориентированной школы психотерапии (см. Патогенетическая психотерапия Мясищева).
Вернемся вновь к началу XX в. В 1913 г. в США журнал «Психологическое обозрение» публикует статью молодого профессора Университета Хопкинса Уотсона (Watson J. В.), в которой он критиковал структурную и функциональную психологию, доминировавшую в то время, и призывал рассматривать психологию как объективную экспериментальную область естественных наук, основной теоретической задачей которой должно быть прогнозирование поведения человека и управление поведением. С этого момента начинает свое развитие бихевиоризм как отдельное направление в психологии, антагонистичное психоаналитической системе и определившее теоретические основы поведенческой психотерапии. Значительное влияние на формирование бихевиоризма оказали условно-рефлекторная теория И. П. Павлова и теория сочетательных рефлексов В. М. Бехтерева. И. П. Павлов продемонстрировал в своих экспериментах, что высшая нервная деятельность может описываться в терминах физиологии, на подопытных животных и без привлечения понятия сознания. Условные рефлексы И. П. Павлова предоставили науке базовый элемент поведения, посредством которого можно было изучать сложное и многогранное поведение человека в лабораторных условиях. Уотсон воспользовался этой идеей и сделал ее основой своей программы. И. П. Павлов с удовлетворением отмечал, что работы Уотсона и дальнейшее развитие бихевиоризма в США являются убедительным подтверждением его идей и методов. В. М. Бехтерев опубликовал свои представления о сочетательных рефлексах в семитомнике «Основы учения о функциях мозга» (1903-1907). Он полагал, что поведение высшего уровня можно объяснить как сочетание или накопление моторных рефлексов более низкого уровня. Процессам мышления присущ аналогичный характер — в том смысле, что они зависят от внутренних действий речевой мускулатуры — это положение и было развито позднее Уотсоном. «Основы учения о функциях мозга» были переведены на немецкий и французский языки в 1913 г., именно в это время книгу и прочитал Уотсон. Бихевиоризм Уотсона представлял собой попытку построить науку, свободную от менталистских понятий и субъективных методов, науку столь же объективную и здравомыслящую, как и физика. Это означало, что все сферы поведения должны были рассматриваться в объективных терминах «стимул— реакция». Уотсон разработал программу оздоровления общества — экспериментальную этику, основанную на принципах бихевиоризма. Несмотря на то, что эта программа так и не достигла поставленных целей, сам Уотсон получил широкое признание как основатель крупной научной школы.
К 1930 г. бихевиоризм представлял собой уже известную научную школу и в дальнейшем продолжил свое развитие в работах необихевиористов Толмена (Tolman E. С.), Халла (Hull С. L.) и Скиннера (Skinner В. F.), опиравшихся на принципы операционизма Бриджмена (Bridgmen P. U.). Толмен в 1932 г. описал собственную систему бихевиоризма, определяющую целенаправленность поведения, ввел важное для бихевиоризма понятие промежуточной переменной и латентного научения, чем оказал большое влияние на дальнейшее развитие теории научения. Халл дополнил теорию научения законом о первичном и вторичном подкреплении, ввел в науку гипотетико-дедуктивный метод, как он считал — единственно адекватный метод бихевиоризма. Самой влиятельной фигурой необихевиоризма на протяжении нескольких десятилетий являлся Скиннер (всеобщее признание его пришлось на послевоенные годы). Он выдвинул концепцию оперантного научения, согласно которой организм приобретает новые реакции благодаря тому, что сам подкрепляет их, и только после этого внешний стимул вызывает реакции. Речь человека Скиннер считал вербальным поведением, и, как любое поведение, она подлежит подкреплению, прогнозированию и управлению. Взгляды на природу процесса научения вышли за пределы лабораторий и воплотились в концепции программированного обучения. Начиная с 1950-х гг. методы оперантного обусловливания распространились на психотерапевтическую практику и воплотились в поведенческой психотерапии, главной целью которой стало формирование и укрепление способности к действиям, приобретение техник, позволяющих улучшить самоконтроль. Сам термин «поведенческая психотерапия» вошел в историю с 1953 г. 1950-1960-е гг. — период становления поведенческой психотерапии как самостоятельного направления. Работы Вольпе (Wolpe J.) и Лазаруса (Lazarus А. А.) в ЮАР, Шапиро (Shapiro D.) и Айзенка (Eysenck H. J.) в Англии, Азрина (Azrin N. Н.) и Айллона (Ayllon Т.) в США привели к растущей популярности поведенческой психотерапии в 1960-1970-е гг., когда она стала одним из ведущих направлений мировой психотерапии. Мощным толчком для дальнейшего развития бихевиоризма и поведенческой психотерапии явилась социальная когнитивная теория Бандуры (Bandura А.), определившая социально-бихевиористский подход в психологии. Социальное научение, согласно теории Бандуры, формируется через наблюдение. Одно лишь наблюдение за моделью позволяет формировать новые стереотипы поведения, ранее отсутствовавшие у животного или человека. В дальнейшем это привело к теоретическим обобщениям, получившим название концепции самоэффективности.
Последующий отход от первоначальной парадигмы поведенческой психотерапии (стимул—реакция), рассматривающий когниции как промежуточные переменные, как структурирующие и регуляционные компоненты эмоциональных, мотивационных и моторных процессов, отражают теории Эллиса (Ellis А.) и Бека (Beck А. Т.). В рационально-эмоциональной психотерапии главной промежуточной переменной являются рациональные и иррациональные когниции. В когнитивной психотерапии определяющей переменной являются реалистичные и нереалистичные (связанные с ошибками в когнитивных выводах) когниции. И Элис, и Бек признают связь когнитивных и поведенческих переменных при доминирующем значении первых. С их точки зрения, центром воздействия психотерапии должны быть промежуточные когнитивные переменные.
Попытка интеграции когнитивного и поведенческого подходов связана с именем Мейхенбаума (Meichenbaum D.). Его работы можно рассматривать как дальнейшее развитие идей А. Р. Лурия и Л. С. Выготского о внутренней речи. Разработанные им методика самоинструктирования, прививка против стресса представляют собой способы овладения внутренней речью в виде самовербализации.
Таково же направление работ Махони (Mahoney M. J.), рассматривающего когнитивные переменные и их модификации как главный объект и цель когнитивно-поведенческой психотерапии.
На рубеже 1960-х-70-х гг. XX в. в американской психологии возникает новое направление, получившее название гуманистической психологии. Это направление возникло как противовес дилемме бихевиоризм—психоанализ и открыло новый взгляд на природу психики человека. Основные принципы гуманистического направления заключаются в признании ведущей роли сознательного опыта и целостном характере природы человека с акцентом на свободе воли, спонтанности и творческой силе индивида. Основоположниками гуманистического направления считаются Маслоу (Maslow A. H., 1908-1970) и Роджерс (Rogers С. R., 1902-1987). Стремление личности к самоактуализации, по Маслоу, является высшей человеческой потребностью. Патология же — это ослабление человека, потеря или неосуществленность человеческих возможностей. В отличие от Маслоу, Роджерс пришел к концепции о стремлении человека к самоактуализации через осмысление опыта занятий с эмоционально неуравновешенными детьми в годы работы в консультационном кабинете «Общества по предотвращению насилия над людьми». Роджерс известен прежде всего своей клиент-центрированной психотерапией, которую он разработал в 1940-1950-х гг. Основу клиент-центрированной психотерапии составляет позитивная вера во врожденную тенденцию человека к развитию своих оптимальных способностей. Бурный рост интереса к гуманистической психотерапии приходится на 1960-1970-е гг., когда миллионы людей записывались в группы встреч, на сеансы развития способности чувствовать, на курсы раскрытия потенциала человека и т. д. Само гуманистическое направление, как третья сила в психотерапии, является наименее однородной и объединяет такие разнообразные методы, как гештальт-терапия (Перлс (Perls F. S.)), экзистенциальный психоанализ Сартра (Sartre J.-P.), дазайнанализ (Бинсвангер (Binswanger L.)), логотерапия (Франкл (Frankl V. E.)), психоимажинативная терапия Шорра (Shorr J.), эмпирическая психотерапия Витакера (Whitaker С. А.), первичная терапия Янова (Janov A.), биоэнергетический анализ Лоуэна (Lowen А.), структурная интеграция Рольф (Rolf I.), трансцендентальная медитация, дзэн-психотерапия, психоделическая психотерапия и ряд других методов.
После Второй мировой войны 1941-1945 гг. наша страна пережила вторую волну государственно-идеологического давления. Не обошел он науку и медицину.
Объединенная павловская сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР 1950 г., а вслед за ней в 1951 г. научная дискуссия на объединенном заседании расширенного президиума Академии медицинских наук СССР и пленума правления Всесоюзного общества невропатологов и психиатров, вскрыв «идеологические извращения и ошибки», привела к снижению роли психологии и прикладных ее отраслей, подмене ее физиологическим учением о высшей нервной деятельности И. П. Павлова, умершего еще в 1936 г. На самом высоком уровне проводились инструктивные «совещания» с целью перестройки психологии, перевода ее на малопродуктивную для этой науки физиологическую почву. И только после общеизвестных событий 1953 г., во время «хрущевской оттепели» началось возрождение научной психологии и психотерапии в нашей стране. В частности, начал издаваться журнал «Вопросы психологии», где ведущие психологи страны выступили с программными статьями. В 1956 г. В. Н. Мясищев опубликовал в этом журнале работу «О значении психологии для медицины». Можно сказать, что физиологический редукционизм относительно психологии в медицине был преодолен лишь после Совещания по методам исследования в патофизиологии высшей нервной деятельности человека и медицинской психологии в 1962 г. Сложились более благоприятные условия для развития медицинской психологии и психотерапии. При Академии медицинских наук СССР в 1962 году была создана проблемная комиссия «Медицинская психология», которую возглавил В. Н. Мясищев. Тогда же стали появляться монографические работы крупных отечественных психологов. Возникли условия для дальнейшего развития личностно-ориентированной школы психотерапии. Вокруг В. Н. Мясищева сплотился круг перспективных ученых, которые развили концепцию патогенетической психотерапии своего учителя, — Е. К. Яковлева, Б. Д. Карвасарский, В. А. Мурзенко, В. К. Мягер, С. С. Либих, В. А. Ташлыков, Г. Л. Исурина, Ю. Я. Тупицын и др. Разрыв в уровне развития отечественной и зарубежной психотерапии стал сокращаться в конце 1960-х начале 1970-х гг., особенно после введения в университетах специализации по медицинской психологии. Большое влияние на дальнейшее развитие психотерапии в нашей стране оказало активное межинститутское научное сотрудничество с польскими, чешскими и немецкими психотерапевтами. Начало тесным контактам с психотерапевтами стран Восточной Европы было положено рабочей группой по психотерапии, созданной на Первом международном симпозиуме социалистических стран по психотерапии, который состоялся в Праге в 1959 г.
В медицинских институтах для усовершенствования врачей в Харькове, Москве и Ленинграде были открыты кафедры психотерапии. В создании отечественной психотерапии в ее современном виде важную роль сыграл Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В. М. Бехтерева и кафедра психотерапии Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования. В этих учреждениях на базе патогенетической психотерапии Мясищева была разработана личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия, являющаяся пока единственной отечественной системой динамической психотерапии. Московскими учеными (Рожнов В. Е., Бурно М. Е. и др.) была создана эмоционально-стрессовая психотерапия. Ученые Харькова (Вельвовский И. З., Телешевская М. Е., Липгарт Н. К., Филатов А. Т.), развивая наследие К. И. Платонова, внесли значительный вклад в гипнотерапию, аутогенную тренировку и другие методы суггестивной психотерапии.
В последнее десятилетие интерес к психотерапии в нашей стране резко возрос, открылись возможности изучения всего спектра ее теорий и методов, повысилось качество подготовки специалистов, совершенствуются организационные модели психотерапевтической службы. В медицинских институтах начато преподавание основ психотерапии для ориентировки начинающих врачей в этой сложной и многогранной области медицинских знаний.
_Й_
ЙОГА. Специальный санскритский термин для обозначения психотехники, ориентированной сугубо на глубинные трансперсональные состояния сознания. Буквальный перевод обозначает «связь, соединение», понимаемое шире как «связывание воедино, сопряжение чувств, мыслей и психических факторов вообще и их сосредоточение на единственном объекте созерцания» (Торчинов Е. А., 1997). Ошибочная аналогия этимологических пар «йога— связь» и «религия—связь» приводит к ложной интерпретации термина, сводящейся к соединению человеческой природы с Космосом, Богом или Абсолютом.
Исторически развитие Й. связано с индуизмом и буддизмом, в целом с индийской культурой. В письменных источниках термин Й. употребляется в двух основных и одном второстепенном значениях. Согласно исследователю йогической психотехники Е. А. Торчинову, прежде всего она «тщательно разработанный и выверенный традицией набор средств и приемов для достижения определенных трансперсональных состояний сознания, оценивающихся традицией как состояния реализации религиозной прагматики учения — "освобождение"». В этом смысле Й. характерна для всех религий традиционной Индии, почему можно говорить об индуистской Й., буддийской Й., джайнской Й. и др. В более узком значении Й. обозначает одну из даршан (религиозно-философских систем) брахманской философии, созданной мудрецом Патанджали (II в. до н. э.). Третье, второстепенное значение слова Й. означает колдовство, волшебство, магию и магические силы.
Й. как психотехника является определяющей в архитектонике индийского структурного полиморфизма, хотя неоднозначно оценивается в различных школах и направлениях. Так, буддийский подход основан на психотехническом опыте основателя этого религиозно-философского направления и поощряет практику Й. ради освобождения — нирваны. В то же время в индуизме не всякий психотехнический (йогический) опыт считается ценным и положительным.
В европейский лексикон Й. вошла как способ достижения особых состояний психики с помощью приемов, управляющих эмоционально-вегетативной сферой. Синкретизм восьмеричной Й. Патанджали (часто называемой раджа-Й., царственной Й.) и буддизма является базовой основой осмысления и практики в европейской науке и культуре. Классическая Й. и ее модификации классифицируются по методам на три группы:
1. Ориентированные на созерцание, познание (джняна-Й., отчасти Й. буддизма Махаяны).
2. Использующие эмоциональное возбуждение (индийское бхакти).
3. Применяющие психофизическую регуляцию с включением в психотехнический процесс соматический фактор (тантрическая Й. в буддизме и индуизме, «внутренняя алхимия» в даосизме). В психотерапию Й. вошла в форме, адаптированной к задачам регуляции психосоматических связей, не учитывая глубинных религиозно-культурных корней комплексности и последовательности ее этапов. В частности, медицинский подход недостаточно внимательно относится к нравственно-этической подготовке личности перед психофизиологическими упражнениями. Опытные учителя (гуру) предупреждают, что без этической подготовки заниматься Й. опасно (Sivanada Swami, 1960).
Классическая Й. включает в себя восемь ступеней:
Этические
1) яма;
2) нияма;
Физиологические
3) асана;
4) пранаяма;
Психологические
5) пратьяхара;
6) дхарана;
7) дхьяна;
8) самадхи.
Яма — это этические правила поведения, выполнение которых способствует «психическому очищению». Принципы ямы включают воздержание от проявления зла по отношению ко всему живому, милосердие, правдивость, доверительность, неподкупность, нестяжательство, контроль над чувствами и желаниями, половое воздержание, ограничение питания и др. Следование этим принципам является необходимым условием медитации. Считается, что по мере ужесточения воздержания увеличивается способность к психической саморегуляции.
Нияма — свод приемов, предназначенных для «внешнего очищения», нормализации деятельности внутренних органов. Это достигается с помощью очистительных процедур, умеренного питания. Развивая принцип воздержания, нияма рекомендует избегать излишних разговоров, производить только целесообразные движения, говорить мало, медленно и мягко, посредством чего устанавливается контроль над мыслями, ибо речь есть «рассеивание ума».
Следующие две ступени — асана и пранаяма — составляют так называемую хатха-Й., целью которой является совершенствование тела, освобождение его от склонности к усталости и замедление процесса разрушения и старения. Согласно учению йогов, в организме человека постоянно циркулирует по меридианам-каналам энергия — Прана, формой проявления которой является взаимодействие двух противоположностей — ха (Индия) или ян (Китай) (положительная сила, энергия Солнца) и тха (Индия) или инь (Китай) (отрицательная сила, энергия Луны). Задача хатха-Й. состоит в гармонизации этих двух начал.
Асаны — это специальные позы, пребывание в которых, согласно Патанджали, приводит к прекращению борьбы между ян и инь. С. А. Гуревич (1985) отмечает тройное воздействие асан на человека: физическое, психическое и, наконец, терапевтическое влияние на деятельность внутренних органов и желез внутренней секреции. Одна из целей асан — противостоять дискинетической активности гладкой мускулатуры, возникающей при стрессах. Приобретая способность неподвижно пребывать в одной из этих поз, человек улучшает свои возможности концентрации сознания.
Пранаяма — управление жизненной энергией (биоэнергетикой) посредством контроля дыхания. Связь между дыханием и психическим состоянием человека была замечена йогами в глубокой древности: при психическом напряжении отмечается задержка дыхания, облегчение сопровождается более или менее глубоким выдохом («вздох облегчения»). Правильное дыхание способствует ясности ума. Рамачарака (1915) считает ошибочным сведение пранаямы к контролю дыхания. Он пишет, что управление дыханием в различных дыхательных упражнениях служит для замедления метаболизма и высвобождения некоторого количества жизненной энергии, обычно расходуемой на нужды тела. Однако это лишь опосредованный способ управления жизненной энергией. Цель же состоит в полном овладении ею, и эта цель достигается посредством различных йогических практик. Зрелые йоги демонстрируют свое умение останавливать сердце, не дышать по желанию, в прошлом некоторые йоги давали закапывать себя в землю на несколько дней.
Пратьяхара — это самоуглубление, отвлечение от чувств. Жизненная энергия отводится от органов чувств, и медитирующий йог, судя по записи биотоков его мозга, больше не реагирует на бесконечный поток стимулов из внешнего мира. Патанджали определяет самоуглубление как возвращение чувств к первоначальной чистоте путем отвлечения от объектов. Вивекананда (1911) выделяет два этапа в освоении пратьяхары. Первый связан с «выключением чувств», для чего рекомендуется позволить мыслям блуждать, пассивно наблюдая за тем, о чем думается, не стараясь остановить мысль. По существу, на этом этапе пратьяхара аналогична методу свободных ассоциаций. На втором этапе задачей является освобождение мыслей о теле, ощущение полного «растворения» тела: практикующийся представляет, как каждая часть тела от ног к голове «уходит в бесконечность».
Дхарана — концентрация (фиксирование внимания) на определенном объекте. Это упражнения в планомерной сосредоточенности, которые существенно не отличаются от приемов пратьяхары. Дхарана — это пратьяхара на объект (например, кончик носа), вчувствование в объект.
Дхьяна — медитация. Это концентрация на отвлеченных идеях (любовь, чистота, уверенность и т. п.). Всякие предметные (образные) формы созерцания исключаются. Сосредоточение направляется на идею, смысл, не связанный с какой-либо конкретной формой. Такое состояние, как правило, сопровождается экстазом и называется самадхи.
Самадхи — озарение, состояние сознавания, или постижения, Истины. Это состояние не поддается описанию, поскольку в поле сознания нет ничего, к чему могли бы относиться слова. В данном случае можно говорить о высвобождении реликтовых форм дологического мышления, которое непосредственно связано с континуальным (глубинным) потоком сознания. Этот вид сознания присутствует в нас, но остается скрытым логико-структурированным мышлением. Таким образом, просветление наступает тогда, когда человек освобождается от привязанности к слову и знаку. Надо реализовать то состояние сознания, которое максимально благоприятствует непосредственному переживанию психологического опыта (вне словесной передачи). Необходимо «опустошить сознание» до полного отсутствия мыслей или образов для управления континуальным потоком сознания — такого сознания, которое открывается после снятия вербализации. Этим методом и является медитация (Абаев Н. В., 1989). В самадхи человек полностью владеет своими физическими и психическими способностями. Достигший самадхи может произвольно регулировать жизненные процессы, обмен веществ, понижать и повышать температуру, давление.
Й. является источником многих психотерапевтических приемов психической саморегуляции. Аутогенная тренировка Шульца (Schultz J. Н., 1987) в значительной степени основывается на практике йогов. Черты сходства и различия аутогенной тренировки и системы йогических упражнений Шульц подробно разбирает в своей работе «Высшая ступень аутогенной тренировки и раджа-йога» (1932). Поза лежа в аутогенной тренировке соответствует шавасане, поза кучера — садхасане (поза созерцания). В последней позе подбородок приближается к груди, открывается рот, расслабляется мимическая мускулатура, язык слегка прижимается к нёбу, взгляд направлен немного выше переносицы с одновременной конвергенцией глазных яблок. Это внутренне-верхнее положение глазных яблок является составным элементом гипноза. Деление аутогенной тренировки на первую и вторую ступени соответствует преемственности между хатха-Й. (Й. тела) и раджа-Й. (психологической Й., включающей последние четыре ступени классической Й.). В Индии физические упражнения хатха-Й. входят в комплексы гигиенической гимнастики и используются миллионами людей. Раджа-Й. распространена главным образом в специальных учебных заведениях. Сложность и громоздкость системы Й. делают ее практически неприемлемой для массового применения. Трансцендентальная медитация, предложенная Махариши Махешем Йогой, получившая широкое распространение в современном мире, устраняет отмеченный недостаток. Медитация применяется в дзэн-психотерапии, а также в психотерапевтических техниках морита-терапии и найкан-терапии. Из других методов психической саморегуляции, основанных на системе Й., широко используется пранаяма, или контроль дыхания, а также шавасана — поза полного расслабления (поза трупа).
Шавасана представляет значительный интерес для психотерапии, поскольку считается, что расслабление в этой позе (асане) приблизительно в 5 раз глубже, чем в аутогенной тренировке. Упражнение имеет много модификаций. Ниже приводятся два варианта шавасаны — простой и энергетический (Гуревич С. А., 1985). При шавасане человек лежит в свободной одежде на спине с ногами, раздвинутыми приблизительно на 30°, и руками, отведенными от туловища на 15°, с повернутыми предплечьями и полусогнутыми пальцами. Глаза закрыты. В этом положении осваивается медленное ритмическое диафрагмальное дыхание с короткой паузой после каждого вдоха и более продолжительной — в конце выдоха. Внимание концентрируется на ощущениях в ноздрях (прохладе вдыхаемого и теплоте выдыхаемого воздуха), что способствует концентрации и, следовательно, большей мышечной релаксации, которая достигается путем последовательного расслабления мышц до ощущения тяжести. Длительность выполнения — приблизительно 30 минут. В процессе упражнения врач проверяет степень релаксации, поднимая и опуская конечности. Ежедневные занятия шавасаной в течение трех недель приводят к субъективному и объективному улучшению самочувствия пациентов, к снижению артериального давления, уменьшению частоты сердцебиений, нормализации сна, успокоению.
В практике психотерапии целесообразнее использовать иной, более сложный, но одновременно более эффективный вариант упражнения — «энергетический». Его усвоение происходит в три этапа: расслабление с помощью самовнушения, мыслительная работа с активными областями организма, расслабление с использованием «образа энергии». Первая часть упражнения близка к аутогенной тренировке: медленно, монотонно проговариваются формулы самовнушения, позволяющие добиться мышечного расслабления. Формулы рекомендуется формировать в триаде — законченные блоки из трех предложений, первое из которых предназначено для переключения внимания, второе представляет собой динамическое самовнушение, третье вызывает статическое состояние. Концентрации помогает представление потока внимания — «луча фонарика-прожектора», который «освещает» ту область тела, с которой ведется работа. Проговаривая, например, «Мое внимание на лице», человек представляет, будто луч фонарика освещает его лицо. В отличие от классической аутогенной тренировки, расслабление проводится снизу вверх, от ног к голове. Упражнение начинается и завершается формулой успокоения: «Я (мысленно представляется все тело) успокаиваюсь. Я спокоен». Затем следуют формулы релаксации, охватывающие по мере усвоения все большие группы мышц. Каждая формула произносится лежа в шавасане мысленно, с полным сосредоточением на нужном участке тела, повторяется 3-4 раза с 3-4-секундным промежутком. По мере усвоения упражнения из триады самовнушения удаляется динамическая часть («такая-то часть тела расслабляется»), и формула звучит так: «Мое внимание на... Такая-то часть расслаблена». Полное выполнение первого этапа шавасаны занимает 30-40 минут.
Согласно концепциям восточной медицины, в человеческом теле существуют области, которые являются «выключателями»: если на них сконцентрировать внимание, то расслабляются определенные группы поперечно-полосатой и гладкой мускулатуры. Работа с активными областями — более высокая ступень шавасаны. Здесь не нужно произносить фразы самовнушения, достаточно лишь направить на данную активную область внимание и потом представить, что эта зона становится мягче, «тает», «растворяется». Выделяют 16 основных зон и одну дополнительную: пальцы ног, лодыжки, колени, область половых органов, область ануса, кисти рук, область пупка, локти (дополнительная), область желудка, область сердца, плечи, горло, губы, кончик носа, точка между бровей, середина большого родничка головы, макушка черепа. На расслабление каждой активной зоны по мере усвоения упражнения должно уходить все меньше времени: в среднем оно составляет 15-20 секунд. После усвоения этого этапа можно перейти к третьей ступени шавасаны — энергетическому расслаблению. Методика выполнения третьей части: находясь в шавасане, мысленно представляем, что энергия медленно поднимается от ног к голове и через точку между бровей («третий глаз») «выливается» наружу. Образ энергии рисуется по-разному: в виде тепла или холода, «мурашек» и т. п. Иногда в процессе упражнения возникает мелкое подергивание мышц, что считается явлением положительным: «энергия промывает тело». Длительность этого этапа расслабления в шавасане — около 3-4 минут. В процессе выполнения расслабления возникает гипноидное состояние. Поэтому выход из шавасаны должен быть плавным: подтягивается носок правой ноги, далее подтягиваются оба носка, пятки при этом выдвигаются вперед. В дальнейшем руки сжимаются в замок и, медленно поднимаясь вверх, выворачиваются. Все тело тянется вслед за руками, и человек садится.
Шавасана дает значительный эффект при многих психосоматических заболеваниях и неврозах, особенно осложненных гипертоническим синдромом и диссомнией, быстро снимает психическое напряжение, тревожность, усталость, компенсирует недостаток сна. Абсолютных противопоказаний шавасана не имеет, но ею не следует заниматься более 45 минут из-за возникающей гипотонии.
Последовательное рассмотрение всех ступеней Й. выявляет тесную связь этого учения с психотерапией. Положительная оценка психотерапевтических аспектов Й. обусловлена в настоящее время четким разграничением религиозно-мистического обрамления концепций народной медицины Востока и их практических приемов. В последние годы появилось много психотерапевтических исследований, посвященных этой проблеме, с тем чтобы, критически осмыслив Й., поставить ее наследие на службу практическим потребностям психотерапии.
_К_
КАБИНЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РАЗГРУЗКИ. Так называется усовершенствованный вариант комнаты отдыха, в которой созданы оптимальные условия для быстрого и эффективного снятия эмоционального перенапряжения, восстановления работоспособности, проведения психотерапевтических и психогигиенических мероприятий.
В К. п. р. (Воробейчик Я. Н., Поклитар Е. А., 1989) применяется комплексный метод оптимизации психических процессов, условно названный психологической разгрузкой, который включает физиологические и психологические средства восстановления работоспособности и предупреждения переутомления эмоционального происхождения. Площадь К. п. р. определяется из расчета не менее 2 кв. м на человека. В комнате не должны ощущаться шум, вибрация и другие неблагоприятные факторы производственной среды, она должна быть обеспечена приточно-вытяжной вентиляцией. Оптимальная температура в помещении — +20-22°С. Комната оборудуется мягкими креслами с подлокотниками, в которых можно принять полулежачее положение (кресла желательно накрыть полиэтиленовой пленкой и обеспечить подставками для ног), магнитофоном (с набором кассет), гидроаэроионизатором, а при возможности — кондиционером. В цвето-световом решении интерьера должны преобладать голубой и зеленый цвета, успокаивающие нервную систему. Желательно, чтобы создавалось впечатление пребывания на лоне природы. Пол покрывается линолеумом на мягкой основе, гармонирующим по цвету с окраской стен. Цветовая композиция дополняется цветным освещением, трижды изменяющимся в течение сеанса. Для создания более полной иллюзии пребывания на лоне природы используются пейзажи, рождающие положительные эмоции. Это могут быть диапозитивы с изображением леса, моря, озера и др., проецируемые на экран с помощью диапроекторов. Для оформления К. п. р. можно использовать также декоративные элементы — валуны, гальку, коряги, вьющиеся растения и др.
Основная задача К. п. р. — восстановление работоспособности в стадии развивающегося утомления. Время пребывания в К. п. р. условно разделяется на 3 периода: отвлекающий (1,5-2 минуты), успокаивающий (7-10 минут), тонизирующий (2-3 минуты). В соответствии с задачами этих периодов трижды меняется музыка (по содержанию, громкости и темпу), цвет, уровень освещенности, поза, ритм дыхания и словесные формулировки аутогенной тренировки. Во время первого периода звучит запись пения птиц и популярные мелодии с мягким мелодико-ритмическим рисунком (громкость до 15-20 дБ). Посетители К. п. р. располагаются в креслах в свободной позе с приподнятыми ногами, рассматривают проецируемые на экран изображения ландшафтов, вызывающие положительные эмоции. На втором этапе для достижения состояния эмоционального равновесия включают зеленые лампы. Посетители принимают полусидячее положение, способствующее расслаблению мышц, переходя на успокаивающий ритм дыхания (короткий вдох и удлиненный выдох). Звучит негромкая мелодичная музыка (до 10 дБ), а в паузах — записанные на магнитофонную ленту психотерапевтические формулы, построенные с учетом характера труда, задач данного периода и требований аутогенной тренировки. Третий период проходит при оранжевом (красном) освещении, его музыкальная программа состоит из бодрых, мажорных произведений (марши, спортивные и молодежные песни, энергичная и веселая танцевальная музыка). Занимающиеся в К. п. р. постепенно переходят к позе стоя, делают несколько мобилизующих дыхательных движений (глубокий вдох и короткий выдох). Словесные формулы этого периода направлены на повышение общего тонуса, активизацию психических процессов. В заключение включают все лампы дневного света, и в сопровождении марша, веселой песни выполняется комплекс физических упражнений с учетом особенностей вида труда и возраста людей. Лицам, занимающимся тяжелой физической работой, полезен самомассаж. В соответствии с тремя указанными периодами желательно изменять с помощью подсветки виды, изображенные на крупных слайдах или проецируемые на экран. Например, вначале посетители видят изображение леса при заходящем солнце, на втором этапе — в предвечерние часы, на третьем — на рассвете, во время восхода солнца, когда просыпается природа, воздух насыщен озоном, ощущается приятный запах хвойных деревьев.
При ограниченных возможностях К. п. р. в первую очередь туда направляют лиц, работающих в условиях повышенной нагрузки на нервную систему, сочетающих работу с учебой, а также тех, кто жалуется на переутомление или находится в кризисной ситуации (тяжелая болезнь или смерть близкого человека, чрезмерно напряженная семейная обстановка, частые служебные конфликты и др.). В К. п. р. восстанавливается работоспособность лиц, находящихся в стрессовом состоянии, или тех, чья повседневная деятельность протекает в условиях эмоциональной напряженности. Эмоциональный дистресс не только приводит к снижению трудоспособности и ухудшению деятельности организма, но и является одной из частых причин нарушения техники безопасности. Пребывание в К. п. р. способствует также предупреждению эмоционально-аффективного перенапряжения и его отрицательных последствий у лиц, страдающих заболеваниями, вызванными психическим фактором (неврозы, психосоматические расстройства). В К. п. р. можно осуществлять и другие психогигиенические мероприятия. К ним относятся:
1) массовое обучение работников различных предприятий приемам психотерапевтической доврачебной самопомощи и, в частности, аутогенной тренировке;
2) активная психопрофилактика рецидивов алкоголизма;
3) эмоционально-волевая тренировка спортсменов (по А. Т. Филатову);
4) дополнительные сеансы психологической разгрузки для работников пенсионного и предпенсионного возраста с целью продления трудоспособности;
5) лечебно-профилактическая помощь людям, желающим избавиться от хронического никотинизма;
6) психогигиенические беседы, включающие демонстрацию слайдов и прослушивание фрагментов литературно-музыкальных произведений, посвященные различным аспектам здорового образа жизни.
В последние годы на предприятиях организуются кабинеты эмоционально-волевой тренировки и социального тренинга, психологической гимнастики и др. Благодаря тому что в их штатном расписании предусмотрены должности врача-психотерапевта или психолога, на их базе решается широкий круг задач, в том числе психотерапевтического и социально-психологического характера. Кабинеты психогигиенического профиля целесообразно открывать и в медицинских учреждениях, где труд медработников связан с повышенными эмоциональными нагрузками и необходимо быстро восстанавливать работоспособность (в отделениях хирургии, реанимации, анестезиологии, на станциях «скорой помощи»). В заводских профилакториях и домах отдыха, где не предусмотрена должность врача-психотерапевта, обслуживать К. п. р. может фельдшер, прошедший специальную подготовку по психогигиене, психопрофилактике и психотерапии.
КАБИНЕТ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ. Подразделение служб кризисной помощи, предложен А. Г. Амбрумовой в 1974 г.
Первый К. с.-п. п. был открыт в Москве в 1975 г., в дальнейшем они создавались на базе общесоматических поликлиник и здравпунктов вузов. Основная задача К. с.-п. п. — первичная и вторичная профилактика суицида у лиц, находящихся в состоянии кризиса.
Основные принципы работы К. с.-п. п.:
1. Системность — связь с отделами внутренних дел, администрацией предприятий и учебных заведений, муниципальными органами; преемственность в обслуживании пациентов К. с.-п. п. и станций (отделений) «скорой помощи», психиатрических стационаров, суицидологических кабинетов психоневрологических диспансеров, психотерапевтических центров, а также других подразделений суицидологической службы — кризисного стационара и телефонного консультирования.
2. Комплексность — совместная работа врачей-психотерапевтов, врачей-психиатров, психологов, социологов и юристов. Центральная фигура — врач-суицидолог (врач — психиатр, психотерапевт, прошедший специальную подготовку по кризисной психотерапии), занимающийся диагностикой суицидального риска и антисуицидальных факторов, психотерапией и психогигиенической работой с лицами, окружающими пациента, и группами риска. Медицинский психолог занимается диагностикой, позволяющей уточнять индивидуальные психотерапевтические программы, и участвует в их реализации, специалист по социальной работе — вопросами индивидуальной культурной и социальной (региональной) эпидемиологической диагностики и адаптации, ведет разработку превентивных антисуицидальных программ. Юрист обеспечивает консультации и правовую защиту пациентов. Медицинская сестра выполняет функции социального работника и патронажной сестры.
3. Превентивность — раннее выявление суицидального риска и профилактика суицидального поведения, активная психогигиеническая работа.
4. Анонимность — право пациента на анонимное обращение.
Ведущие психотерапевтические методы: индивидуальная кризисная психотерапия, индивидуальное психологическое консультирование, семейная и групповая кризисная психотерапия.
В настоящее время К. с.-п. п. являются составной частью территориальных кризисных служб. При наличии на территории обслуживания психотерапевтического центра функции К. с.-п. п. могут выполнять кабинеты кризисной психотерапии, входящие в состав этих центров.
КАТАРСИС. Психотерапевтический смысл понятия К. заключается в эмоциональном потрясении, испытываемом человеком под воздействием вторичного переживания личных патогенных и (или) стрессогенных аффектов, послуживших источником психической травмы, и в последующем адекватном отреагировании, т. е. освобождении от болезнетворных симптомов. К. является как целенаправленным процессом организованного лечебного воздействия, так и достигнутым состоянием очищения страдающего субъекта. Латинским синонимом К. является абреакция.
Понятие К. (очищение) в описание переживаемых человеком состояний ввел Аристотель (384-322 гг. до н. э.), характеризуя воздействие трагедии на зрителя, совершающее посредством сострадания и страха внутреннее очищение. Древнегреческая трагедия имеет мифо-теологическое основание, таким образом, переживание сакрального действия, сопричастность к которому обусловлена личностной значимостью происходящего, вызывает отреагирование. Античный театр следует ритуальным акциям мистерий, которые, как позже литургическая практика христианства, способствуют переживаниям катарсического типа. Визуальное восприятие и вербальное выражение (и самовыражение) — деятельные механизмы К.
Архитектоника религиозной жизни во все времена строилась с учетом организации возможности транквилизировать общинную и (или) персональную ситуацию; этому служили и древние инициации, и христианские таинства, прежде всего исповедь.
К. — исповедальный подход к лечению душевных травм, использующий абреакцию эмоций, с ними связанных. «Благодаря Брейеру (Breuer J.) и особенно Фрейду (Freud S.) эта разновидность психоаналитической терапии была развита до уровня специального метода. ...Мы позволяем больному выговориться, помогаем ему выбрать соответствующее направление в тех случаях, когда, как кажется, он умалчивает о чем-то существенном, демонстрируем полное понимание того, что он говорит, и убеждаем его в собственной моральной толерантности. Такие "исповеди" часто приносят облегчение» (Jaspers K., 1997). По Юнгу (Jung С. G.), речь идет не об интеллектуальной констатации травмирующих переживаний, необходимым является «подтверждение такого признания сердцем» (Юнг, 1988). В психотерапевтических методах различных школ использован светский вариант института религиозной исповеди. Аналогами являются также задушевные утешительные беседы, т. е. простой непринужденный разговор с доброжелательным человеком о своих проблемах и тревогах, но чем слабее связь с традиционным регламентом межличностного общения (ученика с наставником, младшего со старшим и пр.), тем более поверхностен эффект очищения.
Иное объяснение механизмов К. предлагается Атанасовым с позиций учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. К. — это физиологический (соответственно патофизиологический) процесс снижения и нормализации возбуждения в патодинамической структуре инертного сверхвозбуждения, возникающего под действием психотравмы. Он может быть предметом исследования как нормальной, так и патологической физиологии. В первом случае это касается незначительных психотравм, почти ежедневно переживаемых, но не вызывающих невроза. Сверхвозбуждение функциональной структуры быстро выравнивается и исчезает. Этот ежедневный К. — явление осознанное и хорошо известное. Сверхсильный для определенных индивидов раздражитель может стать поводом для возникновения патодинамических очагов с высоким инертным возбуждением, которые сохраняются длительное время и являются предметом патофизиологии. Не все в процессе снижения возбуждения может быть осознанно, к тому же не все осознанное адекватно (Атанасов Ат., 1969).
При тяжелых психических травмах у людей, предрасположенных к невротическим расстройствам, спонтанный К. не наступает, и именно поэтому требуется психотерапевтическое вмешательство. Как лечебная техника или, точнее, как принцип любой техники К. используется во многих психотерапевтических методах, объединяемых понятием «катарсическая психотерапия». В качестве одного из механизмов лечебного воздействия К. входит в такие методы психотерапии, как психоанализ, аналитическая психология, психодрама, групповая психотерапия и многие другие.
См. также Автологокатарсис Атанасова, Гипнотическая абреакция, Декапсуляция Чолакова, Искусственная репродукция аффективных переживаний по Крестникову, Методика репродуктивных переживаний Асатиани, Психокатарсический метод Брейера, Фармакологическая абреакция.
КАТАРСИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Под этим термином объединены психотерапевтические методы, использующие в качестве принципа лечебной техники катарсис — отреагирование, абреакцию (Атанасов Ат., 1990).
Период научного исследования К. п. обычно связывается с именем Фрейда (Freud S.). Около 1880 г. он начал свою работу и опубликовал ее результаты, совместно с Брейером (Breuer J.), в 1895 г. (см. Психокатарсический метод Брейера).
Метод, сходный с психокатарсисом Брейера, в 1889 г. описал француз Жане (Janet Р.). В 1926 г. М. М. Асатиани предложил свою методику репродуктивных переживаний (см. Методика репродуктивных переживаний Асатиани). Позже А. Ф. Горидзе (1929) подчеркнул значение этого приема и напомнил слова М. М. Асатиани, что «катарсис — это хирургия в психотерапии». Московский психотерапевт С. Я. Лившиц опубликовал монографию (1927) на русском языке, а в 1928 г. детально описал на немецком языке свой метод отреагирования, который он назвал гипноанализом.
Харьковский психотерапевт и последователь И. П. Павлова К. И. Платонов (1939) разработал свою методику «экспериментальной репродукции невротических синдромов». Больной вводится в глубокий гипноз, и ему внушается время перенесенного невроза, при этом наблюдаются те же самые симптомы и переживания, которые были установлены в активной стадии невроза. Эту технику используют и для диагностических целей. К. И. Платонов описал также метод, названный им психоанамнезом, — расширенный и углубленный анамнез как самая существенная часть врачебного подхода, имеющий и явное катарсическое значение.
Психокатарсическая терапия (Frank L, 1927) используется для отреагирования в «пассивном состоянии», или в полусне (по автору). Больной принимает лежа самую удобную позу и максимально расслабляется. Он не направляет свои мысли, не борется с ними, а отдается пассивно нахлынувшим воспоминаниям и представлениям без их обсуждения и принятия во внимание. Врач ничего не внушает пациенту. Так создается пассивное состояние, которое, возможно, является легким гипнозом и самогипнозом (Атанасов, 1990) и нормализует болезненное восприятие проблемы, обсуждаемой с врачом.
К катарсическим методам Атанасов относит еще один прием, названный «терапией отравленного пера». При конфликтных ситуациях больной пишет множество писем, в которых изливает всю свою обиду и злость на лиц, которые, как он считает, поступили с ним несправедливо. Письма не отправляются — они являются лишь поводом для отреагирования.
Мур (Moore M. S., 1945) использовала метод, состоящий в многократном пересказывании психотравмирующих переживаний, больной при этом находится в постели с закрытыми глазами. Эта техника нашла применение при повторяющихся кошмарных снах. Среди множества других катарсических методов следует указать на метод, разработанный Лейнером (Leuner H.).
Большой вклад в развитие К. п. внесли болгарские ученые Крестников (Крестников Н.), Чолаков (Чолаков К.), Атанасов и др. Крестников обычно требовал от своих пациентов после репродукции обстоятельных письменных отчетов о пережитом во время сеанса, называя это графокатарсисом.
В основе К. п. лежит повторное воспроизведение сильной эмоции, обусловленной психотравмирующей ситуацией. Механизм действия катарсиса состоит в освобождении от неотреагированных эмоций при отсутствии негативных последствий, имевших место в реальности. Это облегчает возможность пересмотра значимости психотравмы для пациента. Катарсис успешен, когда тревога, связанная с восстановлением контакта с ситуацией, подавляется другими позитивными эмоциями в психотерапевтических условиях (Grinker R. R., Spiegel J. P., 1945), чувством защищенности и безопасности (Wolpe J., 1973). Катарсис достигается полным погружением в психотравмирующую ситуацию или путем поэтапного приближения к ней (десенсибилизация).
См. также Автологокатарсис Атанасова, Декапсуляция Чолакова, Искусственная репродукция аффективных переживаний по Крестникову, Катарсис, Психолиз, Фармакологическая абреакция.
КАТАТИМНЫЕ ОБРАЗНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ ПО ЛЕЙНЕРУ. Автором этой методики, именуемой также «Symboldrama» и представляющей собой одну из наиболее удачных попыток упорядочения и систематизации «грез наяву», является Лейнер (Leuner H., 1980). Концептуально в ее основе лежит модель аналитической психодинамики. Методика была впервые опубликована автором в 1954 г. и постепенно дорабатывалась и развивалась. При неврозах (в том числе затяжных их формах) и психосоматических расстройствах проводится 15-50 сеансов 1-2 раза в неделю.
В состоянии релаксации пациентам предъявляются и внушаются определенные образы, которые служат стимулом для проекции бессознательных конфликтов (в духе подсознательного обучения во сне или подсознательной символики). Экспериментально отработаны 10 стандартных образов: созерцание луга или текущего ручья, восхождение на гору, осмотр дома, вглядывание в темноту леса, встреча со значительными людьми, испытание установок на сексуальность и агрессивность, идеальный образ «Я», вызов архаических символических образов. Они служат стимулами для формирования пластических образов, имеющих символическое значение и отражающих типичные подсознательные конфликтные сферы по их тематике. Наиболее важным является отражение инфантильных объектных отношений, фиксаций на ранних фазах развития, защитных механизмов, стереотипов поведения.
В процессе работы с К. о. п. п. Л. автором был открыт ряд психодинамических феноменов: фиксированные образы как проекции «ядер конфликта», фокусирование на релевантных проблемах, функциональное единство воображения и интрапсихического конфликта, развитие на этой основе терапевтических принципов («операция с символами»). Тем самым достигается возможность непосредственного воздействия на конфликтные структуры с коррекцией инфантильных объектных отношений, а также удовлетворения архаических потребностей в сфере нарциссических, оральных и анальных переживаний.
Терапевтические стратегии разделяются по дидактическим целям на 3 ступени. Базовая ступень сосредоточивается на методике обучения при работе с первыми 5 образами и на творческом развитии и развертывании «грез наяву». Психотерапевт занимает при этом протективную позицию при соблюдении основных психотерапевтических правил поведения — аутентичности, эмпатичности и теплоты. Средняя ступень — сосредоточение на свободном ассоциировании по поводу развертывающихся пластических образов с обращением к их генезу и реальному поведению. В то же время используются стратегии, фокусирующиеся на специфических конфликтных структурах, а также стимуляция регрессии в инфантильную конфликтную область. Пациентов обучают переработке невротических структур и анализу проекций, связанных с переносом. Высшая ступень предполагает сосредоточение на остальных 5 стандартных образах и вводит психоаналитические приемы.
Психодиагностика осуществляется путем исследования неосознаваемых конфликтов в течение ряда сеансов, контроля за ходом психотерапевтического процесса благодаря повторяемости проецируемых установок и наблюдаемых феноменов трансформации в духе «движущейся проекции».
В сравнении с классической психоаналитической техникой, в К. о. п. п. Л. значительно скорее протекает процесс эмоциональной регрессии (уже с первого сеанса), что приводит к сосредоточенности на неосознаваемых конфликтах. Отсюда следует значительное сокращение сроков психотерапии, даже при хронических расстройствах. Метод К. о. п. п. Л. отличается также от поведенческой психотерапии.
В К. о. п. п. Л. символические функции противопоставляются воображению реальных ситуаций (как, например, в приемах Вольпе (Wolpe J.)), в методиках поведенческой психотерапии последние подчеркиваются.
КАУЗАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (лат. causa — причина). Метод психотерапии, основанный на принципах анализа причинности в социальной сфере и устойчивых представлениях о конкретных причинных связях (каузальной схеме).
Каузальная схема раскрывается 3 принципами: 1) принципом обесценивания, или восприятием роли данной причины в обусловливании события как меньшей вследствие наличия других причин, потенциально способствующих его наступлению; 2) принципом усиления, или восприятием роли данной причины в обусловливании события как большей в результате наличия факторов, препятствующих его наступлению; 3) принципом систематического искажения причинных суждений о людях, т. е. систематического отклонения причинных объяснений поведения людей от правил формальной логики.
Структура каузальной схемы основывается на следующих трех положениях: 1) люди, познавая друг друга, не ограничиваются получением внешне наблюдаемых сведений, а стремятся к выяснению причин поведения и выводам, касающимся соответствующих личностных качеств субъекта; 2) поскольку информация о человеке, получаемая в результате наблюдения, чаще всего недостаточна для надежных выводов, наблюдатель находит вероятные причины поведения и черты личности и приписывает их наблюдаемому субъекту; 3) эта причинная интерпретация существенно влияет на поведение наблюдателя.
Основными мишенями К. п. являются:
1) систематические различия в объяснении человеком своего поведения и поведения других людей;
2) отклонения интерпретации субъектом причин и мотивов поведения других людей от логических норм под действием субъективных (мотивационных и информационных) факторов;
3) стимулирующее воздействие на мотивацию и деятельность человека, которое провоцируется объяснением неудачных результатов этой деятельности внешними факторами, а успешных — внутренними.
Рациональную психотерапию можно причислить к формам К. п., причем наиболее простым из них. В контексте рациональной психотерапии ориентируются в основном на самые простые и очевидные (прямолинейные) причинно-следственные отношения. В качестве одной из основных систем К. п. рассматривают когнитивную психотерапию. Описание события, имевшего следствием обращение к врачу в связи с ухудшением здоровья, и установление причинных связей между ними не требовало бы особых усилий от больного, если бы пациент не смешивал вместе то, что произошло, и то, как он воспринимает и как оценивает событие. Задача психотерапевта — путем кларификации развести эти процессы, но этому обычно мешает излишняя информация о событии, из-за чего основные параметры, по причине которых событие приобрело такое значение, теряются. Или противоположная тенденция: неясность при описании события, даже отрицание его наличия как отражение психологической защиты (неосознанного желания вытеснить его из сознания) также осложняет решение задачи. Еще один вариант, затрудняющий идентификацию события, — случай, когда следствие само становится активирующим событием. Например, возникновение тревоги, страха провоцирует дальнейшее усиление опасений за свое здоровье, что, в свою очередь, еще больше усугубляет эмоциональное расстройство. При существовании такого двухуровневого реагирования к анализу второго уровня эмоциональных нарушений приступают раньше, чем к исследованию причин первого уровня изменений, вызвавших эмоциональное напряжение.
Основной системой К. п. при неврозах, используемой в России, является личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия. В числе основных ее задач — достижение у больного осознания и понимания причинно-следственной связи между особенностями его системы отношений и его заболеванием. Многообразие целей, которые ставит перед собой психотерапевт при ее проведении, обусловливает чрезвычайную многогранность и сложность психотерапевтического процесса, основой которого является взаимодействие личности врача и личности больного.
На основе уже выявленных закономерностей причинно-следственных связей (отношений) разрабатываются новые и совершенствуются старые приемы практического использования К. п. в целях более направленного воздействия на эмоциональные расстройства, мотивацию и эффективность деятельности пациентов. С внедрением в психотерапию современной видеотехники заметно расширились возможности К. п. за счет большей наглядности при демонстрации пациентам разнообразных причинно-следственных связей в психо- и патогенезе их заболевания.
КИНЕСТЕТИЧЕСКИЕ ТРАНСЫ. В нейролингвистическом программировании и эриксоновском гипнозе — это трансовое состояние, вызванное применением невербальных технических приемов. Чаще всего к ним относят методики так называемого «рычажного наведения», «разрыва поведенческого шаблона», неожиданного «включения неактивного глазного доступа», а также неявного вовлечения гипнотизируемого в какое-либо ритмически повторяющееся действие или наблюдение за ним. Во всех этих случаях при создании и управлении трансовым состоянием используются (как правило, в дополнение к вербальным) невербальные приемы. Трансовое состояние, за исключением способа наведения, не имеет другой специфики.
Прием «рычажного наведения» состоит в том, что гипнотизируемому на начальных этапах наведения транса внушается связь какого-либо события, обычно имеющего четко очерченное завершение, с углублением транса. Например, психотерапевт поднимает руку гипнотизируемого и производит внушение: «По мере того как ваша рука будет опускаться, состояние вашего транса будет углубляться, и как только ваша рука опустится полностью... вы заснете...»
«Разрыв шаблона» — другой технический прием. Смысл его состоит в том, что психотерапевт неожиданно меняет привычный уклад действия (в терминах нейролингвистического программирования «поведенческий шаблон» — неосознаваемые сложные действия), чем заставляет гипнотизируемого менять фокус внимания, и это приводит к наступлению транса. Классический пример: психотерапевт подходит к гипнотизируемому в неожиданной обстановке (например, в коридоре) и протягивает руку. В ответ пациент также протягивает руку, но рукопожатия не происходит, так как психотерапевт вдруг захватывает протянутую руку за кисть и подносит ладонь гипнотизируемого к его глазам. Психотерапевт может, задержав рукой гипнотизируемого, начать производить своими пальцами смещающиеся прикосновения к кисти пациента, что приводит того в замешательство и способствует развитию транса.
Прием «включения глазного доступа» основывается на представлении в нейролингвистическом программировании о глазных доступах — о влиянии положения глазного яблока на способ переработки информации в мозге. Примером может быть неожиданное привлечение внимания собеседника к руке психотерапевта и затем резкое перемещение руки вправо вверх по отношению к гипнотизируемому. Если он неожиданно для себя переместит направление оси зрачков вправо и вверх, то «включится» глазной доступ к зрительному конструированию — созданию зрительных образов. С точки зрения нейролингвистического программирования большинство людей именно в этом положении глаз способны к созданию зрительных образов.
Возможны и другие приемы наведения К. т. Психотерапевт берет руку пациента и начинает совершать ею круговые движения, или же психотерапевт ритмично покачивает своей рукой и привлекает к ней внимание пациента.
В классическом гипнозе, а также в приемах месмеризма (пасса), в более старых суггестивных техниках существуют многочисленные приемы невербального быстрого овладения вниманием и ощущениями субъекта и погружения его в гипнотический транс.
Несмотря на отсутствие строго научного обоснования указанных подходов, они прочно закрепились в арсенале приемов, используемых современными психотерапевтами. Применение не только словесных, но и несловесных технических приемов делает работу психотерапевтов более успешной, результативной.
КЛАРИФИКАЦИЯ. Означает просветление, прояснение. Психоаналитический термин, обозначающий возникновение сильного чувства, внутренней уверенности в том, что со всей многозначностью или противоречивостью покончено и человек твердо знает, что именно он должен делать дальше.
Кларификационное замечание — особое высказывание психотерапевта, повторяющее то, что сказал пациент, в более ясных терминах. Иногда психотерапевт в точности пересказывает замечание больного; но он никогда не пытается связывать между собой факты или высказывания, полученные им от больного в различное время. Важно, что в кларификационном замечании психотерапевт никогда не стремится давать оценки. В своих высказываниях он намеренно избегает проявлений собственной экспрессии, отражающей его отношение к больному, его словам или каким-то обстоятельствам его жизни. Сохраняются лишь те эмоциональные акценты, которые были допущены самим пациентом. Кларификационное замечание относится к разряду недирективных процедур и представляет собой попытку психотерапевта вернуть пациенту то, что он сказал, почувствовал, выразил.
Отражение чувства (reflection of feelling) — методика, состоящая в том, что психотерапевт повторяет то, что сказал пациент, таким образом, чтобы высветить не столько интеллектуальное, сколько эмоциональное значение сказанного.
КЛАССИФИКАЦИЯ МЕТОДОВ ПСИХОТЕРАПИИ. С развитием психотерапии возрастает потребность в систематике используемых психотерапевтических методов. Каждый из них представляет собой способ лечебного воздействия на психику и через психику на весь человеческий организм. Понятие метода в психотерапии крайне размыто. Прежде всего это проявляется в различных классификациях.
Наибольшее развитие и признание получили 3 психотерапевтических направления и возникшие на их основе методы:
1) динамическое (психодинамическое, психоаналитическое) (см. Динамическое направление в психотерапии),
2) бихевиористское (см. Поведенческая психотерапия) и
3) гуманистическое (см. Гуманистическое (экзистенциально-гуманистическое, опытное) направление в психотерапии).
В этих трех направлениях психотерапии, ориентированных на личностные изменения, а не на один лишь симптом, наличие определенной личностной концепции позволило создать психотерапевтическую систему, характеризующуюся логической последовательностью взглядов, которая присуща и другим областям медицины. Это представление о норме (в психотерапии — о личности), о патологии (в психотерапии — о личностных изменениях) и логически вытекающее из этого представление о задачах и способах лечения. Так, психоанализ, рассматривающий в качестве основной детерминанты личностного развития и поведения первичные влечения и потребности, а невроз — как следствие их вытеснения в бессознательное и конфликта с сознанием, логически понятно определяет и основную задачу психотерапии — осознание этого конфликта. Для бихевиоризма личность есть поведение, а невроз — это неадаптивное поведение, возникшее в результате неправильного научения, поэтому основная задача психотерапии формулируется как обучение новым, адаптивным способам поведения. Гуманистическая психология рассматривает в качестве основной потребность личности в самоактуализации, а невроз — как результат блокирования этой потребности. Из такого понимания следует и задача психотерапии, которая заключается в приобретении пациентом нового эмоционального опыта, способствующего становлению адекватного целостного образа «Я», и возможностей для самоактуализации личности.
Разработка и применение нового, более широкого психотехнического арсенала определяют специфику и относительную самостоятельность позитивной психотерапии в рамках гуманистического направления, но отнюдь не выводят за его пределы, точно так же как когнитивная психотерапия, использующая технические приемы, отличные от классического и оперантного обусловливания, но теоретически рассматривающая когнитивные структуры как «промежуточные переменные», находится в русле поведенческой традиции.
В рамках каждого из указанных психотерапевтических направлений возникают новые течения, подходы, формы, виды, методы, методики, технические приемы, названия которых нередко призваны отразить уникальность каждого из них (Karasu Т. В., 1977), замаскировать производный их характер по отношению к основным направлениям в психотерапии и уже существующим в них методам. Это во многом объясняется тем, как замечает Шкода (Skoda С.), что мечтой каждого честолюбивого психотерапевта является создание нового, необычного приема, внесение своего оригинального вклада в историю психотерапии.
Александрович (Aleksandrowicz J. W., 1979) сделал попытку проанализировать все многообразие значений, в которых используется понятие метода в психотерапии: 1) методы психотерапии как конкретные методические приемы и техники (гипноз, релаксация, беседа, дискуссия, психогимнастика и др.); 2) методы психотерапии, определяющие условия, которые способствуют оптимизации достижения психотерапевтических целей (семейная психотерапия и др.); 3) методы психотерапии в значении инструмента психотерапевтического воздействия (таким инструментом может быть психотерапевт в случае индивидуальной психотерапии или группа при групповой психотерапии); 4) методы психотерапии в значении терапевтических интервенций (вмешательств), рассматриваемых либо в параметрах стиля (директивный, недирективный), либо в параметрах теоретического подхода, который и определяет характер этих вмешательств (интерпретация, научение, межличностное взаимодействие).
Представляется, что собственно понятию «метод» соответствует 1-й уровень — это методы как конкретные техники и приемы; 2-й уровень — отражает виды психотерапии (на основании условий, в которых она протекает); 3-й уровень — формы психотерапии (на основании инструментов психотерапевтических воздействий) и 4-й уровень — теоретические направления.
Для практического применения тех или иных методов психотерапии имеет значение их классификация по поставленным целям. Волберг (Wolberg L. R.) различает 3 типа психотерапии: 1) поддерживающая психотерапия, целью которой является укрепление и поддержка имеющихся у больного защитных сил и выработка новых, лучших способов поведения, позволяющих восстановить душевное равновесие; 2) переучивающая психотерапия, целью которой является изменение поведения больного путем поддержки и одобрения положительных форм поведения и неодобрения отрицательных. Пациент должен научиться лучше использовать имеющиеся у него возможности и способности, однако при этом не ставится цель по-настоящему разрешить неосознаваемые конфликты; 3) реконструктивная психотерапия, целью которой является осознание интрапсихических конфликтов, послуживших источником личностных расстройств, и стремление достичь существенных изменений черт характера и восстановления полноценности индивидуального и социального функционирования личности.
Приведем также ряд других принципов, используемых при группировке методов психотерапии.
Граве (Grawe K.) отмечает: поскольку психотерапия направлена на преодоление проблем пациента, то естественно, что с помощью одних методов психотерапевт стремится понять проблемы пациента и активно их преодолевать. При этом он не ищет скрытой мотивации и не придает проблемам иного значения, нежели сам пациент, а смотрит на них как на трудности, которые пациент без помощи не может преодолеть. При использовании другой группы методов психотерапевт не помогает преодолевать проблемы (например, при клиент-центрированной психотерапии), а способствует лучшему пониманию пациентом себя, своих мотивов, ценностей, цели своего поведения и стремлений. Если в первом случае психотерапия является помощью в преодолении проблем, то во втором — помощью в лучшем понимании себя. Граве, основываясь на метаанализе существующих данных по эффективности психотерапии, полагает, что большинству пациентов нужна помощь в преодолении своих проблем, а не в обнаружении скрытых мотивов.
В клинической практике принято деление методов психотерапии на симптомоцентрированные, личностноцентрированные и социоцентрированные, интеграция которых часто обеспечивает наилучший терапевтический эффект.
Учитывая, что в настоящее время возрастает значение искусства в жизни современного человека — более высокий уровень образования, культуры, повышение престижности искусства в обществе, — существуют многочисленные методы, в которых искусство и природа выступают как терапевтический фактор. Это методы психотерапии, основанные на лечебном влиянии: а) общения с искусством (музыкотерапия, библиотерапия и др.), б) творческой деятельности (имаготерапия, арттерапия и др.), в) природы (натурпсихотерапия и др.).
Увеличение числа методов психотерапии, в последнее время приведшее к усилению интегративного движения в психотерапии, подтверждает положение о том, что имеющиеся психотерапевтические подходы не столько различаются по отношению к единому объекту — человеческой личности, сколько концентрируются на разных ее аспектах и проблемах, чем и обусловлено различие в методах психотерапии и множество их классификационных делений.
КЛАССИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. Этим термином обозначается: 1) направление глубинной психологии, рассматривающее бессознательное в качестве детерминанты развития и функционирования личности; 2) психотерапевтическая система, в основе которой лежит выявление особенностей переживаний и действий человека, обусловленных неосознаваемыми мотивами.
В работе «Эго и Ид» Фрейд (Freud S.) писал: «Психоанализ — инструмент, дающий возможность Эго достичь победы над Ид». Он считал, что в психоанализе основные усилия направлены на то, чтобы «усилить Эго, сделать его более независимым от Супер-Эго, расширить сферу действия перцепции и укрепить его организацию... Где было Ид, там будет Эго». Цель психоанализа Фрейд видел в том, чтобы сделать бессознательное сознательным; он утверждал, что «дело анализа — обеспечить, насколько это возможно, хорошие условия для функционирования Эго».
Ключевыми, определяющими понятиями психоанализа являются: свободные ассоциации, перенос и интерпретация.
Классическая аналитическая техника включает ежедневные (5 раз в неделю) встречи с пациентом, укладывание его на кушетку, избегание всяческих советов, прописывания лекарств, воздержание от управления его жизнью, ограничение высказываний интерпретациями и инструктирование по выполнению основного правила свободных ассоциаций. Психоанализ можно охарактеризовать как долгосрочную, интенсивную, интерпретативную психотерапию.
Техника свободного ассоциирования основана на трех предположениях: все мысли направлены к тому, что является значимым; потребность пациента в психотерапии и значение того, что его лечат, поведут его ассоциации в направлении значимого, за исключением того случая, когда действует сопротивление; сопротивление проявляет себя во время сеансов в невозможности свободно ассоциировать. В соответствии с инструкцией психоаналитика пациент должен выполнять «основное правило», т. е. сообщать свои мысли безоговорочно и не делать попыток сосредоточиваться во время этого.
Вторым ключевым понятием анализа является перенос, процесс, посредством которого пациент перемещает на психоаналитика чувства, мысли, фантазии и пр., вызванные ранее действовавшими в жизни пациента фигурами. Благодаря переносу больной наделяет психоаналитика значимостью другого, обычно ранее существовавшего объекта. Первое описание и обсуждение роли переноса дано Фрейдом в работе об истерии. Перенос является переживанием чувств, побуждений, фантазий и защит по отношению к личности в настоящем, которая не является подходящей для этого, но это есть повторение реакций, образованных по отношению к значимым фигурам раннего детства. Основная важность реакций переноса вытекает из того факта, что пациент испытывает в ситуации лечения и в отношении к психоаналитику все значимые человеческие чувства своего прошлого. Перенос — это особый вид отношений, главной характеристикой которого является переживание некоторых чувств, действительно обращенных к другой личности. На личность в настоящем пациент реагирует, как будто это личность из прошлого. Перенос есть повторение, новое «издание» старых объектных отношений. Это анахронизм, временная погрешность; имеет место перемещение: импульсы, чувства и защиты по отношению к личности в прошлом перемещаются на личность в настоящем. Поскольку это бессознательное явление, человек, реагирующий чувствами переноса, большей частью не осознает искажения. Определение переноса включает 4 основных утверждения: перенос является разновидностью объектных отношений; явления переноса повторяют прошлое отношение к объекту; механизм перемещения играет важную роль в реакциях переноса; перенос является регрессивным феноменом.
Существует много способов классификации различных клинических форм реакций переноса. В соответствии с объектом переноса и повторяемой стадией развития сексуальности перенос может быть отцовским, материнским, эдиповым, доэдиповым. Перенос может быть объектным или нарциссическим в соответствии с тем, представляет ли пациент своего психоаналитика как внешнюю персону, от которой он зависит, которую он любит или ненавидит, или как часть самого себя. Перенос может быть положительным или отрицательным в зависимости от того, расценивает ли пациент психоаналитика как доброжелательную фигуру или недоброжелательную.
В работе «Воспоминание, повторение и тщательная проработка» Фрейд описал невроз переноса, когда во время психоанализа пациент замещает свой обычный невроз этим неврозом, вовлекая психоаналитика. Автор использовал это понятие, чтобы обозначить совокупность реакций переноса, в котором анализ и психоаналитик становятся центром эмоциональной жизни пациента, а невротический конфликт больного вновь оживает в аналитической ситуации. Психоаналитическая техника направлена на то, чтобы обеспечить максимальное развитие невроза переноса.
Контрперенос описан Фрейдом в работе «Рекомендации врачам, практикующим психоанализ», где подчеркивается необходимость для психоаналитика «психоаналитического очищения». Для того чтобы разрешить перенос, психоаналитику необходимо соблюдать анонимность: «Врачу следует быть непроницаемым для своих пациентов, и, как зеркало, он не должен показывать им ничего, кроме того, что показывают ему». Автор видел в переносе существенную часть терапевтического процесса: «В конечном счете каждый конфликт должен быть переведен в сферу переноса».
Следующим ключевым понятием психоанализа является интерпретация. В своих заявлениях психоаналитик приписывает сновидениям, симптомам и цепочке свободных ассоциаций пациента некоторое дополнительное значение по сравнению с тем, как расценивает эти феномены сам пациент. Интерпретация переноса устанавливает связь между поведением и ассоциациями пациента и его отношением к психоаналитику. Интерпретация содержания относится к бессознательным импульсам и фантазиям и не касается тех защитных процессов, которые поддерживают их в качестве бессознательных. Прямые интерпретации основываются только на знании психоаналитиком символики, безотносительно к ассоциации пациента. Корректные интерпретации адекватно объясняют интерпретируемый материал, формулируются таким образом и сообщаются в такое время, что обладают актуальностью для пациента.
Интерпретация является наиболее важной аналитической процедурой. Процесс анализирования включает конфронтацию, когда явление должно стать очевидным для сознательного Эго пациента.
Прояснение относится к тем действиям, которые имеют целью поместить анализируемый психический феномен в четкий фокус. Следующий шаг при анализировании — интерпретация, которая в психоанализе является окончательным и решающим действием. Интерпретировать — значит делать неосознанные феномены осознанными. Функция интерпретации направлена на увеличение самосознания, способствует интеграции благодаря осознаванию пациентом внутренних процессов. Последний шаг в анализировании — тщательная проработка. Этот термин относится к комплексу процедур и процессов, которые наблюдаются после инсайта.
Классическим примером интерпретации служит толкование сновидений. Психоанализ основан на убеждении, что сновидения имеют психологическое значение, подойти к которому можно через интерпретацию. Фрейд считал, что сновидения имеют первоначальный текст, оглашение которого наталкивается на цензуру, так что сновидение приходится переписывать в форме, непонятной цензору. Первоначальный набросок — это скрытое содержание, его переписывание составляет работу сновидений, а конечный, оглашаемый вариант есть видимое содержание. Автор утверждал, что сновидения выражают желания как исполненные: «Мысль, выраженная в желательном наклонении, заместилась представлением в настоящем времени».
Важным понятием в психоанализе является сопротивление, которое означает противодействие в ходе анализа превращению бессознательных процессов в сознательные. В состоянии сопротивления пациент отклоняет интерпретации психоаналитика. Термин «сопротивление» относится ко всем силам внутри пациента, которые находятся в оппозиции к процедурам и процессам психоаналитической работы. Сопротивление является повторением тех защитных операций, которые пациент использовал в своей обычной прошлой жизни. Все варианты психических явлений могут быть использованы для целей сопротивления, но, вне зависимости от того, что служит его источником, сопротивление действует через Эго пациента. Хотя некоторые аспекты сопротивления могут быть осознаны, значительная их часть остается бессознательной. Фрейд писал: «Сопротивление сопровождает лечение шаг за шагом. Каждая ассоциация, каждое действие личности при лечении включают сопротивление и представляют собой компромисс между силами, которые стремятся к выздоровлению, и силами, которые противодействуют этому».
Открытие сопротивления относится к периоду написания работы об истерии. Автор впервые употребил термин «сопротивление» в описании случая с Элизабет фон Р. Он пришел к заключению, что сила, сопротивляющаяся лечению, это та же самая сила, которая охраняет патогенные мысли пациентки. Цель одна — защита. «Незнание истерического пациента есть фактически нежелание знать».
В «Толковании сновидений» Фрейд часто ссылался на концепцию сопротивления. По его мнению, концепции сопротивления и цензуры тесно связаны друг с другом: «Цензура для сновидения то же, что сопротивление для свободной ассоциации... То, что прерывает прогресс аналитической работы, есть сопротивление».
В психоаналитической ситуации механизмы защиты проявляются как сопротивление. Автор употреблял эти термины как синонимы в большинстве своих работ. В течение курса психоанализа силы сопротивления используют все механизмы, формы, способы, методы и защиты, которые Эго применяет во внешней жизни пациента.
Анализ сопротивления включает несколько основных процедур. Психоаналитик должен: осознать сопротивление, продемонстрировать его пациенту, прояснить мотивы и форму сопротивления (какой специфический болезненный аффект заставляет пациента сопротивляться; какую конкретную форму и метод пациент использует для выражения своего сопротивления); интерпретировать сопротивление (выявить, какие фантазии или воспоминания являются причиной аффектов и побуждений, которые стоят за сопротивлением; заниматься историей и бессознательными объектами данных аффектов и побуждений или событий во время анализа, вне анализа и в прошлом); интерпретировать форму сопротивления, для чего заниматься анализом этой и сходных форм деятельности во время и вне анализа; проследить историю и бессознательные цели этой деятельности в настоящем и прошлом пациента. Последняя процедура — тщательная проработка.
Тесно связано с сопротивлением понятие защиты — «общее название для всех специальных приемов, которые Эго использует в конфликтах, могущих привести к неврозу». Предназначение защиты в том, чтобы не допустить осознания импульсов, воспоминаний, предохранить Эго. Механизмы защиты могут побуждаться тревогой, обусловленной увеличением инстинктивного напряжения, угрозами Супер-Эго или реальной опасностью. Поскольку психический фактор, приводящий в действие защиту, должен воспринять угрожающий перцепт до того, как он становится доступным сознанию, Фрейд заменил понятие «сознание» на Эго, так как Эго является частично бессознательным и способно к автоматическим, бессознательным реакциям на изменения внутреннего напряжения. По мнению автора, неврозы обусловлены нарушениями в работе механизмов защиты.
Техника психоанализа связана с разработанными Фрейдом теорией общего психического развития, включающей понятия психического аппарата и стадий развития детской сексуальности, и теорией психологического происхождения неврозов.
Психический аппарат — центральное понятие метапсихологии автора психоанализа: «Мы предполагаем, что психическая жизнь есть функция аппарата, которому мы приписываем характеристики пространственной протяженности и составленности из нескольких частей, а именно Ид, Эго и Супер-Эго». Формулировки, в которых психическая деятельность помещается в ту или иную часть аппарата, называются топографическими; определения психической активности в терминах взаимодействия частей психического аппарата или изменений в его профиле называют структурными; формулировки, в которых постулируется движение энергии внутри психического аппарата, являются экономическими, включают понятия инстинкта, энергии, либидо.
В соответствии с психоаналитической теорией психическая активность бывает двух видов: сознательной и бессознательной. Первый вид активности представляет собой «непосредственно данное», которое «невозможно более полно объяснить никаким описанием». Предсознательное означает мысли, которые являются бессознательными в определенный момент времени, однако не подавлены и поэтому способны стать сознательными. Бессознательное — это часть души, в которой психические процессы являются бессознательными по функционированию, т. е. воспоминания, фантазии, желания и т. д., существование которых можно только подразумевать или которые становятся сознательными только после преодоления сопротивления. В 1920-х гг. Фрейд переименовал бессознательное в Ид, сознательное — в Эго. Бессознательное — это структура со специфическими свойствами: «Освобождение от взаимного противоречия, первичный процесс, вневременность и замещение внешней действительности психической — все это характерные черты, которые мы надеемся обнаружить у процессов, принадлежащих Системе Бессознательного».
Исторически понятие Ид возникает из понятия бессознательного. В ходе развития Ид предшествует Эго, т. е. психический аппарат начинает свое существование как недифференцированное Ид, часть которого затем развивается в структурированное Эго. Ид содержит в себе все, что имеется в наличии с рождения, главным образом то, что заложено в конституции, следовательно, и инстинкты, которые порождаются соматической организацией и которые находят свое первое психическое выражение здесь, в Ид. По определению Фрейда, «Ид — темная, недоступная часть нашей личности. Мы приближаемся к пониманию Ид при помощи сравнения, называя его хаосом, котлом, полным бурлящих побуждений. Мы представляем себе, что у своего предела Ид открыто соматическому, вбирая оттуда в себя инстинктивные потребности, которые находят в нем свое психическое выражение. Благодаря влечениям Ид наполняется энергией, но не имеет организации...»
Эго — это структурное и топографическое понятие, относящееся к организованным частям психического аппарата, противопоставляемое неорганизованному Ид. «Эго — это часть Ид, которое было видоизменено под непосредственным влиянием внешнего мира... Эго репрезентирует то, что можно назвать разумом или здравым смыслом в противоположность Ид, которое заключает в себе страсти. В своем отношении к Ид Эго подобно всаднику, который должен сдерживать превосходящую силу лошади, с той разницей, что наездник старается сделать это при помощи своей собственной силы, тогда как Эго использует для этого позаимствованные силы». Развитие Эго подразумевает рост и приобретение функций, которые дают возможность индивиду все в большей степени подчинять себе свои импульсы, действовать независимо от родительских фигур и контролировать среду.
Супер-Эго — это та часть Эго, в которой развиваются самонаблюдение, самокритика и другие рефлексивные деятельности, где локализуются родительские интроекты. Супер-Эго включает бессознательные элементы, а исходящие от него предписания и торможения берут начало в прошлом субъекта и могут находиться в конфликте с его настоящими ценностями. «Супер-Эго ребенка строится, собственно, не по примеру родителей, а по родительскому Супер-Эго; оно наполняется тем же содержанием, становится носителем традиции, всех тех сохранившихся во времени ценностей, которые продолжают существовать на этом пути через поколения».
Фрейд делает вывод, что «значительные части Эго и Супер-Эго могут оставаться бессознательными, обычно являются бессознательными. Это значит, что личность ничего не знает об их содержании и ей требуется усилие, чтобы сделать их для себя сознательными».
Фрейд выделял два типа психологического функционирования. Первичный процесс мышления является характеристикой бессознательной психической активности. Он проявляется в конденсации и смещении, т. е. образы имеют тенденцию сплавляться друг с другом и могут легко замещать или символизировать друг друга, используя свободную энергию, игнорируя категории пространства и времени, и направляются принципом удовольствия. Вторичный процесс мышления подчиняется законам грамматики и формальной логики, т. е. уменьшает неудовольствие от инстинктивного напряжения посредством адаптивного поведения. Фрейд считал первичные процессы мышления онтогенетически и филогенетически более ранними, рассматривал их как врожденно-неадаптивные, а все развитие Эго — как вторичное, служащее для их подавления. Примером первичных процессов служит сновидение, вторичных — мышление. Другими словами, в первичном процессе мышления, например в сновидении, идеи и образы относительно взаимозаменяемы, так что одна идея или образ легко символизирует другую идею или образ, тогда как во вторичном — сознательная, рациональная мысль, образ, представления и слова имеют относительно постоянную ценность и значение.
Фрейд пытался определить мышление в терминах перемещений энергии. В «Проекте научной психологии» он ввел понятие «катексисы», т. е. кванты энергии, вложенные в отдельные умственные образы. В результате эти представления описываются как «заряженные». Связанная энергия относительно неподвижна и характерна для структурированных частей психического аппарата, т. е. для Эго и вторичных процессов, тогда как вложения свободной, или подвижной, энергии служат отличительным признаком неструктурированных частей психического аппарата, т. е. Ид и первичных процессов.
В работе «Три очерка по теории сексуальности» Фрейд дал определение понятию «либидо» как «меняющейся количественно силе, которой можно измерять все процессы и превращения в области сексуального возбуждения». Он считал, что либидо имеет источник — тело, или Ид, существует в различных формах, связанных со специфическими эрогенными зонами, и подразделяется на оральное, анальное, генитальное либидо; распределяется между различными структурами, или процессами, которые насыщают либидо.
К. п. утверждает, что взрослое поведение можно интерпретировать как совершенствование, или эволюцию, детского поведения. Процесс развития в целом представляет собой результирующую двух факторов: эволюции врожденных процессов и воздействия на эти процессы опыта. Классическая психоаналитическая теория выделяет две параллельные формы развития: развитие Эго, заключающееся в приобретении Эго-функций, которые увеличивают автономию, и сексуальное развитие, состоящее в преобразовании прегенитальных сексуальных и агрессивных побуждений во взрослую сексуальную и сублимированную деятельность.
Психоанализ постулирует ряд стадий развития детской сексуальности, через которые индивид проходит от младенчества до достижения латентного периода и которые синхронны с рядом стадий развития Эго: оральная, анальная, фаллическая и эдипова стадии; три первые вместе составляют доэдипову стадию. Они названы так потому, что рот, анус и пенис соответственно являются на протяжении этих стадий главными источниками сексуального наслаждения. В оральной стадии рот является главным источником удовольствия и, следовательно, центром познания, она начинается с момента рождения. Фиксированные на оральном уровне склонны сохранять рот в качестве главной эрогенной зоны и фиксироваться на матери (груди); для них характерны глубокие колебания настроения. В анальной стадии анус и дефекация являются главными источниками чувственного наслаждения. Овладение своим телом, особенно его сфинктерами, и социализация импульсов являются главными занятиями младенца. Когда мальчики проходят через фаллическую стадию, они поглощены не только своим пенисом, но также идеей потентности, половой зрелости, мужественности и силы. Эдипова стадия развития сексуальности и Эго находится между 3 и 5 годами. Комплекс Эдипа — группа в значительной степени бессознательных представлений и чувств, концентрирующихся вокруг желания обладать родителем противоположного пола. Согласно Фрейду, комплекс Эдипа — это универсальный феномен, заложенный в филогенезе и ответственный за бессознательное чувство вины. Разрешение комплекса Эдипа достигается обычно идентификацией с родителем того же пола и временным отречением от родителя противоположного пола, который «заново открывается во взрослом сексуальном объекте». Эдипово соперничество с отцом является причиной страха кастрации. Фрейд впервые упоминает о комплексе Эдипа в письме к своему другу Флиссу в 1897 г., это представление возникло из самоанализа, который автор провел после смерти отца. Первая публикация, где описывается комплекс Эдипа, — это «Толкование сновидений». Эдипов комплекс и комплекс кастрации являются единственными комплексами в К. п.
Фрейд интерпретировал определенные черты характера как дериваты стадий развития сексуальности и развития Эго или как аналоги симптомов, т. е. защитные процедуры. Он использовал две системы классификации — генетическую и клиническую. Генетические типы характера соотносятся с той или иной стадией развития сексуальности, от которой определенные черты характера и получают свое название; это оральный, анальный, фаллический, генитальный характеры. Клинические типы характера соотносятся с тем или иным психопатологическим состоянием, с которым они аналогичны или имеют максимальное сходство; отсюда истерический, обсессивный, фобический, шизоидный, депрессивный, маниакальный характеры. Оральный характер проявляется у лиц с фиксацией на оральной стадии. Типичными чертами его являются оптимизм и пессимизм, щедрость, легкая смена настроений, болтливость, жадность и склонность заниматься желанными размышлениями. Термин «анальный характер» используется для ссылки на реактивные образования, на анальный эротизм, компульсивные упрямство, аккуратность, скупость, но может относиться и к противоположным им чертам. Индивид с фаллическим характером понимает сексуальное поведение как проявление силы. Генитальный характер проявляется у личности, прошедшей полный анализ, которая разрешила свой комплекс Эдипа, «пробила себе дорогу» через прегенитальную амбивалентность и достигла генитального уровня психосексуального развития. Человек с генитальным характером полностью свободен от инфантильной зависимости.
В теорию развития сексуальности входит описание механизмов регрессии и сублимации. Регрессия — это защитный процесс, посредством которого субъект избегает тревоги через возвращение к более ранней стадии развития сексуальности и Эго; стадия, в которой происходит регрессия, детерминирована существованием точек фиксации. Теория регрессии предполагает, что более ранние модели поведения остаются в распоряжении субъекта как альтернативные способы действия. Поскольку регрессия не является эффективным защитным механизмом, она обычно сопровождается дополнительными процессами, предназначенными для предохранения Эго от ее последствий. Фрейд писал: «Сновидения в целом представляют собой пример регрессии к наиболее ранним формам существования спящего, это возврат в детство, к тем инстинктам и тем способам их выражения, которые доступны в этот ранний период». К регрессивным формам психической жизни он относит также невротические состояния. Сублимация — это связанный с развитием процесс, посредством которого инстинктивная энергия разряжается в неоинстинктивных формах поведения. Он включает перемещение энергии с объектов биологической значимости на объекты меньшей инстинктивной важности, освобождение деятельности от веления инстинктивного напряжения. Концепция сублимации объясняет эволюцию «высших функций» из низших. Все сублимации зависят от символизации, а все развитие Эго зависит от сублимации.
К. п. включает теорию психологического происхождения неврозов. В классической теории различаются следующие типы неврозов.
1. Психоневроз, который обусловлен причинами, относящимися к прошлому, и объясним только в терминах личности и истории жизни. Существует 3 типа психоневрозов — истерическая конверсия, истерический страх (фобия) и невроз навязчивых состояний. Симптомы этих неврозов можно интерпретировать как конфликт между Эго и Ид.
2. Актуальный невроз обусловлен причинами, относящимися к настоящему, и объясним в терминах сексуальных привычек пациента. Он является физиологическим последствием нарушений в половом функционировании. Фрейд разграничил две формы: неврастению как результат половых излишеств и невроз тревоги как результат отсутствия облегчения от полового возбуждения.
3. Нарциссический невроз, при котором пациент не способен к образованию переноса.
4. Невроз характера — в этом случае симптомы являются чертами характера.
5. Травматический невроз, который вызывается потрясением.
6. При неврозе переноса, который развивается в ходе психоанализа, пациент проявляет навязчивый интерес к психоаналитику.
Психоанализ утверждает, что психоневрозы обусловлены невротическим конфликтом, т. е. бессознательным конфликтом между побуждением Ид, стремящегося к разрядке, и защитой Эго, предотвращающей непосредственную разрядку или доступ к сознанию. Таким образом, конфликт является невротическим только в том случае, если одна сторона бессознательна и/ или если он разрешается путем применения механизмов защиты, отличных от сублимации. Психоанализ рассматривает симптом как осуществление компромисса между подавляемым желанием и требованиями подавляющего фактора. Возникновение симптома обусловлено символизацией, которую Фрейд характеризовал как «древний, но вышедший из употребления способ выражения». Сложную роль в невротическом конфликте играет Супер-Эго. Именно Супер-Эго заставляет Эго чувствовать себя виноватым даже за символическую и искаженную разрядку, которая проявляется как симптомы психоневроза. Сознательно она ощущается весьма болезненно. Таким образом, все части психического аппарата участвуют в формировании невротического симптома.
КЛАССИЧЕСКОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ. Основополагающий вклад в теорию классических условных рефлексов внес И. П. Павлов. Его теория условных рефлексов явилась тем фундаментом, на котором стала развиваться поведенческая психотерапия.
И. П. Павлов впервые ответил на вопрос, каким образом нейтральный стимул может вызывать ту же реакцию, что и безусловный рефлекс, который протекает автоматически, на врожденной основе, и не зависит от предшествующего опыта индивида. Или, иными словами, как нейтральный раздражитель становится условным раздражителем. И. П. Павлов показал, что формирование условного рефлекса подчиняется ряду требований: 1) важнейшим из них является смежность (совпадение по времени индифферентного и безусловного раздражителей, с некоторым опережением индифферентного раздражителя); 2) не менее важным условием является повторение (многократное сочетание индифферентного и безусловного раздражителей).
Основная схема условного рефлекса И. П. Павлова S->R, где S — стимул, R — поведение. Из этой схемы видно, что основной путь управления поведением — это управление предъявлением стимулов, вызывающих определенную реакцию, внешним окружением, контроль над ним. Организуя определенным образом окружение, вырабатывая условные рефлексы, можно формировать определенное поведение у человека.
Последующее развитие концепций научения показало, что с помощью теории условных рефлексов И. П. Павлова, получившей позднее название теории классических условных рефлексов (в противоположность теории инструментальных условных рефлексов), можно объяснить только небольшую часть реального поведения человека. На основе К. о. созданы методы поведенческой психотерапии (такие, как методика контроля стимула, аверсивные приемы и др.).
См. также Бихевиоризм.
КЛИЕНТ-ЦЕНТРИРОВАННАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Относится к числу концепций экзистенциально-гуманистического направления, разработана Роджерсом (Rogers С. R., 1951).
Использование автором понятия «клиент» наряду с «пациент» подчеркивает признание потенциала самостоятельности, активности больного на всех этапах психотерапии, начиная с постановки задачи. Суть метода заключается в том, что психотерапевт входит в такой контакт с пациентом, который воспринимается им не как лечение и изучение его с целью диагностики, а как глубоко личный контакт.
Согласно Роджерсу, индивид взаимодействует с реальностью, руководствуясь врожденной тенденцией организма к развитию своих возможностей, обеспечивающих его усложнение и сохранение. Осуществляется организмический оценочный процесс: организм испытывает удовлетворение при тех стимулах или поведенческих актах, которые усложняют и сохраняют организм и «Я» как в непосредственном настоящем, так и в отдаленном будущем; поведение направлено в сторону приближения к положительно оцениваемым опытным данным и избегания данных, получивших отрицательную оценку.
По мере возникновения осознания «Я» у индивида развивается потребность в положительной оценке значимым окружением. В дальнейшем удовлетворение или фрустрация положительной оценки начинает переживаться независимо от взаимодействия с социумом и обозначается как самооценка. Так как Я-переживания индивида воспринимаются значимыми людьми как менее или более заслуживающие положительной оценки (т. е. Я-переживания приобретают условия оценки), то и самооценка становится селективной. Из-за этой избирательности опыт воспринимается тоже селективно, на основе условий оценки, он может быть искажен и неосознаваем.
Вследствие этого индивид утрачивает интеграцию, его концепция «Я» включает искаженные восприятия, неправильно репрезентирующие опыт; поведение регулируется то со стороны «Я», то теми аспектами опыта, которые не включены в «Я», что сопровождается напряженным и неадекватным функционированием. Это — главное отчуждение в человеке. Он изменяет природному, организмическому оцениванию, которое перестает быть регулятором поведения. Ради сохранения положительной оценки индивид начинает фальсифицировать свои переживания и воспринимать их по критерию ценности для окружающих. Как следствие такой неконгруэнтности (несоответствия) между «Я» и опытом возникает неконгруэнтность в поведении и процесс защиты. Однако если степень неконгруэнтности велика, то защита не срабатывает, и тогда имеет место дезорганизация функционирования индивида.
Теория психотерапии состоит из множества «если... то». Если существуют определенные условия, то будет происходить процесс, включающий определенные характерные элементы. Если данный процесс происходит, то последуют определенные изменения личности и поведения.
1. Условия психотерапевтического процесса:
1) два индивида состоят в контакте;
2) пациент находится в состоянии неконгруэнтности, являясь ранимым или тревожным;
3) психотерапевт является конгруэнтным в отношениях;
4) психотерапевт переживает безусловную положительную оценку по отношению к пациенту;
5) психотерапевт переживает эмпатическое понимание внутренней системы координат пациента (об условиях, относящихся к психотерапевту, см. также Триада Роджерса);
6) пациент переживает, хотя бы в минимальной степени, условия 4-е и 5-е, т. е. безусловную положительную оценку и эмпатическое понимание его психотерапевтом.
Коммуникации психотерапевта могут иметь как вербальную, так и невербальную природу, важно лишь, чтобы, как это указано в условии 6, коммуникация была воспринята, была эффективной. Технические средства являются дополнением позиции психотерапевта и сами по себе не обеспечивают психотерапевтического продвижения. Наиболее используемыми приемами являются:
— вербализация — высказывание другими словами того, что сообщил пациент, избегая истолкования, привнесения своего материала. Это перефразирование, имеющее целью выделить наиболее существенное и обратить внимание больного на «острые углы», а также показать, что его не только слушают, но и слышат;
— умелое использование молчания, молчаливое принятие;
— отражение эмоций — повторяются те слова пациента, в которых непосредственно выражаются эмоции.
Роджерс подчеркивал, что вопрос должен стоять не о том, как вести себя психотерапевту, а о том, каким ему быть. Он является яростным противником нозологии, любых классификаций, так как они представляют собой результат интеллектуальных усилий психотерапевта, при наличии которых непосредственно воспринимаемая ситуация пациента искажается опытом врача. В К.-ц. п. считаются приемлемыми одни и те же условия, независимо от частных характеристик самого пациента. Со ссылкой на опыт автор метода указывает, что нет ни необходимости, ни пользы в том, чтобы строить определенные отношения в зависимости от типа пациента.
Доминанта этой части концепции — пункт 3, конгруэнтность, или подлинность, психотерапевта в отношениях, т. е. психотерапевту следует правильно символизировать собственный опыт. Общая тенденция направлена на выражение или сообщение пациенту своих устойчивых чувств.
Однако не следует ожидать от психотерапевта, чтобы он был вполне конгруэнтной личностью в каждый конкретный момент. Вышеприведенные условия — это условия идеальные, т. е. должны соблюдаться до определенной степени. Но чем более они выражены, тем с большей вероятностью будет идти процесс психотерапии и тем значительнее степень происходящей при этом реорганизации личности.
2. Процесс психотерапии.
Когда созданы указанные выше условия, осуществляется психотерапевтический процесс, для которого характерно следующее:
1) пациент все более свободен в выражении своих чувств, которое осуществляется по вербальным и моторным каналам;
2) его выраженные чувства имеют все большее отношение к «Я» и все реже остаются безликими;
3) все чаще он дифференцирует и распознает объекты своих чувств и восприятий, включающие среду, окружающих лиц, собственное «Я», переживания и взаимоотношения между ними;
4) его выраженные чувства все больше относятся к несоответствию между каким-то из его переживаний и его концепцией «Я»;
5) пациент начинает осознавать угрозу такого несоответствия;
6) он осознает переживание чувств, в отношении которых в прошлом отмечались отказы или искажения;
7) концепция «Я» реорганизуется таким образом, чтобы ассимилировать и включить эти ранее искажаемые и подавляемые переживания;
8) по мере реорганизации концепция «Я» включает такие переживания, которые ранее были слишком угрожающими, чтобы осознаваться. Иными словами, ослабляются механизмы защиты;
9) пациент развивает способность переживать безусловное положительное отношение со стороны психотерапевта без какого бы то ни было чувства угрозы;
10) он все отчетливее чувствует безусловную положительную самооценку;
11) источником представления о себе все в большей степени являются собственные ощущения;
12) пациент реже реагирует на опыт, исходя из оценок, даваемых значимым окружением; чаще как удовлетворительные расцениваются те стимулы или поведенческие акты, которые сохраняют и усложняют организм и «Я» как в непосредственном настоящем, так и в отдаленном будущем.
Такая последовательность наблюдается на практике, и, когда возникает вопрос «почему?», Роджерс подчеркивал, что при любых теоретических объяснениях возможна ошибка, но это не влияет на зависимость «если... то».
3. Исход психотерапии относительно личности и поведения.
Между процессом и исходом не существует четкой границы. Традиционно исход понимается как относительно постоянные изменения. К их числу относятся следующие:
1) пациент становится более конгруэнтен, более открыт для опыта, менее защищен;
2) вследствие этого он более реалистичен, объективен, экстенционален в восприятии;
3) он эффективнее решает свои проблемы;
4) психологическая приспособляемость улучшается, приближаясь к оптимальной;
5) уменьшается ранимость;
6) восприятие своего идеального «Я» более реалистично и доступно;
7) вследствие увеличения конгруэнтности уменьшается напряжение всех типов — физиологическое, психологическое, а также особый тип психологического напряжения, определяемый как тревожность;
8) повышается степень положительной самооценки;
9) пациент воспринимает место оценки и место выбора локализованными внутри самого себя, доверяет себе;
10) он более реалистичен, правильнее воспринимает окружающих;
11) он сильнее переживает принятие в отношении других людей вследствие меньшего искажения их в своем восприятии;
12) происходят различные изменения в поведении, поскольку увеличивается доля опыта, ассимилированного в Я-структуру, и, следовательно, увеличивается доля поведения, которое может быть «присвоено» как принадлежащее «Я»;
13) окружающие воспринимают поведение пациента как более социализированное, более зрелое;
14) поведение пациента более креативно, более адаптивно по отношению к каждой новой ситуации и к каждой вновь возникающей проблеме и, кроме того, представляет более полное проявление экспрессии его собственных намерений и оценок.
Развивая теорию К.-ц. п., автор неоднократно модифицировал свое понимание роли психотерапевта. Если в первый период недирективной психотерапии акцентировалось внимание на создании климата невмешательства, то во второй — задачей психотерапевта является отражение эмоций пациента (роль «зеркала») и избегание угрозы в отношениях с ним. Третий период связан с осмыслением процессов и опыта психотерапевтических групп.
Подчеркивается роль выражения чувств самим психотерапевтом, более полного их выражения, что способствует быстрому психотерапевтическому эффекту. Развитие К.-ц. п. шло в направлении увеличения личностной включенности психотерапевта.
КЛИНИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПСИХОТЕРАПИИ. В самом общем плане можно говорить о двух клинических предпосылках широкого и эффективного применения психотерапии. Во-первых, это прямое использование ее лечебного действия при большом круге заболеваний, в этиопатогенезе которых психическому фактору принадлежит определяющая (неврозы) либо весьма существенная роль (другие пограничные состояния, психосоматические расстройства и пр.). Во-вторых, ее лечебно-профилактическое значение с учетом психосоциальных реакций на соматические болезни, их последствия, влияния специфических соматических расстройств на психологическое функционирование индивида, его поведение и пр.
Что же касается целей, задач, выбора методов психотерапии, то они определяются конкретными клиническими характеристиками больного и болезни:
— личностными особенностями пациента и реакциями его на болезнь;
— психологическими факторами этиопатогенеза заболевания;
— нозологической принадлежностью болезни и ее этапами;
— структурно-организационными рамками, в которых проводится психотерапия.
Понятие личностного подхода, традиционно подчеркиваемое в отечественной литературе (Платонов К. К., 1977), является одним из важнейших теоретико-методологических принципов медицины. Поэтому крайне актуальным представляется детальное исследование клинических особенностей личности больного, их трансформации в процессе развития болезни. Это необходимо как для решения задач патогенетической и дифференциальной диагностики, так и лечебно-восстановительной практики, психотерапевтической и психокоррекционной работы.
Значимость указанных исследований возрастает ввиду усиливающейся тенденции к выведению ряда личностных характеристик и расстройств непосредственно из патологии мозга, чему немало способствовало установление важной роли лимбико-ретикулярного комплекса в психической деятельности. При всем значении исследований в области «неврологии личности» выяснение генеза личностных особенностей требует одновременного анализа сложных явлений индивидуальной и социальной психологии личности.
Яркой моделью, которую можно использовать для рассмотрения трансформации личностных особенностей в связи с задачами психотерапии, является невротическое заболевание («болезнь личности») с его различными стадиями (Карвасарский Б. Д. и др., 1983). При невротической реакции в картине личностных нарушений на первом месте оказываются расстройства, связанные преимущественно с особенностями темперамента. К таким первичным личностным особенностям могут быть отнесены повышенная аффективность больного истерией, тревожность и ригидность обсессивного больного, повышенная истощаемость больного неврастенией. Однако сами по себе эти особенности могут быть причиной лишь кратковременной невротической реакции, развившейся в трудной, психотравмирующей ситуации. В данном случае можно говорить не столько о психогенной, сколько об эмоциогенной ситуации. Вторая стадия невротического заболевания — стадия собственно невроза, психогенного расстройства, в основе которого лежит нарушение значимых отношений личности. Неуверенность в себе, поиски признания как черты невротической личности и есть по сути дела зафиксированное и устойчивое отношение к себе. На третьей стадии невроза — при затяжном его течении и невротическом развитии — отмечается усиление этих черт до степени характерологических акцентуаций и психопатических особенностей, которые во многом определяют поведение человека и его дезадаптацию.
В качестве примера соотношения первичных, вторичных и третичных особенностей личности у больного неврозом можно привести личностные нарушения у пациента с истерической формой невроза (Мясищев В. Н., 1960). На базе первичной аффективной неустойчивости больного истерией в качестве вторичных личностных особенностей возникает неуверенность в себе и в то же время потребность в признании, а в качестве третичных — демонстративность и претенциозность. Таким образом, первичные личностные черты, связанные с особенностями темперамента, выражаются прежде всего в аффективной сфере; вторичные черты проявляются в нарушении системы отношений и являются глубинными личностными нарушениями, проблемами внутренними, «для себя»; третичные личностные черты обнаруживаются уже на поведенческом уровне и могут выражаться, например, в трудностях общения, межличностного функционирования, т. е. в трудностях и проблемах «с другими и для других». Появление третичных, а иногда и вторичных личностных образований у больных неврозами обусловлено, как правило, регулятивными целями сохранения существующей системы отношений, отношения к себе и самооценки, обеспечивающих ее целостность и устойчивость. Это означает, что третичные личностные образования у больных неврозами — особенности поведения и межличностного функционирования — выполняют своего рода защитную функцию, функцию сохранения существующей системы отношений, сохранения хотя бы внешней позитивной самооценки и уверенности в себе. В картине болезни при этом выступают психологические механизмы, свидетельствующие, с одной стороны, о явлениях дезадаптации и сохранении личностных расстройств, а с другой стороны, указывающие на возможные пути их коррекции. Речь идет о невротических защитных механизмах.
Рассмотренные особенности личности — первичные, вторичные и третичные — пациента, страдающего неврозом, играют существенную роль при выборе оптимальной психотерапевтической тактики. Если при первичных личностных расстройствах существенную роль в терапии могут приобретать биологические методы лечения (в том числе современные психотропные средства), то коррекция вторичных личностных нарушений, нарушений системы отношений личности требует уже проведения личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии как в индивидуальной, так и особенно в групповой форме. Коррекция третичных личностных расстройств при неврозах, которые обнаруживаются в поведенческой сфере, более конструктивно протекает при дополнении патогенетической психотерапии различными методами поведенческого тренинга. Соответствующим образом учет первичных, вторичных и третичных личностных особенностей больных неврозами позволяет более целенаправленно использовать и иные формы психотерапии (суггестию, аутосуггестию и др.).
Воздействие различных лечебно-восстановительных методов (в том числе имеющих психотерапевтическую направленность) и их соотношение, обусловленное наличием первичных, вторичных и третичных личностных образований, можно проследить не только при невротических расстройствах, но и на моделях эпилепсии как органического заболевания головного мозга и ишемической болезни сердца в качестве психосоматического заболевания.
Так, у больных эпилепсией, как и у больных неврозами, можно выделить первичные, вторичные и третичные личностные особенности. Первичные (замедленное протекание психических процессов, эмоциональная возбудимость, вязкость аффекта и др.) отражают особенности церебральной нейродинамики больных; вторичные (псевдонормативность, назойливость и др.) возникают в качестве компенсации на основе первичных путем сложного взаимодействия психопатологических и микросоциальных факторов; третичные особенности (чувство неполноценности, отгороженности и пр.) связаны с реакцией на заболевание и обусловлены неудовлетворением из-за болезни значимых для личности потребностей. Вторичные образования в структуре личности больного, страдающего эпилепсией, возникают путем патологического взаимодействия больного с его ближайшим окружением. Характерной особенностью этого взаимодействия является наличие порочного круга реакций окружающих на первичные симптомы, имеющиеся у больного, с изменением отношения к нему и ответных реакций больного, связанных с этими изменениями. Отношение к заболеванию принимает участие у больных эпилепсией как в формировании вторичных, так и в особенности третичных личностных образований. Опыт лечебно-восстановительной работы с больными эпилепсией показывает, что учет первичных, вторичных и третичных особенностей личности позволяет наиболее эффективно построить процесс терапии. Третичные образования, непосредственно не связанные с биологическими предпосылками и имеющие психологическую природу, оказываются наиболее доступными психотерапевтическим и психокоррекционным воздействиям. В определенной, но меньшей степени это относится и к вторичным личностным особенностям при эпилепсии, представляющим собой компенсаторные структуры, возникшие в процессе сложного взаимодействия биологических и психосоциальных факторов. И в данном случае постановка задач и выбор конкретных психотерапевтических приемов для их решения опираются на представление об особенностях личности больного и их динамической трансформации в процессе болезни.
Определенную аналогию можно провести, коснувшись особенностей личности больного ишемической болезнью сердца — одного из наиболее распространенных сегодня психосоматических заболеваний. В структуре личности этих больных также можно выделить первичные, вторичные и третичные личностные образования. В качестве первичных, связанных главным образом с нарушением нейродинамических процессов, можно указать тревогу и страх, особенно характерные для начала заболевания и сопровождающие стенокардические приступы. На основе указанных расстройств формируется определенное отношение к болезни. При ишемической болезни оно может быть двух типов: с недооценкой и переоценкой пациентом тяжести болезненного состояния. Под влиянием этих установок формируются третичные личностные образования: анозогностическая установка приводит к игнорированию болезни и нередко ее утяжелению; в то же время переоценка тяжести болезни, оберегающее отношение самого больного, мужа (жены) и других членов семьи с целью уменьшения риска повторного инфаркта приводит к формированию ипохондрических особенностей, вследствие чего больной ограничивает свои социальные контакты. Его сфера общения и круг интересов сужаются, т. е. происходит нарушение социального функционирования. И в данном случае эффективным может быть психотерапевтическое воздействие не «вообще», а лишь с учетом типа личностных нарушений разноуровневого характера. Следовательно, психотерапия должна носить содержательный характер.
Изучение феноменологии личностных расстройств и их динамической трансформации в процессе развития болезни, помимо теоретического, имеет и большое практическое значение, способствуя эффективному проведению психотерапии, подбору адекватного соотношения ее с биологическими воздействиями с учетом различного уровня нарушений в структуре личностных расстройств.
Другими примерами клинической направленности психотерапии является выбор психотерапевтических подходов, методов и содержания психотерапевтических воздействий при акцентуациях характера и психопатиях.
Если личностно-ориентированная (реконструктивная) психотерапия больше предназначена для лечения невротических расстройств и опирается на психологические основы в понимании механизмов неврозов, то разработанная М. Е. Бурно (1989) терапия творческим самовыражением психопатичных и хронически-шизофреничных расстройств, в особенности с дефензивными проявлениями, соответственно опирается на тщательный учет клинических особенностей пациента.
Автор указывает следующие особенности работы в терапии творческим самовыражением применительно к пациентам различных групп: 1) применительно к психастеникам — научно-лечебная информация, чувственное оживление; 2) астеникам — забота, доброта, художественные, лирические эмоции; 3) дефензивным циклоидам (обычно склонным к вере в своего психотерапевта) — краткая научно-лечебная информация, эмоционально-подробное, юмористически мягкое, жизнеутверждающее воздействие авторитетом психотерапевта; 4) дефензивным шизоидам — помощь в творческом, общественнополезном выражении своей аутичности, видении подлинных ценностей в людях другого склада; 5) дефензивным эпилептоидам — помощь в поисках положительного в людях, не согласных в чем-то с ними, общественнополезном претворении в жизнь своей честной авторитарности; 6) дефензивным истерическим психопатам — помочь научиться заслуживать внимание людей пусть демонстративным, но общественнополезным самовыражением; 7) ананкастам — помочь сделать навязчивые переживания содержанием творчества; 8) дефензивным малопрогредиентно-шизофреническим пациентам — на почве особого интимного психотерапевтического контакта (невозможного в работе с психопатами) помочь пациенту, неустанно его активируя, творчески, общественнополезно выразить в жизни свою личностную полифонию, расщепленность-сюрреалистичность, имеющую свою особую гармонию.
В несколько ином, но также в клиническом плане рекомендует учитывать тип психопатии и акцентуации характера при выборе психотерапевтических вмешательств А.Е. Личко (1985).
При гипертимных психопатиях доверие обычно легко устанавливается, если пациент чувствует к себе доброжелательное отношение, искренний интерес к его проблемам, желание вместе с ним искать выход из трудной ситуации. Надо избегать чрезмерной директивности, и наоборот, следует опасаться утраты дистанции, фамильярности. Не нужно демонстрировать равенство отношений. Пациент скорее почувствует расположение к врачу, если увидит в нем независимую самостоятельную личность. В отношении же медико-педагогических мероприятий следует добавить, что адаптация лучше осуществляется в среде, где открывается возможность для применения инициативы, энергии, для широких контактов, — в большом коллективе, на разнообразной работе, при непрерывной смене обстановки и впечатлений. Слишком размеренный режим закрытых учреждений переносится плохо, толкает на конфликты и ведет к декомпенсации. При лабильно-аффективной психопатии психотерапия бывает действенной, если подросток сразу чувствует искреннюю благосклонность к нему. Установившийся контакт эти подростки нередко стремятся сохранить возможно дольше. Направление психотерапевтических усилий постепенно можно менять от успокоения к руководству поведением. При сенситивной психопатии следует учитывать, что за внешней замкнутостью обычно скрывается большая потребность поделиться переживаниями. Необходимы многократные продолжительные беседы с перебором фактов и ситуаций, опровергающих убежденность подростка в его неполноценности и неблагоприятном отношении к нему окружения. В трудовых рекомендациях необходимо побуждать не страшиться выбрать профессию, соответствующую возможностям. Ситуация, стимулирующая чувство ответственности, убежденность, что подросток «нужен другим», может способствовать компенсации. При психастенической психопатии склонность к самоанализу и самокопанию может превратить внешне, казалось бы, успешную психотерапию в пустую словесную жвачку, никак не сказывающуюся на поведении. Необходимо побуждать, тренировать и развивать те сферы психической жизни, которые слабы, — живое восприятие, умение схватить мельком увиденное, нужно даже поощрять фантазирование. Рекомендованные занятия спортом часто забрасываются из-за неудач или превращаются в навязчивый ритуал. Смысл их состоит в том, чтобы пробудить гедоническую радость ощущения своего тела в движении. В связи с тем, что нижние конечности у психастеника обычно развиты лучше, чем верхние, начинать надо с бега, лыж, велосипеда и т. п. и в дальнейшем стараться всячески разнообразить занятия. В области трудовых рекомендаций следует избегать всех ситуаций, создающих чрезмерную нагрузку на чувство ответственности. Психотерапия очень важна при шизоидной психопатии, но добиться неформального контакта бывает нелегко. Прихотливая избирательность шизоида в выборе симпатий и антипатий, казалось бы, обрекает на неудачу все заранее заготовленные схемы. Вначале обычно приходится говорить больше самому психотерапевту, и лучшая тема для этого — трудность контактов вообще и судьба людей, которым они нелегко даются. Признаком преодоления психологического барьера служит момент, когда шизоидный подросток начинает говорить сам; чем дальше, тем раскрытие может быть все более полным. Нужно лишь учитывать истощаемость шизоида. При трудовых рекомендациях необходимо по возможности учитывать увлечения — выбор профессии желателен по возможности близкий к ним. Сами подростки нередко мечтают о профессии, сопряженной с изоляцией в малых группах от шумного мира, в их представлении связанной с «уединением». От такого выбора следует предостерегать, так как он бросает их в самую трудную для них ситуацию — контакт со всеми членами малых изолированных групп неминуемо должен стать неформальным. Эпилептоидные подростки в моменты дисфорий и аффективного напряжения больше всего нуждаются в успокаивающих психотропных средствах. Их лучше на время оставить в покое и контакт устанавливать, когда эти состояния минуют. В процессе психотерапии следует учитывать внимание эпилептоидного подростка к своему здоровью, собственному благополучию. Беседы должны быть обстоятельными и неторопливыми. Подростка нужно побуждать «выговариваться» — это снимает напряжение. Совместному обсуждению сперва лучше подвергнуть положительные его качества: любовь к порядку, способности к ручному мастерству. Отрицательные свойства — взрывчатость, гневливость, несдержанность в состоянии аффекта — признаются самим подростком, если установлены доверие и контакт. В трудовых рекомендациях надо иметь в виду их медлительность, инертность и склонность к аккуратности. Истероидная психопатия представляет собой наиболее трудный объект и для психотерапии, и для медико-педагогических рекомендаций. Гипноз при нарушениях поведения является совершенно недейственным методом. Успех корригирующих поведение усилий зависит от того, насколько удается отыскать сферу, где эгоцентрические потребности подростка могут быть удовлетворены без ущерба для окружающих (например, занятия художественной самодеятельностью). Выбор подходящей профессии затруднен из-за крайне завышенного уровня притязаний. Родным и близким надо объяснить, что нарушения поведения обычно носят демонстративный характер, поэтому они должны встречать спокойное осуждение без сцен, скандалов, бурных обсуждений с привлечением знакомых и всякого рода посредников, которые обычно становятся для истероидного подростка только желанными зрителями. Однако никогда проступки не должны оставаться незамеченными и безнаказанными — это может только подталкивать на более серьезные нарушения. Подростки неустойчивого типа требуют твердого, даже властного руководства. Психотерапия должна быть преимущественно директивной. Строгий режим, неусыпный надзор, неизбежность наказаний за проступки действуют наиболее эффективно.
Специфические подростковые поведенческие реакции (эмансипация, группирование, увлечение и др.) должны также учитываться при проведении психотерапевтической работы с подростками.
Только хорошее владение клиническим методом позволит врачу-психотерапевту составить адекватную лечебную (в том числе психотерапевтическую) программу при сложных, нередко встречающихся в современной врачебной практике сочетаниях невротического и органического компонентов в картине заболевания и выбрать наиболее адекватное соотношение психотерапии и биологической терапии в каждом отдельном случае, о чем свидетельствуют данные следующих исследований. Были изучены варианты личностного реагирования на болезнь и особенности социально-трудовой адаптации 100 больных с неврозоподобными вариантами органических заболеваний головного мозга по данным многолетнего катамнеза — до 20 лет (Конюхова Е. Н., 1983). Во всех случаях диагноз органического заболевания головного мозга (энцефалит, арахноидит, диэнцефалит) был верифицирован тщательным неврологическим обследованием. Выделено три группы больных: 1) с активной позицией в преодолении болезни и устойчивой социально-трудовой адаптацией; 2) с зависимостью от врача и внешних обстоятельств и неустойчивой социально-трудовой адаптацией; 3) с уходом в болезнь и значительным снижением социально-трудовой адаптации. Работа представляет интерес в том отношении, что группы больных с различным терапевтическим исходом статистически не различались по степени выраженности неврологической симптоматики и органических церебральных изменений; достоверные же различия установлены по выраженности личностных нарушений в преморбиде: направленности личности, характеру сопутствующих невротических проявлений, динамике психотравмирующей ситуации. Показано, что тип личностного реагирования на болезнь и особенности социально-трудовой адаптации обследованных больных в катамнезе определяются выраженностью не столько органического, сколько психогенно-невротического компонента заболевания и адекватностью выбора и проведения психотерапевтических мероприятий. Общий терапевтический эффект при использовании личностно-ориентированных (реконструктивных) форм психотерапии был выше, чем при применении симптоматических методов (суггестия, релаксация и др.).
Клинический характер психотерапии предполагает также учет особенностей такого важного аспекта патологии, как внутренняя картина болезни. Так, больные неврозами с «психоцентрированным типом» внутренней картины болезни мотивированы на лечение методами психотерапии, в то же время больные с «соматоцентрированным типом» — на фармакотерапию (Ташлыков В. А., 1986). Знание и учет структуры внутренней картины болезни у больных с малопрогредиентной шизофренией также позволяет правильно обосновать выбор психотерапевтических мероприятий (Костерева В. Я., 1979). При ипохондрическом и паническом отношениях одной из многих психотерапевтических задач является «коррекция масштаба переживаний» болезни. При рационализирующем и отрицающем отношениях основная задача психотерапии — способствовать достижению осознания факта болезни и формированию адекватного к ней отношения.
Нельзя не отметить роль катамнеза в психотерапии. Катамнез используется для подтверждения установленного диагноза, изучения динамики заболевания, сравнения непосредственных и отдаленных результатов психотерапии на разных этапах лечебного процесса. Особое значение катамнестический метод приобретает при использовании личностно-ориентированных систем психотерапии, где степень клинического улучшения и его устойчивость во многом определяются дополнительными (помимо собственно клинического) психологическими критериями. Метод катамнеза позволяет более адекватно решать также вопрос о целесообразности суппортивной (поддерживающей) психотерапии.
Клинический подход к проведению психотерапии, помимо учета нозологического характера болезни, ее патогенетических механизмов, закономерностей течения, включает в себя также постановку целей, задач, выбор методов психотерапии, адекватных различным организационным формам, в которых она осуществляется: учреждения амбулаторного, полустационарного, стационарного, санаторного и других типов.
См. также Организация психотерапевтической помощи, Психотерапия в неврологии, Психотерапия при неврозах и других пограничных состояниях, Психотерапия при психозах, Психотерапия при соматических заболеваниях, Психотерапия при хронических заболеваниях.
КОГНИТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Основные положения К. п. были сформулированы Беком (Beck А. Т.) независимо от Эллиса (Ellis А.), который в 1950-е гг. разработал метод рационально-эмоциональной психотерапии. Как самостоятельное направление К. п. сформировалась уже позже — в 1960-е гг. К. п. представляет собой развитие поведенческой психотерапии, в которой эмоциональные реакции и психические расстройства рассматриваются как опосредованные когнитивными структурами и актуальными когнитивными процессами, приобретенными в прошлом, иными словами, в которой в качестве промежуточных переменных выступает мысль (когниция).
Подобно рационально-эмоциональной психотерапии, К. п. исходит из того, что восприятие объекта или события опосредуется мышлением и, только осознав это опосредующее звено, можно понять реакцию индивида, прежде всего ее эмоциональные и поведенческие аспекты. Схема взаимодействия окружения и индивида представляется в виде S->O->R (стимул— реакция с промежуточной переменной О, включающей прежде всего когнитивную переработку воспринятого). К. п. исходит из положения, что психологические нарушения, предшествующие этапу нейрофизиологических расстройств, связаны с аберрацией мышления. Под аберрацией мышления Бек понимал нарушения на когнитивной стадии переработки информации (обозначение, селекция, интеграция, интерпретация), которые искажают видение объекта или ситуации. Искаженные когниции являются причиной ложных представлений и самосигналов и, следовательно, неадекватных эмоциональных реакций. Поэтому целью К. п. является исправление неадекватных когниции. При К. п. считается весьма желательным максимальное использование опыта пациента в позитивном решении жизненных задач и генерализации правил их решения на проблемные сферы. Бек сравнивал работу, которую проводит когнитивный психотерапевт, с коррекцией двигательного стереотипа при игре на музыкальном инструменте. Осознание правил неадекватной обработки информации и замена их правильными — таковы главные задачи К. п. Она наиболее показана людям со способностью к самонаблюдению и анализу своих мыслей. К. п. предполагает взаимное сотрудничество психотерапевта и пациента при отношениях между ними, близких к партнерским. Пациент и психотерапевт должны в самом начале достичь согласия в отношении цели психотерапии (центральной проблемы, подлежащей коррекции), средств ее достижения, возможной продолжительности лечения. Чтобы психотерапия была успешной, пациент должен в общем принять базисное положение К. п. о зависимости эмоций от мышления: «Если мы хотим изменять чувства, надо изменять вызвавшие их идеи». Установление контакта может начаться с принятия психотерапевтом некоторых представлений пациента о болезни с постепенным переводом его на позиции К. п. Слепое следование за психотерапевтом и повышенный скептицизм — два полюса негативного отношения к предстоящему лечению. Поэтому приведение подобных позиций к центру — залог успешности психотерапии.
Важная задача начального этапа — сведение проблем (идентификация проблем, имеющих в основе одни и те же причины, и их группировка). Эта задача относится как к симптомам (соматическим, психопатологическим), так и к эмоциональным проблемам. При этом достигается укрупнение мишеней психотерапевтического воздействия. Другим вариантом сведения проблем является идентификация первого звена в цепи симптомов, который и запускает всю цепь, что иногда приводит к выходу на перцептивный уровень.
Следующий этап — осознание, вербализация неадаптивных когниций, искажающих восприятие реальности. Для этого может быть использовано несколько приемов, например экспериментальный метод. В этом случае пациент получает подробные представления о некоторых положениях К. п. с обращением особого внимания на необходимость проведения различий между объективной реальностью (сенсорный уровень обработки информации) и воспринятой реальностью. Уровень субъективного восприятия зависит от когнитивных процессов и связан с интерпретацией — обработкой сигналов первого уровня. На этом уровне могут быть значительные искажения из-за сбоев, ошибок и протекания когнитивных процессов, из-за автоматически включающихся в этот процесс оценочных когниций. Экспериментальный метод предполагает погружение пациента в значимые ситуации, в том числе по принципу «здесь и теперь», в присутствии психотерапевта. Обращение внимания пациента на параллельно текущий поток мыслей в такой ситуации, вербализация этих мыслей обучают пациента методике последовательного анализа своего восприятия объекта или события. Распознавание неадаптивной когниций может быть облегчено с помощью приема коллекционирования автоматических мыслей. Термин «неадаптивная когниция» применяется к любой мысли, вызывающей неадекватные или болезненные эмоции и затрудняющей решение какой-либо проблемы. Пациенту предлагается сосредоточиваться на мыслях или образах, вызывающих дискомфорт в проблемной ситуации или сходных с ней. Неадаптивные когниций, как правило, носят характер «автоматических мыслей». Они возникают без какого-либо предварительного рассуждения, рефлекторно и для пациента всегда имеют характер правдоподобных, вполне обоснованных, не подвергаемых сомнению. Они непроизвольны, не привлекают его внимания, хотя и направляют его поступки. Сфокусировавшись на них, пациент может распознать их и зафиксировать. Обычно вне значимой, проблемной ситуации эти мысли осознаются с трудом, например у лиц, страдающих фобиями. Опознание их облегчается при реальном приближении к такой ситуации. Неоднократное приближение или погружение в ситуацию позволяет сначала осознать, осуществить «коллекционирование» их, а впоследствии вместо сокращенного, как в телеграмме, варианта, представить его в более развернутом виде. Метод «заполнения пустот» используется, когда уровень испытываемых эмоций или симптомов носит умеренный характер и когниций, сопровождающие их, недостаточно оформлены, нечетки. В этом случае используется схема анализа, предложенная Эллисом и названная им схемой А, В, С. Пациент обучается наблюдать за последовательностью внешних событий (А) и реакцией на них (С). Последовательность становится ясной, если пациент заполняет пустоту в своем сознании, которая явится связующим звеном между А и С, т. е. обозначит В. Это мысли или образы, возникавшие в этот промежуток и делающие понятной связь между А и С. Следует вновь подчеркнуть, что в К. п. признается существование неадаптивной когниции как в образной, так и в вербальной форме.
После этапа обучения пациента умению идентифицировать свои неадаптивные когниции нужно научить его рассматривать их объективно. Процесс объективного рассмотрения мыслей называется отдалением; больной рассматривает свои неадаптивные когниции, автоматические мысли как обособленные от реальности психологические явления. Отдаление повышает способность пациента проводить разграничение между мнением, которое надо обосновать («я считаю»), и неопровержимым фактом («я знаю»), развивает умение осуществлять дифференциацию между внешним миром и своим отношением к нему. Прием обоснования, доказательства реальности своих автоматических мыслей больным психотерапевту облегчает дистанцирование от них пациента, формирует у него навык видеть в них гипотезы, а не факты. В процессе отдаления пациенту становится более ясным путь искажения восприятия события.
Следующий этап условно получил название этапа изменения правил регуляции поведения. Согласно К. п., люди для регуляции своей жизни и поведения других используют правила (предписания, формулы). Эта система правил в значительной степени предопределяет обозначение, истолкование и оценку событий. Правила регуляции поведения, которые носят абсолютный характер, влекут за собой регуляцию поведения, не учитывающую реальной ситуации и поэтому создающую проблемы для индивида. Для того чтобы у пациента не было таких проблем, ему необходимо модифицировать их, сделать их менее генерализованными, менее персонифицированными, более гибкими, больше учитывающими реальность. Содержание правил регуляции поведения центрируется вокруг двух основных параметров: опасности-безопасности и боли—удовольствия. Ось опасности—безопасности включает события, связанные с физическим, психологическим или психосоциальным риском. Хорошо адаптированный человек обладает достаточно гибким набором точных правил, позволяющим соотносить их с ситуацией, интерпретировать и оценивать имеющуюся степень риска. В ситуациях физического риска показатели последнего могут быть достаточно верифицированы по одной или нескольким характеристикам. В ситуациях психологической или психосоциальной угрозы верификация таких показателей затруднена. Например, человек, руководствующийся правилом «Будет ужасно, если я окажусь не на высоте», испытывает трудности в общении из-за неясного определения понятия «быть на высоте», и с этой же неопределенностью связана его оценка эффективности своих взаимодействий с партнером. Свои предположения о неудаче пациент проецирует на восприятие его другими. Все приемы изменения правил, имеющих отношение к оси опасности—безопасности, сводятся к восстановлению у пациента контакта с избегаемой ситуацией. Такой контакт может быть восстановлен при погружении в ситуацию в воображении, на уровне реального действия с четкой вербализацией новых правил регуляции, позволяющих испытывать умеренный уровень эмоций.
Правила, центрированные вокруг оси боли—удовольствия, приводят к гипертрофированному преследованию определенных целей в ущерб другим. Например, человек, следующий правилу «Я никогда не стану счастливым, если не буду знаменитым», обрекает себя на игнорирование других сфер своих отношений в угоду рабскому следованию этому правилу. После выявления таких позиций врач помогает пациенту осознать ущербность подобных правил, их саморазрушающий характер, объясняет, что больной был бы счастливее и меньше страдал, если бы руководствовался более реалистическими правилами. Задача психотерапевта — помочь пациенту самому их найти. С ними тесно связаны правила, относящиеся к долженствованию (имеющие характер «тирании необходимости», по Хорни (Horney K.)). Понимание общей стратегии К. п. помогает избежать ненужных шагов при работе с пациентом. Этап самонаблюдения больного должен носить достаточный, но не избыточный характер и иметь своей целью обнаружение искажений, самозапретов, самопорицаний, установление всего диапазона правил, объясняющих появление соответствующей симптоматики, вызвавшей обращение пациента.
Перемена отношения к правилам саморегуляции, обучение видеть в мыслях гипотезы, а не факты, проверка их истинности, замена их новыми, более гибкими правилами — следующие этапы К. п. Вначале желательно использовать навыки продуктивного решения проблем пациентом в других сферах, а затем уже генерализовать эти навыки в проблемную сферу. Выделение этапов работы с пациентом допускает применение нескольких приемов, в том числе из других систем психотерапии, если они направлены на достижение той же цели.
К. п. относится к инсайт-ориентированным видам психотерапии (так же как и рационально-эмоциональная психотерапия). В рамках К. п. инсайт рассматривается как процесс установления связи между жизненными событиями и психологическими реакциями. Он направлен на раскрытие значения, которое индивид придает внешнему окружению и внутренним ощущениям.
К. п., как и другие виды реконструктивной психотерапии, стремится достичь структурных изменений в личности, в ее регулятивной системе, чтобы пациент соответствовал требованиям окружения и находился в большей гармонии с собственными потребностями. Основное переструктурирование осуществляется за счет замены неадаптивных когниций. К. п. Использует то, что выводится из сознательного жизненного опыта, и не отыскивает скрытого символического значения в высказываниях пациента.
КОГНИТИВНАЯ РЕАТРИБУЦИЯ ПО БЕКУ (reattribution, alternative explanations). Методика, описанная Беком (Beck А. Т.) в 1979 г., представляет собой последовательность действий с целью изменения патологизирующих пациента автоматизированных (навыковых) «цепочек мыслей». Включает три группы приемов.
1. Проверка наполненности когниций пациента реальным содержанием. Осуществляется переход к более содержательному и многостороннему представлению об объекте патологизирующей пациента цепочки суждений (своем «Я», сфере деятельности, взаимоотношениях с другим человеком и т. п.).
2. Реатрибуция — помощь пациенту в выявлении несостоятельности представлений о причинах в патологизирующей его цепочке суждений. Объектом воздействия на этой стадии являются здравые суждения, которыми пациент привычно обосновывает свое чувство вины, тревогу, неполноценность, проявления агрессивности.
3. Закрепление новых атрибуций (в дискуссии, ролевой игре, в повседневной жизни).
Применение методики в психотерапевтической практике свидетельствует о ее эффективности при депрессивных неврозах, реактивных депрессиях, фобиях, истерических реакциях, зависимостях (наркотики, алкоголь). Противопоказано применение при психотических нарушениях (Beck А. Т. et al., 1980; Hautzinger M., 1980).
КОГНИТИВНО-АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Психотерапевтическая концепция, включающая в себя элементы аналитической и когнитивной психотерапии и использующая для анализа проблем пациента метод репертуарных решеток Келли (Kelly G. А.). Предложена английским психотерапевтом Риле (Ryle A., 1979).
К.-а. п. вначале рассматривалась как краткосрочная психоаналитическая психотерапия и имела типичные для подобных подходов черты: она была направлена на анализ проблем, содержавшихся в биографии пациента и четко сфокусированных; анализ проводился совместно с пациентом, при высокой его мотивированности на участие в психотерапии с эмпатическим и открытым психотерапевтом. Впоследствии Риле искал возможности интенсификации психотерапии, которая предполагалась им как краткосрочная, но существенной причиной, затрудняющей и удлинявшей ее проведение, было непонимание пациентом психотерапевтических терминов. Риле не удовлетворяли, с одной стороны, бихевиористские модели терапии, предполагающие в качестве ее цели жалобы и формулировки самих пациентов, с другой — модели краткосрочной психоаналитической психотерапии, в которой использовался язык психоанализа, практически непонятный пациенту и в краткосрочной модели взаимодействия неспособный стать основой психотерапевтического контакта. Возникла настоятельная потребность изменить язык описания процессов, обусловливающих проблемы, а также происходящих во время терапии. В качестве модели для описания психологических процессов был взят метод репертуарных решеток Келли, когнитивная теория и когнитивная психотерапия. Теоретической и методологической базой К.-а. п. некоторые последователи Риле считают также работы Л. С. Выготского.
Основная задача К.-а. п. — создание модели психологической проблемы, невроза или другого заболевания, которая была бы понятна пациенту и с которой он мог бы работать самостоятельно. Такое описание строится на основе метода репертуарных решеток Келли и представляет собой набор согласованных и логически взаимосвязанных временных гипотез, так называемый модуль процедурной последовательности, в котором взаимодействуют восприятие, эмоции, действия, мысли. Элементы модуля процедурной последовательности находятся в реципрокной зависимости, т. е. каждый элемент вызывает следующий, а последний вновь вызывает запускающий элемент, который часто воспринимается пациентом как основная проблема (жалоба). Для разрушения патологического поведенческого стереотипа в К.-а. п. применяются так называемые реципрокные ролевые процедуры, переводящие кажущуюся объективность существования нарушений в систему субъективную, управляемую самим пациентом. Этот теоретический аспект К.-а. п. явно обнаруживает важную для английской школы психоанализа идею о социальном детерминировании роли в условиях межперсонального взаимодействия, разработанную Кляйн (Klein M.). Для создания межперсональных влияний чаще всего используются вербальные приемы, приемы самонаблюдения пациентов в проблемных ситуациях, в том числе дневник самонаблюдения, а также карты и схемы о внутреннем мире пациента, которые составляются психотерапевтом и пациентом, а затем обсуждаются.
В К.-а. п. используются понятия «ловушки», «дилеммы» и «препятствия».
Под ловушками понимаются сложные повторяемые поведенческие шаблоны. Пример ловушки: чувство неуверенности пациента вызывает стремление демонстрировать уверенное поведение, что приводит к наблюдению за проявлениями уверенности у других и к копированию подобного поведения; это ведет к еще большему дистанцированию от окружающих и вызывает страх одиночества; с последним связан отказ от уверенной модели поведения, что в свою очередь способствует осознанию неуспешности и усилению чувства неуверенности. Начальным и конечным элементом указанного процесса является чувство неуверенности. Специфика психологической организации пациента такова, что любая попытка преодолеть чувство неуверенности приводит к его усилению.
Дилеммы — это стратегии поведения, построенные на альтернативном мышлении и предполагающие две взаимоисключающие формы поведения. Пример дилеммы, названной «ежики на снегу»: у пациента имеется выраженное стремление к близости с другим человеком. Однако форма близости такова, что при этом теряется самостоятельность, возникает ощущение зависимости. Самостоятельность же означает полную противоположность близости и вызывает чувство одиночества. Таким образом, у пациента дилемма: либо он самостоятельный, но одинокий, либо он близок с любимым человеком, но тогда зависим. Оба варианта не устраивают пациента, и он демонстрирует поочередно каждый из них, страдая при этом.
Под препятствием в К.-а. п. понимается такой вариант поведения, когда при постановке цели пациент не осознает и не учитывает серьезных ее аспектов. Примером такого поведения может служить попытка бросить курить. При этом цель — бросить курить — недостижима, поскольку при ее постановке пациент осознает только некоторые (видимые) аспекты курения (вред для здоровья и окружающих и пр.), но не осознает, что курение для него является важным элементом копинг-поведения и встроено в стратегию борьбы со стрессом. При любой попытке бросить курить нарастает дискомфорт и резко снижается толерантность к фрустрации и стрессу, что усиливает желание закурить.
В К.-а. п. любая психологическая проблема, неврозы и другие заболевания представляют собой комбинацию, подчас очень сложную, указанных «невротических способов поведения».
К.-а. п. эффективна, по мнению создателей метода, в отношении следующих групп пациентов: с общеневротическими проблемами, фобиями, невротическими депрессиями, личностными нарушениями, нарушениями влечении; страдающих алкоголизмом, наркоманией и другими видами зависимости; больных диабетом и другими психосоматическими заболеваниями, отказавшихся от сотрудничества с врачами-интернистами.
В К.-а. п. выделяют следующие этапы работы с пациентами.
На диагностическом этапе происходит знакомство с проблемами пациента. Он продолжается 3-5 сессий и предполагает глубокое изучение биографии пациента (для установления начала заболевания и возникновения симптоматики). Важной задачей этого этапа является совместное с пациентом формулирование его проблем. Завершается диагностический этап передачей пациенту письма, в котором психотерапевт сообщает больному о согласии на проведение психотерапии, о понимании его жалоб, страданий и другой феноменологии заболевания. Далее излагаются эпизоды из биографии пациента, которые, по мнению психотерапевта, имеют отношение к настоящему заболеванию; раскрывается психологический смысл этих эпизодов. В последней части письма суммируется представление врача о причинах проблем пациента и его заболевания, раскрывается связь ситуации, в которой возникает симптоматика, с имеющимися «невротическими способами поведения» и сильным эмоциональным переживанием. Если необходимо, то приводится схема взаимодействия «невротических способов поведения», ситуаций и симптоматики. Письмо психотерапевта пациент читает сначала самостоятельно, а затем в присутствии врача. После прочтения уточняются формулировки и причины заболевания, а также начинается психотерапия — обсуждается и принимается план и цели психотерапии.
Терапия длится 9-12 сессий. В лечении применяются различные психотерапевтические методики и технические приемы. Смысл психотерапии заключается в том, что пациент, наблюдая за собой и обсуждая результаты этих наблюдений, начинает понимать, какие процессы управляют его жизнью. В психотерапии активно используются различные процедуры, например ведение домашнего дневника, в котором пациент описывает функционирование «невротических способов поведения» в условиях реальной жизни. На терапевтических сессиях, где чаще всего используют вербальные способы взаимодействия, активно применяется обратная связь с целью лучшего понимания причин проблем пациента. Активный этап терапии, в течение которого пациент научается видеть неадаптивные формы собственного поведения, длится обычно 5-6 сессий.
Через 2-3 месяца пациент приходит вновь для продолжения терапии, которая длится еще 3-4 сессии. На этом этапе психотерапевт и пациент обсуждают прогресс в состоянии пациента, новые формы поведения, их перспективность, вновь возвращаются к проблемному поведению с целью доработки самых сложных его элементов.
В некоторых случаях психотерапия проводится без перерыва на протяжении от полугода до года. Такой вариант ведения применяется для пациентов с ярко выраженными психологическими проблемами, а также с нарушениями влечений, страдающих алкоголизмом, наркоманиями и другими видами зависимости, для поддержания высокого уровня мотивации психотерапии и для эмоциональной помощи больному.
КОГНИТИВНОЕ НАУЧЕНИЕ. Включает в себя: самоконтроль, состоящий из последовательных этапов самонаблюдения, самоподкрепления и регулирующих самооценку; составление контрактов; работу в системе правил пациента.
Поведенческие правила позволяют систематизировать элементы поведения, которые можно представить следующей формулой: когда и в каких обстоятельствах делают то или другое и каковы последствия этого. Их называют еще АВС-парадигмой.
Задача психотерапевта — озвучить и вербализовать эту формулу.
Правила условно подразделяются так (Hoffman N., 1979):
1) правила, формулирующие ценностные установки, вызывающие определенные стимулы, которые субъективно воспринимаются по-разному, порождают у больных положительные или отрицательные эмоции (например: «Немытые овощи канцерогенны»);
2) правила, связанные с воздействием стимула (например: «После терапии все будет по-другому»);
3) поведенческие оценки (например: «Так как я заикаюсь, никто меня не слушает»);
4) правила, связанные с эмоционально-аффективным опытом личности (например: «При одном воспоминании об экзамене у меня появляется дрожь в спине», «У меня нет больше надежды»);
5) правила, связанные с воздействием реакции (например: «Я буду более пунктуальным, чтобы не вызвать гнева шефа»);
6) правила, связанные с долженствованием и возникающие в процессе социализации личности (например: «Человек должен получить высшее образование, чтобы быть счастливым»).
В процессе терапии важно установить, кто и для чего создал то или иное правило, и попытаться произвести замену негативных правил на позитивные. Большое внимание уделяется целям обучения (психотерапии). Важно работать только над теми решениями и обязательствами, которые вербализуются через «я хочу», а не «хотел бы». Формулировать проблемы лучше понятными для пациента терминами, нужно также очертить барьер, который он хочет преодолеть (например: «Я хочу преодолеть страх общения с незнакомыми людьми»). На занятии можно предложить пациенту (например, методом «мозгового штурма») найти альтернативные решения своей проблемы, записать все идеи на доске и вместе с ним выбрать самые интересные.
Пока не достигнута одна цель, переходить к другой не следует.
Психотерапевтические контракты — это запись предполагаемых изменений со стороны пациента. По возможности выбирается не бросающийся в глаза и удобный метод протоколирования и фиксируются любые изменения в процессе психотерапии.
Таким образом, при К. н., в отличие от оперантного обучения, с индивидуумом не просто что-то происходит, а то, что он сам предпринимает на основе анализа поступающей информации.
Познавательный (когнитивный) подход, обладая чертами «поведенческого», отражает суть рационально-эмоциональной психотерапии.
Несовершенное мышление обнаруживается в том, что люди говорят сами себе; такой «саморазговор» воздействует и на поведение.
КОГНИТИВНО-ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Первый опыт применения поведенческой терапии основывался на теоретических положениях И. П. Павлова (классическое обусловливание) и Скиннера (Skinner В. F.), (оперантное обусловливание).
По мере того как новые поколения врачей применяли поведенческие техники, стало выясняться, что ряд проблем пациентов гораздо сложнее, чем сообщалось в прежних публикациях. Обусловливание адекватно не объясняло сложный процесс социализации и научения. Интерес к самоконтролю и саморегуляции в рамках поведенческой психотерапии приблизил «средовой детерминизм» (жизнь человека определяется прежде всего его внешним окружением) к реципрокному детерминизму (личность — не пассивный продукт среды, а активный участник своего развития).
Публикация статьи «Психотерапия как процесс научения» в 1961 г. Бандурой (Bandura А.) и его последующие работы были событием для психотерапевтов, ищущих более интегративные подходы. Бандура представил в них теоретические обобщения механизмов оперантного и классического научения и одновременно подчеркнул важность когнитивных процессов в регуляции поведения.
Модель обусловливания человеческого поведения уступила дорогу теории, основанной на когнитивных процессах. Эта тенденция была очевидной в реинтерпретации систематической десенсибилизации Вольпе (Wolpe J.) как противообусловливающей техники с точки зрения таких когнитивных процессов, как ожидание, копинг-стратегия и воображение, что привело к подобным специфическим направлениям терапии, как скрытое моделирование (Cautela J., 1971), тренинг навыков и умений. В настоящее время существует по меньшей мере 10 направлений психотерапии, делающих акцент на когнитивном научении и подчеркивающих значение того или иного когнитивного компонента (Beck A.T., 1976; Ellis A., 1977; Meichenbaum D., 1986). Приведем их общие принципы.
1. Многие симптомы и поведенческие проблемы являются следствием пробелов в обучении, образовании и воспитании. Чтобы помочь пациенту изменить неадаптивное поведение, психотерапевт должен знать, как проходило психосоциальное развитие пациента, видеть нарушения семейной структуры и различных форм коммуникации. Этот метод высокоиндивидуализирован для каждого пациента и семьи. Так, у пациента с личностным расстройством обнаруживаются в сильной степени развитые или недоразвитые поведенческие стратегии (например, контроль или ответственность), преобладают однообразные аффекты (например, редко выражаемый гнев у пассивно-агрессивной личности), а на когнитивном уровне представлены ригидные и генерализованные установки в отношении многих ситуаций. Эти пациенты с детства фиксируют дисфункциональные схемы восприятия себя, окружающего мира и будущего, подкрепляемые родителями. Психотерапевту необходимо изучить историю семьи и понять, что поддерживает поведение пациента в дисфункциональной манере. В отличие от пациентов, имеющих диагноз 1-й оси, у лиц с личностными расстройствами труднее формируется «доброкачественная» альтернативная когнитивная система.
2. Имеются тесные взаимоотношения между поведением и средой. Отклонения в нормальном функционировании поддерживаются в основном подкреплением случайных событий в среде (например, стиль воспитания ребенка). Выявление источника нарушений (стимулов) — важный этап метода. Это требует функционального анализа, т. е. детального исследования поведения, а также мыслей и ответов в проблемных ситуациях.
3. Нарушения поведения являются квазиудовлетворением базисных потребностей в безопасности, принадлежности, достижении, свободе.
4. Моделирование поведения представляет собой одновременно обучающий и психотерапевтический процесс. К.-п. п. использует достижения, методы и техники классического и оперантного научения по моделям, когнитивного научения и саморегуляции поведения.
5. Поведение пациента, с одной стороны, и его мысли, чувства и их следствия — с другой, оказывают друг на друга взаимное влияние. Когнитивное не является первоисточником или причиной неадаптивного поведения. Мысли пациента в такой же степени влияют на его чувства, как чувства — на мысли. Мыслительные процессы и эмоции рассматриваются как две стороны одной медали. Мыслительные процессы — лишь звено, часто даже не основное, в цепи причин. Например, когда психотерапевт пытается определить вероятность рецидива униполярной депрессии, он может сделать более точное предсказание, если поймет, насколько критичен супруг пациента, вместо того чтобы опираться на когнитивные показатели.
6. Когнитивное может рассматриваться как совокупность когнитивных событий, когнитивных процессов и когнитивных структур. Термин «когнитивные события» относится к автоматическим мыслям, внутреннему диалогу и образам. Это не означает, что человек постоянно ведет разговор с самим собой. Скорее можно сказать, что поведение человека в большинстве случаев неосмысленно, автоматично. Ряд авторов говорят, что оно идет «по сценарию». Но бывают случаи, когда автоматизм прерывается, человеку необходимо принять решение в условиях неопределенности, тогда и «включается» внутренняя речь. В когнитивно-бихевиористской теории считается, что ее содержание может оказать влияние на чувства и поведение человека. Но, как уже было сказано, то, как человек чувствует, ведет себя и взаимодействует с окружающими, также может существенно влиять на его мысли. Схема — когнитивная репрезентация прошлого опыта, негласные правила, организующие и направляющие информацию, касающиеся личности самого человека. Схемы влияют на процессы оценки событий и процессы приспособления. В силу такой важности схем основной задачей когнитивно-поведенческого психотерапевта является помощь пациентам в понимании того, как они истолковывают реальность. В этом отношении К.-п. п. работает в конструктивистском ключе.
7. Лечение активно вовлекает пациента и семью. Единицей анализа в К.-п. п. в настоящее время являются примеры отношений в семье и общие для членов семьи системы убеждений. Более того, К.-п. п. также заинтересовалась тем, как принадлежность к определенным социальным и культурным группам влияет на системы убеждений и поведение пациента, включает практику альтернативного поведения на психотерапевтическом занятии и в реальной среде, предусматривает систему обучающих домашних заданий, активную программу подкреплений, ведение записей и дневников, т. е. методика психотерапии структурирована.
8. Прогноз и результативность лечения определяются в параметрах наблюдаемого улучшения поведения. Если раньше поведенческая психотерапия ставила основной своей задачей устранение или исключение нежелательного поведения или ответа (агрессии, тиков, фобии), то в настоящее время акцент смещен на научение пациента позитивному поведению (уверенность в себе, позитивное мышление, достижение целей и т. д.), активизацию ресурсов личности и ее окружения. Иными словами, происходит смещение с патогенетического на саногенетический подход.
К.-п. п. (моделирование поведения) является одним из ведущих направлений психотерапии в США, Германии и ряде других стран, входит в стандарт подготовки врачей-психиатров.
Моделирование поведения — метод, легкоприменимый в амбулаторных условиях, он ориентирован на проблему, его чаще называют обучением, что привлекает клиентов, которые не хотели бы именоваться «пациентами». Он стимулирует к самостоятельному решению проблем, что очень важно для пациентов с пограничными расстройствами, в основе которых нередко лежит инфантилизм. Кроме того, многие приемы К.-п.п. представляют конструктивные копинг-стратегии, помогая пациентам приобрести навыки адаптации в социальной среде.
К.-п. п. относится к краткосрочным методам психотерапии. Она интегрирует когнитивные, поведенческие и эмоциональные стратегии для изменений личности; подчеркивает влияние когниций и поведения на эмоциональную сферу и функционирование организма в широком социальном контексте. Термин «когнитивный» используется потому, что нарушения эмоций и поведения нередко зависят от ошибок в познавательном процессе, дефицита в мышлении. В «когниций» входят убеждения, установки, информация о личности и среде, прогнозирование и оценка будущих событий. Пациенты могут неправильно интерпретировать жизненные стрессы, судить себя слишком строго, прийти к неправильным выводам, иметь о себе негативные представления. Когнитивно-поведенческий психотерапевт, работая с пациентом, применяет и использует логические приемы и поведенческие техники для решения проблем совместными усилиями психотерапевта и пациента.
К.-п. п. нашла широкое применение при лечении невротических и психосоматических расстройств, аддиктивного и агрессивного поведения, нервной анорексии.
Тревога может быть нормальным и адаптивным ответом на множество ситуаций. Способность распознавать угрожающие события и избегать их является необходимым компонентом поведения. Некоторые страхи исчезают без всякого вмешательства, но длительно существующие фобии могут оцениваться как патологический ответ. Тревожные и депрессивные расстройства нередко связаны с псевдовосприятием окружающего мира и требованиями среды, а также жесткими установками по отношению к себе. Депрессивные пациенты оценивают себя как менее способных, чем здоровые лица, в связи с такими когнитивными ошибками, как «селективная выборка», «сверхобобщение», «принцип все или ничего», минимизация позитивных событий.
Поведенческая психотерапия служит средством выбора при обсессивно-фобических расстройствах и по необходимости дополняется фармакотерапией транквилизаторами, антидепрессантами, бета-блокаторами.
Следующие поведенческие лечебные цели осуществляются у пациентов с обсессивно-фобическими расстройствами: полная элиминация или редукция навязчивой симптоматики (мысли, опасения, действия); перевод ее в социально приемлемые формы; устранение индивидуальных факторов (чувство малоценности, недостаток уверенности), а также — нарушений контактов по горизонтали или вертикали, потребности в контроле со стороны значимого микросоциального окружения; устранение вторичных проявлений болезни, таких как социальная изоляция, школьная дезадаптация.
К.-п. п. при нервной анорексии преследует следующие кратко- и долгосрочные лечебные цели. Краткосрочные цели: восстановление преморбидного веса тела как необходимого условия для психотерапевтической работы, а также восстановление нормального пищевого поведения. Долгосрочные цели: создание позитивных установок или развитие альтернативных интересов (других, чем соблюдение диеты), обновление поведенческого репертуара, постепенно заменяющего анорексическое поведение; лечение фобии или страха потери контроля над весом, нарушений схемы тела, заключающееся в способности и потребности распознавать собственное тело; устранение неуверенности и беспомощности в контактах, в отношении полоролевой идентичности, а также проблем отделения от родительского дома и принятие роли взрослого. Это ключевые задачи психотерапии, которые приводят не только к изменениям веса (симптомоцентрированный уровень), но и к разрешению психологических проблем (личностно-центрированнный уровень). Распространен следующий алгоритм психотерапевтических мероприятий: когнитивно-ориентированная поведенческая психотерапия вначале в индивидуальной форме. Она состоит из приемов самоконтроля, шкалирования целей, тренинга уверенного поведения, тренинга решения проблем, подписания контрактов по восстановлению веса, прогрессирующей мышечной релаксации Джекобсона. Затем пациент включается в групповую психотерапию. Практикуется интенсивная поддерживающая психотерапия. Параллельно с этим проводится системная семейная психотерапия.
Аддиктивное поведение может быть оценено в терминах позитивных (положительное подкрепление) и негативных последствий (отрицательное подкрепление). При проведении психотерапии определяется распределение обоих видов подкреплений при оценке психического статуса пациента. Позитивное подкрепление включает удовольствие от приема психоактивного вещества, связанные с ним приятные впечатления, отсутствие неприятных симптомов абстиненции в начальный период приема веществ, поддержание через наркотики социальных контактов с ровесниками, иногда условную приятность роли больного. Негативные последствия аддиктивного поведения — более частая причина обращения к специалисту. Это появление физических жалоб, ухудшение когнитивных функций. Для включения такого пациента в лечебную программу необходимо найти «замещающее поведение» без приема психоактивных веществ или других видов девиантного поведения. Объем психотерапевтических вмешательств зависит от развития социальных навыков, степени выраженности когнитивных искажений и когнитивного дефицита.
Цели К.-п. п. представляются следующим образом:
1) проведение функционального поведенческого анализа;
2) изменение представлений о себе;
3) коррекция дезадаптивных форм поведения и иррациональных установок;
4) развитие компетентности в социальном функционировании.
Поведенческий и проблемный анализ считается наиболее важной диагностической процедурой в поведенческой психотерапии. Информация должна отражать следующие моменты: конкретные признаки ситуации (облегчающие, утяжеляющие условия для поведения-мишени); ожидания, установки, правила; поведенческие проявления (моторика, эмоции, когниции, физиологические переменные, частота, дефицит, избыток, контроль); временные последствия (краткосрочные, долгосрочные) с различным качеством (позитивные, негативные) и с различной локализацией (внутренние, внешние). Помощь в сборе информации оказывает наблюдение за поведением в естественных ситуациях и экспериментальных аналогиях (например, ролевой игре), а также вербальные сообщения о ситуациях и их последствиях.
Цель поведенческого анализа — функциональное и структурно-топографическое описание поведения. Поведенческий анализ помогает осуществить планирование терапии и ее ход, а также учитывает влияние на поведение микросоциального окружения. При проведении проблемного и поведенческого анализа существует несколько схем. Первая и наиболее отработанная заключается в следующем: 1) описать детальные и зависимые от поведения ситуативные признаки. Улица, дом, школа — это чересчур глобальные описания. Необходима более тонкая дифференцировка; 2) отразить поведенческие и относящиеся к жизни ожидания, установки, определения, планы и нормы; все когнитивные аспекты поведения в настоящем, прошлом и будущем. Они нередко скрыты, поэтому на первом сеансе их трудно обнаружить даже опытному психотерапевту; 3) выявить биологические факторы, проявляющиеся через симптомы или отклоняющееся поведение; 4) наблюдать моторные (вербальные и невербальные), эмоциональные, когнитивные (мысли, картины, сны) и физиологические поведенческие признаки. Глобальное обозначение (например, страх, клаустрофобия) малоприменимо для последующей психотерапии. Необходимо качественное и количественное описание признаков; 5) оценить количественные и качественные последствия поведения.
Другим вариантом функционального поведенческого анализа является составление мультимодального профиля (Лазарус (Lazarus А. А.)) — специфически организованный вариант системного анализа, проводимый по 7 направлениям — BASIC-ID (по первым английским буквам: bechavior, affect, sensation, imagination, cognition, interpersonal relation, drugs — поведение, аффект, ощущения, представления, когниции, интерперсональные отношения, лекарства и биологические факторы). В практике это необходимо для планирования вариантов психотерапии и для обучения начинающих врачей-психотерапевтов методам К.-п. п. Использование мультимодального профиля позволяет лучше войти в проблему пациента, соотносится с многоосевой диагностикой психических расстройств, дает возможность одновременно наметить варианты психотерапевтической работы (см. Мультимодальная психотерапия Лазаруса).
В работе над типичной проблемой необходимо задать пациенту серию вопросов для прояснения имеющихся трудностей: правильно ли пациент оценивает события? Являются ли ожидания пациента реалистичными? Не основана ли точка зрения пациента на ложных выводах? Адекватно ли в этой ситуации поведение пациента? Есть ли на самом деле проблема? Сумел ли пациент найти все возможные решения? Таким образом, вопросы позволяют построить психотерапевту когнитивно-поведенческую концепцию, из-за чего пациент испытывает трудности в той или иной области. В ходе интервью, в конечном счете, задача психотерапевта состоит в выборе одной или двух ключевых мыслей, установок, поведения для психотерапевтического вмешательства. Первые сеансы обычно нацелены на присоединение к пациенту, идентификацию проблемы, преодоление беспомощности, выбор приоритетного направления, обнаружение связи между иррациональным убеждением и эмоцией, выяснение ошибок в мышлении, определение зон возможного изменения, включение пациента в когнитивно-поведенческий подход.
Задача когнитивно-поведенческого психотерапевта — сделать пациента активным участником процесса на всех его этапах. Одна из фундаментальных задач К.-п. п. — установление партнерских отношений между пациентом и психотерапевтом. Это сотрудничество происходит в форме терапевтического договора, в котором психотерапевт и пациент соглашались вместе работать над устранением симптомов или поведения последнего. Такая совместная деятельность преследует по меньшей мере 3 цели: во-первых, она отражает уверенность, что оба имеют достижимые цели на каждом этапе лечения; во-вторых, взаимопонимание уменьшает сопротивление пациента, возникающее нередко как следствие восприятия психотерапевта агрессором или идентификации его с родителем, если он пытается контролировать пациента; в-третьих, договор помогает предупредить непонимание между двумя партнерами. Недоучет мотивов поведения пациента может заставить психотерапевта двигаться вслепую или привести первого к ложным выводам по поводу тактики психотерапии и ее срыву.
Так как К.-п. п. представляет собой краткосрочный метод, необходимо тщательно использовать это ограниченное время. Центральная проблема «психотерапевтического обучения» — определение мотивации пациента. Для усиления мотивации к лечению учитываются следующие принципы: совместное определение целей и задач психотерапии. Важно работать только над теми решениями и обязательствами, которые вербализируются через «Я хочу», а не «Я хотел бы»; составление позитивного плана действий, его достижимость для каждого пациента, тщательное планирование этапов; проявление психотерапевтом интереса к личности пациента и его проблеме, подкрепление и поддержка малейшего успеха; усилению мотивации и ответственности за свой результат способствует «повестка дня» каждого занятия, анализ достижений и неудач на каждом этапе психотерапии. При подписании психотерапевтического контракта рекомендуется записать план или повторить его, используя приемы положительного подкрепления, сообщая, что это хороший план, который будет способствовать осуществлению желаний и выздоровлению.
В начале каждого занятия во время интервью совместными усилиями принимается решение, какой перечень проблем будет затронут. Формированию ответственности за свой результат способствует «повестка дня», благодаря которой удается последовательно прорабатывать психотерапевтические «мишени». «Повестка дня» обычно начинается с короткого обзора опыта пациента с последнего занятия. Она включает обратную связь психотерапевта по поводу домашних заданий. Затем пациента стимулируют высказываться, над какими проблемами он хотел бы работать на занятии. Иногда психотерапевт сам предлагает темы, которые считает целесообразным включить в «повестку дня». По окончании занятия суммируются (иногда письменно) наиболее важные выводы психотерапевтического сеанса, анализируется эмоциональное состояние пациента. Совместно с ним определяется характер самостоятельной домашней работы, задачей которой служит закрепление знаний или умений, полученных на занятии.
Поведенческие приемы ориентированы на конкретные ситуации и действия. По контрасту со строгими когнитивными приемами поведенческие процедуры нацелены на то, как действовать или как справляться с ситуацией, а не как ее воспринимать. Когнитивно-поведенческие техники основаны на изменении неадекватных стереотипов мышления, представлений, которыми личность реагирует на внешние события, часто сопровождаемых тревогой, агрессией или депрессией. Одна из принципиальных задач каждой поведенческой техники — изменить дисфункциональное мышление. Например, если в начале терапии пациент сообщает, что его ничего не радует, а после проведения поведенческих упражнений меняет эту установку на позитивную, то задача выполнена. Поведенческие изменения часто возникают как результат когнитивных изменений.
Наиболее известными являются следующие поведенческие и когнитивные приемы: реципрокная ингибиция; методика наводнения; имплозия; парадоксальная интенция; методика вызванного гнева; метод «стоп-кран»; использование воображения, скрытого моделирования, тренинга самоинструкций, методов релаксации одновременно; тренинг уверенного поведения; методы самоконтроля; самонаблюдение; прием шкалирования; исследование угрожающих последствий (декатастрофизация); преимущества и недостатки; опрос свидетельских показаний; исследование выбора (альтернатив) мыслей и действий; парадоксальные приемы и др.
Современная К.-п. п., подчеркивая значимость принципов классического и оперантного научения, не ограничивается ими. В последние годы она абсорбирует также положения теории переработки информации, коммуникации и даже больших систем, вследствие чего модифицируются и интегрируются методики и техники этого направления в психотерапии.
КОЛЛЕКТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. В широком плане К. п. включает как систематические беседы с группами больных, так и соответствующую организацию режима в клинике, трудовую терапию, культ-терапию, занятия физкультурой и самодеятельность больных (Яковлева Е. К. и др., 1959). В. А. Гиляровский (1926), Д. С. Озерецковский (1927), С. С. Либих (1974) подчеркивают роль этого метода как лечебного перевоспитания, целью которого является активирование, ободрение, отвлечение внимания больных от переживаний, связанных с болезнью, и переключение их на новые жизненные цели.
Известно, что В. М. Бехтерев метод К. п. использовал при лечении лиц, страдающих алкоголизмом, придавая большое значение сочетанию индивидуальной и К. п. В связи с развитием метода К. п. следовало бы упомянуть также работы В. Н. Мясищева (1967), Н. В. Иванова (1971), В. Е. Рожнова (1971), Р. А. Зачепицкого (1976) и др.
Вслед за В. А. Гиляровским Д. С. Озерецковский связывал необходимость разработки и применения метода К. п. к больным неврозами с изменившимися социальными условиями и формирующимся новым общественным сознанием в нашей стране в послереволюционный период. Так, В. А. Гиляровский отмечал, что до революции больные неврозами обычно были одиночками, принадлежащими к более обеспеченным слоям населения, пациентами частных санаториев и лечебниц, и соответственно их психотерапия была индивидуальной. На смену им «пришли пациенты из более демократических слоев, работники различных видов труда и притом тесно связанные с тем или иным коллективом, в большинстве случаев члены профсоюзов» (Гиляровский В. А., 1926). С одной стороны, большое количество больных нуждается в психотерапии при отсутствии необходимого числа подготовленных психотерапевтов. С другой — человек перестал рассматриваться в виде отдельной личности, не связанной с окружением, а выступает как маленькая частичка единого целого, поэтому, по мнению автора, и психотерапевтический подход должен учитывать роль среды, принадлежность к определенному классу, ту обстановку, в которой человек постоянно живет и работает. Оздоровляющая роль коллективного сознания рассматривалась как важный элемент К.п.
Д. С. Озерецковский (1927) придавал большое значение систематическим коллективным беседам с больными, в которых разъясняется лечебная роль коллектива, трудовых процессов, необходимость игнорирования болезненных симптомов и пр. «Из среды больных всегда выделяется активное, дисциплинированное ядро, которое заражает своим положительным примером остальных товарищей, вовлекает их в общую жизнь». В терапевтических целях при К. п. используется повышенная внушаемость, свойственная обычно всяким коллективам. Автор указывал на целесообразность применения при К. п. таких методов, как рациональная психотерапия, внушение и гипноз.
Подчеркивая значение коллективных бесед с больными и считая их основным методом К. п., Е. К. Яковлева и др. (1959) разработали программу бесед, указывая на их принципиальное отличие от обычных лекций или бесед санитарно-просветительного характера. Программа К. п. основывалась на концепции патогенетической психотерапии Мясищева и состояла из 5 основных тем. Каждая тема обсуждалась в течение 2-3 бесед, которые проводились 4-6 раз в месяц. Хотя программа могла видоизменяться и дополняться в зависимости от состава группы, интересов ее участников и их реакций, выявлявшихся в процессе психотерапии, она включала следующие основные темы: «Сущность неврозов и их причины», «Роль особенностей темперамента и личности в развитии невроза», «Особенности патогенных ситуаций и отношений личности», «Возможности и пути преодоления невроза» и др. Психотерапевт организует в группе обсуждение вопросов, предусмотренных программой. Важное место в этой работе занимает разбор историй болезни, рассказываемых как психотерапевтом, так и самими больными при условии их предварительного согласия. Если необходимо осветить происхождение заболевания участников группы, отказывающихся служить предметом публичного обсуждения, то психотерапевт приводит аналогичные примеры из своего опыта или из литературы. Учитывая повышенную внушаемость и самовнушаемость больных неврозами и склонность их к неправильной переработке разъяснений, избегают моментов, могущих оказать ятрогенное воздействие или способствовать фиксации болезненных переживаний и расстройств.
При проведении бесед психотерапевт создает атмосферу благожелательности, внимательно следит за реакциями больных, поощряет к выступлению неуверенных в себе. Весьма важно наличие в группе больных, проявляющих инициативу и положительно относящихся к содержанию бесед, что способствует вовлечению в обсуждение остальных пациентов.
В группы не включаются больные, находящиеся в острой невротической декомпенсации, а также подверженные частым припадкам и отличающиеся резкой несдержанностью и отсутствием самообладания. Других противопоказаний к применению К. п. у больных неврозами нет. Нецелесообразно организовывать группы по формам неврозов, так как особенности темперамента и личности больных разными формами неврозов способствуют их положительному взаимовлиянию. В связи с тем, что в группах лиц разного пола нередко возникают препятствия к проявлениям откровенности, Е. К. Яковлева и др. рекомедуют проводить К. п. в группах, однородных по половому составу, но разнородных по клиническим проявлениям. Индивидуальная психотерапия значительно облегчается, если сочетается с коллективной, так как в условиях последней усиливается корригирующее влияние коллектива, в чем так нуждаются индивидуалистические по характеру больные неврозами.
Коллективный гипноз, пионером которого, главным образом при терапии алкоголизма, у нас был В. М. Бехтерев, в лечении больных неврозами не приобрел такого значения. Он оказался полезным лишь в группах с однородным составом больных, прежде всего с истерическими моносимптомами или при недифференцированных, несложных формах неврозов. При этом словесное воздействие не ограничивается императивным внушением, оно сочетается с врачебным разъяснением и убеждением, как это делал В. М. Бехтерев.
Помимо К. п., проводимой в стационарах для лечения больных неврозами, рядом авторов разрабатывалась амбулаторная К. п. этих заболеваний (Иткин М. Г., 1936; Иванов Н. В., 1954,1971, и др.).
К. п. нашла применение при лечении не только неврозов, но и заболеваний внутренних органов. Эти данные представлены, в частности, в монографии А. Л. Гройсмана «Коллективная психотерапия» (1969).
В нашей психотерапевтической литературе, особенно 1970-80-х гг., нередко использовался термин «коллективно-групповая психотерапия». В условиях идеологизации психотерапии групповая психотерапия, получившая широкое распространение в западных странах, часто противопоставлялась коллективной: первую рассматривали как отражение «буржуазного» индивидуалистического сознания, характерного для пациентов этих стран, вторую — как более адекватную социалистическому общественному сознанию. В некоторых регионах нашей страны в указанный период существовал негласный запрет на использование как методов собственно групповой психотерапии, так и самого этого понятия.
См. также Психагогика.
КОЛЛЕКТИВНАЯ ЭМОЦИОНАЛЬНО-СТРЕССОВАЯ ГИПНОТЕРАПИЯ РОЖНОВА. Относится к директивным, гипносуггестивным методам психотерапии. Методика разработана автором (1975) для больных, страдающих алкоголизмом, однако после адаптации стала применяться при неврозах, прежде всего истерии с зафиксированными акцент-симптомами, при заикании и других заболеваниях. Впоследствии В. Е. Рожнов разработал концепцию эмоционально-стрессовой психотерапии (1982) как систему воздействия на больного путем формирования у него жизнеутверждающих, оптимистических идеалов и устремлений, способствующих преодолению его болезненной ипохондричности и пессимизма, лишающих сил, необходимых для борьбы со страданием.
В методике сочетаются лечение средой и коллективом, разъяснение и убеждение, эмоционально насыщенное внушение (с разнообразием интонаций от приказа и осуждения до обнадеживания и поддержки), используются внутригрупповые отношения больных с целью взаимоиндукции, подкрепление сильнодействующим раздражителем. Отличительной чертой методики является опора на адекватное лечебным задачам эмоциональное воздействие, приводящее к выработке устойчивой условно-рефлекторной эмоционально отрицательной реакции на алкоголь. Методика включает беседы (индивидуальные и групповые), предшествующие гипнотическим сеансам, и собственно К. э.-с. г. Р. Размер группы — 8-20 человек. По мнению автора, малочисленные группы утрачивают преимущества выраженной взаимоиндукции, слишком же большие — затрудняют осуществление индивидуализированного подхода. Гипносуггестивную психотерапию автор рекомендует проводить по описанной им методике удлиненных сеансов продолжительностью не менее часа (оптимально — 1,5 часа) (см. Гипноз-отдых). Глубина гипноза не оказывает существенного влияния на успех лечения, в то же время при сомнамбулической стадии можно рассчитывать на более эффективное и ускоренное лечебное воздействие. Во время гипноза развиваются основные положения предшествующих индивидуальных и групповых бесед и вырабатывается эмоционально отрицательная условно-рефлекторная тошнотно-рвотная реакция на вкус и запах алкоголя, вначале на подкреплении внушения 96% винным спиртом-ректификатом, а в последующем, когда реакция уже выработана прочно (обычно через 6-8 процедур), внушение отвращения больше подкрепляется водкой, чем спиртом. Во время одного сеанса реакция вызывается 2-3 раза на подкреплении и столько же без него, за счет одной суггестии. После 10-12-го сеанса, как правило, подкрепления уже не требуется ввиду бурной условной реакции на одно лишь внушение, на одно произнесение слова «водка».
См. также Эмоционально-стрессовая психотерапия Рожнова.
КОНСТРУКТИВНЫЙ СПОР. Одной из методик супружеской психотерапии является К. с. (Kratochvil S., 1991), который, в свою очередь, является модификацией приема «честная борьба» (Bach G., Wygen P., 1969). Суть методики заключается в том, что супругам предоставляется возможность открыто и нетравматично обмениваться информацией об имеющихся трудностях во взаимоотношениях, осознаваемых и подавляемых чувствах и желаниях, противоречиях в исполнении семейных функций.
Бах и Уиген считали, что нарушения коммуникации между супругами приводят к утрате и искажениям передаваемой информации, вследствие чего взаимные ожидания и потребности не удовлетворяются и нарастает внутриличностное и межличностное напряжение. Длительное подавление супругами агрессивных эмоций во имя «семейного мифа» приводит к преобладанию монотонных и стереотипных форм взаимодействия, которые еще больше фрустрируют членов семьи, вследствие чего они часто используют неудачные формы снятия напряжения в виде конфликтных поединков со взаимными оскорблениями и обидами. Бах и Уиген пришли к мысли, что для оптимизации семейных отношений вообще, а супружеских в частности, необходимо найти способы нетравматической канализации агрессии. Для этого была предложена методика «честная борьба», правила ее проведения, обучения супругов, а также система оценки эффективности.
Бахом были предложены для выявления и экспрессии агрессивных эмоций поролоновые дубинки, которыми участники групповой и семейной психотерапии наносят друг другу удары, флажки красного и зеленого цветов, с помощью которых дают знать партнеру, продолжать общение или прекращать его, а также парный прием — «совместное выколачивание ковра». Участники имитируют выколачивание пыли из ковра, причем их внимание обращают на то, кто является лидером, кто и сколько наносит ударов, какую площадь «обрабатывает» ударами каждый супруг.
Разработаны правила проведения К. с. 1. Этот метод может использоваться супругами для исследования своих разногласий лишь после подготовки в группе супружеских пар, состоящей из 8-12 человек (не менее 6 занятий продолжительностью 2 часа). 2. Правило «места и времени». Проводить К. с. нужно в отдельной комнате без эмоционально заинтересованных свидетелей — детей, других родственников. В этот день не следует планировать прием гостей, домашнее торжество, посещение театра, друзей и др. Последствия спора непредсказуемы, и «конструктивная ссора» может трансформироваться в психотравмирующий поединок супругов. 3. К. с. должен быть максимально приближен во времени к конфликтной ситуации. 4. Инициатор спора сообщает партнеру о своем намерении спорить и о предмете разговора. 5. Спор должен быть конкретным, имеющим цель совместными усилиями решить проблему, а не наказать партнера.
Основные характеристики К. с.: реализм, конкретность, открытость, честность, ответственность, юмор, акцент внимания участников на необходимости обратной связи. Участники соблюдают правила «честной игры»: их высказывания отражают чувства в ситуации «здесь и теперь», они воздерживаются от обобщений типа «ты никогда не слушаешь», актуализации прошлых обид и злости, от аргументов, направленных на «слабое место» партнера — вес тела, внешность, дефекты речи и др., критики родственников («Ты такая же глупая, как и твоя мать»), пользуются описательным безоценочным языком.
Кратохвил выделил 3 фазы К. с.: вводную (А), среднюю (Б), финальную (В) и сформулировал правила для каждого этапа. В фазе А правилом является: «Дай знать, что хочешь спорить, и назови предмет спора», в фазе Б — «Скажи, что думаешь о поведении партнера, отреагируй и критикуй», в фазе В — «Признай свои ошибки и найди положительное в партнере». Продолжительность К. с. не должна превышать 10-15 минут, а финальной фазы — 1,5-2 минуты. Психотерапевт дает команду заканчивать спор и выполнить требование финальной фазы. Партнеры завершают К. с. рукопожатием.
В группах супружеских пар обучение К. с. осуществляется с помощью сценарных разработок, которые составлены по типу незаконченных предложений. Муж и жена получают описание ситуации и контур роли и, после того как они идентифицировались с ними, начинают взаимодействие. Темы, которые наиболее актуальны для групп К. с., — воспитание детей, ревность, распределение обязанностей в семье, доминирование—подчинение и др. Приводим образцы ролевых разработок для мужа и жены.
Жена. Вам больше 30 лет. По профессии вы инженер. Характер работы бюрократический, не требующий особых профессиональных знаний. Заработок средний. Привычный, годами сложившийся коллектив. Рутина. Вы давно замужем. С мужем познакомились в институте. Есть ребенок, который сейчас находится в гостях у бабушки. Вам кажется, что с момента создания семьи муж занял позицию иждивенца, стороннего наблюдателя. Настоящий, увлеченный, активный он там — на работе, с сослуживцами, друзьями. Дома предпочитает ни во что не вмешиваться.
Летний день... Один из многих в вашей жизни. Сегодня с утра было холодно, поэтому вы надели шерстяное платье. Днем потеплело. Возвращаясь домой после работы, вы ехали в душном транспорте. В каждой руке у вас по тяжелой сумке с продуктами. Приходите домой и видите, что муж лежит на диване с книгой. То ли читает, то ли спит. В кухне, куда вы зашли, гора грязной посуды в мойке, грязь на полу...
Вы испытываете очень сильное чувство... Такое чувство, что... Многие мысли промелькнули в голове... Вы начинаете действовать в соответствии с этим вашим состоянием...
Муж. Вам за 30. Вы инженер одного из научно-исследовательских институтов, занимаетесь научной и конструкторской работой. Вас это захватывает. Подчас задерживаетесь на работе, так как вам хочется обсудить идеи с коллегами, доделать то, что не успели. В коллективе вас уважают как специалиста, хотя вы и не сделали блестящей карьеры. Заработок средний. Это вас не удовлетворяет, но сам характер работы «все искупает». Общественной работы вы сторонитесь. У вас семья, с женой познакомились в институте. Один ребенок, он сейчас гостит у бабушки. Дома в последние годы частые конфликты с женой. Она все время чем-то недовольна. Ей кажется, что вы уделяете семье мало внимания. Действительно, работа отнимает у вас много сил. Дома хочется отдохнуть, расслабиться, что-то обдумать. В конфликтах с женой стараетесь ее понять, иногда уступаете ей, но не всегда это получается. Сегодня вернулись домой, пообедали. На кухне оставили все как есть, решив, что уборку сделаете позже. Нужно было во что бы то ни стало дочитать книгу, которую вам дали на несколько дней.
Жена пришла с работы чуть позже обычного. Правда, вы так увлеклись книгой, что не очень обратили внимание на ее приход.
Но, услышав ее голос, откладываете книгу...
Бах и Уиген (1969) оценивали стиль спора по 9 критериям, а результаты спора — по 12 позициям. Кратохвил (1985) сократил число позиций оценки стиля и результата спора до 4 соответственно. При оценке стиля спора по каждой позиции психотерапевт или прошедшие подготовку участники психотерапии начисляют +1 или -1 балл. На партнеров по К. с. заполняется общий бланк оценки стиля спора, а при выраженности конфликта — бланк на каждого участника (табл. 3).
Таблица 3. К. с. по Кратохвилу. Стиль спора

+
-
1. Конкретность
В споре имеется предмет, нападение или защита сводится к конкретному поведению «здесь и теперь»
Обобщение: поведение называется «типичным», ссылка на события прошедшие или не имеющие отношения к делу
2. Вовлеченность
Оба увлечены, наносят и получают сильные «удары»
Один из участников не задействован, находится в стороне от спора, оскорбляется, прекращает спор преждевременно и т. д.
3. Коммуникация
Ясная, открытая, каждый говорит за себя, думает то, что говорит. Его можно понять и ответить ему. Хорошая «обратная связь»
Слишком частое повторение своих доводов и невнимание к доводам другого. Скрытые признаки непонимания, намеки, неясности, «шум»
4. «Честная игра»
Не допускаются «удары ниже пояса» и принимается во внимание, сколько может вынести партнер
Аргументы не относятся к предмету спора, но нацелены в чувствительное место
Подсчет очков
Общий счет:

Супружеская пара может набрать максимум +4 балла и минимум -4. При кодировании результатов спора на каждого участника заполняется бланк «Результат спора» (табл. 4). По каждой позиции начисляется либо +1, либо -1, в результате максимальная сумма для пары составляет +8, а минимальная — -8. На каждом сеансе групповой психотерапии супруги могут получить информацию о стиле своего спора и его результативности. Набранные баллы являются фактором подкрепления определенных паттернов супружеского взаимодействия. По данным Кратохвила (1985, 1991), К. с. — это один из наиболее эффективных приемов разрешения семейных конфликтов. В последние годы (Ковалев С. В., 1990; Горелов И. Н. и др., 1991) К. с. используется в группах социально-психологического тренинга как один из основных психотерапевтических приемов.
Таблица 4. К. с. по Кратохвилу. Результат спора

+
-
1. Информативность
Что-то узнал или получил, научился чему-то новому
Не узнал ничего нового
2. Отреагирование
Исчезла напряженность, уменьшилось озлобление, выяснены претензии
Напряжение не исчезло, а осталось или усилилось
3. Сближение
Спор привел к взаимопониманию и сближению партнеров. Есть ощущение, что это их касается, что так и должно быть. Сохраняют свое достоинство
Партнеры более отдалены, чем прежде. Ощущение, что они не поняты или сильно обижены
4. Улучшение
Устранение проблемы, разрешение ситуации, оправдания, извинения, планы на будущее
Ничего не решено, участник не старается ничего исправить или оставляет это другому и не хочет его простить
Подсчет очков
Общий счет:

Так, члены подростковых групп либо решают в К. с. свои актуальные проблемы, либо моделируют эталоны поведения жен и мужей (Кулаков С. А., Александрова Н. В., 1994).
КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ ПО ПЕРЕОЦЕНКЕ ЛИЧНОСТИ. Концепция, объясняющая поведение человека в обществе и связанные с ней процедуры, помогающие разрешению личных и социальных проблем. Основатель этого направления Джекинс (Jackins H., 1952) исходил из положения, что каждый человек по своим врожденным свойствам — это прекрасный, жизнерадостный, творческий, сильный индивид. В природе человека имеются внутренние механизмы исцеления от физических и эмоциональных травм, и может быть найдено по меньшей мере одно успешное решение любой какой-либо реальной проблемы. Мешают человеку быть таковым различные дистрессы, т. е. хронические состояния эмоционального напряжения, чаще всего связанные с блокированием отрицательных эмоций.
В процессе переоценочного консультирования два человека, пациент и консультант, договариваются попеременно внимательно выслушивать друг друга (соконсультирование), и таким образом достигается желаемая разрядка. Джекинс сформулировал 4 основные задачи, стоящие перед консультантом: 1) постоянно помнить, что основная цель консультанта — найти пути для разрядки дистресса у пациента и не забывать, что пациент человек сильный, решительный, ценный; ему мешают быть естественным нередко обстоятельства жизни; 2) четко выяснить, в чем состоит проблема, дистресс; 3) продумать возможные пути противостояния дистрессу; 4) тщательно изыскать «противоядие». Пациент в результате консультирования должен обязательно снять или ослабить эмоциональное напряжение, разрядиться.
Последователи этого метода не считают его психотерапевтическим, хотя используют ряд поведенческих и гештальт-терапевтических приемов: преувеличение, метод парадокса, разговор с воображаемым партнером и т. д. Механизм разрядки, реализуемый посредством смеха или гнева, слез и других эмоциональных состояний, противоположных заблокированной эмоции, по своей сути приближается к катарсису.
Большое внимание уделяется обещаниям (обетам), даваемым на основе освобожденной эмоции, и анализу ситуации, приведшей к дистрессу, т. е. используются элементы когнитивного научения. Приведем пример такого «обета» при наличии у пациента страха оценки после проведенной разрядки с помощью различных упражнений: «С этой минуты я настоящий(ая)... (имя), а это значит, что я могу говорить кому хочу что хочу и мне наплевать, что думают обо мне окружающие».
Во многих странах существуют отделения соконсультирования, объединяющие различных людей: учителей, родителей, лиц, подвергающихся расовой дискриминации, и т. д. Привлекает пациентов демократизм этого метода, возможность прийти к консультанту или в группу, когда в этом есть необходимость.
КОНТРАСТНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ЗАВИЛЯНСКОЙ. Методики воздействия на позицию больного по отношению к психотравмирующим факторам. Подчеркивая особую роль патологически измененных ассоциаций в формировании психопатологических структур, Л. И. Завилянская (1968) разработала методики вызывания ассоциаций, видоизменяя их в зависимости от природы заболевания, его динамики и личностных особенностей больного. Так, методика вызывания положительных ассоциаций применяется при лечении неврастении, циклотимической депрессии, церебрастенических симптомокомплексов различного происхождения. При этом используется рациональная психотерапия с констатацией физического здоровья пациентов, фактов улучшения самочувствия в вечерние часы (при циклотимии) или после отдыха (при неврастении) для доказательства обратимости болезненных проявлений. Психотерапевтический эффект подкрепляется и усиливается внушением в состоянии бодрствования. В гипнозе применяется логически обоснованное, мотивированное внушение, в котором для положительного ассоциативного воздействия акцент делается на углубленном осознании пациентом чувства освобождения от болезненных ощущений во время сеанса, на целебности гипнотического отдыха. При обучении приемам аутогенной тренировки в формулы самовнушения вводятся ассоциации, эмоционально связанные с периодами бодрости, душевного подъема. Больного предупреждают о возможности появления контрастных мыслей и представлений, так как, если он готов к этому, ему потребуется меньше усилий на их преодоление.
Методика вызывания отрицательных эмоций применяется при психотерапии алкоголизма, патологических влечений, дурных привычек, необходимости коррекции характерологических особенностей. При этом задача психотерапии — получить у больного отрицательную эмоциональную реакцию на дальнейшее проявление болезненного состояния, после чего постепенно, последовательно внушать положительную эмоциональную реакцию на преодоление болезни. Автор указывает, что при использовании этой методики вызывать отрицательные ассоциации надо крайне осторожно, чтобы избежать ятрогений.
КОНТРОЛЬ ДЫХАНИЯ. Сознательный К. д. (регуляция дыхательных движений) является, возможно, самым древним из известных методов снятия эмоционального напряжения. За несколько столетий до нашей эры он уже применялся для уменьшения чувства тревоги и общей релаксации. Упоминания об использовании сознательного К. д. для достижения состояния расслабления можно найти в индуистской традиции хатха-йоги. Фактически хатха-йога (йога специальных поз) основывается на различных способах дыхания. Эти приемы называются пранаямой. Термин «пранаяма» означает контроль, или сдерживание, дыхания. Умение управлять своим дыханием развивалось не только в Древней Индии как индуистская традиция, но и в Китае. Регулируемое дыхание стало основным компонентом такого «искусства дыхания», как тайши и кунфу. Эти виды боевого искусства в наше время пережили второе рождение в западных странах. К. д. здесь остается важной составной частью.
Существуют три основных типа дыхания, имеющих значение при обучении произвольной регуляции дыхания: ключичное, грудное и диафрагмальное. Ключичное дыхание является самым коротким и поверхностным. Его можно определить как легкое поднятие ключиц кверху, сопровождаемое небольшим расширением грудной клетки на вдохе. Грудное дыхание представляет собой более глубокое дыхание, так как вдыхается большее количество воздуха. Оно начинается с сокращения межреберных мышц, которые расширяют грудную клетку вверх и в стороны. При этом наблюдается большее расширение грудной клетки, за которым следует поднятие ключиц на вдохе. Это наиболее часто встречающийся тип дыхания. Наконец, диафрагмальное дыхание является самым глубоким, так как впервые наполняются воздухом нижние отделы легких. Движение диафрагмы является основной причиной глубокого вдоха при диафрагмальном дыхании.
Хотя в литературе (особенно по йоге) представлены многочисленные и разнообразные дыхательные релаксационные методы, однако самыми эффективными способами достижения психофизиологического состояния релаксации являются приема диафрагмального дыхания, которым к тому же легче всего научиться. Специфические механизмы, ответственные за снижение напряжения при регуляции дыхания, могут различаться в зависимости от конкретной методики, однако их общим терапевтическим действием считается способность диафрагмального дыхания вызывать временное трофотропное состояние.
Произвольная регуляция дыхания — наиболее гибкий из всех способов снятия чрезмерного напряжения. Его можно использовать в самых разнообразных обстоятельствах, вызванных как условиями окружающей среды, так и поведенческими факторами. Это не означает, однако, что метод сознательного К. д. можно применять без ограничений. Основная опасность при использовании произвольной регуляции дыхания связана с довольно редкой возможностью развития гипервентиляции (когда пациент «слишком сильно дышит»). Такое избыточное дыхание может вызвать состояние гипокапнии (пониженный уровень углекислоты в крови), что приводит к избытку бикарбонатных ионов и к нехватке ионов водорода. При этом наблюдаются следующие симптомы: сильное сердцебиение, тахикардия, феномен Рейно, сужение поля зрения, головокружение, большие судорожные припадки, одышка, боли в груди, покалывание губ, пальцев рук и ног, боли в эпигастральной области, тетания, тревога, слабость и потеря сознания. Многие из этих симптомов могут появиться через несколько минут непрерывной гипервентиляции. Головокружение и покашливание являются первыми сигналами, предупреждающими о том, что у пациента развивается гипервентиляция.
Ниже приведены три упражнения на диафрагмальное дыхание, которые, как сообщалось, могут быть эффективно использованы, чтобы вызвать более глубокое состояние расслабления. При обучении любому из способов диафрагмального дыхания психотерапевт должен постоянно следить за правильностью выполнения упражнения пациентом.
Дыхательное упражнение № 1. Этот метод чрезвычайно прост, он описывается в литературе по йоге под названием «полное дыхание». Чтобы помочь психотерапевту обучать этому упражнению, оно излагается в соответствии с четырьмя фазами дыхания. Вдох, по возможности, должен начинаться через нос. Предпочтение отдается дыханию через нос, а не через рот, так как носовые ходы способны фильтровать и обогревать поступающий воздух. На вдохе живот выпячивается вперед, затем расширяется грудная клетка. Продолжительность вдоха — 2-3 секунды. Паузы после вдоха быть не должно. Вдох плавно переходит в начало выдоха. Воздух выдыхается через рот или через нос, как удобнее. Продолжительность выдоха должна составлять 2-3 секунды. Пауза после выдоха длится только 1 секунду, и затем вновь начинается плавный вдох. Многие пациенты могут повторять это упражнение в течение нескольких минут без возникновения гипервентиляции. Однако обычно больного просят прекратить упражнение при появлении головокружения.
Дыхательное упражнение № 2. Оно является разновидностью метода «подсчета дыхания», различные варианты которого описываются в литературе по йоге. Упражнение излагается в соответствии с четырьмя фазами дыхания. Вдох, по возможности, должен осуществляться через нос. Живот начинает выпячиваться вперед, затем расширяется грудная клетка. Продолжительность вдоха должна составлять 2 секунды (пациент считает про себя, например: «Одна тысяча, две тысячи»). После вдоха следует сделать паузу, равную 1 секунде. На третьей стадии воздух выдыхается, после чего плавно должен последовать вдох. При появлении головокружения больного просят прекратить упражнение.
Дыхательное упражнение № 3. Этот метод, разработанный Эверли (Everly G. S., 1981), предназначен для ускоренного вызывания (30-60 секунд) состояния релаксации. Исследования показали, что он ликвидирует мышечное напряжение и субъективное ощущение тревоги, а также обладает некоторым потенциалом для снижения частоты сердечных сокращений. Описание представлено в форме инструкции, даваемой пациенту. Этап 1: «Займите удобное положение. Положите левую руку (ладонью вниз) на живот, точнее, на пупок. Теперь положите правую руку так, чтобы вам было удобно, на левую. Глаза могут оставаться открытыми, однако с закрытыми глазами будет легче выполнять второй этап упражнения». Этап 2: «Вообразите себе пустую бутылку или мешок, находящийся внутри вас — там, где лежат ваши руки. На вдохе представляйте себе, что воздух входит через нос, идет вниз и наполняет этот внутренний мешок. По мере заполнения мешка воздухом ваши руки будут подниматься. Продолжая вдох, представляйте, что мешок целиком заполняется воздухом. Волнообразное движение, начавшееся в области живота, переходит в среднюю и верхнюю части грудной клетки. Полная продолжительность вдоха для первой и второй недели занятий должна составлять 2 секунды, затем, по мере совершенствования навыка, ее можно увеличить до 2,5-3 секунд». Этап 3: «Задержите дыхание. Сохраняйте воздух внутри мешка. Повторяйте про себя фразу: "Мое тело спокойно". Этот этап не должен длиться более 2 секунд». Этап 4: «Медленно начните выдыхать — опустошать мешок. По-мере того как вы делаете это, повторяйте про себя фразу: "Мое тело спокойно". С выдохом ощущайте, как опускаются приподнятые ранее живот и грудная клетка. Этот этап не должен длиться меньше двух предыдущих, а спустя 1-2 недели занятий его можно увеличить на 1 секунду. Этап 1 необходим только в течение примерно первой недели, пока вы обучаетесь глубокому дыханию. Когда вы овладеете этим навыком, то сможете его пропускать. Повторите это четырехступенчатое упражнение подряд только 3-5 раз. Если у вас появится головокружение, остановитесь. Если при последующих занятиях головокружение возобновляется, просто сократите продолжительность вдоха и (или) число выполняемых подряд четырехступенчатых циклов. Поскольку этот вариант релаксации носит характер навыка, можно практиковать его по меньшей мере 10-20 раз в день. Превратите его в ваш утренний, дневной и вечерний ритуалы, а также используйте в стрессовых ситуациях. Поначалу вы можете не заметить никакой немедленной релаксации. Однако после 1-2 недель регулярных занятий вы будете способны на время расслабляться "моментально". Помните, что, если вы хотите овладеть этим навыком, вы должны заниматься систематически. Регулярное последовательное выполнение упражнений в конечном счете сформирует у вас более спокойное и мягкое отношение, своего рода антистрессовую установку, и когда вы будете попадать в стрессовые ситуации, то вы будете переживать их гораздо менее интенсивно».
КОНТРПЕРЕНОС. Совокупность бессознательных реакций аналитика на личность анализируемого и особенно на его перенос. В этом правильном значении К. является мешающим, искажающим фактором в лечении. В расширенном значении К. — эмоциональное отношение аналитика к своему пациенту, включающее его реакцию на определенные моменты поведения пациента (Райкрофт Ч., 1995).
Впервые термин «К.» был употреблен Фрейдом (Freud S., 1910) при обсуждении будущих перспектив психоанализа. Касаясь работы психоаналитика, Фрейд указывает, что в результате влияния пациента на бессознательное психоаналитика возникает явление К., которое необходимо распознать и преодолеть его, «ни один психоаналитик не продвигается в своей работе дальше, чем ему позволяют собственные комплексы и внутренние сопротивления...». Точно так же как в переносе с самого начала Фрейд усматривал препятствие потоку свободных ассоциаций пациента, в К. он постоянно видел преграду к свободе понимания пациента психоаналитиком. В этом контексте Фрейд рассматривал сознание аналитика как «инструмент», эффективному функционированию которого препятствует К. Фрейд придавал огромное значение «психоаналитическому очищению» (1912) еще и потому, что его беспокоили опасности, которым психоаналитический метод может подвергнуться из-за неправильного использования, а также из научных соображений.
Первоначально Фрейд (1910) был сторонником постоянного самоанализа для аналитика, но вскоре пришел к мысли, что это весьма сложно из-за собственного сопротивления самопониманию, и стал рекомендовать психоанализ для самого аналитика. Обоснованность «тренировочного анализа» аргументировалась необходимостью достичь инсайта и преодолеть психологические недостатки, создаваемые неразрешенными бессознательными конфликтами. Позднее, считая, что и такой метод не является вполне адекватным, Фрейд (1937) предложил прохождение психоанализа аналитиком каждые пять лет. Эта рекомендация обычно не соблюдалась, возможно из-за того, что тренировочные анализы стали намного продолжительнее и — как следствие этого — более тщательными. Однако повторные анализы не являются чем-то необычным среди аналитиков, особенно если они ощущают трудности в своей работе или вне ее (Сандлер Дж. и др., 1995).
В то время как перенос за короткое время превратился из основного препятствия в самый мощный ресурс лечения, К. сохранял свой негативный образ почти сорок лет. Он противоречил утвержденному временем научному идеалу, которому был предан Фрейд и который был для него важен как по причине личного убеждения, так и ради репутации его противоречивого метода. Требование преодолеть невротические конфликты, и особенно их проявление по отношению к пациенту в К., привело к откровенно фобическому отношению аналитиков к своим чувствам. Эти причины были решающими факторами в очень непохожих историях концепций переноса и К. Только гораздо позднее эти отдельные пути сошлись в понимании того, что «мы имеем дело с системой отношений, в которой каждый фактор является функцией другого» (Томэ Х., Кёхеле Х., 1996).
Большой шаг вперед в разработке понятия К. в психоаналитических работах произошел в тот период, когда стало очевидным, сколь важную помощь данное явление может оказать психоаналитику в понимании информации, получаемой от пациента. Вперед выдвинулась идея о том, что психоаналитик несет в себе элементы понимания и осмысления процессов, протекающих в психике пациента, что эти элементы осознаются не сразу, а могут быть обнаружены, если психоаналитик, выслушивая пациента, обозревает свои собственные ментальные ассоциации. Эта идея имплицитно содержалась в описаниях Фрейда (1912), посвященных ценности нейтрального, или «свободно парящего», внимания, но первое четкое высказывание о позитивном значении К. было сделано Хайман (Heiman P.), а затем продолжено другими аналитиками. Хайман стала рассматривать К. как явление, включающее все чувства, испытываемые аналитиком по отношению к пациенту. В этом состоянии аналитик должен оказаться в состоянии сдерживать свои чувства, в то время как пациент, наоборот, «разряжается», общаясь с аналитиком. Хайман считала, что психоаналитик должен использовать свою эмоциональную реакцию на пациента — свой К. — в качестве ключа для понимания. Осознание психоаналитиком своих реакций может, таким образом, обеспечить дополнительный доступ к распознаванию бессознательных ментальных процессов пациента (Сандлер Дж. и др., 1995).
Работы клейнианского аналитика Ракера (Racker H., 1953) связали К. с таким понятием, как проективная идентификация. Ракер рассматривал К. психоаналитика как реакцию на проективные идентификации пациента. Он различал два типа таких реакций: конкордантные (согласующиеся) и комплементарные (дополнительные). В первом случае аналитик идентифицируется с пациентом; во втором со значимыми объектами переноса пациента. В этом состоянии аналитик испытывает в реакциях К. чувства, которые пациент приписывает его объекту переноса, в то время как пациент повторно испытывает чувства, которые он имел к его первоначальной родительской фигуре (Сандлер Дж. и др., 1995; Марголис Б., 1994).
Уинникот (Winnicott D. W., 1947) предлагал различать чувства, основанные на текущей идентификации с пациентом, — объективный К. — от реакций К., возникающих из ранних идентификаций и основных задержек в истории самого аналитика — субъективный К. (Марголис, 1994). Объективный К. отражает текущую идентификацию и эмпатический регресс аналитика с пациентом. Объективные чувства вызваны чувствами переноса пациента и, независимо от их характера и интенсивности, остаются ограниченными терапевтическим взаимодействием между аналитиком и пациентом. Они часто упоминаются как индуцированные чувства. Субъективные К. чувства также в значительной степени индуцированы чувствами переноса пациента. Поначалу они заметно не отличаются от объективных. Однако эмпатический регресс аналитика с пациентом скоро уступает регрессу под влиянием актуализировавшихся ранних идентификаций и паттернов приспособления психотерапевта и неразрешенных конфликтов вокруг них.
Объективный К. обычно ограничивается по времени промежутком аналитического сеанса. Когда пациент уходит, аналитик открыт для новых впечатлений от следующего пациента. По контрасту характеристикой субъективного К. является зачастую продление реакций К. за пределы сессии. Чувства гнева, сексуальное волнение, которое не спадает в течение нескольких часов и дней, — часто являются признаками субъективного К. К ним может также относиться то, что аналитик реагирует на всех своих пациентов в любое время с идентичным настроением, например раздражением, беспокойством, депрессией. Другая отличительная черта — отыгрывание вовне. Субъективный контрперенос ограничивается не только сильными чувствами гнева, сексуального возбуждения или отыгрыванием. Часто его присутствие выдается застоем в анализе, вызванным сопротивлением контрпереноса.
Арлоу (Arlow J. А., 1985) выделяет несколько аспектов психоаналитического взаимодействия, которые способствуют появлению К. Первым из них является постоянная идентификация с пациентом, базирующаяся главным образом на разделяемых бессознательных фантазиях.
Это происходит, когда аналитик идентифицируется с пациентом в том смысле, что бессознательные фантазии и желания пациента соответствуют постоянным бессознательным фантазиям и желаниям аналитика. Здесь необходимо провести разграничение между эмпатией и К. В эмпатии и в К. происходит идентификация с пациентом. Но в эмпатии идентификация — это лишь временное разделение производных выражений бессознательных фантазий и желаний пациента. При обычном ходе событий за этим следует разрыв идентификации и отделение от пациента. Опыт разделения с пациентом производных бессознательных фантазий служит ключом для понимания конфликтов пациента. В случае К, аналитик остается фиксированным на точке идентификации с пациентом. Он пойман в сети конфликтов, идентичных конфликтам пациента. Соответственно аналитик становится склонным к переживаниям злоключений этих конфликтов, и у него может появиться тенденция отыгрывать это или реагировать защитным образом. Довольно сложно провести адекватное различие между временной идентификацией, которая характеризует эмпатию, и постоянной идентификацией, которая приводит к К.
Разрешение этому Арлоу находит в парадоксе — то, что является эмпатией для одного человека, может у другого оказаться К. Эффекты постоянной контртрансферной идентификации различны. Классическое слепое пятно, т. е. «отказ» или неспособность «увидеть», о чем идет речь в материале, является лишь одной формой отклика и, вероятно, самой распространенной. Что происходит в действительности, так это то, что аналитик не хочет, чтобы материал пациента напоминал ему о собственных бессознательных конфликтах. Таким образом, он упускает из вида интерпретацию или не может преподнести ее, оправдывая свое нежелание различными рационализациями. В дополнение к этому существует тенденция отклонять внимание пациента от продолжения следования производным его бессознательного конфликта некоторыми интервенциями, которые привлекают внимание к другим элементам материала, а также занимать моралистическую позицию и осуждать в пациенте то, что аналитик не может выносить в себе самом.
Вторая форма К. нарушений вытекает из природы материала, который представляет пациент. Это может пробуждать фантазийные желания в аналитике, которые не являются обязательно идентичными бессознательным желаниям пациента. Они могут быть дополнительными, как в случае желания пациента быть спасенным и желания аналитика спасать. В примерах, где существует сильный, неразрешенный действующий у аналитика конфликт, материал, достаточно удаленный по отношению к центральным конфликтам пациента, может тем не менее оказывать пробуждающий эффект на потенциал аналитика к К.
И в-третьих, существуют примеры, в которых нечто в самой аналитической ситуации как таковой пробуждает конфликты аналитика. Уже упоминалось желание спасать. Аналитический сеттинг может быть представлен как театр, где аналитик может играть некую бессознательную роль центрального действующего лица перед восхищенной аудиторией — возможность обнаружить свой ум или использовать аналитическую ситуацию как пробную площадку для своих способностей. С другой стороны, он может принять роль восхищенного слушателя, бессознательно идентифицируясь с пациентом. Физические условия аналитической ситуации, лежащий пациент, пассивность аналитика и/или пациента может прочитываться аналитиком в терминах, стимулирующих бессознательные желания, связанные с пассивностью, мазохизмом и т. д.
Рассматривая сложность феномена К., Сандлер и др. (1995) приходят к следующим выводам: 1) в ходе терапии у аналитика возникают реакции в виде К., и эти реакции существуют на протяжении всего лечения; 2) К. может привести к осложнениям в ходе психоаналитического процесса или к неправильному его проведению. Это может произойти, если (и когда) психоаналитик не осознает какие-то аспекты своих К. реакций на пациента или не способен справиться с ними в случае, когда он их осознает; 3) постоянное внимательное изучение аналитиком всего разнообразия своих чувств и отношений к пациенту может способствовать более глубокому проникновению в процессы психической жизни пациента.
КОНТРПРОЕКЦИЯ ПО ХЭВЕНСУ. Метод Хэвенса (Havens I.) является одним из немногих предложенных для работы с психотическими больными, находящимися в остром бредовом состоянии. Цель метода — не воздействие на собственно бредовую симптоматику, а установление терапевтического контакта с бредовым больным, облегчающее проведение биологической терапии, а в дальнейшем — и психотерапии.
Психотерапевт в общении с больным формально признает возможность соответствия его восприятия реальности. Жалобы больного ни оспариваются, ни подкрепляются. Врач действует в соответствии с тем, что мир, описываемый параноидным больным, в принципе можно себе вообразить.
Есть несколько технических приемов контрпроекции. Во-первых, психотерапевт старается расположиться не напротив больного, а рядом с ним, избегая контакта взглядов и конфронтации с больным. Последняя заменяется взаимодействием, которое можно сравнить с поведением пассажира-попутчика, пытающегося увидеть из окна мир в том же ракурсе. В этом смысле и психотерапевт, и больной смотрят из одного и того же окна автобуса. Во-вторых, эмпатические контрпроективные высказывания должны по возможности обходить болевые точки, не задерживаться на них. Здесь уместен пример самого Хэвенса: если пациент, натолкнувшись в темноте, ушиб ногу, не следует говорить: «Наверное, вам было больно», лучше сказать: «Этот проклятый старый стул!» В-третьих, цель контрпроекции не в том, чтобы не противоречить больному, а лишь в том, чтобы не вставать у него на пути. Так, психотерапевт не скажет, соглашаясь с пациентом: «Врачи в этой больнице — садисты», а скорее заметит: «Может показаться, будто врачи в этой больнице пытаются сделать вам больно». Таким образом психотерапевт как бы дистанцирует себя от «мучителей» больного и может более спокойно обсуждать с ним его реальные мотивы и чувства, несмотря на то, что первоначально пациент, в силу параноидных механизмов проекции, приписывает их кому-то другому.
КОНФРОНТАЦИОННАЯ ТЕХНИКА (confrontation). Основывается на выявлении противоречий в поведении, высказываниях, чувствах пациента и демонстрации ему этих противоречий. Выявление и анализ психических противоречий — важный аспект многих психотерапевтических методов. Описана в качестве самостоятельного приема (Bastine R., Kommer D., 1979).
При применении методики основное внимание обращается на противоречия между желаемым (с точки зрения пациента) и реальным поведением пациента, содержанием его вербальных коммуникаций и их оформлением (тон, жестикуляция), между вербальным и невербальным поведением. Показана лишь при наличии хорошего эмоционального контакта между пациентом и психотерапевтом. Имеется опыт успешного применения при нарушениях поведения у лиц с акцентуацией характера и психопатиями.
См. также Конфронтация.
КОНФРОНТАЦИОННЫЙ МЕТОД ГАРНЕРА. Метод Гарнера (Garner Н. Н.) фокусируется на конфликте между осознанным или неосознанным желанием больного достигнуть какой-то цели и стремлением уйти от нее. Для методики характерны вмешательства в форме частых директивных обращений к больному, сопровождаемых вопросом: «Что вы думаете или чувствуете о том, что я сказал вам?» Ответы больного можно распределить по 3 ступеням: полное согласие, согласие с оттенком критики, критическое отвергание. Подобное изучение ответов больного имеет целью избежать бездумного, «попугайного» повторения инсайтных суждений. Провоцирующие вопросы психотерапевта требуют, чтобы больной исследовал роль психотерапевта и интеракционную динамику отношений с ним, попытался переоценить стереотипную природу мышления и поведения и выработать взаимно удовлетворяющее решение конфликтов.
Фокус психотерапии может быть ограничен или же включать разрешение ядерного конфликта, существовавшего в ранней жизни больного. Например, больные с проблемами зависимости или боязнью потерять родителя могут услышать от психотерапевта высказывание, содержащее элементы конфронтации: «Перестаньте думать, что вы не способны ухаживать за собой» или «Вы ведете себя как самое беспомощное, неспособное существо на свете». После каждого из таких суждений задается вопрос: «Что вы думаете или чувствуете о том, что я сказал вам?», который действует как рычаг для исследования мотивации к психотерапии и включению в активное проблемно-решающее поведение.
Конфронтация может быть использована дополнительно в любой форме инсайт-ориентированной психотерапии, когда выявлен ясно определенный конфликт, а также может применяться для укрепления конструктивных форм психологической защиты или для преодоления невротических форм, особенно результативно — в работе с подростками, употребляющими наркотики. Одной из целей таких суждений является проверка того, насколько полно понят больным тезис, подчеркиваемый психотерапевтом. Неправильное понимание при этом может быть немедленно скорригировано. Конфронтация может быть также использована как средство поведенческого или иного психагогического воздействия, как клин, забиваемый между когнитивными структурами, неправильно связанными между собой. Автор ограничивает применение данного метода, исключая использование его в работе с больными с психозами и пограничными синдромами.
КОНФРОНТАЦИЯ. 1) Противопоставление, столкновение, противостояние мнений, людей или группировок. В таком социально-психологическом смысле термин может употребляться при описании процесса групповой или семейной психотерапии. 2) В психотерапии — один из основных технических приемов: предъявление пациенту или группе неосознаваемых или амбивалентных установок, отношений или стереотипов поведения с целью их осознания и проработки. Может проводиться как в прямой (жесткой, вербальной) форме, так и в скрытой — с использованием психотерапевтических метафор и невербальных приемов.
Ряд психотерапевтов негативно относятся к конфронтационным приемам и противопоставляют их эмпатическим (эмпатическая психотерапия). Базируется это заблуждение на смешении психотерапевтического и социально-психологического смысла термина, когда К. понимается как «противоборство» психотерапевта и пациента или группы; на переоценке значения эмпатических приемов, являющихся основой установления контакта и диагностического этапа в работе с пациентами, но недостаточных для психокоррекционных вмешательств, эффективного завершения большинства краткосрочных форм психотерапии; на личностном избегании «жестких, психохирургических» техник, ставящих под угрозу «добрые» отношения с пациентом и психологический комфорт психотерапевта, но необходимых для радикальной помощи пациенту; на неконтролируемой идентификации с защитными установками пациентов («Хочу, чтобы зуб не болел, но сверлить не надо»).
Наиболее разработаны конфронтационные приемы в психоаналитической психотерапии.
КОПИНГ-МЕХАНИЗМЫ (МЕХАНИЗМЫ СОВЛАДАНИЯ) (от англ. coping — совладание). Изучение поведения человека в стрессовых ситуациях привело к выявлению механизмов совладания, или копинг-механизмов, определяющих успешную или неуспешную адаптацию.
Впервые термин «coping» был использован Мерфи (Murphy L.) в 1962 г. в исследованиях способов преодоления детьми требований, выдвигаемых кризисами развития. К ним относились активные усилия личности, направленные на овладение трудной ситуацией или проблемой. В последующем понимание К.-м. (М. с.) было тесно связано с исследованиями психологического стресса. Лазарус (Lazarus R. S., 1966) определял К.-м. (М. с.) как стратегии действий, предпринимаемые человеком в ситуациях психологической угрозы, в частности в условиях приспособления к болезни как угрозе (в разной мере, в зависимости от вида и тяжести заболевания) физическому, личностному и социальному благополучию.
В теории копинг-поведения, основанной на работах когнитивных психологов Лазаруса и Фолькмана (Lazarus R., Folcman S., 1984, 1987), выделяются базисные копинг-стратегии: «разрешение проблем», «поиск социальной поддержки», «избегание» и базисные копинг-ресурсы: Я-концепция, локус контроля, эмпатия, аффилиация и когнитивные ресурсы. Копинг-стратегия разрешения проблем отражает способность человека определять проблему и находить альтернативные решения, эффективно справляться со стрессовыми ситуациями, тем самым способствуя сохранению как психического, так и физического здоровья. Копинг-стратегия поиска социальной поддержки позволяет при помощи актуальных когнитивных, эмоциональных и поведенческих ответов успешно совладать со стрессовой ситуацией. Отмечаются некоторые половые и возрастные различия в особенностях социальной поддержки. В частности, мужчины чаще обращаются за инструментальной поддержкой, а женщины — как за инструментальной, так и за эмоциональной. Молодые пациенты наиболее важным в социальной поддержке считают возможность обсуждения своих переживаний, а пожилые — доверительные отношения. Копинг-стратегия избегания позволяет личности уменьшить эмоциональное напряжение, эмоциональный компонент дистресса до изменения самой ситуации. Активное использование индивидом копинг-стратегии избегания можно рассматривать как преобладание в поведении мотивации избегания неудачи над мотивацией достижения успеха, а также как сигнал о возможных внутриличностных конфликтах (Ялтонский В. М., 1994).
Одним из основных базисных копинг-ресурсов является Я-концепция, позитивный характер которой способствует тому, что личность чувствует себя уверенной в своей способности контролировать ситуацию. Интернальная ориентация личности как копинг-ресурс позволяет осуществлять адекватную оценку проблемной ситуации, выбирать в зависимости от требований среды адекватную копинг-стратегию, социальную сеть, определять вид и объем необходимой социальной поддержки. Ощущение контроля над средой способствует эмоциональной устойчивости, принятию ответственности за происходящие события. Следующим важным копинг-ресурсом является эмпатия, которая включает как сопереживание, так и способность принимать чужую точку зрения, что позволяет более четко оценивать проблему и создавать больше альтернативных вариантов ее решения. Существенным копинг-ресурсом является также аффилиация, которая выражается как в виде чувства привязанности и верности, так и в общительности, в стремлении сотрудничать с другими людьми, постоянно находиться с ними. Аффилиативная потребность является инструментом ориентации в межличностных контактах и регулирует эмоциональную, информационную, дружескую и материальную социальную поддержку путем построения эффективных взаимоотношений. Успешность копинг-поведения определяется когнитивными ресурсами. Развитие и осуществление базисной копинг-стратегии разрешения проблем невозможно без достаточного уровня мышления. Развитые когнитивные ресурсы позволяют адекватно оценить как стрессогенное событие, так и объем наличных ресурсов для его преодоления.
Была сделана попытка объединить в единое целое защитные механизмы и К.-м. (М. с.). При постановке психотерапевтических задач такое объединение адаптивных реакций личности представляется целесообразным, так как механизмы приспособления личности к болезни на разных этапах заболевания и его лечения чрезвычайно многообразны — от активных гибких и конструктивных до пассивных, ригидных и дезадаптивных механизмов психологической защиты.
Цели К.-м. (М. с.) могут быть различными у пациента, психотерапевта и лиц из ближайшего окружения больного. Пациент заинтересован в обретении психического равновесия, ослаблении и устранении болезненных расстройств, эффективном приспособлении к жизни при проявлениях болезни и ее последствиях в случае хронического течения заболевания, оптимальной адаптации к требованиям лечения. Основными целями использования психотерапевтом К.-м. (М. с.) пациента является развитие позитивного отношения к мотивации больного к лечению, его активное сотрудничество в терапии, эмоциональная устойчивость и терпеливость в процессе терапии. Лица из ближайшего окружения пациента ожидают от него сохранения прежнего статуса в семье и на работе, поддержания социальных контактов. Психотерапевту важно учесть все это многообразие целей для развития разнонаправленных К.-м. (М. с.).
Типы (модальности) К.-м. (М. с.) могут проявляться когнитивными, эмоциональными и поведенческими стратегиями функционирования личности больного. К когнитивным стратегиям относятся следующие К.-м. (М. с.): отвлечение или переключение мыслей на другие, «более важные» темы, чем болезнь; принятие болезни как чего-то неизбежного, проявление своего рода определенной философии стоицизма; диссимуляция болезни, игнорирование, снижение ее серьезности, даже подшучивание над болезнью; сохранение апломба, стремление не показывать своего болезненного состояния другим; проблемный анализ болезни и ее последствий, поиск соответствующей информации, расспрос врачей, обдумывание, взвешенный подход к решениям; относительность в оценке болезни, сравнение с другими, находящимися в худшем положении; религиозность, стойкость в вере («со мною Бог»); придание болезни значения и смысла, например отношение к болезни как к вызову судьбы или проверке стойкости духа и др.; самоуважение — более глубокое осознание собственной ценности как личности.
Эмоциональные стратегии К.-м. (М. с.) проявляются в виде: переживания протеста, возмущения, противостояния болезни и ее последствиям; эмоциональной разрядки — отреагирования чувств, вызванных болезнью, например, плачем; изоляции — подавления, недопущения чувств, адекватных ситуации; пассивного сотрудничества — доверия с передачей ответственности психотерапевту; покорности, фатализма, капитуляции; самообвинения, возложения вины на себя; переживания злости, раздражения, связанных с ограничением жизни болезнью; сохранения самообладания — равновесия, самоконтроля.
Поведенческими стратегиями К.-м. (М. с.) являются следующие: отвлечение — обращение к какой-либо деятельности, уход в работу; альтруизм — забота о других, когда собственные потребности отодвигаются на второй план; активное избегание — стремление избегать «погружения» в процесс лечения; компенсация — отвлекающее исполнение каких-то собственных желаний, например покупка чего-то для себя; конструктивная активность — удовлетворение какой-то давней потребности, например совершить путешествие; уединение — пребывание в покое, размышление о себе; активное сотрудничество — ответственное участие в диагностическом и лечебном процессе; поиск эмоциональной поддержки — стремление быть выслушанным, встретить содействие и понимание.
Наряду с Бернским опросником «Способы преодоления критических ситуаций» Хайма (Heim Е.), описанным выше, при исследовании механизмов совладания применяется также психодиагностическая методика «Индикатор стратегий преодоления стресса», созданная Амирханом (Amirhan J. Н.) в 1990 г. и адаптированная В. М. Ялтонским в 1994 г. Методика представляет собой самооценочный опросник, определяющий базисные копинг-стратегии (разрешение проблем, поиск социальной поддержки и избегание) и их выраженность — структуру совладеющего со стрессом поведения.
Из описания К.-м. (М. с.) видна, с одной стороны, их близость к защитным механизмам, а с другой — их различие по параметру активности (конструктивности) — пассивности (неконструктивности). Наиболее продуктивными из них при проведении психотерапии являются: активное сотрудничество пациента в диагностическом и лечебном процессе, активный поиск поддержки в терапевтической и социальной среде, проблемный анализ болезни и ее последствий, разумная степень игнорирования болезни и юмористический подход к ней (определенное дистанцирование в отношении к проявлениям заболевания), стоицизм и терпеливость, сохранение самообладания, противостояние болезни, эмоциональная разрядка и альтруизм. Нередко психотерапевту трудно проводить конструктивную модификацию механизмов психологической защиты или их устранение, даже если он создает устойчивую эмпатическую коммуникацию с пациентом, которая ослабляет и снижает необходимость использования им защиты. В этом случае наиболее целесообразен акцент в психотерапевтической работе на поддержание и развитие у пациента К.-м. (М. с.).
См. также Стресс и его преодоление (копинг) по Лазарусу, Мейхенбауму, Перре.
КОРРЕКТИВНЫЙ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ. Понятие введено Александером (Alexander F. G., 1965), который рассматривал К. э. о. как главный терапевтический фактор в психоанализе и в психоаналитически-ориентированной психотерапии.
В то время как другие психоаналитики традиционно подчеркивали значение аналогии патогенной ситуации в раннем детстве и переноса в аналитической ситуации, автор указывал на терапевтическую ценность различия между конфликтными отношениями в детстве и актуальными отношениями «психотерапевт—пациент». Это различие и создает возможности для развития К. э. о. Новое разрешение старого, вытесненного конфликта в условиях переноса возможно не только благодаря тому, что интенсивность конфликта переноса менее значительна, чем детского конфликта, но и потому, что фактическая реакция психотерапевта на эмоциональное реагирование пациента совершенно не похожа на первоначальную реакцию родителей. Это различие в отношениях «психотерапевт—пациент» и «родитель—ребенок» открывает перед пациентом возможности модифицировать прежние, дезадаптивные эмоциональные стереотипы. Так, если в основе исходной, детской ситуации, которую пациент повторяет при переносе, лежат отношения между строгим отцом и напуганным сыном, то психотерапевт должен вести себя мягко, давая пациенту свободу действий. Если же отец занимал по отношению к сыну позицию слепой, всепрощающей любви, психотерапевту следует держаться более жестко.
Различные психотерапевтические направления, особенно психодинамической ориентации, использовали феномен К. э. о. Он рассматривался обычно не в контексте эдипова конфликта, а в рамках сформировавшегося дезадаптивного стереотипа межличностных отношений пациента. При проведении личностно-ориентированной (реконструктивной) психотерапии К. э. о. учитывается на этапах установления психотерапевтического контакта и реконструкции нарушенной системы отношений личности больного. Пациент обычно неосознанно стремится вызвать у психотерапевта реакции, которые были бы повторением его прежних межличностных контактов. Для психотерапевта важно не оказаться вовлеченным в такого рода общение. У пациентов с астеническим стилем реагирования, как правило, проявляются тенденции агрессивности или пассивности и подчиняемости. Реакции окружающих на поведение больного обычно выражаются в раздражении, конфликтах с ним либо в доминировании и проявлении опеки. Психотерапевт, естественно, должен вести себя иначе. Агрессивный больной встречает со стороны психотерапевта мягкий, сдержанно-спокойный подход. Пациенту с ожиданием опеки и руководства психотерапевт предлагает разделить ответственность, проявить активность, подводит к необходимости принятия самостоятельных решений в трудных ситуациях. При истерической структуре характера отмечается стремление к доминированию в общении с окружающими, связанное с зависимостью от них и тенденцией к манипулированию с целью контроля над своим окружением, завоевания признания, внимания и привязанности. Одни пациенты стремятся достичь этих целей посредством требовательности, сопротивления, борьбы, агрессивной манеры в общении с психотерапевтом, другие добиваются одобрения психотерапевта своей мягкой, зависимой манерой поведения. Психотерапевту важно избежать навязываемого пациентами стиля общения. Для поведения личности с обсессивно-психастенической структурой характерен усиленный самоконтроль, осторожность, сдержанность в выражении чувств, зависимость. Окружающие реагируют на этот коммуникативный стиль так же сдержанно, недоверчиво, избегая в конечном счете контактов с больным. Психотерапевт же, напротив, должен проявить теплое, доброжелательное отношение, открыто и спонтанно выражая свои реакции в общении с пациентом. Использование К. э. о. в психотерапии позволяет перестроить самофрустрирующий стереотип поведения пациента на модели его отношений с психотерапевтом и выработать новое, более адаптивное поведение.
КОСВЕННОЕ ВНУШЕНИЕ. Разновидность внушения, при котором его содержание подкрепляется строго определенными и конкретными условиями, при наличии которых оно будет реализовываться. В случае К. в. используется дополнительный раздражитель, приобретающий новое информационное значение из-за произведенного прямого внушения. Эта форма внушения является основой опосредующей и потенцирующей психотерапии (см. Психотерапевтическое опосредование и потенцирование биологической терапии).
Уверенность больного в лечебном эффекте является активным фактором, который играет важную роль при проведении всех видов терапии. Благоприятная общая обстановка лечения, укрепление медицинским персоналом надежды больного на эффективность лечебной процедуры способны усилить ее действие. Механизм «вооруженного внушения» Шарко (Charcot J. М.), «чрезпредметного» внушения или косвенного психотерапевтического эффекта (Бехтерев В. М., 1911) необходимо иметь в виду при использовании любых лечебных воздействий, в том числе биологической природы.
Примером косвенной психотерапии является использование различного рода «масок» (см. Методика «маска»). В качестве еще одной формы К. в. может рассматриваться плацебо-терапия. К. в. используется при лечении нервно-психических расстройств; Ю. В. Каннабих и др. (1935), А. Л. Мясников (1954) применяли его для лечения внутренних болезней, С. М. Берг (1926) — при малых хирургических операциях, Н. Г. Безюк (1941), А. И. Картамышев (1942) — при лечении некоторых дерматозов, К. И. Платонов (1941) — при обезболивании родов и токсикозах беременности.
КОТЕРАПЕВТ. Психотерапевт, непосредственно и целенаправленно сотрудничающий с коллегой (коллегами) в организации конкретного психотерапевтического процесса.
Институт котерапевтов (cotherapy, teamwork, multiple psychotherapy) наиболее характерен для семейной и групповой психотерапии, рядом школ рассматривается как необходимое условие их проведения. Становление института котерапевта связывают с именами Халса (Hulse W. С.) в групповой психотерапии (1950-е гг.) и Витакера (Whitaker С. А., 1975) — в семейной психотерапии. В современных направлениях индивидуальной психотерапии также отмечается тенденция смены диадных отношений «врач—больной» бригадным обслуживанием пациента двумя (нейролингвистическое программирование) или несколькими психотерапевтами (краткосрочная позитивная психотерапия).
Можно выделить три основные функциональные позиции котерапевта, в разной мере акцентируемые различными школами.
Интенсифицирующая функция — участие нескольких психотерапевтов позволяет делать вмешательство более интенсивным при их одновременной работе (биполярная терапия) или более продолжительным при последовательном обмене ролями ведущего и рекреации (см. Марафон).
Дополняющая функция по профессиональному (врач и психолог) или половому признаку (мужчина и женщина) чаще акцентирует взаимодополнительность ролевых позиций — эмпатически ориентированный психотерапевт, устанавливая и поддерживая контакт с пациентом, облегчает директивные вмешательства технически ориентированного коллеги и т. п. Возможна техническая дополнительность (чаще в тренинге), когда котренер реализует определенные приемы, в которых специализируется.
Супервизорская функция — котерапевт берет на себя роль супервизора по отношению к коллегам в пассивно-наблюдательной форме, предоставляя им обратную связь после сеанса, или в активно-контролирующей, что позволяет ему вмешиваться в психотерапевтический процесс во время занятия.
В отечественной практике преимущественно используется дополняющая функция котерапевтов в групповой психотерапии.
КРАТКОСРОЧНАЯ ПОЗИТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. В последнее время чаще употребляется другое название — консультирование и терапия, ориентированные на решение проблемы — solution talk. Одно из направлений современной новой волны в психотерапии, центрированное на активизации собственных ресурсов пациентов для решения их проблем. В качестве основоположников К. п. п. можно выделить Шазера (Shazer S. De, США), Уайт (White M., Австралия), Эпстона (Epston D., Новая Зеландия), Ахолу и Фурмана (Ahola Т., Furman В., Финляндия).
Несмотря на то что практикующие К. п. п. являются принципиальными противниками концепций в работе с пациентами, в теоретическом осмыслении своего опыта, как и в любой хорошей теории, можно выделить «три источника и три составные части». Три источника — это установки (Эриксон (Erickson M. H.)); опыт системной (Миланская школа Сельвини-Палаццоли (Selvini-Palazzoli M. S.)) и стратегической (Хейли (Haley J.), Маданес (Маdanes С.)) семейной психотерапии и психоанализ.
Последнее утверждение может вызвать несогласие и недовольство представителей К. п. п., поскольку они принципиальные антианалитики и считают, что анализ причин болезни или проблемы неминуемо приводит к появлению или усилению чувства вины, которое тем более выражено, чем глубиннее и активнее осознание пациентом и его близкими «патогенетических причин». Именно такие «побочные» самообвинения и обвинения своих близких, по мнению сторонников К. п. п., являются препятствием к сотрудничеству пациента и его близких с психотерапевтом, причиной низкой эффективности и длительности психодинамической психотерапии. Исходя из этой установки, К. п. п. не фиксируется на поиске причин дискомфорта своих пациентов, а ориентирована на выявление и активацию ресурсов для его преодоления, что вполне созвучно установкам Эриксона. Однако, в отличие от его непосредственных последователей, они не эксплуатируют трансовые состояния своих пациентов для «диалога с бессознательным», а апеллируют к их сознанию и вызывают позитивные инсайты. Ведущий психоаналитический вопрос «почему?» часто адресуется пациентам в рамках К. п. п., но ориентирован не на поиск патогенного конфликта, а на выявление саногенных атрибуций, базирующихся на субъективной концепции здоровья — болезни данного пациента и его близких (внутренней картине болезни). Отношение сторонников К. п. п. к психоанализу, который является базой их теоретического образования и психотерапевтического опыта, напоминает подростковый негативизм в отношении авторитета отца, зависимость от которого пытаются преодолеть, делая все наоборот: если психоанализ — длительный процесс, то К. п. п. принципиально краткосрочна, если психоанализ подчеркивает значимость платного обслуживания пациентов, то представители К. п. п. принципиально обслуживают их бесплатно и т. п. И в одном, и в другом подходе есть рациональное зерно, подростковость лишь в перевернутом отражении низвергаемого авторитета. Но для краткосрочных психотерапевтов и почитаемые ими классики семейной психотерапии не являются непререкаемыми авторитетами, а их технические принципы — неопровержимыми догмами. Так, если для классической семейной психотерапии непреложно требование посещения психотерапевтических занятий всей семьей, а обсуждение семейной динамики и формирование терапевтической программы осуществляется коллективом психотерапевтов в кулуарах, то краткосрочные психотерапевты творчески расширили возможности семейной психотерапии, не предъявляя пациенту и его семье таких жестких требований, а обсуждение терапевтической программы проводят совместно с пациентом и его близкими (принцип «гласности в психотерапии»).
Три составные части — это основные принципы К. п. п.: 1) опора только на позитивное в жизни пациента, его ресурсы; 2) использование только позитивных подкреплений в работе с пациентом и его близкими; 3) позитивистский (в философском смысле) подход. Поиск ресурсов может быть ориентирован на прошлое («Что раньше помогало вам преодолевать подобные проблемы? Как такие проблемы разрешали ваши родственники, знакомые?»), на настоящее («Что сейчас помогает вам разрешать проблему, хотя бы временно?») и на будущее («Кто или что могло бы вам помочь в разрешении проблемы?»). Не способствует ли опора только на позитивное в работе с пациентом формированию «розовой иллюзии», однобокого и неадекватного «радужного мировосприятия»? Признавая односторонность и иллюзорность такого мировосприятия, позитивные психотерапевты подчеркивают столь же однобокое, но «черное» мировосприятие, характерное для абсолютного большинства пациентов, и задачей психотерапии считают формирование более диалектического мировоззрения, расширяя его подключением «светлого» видения и надежды. Использование только позитивных подкреплений в работе с пациентом позволяет раскрепостить и активизировать его позитивные воспоминания, интуицию и способность конструктивно фантазировать, сделать доступной его субъективную концепцию здоровья — болезни, которую обычно пациенты стыдятся предъявлять психотерапевту в связи с ее «ненаучностью и наивностью». Позитивистский подход к психотерапии, принципиальное предоставление ведущей роли опыту и интуиции пациента, его близких и психотерапевтов, сознательное преодоление жестких рамок любых психотерапевтических концепций позволяют позитивным психотерапевтам разрешить стереотип поэтапного врачебного взаимодействия с пациентом (симптоматическая диагностика — постановка синдромального и/или нозологического диагноза — построение модели терапевтического воздействия — собственно терапевтические мероприятия с оценкой обратной связи) и начинать работу с пациентом непосредственно с коррекционных мероприятий, лишь в случае неэффективности приемов на когнитивном уровне анализировать проблемы пациента и моделировать терапевтические воздействия с учетом отрицательной обратной связи на первичное воздействие.
Курс психотерапии (консультирования) — в среднем 3-4 занятия при ориентации психотерапевтов на желательность и возможность психотерапии одной беседы. Продолжительность занятия обычно более часа, первого — зачастую более двух часов. Промежутки между занятиями от нескольких дней до нескольких месяцев. Такое амбулаторное обслуживание пациентов осуществляется обычно бригадой психотерапевтов. Пациент может прийти один, но всегда приветствуется участие в занятиях его родственников или знакомых.
В широком спектре системно-семейных, поведенческих, парадоксальных и метафорических, даже дзэн-буддийских психотехник, используемых в рамках К. п. п., можно выделить ряд наиболее часто применяемых приемов.
«Опора на прогресс» — трехшаговая методика активизации саногенных механизмов, атрибутируемых субъективной концепцией здоровья — болезни пациента: 1) Был ли в последнее время такой период, когда проблема исчезала или значительно уменьшалась? Была ли ремиссия? Как вы думаете почему? Что способствовало ремиссии? Что мы все могли бы сделать, чтобы закрепить эти механизмы?
«Фантазии о будущем» — трехшаговая методика позитивного программирования будущего, также базирующегося на субъективной концепции здоровья—болезни; третий шаг («благодарности») ориентирован на прямое или парадоксальное усиление сотрудничества микросоциального окружения пациента в преодолении проблемы: 1) Когда вы поправитесь? Когда проблема может разрешиться? 2) Что может этому способствовать? Пофантазируйте: если бы мы вас встретили через тот период времени, который вы указали (1), и у вас действительно было бы все в порядке, и если бы мы вас спросили тогда: «Что вам помогло?» — то что бы вы нам ответили? Повторными вопросами — Что еще могло бы вам помочь? — формируется развернутая саногенная программа, включающая желательное поведение микросоциального окружения и специалистов и их рекомендации. 3) Продумайте, как вы будете благодарить всех людей, включенных в вашу замечательную программу, за их помощь? После того как параллельная «программа благодарностей», учитывающая личностную значимость для конкретных людей из микросоциального окружения, сформирована, пациенту предлагается начать реализовывать авансом «программу благодарностей».
«Знаки улучшения» — переключение внимания пациента с симптомов болезни и проявлений проблемы на признаки улучшения, косвенное усиление саногенных механизмов и механизмов разрешения проблемы: Что происходит с вами и в вашем окружении, когда проблема отсутствует? Как мы могли бы узнать, что проблема разрешена, по каким конкретным признакам?
«Проблема как решение». Чему научила вас эта проблема? В чем она была полезна для вас?
«Новое позитивное название». Придумайте какое-нибудь новое название для своей проблемы, какое-нибудь хорошее имя, чтобы мы могли использовать его в беседе.
Эти приемы позволяют пациенту принять свою проблему, отказаться от конфронтации с ней, которая завела его в тупик, и на этой основе найти конструктивное компромиссное решение.
Основные положения К. п. п. выглядят так:
1. Причины проблем каждого человека лежат в прошлом, но в его собственном опыте заложены и ресурсы для разрешения этих проблем. «Каждый пациент знает решение своей проблемы даже в том случае, когда ему кажется, что он не знает» (Эриксон).
2. Анализ причин проблемы сопровождается самообвинительными переживаниями пациента и обвинениями своих близких, что не способствует психотерапевтическому сотрудничеству. Поэтому более конструктивно выявлять и активизировать ресурсы пациента для решения проблемы.
3. Рамки любой психотерапевтической концепции всегда уже, чем индивидуальные особенности и опыт конкретных пациентов и их семей. Принимаемая концепция может навязывать нереалистичные и неэффективные решения в силу догматической веры и логической «красоты». Интуитивный опыт закрепляет и подсказывает только эффективные решения.
4. Человек не волен освобождаться от всех болезней и проблем, но у него есть возможность сменить «черное» видение своей жизни и мира на более диалектическое мировоззрение. Это способствует преодолению проблем. Конфронтация, «борьба» с проблемой в большинстве случаев не эффективна, принятие проблемы — путь к компромиссному решению.
См. также Эриксоновский гипноз, Решение-фокусированная психотерапия.
КРАТКОСРОЧНАЯ ПСИХОДИНАМИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ. Термин «краткосрочная» предложен в 1950-60-х гг. представителями психоаналитического, психодинамического направления психотерапии. До сих пор продолжаются острые дискуссии о возможности и допустимости краткосрочных форм психотерапевтической помощи, вступающих в противоречие с базисным психотерапевтическим постулатом «глубинности—долгосрочности».
Несмотря на то, что курс психоанализа, проводимого самим Фрейдом (Freud S.), был относительно коротким (от 3 до 6 месяцев), а некоторые из его ближайших учеников (Ференци (Ferenczi S.), Ранк (Rank О.)) целенаправленно ограничивали психотерапию 10-12 занятиями, только историческая необходимость периода после окончания Второй мировой войны, количественное и качественное (за счет малоимущих и защищаемых обществом слоев) расширение спроса на психотерапевтическую помощь заставили ортодоксальных психоаналитиков отказаться от своих позиций. Предметом обсуждения и исследования становится радикальная терапия в течение лишь нескольких лет и возможность краткосрочных ее форм. Сторонниками и основоположниками К. п. п. являются Александер (Alexander F. G.), Сифнеос (Sifneos Р. Е.), Малан (Malan D. Н.), Манн (Mann J.), Девенлу (Devanloo H.), Балинт (Balint M.), Мармор (Marmor J.).
Несмотря на различия в их психотерапевтических позициях, можно выделить и общие принципы К. п. п., касающиеся целей, отбора пациентов, фаз и приемов.
1. Краткосрочной считается психодинамическая психотерапия, целенаправленно ограниченная 1-40 занятиями (наиболее распространенный вариант 10-12) при частоте встреч с пациентом приблизительно 1 раз в неделю.
2. Цель К. п. п. — поведенческие изменения в фокусированной области конфликта, в отличие от установки ортодоксальной психодинамической психотерапии на личностное развитие посредством тотального преодоления комплекса базальных конфликтов.
3. Соответственно цели ведущий стратегический принцип К. п. п. — выделение и переработка фокального конфликта, в большинстве случаев эдиповой природы (соперничество, проблемы выигрыша— проигрыша и т. п.). Маркерами такого фокального конфликта являются указания пациента на связанные с ним травмы раннего возраста, повторяющиеся стереотипы травматических переживаний, связь данного конфликта с одной фигурой переноса (отцовской или материнской) и с проявлениями блокирования (ингибиции) каких-либо сфер жизнедеятельности пациента. Косвенным показателем адекватного выбора фокального конфликта является аффективная ответная реакция пациента на пробную его интерпретацию.
4. Требования к ролевой позиции психотерапевта: способность установить аффективный контакт с пациентом, сочетающаяся с «добросердечным отсутствием заботы», активность в контакте и интерпретациях (в отличие от позиции «нейтрального зеркала» ортодоксального психодинамического психотерапевта).
5. Определенные требования к пациенту. Показания: наличие фокального конфликта эдиповой природы или потеря любимого объекта, высокая мотивация, наличие опыта, как минимум, одних значимых взаимоотношений, способность рефлексировать чувства и конструктивная реакция на пробную интерпретацию. Противопоказания: выраженная депрессия, психотические нарушения (параноидного и/или нарциссического характера), тенденции к патологическому отреагированию переживаний (суицидальное или наркоманическое поведение). Косвенным противопоказанием является преимущественное использование пациентом механизмов проекции и отрицания. К. п. п. в значительно большей мере, чем долгосрочная психотерапия, ориентируется на способность самого пациента обобщать и использовать материал, полученный в процессе психотерапии.
6. Фазы К. п. п. Первая, отборочная фаза направлена на диагностику мотивации и силы «Я» пациента и выделение фокального конфликта (1-2 первых занятия), заключение психотерапевтического контракта. Вторая фаза посвящена переработке фокального конфликта. Заключительная, третья, фаза сепарации направлена на разрешение переноса и достаточно директивное завершение психотерапии. Дискутируется вопрос об изначальном сообщении пациенту точной даты завершения психотерапии, но считается, что такой технический подход предпочтителен для начинающего психотерапевта, так как избавляет его от переживаний вины и чувства, что он «покидает пациента». Естественно, у больного остается возможность вновь обратиться к врачу при возникновении проблем. Но даже в случае планирования повторного курса перерыв полезен для проверки практикой полученных инсайтов.
7. Помимо обычных для психодинамической психотерапии реконструктивных приемов когнитивного и идентификационного научения, используются специфические их модификации. Ведущий технический принцип «кресло вместо кушетки» означает для психодинамического психотерапевта ориентацию на чувство стыда пациента вместо чувства вины, эксплуатируемого в ортодоксальной психодинамической психотерапии. Анализ защиты и сопротивления в процессе К. п. п. центрируется на выбранном психотерапевтом фокальном конфликте, а интерпретации переноса ограничиваются одним значимым лицом из прошлого, связанным с этим конфликтом.
8. Ведущий психотерапевтический принцип К. п. п. — переработка фокального конфликта, являющегося причиной блокирования в значимых жизненных сферах пациента, — позволяет ему пережить возврат энергии и активности, которые могут быть им использованы для разрешения жизненных проблем.
В настоящее время формируются и более новаторские подходы в К. п. п. Так, например, Зиндел (Zindel Ph., Швейцария), нарушив «аналитическое табу», использует эриксоновский гипноз для ускорения фазы свободных ассоциаций и переработки психодинамических конфликтов. Многие психодинамические психотерапевты начинают уделять все большее внимание позитивным ресурсам пациента. Таким образом, К. п. п. служит своеобразным мостиком для перехода от аналитической психодинамической психотерапии к современной интегративной психотерапии.
КРАТКОСРОЧНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (short-term, brief, time-limited, immediate therapy). Несмотря на кажущуюся смысловую однозначность, весьма расплывчатое понятие вне связи с конкретными концептуальными рамками: начиная от краткосрочной психодинамической психотерапии в течение нескольких месяцев до психотерапии одной встречи в рамках поведенческой психотерапии или краткосрочной позитивной психотерапии. В любом случае подразумеваются существенные (в среднем 10-кратные) ограничения во времени по сравнению с аналогичными «классическими» формами психотерапии. В групповой психотерапии аналогом краткосрочной формы является марафон.
Обилие терминологических синонимов в англоязычной литературе объясняется современными тенденциями практически всех концептуальных и методических направлений к краткосрочности, базирующейся на повышении интенсивности и интегративности (интегративная психотерапия), и конкуренцией в снижении материальных затрат без снижения эффективности. Психотерапевтами нашей страны термин К. п. практически не используется, поскольку абсолютное большинство наших традиционных организационных форм изначально краткосрочны.
В современных направлениях (например, эриксоновский гипноз, краткосрочная позитивная психотерапия) краткосрочность является одним из основных принципов, страхующих пациентов от развития «психотерапевтического дефекта или пристрастия», «бегства в психотерапию» и перекладывания ответственности за свою жизнь на психотерапевта.
КРИЗИСНАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ. Скора