лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Абрамова.Г.С. Возрастная психология. Учебное пособие для студентов вузов 4 издание

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 



Абрамова. Г. С.
Возрастная психология: Учеб. пособие для студ. вузов.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие .............................................................................................3
Глава 1. Что такое возрастная психология?.........................................5
Глава 2. В которой кое-что о прогрессе .............................................31
Глава 3. О том, что происходит с каждым из нас, когда мы живем среди людей................................................65
Глава 4. Я-это.....................................................................................85
Глава 5. Мы так похожи, или другие - это...................................... 123
Глава 6. О теориях и их полезности (очень личная и очень короткая) ......... 177
Глава 7. О жизни и смерти................................................................. 187
Глава 8. О том, как теории влияют на жизнь,
или о педагогических позициях..........................................235
Глава 9. О великих теориях: Ж.Пиаже и Л.С. Выготский............^255
Глава 10. Нормальный человек - это.................................................299
Глава 11. О культуре и субкультуре ...................................................357
Глава 12. О младенцах от 0 до 2-х лет (очень длинная).................... 373
Глава 13. О раннем детстве (2-4 года)............................................... 429
Глава 14. О середине детства (5-7 лет) ..............................................445
Глава 15. О конце детства (8-12 лет) (в ней же «Школа в школе») ..469
Глава 16. О подростках (13-17 лет) ...................................................505
Глава 17. О юности (18-22 года) ........................................................537
Глава 18. О взрослении (23-30 лет)....................................................551
Глава 19. О переходном возрасте (30-35 лет)....................................577
Глава 20. О зрелости (36-50 лет)........................................................ 599
Глава 21. О пожилом возрасте (51-65 лет),.......................................625
Глава 22. О старости (старше 65 лет).................................................. 641
Очень краткое послесловие.................................................................662


Проблемы возрастной психологии, рассматриваемые в книге,
подчинены основной теме - становлению человека, формированию
жизненной позиции, обеспечивающей его полноценное существование
в нашем непростом, меняющемся, а порой и опасном, мире. Книга адресована студентам-психологам, философам, социологам и всем тем,
кто интересуется проблемами современной психологии.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга не была бы написана (дальше идет перечень аргументов, важных для автора; их значимость для читателя не кажется несомненной), если бы:
• я много лет не занималась научной работой в области психологии развития;
• отстраненность научного знания от обыденных жизненных фактов не была для меня столь вопиющей;
• авторитет науки в обществе был достаточно высок;
• мое стремление помочь людям, в силу моего профессионального долга, не приносило удовлетворения;
• ежедневные события жизни не ставили под сомнение ее ценность;
• не существовало тревоги за будущее...
Эта книга написана
• потому что есть на свете труды, все их перечислить невозможно, в которых о человеке пишут не только как об испытуемом, но как о самоценном и значимом;
• потому что люди, с которыми меня сводила и сводит профессиональная деятельность, просили и просят ответа на вопросы об осуществлении жизни - их собственной или жизни близких; потому что они хотели быть услышанными и понятыми;
• потому что надо было искать способы сообщения человеку информации о том, что он услышан и понят;
• потому что это, прежде всего, путь построения текста -
словесного текста, обращенного к слушателю; потому что
существует мировая художественная литература и наука, которые и есть этот текст, потому что, в конечном счете, таинство осуществления живой жизни выразить невозможно...
Я не писала и одновременно писала учебник по возрастной
психологии. Это текст, который хотелось сделать таким, какой я когда-то, в студенческие годы, искала в библиотеках
университета.
Что хотелось показать читателю прежде всего? Понимание
человеком человека зависит от выбранной позиции. Именно
позиция ученого, поэта, исследователя, наблюдателя, гуманиста, идеолога, испытуемого и любимого позволяет многое
поставить на свои места. Понятие позиции для меня очень
важно, я бы даже сказала, пристрастно важно.
Хотелось показать использование разных способов понимания
человека для описания закономерностей жизни, поэтому в тексте есть и статистика, и кривые закономерностей, и схемы, и стихи,
и отрывки из художественной литературы, и многое другое...
Думалось, что разнообразие точек зрения, позиций помо-
жет читателю сориентироваться в собственной картине мира.
Надеялась, что рассуждения об экзистенциальности человека не отпугнут читателя словом «смерть».
Стремилась сделать изложение таким, чтобы прочитавший
его человек захотел со мной поспорить...
Считала, что недоговоренность - основное свойство психологического знания. Иначе это называют открытостью,
открытостью парадигмы науки, то есть ее основного исходного положения, позволяющего понимать предмет своего
изучения - человека, его внутренний мир. Наука открыта для
любого, обладающего минимальной любознательностью, возможностью задавать самому себе вопросы...
Относительность истины научного знания в психологии
приобретает особую остроту зависимости его от личной и научной судьбы человека, получившего это знание. Это делает историю науки не только историей поиска истины, но и
историей судеб...
Какие они, люди, мои современники, живущие рядом? Как
это узнать? Надо ли знать точно? Может быть, лучше, если
тайной из тайн остается душа - своя и чужая. Но вдруг неразгаданная, неразгадываемая тайна исчезнет. Исчезнет навсегда, как исчезает день, который, как известно, не вернуть, как не вернуть жизнь... Может быть, одна из главных тайн жизни состоит в том, что, как писал Г.Р.Торо, «завтрашний день не таков, чтобы он пришел сам по себе, просто с течением времени. Свет, слепящий нас, представляется нам тьмой. Восходит лишь
та заря, к которой пробудились мы сами. Настоящий день еще
впереди. Наше солнце - всего лишь утренняя звезда».
В моей работе нет конкретных биографий людей, с которыми
встречалась близко за годы профессиональной практической
работы, но я помню всех и благодарна им бесконечно за их присутствие в моей жизни. И именно они давали мне силы довести дело до конца, переделать заново не один раз многие страницы.
Книга обращена ко всем, кто интересуется человеком ради
помощи другому и себе в этом трудном деле - осуществлении
своей жизни. Меня не привлекают идеи управления психикой
кем бы то ни было, даже самим человеком. Думаю, что жизнь
гораздо сложнее и интереснее, чем любое искусство управления ею, она - тайна. Если от этого отказаться, то простота заполнит мир фантомами чувств, мыслей, желаний и...
Надеюсь, что читатель разберется во многом сам, а мне
простит отсутствие (может быть, ожидаемой) инструкции о
том, как надо и что должно быть...
Глава 1 ЧТО ТАКОЕ ВОЗРАСТНАЯ ПСИХОЛОГИЯ?
Ученый обладает готовыми понятиями и будет пытаться объяснять «факты» при помощи этих понятий, таким образом, он будет подходить предвзято, будет глядеть сквозь определенные очки и, как знать, будут ли эти очки пояснять или искажать картину?
Мать близко знает своего ребенка, однако по большей части это знание на данный момент. Если психология
вооружит ее определенными точками зрения, которые сделают ясными основные черты развития, она лучше сумеет
следить за своим ребенком.
К.Коффка,
Основы психического развития
Я могла бы продолжить эпиграф цитатами из других авторов, но позволю привести себе только один - тот, который
чаще всего встречается в разговоре со взрослыми о детях. Это
вопрос - риторический, эмоционально насыщенный, чаще тревожный, чем оптимистичный:
- Что с ним дальше будет?
Возрастная психология - это наука. Серьезная, академическая наука, состоящая из нескольких разделов-отраслей, каждый из которых изучает какой-то возраст - от младенческого
до старческого (детская психология, психология дошкольника, геронтопсихология - это о стариках). Как всякая наука она обсуждает вопрос о своем предмете, методах, методиках,
критериях истины, спорит о наличии этой истины в той или
иной теории. Как всякая наука, она стремится описать свой
предмет в специальных терминах - научных понятиях, отделить его от предметов других наук, даже родственных, например от общей психологии, психофизиологии, тоже изучающих возрасты: те большие биологические часы, которые начинают свой ход с момента зарождения человека. Всем известно направление движения этих часов - от рождения к
смерти. Ход их неумолим, он определен самой природой, и
очевидно, что каждый человек подчиняется этому ходу. Но
это скорее лирическое отступление, чем описание предмета
возрастной психологии.
Возрастная психология пытается изучить закономерности психического развития человека, нормального человека. Таким образом, она ставит важнейшие вопросы о существовании самих закономерностей, о степени их всеобщности, то
есть обязательности для всех. В то же время появляется вопрос
(и весьма конкретный) о том, что такое психическое развитие
и кто его может определить. Кроме того, появляется вечный
философский вопрос - вопрос о том, какого человека считать нормально развивающимся.
Если вы отнесете эти вопросы к себе в таком, например,
виде, то почувствуете, насколько они могут быть важными
для вашей судьбы:
1. Нормальный ли я человек?
2. Развитый ли я человек?
3. Соответствует ли мое развитие моему возрасту?
4. Что изменится (и изменится ли вообще) в моем внутреннем мире с возрастом?
5. Смогу ли я сам изменить себя?
Эти же вопросы можно задать в отношении любого человека. Точность ответа на них может существенно повлиять
на судьбу человека - на его собственные решения и решения
других людей, от которых могут зависеть его важные личные события.
Возрастная психология изучает не только то, что происходит с человеком сегодня, она располагает данными о том,
что может быть в жизни человека вообще, так как пытается
изучить всю его жизнь. Естественно, что каким-то возрастам
уделяется большее внимание, а каким-то меньшее. Происходит это отчасти потому, что «ученый, занимающийся изучением человека, более всех других исследователей подвержен
воздействию социального климата. Это происходит оттого,
что не только он сам, его образ мыслей, его интересы и поставленные им вопросы детерминированы обществом (как
это бывает в естественных науках), но также детерминирован обществом и сам предмет исследования - человек. Каждый раз, когда психолог говорит о человеке, моделью для него служат люди из его ближайшего окружения - и прежде
всего он сам. В современном индустриальном обществе люди ориентируются на разум, их чувства бедны, эмоции представляются им излишним балластом, причем так обстоят
дела и у самого психолога, и у объектов его исследования», -
писал Э.Фромм".
С этим трудно не согласиться. Вспоминаются в связи с этим слова Д.Б.Эльконина, сказанные на одной из лекций по
детской психологии: «Я стал по-настоящему психологом
только тогда, когда родился внук».
Я исследователя соприкасается с Я исследуемого теми
гранями, которые есть у каждого из них. Чудо возрастной
психологии состоит в том, что она позволяет исследователю
Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. - М., 1994.-С.22.
прожить в своей собственной жизни множество событий,
связанных с обновленным пониманием жизни других людей.
Развитие, обновление видения можно наблюдать в текстах
З.Фрейда и Ж.Пиаже, Л.С.Выготского и Д.Б.Эльконина,
в работах Э.Эриксона и Э.Фромма. Это увлекательная и, на
мой взгляд, мало исследованная страница истории возрастной психологии.
Итак, возрастная психология как наука начинается с того момента, когда встречаются два человека, имеющих разные
цели: первый человек - это взрослый, который ставит своей
задачей получение истинного, точного знания о закономерностях психического развития, а вторым человеком может
быть ребенок, ровесник взрослого или кто-то старше его по
возрасту - человек, которого психолог назовет испытуемым,
исследуемым.
Уже само возможное различие в физическом возрасте порождает проблему понимания. Эта проблема многократно
усложняется, когда речь идет об изучении ребенка. Как это
сделать, чтобы получить точные данные?
Листаю старые и новые книги, мудреные названия: экспериментально-генетический метод, клиническое наблюдение,
лонгитюдное исследование, метод поэтапного формирования, включенное наблюдение, лабораторный эксперимент и тому
подобное. Оставим подробное описание этих процедур специальным изданиям, в этой книге я попробую выделить главное
во всех методах (естественно, главное с моей точки зрения):
они расчленяют, разделяют непрерывное течение жизни человека на отдельные ситуации, закономерные с точки зрения
исследователя, экспериментатора; строгая фиксация этих ситуаций в материалах научных протоколов позволяет анализировать именно эти ситуации, а не видение самого ученого.
Хотя, если протокол не формализован (нет стандартной формы), то, естественно, исследуемая ситуация будет видеться и
пониматься по-разному всеми ее участниками и лицами, которые попытаются ее повторить.
Исследователь в возрастной психологии имеет дело с протокольно зафиксированной ситуацией. Она для него предмет анализа и объяснения - интерпретации.
Есть один вид исследования, который, кажется, позволяет преодолеть эту фрагментарность и ситуативность в понима-
нии человека, - это дневники. Дневники самих людей, написанные от первого лица, и дневники, повествующие о жизни
кого-то, - знаменитые дневники матери, например, описывающие развитие ребенка. В этих дневниках, особенно в
дневниках матери, есть тот материал, который не дается исследовательскому глазу. В этих дневниках может быть то отношение к ребенку, идущее от личного переживания, в свете
которого все происходящее с ребенком важно, ценно. Это
то что К.Коффка называл наивным наблюдением, в чем, по
его мнению (по моему тоже), психология испытывает огромную необходимость. Это наивное наблюдение обладает
важнейшим свойством - оно лишено избирательности исследовательского взгляда, а потому целостно, я бы сказала тепло, потому что не оценивает ребенка, испытуемого, а
включено в жизнь исследуемого естественно, органично, как
эмоциональное содержание человеческих отношений.
Думаю, что это очень сильно ощущается в современной
психологии, когда трудно читать многие научные тексты из-
за того, что они слишком перегружены псевдопсихологической информацией.
Вспоминается в этой связи пример из студенческого дневника наблюдений во время педагогической практики: «Было
темно. Он вышел, свернул за угол и скрылся из глаз». Где
здесь про психическую реальность? Ту самую, которая развивается по своим, ей присущим, законам? Определить весьма непросто. Думаю, что свойства этой реальности так же трудно найти в целом ряде работ людей, которые называют себя
психологами. Остается только с болью присоединиться к мнению В.П.Зинченко, высказанному несколько лет назад (по-
моему, сегодня ситуация еще сложнее): «Серьезно сказалось и
то, что психология оторвалась от философской, гуманитарной культуры, превратилась в служанку технократической политики - вот тогда-то она и утратила свою душу. В нашу
науку пришло много инженеров, математиков, биологов, фи-
зиков. Это способствовало не столько развитию междисцип-
линарных связей, сколько снижению профессионализма»'.
Психологии как науке с момента ее зарождения было
ТРУДНО выделить и удержать свой предмет исследования. Од-
на из причин этого состоит в снижении профессионализма психологов2 и в том, что каждый человек обладает иллюзор-
ной уверенностью в том, что он всегда сможет понимать, ис-
следовать, управлять другим человеком, потому что сам явля-
ется им. На этом явлении проекции, то есть понимании друго-
го (события, явления, предмета) по принципу сходства с со-
бой, мы еще не раз остановимся.
1Психология без души // Советская культура. - 11.02.86.
2См , например Осторожно, психотерапия // Штерн (нем.). - 1995 - № 27
А сейчас, в этот момент рассуждения и возрастной психо-
логии, хотелось бы в продолжение цитаты из В.П.Зинченко
привести простую аналогию из области музыкального слу-
ха: мы все слышим музыку (естественно, при сохранности
соответствующих органов чувств), но не все можем ее вос-
произвести. Получиться это воспроизведение получится, но
оно может оказаться весьма приблизительным. Так и с пси-
хической реальностью - так или иначе мы все присутствуем в ней, но понять ее, почувствовать, а тем более воспроизве-
сти, познав ее свойства, часто можем весьма и весьма при-
близительно. Не могу не воспользоваться еще одной цита-
той из старой мудрой книги, описавшей душу ребенка почти
100 лет тому назад. Итак, Б.Прейер «Душа ребенка» (СПб,
1891. - С. 198): «Развитому человеку очень трудно вообра-
зить себя в положении ребенка, который еще не имеет никаких опытов или разве только смутные. Каждый опыт, после
того как ребенку удастся пройти первую эпоху роста, остав-
ляет в мозгу органическое изменение, подобно рубцу. По-
этому состояние чувствизма у новорожденного, еще не за-
тронутое индивидуальными впечатлениями и помеченное лишь менее выдающимися отпечатками опытов минувших
поколений, не легко представить себе, не прибегая к содейст-
вию фантазии (курсив мой. - А. Г.). Душевное состояние
каждого человека есть до такой степени продукт всего им
пережитого, что он совсем не может себя представить без
своего прошлого».
Фантазия исследователя, экспериментатора, ученого дополняет систему жизненных фактов до теории, до обобщения,
позволяющего использовать его в дальнейшем для понимания
других фактов.
Наука устроена так, что в ней личность ученого, его фан-
тазия, говоря словами Б.Прейера, определяет то, какие факты
он сумеет увидеть и как сможет их обобщить, что и почему
будет считать критерием ценности, а часто и истинности увиденных фактов.
Ученые используют такие понятия для описания своей экс-
периментальной и теоретической работы: практическая и
теоретическая актуальность, предмет, задачи, методы и гипо-
тезы исследования. Это очень важные моменты организации
научной работы, так как именно они позволяют уточнить
связь их индивидуальной работы с тем, что делают в этом
направлении коллеги - отечественные и зарубежные. Кратко остановимся на характеристике понятий, определяющих ра-
боту в области возрастной психологии.
10
Практическая актуальность - это описание тех лиц или
сфер деятельности, где на практике может быть использова-
но получаемое знание. Например, при организации обуче-
ния людей конкретного возраста или при определении готовности разных лиц к какому-то виду деятельности (выбору
профессии, школьному обучению, к семейной жизни и тому
подобное).
Теоретическая актуальность предполагает формулировку
проблемы (или проблем) с точки зрения самой науки, законо-
мерностей ее развития как особого явления в жизни общества,
как особого явления в жизни самого ученого.
В момент осознания теоретической актуальности своей работы ученый с необходимостью обращается к своим пе-
реживаниям по поводу ценности, истинности получаемого
им знания, что может обострить его отношения с коллегами,
даже со всем научным сообществом. Так, посвящая свою
книгу «Становление личности ребенка 6-7 лет» светлой па-
мяти Александра Меня, Нинель Непомнящая пишет: «В трудное для меня время, когда закрывалась тема исследований,
не публиковались мои работы и, казалось, рушилось то,
чему отдана жизнь, отец Александр не только утешал меня,
но и напутствовал к продолжению работы, призывал бодр-
ствовать, надеяться, верить.
В книге нет прямого обращения к религиозной теме, но в
ней рассматриваются те механизмы психики, в которых раскрывается способность человека к универсальности, творче-
ству любви, уже в 6-7 лет складываются хотя и простые, но
уже обобщенные, специфические для данного человека, ус-
тойчивые (то есть сохраняющие основные особенности и в
дальнейшем) психологические механизмы».
Понятие проблемы и теоретической актуальности позво-
ляет ученому осознать его философскую позицию в понимании жизни человека и конкретизировать ее в виде собствен-
ной теории, проясняющей законы человеческой жизни. Ис-
тория науки и наше время дают множество примеров лично-
го научного мужества ученых, сумевших заявить о сущест-
вовании своей собственной теоретической позиции в пони-
мании человека.
Практически любой автор любой теории - З.Фрейд, К. Юнг, Л.С.Выготский, Ж.Пиаже и другие знаменитые и не очень
исследователи переживали момент интеллектуального и эмо-
ционального напряжения, связанного с предъявлением своей
позиции для научной общественности, произнося: «Я считаю
иначе» или «Я считаю так». Достаточно в этой связи вспом-
11
нить факт из биографии З.Фрейда, когда он в течение восьми
лет был практически лишен общения с научной общественно-
стью, так как высказал свою точку зрения.
Заявить о существовании своей теории - значит заявить о
собственном Я, о праве на истину, обоснованную Я-пережи-
ваниями, Я-опытом человека. В известном смысле это пред-
полагает противопоставление себя Другим, а значит, вызыва-
ет их сопротивление. Для развития человеческой мысли это естественный процесс, так как мысль всегда появляется у од-
ного человека, но будучи представленная другим, с течением
времени она может восприниматься как очевидное, не тре-
бующее доказательств знание, позволяющее удерживать и
обсуждать различные факты жизни как проблемы.
В возрастной психологии проблемами можно считать несколько вопросов, постоянно присутствующих в деятельности ученого, исследующего закономерности развития психи-
ческой реальности. Будем считать проблемой вопрос, на
который нет однозначного ответа. Такие вопросы можно
разделить на две (очень условные) категории: вечные вопро-
сы (или проблемы) и преходящие, то есть ситуативно обу-
словленные.
Вечные проблемы науки возрастной психологии можно было бы, думаю, сформулировать так:
1. Что такое психическая реальность?
2. Как она развивается?
3. Как можно предсказать ее развитие и воздействовать
на него?
Естественно, эти вечные вопросы смыкаются с вопросом о
том, что есть человек, то есть с вечным философским, или, как говорят, методологическим вопросом.
Возможность работать над этими вопросами для ученых
зачастую связана с решением преходящих, то есть обуслов-
ленных конкретным историческим временем, проблем, или,
как говорят, социальным заказом.
Так, отвечая на конкретный социальный вопрос о готов-
ности ребенка к школе, психолог широко работает с понятием психического развития, так как именно это понятие как спо-
соб научного мышления позволяет формулировать гипотезы о
связи конкретных фактов поведения ребенка, которые полу-
чает исследователь в ходе своей работы.
Гипотезы (или гипотеза) дают основание для построения
закономерности, соотнесения ее с другими, уже известными;
таким образом, гипотезы позволяют увидеть не только настоящее время какого-то факта, но и его возможное прошлое
и будущее. Гипотеза лишает факт статичности, ограниченно-
сти мимолетности. Через гипотезу факт(ы) становится мате-
риалом для построения системы мышления, организующей
понимание жизни человека человеком.
Ученый осознает свою гипотезу, понимает ее неполноту и
ограниченность. Люди в обыденной жизни склонны придавать гипотезам всеобщее значение, даже не обращая внимания
на то, что устанавливаемая ими связь между фактами или их
свойствами может носить случайный, временный, ситуатив-
ный характер, например, связь между фактом присвоения
ребенком чужой вещи и воровством - фактом криминальной
жизни взрослых.
Для ученого, изучающего возрастную психологию, гипотеза о связи этих фактов может вообще отсутствовать,
так как он включает их в контекст разных задач своего ис-
следования.
Задачи исследования психической реальности связаны
для ученого со строго определенными целями, отражающими
логику его собственной работы со свойствами психической
реальности. Так, целью исследования может стать анализ литературы по проблеме, или апробация конкретной мето-
дики, или проведение пробного (пилотажного) исследования
и тому подобное.
Задачи, по мере их решения, расширяют информационное
поле профессиональной деятельности психолога, способству-
ют уточнению гипотез, совершенствованию теории, а при
необходимости приводят и к реорганизации всего стиля профессионального мышления ученого.
Итак, ученый, профессионально работающий в области
возрастной психологии, имеет дело с ее проблемами, решает
свои задачи в контексте современной ему социальной жизни.
При этом структуру науки, то есть ее относительную устойчи-
вость как социокультурного образования, позволяют под-
держивать специфичные для нее методы исследования. Метод исследования - это осознанный ответ на вопрос о том, как
было получено конкретное знание и насколько оно истинно.
Осознанность методов исследования как способов получения
фактов наиболее отчетливо, на мой взгляд, проявляется в
содержании глаголов «видеть» и «смотреть». Известно, что
можно смотреть и не видеть, то есть не заметить, не осознать
самого процесса смотрения, что невозможно для видения.
Видение основано на активном, организованном отношении как к предмету, на который оно направлено, так и на собст-
венные усилия видящего.
13
Метод исследования - это и есть организованное видение,
которое предполагает смотрение только как момент спонтан-
ности самой жизни.
Исследователь может осознать, передать другим людям,
как организовано его видение, но как происходит смотрение
осознать бывает очень сложно, почти невозможно.
Видение ученого-исследователя, изучающего факты жизни
человека, активно и организовано не только с помощью его собственной рефлексии (его собственных усилий, направленных на акты своего же собственного отношения к фактам жизни), но и с помощью методик.
Методики - это средства получения фактов, характери-
зующих закономерности жизни человека. Эти средства могут
быть созданы как самим исследователем, так и заимствованы
у коллег, живущих или живших в разные с ним исторические
времена. Так, сегодня мы можем применить методику Бине-
Симона, созданную в начале века, или работать с задачами
Ж.Пиаже, которые были сформулированы им много десятилетий тому назад, и т.д.
Методика внешне может выглядеть по-разному: словесный
опрос, рисунок, действие, движение и тому подобное. Основ-
ное отличие ее от аналогичных продуктов деятельности чело-
века в том, что, во-первых, она (методика) включена в кон-
текст решения научных проблем; во-вторых, она предполагает
соотнесение получаемого факта с системой гипотез, то есть с
научной теорией; в-третьих, она всегда существует в свете конкретных задач конкретного автора и отражает его теоре-
тическую позицию; в-четвертых, в содержании методики
осознаны ограничения в построении гипотез на основе фак-
тов, получаемых с помощью этой методики.
Другими словами, ученый-исследователь, применяя мето-
дику для получения фактов, осознает роль и место этих фак-
тов как в своем собственном мышлении о них, так и в жизни исследуемого человека.
Мы уже пробовали договориться, что возрастная психоло-
гия имеет дело с проблемами психического развития. Без по-
нимания того, что же такое - психическое, что такое психиче-
ская реальность, к этой глобальной проблеме подойти прак-
тически невозможно.
Психологам приходится опираться на философские идеи о сущности человека, для того чтобы на уровне теоретической
гипотезы оформить собственное представление о предмете сво-
его же научного исследования. Сошлюсь еще раз на уже упоми-
наемую мной книгу Б.Прейера: «Человек оказывается не вы-
14
скочкой душевное развитие которого является лишь плодом
собственного опыта, а существом, на долю которого выпадает задача воскрешения и дальнейшего развития унаследованных
задатков, в которых концентрировались опыт и деятельность
его предков». Это - та формулировка философской авторской
позиции, которая позволила Б.Прейеру в последующем осмыс-
лить факты наблюдений за развитием здорового ребенка.
А вот другая книга как пример позиции автора в отно-
шении к детям (К.Бютнер «Жить с агрессивными детьми». -М., 1991. - С. 8): «К успеху приводят не поиски педагогических
рецептов (что я должен делать?), а понимание причин агрес-
сии, страха или насилия у определенных детей в определенных
условиях, в которые включен и сам педагог (почему я не могу
ничего сделать?). Такое понимание изменяет установку по
отношению к трудному ребенку, делает зримыми собственные
проблемы, связанные с аспектами власти, насилия и страха в отношениях с ребенком, и подчеркивает роль педагога как
«режиссера» в театре педагогических взаимодействий. Вместе
с этим прорывается «нарыв» во взаимоотношениях между
ребенком и педагогом». Философская позиция любого иссле-
дователя проявляется в тех акцентах, которые он расставляет
в своем понимании другого человека.
С этой точки зрения важным представляется то, как видит исследователь свою собственную роль в получаемых и анали-
зируемых им фактах. Если жизненная позиция исследователя
выражена в переживании, которое условно можно было бы
сформулировать так: «Мир существует, пока есть Я», то, ко-
нечно, все, что он изучает, будет существовать только в кон-
тексте его собственной жизни и его собственных проблем.
Если жизненная философия предполагает переживание, которое можно было бы сформулировать примерно так: «Мир
был, есть и будет без меня, я только малая часть его», то, ду-
мается, отношение исследователя к изучаемой реальности
будет иным. Вероятно, его можно было бы назвать дистанци-
онным, более отстраненным и, насколько это уместно для
науки, благоговейным.
Может быть бесчисленное множество вариантов проявления философской позиции исследователя, но основная линия
различия между ними проходит, думается, через осознание
зависимости исследуемого факта чужой жизни от жизни соб-
ственной. В свое время З.Фрейд ввел понятие трансфера, ко-
торое позволяет описывать перенос эмоций пациента на вра-
ча, а также контртрансфера, или обратного перенесения эмоций врача на пациента.
75
Заинтересованного читателя просим остановить на них свое внимание, так как эти два явления - трансфер и контр-
трансфер - с особой остротой поставили вопрос об истинно-
сти изучаемого явления. Индивидуальный характер отноше-
ний, возникающий у исследователя и исследуемого (врача и
пациента тоже), ставит под вопрос возможность изучения их экспериментальными, требующими воспроизведения, повто-
рения факта, методами.
Так в истории изучения человека человеком возникла осо-
бая проблема - проблема взаимодействия, суть которой крат-
ко можно было бы сформулировать так: исследуемый и иссле-
дователь изменяют друг друга в их совместном действии
(чувстве, движении).
Это изменение может специально не восприниматься, и тогда его роль в получении истинного знания не анализируется,
как бы не замечается (о существовании возможных изменений
каждый из нас знает по опыту совместных действий со знако-
мым и незнакомым человеком. Этот опыт говорит о том, что
мы по-разному ведем себя в их присутствии). Если же делать
предметом целенаправленного внимания взаимные изменения
участников совместной деятельности, то возникает множество вопросов об учете степени этого изменения, о наличии таких
качеств психической реальности каждого человека, которые
остаются (или могут остаться) относительно неизменными.
Такая точка зрения не только усложняет исследовательские
задачи, но и позволяет обсуждать степень достоверности раз-
личных методов исследования.
Особенно сложной, на мой взгляд, становится ситуация с формирующим экспериментом, его ролью и местом в получе-
нии психологических фактов. Известно, что формирующий
эксперимент возникает при следующей схеме организации
научного исследования:
а) констатирующий эксперимент - получение системы фактов;
б) формирующий эксперимент - организованное контролируемое воздействие на систему фактов;
в) контрольный эксперимент - фиксация изменений в сис-
теме изучаемых фактов.
Сложность анализа результатов воздействия, на мой взгляд,
состоит в том, что сам экспериментатор является важней-
шим источником возможных изменений. В свою очередь,
любые возможные изменения со стороны испытуемого во многом будут определяться его отношением к эксперимента-
тору и к самому себе. Уместно предположить, что, напри-
мер. большинство проблем в обучении детей чтению связа-
16
с отношением ребенка к обучающему его человеку и к
самому себе
Говоря другими словами, результаты формирующего эксперимента опосредованы взаимным изменением его участников не только потому, что оно целенаправленно организова-
но просто в силу совместного пребывания во времени и
пространстве испытуемого и экспериментатора.
Проблема формирующего эксперимента, связанная с воз-
можным воздействием одного человека на другого, как дума-
ется не только обостряет внимание к содержанию фактов,
которыми оперирует возрастная психология, но и делает необходимым понимание контекста жизни исследователя, об-
ращающегося к этим фактам. В этом контексте содержание
его жизненной философии, его возможности воплощения соб-
ственной сущности в отношениях с другими людьми являются
одной из важнейших составляющих построенной им теории,
разработанной методики или просто рабочей гипотезы.
Сошлюсь еще раз на Э.Фромма: «...Мир имеет для него (человека. -А. Г.) определенный смысл, и совпадение его соб-
ственной картины мира с представлениями окружающих его
людей является для него лично критерием истины... собствен-
ную позицию он считает логичной»'.
Сопоставление своей позиции с позицией другого челове-
ка, выделение, осознание ее содержания отличает работу уче-
ного-исследователя в области возрастной психологии от реагирования людей разного возраста друг на друга.
Позицию всегда можно проявить по отношению к чему-
то, обозначить таким образом ту систему координат, в ко-
торой будет осуществляться сопоставление содержания раз-
ных позиций. Хотелось бы обратить внимание читателя на
то, что выделение позиции предполагает момент ее фикса-
ции. Это можно сравнить с процессом проявления фотографии: проявленное изображение должно быть достаточно
четким, чтобы его уже без труда можно было опознать, раз-
личить, а затем зафиксировать.
Проявление содержания позиции требует средств для ее
Удержания, такими средствами в научном обиходе становят-
ся понятия.
Интересно, по-моему, то, что в возрастной психологии наиболее отчетливо проявляется различие в позициях авторов как
различие в языках описания. Так, Ж.Пиаже пользуется языком
математики и биологии («группировка», «операция», «ассими-
1Фромм Э Анатомия человеческой деструктивности -М 1994 -С 200
17

ляция», «адаптация» и тому подобное), а З.Фрейд широко применяет язык медицины и философии («бессознательное», «сознание», «страдающее Я» и тому подобное).
Примеров использования неспецифического для возрас-
тной психологии языка других сфер научного знания для по-
становки и решения конкретных и общих проблем можно
было приводить очень много. Для меня сейчас важно, что
позиция исследователя как бы маркируется в этом языке, она
становится узнаваема благодаря этому языку во всей ее полноте и индивидуальности, как по отпечаткам пальцев можно
опознать тело человека.
Так и существуют эти маркировки в разных вариантах:
Ж.Пиаже - «стадии интеллекта», З.Фрейд - «Эдипов ком-
плекс», К. Юнг - «архетипы», Э. Фромм - «бегство от свободы»,
В.В.Давыдов - «теоретическое мышление», Л.С.Выготский -
«культурно-историческая теория» и т.д. Это большая честь для ученого и признание его места в науке, когда его позиция за-
фиксирована и определена; таким образом, она может соотно-
ситься с другими позициями в историческом времени науки.
По отношению к чему фиксируется позиция? В науке - по
отношению к ее предмету. Мы уже пытались договориться о
том, что предмет возрастной психологии включает существо-
вание вечных и ситуативных проблем психического развития человека. Его можно описать следующим образом: предметом
возрастной психологии являются факты и закономерности
психического развития здорового человека.
Позиция любого человека (не только ученого) по отноше-
нию к этим фактам и закономерностям проявляется в его рас-
суждениях о людях вообще, о возрасте человека, о его воз-
можностях изменения и тому подобное. В этом смысле позиция ученого и позиция любого человека могут совпадать по
содержанию, но отличаться степенью осознанности, степенью
проявленности ее содержания для позиции самого автора и
для людей, с которыми он может взаимодействовать в рамках
этой позиции.
Но для ученого существует проблема удержания предмета
своего изучения, чтобы не впасть в «дурную» бесконечность взаимосвязи всех факторов со всеми, бесконечно осложняю-
щей построение системы научного знания. Для людей других
профессий и родов занятий использование фактов происходит
на уровне реагирования через собственные изменения или изменения другого человека.
Возможность видеть эти изменения, чувствовать их является условием адекватного восприятия другого человека и
себя. Ригидность, ориентация на стереотип, фантом, а не на
живую реальность, разрушают взаимодействие, делают его
однонаправленным воздействием, деформирующим его уча-
стников. На этом мы остановимся в тексте еще не один раз,
поэтому попробуем подвести некоторые итоги, характери-
зующие процесс взаимодействия человека с человеком. Оно предполагает наличие позиции, определяемой по отноше-
нию к предмету.
Интересующий нас предмет возрастной психологии может
быть проявлен в позиции ученого или любого другого чело-
века как ориентация на факты и закономерности психическо-
го развития здоровых людей.
Таким образом, в каждом из нас возрастная психология начинается там и тогда, когда мы в своей жизни (а ученый -
в своей профессиональной деятельности, и это может длить-
ся десятилетиями) погружаемся в проблемы неравенства
между людьми. Неравенство это фиксируется строго и тре-
бовательно в любом языке (разговорном и научном) как
возрастное отношение между людьми: старше - младше, а
потом уже варианты: погодки, ровесники, люди одного поколения, люди первой половины XX в., люди прошлого, а
также люди будущего.
Интересно то, что при всей однозначности этого отноше-
ния в XX в. наблюдается удивительное явление, которого не
было в прошлые века, - возраст человека не является одно-
значным показателем его информированности и компетент-
ности. Эта ситуация становится еще сложнее тогда, когда речь идет о владении конкретными навыками - общекультурными
и профессиональными.
Сегодня старшинство (по возрасту) не обязательно показа-
тель зрелости, развитости человека. Это, в частности, приво-
дит к тому, что появляется необходимость в теории, которая
бы давала основания для понимания на бытовом (а тем более
на научном) уровне закономерностей и механизмов развития человека. Особенно остро этот вопрос встает в условиях без-
работицы при конкуренции за рабочие места. Кому можно и
нужно отдавать приоритет при наличии вакансии? При всей
конкретности этот вопрос далеко не риторичен и предполага-
ет использование знаний о закономерностях становления качеств личности.
Построение такой теории может (и должно) являться задачей научной работы - специальной профессиональной дея-
тельности, но и любой человек на своем личном опыте, на
опыте своих переживаний, встреч с другими людьми, на опыте
19
понимания самого себя строит такую теорию. Она входит в
его картину мира.
Осознанной картиной мира пытается овладеть ученый, раз-
рабатывающий такую теорию. Учитывая важность для каждо-
го из нас особой теории - теории понимания другого челове-
ка, - остановимся на этом вопросе несколько подробнее.
Итак, любой человек (ученый и обыватель) строит свою
картину мира, то есть пытается понять его, объяснить, систематизировать. Построенная картина мира становится, в
известном смысле, искусственной, виртуальной реальностью.
Вечный вопрос о том, что же есть на самом деле, вопрос о
сущности другого человека (применительно к нашей теме)
остается во всей его полноте. Думаю, что это прекрасно, так
как вечные вопросы являются гарантом поиска истины, а
значит, гарантом существования самой науки и обобщенного теоретического знания.
Что же такое картина мира? Как тут не вспомнить Марти-
на Хайдеггера. Великий немецкий мыслитель сформулировал
этот вопрос и пытался ответить на него. Вчитаемся в его
текст: «При слове "картина" мы думаем прежде всего об изо-
бражении чего-то. Картина мира будет тогда соответственно
как бы полотном сущего в целом... Составить себе картину чего-то значит: поставить перед собой сущее так, как с ним
обстоит дело, и постоянно иметь его так поставленным перед
собой... В этом "составить картину" звучит компетентность,
оснащенность, целенаправленность. Где дело доходит до кар-
тины мира, там выносится кардинальное решение относи-
тельно сущего в целом. Бытие сущего ищут и находят в представленности сущего...
Представить означает тут: поместить перед собой налич-
ное как нечто противостоящее, соотнести с собой, представ-
ляющим, и понудить войти в это отношение к себе как в опре-
деляющую область. Где такое происходит, там человек со-
ставляет себе картину сущего. Составляя себе такую картину,
однако, человек и самого себя выводит на сцену, на которой сущее должно впредь представлять, показывать себя, то есть
быть картиной. Человек становится репрезентантом сущего в
смысле предметного...
Только теперь вообще появляется такая вещь, как статус человека. Человек ставит способ, каким надо поставить себя
относительно опредмечиваемого сущего, на себе самом...
Так или иначе, появление слова «мировоззрение» как обо-
значение позиции человека посреди сущего свидетельствует о
том, как решительно мир стал картиной, когда человек в ка-
честве субъекта понял собственную жизнь до командного
положения всеобщей точки отсчета. Это означает: сущее считается сущим постольку и в такой мере, в какой оно вовлече-
но в эту жизнь и соотнесено с ней, то есть переживается и ста-
новится переживанием»'.
Существование картины мира, сам процесс ее становле-
ния показывают, что человек борется за такую позицию,
которая всему сущему задала бы меру и смогла предписать
норму. Эта его позиция выражается как мировоззрение, в котором представленность себя самого и других людей
структурируется, организуется в содержании Я-концепции и
концепции другого человека.
Сами по себе эти концепции, на мой взгляд, выполняют в
картине мира роль подрамника, который удерживает изо-
бражение на картине в относительно постоянном состоянии.
Часто человек выражает эти обе концепции одним словом, которое туго натягивает или даже обрывает полотно карти-
ны мира, например, «Я - плохой человек», «Все люди - га-
ды», или «Я - лишний человек», «Все люди мешают мне
жить», или «Я - гений», «Все люди бездарности», или... Ду-
маю, что каждый из читателей легко восстановит эмоцио-
нальное состояние, которым может быть проникнуто каждое из высказываний.
Содержание этих двух концепций в картине мира позволя-
ет выделить и зафиксировать особую реальность, составляю-
щую, на наш взгляд, большую часть этой картины - реаль-
ность психическую (см. схему на след. с.).
Выделение именно ее позволяет говорить о сущностном в
закономерностях развития. Какими же важнейшими свойст-
вами обладает психическая реальность? Как отличить ее от других видов реальностей - физической, химической, логиче-
ской и других?
Думаю, что вопрос этот не менее сложен для ответа, чем
вопрос об отличии живого от неживого. Мы скорее чувству-
ем, ощущаем, понимаем это отличие, чем можем осознать, то
есть выразить в словах. Это так же непросто, как подобрать синонимы к словам «жизнь» и «смерть».
Где она, психическая реальность, в картине мира? Актуальность этого вопроса в истории психологии связана со
множеством теорий и гипотез. Обычно их пытаются группи-
ровать и классифицировать по разным признакам в биогене-
нические и. социогенетические подходы. Биогенетические пред-
1Xайдеггер М. Время и бытие. - М • Республика, 1993 -С. 49-51.
21

Строение психической реальности

полагают исследование свойств психического как природных присущих организму человека функций: меняется во времени
организм - меняются и его функции, что естественно Социо-
генетические подходы рассматривают психическое как произ-
водное от социальных условий жизни человека то есть от
внешних, по отношению к организму, факторов. Соответст-
венно, свойства психического зависят от изменения свойств этих социальных условий.
Для нашего рассуждения важно, что попытки выделить спе-
цифические свойства психической реальности предпринима-
22
лись и предпринимаются в истории психологии постоянно. Не стремясь утомить читателя перечислением множества научных
школ и авторов, обращавшихся к этим проблемам, отмечу, что
так или иначе (на разном конкретном материале) многие авто-
ры приходят к констатации того факта, что в психической ре-
альности человека есть устойчивые, относительно устойчивые и
изменчивые параметры.
Со времен Гиппократа известно, например, об устойчивости темперамента, а сколько страниц (уже в XX веке) посвящено
неизменности качеств характера и Юнгом, и Левитовым, и
Адлером, и Маслоу, и Платоновым, и... Достаточно взять лю-
бую книгу о способностях человека (Н.Лейтес, Э.А.Голубева,
Айзенк, Анастази и другие), и опять в ней - выделение устойчи-
вых и изменчивых компонентов удивительной продуктивности
людей, обладающих способностями, и трудность в определении устойчивых черт психической реальности, говорящих о нали-
чии самих способностей, особенно так называемых общих спо-
собностей, присущих всем людям.
Хотелось бы высказать и обосновать предположение о
том, что для человека его ориентация на психическую реаль-
ность связана с выделением ее главного свойства - обратимо-
сти и обобщения его Я-концепции и концепции другого человека (сокращенно ЯК и КДЧ).
Обратимость - главное и специфическое свойство психиче-
ской реальности. Это подробно известно благодаря работам
Ж.Пиаже, о выдающемся вкладе которого в современную
возрастную психологию написано много, но, думаю, все рав-
но этого недостаточно для того, чтобы оценить в полной мере
значение его работ. Итак, обратимость как свойство психической реальности в картине мира человека задает это качество,
которое метафорически хотелось бы сравнить с размером
этой картины, соотносимостью этого размера человеком с
самим собой, с наличием себя и своей позиции.
Как характеризует обратимость сам Ж.Пиаже? Обратимся
к тексту: «Как только достигнута полная обратимость (то есть
достигнут предел непрерывного процесса, где, однако, свойства данного состояния весьма отличны от свойств предшест-
вующих фаз, ибо только на этом этапе наступает равновесие),
ранее негибкие элементы приобретают способность к мо-
бильной композиции, которая как раз и обеспечивает их ста-
бильность, поскольку аккомодация к опыту - вне зависимости
от характера выполняемых в этом случае операций - находится тогда в постоянном равновесии с ассимиляцией, возведенной самим этим фактом в ранг необходимой дедукции.
23
Ритм, регуляция и "группировка" образуют, таким обра-
зом, три фазы эволюционирующего механизма, связывающего
интеллект с морфогенетическими свойствами самой жизни и
дающего ему возможность осуществлять специфические адап-
тации, одновременно безграничные и уравновешенные между
собой, которые в органическом плане были бы невозможны»'.
Загадочный, сложный текст - научный, одним словом. По-
пробую рассказать иначе то, что поняла сама и считаю важным местом в рассуждениях Пиаже.
Развитие, то есть качественное изменение любой системы
во времени (а психическую реальность, как и любой пред-
мет, можно представить в виде системы), происходит не
только во времени, но и в пространстве. За счет этого про-
цесс развития может достигнуть своего предела как предела
изменения системы. В момент, связанный с достижением этого предела, наступает равновесие в состоянии системы,
она как бы на время находится в состоянии относительного
покоя, в ней нет очевидного движения - изменений. Естест-
венно, что все свойства системы (психической реальности) в
этот момент изменяются таким образом, что в них происхо-
дят качественные преобразования, необходимые для даль-
нейшего изменения системы. Так как в это время потенциал изменения системы исчерпан, начинаются изменения в ее
структуре, то есть начинается преобразование внутри систе-
мы за счет движения в ранее устойчивых элементах структу-
ры. Функция, то есть назначение системы (психической ре-
альности), сохраняется, она живет, но жизнь осуществляется
уже за счет других механизмов, связанных со структурными преобразованиями в системе.
Необходимо добавить, что существует предел структур-
ных преобразований системы, связанный с выполнением его
основных функций, того, что Ж.Пиаже называет связью с
«морфогенетическими свойствами самой жизни», со «специ-
фической адаптацией» - безграничной и уравновешенной.
Для нашего рассуждения важно, что понятие обратимости, введенное Пиаже, позволяет обсуждать параметры простран-
ства психической реальности как данность, как факт, а не
только как метафору, соотносимую с метафорическим же
содержанием картины мира.
Пространство психической реальности задается пределом ее изменчивости. Вспомните из личного опыта свои пережи-
вания: «Больше не могу», «Лучше уже не получается», «Ничего
' Пиаже Ж. Избранные психологические труды. - М., 1964. -С. 229.
24
здесь не понимаю», «Об этом можно говорить без конца»,
«Это нельзя терпеть» и тому подобное. Эти очень близко об-
наруживаемые в опыте каждого человека переживания помогают почувствовать наличие предела у различных качеств
психической реальности. Для одних качеств этот предел ка-
жется бесконечным, например, для желаний («Я хочу»), для
других весьма реально ограничен, так, о своих возможностях
можно сказать весьма конкретно: «Я могу то, что я могу» или
раздвинуть эту границу: «Я сам не знаю, на что я еще способен, я еще такое выкину».
Структурные изменения в своей психической реальности
мы тоже можем заметить сами: «Надо все записывать - ни-
чего так не помню, не то что раньше», «Я теперь все по-
другому воспринимаю, более остро», «Тогда я поняла, что
уже никогда не смогу открыто выразить свои чувства» и тому подобное.
Существование различных качественно отличающихся от-
резков времени в психической реальности может отметить как
сам человек, так и наблюдатель. Так, мы можем сказать: «С
того момента вся моя жизнь изменилась», «Я больше не мог
никогда заставить себя делать это», «С этого времени я стал
более черствым», «Я тогда словно потерял чувствительность к
боли», «Я с тех пор перестала сопротивляться жизни» и т.д.
Другими словами, обратимость как важнейшее свойство психической реальности дает возможность человеку жить не
только в актуальном настоящем времени, но и в прошлом,
преобразованном в свете настоящего и будущего. Прошлое
(события жизни человека), пережитый опыт не уходят из
психической реальности и не остаются в ней без изменения, а
за счет вариантов изменений, соответствующих его свойст-
вам, именно его свойствам (например, свойствам произвольной памяти или свойствам аффекта), то есть «мобильной
композиции», обеспечивают стабильность психической ре-
альности. Это делает их узнаваемыми друг для друга и для
самих себя. Становится не так уж важно, что я делаю, важно,
что делаю Я. Благодаря обратимости человеческая психиче-
ская реальность может не только изменяться, качественно
преобразовываться, но и сохранять свои свойства, возникшие в результате изменения, поэтому индивидуальность каждого человека обеспечивается (с этой точки зрения) «морфо-генетическими свойствами самой жизни», хочется добавить -его, человека, жизни.
Какая она - жизнь? Какие у нее эти «морфогенетические свойства»? Эти вопросы легче задать, чем на них ответить. Ду-
25
маю, что данный текст и не предполагает необходимости дать абсолютно полный ответ на этот вопрос. Для дальней-
шего анализа важно то обстоятельство, что через свойство
психической реальности - обратимость - у человека есть
возможность создавать картину мира и переживать этот
процесс отдельно от его результата - содержания и формы
созданной им картины.
Говоря иначе, можно быть в мире и не принадлежать ему, существование организма еще не гарантирует человеку появ-
ления картины мира, для этого он должен проявить особую
активность, активность, аналогов которой нет в органиче-
ском мире. Пока обозначим ее как активность по построению
Я-концепции, конкретизирующую для самого человека его же
собственную сущность. Это варианты ответа на вечный во-
прос: «Кто Я? Зачем Я?» Ответить на него можно в контексте более широких вопросов: «В чем сущность человека? Зачем
живут люди?»
Обращенность на Я - особая форма обратимости, обес-
печивающая устойчивость качеств психической реальности.
Остается только разобраться, что входит в Я человека, а это
значит еще и еще раз вернуться ко всей истории мировой
философской и психологической мысли. Есть блестящие научные тексты, которые позволяют читателю это делать
самостоятельно'.
Я же, ориентируясь на право автора представлять в тексте
свою позицию, воспользуюсь им в полной мере.
По-моему, возрастная психология пытается изучать те из-
менения, которые происходят в психической реальности, ори-
ентируясь как на главный вектор направления изменения - физическое время жизни человека. Именно отрезками физиче-
ского времени фиксируются фазы существенных изменений,
создающих основу для постоянных качеств психической ре-
альности. Хотя и осознается относительная неточность границ
этих фаз, но они широко используются для понимания зако-
номерностей индивидуальной жизни человека с точки зрения других людей. Хотелось бы, чтобы читатель обратил внимание на этот момент. Одним важно знать, сколько ребенку лет, чтобы за него верно платили в транспорте, другим важно
знать, сколько ребенку лет, чтобы его приняли в спортивную
секцию, чтобы он отвечал за себя сам перед судом, чтобы он
1Соколова Е.Е. 13 диалогов о психологии; Ильенков Э.В. Об
идолах и идеалах; Ярошевский М.Г. Психология в 20-м столетии;
Ждан А. Г. История психологии и др.
26
нес ответственность по закону, чтобы он принял участие в выборах, чтобы он получил водительские права, чтобы...
Через отношение других людей физическое время жизни
становится содержанием Я человека, регулирующим его место
в системе отношений, определяющим границы этого места.
Хотелось бы высказать предположение, что это одно из
образований в психической реальности человека, которое
констатирует ее обратимость как предмета. Переживание своего возраста как физического времени жизни, которое
значимо с точки зрения других людей, задает (в известной
степени) предел изменениям. (Когда мы будем характеризо-
вать различные возрасты человека, то убедимся в этом на
конкретных фактах.)
Особенность этого переживания - своего места в системе
человеческих отношений — состоит еще и в том, что оно ориентирует каждого из нас в наших правах и обязанностях, ре-
гулирующих (как социальные нормы) движения человека в
самих этих отношениях. Другими словами, определение (через
переживание возраста) места в системе отношений с другими
людьми приводит человека к необходимости «обживать» это
место - организовывать и структурировать его, то есть обозна-
чать его (места) наличие. Это и помогает создать права и обязанности, которые позволяют обозначить наличие самого мес-
та и его качественное своеобразие по сравнению с другими.
Права каждого человека, провозглашенные в настоящее
время всемирно известной Декларацией прав человека, при-
знают (с этой точки зрения) наличие для каждого человека
необходимого ему жизненного пространства, в котором будет
организована не только жизнь его организма, но и его психическая реальность. Говоря метафорическим языком, права
указывают на необходимость для каждого человека иметь
дом для души, или иначе - почву для роста.
Обязанности наполняют этот дом содержанием, и как все
люди, каждый человек обязан обставить свой дом тем, что объ-
единяет его с родом человеческим, чтобы самому быть человеком. И если его дом уязвим извне, то внутреннее устройство
дома во многом определяется усилиями самого человека, при-
нятие и выполнение обязанностей по устройству дома души
обязательно связано с отношением к ним самого человека.
Можно иметь право и не пользоваться им. Если продол-
жить сравнение, то это похоже на темную комнату в доме. Но
быть обязанным и не выполнять обязанности - значит не убирать свой дом, не следить за его сохранностью или делать это чрезмерно.
И если нежилая комната сужает жизненное пространство,
то неубранный (или стерильный) дом постепенно теряет свое
назначение - в нем становится невозможно жить.
Итак, переживания физического возраста, с точки зрения
другого, являются важнейшим моментом, фиксирующим для
человека существование границ его психической реальности
как особого предмета, как того, что связано со свойствами его
организма, но в то же время к ним не сводится. В начале жизни психическая реальность для ребенка структурируется, ор-
ганизуется другим человеком - взрослым. Он берет на себя
осуществление прав и обязанностей ребенка по построению
его души - по организации его места (в том числе и физиче-
ского) в системе человеческих отношений. Уже младенец ока-
зывается, обязан, например, спать по ночам. Уже младенец,
например, имеет право на социальную защиту со стороны государства, специфические свойства психической реальности
в ребенке поддерживает и сохраняет взрослый, реагирующий
в силу своих возможностей на «морфогенетические свойства
самой жизни» в активности ребенка.
Взрослый своим воздействием, основанном на его концеп-
ции другого человека, обозначает место ребенка в системе
отношений как с собой, так и с другими людьми, так как выступает в начале жизни для ребенка обобщенным персонифи-
катом другого человека, то есть это не просто взрослый чело-
век, а представитель Всех людей. Как трудно бывает порой
взрослому осознать эту свою миссию!
Итак, обратимость как важнейшее свойство психической ре-
альности можно представить как движение вспять, как возврат
к началу, уже ставшему в какой-то момент концом. Думаю, что примерно так можно еще раз попробовать представить себе это
свойство психической реальности и увидеть, что в начале жизни
каждого из нас другой человек - взрослый во многом определя-
ет это «движение к началу», организуя и направляя активность ребенка (как физическую, так и психическую) через систему разрешений и запретов. Преобразованная взрослым активность
возвращается к ребенку в превращенном виде, условно это
можно было бы описать примерно так в переживаниях ребенка:
«Я хотел, но мне нельзя», «Я чувствовал, но не знал», «Я мог,
но не получилось» и тому подобное. Хотелось бы подчеркнуть
важный для нашего рассуждения момент, который состоит в
том, что взрослый может преобразовать вектор активности ребенка и вернуть ему в новом качестве.
Таким образом, ребенок получает один из важнейших ис-
точников переживания ограниченности своей активности,
28
что Ж.Пиаже называл «пределом изменения». К числу дру-
гих таких источников можно отнести физическое тело ре-
бенка, предметный мир, в том числе и тело взрослого как предмет. Все эти источники ограничений активности обла-
дают важным свойством, которое хотелось бы назвать фи-
зическим термином, - они обладают сопротивлением, пред-
полагающим их плотность, непроницаемость. Именно оно,
думается, позволяет развиваться тому содержанию психиче-
ской реальности, которое мы обозначали как концепцию
другого человека, но его можно расширить до концепции другого вообще. Переживание, проживание сопротивления
другого позволяет ребенку в процессе жизни провести диф-
ференциацию между Я и не-Я (напомним, что это происхо-
дит благодаря Взрослому), определить место в пространстве
и во времени для этих переживаний.
Присутствие другого в жизни ребенка создает основу для
проявления обратимости - активность ребенка возвращается к нему в преобразованном виде и по принципу обратной связи
производит изменение в источнике активности - самом ре-
бенке. Причем изменения могут быть как устойчивыми, так и
относительно кратковременными.
Несоответствие возрастов ребенка и взрослого как несоот-
ветствие их картин мира является феноменологическим фак-
том порождения пространства психической реальности, заданного обратимостью разных форм активности ребенка.
Каждый из нас знает, что существует какое-то «не могу».
Для каждого свое - от невыносимого скрежета ножа по сково-
родке до телепередачи, а от нее до глубин переживания - «живу
не своей жизнью», «ненавижу себя», «не понимаю, что со мной».
Думаю, что эту возможность видеть свое Я и не-Я в каж-
дом из нас в той или иной мере задают свои (мои) другие и чужие (не мои) другие через переживание границы нашего Я и
нашей психической реальности.
В начале жизни человека это очень важное событие -
встреча с другим человеком, событие, определяющее пережи-
вание возраста как одного из свойств психического.
Думаю, что в известном смысле можно сказать, что на бы-
товом уровне возрастная психология существует как переживание людей по поводу воздействия на них других лиц, так
как именно эти переживания, как хотелось кратко показать, задают самому человеку роль и место психической реальности
в картине мира.
Итак, что такое возрастная психология?
Ответов пока получилось несколько:
29

1. Это наука о фактах и закономерностях психического
развития нормального здорового человека.
2. Это концепция другого человека, которая есть у каждо-
го человека, который живет среди людей.
3. Это отношения между людьми разного возраста, которые
позволяют каждому человеку переживать наличие своего места
в системе отношений, то есть наличие дома для своей души.
4. Это попытки измерить изменения в жизни человека единицами времени.
5. Это естественный ход биологических часов, который
осознается благодаря другим людям самим человеком.
6. Наконец, это проекция личного развития исследователя
на понимание им закономерностей изучаемой жизни.
Труд ученого связан с осознанием им средств своего же
собственного мышления, он строит понятийную картину мира.
Обыватель может при этом руководствоваться не только понятийным мышлением, но и чувствами. Поэтому, узнав одно
и то же, они не всегда могут понять друг друга. Тогда появ-
ляются особые задачи применения научного знания, это то
новое в отношениях людей, которое появилось в наше время и
существует сегодня, например как практическая психология.
Глава 2 В КОТОРОЙ КОЕ-ЧТО О ПРОГРЕССЕ
Каждый человек в душевном нутре своем, в своей ду
шевной сущности, неизбежно и всегда философ, выяв-
ляющий затем свое миросозерцание так или иначе, ясно
или смутно, решительно или неуверенно в своем поведе-
нии, в своих высказываниях, в своих помыслах, в своих
построениях, в своих переживаниях...
Всякий человек, сколь мало бы он ни был человеком
потому и человек (и лишь постольку человек), что (и по
скольку) он осмысливает окружающее и самого себя и
есть философ, пусть самый убогий, самый что ни на есть
самодельный и ограниченный, но все же по-своему не-
прерывно мыслящий, постигающий и велящий и только
тем и через то и живущий.
Б.В.Яковенко
В этой главе хотелось бы остановиться на зависимости ин-
дивидуальной судьбы человека, его индивидуальной, частной
жизни от идеологии, пронизывающей конкретное Время пре-
бывания человека на земле.
Одним из поводов, заставивших включить эту главу в текст,
стал факт, описанный давно уже в газете «Комсомольская
правда». Это было время всеобщей политизации общества, каза-
лось, что все только и делали, что читали газеты, смотрели ин-
формационные сообщения по ТВ и обсуждали их. Но! В это вре-
мя в одной из деревень центральной России жил человек, встре-
чу с которым корреспондент газеты описывает со смешанным
чувством восхищения и страха. Он жил один, окруженный до-
машними животными и птицами. В момент разговора с коррес-
пондентом его больше всего занимала курица, которая украдкой
несла яйца в неизвестном месте. Все вопросы о власти, о государ-
стве, о политике вообще были прерваны замечанием этого чело-
века, обращенным не столько к корреспонденту, сколько к кури-
це: «Вот шельма, опять обманула». Корреспондент газеты с неко-
торым уже упомянутым страхом написал о том, что этот человек,
не читающий газет, не смотрящий ТВ, занятый своими заботами
о земле, животных, не считает себя ущербным, а, наоборот, по-
лон живого ума, ярких чувств, здоровья наконец. Он как бы вне
исторического времени, но он в своем реальном психологическом
времени соотносится с естественными природными ритмами.
При чем здесь идеология? Да и что это такое - идеология?
В поисках ответа на эти вопросы пересмотрела множество ав-
торов, но поняла, что все надо начинать как бы с начала, то есть
с возникновения человечества, с появления организованной его
общности. Именно в природе организованности общества надо,
видимо, искать истоки идеологии как системы взглядов, обес-
32
печивающих совместные действия людей, системы идей, а потом
и конкретных норм и правил (ритуалов, обрядов, обычаев, зако-
нов), которые организуют в одном направлении усилия людей.
Идея, мысль облекается в слова, в словесные формулы, ко-
торые становятся основанием для построения новых формул,
слова лишаются их бытийного источника, и у них появляется
возможность жить своей собственной жизнью - жизнью зна-
ков, опосредующих отношения между людьми. Знак приобре-
тает значение символа, фиксирующего принадлежность к общ-
ности. Об этом писали Дж.Оруэлл и Е. Замятии, увидев в идео-
логии ее настоящее лицо - искусственно-знаковое, ограничи-
вающее (и убивающее) живую жизнь.
У идеологии есть еще одно важное свойство - возникнув,
она воспроизводит себя во времени все в более жесткой,
структурированной форме, как сейчас модно говорить, бюро-
кратизируется. Достаточно в этом плане вспомнить знамени-
тые законы Паркинсона.
В то же время для сохранения идеологии нужна определен-
ная как интеллектуальная, так и физическая сила. Для индиви-
дуального человека возникает проблема принятия идеологии.
Описанный выше герой репортажа избежал общей (для многих)
идеологии, он - носитель своей собственной, таким образом, он
как бы не принадлежит общности. Но без существования
структурированной общности людей сегодня (и особенно сего-
дня!) невозможно решить многие глобальные проблемы чело-
вечества - разоружение, экология, голод, терроризм и другие.
Появляется задача создания планетарной идеологии - системы
взглядов, объединяющих для решения этих проблем людей всей
планеты. В то же время любые ограниченные общности людей
могут быть объединены идеологией, по содержанию противо-
речащей или исключающей существование других мыслей, дру-
гих идей. Примеры этого можно видеть в корпоративных инте-
ресах разных социальных групп, в сектантстве, религиозном
фанатизме, нигилизме и других проявлениях.
Идеология выполняет важную психологическую функцию -
она помогает человеку осознать его принадлежность к какой-то
общности, конкретизирует его чувство «мы». При этом общ-
ность, к которой можно принадлежать, не будет какой-то ил-
люзорной, она вполне конкретна, что дает человеку ощущение
силы, энергии, как бы пополняет резервы его индивидуальной
жизни. Это важная психологическая особенность переживания
человеком своей принадлежности к структурированной общно-
сти. Как известно из социальной психологии, именно в такой
общности возрастает роль лидера (или лидеров), который не

33

только вырабатывает идеологию, но и претворяет ее в кон-
кретные действия. За идеологией всегда стоит персона, ее во-
площающая, - идеолог, не только разработчик, но и деятель -
лицо, принимающее решения о воплощении идей в действия.
Думается, что идеолог (и идеология) выполняет важную
социально-психологическую функцию - обеспечивает целост-
ность сознания. Пусть на время, пусть в жесткой форме, но
это дает возможность человеку (и обществу) на данное время
выделить существование сознания и отнестись к нему. При-
слушаемся к К. Г. Юнгу: «Сознание является недавним приоб-
ретением природы, все еще находится в экспериментальном
состоянии. Оно хрупко, подвержено определенным опасно-
стям и легко уязвимо... Мы также можем подвергаться диссо-
циации и терять свою целостность...
Без сомнения, даже на так называемом высоком уровне ци-
вилизации человеческое сознание еще не достигло достаточной
степени единства... Таким образом, даже в наши дни единство
познания является все еще сомнительным: оно легко может быть
нарушено. Способность контролировать свои эмоции может
быть очень желательной с одной точки зрения, с другой же - это
будет весьма сомнительным достижением, потому что оно бу-
дет лишать социальное общение разнообразия, цвета, теплоты»1.
Приобретя за счет принятия идеологии целостность (пусть
кажущуюся, пусть на время) сознания, человек обретает и осо-
бый критерий истины. Истиной становится все, что соответст-
вует идеологии, а, следовательно, все остальное расценивается
как ложь. Проблема истинного и кажущегося бытия исчезает в
содержании идеологии, так как нет необходимости анализиро-
вать происхождение содержания сознания - оно дано в готовом
виде. Если такая ситуация развивается в индивидуальной жизни
человека, то при встрече с реальным бытием он может пережить
глубочайшую трагедию - трагедию разрушения собственного
сознания, что, например, происходит с советскими людьми,
впервые попавшими на Запад. Реальное бытие с его техникой,
сервисом, промышленными достижениями, бытом восприни-
малось как кажущееся, сознание отказывалось от своей функ-
ции отражения, человека захлестывали чувства.
Неидеологизированного сознания, я думаю, не бывает. Не
бывает уже потому, что для сохранения его целостности чело-
век создает сам для себя концепцию жизни - практическую
философию (о чем говорилось выше) и целостную же картину
1 Юнг К. Г. Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. - М.,
1992. - С. 354-356 (далее цитируется по этому изданию).
34
мира. Это необходимые условия для существования его Я. Дру-
гое дело, что степень идеологизации сознания определяется
силой Я человека. Недаром явления конформизма (следование
Другим) обсуждаются как одна из важнейших проблем разви-
тия и сохранения сознания. Сила Я человека проявляется в его
способности удерживать переживание несоответствия мира ре-
ального и мира кажущегося, то есть удерживать различие меж-
ду «так есть на самом деле» и «мне так кажется, я так думаю».
Это ориентация в двух реальностях - бытия «мира» и бытия соб-
ственного Я, она доступна только сильным как служение истине.
По жизненным наблюдениям, к сожалению, нужно делать
вывод о том, что это удается немногим людям.
Сознание человека в обществе идеологизируется специ-
альными средствами, среди них большое место занимают
средства массовой информации, использующие общие для
всех слова. Употребление человеком этих слов приводит к
тому явлению, о котором X. Ортега-и-Гассет сказал так: «По
мере того как я думаю и говорю не самоочевидные, выношен-
ные мною самим мысли, а повторяю мысли и слова, которые
произносятся вокруг, моя жизнь перестает быть моею и я пе-
рестаю быть той неповторимой личностью, какой являюсь, и
выступаю уже больше от лица общества, то есть превращаюсь
в социальную машину, социализируюсь»1.
Это одна из трагедий человека, связанная с возможной по-
терей своей индивидуальности в социальной, идеологизиро-
ванной среде, которая не только разрушает чувство реально-
сти его Я, но и приводит к появлению форм псевдожизни,
которые выглядят как следование другому.
Именно в псевдожизни критерием ее истинности становит-
ся другой человек, собственное же Я с его чувственной осно-
вой загоняется в глубины бессознательного или подавляется
волей. Свобода не нужна, Я отказывается от нее.
Но свойство Я таково, что его нельзя уничтожить до мо-
мента смерти человека, даже в псевдожизни оно сохраняет
свои свойства, пусть в превращенном виде, но оно выполняет
свою главную задачу проекции бытия. Я - не материально и
не духовно, оно вообще не предмет, оно и есть эта задача,
проекция бытия. Наше Я в каждый данный момент - это то,
что согласно нашему чувству «должно быть» в следующий
момент и позже, хоть какое-то время. Я поддерживает в чело-
веке чувство его же собственной реальности, то, что выраже-
но в полноте утверждения: Я есть Я.
1 Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация искусства. - М., 1991.
35

В какую идею воплощает человек это чувство, соответст-
вует ли эта идея его Я? Это вопрос об отношении идеологии и
Я, о возможности тождества Я и Мы. В кризисные периоды
жизни (о них речь еще впереди) эта возможность переживает-
ся особенно остро и требует действий по сохранению Я.
Думаю, что поэтому со страниц психологической литерату-
ры во второй половине XX века все громче стала звучать мысль
о том, что надо как можно больше знать об отдельном челове-
ческом существе, так как именно он является единственной
реальностью. «Чем больше, - писал К. Г. Юнг, - мы отдаляемся
от индивида в сторону абстрактных идей о homo sapiens, тем
скорее мы впадаем в заблуждение. В наше время социальных
потрясений и быстрых перемен необходимо гораздо больше
знать об индивидуальном человеческом существе, так как очень
многое зависит от его интеллектуальных и моральных качеств»1.
Таким образом, идеология как форма осознания общности
человека с другими людьми создает для его души, для его
индивидуального Я дом, в котором можно укрыться от про-
тиворечий бытия, в том числе и бытия собственного Я.
Этот дом может иметь как конкретное физическое - гео-
графическое воплощение в виде адреса, места, так и в состоя-
нии человека. Так, внутренняя эмиграция - одно из распро-
страненных явлений дня сегодняшнего, когда большое коли-
чество людей отказываются в разных формах от участия в
общественной жизни. Они словно поменяли свое местожи-
тельство, безучастно относясь к выборам, сбору подписей и
другим формам гражданской жизни. Сохранению их дома
тоже способствует идеология - их идеология, дающая матери-
ал для осознания своей индивидуальности.
Я человека, являясь задачей проекции бытия, само имеет
сложную структуру, обладающую не только сиюминутной
выраженностью, представленной в ясности сознания. Кроме
сознательного уровня на Я влияют глубины бессознательного -
личного и коллективного, которые вносят противоречия и
конфликты в целостность Я, взывая к его динамизации и пе-
реструктурированию.
Как откликнется человек на этот зов, сумеет ли его понять?
Весь трагический опыт человеческой истории XX века гово-
рит о том, что нет, нет, нет - не может, не умеет, не понимает,
рационализированное мышление, рационализированное соз-
нание не в состоянии справиться с языком символов, на кото-
ром говорит бессознательное, часто задолго предупреждая
1 Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности — С. 387
36
человека о возможной опасности его же полного исчезнове-
ния или разрушения. Человек перестал верить своей интуи-
ции транслирующей содержание бессознательного, сознание
теперь лишь поверхностно отражает бытие Я.
«В ранние века, когда в психике человека возникали ин-
стинктивные понятия, его сознание, не сомневаясь, связывало
их в логическую последовательную психическую структуру.
Но "цивилизованные" люди больше не в состоянии делать это.
Их "продвинутое" сознание лишило себя всех средств, с по-
мощью которых оно может ассимилировать вспомогательный
вклад инстинктов и бессознательного. Этими органами асси-
миляции и интеграции были божественные символы, которые
по всеобщему согласию считались святыми...
По мере роста научного понимания мир становится дегу-
манизированным. Человек чувствует себя изолированным в
космосе, потому что он не является больше частью природы и
потерял эмоциональную "неосознанную тождественность" с
природными феноменами»1, - писал К. Г. Юнг.
Одной из важнейших характеристик сознания современ-
ного человека становится его простота, линейность, про-
странственность плоскости, где все сводится к существова-
нию слов - понятных, повторяемых, узнаваемых. Овладение
словом, произнесение слов стало признаком сознания, а
умение говорить - одним из показателей его развитии. Ма-
гия слов заключается в том, что они на время позволяют
человеку приблизиться к идее (или идеям), которая сделает
его жизнь целостной. Бесспорна полезность, причем эмпи-
рическая, практическая полезность таких идей, - они помо-
гают ему ощутить себя, свое присутствие и индивидуаль-
ность, а значит, определить смысл своей жизни, в конечном
счете помогают найти свое место в мире.
Эти идеи помогают человеку обрести целостность. Важно,
чтобы они были приняты, стали содержанием сознания, за-
дающим такую целостность.
В психологии принято называть такие идеи мифами, так
как в отличие от других идей мифы обладают большой энер-
гетической мощностью, аккумулируют в себе очень сильный
заряд психической энергии. Миф придает человеку уверен-
ность, оптимизм, вселяет радость, он помогает ему переносить
лишения и выносить невероятные испытания, так как напол-
няет жизнь смыслом. Но человек может быть раздавлен, если
в разгар своих испытаний и неудач он понимает, что миф был
1Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности - С 426-428
37

не более чем сказкой, рассказанной идиотом, то есть пустым
словом, лишенным всякого содержания в его жизни. Это тра-
гедия - печаль,растерянность, апатия.
Современный человек, живущий в конце XX века, кажется,
также мало знаком со свойствами своей психики, как и наши
менее просвещенные предки. Своей психике сам он часто и
открыто не доверяет и ни во что не ставит. Исследователи
психики часто озабочены практической выгодой, а не полу-
ченными результатами. Выгода порой измеряется не столько
следованием истине, сколько размером гонорара. Потому и
сложилось отношение к психике, говоря словами Юнга, как к
свалке для нравственных отбросов. Но смысл жизни не может
быть исчерпывающе объяснен чьей-то деловой жизнью, точно
так же, как невозможно ответить на глубокую страсть челове-
ческой души банковским счетом.
Анализ изменений в психике людей XX века, проводимый
антропологами, философами, психологами, показывает, что
существенным является возрастание и сохранение инфанти-
лизма - незрелости души, выражающейся не только в знаме-
нитом «бегстве от свободы» (Э.Фромм), но и в бегстве от
собственной природы в мир машин и всевозможных техниче-
ских достижений, что, бесспорно, заставляет человека восхи-
щаться своими собственными достижениями. «Сегодня чело-
век болезненно осознает, что ни его великие религии, ни его
различные философские системы не способны обогатить его
такими могущественными, живыми идеями, которые могли
бы обеспечить ему чувство защищенности, в котором он так
нуждается перед лицом нынешнего состояния мира», - очень
хочется присоединиться к этим словам К. Юнга, наблюдая
вокруг страх или томление людей перед необходимостью из-
менить что-то в своей жизни. Ожидание этих изменений, ин-
фантильный уход от необходимости спланировать, вызвать
их и осуществить выливается в стремление следовать за кем
угодно и куда угодно, лишь бы не заниматься движением к
собственному Я. Примеров этому так много, что я объединю
их все в одной фразе, часто повторяемой на разные лады:
«Разве от этого что-нибудь изменится?» Под этим может под-
разумеваться все: усилие, слово, действие - любое проявление
жизни. Недоверие к ней, к возможности ее изменения на-
столько ярко отражает незрелость сознания, его нетождест-
венность самому себе, его зависимость от обязательного воз-
действия извне, что остается впечатление чуть ли не всеобще-
го ожидания чуда от появления кого-то, кто будет заниматься
изменением индивидуального сознания.
38
Рост числа всевозможных пастырей и проповедников, зна-
харок и колдунов, сертифицированных (неизвестно где и кем)
специалистов по воздействию на сознание, стремительное
падение авторитета научного знания, самой проблематики
истины - это болезнь нашего времени, лишившего человека
целостности сознания и предлагающего взамен ее персону,
якобы воплощающую в себе эту целостность.
Если в онтогенезе, на ранних его стадиях, встреча с другим
позволяет человеку выделить существование свойств психиче-
ской реальности, то в истории общества, в истории человече-
ских общностей это приводит почти к обратному - к исчезно-
вению возможности реагирования на эти свойства. Невоз-
можность договориться о разрешении конфликтов, сам факт
существования многочисленных конфликтов в отношениях
между группами людей разной численности и разной степени
общности не только повергает в отчаяние, но и заставляет
задумываться о том, почему они не решаются разумным (когни-
тивным) путем, почему в них всегда применяется сила или
применением силы потенциально угрожают.
Потеря целостности сознания, появление в психике человека
относительно не связанных между собой модальностей - групп
качеств, объединенных внутри себя одним признаком, - привела
к тому, что сегодня мы можем наблюдать эти тенденции дезин-
теграции психики во множестве проявлений: от массовой поте-
ри материнских и отцовских чувств по отношению к своим детям
до полного разрыва всех видов эмоциональных и интеллекту-
альных связей между поколениями, от роста тяжких преступле-
ний среди взрослых до появления малолетних наемных убийц...
Дезинтегрированность психики выражается и в большем
числе косвенных признаков, заявляющих о потере Я его глав-
ной интеграционной особенности - его собственной тайны,
связанной со стыдом и понятием греха, с механизмом сохране-
ния основ нравственных переживаний - достоинства, чести.
Перечислю только несколько таких признаков: культивирование
насилия в разрешении конфликтов; обесценивание индивидуаль-
ности или, наоборот, подчеркивание ее священности; отношение
к человеку, к его деятельности как к предмету купли-продажи;
декларация свободы без обеспечения ее прав и тому подобное.
Естественно, на общем фоне дезинтегрированности можно
наблюдать существование отдельных людей, которые чувству-
ют себя на своем месте, ощущают свою силу и необходимость
для жизни, обладают развитой Я-концепцией, где практическая
философия жизни предполагает жизнеутверждение, благогове-
ние перед жизнью. Таких людей очень мало, их интегрирован-
39

ность, цельность, если хотите, душевное здоровье, продуктив-
ность далеко не всегда воспринимаются окружающими как
значимое человеческое свойство. Недаром сегодня проблема
здоровья воспринимается не только как личная, индивидуаль-
ная проблема, но и проблема социальная, особенно когда речь
идет о качествах лиц, принимающих ответственные решения.
Слова об их личных амбициях, о состоянии, в котором прини-
маются решения, а в конечном итоге - об интегрированности
или дезинтегрированности их психики не являются пустыми.
Этот дезинтегрированный или интегрированный другой может
оказаться (и оказывается) тем конкретным лицом, которое
принесет неисчислимые страдания миллионам людей.
Из тех психологических образований, которые обеспечи-
вают интегрированность психики, можно выделить несколь-
ко, на мой взгляд, самых важных:
- идеи о собственном происхождении и происхождении че-
ловечества;
- идеи о цели и смысле своей жизни и жизни людей вообще;
- идеи о возможности воздействовать на свою жизнь и
жизнь других людей;
- идеи об общности себя с другими людьми и об уникаль-
ности своего Я.
Думаю, что степень абстрактности этих идей будет влиять и
на их возможную конкретизацию в переживаниях. Опыт рабо-
ты с людьми разных возрастов показывает, что пока одна (или
несколько) из указанных идей является слишком конкретной,
сведенной к выполнению ряда действий или к фиксации на
одном или нескольких переживаниях, продуктивность человека
в решении жизненных задач резко снижается, он фактически
становится обреченным на воспроизведение одной и той же
формы своих качеств, например, в виде социальной роли
«строгой учительницы», «заботливой мамы», «карающего от-
ца», «руководителя» и тому подобное. Это не только путь к
дальнейшей дезинтеграции своей психики, это путь и к психо-
логической смерти, так как он связан с практическим игнори-
рованием других качеств своей же психической реальности.
По моему мнению, наличие этих идей в разной форме пред-
ставлено в попытках описать многообразие человеческих ха-
рактеров и соотнести их с пониманием человеческой природы
вообще. Остановлюсь, с этой точки зрения, на классификации
характеров, предлагаемой Э.Фроммом. Он говорит об ориен-
тации человека как проявлении его характера, признавая, что
характер обусловливает активность (поведение), а черты харак-
тера конструируют силы, которые личность может совершенно
40
не осознавать. «Ориентации, посредством которых индивид
вступает в отношения с миром, определяют суть его характера,
характер можно определить как (относительно перманентную)
форму, служащую проводником человеческой энергии в процессе
ассимиляции и социализации»1. (Ассимиляция - это освоение
вещей, социализация - отношение с людьми и с самим собой.)
Энергия проводится в форме характера, поступки непосред-
ственно выражают характер. «Систему характера, - считает
Фромм, - можно считать заместителем системы инстинктов у
животного. Формирование индивидуального характера опре-
деляется столкновением экзистенциальных переживаний, индиви-
дуальных переживаний и тех, что обусловлены культурой, с
темпераментом и физической конституцией индивида» (курсив
мой. - А. Г.). Думаю, что эти экзистенциальные переживания
всегда связаны с тенденцией психической реальности к инте-
грации и выступают для человека как освоение соответствующих
идей происхождения жизни, смысла жизни, возможности воздей-
ствовать на нее и своей общности с другими людьми. В любом
случае, по моему мнению, эти экзистенциальные идеи связаны с
переживанием присутствия другого человека и его воздействия.
Остановлюсь на позитивных и негативных, с точки зрения
Э.Фромма, сторонах различных видов ориентации.
Рецептивная ориентация
(берущая)
+
-
берущая
пассивная
ответственная
безынициативная
почтительная
бездумная
скромная
бесхарактерная
обаятельная
подчиненная
сговорчивая
лишенная гордости
социально приспособленная
беспринципная
идеалистическая
рабская
восприимчивая
без уверенности в себе
вежливая
нереалистическая
оптимистическая
трусливая
доверчивая
бесхребетная
нежная
принимающая желаемое


за действительное


легковерная


сентиментальная

1Фромм Э Человек для себя -Минск, 1992 - С 63
41

Подчеркнутые качества позволяют говорить о том, что
этот тип ориентации предполагает выделение психической
реальности своей и другого человека и необходимости
использовать ее специфические качества, не тождественные
качествам других видов реальностей. Это естественно ста-
вит вопросы о понимании специфики качеств психической
реальности, о их развитии. Такая ориентация построена на
выделении самой реальности человеческих отношений
существующих в настоящее для человека время, и, в известной степени, позволяет ему не только мечтать о золотом
веке, но и находить возможности своего счастья в настоя-
щем. Похоже на то, что в современном обществе эта ори-
ентация является преобладающей, так как один из харак-
терных ее признаков, описанный Э.Фроммом, - доверие к
«экспертам» и к общественному мнению очень высок, а
практически бесчисленные ссылки на «профессионалов» в
любом деле, которые научат и объяснят, скажут, как надо
действовать, стали почти заклинанием от всех экономиче-
ских и социальных бед. Этой абсолютизацией права «про-
фессионалов» принимать решения и осуществлять их не-
профессионал скрыто или явно обесценивается как чело-
век, несущий в себе другую концепцию жизни, другую
практическую философию, ему как бы приписывается от-
сутствие способности разумно и активно действовать в
своей же собственной жизни.
Мне бы не хотелось давать какую-то однозначную
оценку любому типу ориентации. Они интересуют меня
только как возможность интегрирования для человека сво-
его Я, своей психической реальности. Именно с этой точки
зрения рецептивная ориентация представляет большой
интерес, так как ее, по мнению Э.Фромма, можно обнару-
жить в обществах, где за одной группой закреплено право
эксплуатировать другую. Если вспомнить, что прошло
чуть больше ста лет, когда на территории нашей Родины
отменили крепостное право, то вопрос о происхождении
инфантильной рецептивной ориентации можно рассматри-
вать и конкретно-исторически: «Вот приедет барин, барин
нас рассудит...»
Готовность к анализу психической реальности, откры-
тость к восприятию средств этого анализа, экзистенциаль-
ная незащищенность, по-моему, присущи в полной мере
людям с рецептивной ориентацией в "нашей стране; мил-
лионы обманутых вкладчиков всех финансовых компаний,
это они - доверчивые и не реалистичные.
42
Эксплуататорская ориентация
(овладевающая)
+
-
активная
инициативная
требовательная
горделивая
импульсивная
уверенная в себе
пленяющая
эксплуатирующая
агрессивная
эгоцентричная
самодовольная
безрассудная
высокомерная
обольщающая

Свободный рынок XVIII-XIX вв. взрастил этот тип людей.
Именно «они провозгласили право силы и рационализировали
его указанием на закон природы, - пишет Э. Фромм, - заставляю-
щий выживать сильнейшего, любовь и порядочность были назва-
ны слабостью, размышление - занятием трусов и дегенератов».
Эксплуататорская ориентация, как никакая другая, несет
очень конкретные экзистенциальные идеи, которые придают
ей необходимую энергию и силу.
Их можно достаточно точно, по-моему, вычленить и сфор-
мулировать примерно так:
1. Человек - это разумное животное. Кто сильнее, тот и умнее.
2. Смысл жизни - в выживании любой ценой.
3. Другие - это не Я, с ними можно делать то, что «Я хочу».
4. Другие не могут помешать мне делать то, что я хочу.
Обесценивание другого человека, восприятие его только по
принципу полезности скрывает для лиц с эксплуататорской ориен-
тацией их собственную незначимость для самого же себя, ори-
ентируясь в избытке на полезные свойства других, они упускают
свои собственные возможности. Пользуясь плодами чужого тру-
да- чужими идеями и предметами, даже чужими чувствами, они не
способны быть продуктивными по отношению к собственному Я.
Эксплуататорская ориентация у моих современников про-
является во всех видах авторитарного поведения (от бытового
до политического), разрушающего жизнь другого человека
(или людей) ради собственных интересов.
Поразительным, по-моему, является тот факт, что лицо с та-
кой ориентацией зачастую воспринимается как необходимое и
желанное для разрешения сложной жизненной экономической
или политической ситуации. На него склонны перекладывать
ответственность многие, хотя их же это лицо просто бессовест-
но эксплуатирует. Робкие голоса о том, что такого «барина» не
43

надо, что «не мешайте - и мы сами справимся» очень редко
слышатся. Энергичность лица с эксплуататорской ориентацией,
его инициативность, результативность его активности произ-
водят должное впечатление. Действуя по принципу открытого
потребления свойств и качеств других людей, он несет в себе
идею полезности их жизни как одну из формообразующих
псевдожизни. Эта идея становится основой манипуляции дру-
гим человеком, основой воздействия на его психическую реаль-
ность. Это звучит даже в родительских текстах: «Ты мне такой
(?!) не нужен». «Такой» - неуспешный, непослушный, грубый,
грязный и пр. Это может быть и открытая манипуляция через
угрозу отказа от любви и непосредственное действие - уход,
отъезд, помещение в спецучреждение и тому подобное.
Еще более жестко эксплуататорская (овладевающая) ори-
ентация выступает в области распределения усилий для дос-
тижения цели. Усилия эксплуататора при этом всегда мини-
мальны, но цель или результат оказываются принадлежащи-
ми ему - обман, воровство становятся необходимыми на этом
пути. Обесцененные другие люди не воспринимаются как цен-
ность и целостность, у них нет лиц - они не-Я, и этого доста-
точно для принятия решений о воздействии на них.
Думаю, что эта ориентация привнесла в историю человече-
ских отношений постоянное напряжение в переживании идеи
возможного равенства между людьми как одной из экзистен-
циальных идей. Поиск путей конкретизации этой идеи вопло-
тился в настоящее время в Декларацию прав человека и в
Конвенцию о правах ребенка, которые учитываются при при-
нятии конкретных законов разных стран.
Стяжательская ориентация
(сберегающая)
+

практичная
без воображения
экономная
жадная
осторожная
подозрительная
сдержанная
холодная
терпеливая
заторможенная
внимательная
тревожная
стойкая
упрямая
упорная
ленивая
невозмутимая
инертная
стрессоустойчивая
педантичная
аккуратная
вязкая
методичная
собственническая
преданная



44
Эта ориентация существовала рядом с эксплуататорской в
XVIII и XIX веках, она составляла основу уверенности в себе и
стабильности жизни для представителей средних классов, дава-
ла чувства общности, гордости, укрепляла чувство безопасно-
сти. Сегодня эта ориентация у людей присутствует, но она не
может реализоваться - нет для этого социальных и экономиче-
ских условий, вот поэтому у нас отсутствует средний класс.
Нереализуемая стяжательская ориентация приводит к тяже-
лым последствиям для человека - его Я теряет основу для ре-
ального существования, так как нет возможности сохранить
добытое и заработанное. Его собственность, в том числе и се-
мья, беззащитны перед стихией экономической и социальной
нестабильности, перед расшатыванием и обесцениванием есте-
ственных жизненных ценностей - труда, самой жизни, ее высо-
кого назначения. Добытое и заработанное как физическими,
так и интеллектуальными усилиями сегодня мгновенно обесце-
нивается хаотическими силами - экономическими и социаль-
ными: инфляцией, отсутствием выраженных общенациональных
интересов, отсутствием ясной общей концепции индивидуаль-
ной жизни и тому подобное. Это приводит к размыванию гра-
ниц между Я и не-Я, так как человек не видит связи между соб-
ственными усилиями и качеством его жизни, внешний мир вос-
принимается как угроза, а мир Я - как замкнутый, неподвижный,
а значит пустой или пустующий. Для его заполнения или под-
держания в напряжении нужна внешняя результативность ак-
тивности - рост Я за счет предметов, которыми оно овладевает.
Современная стяжательская ориентация, если она реализу-
ется, приобретает форму снежного кома, катящегося с горы,
то есть перерастает в потребительство и накопительство, сти-
мулируемые рынком.
Для меня эта ориентация представляет очень большой инте-
рес, так как в ней актуальны все основные идеи, интегрирую-
щие психическую реальность, Я человека. Другое дело, что все
они находят свое конкретное воплощение и в конечном счете
ведут на этом пути к отстранению человека от свойств собст-
венно психической реальности. Но эти идеи актуальны для
стяжательской ориентации, и люди этого типа характера гото-
вы потенциально реагировать на варианты содержания этих
идей, что, на мой взгляд, в наших условиях делает их достаточ-
но легкой добычей различных демагогов, произносящих слова
о возможном спокойствии и стабильности, без видимой гаран-
тии этих состояний в своей деятельности.
Воспользуюсь для прояснения этой мысли словами X. Ортеги-
и-Гассета: «Демагоги сгоняют (людей. - А. Г.) в толпы, чтобы не
45

дать личности возможности заняться самоустроением, которое
возможно только наедине с собой. Очерняя служение истине, они
предлагают нам взамен мифы. Разжигая страсти, они добиваются
того, что люди, сталкиваясь с ужасами жизни, приходят в исступ-
ление. Совершенно ясно, что поскольку человек - это животное,
которому удалось уйти в себя, то человек в исступленном состоя-
нии, постепенно опускаясь, нисходит до животного уровня. По-
добное зрелище всегда являют эпохи, обожествляющие чистую
деятельность... Человеческая жизнь теряет смысл и ценность,
повсюду творятся насилие и грабеж. Прежде всего грабеж»'.
Тот самый грабеж, который делает невозможным осущест-
вление стяжательской ориентации человека. Я бы не хотела
делать акцент на общей значимости какого-то вида ориента-
ции. Их можно выделить и описать, соотнести с другими ка-
чествами людей, которые, компенсируя плюсы и минусы каж-
дой ориентации, позволяют говорить о степени интегриро-
ванности сознания человека, принадлежащего к ней.
Итак, стяжательский тип ориентации потенциально готов
к интегрированию своей психической реальности через при-
нятие воздействия извне, он больше других социально зави-
сим и больше других беззащитен при возникновении хаоса во
внешних условиях жизни; если этот хаос будет сильным и
длительным, то стяжательский тип может просто погибнуть,
как погибает улитка, если у нее отнимут домик.
Рыночная ориентация
(обменивающая)
+

целеустремленная
пользующаяся случаем
готовая к обмену
непоследовательная
моложавая
ребячливая
устремленная вперед
не считающаяся с будущим
свободомыслящая
или прошлым
общительная
без принципов и ценностей
экспериментирующая
неспособная к уединению
недогматичная
бесцельная
действенная
релятивистская
любознательная
сверхактивная
понятливая
бестактная
контактная
умничающая
терпимая
неразборчивая
остроумная
безразличная
щедрая
глуповатая


расточительная

' Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация искусства. - С. 250.
46
Рыночная ориентация, которую описал Э.Фромм, склады-
вается в нашей стране буквально на глазах, ее приход пережи-
вается как появление новых требований к твоей частной и
профессиональной жизни. Появляется чувство, что вместо
осуществления своей жизни нужно еще доказать ее осущест-
вимость и осуществляемость для других людей, то есть пока-
зать ее так, чтобы она была востребована, чтобы она была
нужна и интересна. Тогда элементарно за нее заплатят столь-
ко, что не нужно будет считать рубли от зарплаты (которую,
может быть, выдадут) до зарплаты (которую ты, может быть,
получишь). Необходимость демонстрации своих качеств ста-
вит многих знакомых мне людей в тупик - надо подать себя
при написании заявки на грант, надо подать себя при приеме
на работу, надо подать себя при встрече с иностранным кол-
легой, при работе с потенциальными заказчиками на твои
умения и знания... Это оказалось очень сложно, мы (очень
многие) просто не представляем себе, как это можно вслух,
без тени сомнения говорить о своих заслугах и достижениях,
разве дела не говорят сами о себе? Оказалось, что нет, надо
еще знать цену своему делу, чтобы оно не осталось без внима-
ния, без употребления другими, а ты сам не остался бы без
средств к существованию, если тебя действительно кормит это
дело, если «нет», то надо искать другое, а там снова та же
история с демонстрацией своих возможностей...
Так стала осознаваться личная ценность хорошей рекла-
мы, надежной репутации, а не только личных умений, знаний,
таланта наконец. Стала жизненно важной необходимостью
«упаковка», причем «упаковка», пользующаяся спросом. Для
многих из нас эта переориентация произошла стремительно и
не очень больно, для других затянулась в мучительную необ-
ходимость соответствовать безликому спросу, а не своим твор-
ческим возможностям, не самому себе (даже не истине), а имен-
но спросу. Вы принесли рукопись научной работы? Извините,
у нас сейчас спрос только на популярные издания, приходите
позже (может оказаться, что это позже равно никогда).
Эту ситуацию можно довести до абсурда и представить се-
бе лавину популярной литературы вместо научной (реаль-
ность сегодняшнего дня) или миллионы проектов вечного
двигателя (если на них будет спрос) и... ни одного гения (если
на них не будет спроса) ни в одной сфере деятельности. Но это
абсурд, а пока... пока в жизни нашей страны наблюдается
рождение характеров рыночной ориентации.
Нельзя сказать, что их не было, всегда (во все времена и у
всех народов) были люди, которых в советское время называ-
47

ли конъюнктурщиками. Эти люди работали на спрос. И не-
важно, какой очередной съезд объявлял борьбу с пьянством,
они писали об этом книги. Или же объявлялась тема разум-
ных потребностей, и бодро стучали пишущие машинки в со-
ответствии с актуальностью, с юбилеем, с «историческими»
визитами и не менее историческими решениями...
Умение чувствовать конъюнктуру, особенно определяемую
власть предержащими, обеспечивало человеку невозможность
отказа от чувства реальности собственного Я, от необходимо-
сти заниматься его интегрированием, то есть решением экзи-
стенциальных проблем. Все было просто и ясно, - цены из-
вестны, стабильны, заказы сформулированы, соответствие с
ними обеспечивало покой, сытость, защищенность.
Думаю, что описываемое Э.Фроммом содержание рыноч-
ной ориентации у людей в нашей стране только начинает скла-
дываться, и мы осознаем ее появление в виде, в первую очередь,
изменения эмоциональных отношений между людьми. Они
становятся менее теплыми, менее дружественными, открытыми.
Это чувствуют многие и пытаются обсуждать как личную и
социальную проблему. Кроме того, появление рыночной ори-
ентации остро поставило перед многими людьми проблему
надежности (честности, искренности) другого человека, про-
блему осознания оснований отношений с другими людьми.
Думаю, что очень важен этот момент, актуализирующий
экзистенциальные задачи человека, выносящий их из интим-
ного мира Я в мир реальных межличностных отношений.
Поиск партнера, коллеги, надежного человека обращает к
выделению критериев надежности, критериев порядочности.
Здесь уже недостаточно чувств, нужно понимание человека, а
оно невозможно без практической философии жизни, без
осознания экзистенциальных основ жизни.
Время покажет, какой тип рыночной ориентации форми-
руется в нашей стране, в странах бывшего Советского Союза.
Почему-то мне кажется, что он не будет особенно отличаться
от того, что описывал Э.Фромм.
В его описании уже сегодня много узнаваемого, словно это
картина из бытовой жизни людей, меня окружающих, но кар-
тинки более яркие, четкие, чем то, что я вижу ежедневно, с чем
сталкиваюсь в реальной работе с людьми.
Какая же она, рыночная ориентация характера человека?
К описанным выше качествам можно добавить, по мнению
Э.Фромма, совершенно особый феномен «личностного рын-
ка», диктующий желательный тип личности. Этот диктат же-
лательного типа до настоящего времени выступает в несколь-
48
ко иной форме - в форме идеала человека, которая существо-
вала как идея, как концепция в общественном сознании и
требовала от человека личных усилий по ее конкретизации'.
Степень конкретности этой идеи обеспечивалась системой
общественных запретов и разрешений по осуществлению ин-
дивидуальной активности (богатейший материал можно най-
ти об этом, например, в работе Эдуарда Фукса «Иллюстриро-
ванная история нравов». - М.: Республика, 1993-1994). Думаю,
что надо прислушаться к описанию Э.Фроммом «личностного
рынка», в нем звучит не только констатация изменений, сви-
детелем которых он был, но и предостережение, которое мож-
но обратить к нам сегодняшним, пытающимся следовать во
всем цивилизованным странам, отказываясь от необходимого
анализа пути, по которому они шли или идут.
Итак, рыночная ориентация характера начинается с вос-
приятия себя как товара, а собственной ценности как мено-
вой. На «личностном рынке» принцип оценки меновой ценно-
сти такой же, как и на товарном, то есть полезная ценность
становится необходимым, но недостаточным условием.
Успех человека зависит не только от его знаний и уме-
ний, но и от того, как он сумел их продать. Это существенно
влияет на его же самооценку, которая становится зависимой
не от собственных способностей человека, а от цены на них.
«Человек заботится не о своей жизни и счастье, а о том, что-
бы стать хорошим товаром», - пишет Э.Фромм. Но мода на
«товар», его нужность для других уже не зависят от самого
человека, поэтому и его самооценка начинает зависеть от
условий внешних, от того, как воспринимают его ценность
потенциальные и реальные покупатели. Если изменчивость
рынка выступает мерилом ценности человека, чувства соб-
ственного достоинства и самоуважения разрушаются, так
как у человека не оказывается необходимого психологиче-
ского материала для интегрирования своей личности, для
восприятия себя как автономного и независимого существа,
идентичного самому себе.
Это явление, описанное Э.Фроммом как «личностный ры-
нок», уже отзывается эхом в содержании семейных конфлик-
тов наших современников, когда, например, дети упрекают
своих родителей в их жизненной неконкурентоспособности, в
невозможности быть богатыми и востребованными другими,
то есть относятся к родителям с точки зрения их экономиче-
ской полезности для достижения успеха в собственной жизни.
' См., например: Ильенков Э.В. Философия и культура. - М., 1991.
49

Зависть к чужому успеху, невозможность достижения его за
счет собственных умений и ценных личностных качеств - ис-
кренности, порядочности и честности - в условиях «личност-
ного рынка» способствуют абсолютизации ценности кон-
кретных характеристик жизни. Целостное восприятие жизни и
себя становится как бы ненужным, из сознания человека вы-
тесняется необходимость его же собственной сущности, со-
хранения и проявления его индивидуальности. Собственная
индивидуальность начинает восприниматься и переживаться
как меновая ценность, а значит, и проявляться чисто количе-
ственно - больше - меньше успеха, измеряемого весьма кон-
кретно точной суммой всеобщего эквивалента - денег.
Самовосприятие человека и восприятие им других, как
давно известно из психологии, практически не отличаются.
Если различие между людьми воспринимается через их цену
на рынке, то их истинная индивидуальность не только не про-
является, не востребуется, но может и не ощущаться челове-
ком как необходимая для его жизни, для его собственной жиз-
ни. Я с его потенциально уникальными качествами становит-
ся просто ненужным ни самому человеку, ни другим людям.
Он, человек, становится равным другим людям не по принци-
пу ценности его жизни, а по принципу взаимозаменяемости.
Эта ситуация подкрепляется еще и развитием техники, кото-
рая нивелирует различия между людьми, ее использующими;
унификация многих видов профессиональной деятельности
делает людей взаимозаменяемыми, равными не по ценности
их индивидуальности, а по ценности их тождественности. «У
нас незаменимых нет» - знакомый лозунг, трансформирую-
щийся в условиях «личностного рынка» в другую формулу:
«Тебя нет, если на тебя нет спроса». Особенно больно эта си-
туация бьет по людям, которые не имеют даже достаточно фи-
зических сил, чтобы заявить о своем существовании, - дети,
старики, больные. «Личностный рынок» в нашей стране только
начинает складываться, и его «дикие» формы буквально остав-
ляют за бортом жизни людей, которые не могут себя продать.
Сегодня широко декларируется и новое содержание поня-
тия равенства людей как равенства перед законом, думаю, что
это одно из проявлений восприятия людей по принципу их
тождественности. Возможно, это необходимый момент в ста-
новлении правового государства как условие социализации
человека - условие сохранения его индивидуальной жизни в
быстро меняющихся обстоятельствах современного мира.
Насколько можно ориентироваться в истории самого по-
нятия прогресса человечества, слова о равенстве произноси-
50
лись практически всегда, независимо от представления людей
об идеальных принципах общественных отношений как о
своеобразных условиях равенства для всех людей. Это прин-
цип золотой середины (Аристотель), принцип счастья и поль-
зы (гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм), принцип любви
(христианство), принцип императива (Кант), принцип жизни
(Ницше), принцип единства (Наторп), принцип солидарности
(французские социологи), принцип роста знания (Конт и дру-
гие), принцип максимализма - счастья для максимума людей
(Милль, Спенсер, Михайловский и другие).
Законы, о которых сегодня так много говорят как об усло-
вии осуществления равенства, тоже создаются людьми, кото-
рые при их разработке исходят из собственных представлений
о человеке и его сущности, об индивидуальности как прояв-
лении этой сущности. Выбор оснований для создания законов
не является случайным, а отражает те ориентации, которые
присутствуют у его создателей, ориентации в специфической
реальности, которую и должны отражать законы в психоло-
гической реальности.
Похоже, что сегодня мы наблюдаем фантастическое явле-
ние, которому я не могу дать точного названия, но оно есть, с
ним встречаешься практически повседневно - в разговорах с
людьми, в текстах радио и телепередач, в красках и названиях
на книжных прилавках, в студенческой аудитории, в купе поез-
да дальнего следования... Внешне это выглядит в преоблада-
нии слова «как?» В виде вопроса и утверждения, просьбы,
требования, даже угрозы: «Как стать собой, преуспевающим в
бизнесе, завоевать друзей и оказывать влияние на людей,
стать уверенным в себе, развить память, освоить иностранный
язык, сложить печь, построить баню...» И так мало (или ка-
жется, что очень мало) «почему». Аналитическую работу отда-
ли (отдают, отдаем) кому-то, пользуясь плодами этого анализа
в виде рецептов, правил, приемов с гарантированным результа-
том - успехом в жизни. Измеряется этот успех... Вот здесь я бы
хотела остановиться и прервать свое категорическое утвержде-
ние количественным наблюдением. Из нескольких сотен людей,
обращавшихся ко мне за психологической помощью, лишь
немногие (меньше десяти человек) задавали вопрос «Почему?»
В лучшем случае он звучал в форме: «Может быть, мы в чем-то
виноваты», а большинство вопросов было о том «Как! Как
воздействовать (менять, изменять, переделывать) на другого».
Чем больше я работала (работаю) с людьми, тем больше
убеждаюсь в том, что в их сознании преобладает механиче-
ская картина психической реальности, где вопросу о сущно-
5/

сти человеческой индивидуальности практически не место.
Механичность картины выглядит как предположение о нали-
чии устойчивого механизма, обусловливающего поведение
человека во времени, работающего по принципу: сигнал - ре-
акция. В который раз убеждает это в том, что бихевиористы,
построив свою схему стимул - реакция и положив ее в основу
объяснения поведения человека, были ближе всех к построению
теории, ожидаемой большинством моих современников.
«Как?» - это просьба об инструкции, с помощью которой
можно управлять, манипулировать, в конечном счете пред-
сказывать качество отношений с другим человеком, гаранти-
ровать для себя спокойствие и уверенность. От психологии
как науки о человеке не требуют даже попыток аналитиче-
ской работы (на них нет спроса), требуется рецепт или про-
стое понятное сразу объяснение, которое легко ложится в
схему рецепта, инструкции, правила.
Мне не хотелось бы упрощать историю психологии в XX в.,
но последнее десятилетие ее существования в нашей стране
показало, что она очень быстро может превратиться из науки,
ориентированной на поиск истины, в сферу деятельности, ко-
торая обслуживает задачи манипулирования другим челове-
ком, то есть перестает быть наукой, сливается с бытовым соз-
нанием, растворяется в житейской психологии.
Не берусь судить, хорошо это или плохо, в конечном счете
рассудит история. Но трудно смириться с тем, что кто-то,
открывший способ эффективного манипулирования, при-
сваивает себе право на владение истиной и считает результа-
ты собственных манипуляций с человеком показателями раз-
вития, отождествляя изменения, вызванные своим присутст-
вием в жизни человека, с качествами самой жизни.
Когда я впервые встретила у Э.Фромма слова о том, что
«познание человеком самого себя, психология, которая в ве-
ликой традиции западного мышления считалась условием доб-
родетели, правильной жизни, счастья, выродилась в инстру-
мент для лучшего манипулирования другими и самим собой в
рыночных изысканиях, в политической пропаганде, в рекламе
и тому подобное»', то не почувствовала всей боли, которая
звучит в них. Прошло всего три года (с 1992 по 1995 г.), и
сегодня, наблюдая за изменением состояния психологии, чув-
ствуя личную ответственность за ее существование, я по-
новому прочитала эти строки - в них то, что не могла, увидев,
сформулировать сама: человеку, попадающему в условия «лич-
' Ильенков Э.В. Философия и культура.-С. 78.
52
постного рынка», приходится отказываться от собственного
мышления о самом себе, о своей жизни, о своей индивидуаль-
ности наконец. Это увидел и сформулировал Э.Фромм, но это
же самое, только в другой форме, было в нашей стране, когда
она называлась Союзом Советских Социалистических Рес-
публик. Сама я столкнулась с этим в двух обликах, ясно вы-
ступивших в конкретных экспериментально-психологических
исследованиях: в облике нивелирования средств индивиду-
альности высказывания в письменной речи школьников и в
фактах массового отсутствия рефлексивного подхода в пони-
мании человека - преобладал оценочный подход с жестко
заданными критериями... Воспроизводимость этих фактов в
массовом обследовании не только огорчала, но и заставляла
думать над вопросом о том, почему человек отказывается от
проявления своей индивидуальности, почему он не замечает
(не хочет? не может?) индивидуальности в другом человеке.
Я и сегодня не знаю ответов на эти вопросы, но понимаю
неслучайность их появления в данных конкретно-экспери-
ментальных исследованиях. Человеку нужно иметь не только
силу собственного Я, переживать ее присутствие, но ему нуж-
ны формы воплощения своего Я - те идеи, которые позволяют
конкретизировать до бесконечности в интегрированном це-
лом это Я. Это похоже на воплощение замысла: чем он плодо-
творнее, тем разнообразнее по формам, средствам, способам.
В этом смысле идея о том, что «Я - человек маленький», и
идея о том, что «Я - отвечаю за все на свете», открывают пе-
ред человеком различные аспекты жизни и своей индивиду-
альности в ней.
Господствовавшая в нашем обыденном сознании идея о
«барине», о необходимости «выполнять и перевыполнять» ука-
зания других, сопутствующие ей идеи «человека-винтика» не
только не способствовали осознанию своей сущности, но и
обесценивали сам факт существования психической реально-
сти и необходимость с ним считаться.
Известно, что свойства психической реальности меняются
очень медленно, нужно время, измеряемое жизнью поколений,
иногда нескольких, чтобы то или иное качество возникло или
трансформировалось (у нас еще будет возможность погово-
рить об историческом характере этих свойств).
Может быть, наиболее мобильным является характер че-
ловека - то, что выше было представлено как ориентация
человека. Недаром почти всегда говорится о конкретно-
историческом типе характера, даже есть для этого жесткие
характеристики - современный человек и несовременный.
53

Если воспользоваться ими, то, по-моему, мы все сейчас пе-
реживаем (в той или иной форме) или нет эту современность
как собственную нужность или ненужность. Различие (самое
главное) проходит здесь по линии «нужности для...».
Похоже, что именно здесь, в конкретизации этого «для» и
заложены основы существования индивидуальности, интег-
рированности Я, может быть, даже психического здоровья.
Если это «для» будет заполнено отражением спроса, то уже
потенциально будет декларироваться, что Я человека есть
«ничто», «пустота», которая может быть заполнена этим спро-
сом. Практически личность при рыночной ориентации должна
быть свободна от своего Я, от своей индивидуальности, а зна-
чит, от всех видов страданий, с ним связанных, в том числе и
страданий совести, стыда, ответственности, необходимости
защищать свою честь, иметь и сохранять достоинство, вообще
заботиться о существовании своего и чужого Я. Прямым след-
ствием этого является безразличие человека к самому себе. Этот
поразительный феномен безразличия к себе проявился в полной
мере в моей научной биографии при исследовании мотивации
учебной деятельности подростков. Суть феномена (исследова-
ние 1976-1983 гг.) состояла в том, что подростки, даже обла-
дая необходимым интеллектуальным потенциалом для ус-
пешного освоения материала, отказывались от собственных
интеллектуальных усилий по его освоению. Говоря бытовым
языком, им было не стыдно за то, что они не хотят учиться.
Организовать их собственные усилия по воздействию на соб-
ственную же активность было практически невозможно - это
было проблемой для учителей и родителей. Фактов, характе-
ризующих отношение к учебе подростков в 50-60-е гг., в моем
исследовании просто не было, например, фактов признания
сверстниками успешно обучающегося подростка. Похоже, что
подростки в моей работе выступили барометром тех измене-
ний, которые происходили в ориентациях взрослых, пережи-
вавших независимость жизненного успеха от собственных
усилий: собственный труд переставал быть, да и не был, по
большому счету, никогда социальной гарантией жизненного
успеха. Явление, называемое блатом, все шире входило в сфе-
ру бытового и общественного сознания, коррумпированность
становилась все более существенным фактором жизни. Это,
конечно, один, на поверхности лежащий, фактор, но, по-
моему, очень важный, так как именно он в многообразных
формах нивелирует индивидуальные качества человека.
Мне не хотелось бы писать сейчас какие-то слова о тота-
литаризме, о нем написано уже много и, думаю, весьма
54
справедливо и аналитически точно, но этот феномен неже-
лания подростков учиться, который так ясно выступил в
указанные годы и меняющийся сегодня, в 1996 году, - свое-
образное зеркало изменения ориентации, переживавшееся
большими группами людей. Хотелось бы назвать это сего-
дня переживанием появления пустоты в интеграционных
тенденциях индивидуальности.
В более раннее историческое время эта пустота связыва-
лась с нравственно-религиозными идеями, позже - с идеями
нового человека и нового будущего, они несли интеграцион-
ный потенциал для индивидуальности человека. Но нравст-
венно-религиозные идеи были запрещены, а идея нового че-
ловека не предполагала индивидуальности человека как его
уникальности, она была доведена до абсурда, например в
лозунге: «Женщины - на трактора» и прочее. Получилось, что
она стала предельно конкретной, то есть потеряла (стала те-
рять на глазах) свою продуктивность как возможность беско-
нечного конкретного разнообразия. Противоречие между
конкретностью содержания этой идеи и ее назначением (формо-
образованием индивидуальных ориентации) сделало свое дело
в разрушении и других интеграционных характеристик инди-
видуальности - появилась двойная мораль, «кухонная» по-
литика, теневая экономика, телефонное право и прочее.
Подростки, особенно восприимчивые к индивидуальным
качествам взрослых, к их возможности персонифицировать
идеал человека, отреагировали массовым нежеланием учиться
на отсутствие во взрослых этого свойства - быть персонифи-
цированным идеалом человека, то есть фактически быть са-
мим собой.
Феномен советского человека еще только начинают осоз-
навать. Каждый из нас так или иначе несет его в себе. Совре-
менный подросток не хочет учиться потому, что он не умеет
(не хочет и не может) принимать и осуществлять продуктив-
ные решения, касающиеся своей собственной судьбы. Но по-
являются уже люди, которые могут быть для него пусть не
всегда близким, но персонифицированным идеалом другого,
не «блатного», содержания жизненных целей и путей их дос-
тижения. Надеюсь, что я не очень ошибаюсь в описании этого
нового явления.
О современных ориентациях характеров писать очень
сложно уже потому, что многие из них зарождаются и типи-
зируются буквально на глазах, и в них мне легче узнать про-
явление различных известных интеграционных идей, чем вве-
сти какой-то новый критерий для описания.
55

Основное качественное отличие в современных характерах
(сегодняшних) в том, по-моему, что в любой конкретной фор-
ме обостренно переживаются экзистенциальные идеи, кото-
рые определяют и изменения форм жизненной активности.
Это есть и у «новых русских», и у «лиц кавказской нацио-
нальности», и у детей, торгующих газетами, и у коллеги,
впервые в жизни получившего «гранд» фонда Сороса, и у
подростка, принимающего решение о поступлении в гимна-
зию, и у пожилого человека, учившегося впервые в жизни
вставать в пикет с самодельным плакатом...
Наблюдая социальную обусловленность форм жизненной
активности людей, все больше ловлю себя на мысли, что из-
вестные мне описания характеров при всей их ограниченности
и известной доли условности помогают описать, для себя
конкретизировать и общие тенденции изменения активности,
и их индивидуальные варианты.
Уже использованная классификация ориентации Э.Фромма
дала возможность увидеть конкретно-историческую обуслов-
ленность тенденций активности, соотнести ее с интеграцион-
ными тенденциями в Я человека. Сейчас мне бы хотелось уси-
лить такой момент в собственном рассуждении: любая инте-
грационная идея (происхождения, цели и смысла, возможно-
сти воздействия, общности) предполагает диалогичность соз-
нания, несущего эти идеи. Диалог с другими людьми в вер-
бальной форме или диалог со своим вторым Я. Похоже на то,
что эта диалогичность и является основой жизненности идеи -
своего рода защитой от превращения в фантом, в стереотип, в
указание, в назидание, в одномерное, линейное правило.
Поддерживают эту диалогичность идей естественная связь
между поколениями и преемственность культурно-истори-
ческого контекста жизни, то самое чувство причастности к
делам сегодняшним, та ответственность перед будущим и
знание прошлого, которые делают человеческое Я не только
потенциально присутствующим, но и осуществляющимся.
Если эта диалогичность нарушается, то каждому поколе-
нию не только надо заново изобретать велосипед, но и искать
другой источник для сохранения сознания. Один из парадок-
сов жизни состоит в том, что одно поколение - поколение
сверстников - не может сохранить, а тем более развить созна-
ние. Поколению сверстников будет нехватать Мудреца-фило-
софа, который может посмотреть на жизнь как бы со сторо-
ны, рефлексивно и отстранение. Недаром существуют и суще-
ствовали возрастные субкультуры, которые приобрели особое
значение по мере исторического признания специфики дет-
56
ской психики, ее качественного отличия от психики взрослых.
Существование субкультур интересно для меня проявлением в
них интеграционных тенденций, которые в конечном итоге
проходят, как проходит период чувствительности организма
ребенка к детским инфекциям. Субкультура как бы исчерпыва-
ет резервы своей диалогичности. (Подробнее о них мы погово-
рим при описании подросткового н юношеского возрастов.)
Мудрец-философ в индивидуальной судьбе человека и в
жизни субкультуры выполняет важнейшую задачу - задачу
развития честного мышления, ориентирующего человека в
жизни его Я и в мире бытия, открывающего существование
необходимости различать жизнь и псевдожизнь для сохране-
ния самого главного в феномене человека - честного мышле-
ния. Мудреца-философа нельзя заменить никем, он и есть то
самое Я, которое есть Я. Можно сыграть его роль, только как
актер неравен своему герою, так и играющий роль мудреца
будет неравен ему в проявлениях своего Я. Мудрецы не при-
надлежат ни одной субкультуре, они принадлежат всем. Та-
ким был Мераб Константинович Мамардашвили, имевший
право и смелость сказать: «...я буду против народа». Фило-
соф-мудрец персонифицирует обобщенный идеал человека в
своих рассуждениях о жизни, в том, как он расставляет акцен-
ты в диалоге с другими и в диалоге с самим собой. По сути
дела он воплощает в себе свободное Я. Не будучи сами муд-
рецами-философами, его роль могут играть поэты и писатели,
художники, композиторы, если своими средствами персони-
фицируют обобщенный идеал человека и тем самым поддер-
живают диалогичность сознания в своих читателях, зрителях,
слушателях. Кажется, что, в отличие от Мудреца-философа,
рождающего в слове мысль о мысли, писатели, поэты могут
работать со словом как с инструментом мысли, то есть рабо-
тать с его свойствами как с инструментом, отдельно от пря-
мого назначения слова - проявлять мысль. Как можно иссле-
довать состав молотка, так можно исследовать и состав слова,
если отнестись к нему как к инструменту, что, например, про-
бовали делать В.Хлебников и Д.Хармс, стихи которого я уже
приводила ранее.
Для философа и для поэта слова - это орудие, инструмент
мышления, только задачи они решают разные с помощью
этого инструмента. Восприятие поэта и мудреца тоже разное:
если поэт чаще воспринимается как дитя, то мудрецу припи-
сывается более почтенный возраст. Думаю, что это не случай-
но - от мудреца ждут истины, а от поэта - текстов для по-
строения собственного Я, поэт как бы говорит за всех, каж-
57

дый вычитывает из его текстов то, что умеет. Другое отноше-
ние к мудрецу - он несет истину, которую самому (Я) найти не
дано, он позволяет выйти за пределы этого чувственного Я в
сверхчувственное, или, как говорят, трансцендентное, для того
чтобы вернуться в свое чувственное Я с обновленным отно-
шением к жизни, к феномену своего собственного сознания,
позволяющим раскрыть его метафизику.
Вот и получается у меня, что интеграционные идеи Я чело-
век получает из нескольких источников. Попробую перечис-
лить их по степени персонификации от наименее персонифи-
цированной к более персонифицированной:
1. Идеи ценности индивидуальной жизни в общественном
сознании.
2. Идеи добродетельного человека в общественном сознании.
3. Идеи представленности Я человека для него самого и
для других людей.
4. Идея диалогичности Я.
5. Идеи защиты Я в его уникальности.
Первая группа идей существует в условиях взаимной зави-
симости людей. Чем больше опосредована эта взаимозависи-
мость различными предметами, орудиями, инструментами, тем
меньше эта идея представлена в общественном сознании. В этом
смысле любопытно, что по мере зависимости все большего
числа людей от действий конкретного лица с предметом стано-
вится практически не важно «Кто?» у пульта, а важнее «Какой?»
Так появляется новая форма взаимной зависимости людей от
свойств психической реальности конкретного лица или лиц.
Вторая группа идей в XX веке претерпела очень сильное из-
менение, она как бы утратила актуальность. После появления
фрейдизма и его весьма неумеренной, на мой взгляд, популяри-
зации сама идея идеального, совершенного человека словно бы
перестала интересовать людей. Вопрос «Каким быть человеку?»
быстро перешел в категории «личностного рынка». Насколько
можно понимать, это одно из проявлений отчуждения человека
от своей сущности, особенно неприглядно (для меня лично) оно
выглядит в феминистском движении, когда о равенстве говорит
существо, пол которого определить весьма затруднительно.
Можно привести не одну сотню примеров, когда само понятие
добродетели осмеивается и отрицается в общественном созна-
нии как ненужное. Хотелось бы видеть в этом только момент
проявления Добра и Зла - свойств, присущих человеческой
природе. Разгул бесов (Ф.М.Достоевский) не возникает слу-
чайно - слабая выраженность в общественном сознании идей
добродетельной жизни (например, чистоты, честности, поря-
58
дочности) приводит, думаю, не только к потере содержания этой
идеи, но и к возможности отказа от размышления о собствен-
ной жизни. Конечно, это крайний, болезненный и возможно па-
тологический вариант, но его облик виден в том экзистенциаль-
ном вакууме, который описывал В. Франки, и в отсутствии радо-
сти у многих наших людей. Думаю, что есть смысл здесь напом-
нить о том, что радость - естественное состояние добродетельно-
го человека, она награда за чистую совесть, за чистоту помыслов
и дел. Источник ее не вне человека, а в нем самом - в его следо-
вании, собственном, не насильственном, добродетельной жизни.
Третья группа идей востребуется наиболее полно в обучении
и воспитании, в том содержании культуры, которое становится
доступным человеку благодаря его общению с другими людь-
ми. Будет ли это преимущественно нормативная лексика, блат-
ной язык, песни из трех аккордов или нечто большее, нечто
другое... Приходится с грустью говорить о том, что особенно в
детстве у человека нет возможности самому выбирать - ему
предлагают или навязывают, исходя из разных соображений,
далеко не всегда связанных с интеграционной возможностью Я.
Четвертая группа идей - идей диалогичности Я конкретизи-
руется в понятии «развитие», которое воплощают в отношение
с человеком окружающие его люди. Варианты здесь невелики:
диалог или псевдодиалог - говорение пустых слов, болтовня.
Значимость диалога измеряется не его временем, а его наличи-
ем. Возможен он при встрече с Мудрецом-философом. Думает-
ся, что это именно та группа идей, которая связана с конкрет-
ной (возможно - уникальной для индивидуальной судьбы чело-
века) персоной, лицом, личностью. Организовать такую встре-
чу невозможно, она должна произойти как событие.
Такой же персонифицированности требует и идея защиты Я.
Я думаю, что она связана с существованием подвигов. Не по-
ступков, а подвигов, и является далеко не ежедневным действи-
ем человека. Поступок проявляет Я - делает его как бы зри-
мым, видимым самому человеку, он связан с самосознанием.
Подвиг воплощает сущность человека, его способность кон-
кретизировать в действие экзистенциальные идеи других, мо-
жет быть, всех людей или по крайней мере многих нормальных
людей. Подвиг осуществляется на грани бытийных и трансцен-
дентных возможностей человека. Он поднимает человека над
силами бытия, ему самому и другим людям дает основание для
переживания присутствия особой реальности - психической, и
ее силы, ее энергии. Вот почему подвиг придает силы не только
самому человеку, но и другим людям. Он становится новой
мерой в понимании сущностных характеристик жизни, челове-
59

ческого Я, говоря иначе, преобразует не только картину мира,
но и саму концепцию Я как трансцендентального образования.
Подвиг нельзя организовать, его можно только совершить,
к нему нельзя подготовиться специально, к нему надо быть
готовым, он дается, но не покупается, - ему нельзя найти мено-
вую стоимость, так как это проявление сущности Я. Если вместо
нее пустота, то о подвигах не приходится даже мечтать, так как
нечего защищать и сохранять как сверхценность. Подвиг может
длиться мгновение и всю физическую жизнь человека. Идея
ценности подвига не может быть навязана человеку, она может
быть выращена им самим из его трансцендентальных качеств.
Это тот самый труд души, который сегодня часто воспринима-
ется и оценивается как бесполезное самокопание и самоедство,
разрушающее приличную «упаковку» на «личностном рынке».
История рассудит нас всех, но, пытаясь обсуждать степень
персонификации разных идей, способствующих интеграции Я
человека, вообще психической реальности, я бы хотела вместе
с читателем, добравшимся до этих строчек, вернуться к про-
блеме далеко не новой и весьма банальной - проблеме ответ-
ственности за жизнь, одним из проявлений которой является
жизнь людей - моя, твоя, его, их, наша, ваша жизнь, такая
знакомая и такая неуловимая, непонятная в своей ежесекунд-
ной устремленности к вечности.
Характер человека воплощает в себе идеи его времени, он
несет в себе концепцию жизни, доступную ему для воплоще-
ния. Он в своем характере - одновременно идея и ее воплоще-
ние, поэтому в содержании характера отпечаталось время, и
не абстрактное, а конкретное, вполне узнаваемое время, так
неумолимо ускорившееся в XX веке за счет того объема ин-
формации, которую человек может получить извне в одну его
физическую единицу - секунду, минуту, час.
Если этот объем информации не отвечает современному
положению дел в мире - ограничен или искажен, - то человек
невольно начинает жить в ограниченном информационном
пространстве, искажающем (до неузнаваемости) характери-
стики жизни, как его собственной, так и жизни в планетарном
масштабе. Учитывая пластичность, изменчивость свойств
психической реальности, возможность существования пре-
вращенных форм сознания, появляются предпосылки (за счет
качества информации, идущей извне) за счет содержания воз-
действия извне практически лишить человека чувства реаль-
ности его Я, превратив его в характер особого типа - псевдо-
характер, так как он будет нести в себе не реальные информа-
ционные единицы, а фантомные, пустые. Например, инфор-
60
мацию об американцах как потенциальных и реальных вра-
гах, а о чехах и словаках как братьях по крови, или информа-
цию о том, что решения партии всегда верны, мудры и вы-
полнимы, что продовольственную программу надо проводить
в жизнь, а пятилетку почему-то выполнять за четыре года,
что... Это все еще так близко, так и стоит перед глазами, слы-
шится в звуках маршей и победных рапортах, которые никак не
сопоставимы были ни с бедностью прилавков в магазинах, ни с
их убогим видом, ни с разбитыми дорогами, ни с... Ладно, все
это было, многое из прошлого (если не все) здесь и сегодня не
очень радует. Но хотелось бы выступить на последних страни-
цах этой главы от Я моих сверстников, людей, которых время
перестройки застало в возрасте чуть за тридцать.
Пусть это будет небольшой анализ нашего (моего) време-
ни: времени смены жизненных ориентации, ценностей, време-
ни крушения империи, а для меня и потери Родины. Я не буду
подробно описывать все происшедшее за последние десять
лет, попробую по примеру Э.Фромма описать «плюсы» и
«минусы» изменений, произошедших в характере моих свер-
стников со сменой социальной ситуации.
+

информированность
чувство профессиональной
неполноценности
возможность личных
контактов с иностранцами
низкое самоуважение
свобода
в выборе профессии
и ее смене
чувство ненужности своих
умений и знаний,
невостребованность
возможность
профессиональной
самореализации
страх перед принятием
решений о смене
индивидуального стиля жизни
актуализация
гражданских
чувств
чувство досады и
разочарования,боль -
«за державу обидно»
осознание своих перспектив
и возможностей
невозможность их реализовать
интерес к собственной жизни
социальная апатия
переоценка близкого
окружения и друзей
замкнутость, недоверчивость,
подозрительность
готовность действовать
и рисковать
бездеятельность, безынициа-
тивность, потребительство

61

Я могла бы продолжить эти описания, но не буду утомлять
читателя весьма личными наблюдениями и размышлениями.
Думаю, что важно увидеть в этих «плюсах» и «минусах» прояв-
ление изменений в процессах интегрирования Я как появление
нового содержания идей о возможностях воздействовать на
самого себя и других людей, обновленного содержания идей об
общности себя с другими людьми, о целостности себя самого.
Необходимость переосмысливать свое место в изменив-
шихся социальных условиях привела к появлению огромного
числа психологических проблем, требующих использования,
именно конкретного использования, идей о смысле жизни, о
ее ценности, о происхождении собственного Я. Это привело к
бурному росту спроса на психологическое знание, все науки,
способные дать его в более-менее конкретной форме, стали
востребованы. Массовым стал интерес к собственному Я и Я
близких, но это был и есть интерес к конкретному, манипуля-
тивно-управленческому знанию о других и о самом себе.
Когда я попыталась обобщить возможные типы интегриро-
вания Я, которые можно получить из простой логической ком-
бинации вариантов формулировки основных интеграционных
идей (о которых говорилось выше), я поняла, что число их пре-
вышает сотню типов и оставляет большие возможности для
дальнейших, логических же, комбинаций. Это дало мне надеж-
ду в своей дальнейшей работе попробовать найти еще один
ключ к анализу и описанию индивидуальности человека. Пока
же я даю читателю возможность попробовать это сделать
самому, пользуясь такими, логически возможными, на мой
взгляд, формулировками основных идей, интегрирующих Я:
1. 0 происхождении человека
- от Творца, от обезьяны и др.
2. Цель и смысл жизни челове-
ка и Я
- Я, чтобы стать Я;
смысл жизни человека
в самой жизни и т.п.
3. 0 возможности воздействия
на другого и Я
-Я=Др.Я^Др
Я - без меры воздействия
Др - мера воздействия
(психич. и физич.)
4. Общность Я с другими
- Я = Др (как все)
Я = Я (и никому другому)
Др (я, узнавший себя через
сравнение с другими)
Я=Я
Другие определяют мое Я
Я сам определяю Я

62
Первые две идеи в их конкретном воплощении обязательно
предполагают наличие других. В первом случае это будут, на-
пример, животные предки, Творец, инопланетный Разум и тому
подобное. Во втором случае указание на других как источник
смысла или на осуществление себя может иметь и формулу со-
единения этих двух источников, причем с разной расстановкой
акцентов и разной степенью совпадения представления о смыс-
ле жизни человека вообще и своей собственной. Это соответст-
вие или несоответствие проявляется и в воздействии на другого
и на себя, и в переживании своей общности и разобщенности с
другими людьми, и степени этой разобщенности.
Комбинация всех этих вариантов и степень их устойчиво-
сти во времени будет влиять на характер человека - на его
ориентацию, а конкретно-исторические условия будут влиять
на степень доминирования той или иной группы идей.
Противоречивые свойства ориентации характеров, выде-
ленные Э.Фроммом, дают основания для того, чтобы не отно-
ситься к ним как к застывшим портретам, противоречивость
говорит о их жизненности - это и привлекло меня в этой клас-
сификации больше всего. Возможность увидеть с ее помощью
реальность идей людей, которые меня окружают, дополнило
ее несколько иным содержанием, которое хотелось обобщить
следующим образом: прогресс несомненно предлагает челове-
ку все новые и новые вещи, предметы для организации его
жизненного пространства, эти вещи, предметы вторгаются и в
пространство его Я, создавая его качественно своеобразные
проявления в виде отношения к этим вещам; вещи, предметы
преобразуют отношения между людьми - они становятся все
более опосредованными, это приводит и ко все более опосре-
дованному отношению человека к себе (вплоть до полного
безразличия и отчуждения). Существование человеческой
интегрированной индивидуальности, способной к развитию
отношений с самим собой и с другими людьми, возможно и
необходимо, так как это условие сохранения разнообразия
жизни - главного источника ее развития. Мне не хотелось бы
быть избыточно оптимистичной в оценке качества этого раз-
нообразия, но думаю, что пока человек в состоянии отделять
идеи о жизни и разных ее проявлениях от осуществления жиз-
ни, то есть в состоянии честно мыслить, у него есть все шансы
сохранить свою сущность в том виде, в каком она ему доступ-
на для собственного размышления о ней. А если недоступна,
если путь к мышлению закрыт ложью, всегда есть выбор -
расчистить путь или идти обходным путем: через обман и
самообман куда-то. Может быть, в небытие... Может быть...
63

Слепец
Пожалейте, люди добрые, меня,
Мне уж больше не увидеть блеска дня
Сам себя слепым я сделал, как Эдип,
Мудрым будучи, от мудрости погиб.
Я смотрел на землю, полную цветов,
И в земле увидел сонмы мертвецов.
Я смотрел на белый месяц без конца,
Выпил кровь он, кровь из бледного лица
Я на солнце глянул, солнце разгадал,
День казаться мне прекрасным перестал.
И увидев тайный облик всех вещей,
Страх я принял в глубину своих очей.
Пожалейте, люди добрые, меня,
Мне уж больше не увидеть блеска дня.
Может рок и вас застигнуть слепотой,
Пожалейте соблазненного мечтой.
К. Бальмонт
Итак, идеи, концепции жизни и смерти, собственного Я и Я-
Другого, обеспечивают интеграционные процессы в психиче-
ской реальности, позволяют выделить сам факт ее существова-
ния как для самого человека, так и для наблюдателя. Происхо-
ждение этих идей, их вариабельности, относительная устойчи-
вость отмечаются исследователями в области антропологии и
этнографии, этики и психологии, философии и истории... Эти
данные позволяют приблизиться, на мой взгляд, к пониманию
обоснования воздействия человека на другого человека и на самого
себя. Воздействия как естественного качества его активности,
обладающей вектором движения, направления, цели.
Проблема обоснования воздействия кажется мне одной из
главных в возрастной психологии, так как она постоянно (в
виде разных теорий) фиксирует процесс и результаты этого
воздействия, например в виде умений и навыков человека, в
виде его самооценки и самоотношения, в виде качеств мыш-
ления и так далее, и тому подобное. Обоснование воздействия
предполагает наличие как минимум переживания людьми
процесса (результата) воздействия как сопоставления несоот-
ветствия источника воздействия, качества воздействующей
силы, результатов воздействия.
Факты выделяются человеком с помощью органов чувств,
реагирующих на различные качества мира. но воздействие
человека на человека не сводится к сумме реакций органов
чувств - глаз, ушей, мышц, органов обоняния и вкуса.
О специфических особенностях воздействия человека на
человека мы и поговорим в следующей главе.
1 лава J
о том, что
ПРОИСХОДИТ
С КАЖДЫМ ИЗ
НАС, КОГДА МЫ
ЖИВЕМ СРЕДИ
ЛЮДЕЙ

О, есть неповторимые слова,
Кто их сказал - истратил слишком много,
Неистощима только синева
Небесная и милосердье Бога
А Ахматова, 1916
Обоснование воздействия человека на человека может
осуществляться по-разному: самим воздействующим и наблю-
дающим. Попробую описать эту ситуацию с точки зрения
наблюдателя, используя понятие о процессе взаимодействия и
его основных структурных элементах.
Во взаимодействии человека с человеком можно выделить
следующие составляющие, относительно независимые друг
от друга:
- предмет взаимодействия;
- позиции взаимодействующих по отношению к этому
предмету;
- отражение предмета и позиции каждым из участников
взаимодействия;
- результат взаимодействия.
Обоснование воздействия может быть найдено в следую-
• щих структурных образованиях этого процесса:
1. В свойствах и качествах предмета взаимодействия (они
могут быть представлены в бесконечном разнообразии или
только в одном-единственном виде).
2. В свойствах и качествах собственной позиции каждого
из участников взаимодействия (по принципу «Я так считаю»).
3. В свойствах и качествах позиции другого человека (по
принципу «Ты же сам...»).
4. В свойствах и качествах переживания процесса своего
воздействия на предмет.
5. В свойствах и качествах переживания процесса воздей-
ствия на предмет другим человеком.
6. В свойствах и качествах переживания изменений собст-
венной позиции.
7. В свойствах и качествах переживаний изменения пози-
ции другим человеком (естественно, что возможно сочетание
различных структурных образований).
Приведем примеры разных видов обоснований для уточ-
нения феноменальных характеристик описываемого явления:
1. «Держи ручку ровно», «Неси аккуратно - стакан пол-
ный» и тому подобное.
2. «Я же знаю, как лучше...»
66
3. «Ты же меня сам просил тебе помочь», «Ты же ничего не
сможешь сделать без меня», «Ты плохо понимаешь, я тебе
объясню» и тому подобное.
4. «Я умею, я хорошо это умею». «У меня есть предчувст-
вие, что это лучше не трогать» и тому подобное.
5. «Ты устал», «Ты можешь сам справиться», «Ты мало
приложил усилий» и тому подобное.
6. «Со мной так раньше было», «Я тоже по глупости хотел...»
7. «Вот видишь, ты уже научился», «Теперь ты понял, что...»,
'«Раньше ты не мог, а теперь...»
f Выделение различных свойств и качеств процесса взаимо-
действия для обоснования воздействия определяется тем, ка-
кое содержание Я-концепции и концепции другого человека
могут использовать взаимодействующие и в какой картине
мира воспринимается предмет взаимодействия.
Сопоставление бытовых наблюдений с этнографическими
данными' показывает, что осознание обоснования воздейст-
вия одного человека на другого является очень важным мате-
риалом для появления переживаний общности с другими и
необходимости проявления своей индивидуальности как кон-
кретизации этой общности.
Так, на островах Фиджи отношения между родственниками
(сыном и отцом, дедом и внуками) не только естественно меня-
ются по мере их старения и взросления, но и обосновываются
иначе. Этому способствует и специальная терминология, закре-
пляющая новую взаимозависимость между родственниками.
Отец, состарившись, становится для сына не тамаку, а ралей, и
называет своих внуков младшими братьями и сестрами. Все они -
состарившиеся отец и дети - зависят от взрослого сына. Меня-
ется вся терминология: тубуку (отец отца) становится для взрос-
лого сына тутца (мой старший брат), потому что отец называет
взрослого сына «отцом». По мере того как родители и их роди-
тели стареют, слабеют, они передают свои обязанности младше-
му поколению, а вместе с обязанностями и родственные термины.
Одно из главных средств воздействия - называние челове-
ка по имени. Для жителей Фиджи это непростая задача. Сам
выбор имени для новорожденного становится ситуацией, тре-
бующей обращения не только к настоящему времени жизни
рода, но и к его прошлому. Во-первых, нельзя давать такое
имя, которое уже носит кто-либо из ныне живущих. Имя тоже
должно «вернуться», а это возможно только после смерти
того, кто это имя носил раньше (нганасаны). Во-вторых, надо
' См , например Этнография детства - М 1992
67
L

узнать, кто именно из предков «вернулся», воплотился в но-
ворожденном. Обряд узнавания может быть самым разным:
находилось внешнее сходство с новорожденным или произно-
сили над ним имена умерших предков и наблюдали за реакци-
ей новорожденного. Бывает и так, что родители составляют
список имен, отдают его шаману, а он уже выбирает нужное.
Переживание общности человека с другими часто у абори-
генов Австралии проявляется в восприятии ими патологии -
врожденных физических недостатков человека. Всякие физиче-
ские патологии считались опасными, вызывали сильное преду-
беждение против всего ненормального, «неправильного» как в
строении людей, животных, так и даже плодов, употребленных
в пищу. Бывало, что уродцев убивали при рождении или очень
мало заботились о них. Женщине, родившей физически непол-
ноценного младенца, никто не хотел помогать.
Австралийские обычаи допускают, чтобы люди в трудных
условиях покидали больных и слабых, особенно если это глу-
бокие старики и дети. Но нередко аборигены этого не делают.
Ребенок аборигенов усваивал очень рано, что своими «дур-
ными» поступками он может повредить не только себе, но и
другим, в первую очередь тем, кто живет рядом. Детям с колы-
бели объяснялись их права и обязанности в отношениях с теми,
кто их окружает. С первых лет жизни они привыкают не делать
того, что обозначается логическим словом «каго» (табу). Ребе-
нок усваивал термины, относящиеся к различным людям, и
одновременно узнавал о том, каким должно быть отношение к
нему этих людей и как он сам должен вести себя с ними.
«По данным ряда исследователей, одним из действенных
способов отучить ребенка от "неправильного" действия или
привычки считалось высмеивание его в присутствии сверстни-
ков, да и взрослых тоже. Насмешки развивали у ребенка чувст-
вительность к мнению окружающих о нем, побуждали его
смотреть на себя "со стороны", сопоставлять свое поведение с
другими. Так пробуждалось индивидуальное самосознание.
Переживание общности с другими в своей индивидуализи-
рованной форме вплоть до чувства невозможности этой оби-
ды делает процесс обоснования воздействия той процедурой,
в которой транслируются от человека к человеку интеграци-
онные идеи и переживания, их вызывающие.
Для наблюдателя открывается относительная устойчивость
обоснования воздействия, присущая каждому человеку, в зави-
симости от принадлежности его к той или иной социокультур-
ной группе. Но эта зависимость не является строго обусловлен-
ной, так как содержание обоснований воздействия на другого
68
человека является производной не только мировоззрения чело-
века, но и его мироощущения, которое далеко не всегда проры-
вается в сознание. Недаром один из самых важных советов, кото-
рый предлагает современная медицина молодым матерям, состо-
ит в том, чтобы они слушали свое сердце, когда речь идет о том,
что надо сделать для их ребенка, как на него воздействовать»'.
Мироощущение весьма и весьма, казалось бы, ненадежное
обоснование воздействия, но оно основа интуиции, основа
содержания бессознательного. Возможность для человека
пережить его присутствие в себе требует известной смелости,
которую можно сопоставить со свободой и ответственностью
человека признать существование своего непростого Я как
реальности, требующей его же собственного признания.
Обоснование воздействия, когда оно осуществляется соз-
нательно, через (по возможности) строгое логическое обосно-
вание в слове, обладает свойством порождать и использовать
симулякры - двойники, заменяющие предмет, являющиеся его
мертвой имитацией. Фактически такими мировоззренческими
симулякрами являются очень многие наречия, используемые в
русском языке для обоснования воздействия: «чтобы было
правильно, чисто, аккуратно, красиво, достойно, весело, умно»
и тому подобное. Наречия обладают тем удивительным свой-
ством, что они не относятся к каким-то реально существую-
щим качествам предмета, они выделяют их, но произвольно,
предполагая лицо, их производящее.
«Правильно» - для кого? «Чисто» - для кого? и тому по-
добное. Если человек не ощущает присутствия в этих словах
известной доли произвольности, он становится их рабом,
теряет свободу, необходимую для мышления. Возникает важ-
нейшая для индивидуальности человека проблема доверия к
собственному мироощущению и мировоззрению - открытому
для потока симулякров. Я бы обозначила эту проблему как
проблему глубины обоснования воздействия во взаимодействии
с другим человеком. Какой бы структурный элемент или их
сочетание мы не выделили из процесса взаимодействия, в лю-
бом случае можем наблюдать, что они обладают разными
уровнями семантической глубины для его участников. Это
вечная проблема понимания - кто что имел в виду, когда го-
ворил или делал что-то, имел ли вообще что-то в виду. Похо-
же это и на встречу двух айсбергов, расстояние между кото-
рыми определяется капризами подводных течений, и вариан-
' См., например: Спок Б. Ребенок и уход за ним - М . 1993; Спок Б
Разговор с матерью. - М., 1969.
69

ты их встречи разнообразны - от полного взаимного уничто-
жения до полной же невозможности встречи.
Для человека признание в себе глубины своего Я связано с
открытым отношением к информации, которая поступает от
его мироощущения в виде символов.
Давно экспериментально установлено, что существуют не-
осознанные аспекты восприятия реальности органами чувств -
так называемое подпороговое восприятие, за порогом созна-
ния остаются и многие события, которые человек сознательно
не фиксировал. Они происходят, они произошли, но они были
восприняты неосознанно, так что мы даже не знаем об этом.
Такие события человек может восстановить, осознать их зна-
чимость только в моменты интуиции или посредством углуб-
ленного размышления, ведущего к осознанию.
Известно, что эти события могут проявиться в символиче-
ской форме в виде сновидений, в виде актов озарения трансцен-
дентального прорыва и влияют на все мироощущения человека.
Мне очень близка мысль К.Юнга о том, что психологическое
пространство человека динамично, что его сознательный уро-
вень весьма ограничен, а другие его уровни, например бессоз-
нательное, обладают собственной энергией. «Бессознательное
является не только хранилищем прошлого, но также полно за-
чатков будущих психических ситуаций и идей... Способность
достичь богатого источника этого материала и трансформиро-
вать его в философию, литературу, музыку или научное откры-
тие является одной из отличительных черт того, кого обычно
называют гением». Он, гений, имеет смелость движения в своем
Я и необходимую свободу оперирования с ним для обоснова-
ния своего воздействия. Лучше, чем поэт, об этом не скажешь, я
воспользуюсь для прояснения своей мысли стихами:
Вооруженный зреньем узких ос,
Сосущих ось земную, ось земную,
Я чую все, с чем свидеться пришлось.
И вспоминаю наизусть и всуе...
И не рисую я, и не пою,
И не вожу смычком черноголосым.
Я только в жизнь вживаюсь и люблю
Завидовать могучим, хитрым осам.
О, если б и меня когда-нибудь могло
Заставить - сон и смерть минуя -
Стрекало воздуха и летнее тепло
Услышать ось земную, ось земную'.
О.Мандельштам, 08.02.1937
По сб : Мандельштам О. Стихи. - Пермь, 1990 -С. 255
70
Думаю, что это умение «услышать ось земную» связано и с
глубиной доверия человека к реальности своего Я, которое не
сводится к обозначению себя словом, заимствованным от дру-
гих людей. Похоже, что именно это переживание актуализиру-
ется у ребенка, когда он протестует против изменения его име-
ни: «я не Вова, я - Володя» (2,5 года - из дневника) или прибе-
гает к самостоятельной смене имени на другое собственное
прозвище или кличку. Я требует проявления более глубинного,
более индивидуального, чем в общеупотребительном слове.
Как стихи для поэта, так для большинства людей слова-имена
являются инструментом проявления Я. В этом смысле можно
сказать, что стихи - это имя собственное поэта. (Конечно, речь
идет не о графомании, а о настоящих стихах.)
Обоснование воздействия на другого человека и на себя
через слово-имя становится процессом движения из глубин Я
(от мироощущения) к поверхности сознания. Слово-имя ста-
новится психологическим инструментом проявления ответст-
венности человека за существование своего Я, оно позволяет
фокусировать, удерживать его в самовосприятии во всей про-
тиворечивой сложности. Обладать собственным именем - это
значит иметь смелость заявить о своем мнении, чувстве, о
своем присутствии среди Других своим языком, не бояться
быть изгнанным за свою непохожесть, переживать, ощущать
свою общность с миром и необходимость присутствия в нем в
том облике, который выступает в имени.
Мне хотелось бы, чтобы читатель почувствовал присутст-
вие в процессе обоснования воздействия на человека несколь-
ких взаимопроникающих друг в друга и в то же время относи-
тельно независимых характеристик активности человека,
связанных с его ориентацией в мире предметов и в мире пси-
хической реальности.
Да, можно обосновать воздействие на другого человека
через свойства предметного мира, через необходимость адап-
тационного отношения к ним. В индивидуальной истории
человека это будут освоенные им знания других о предметном
мире, а в истории общества это будет попытка устроить
жизнь в соответствии с данными науки. Читаю у Н.А.Бердяе-
ва: «...явились наконец с начала нынешнего столетия попытки
устроиться вне Бога и вне Христа, не имея инстинкта пчелы
или муравья - безошибочно и точно создающих улей и мура-
вейник, люди захотели создать нечто вроде человеческого
безошибочного муравейника. Они отвергли происшедшую от
Бога и откровением возвещенную человеку единственную
формулу спасения его: "Возлюби ближнего как самого себя" -
77

и заменили ее практическими выводами вроде: "Каждый за
себя, а Бог за всех" или научными аксиомами вроде "борьбы
за существование". Не имея инстинкта животных, по которо-
му те живут и устраивают жизнь свою безошибочно, люди
гордо вознадеялись на науку, забыв, что для такого дела, как
создать общество, наука все равно что в пеленках. Явились
мечтания. Будущая Вавилонская башня стала идеалом и, с
другой стороны, страхом всего человечества»'.
Рационализма, прагматизма науки оказывается недоста-
точно для построения обоснованного воздействия человека на
человека, для достижения главных целей взаимодействия.
Каких? Ради чего оказывает воздействие один человек на дру-
гого и сам на себя? Так появляется в этом размышлении не
только тень Великого Инквизитора, но и он сам, в облике
узнаваемом и пугающем.
Я опять воспользуюсь словами Н.А.Бердяева: «Где есть
опека над людьми, кажущаяся забота о их счастье и довольст-
ве, соединенная с презрением к людям, с неверием в их высшее
происхождение и высшее предназначение, - там жив дух Ве-
ликого Инквизитора. Где счастье предпочитается свободе, где
временное становится выше вечности, где человеколюбие
восстает против боголюбия, там - Великий Инквизитор. Где
утверждают, что истина не нужна для счастья людей, что
можно хорошо устроиться, не ведая смысла жизни, там - он.
Где соблазняется человечество тремя искушениями дьявола -
превращением камней в хлеб, внешним чудом и авторитетом,
царствами мира сего, там Великий Инквизитор. В разных,
часто противоположных образах скрывался этот дух Велико-
го Инквизитора, это образование в мире и воплощение в ис-
тории злого начала, коренного метафизического зла»2.
Предельным, абсолютным предметом взаимодействия лю-
дей является воплощенное в конкретные формы метафизиче-
ское Добро и Зло. Какие бы конкретные свойства предмета
или группы свойств ни становились для человека содержани-
ем для обоснования воздействия на другого человека, он несет
в себе это изначальное метафизическое Добро и Зло, из его
существования вырастает мироощущение как переживание
наличия этих сил и своей возможности следовать за ними.
Через свое мироощущение (или отказ от него в пользу соз-
нательного мировоззрения) человек выделяет и присутствие в
' Цит. по кн.: О Великом Инквизиторе. Достоевский и последующие. -
М., 1991.-С.221.
гТамже.-С. 219.
72
его жизни Великого Инквизитора в лице социальных групп
или персоны, берущих на себя право заботиться о его жизни в
мире, полном метафизических противоречий. Великий Инкви-
зитор всегда оправдывает это свое право изначальной слабо-
стью человека - невозможностью выносить бремя противоре-
чий жизни, неспособностью свободно принимать решения.
У человека возникает огромный соблазн довериться Вели-
кому Инквизитору, предоставить ему возможность воздейст-
вовать на себя, стать тем простодушным и доверчивым мла-
денцем, которого за руку ведут в царство счастья, и сбывается,
гаким образом, сон о земном рае. Преодолевается при этом и
трагическая природа познания человеком Добра и Зла. Это
|становится просто не нужно, так как Великий Инквизитор
[знает путь к земному раю, он и только он (персона или группа
|людей) может ставить цель свободно, по собственному внут-
реннему решению, а остальным надо только подчиняться
|власти и слепо следовать ей. Если они этого не будут делать,
|то принуждение будет тоже оправдано тем, что его назначе-
ние-достижение рая земного для всего человечества.
| Так разворачивается диалектика противоборства между
|метафизическим Добром и Злом, между Великим Инквизито-
|ром и слабым человеком с его метаниями в поисках обосно-
вания воздействия на другого человека и на самого себя. Мне
|бы хотелось описанием вариантов обоснования показать, что
|они при всей внешней простоте представленности в феноме-
|нологической картине жизни содержат глубинные пережива-
ния присутствия в мире Добра и Зла в их метафизическом как
[^духовное проявление содержания человека.
Говоря иначе, хотелось бы вместе с читателем еще раз через
образ Великого Инквизитора пережить соответствующую для
каждого из нас возможность в той или иной форме стать (или
быть) им там и тогда, где и когда мы принуждаем и ограничи-
ваем мысли или чувства другого человека, лишаем его возмож-
ности действия или желания, оправдывая это нашим знанием о
его благе. При этом принимаем свои собственные переживания
о Добре и Зле за единственно правильные, когда считаем, что
иной человек не способен нести даже минимальную ответствен-
ность за собственное переживание противоборства Добра и Зла
в его душе и собственное же самоопределение, а ему обязатель-
но нужен другой, умеющий и знающий за него.
Своей Легендой о Великом Инквизиторе Ф.М.Достоев-
ский говорит о проблематичности возможности осчастливить
человечество, разделив его на ведущих и ведомых. Не менее
проблематично это и в индивидуальной судьбе человека, так
73

как одна из уникальных и существенных характеристик чело-
века состоит в том, говоря словами Н.А.Бердяева, что «стра-
дание и боль всегда обязательны для широкого сознания и
глубокого сердца», именно это делает его человеком, а не
клавишей инструмента, на которую нажимает кто-то.
Мне очень нравятся слова С.Л.Франка о возможности воз-
действия одного человека на другого, об обоснованности этого
воздействия, - оно позволяет говорить о духовности как об
особом качестве взаимодействия человека с человеком: «Одна-
ко истинное, окончательное ведение человеком есть ведение его
Богом, вернее Богочеловеком, который взывает к каждой чело-
веческой личности, созданной по образу и подобию Божию, для
того чтобы человек умел сам собой руководить. А это опять-
таки возможно лишь с помощью Богочеловека. Всякое иное
руководство человеком - при помощи авторитета, строгости,
воспитания, привития ему порядка и дисциплины - все это хо-
рошо, необходимо, полезно, но только при условии, что это
руководство основано на первичном ведении человека Богом,
выводит оттуда свою власть и компетентность»'.
В доступном мне языке психологической науки нет (не на-
хожу) возможности описать ту феноменологию, где проявляет-
ся духовность человека как характеристика его сущности, его
экзистенции, кроме как словами любовь и совесть. Узнаваемые
и всегда непонятные слова эти обозначают тот выход в транс-
цендентальное обоснование воздействия человека на человека,
которое потенциально доступно, но не всегда реально и бытий-
но, а может присутствовать для нашего сознания как тоска,
тоска по бытию, по иному миру, по себе самому наконец, это те
страдание и боль, которые связаны с прорывом к событию с
другими людьми. Это трудная работа, требующая отношения к
другому человеку и к себе как к уникальной человеческой сущ-
ности, работа, от которой можно и устать и пресытиться ею.
В.Франкл говорит о духовном пресыщении современных
людей, о необходимости напомнить им о их духовной сущно-
сти. Духовное пресыщение происходит отчасти потому, что
духовность в себе надо поддерживать прояснением для себя
уже своей сущности через обращение к своей совести и любви.
Совесть можно усыпить и вообще от нее отказаться; как мож-
но любовь заменить ее суррогатом, так и человек отдает свою
духовность предмету, вещи или другому человеку, переживая
это как пресыщение духовности, как отсутствие мужества
жить по совести и любви.
1 Цит. по кн.: О Великом Инквизиторе. Достоевский и последующие. - С. 250.
74
Духовность оказалась весьма уязвимой характеристикой
человеческой экзистенции, недаром она так легко исчезает из
обоснования воздействия человека на человека и на самого
себя. Факты столь многочисленны и однообразны, что разго-
воры об отсутствии человеческого достоинства у большинст-
ва людей стали сегодня в нашей стране почти общим местом.
Думаю, что еще много представителей разных наук будут
обращаться к этим явлениям бездуховности людей, духовному
пресыщению. Для меня это выступает в конкретных фактах
нарушения или игнорирования меры воздействия человека на
свою собственную жизнь, жизнь других людей и природы, по
существу в игнорировании экзистенциальной сущностной
целостности природы собственной жизни, да и всех других
тоже. Это доведенная до своей противоположности способ-
ность человека возразить всему, что есть в нем социального,
телесного, психического. Теперь в фактах бездуховности и
духовного пресыщения она выглядит не как возражение, а как
полное отрицание в себе социального («мне все можно»), те-
лесного («а мне так хочется»), психического («могу подавить в
себе»), то есть место духовности в психологическом простран-
стве человека занимает жизненная энергия результативного
воздействия. Результат этот связан с переживанием энергети-
ческого потенциала как единственного (или почти единствен-
ного) проявления своей сущности. Наличием этого потенциа-
ла оправдывается любое воздействие, обосновывается любое
прямое или косвенное вмешательство в жизнь. Этика - одна
из общественных форм сохранения духовности - становится
ненужной. Нигилизм преобладает в понимании жизни'.
Бытовой нигилизм принимает самые разные формы, но
всех объединяет отрицание социального, телесного, психиче-
ского без создания качественно нового. Думаю, что эти кон-
кретные примеры из жизни детей и взрослых, моих современ-
ников, можно рассматривать как проявление разрушительно-
го нигилизма: безучастность взрослых, являющихся свидете-
лями насилия; открытый обман ребенком взрослого; воровст-
во, остающееся безнаказанным; семейная разобщенность -
отчуждение между членами семьи, взаимное недоверие; отсут-
ствие трудолюбия, стремления и восприимчивости к красоте...
Нигилизм многолик, энергетически силен, так как отрица-
ние дает видимость силы. Я бы хотела назвать его проявлением
метафизической природы Зла, ведь Зло обладает не меньшим
энергетическим потенциалом, чем метафизическое Добро. Че-
1 См. подробно: Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты. - М., 1993.
75

ловеку же важно переживание своей силы, своей энергии как
возможности (одной из возможностей) самопроявления.
Вся практика работы с людьми показывает, что отрицание
человеком в себе и в других целостных сущностных характе-
ристик приводит к истощению Я-концепции и концепции
другого, возможности воздействия исчерпываются - остается
только убить друг друга и себя. Убить не только в смысле
довести до психологической смерти (это бывает уже давно
сделано), но и физически. Жестокость телесных наказаний в
семьях вовсе не дает оснований говорить о нашем человеке
как о гуманном. Распространенность неврозов и невротиче-
ских состояний не уменьшается год от года, а увеличивается'.
Духовность является экзистенциальной характеристикой че-
ловека, если он от нее отказывается, он попадает в никуда, в
ничто. Он лишается своей интегративности и становится похож
на кучу деталей, от которых давно потеряна инструкция. По
отдельности и все вместе эти детали не имеют тех качеств (и не
могут их иметь), которые у них были в целостном предмете.
Все человеческое в человеке обусловлено - это общее место
в современной психологии. Но, ориентируясь на опыт миро-
вой философии, можно сказать, что собственно человеческим
оно становится лишь тогда и постольку, когда и поскольку
оно поднимается над своей собственной обусловленностью,
преодолевая ее, то есть трансцендируя ее. Как духовное суще-
ство человек выходит за пределы своего телесного и душевно-
го, психического бытия.
«Мы все же хотим подчеркнуть тот факт, что человек как
духовное существо не только сталкивается с тем, что он про-
тивостоит миру (как внешнему, так и внутреннему), но и за-
нимает позицию по отношению к нему. Человек всегда может
как-то "относиться", как-то "вести себя" по отношению к миру.
В каждое мгновение своей жизни человек занимает позицию
по отношению как к природному и социальному окружению,
к внешней среде, так и к витальному психофизическому внут-
реннему миру, к внутренней среде»2, - писал В.Франкл.
В этой возможности занимать позицию, осуществлять ин-
тегративное, присущее только этой позиции, отношение к
разным проявлениям своей жизни, и можно увидеть духовную
сущность человека. Она дает ему силы для того, чтобы возра-
жать самому себе, обстоятельствам жизни, даже биологиче-
ской природе. Она дает свободу быть другим.
' См., например: Школа и психическое здоровье. - Л., 1988.
lфpa.нкп В. Человек в поисках смысла. - М., 1990.-С. 111.
76
Духовное в человеке требует своего сосредоточения, кон-
центрации в виде трансцендентальной позиции. Человек живет
чужой жизнью, если сам не занимает эту позицию. Так он отка-
зывается от проявления своей сущности. Ему необходима эта
трансцендентальная позиция, как актеру, играющему на сцене,
необходимы зрители, чтобы чувствовать свою нужность.
Когда я только начинала практическую работу с людьми в
качестве психолога, я была потрясена тем, насколько не соот-
ветствовала официальная атеистичность общественного соз-
нания тому, что происходило в сознании индивидуальном.
Люди мучительно искали опору для целостного восприятия
жизни, искали идеал, задавали вопросы о вере в него, требова-
ли ответа на свой вопрос о необходимости веры (веры как це-
лостного, трансцендируемого отношения ко всем проявлениям
своей жизни). Поразительно быстро от просьбы объяснить, что
происходит с ними самими или с их детьми, люди переходили к
проблемам неосуществимой (по их мнению) трансцендентно-
сти. Вместо, казалось бы, бытийно важных вопросов об их
жизненной успешности, содержанием профессиональной дея-
тельности становилось обсуждение вопросов совести, чести,
достоинства, любви, свободы, ответственности - того, что да-
вало людям пусть минимально (по мере моих возможностей)
пережить собственную трансцендентальную способность.
Вставал вопрос как о ее конкретизации, так и о сообщении в
интеграционном виде. Тогда я поняла, что сама психология как
наука в доступном мне содержании не может предложить чело-
веку средства для достижения трансцендентального пережива-
ния. Проблемы людей, обращавшихся ко мне, я попыталась
анализировать и обобщать, выделять в них какие-то типы и
виды, но в общем все они сводились к невозможности осущест-
вления своей любви к человеку ли, к себе ли, к жизни ли.
Вопрос, обращенный ко мне как специалисту, можно было
бы в общем виде сформулировать так: «Почему я не могу
любить жизнь?» Это был вопрос о необходимости трансцен-
дентальное™, собственной духовности человека как важней-
шего проявления его сущности. Так в своей непосредственной
практике я встретилась с тем, что В.Франкл назвал стыдливой
религиозностью человека. Такой ее сделал современный ин-
теллектуализм, основанный на традициях натурализма. По-
следний, как известно, исходит из представления о том, что
природа является универсальным принципом объяснения все-
го сущего, это исключает «сверхъестественное», он строит
внеисторическую концепцию человека, предполагая его есте-
ственную природу, естественную мораль, естественное право.
77

Только чувства мироощущения приносят современному
интеллектуалу переживания, которые он не умеет рационали-
зировать, а потому стыдится их и отвергает как проявление
собственной неполноценности. Эти чувства - религиозные
чувства современного человека - более-менее удачно подав-
ляются светским воспитанием, но они естественны для ребен-
ка, когда он переживает существование в себе жизни и смерти.
Образ Творца, Создателя как бы сам по себе проступает в
этих чувствах и в вопросах, которые ребенок обращает к себе
и к взрослым, о происхождении сущего. За этими вопросами
не только метафизическая потребность человека, но и по-
требность символическая. Абсолютное, беспредельное, суще-
ствующее в мире ребенок (да и взрослый человек) постигает в
символе, символ делает это беспредельное, абсолютное доста-
точно реальным, чтобы была возможна трансцендентальная
позиция, связанная с этим символом. Так ребенок мудростью
своих чувств догадывается о существовании высшего, незри-
мого присутствия высшего; так взрослый, тоскующий о своей
трансцендентальное™, разумом уже ищет символ, доступный
ему для осуществления его жизни.
Я долгое время боялась себе признаться, что люди, кото-
рые ко мне приходили за профессиональной помощью, оказа-
лись в вакууме экзистенциальное™, в пустоте, что они хотят
видеть в науке символ, который вернет им их интегрирован-
ность и трансцендентальность.
Но наука этого сделать не может, у нее другие цели и задачи.
Это сможет сделать идеология, ставящая своей целью создание и
сохранение символов трансцендентального; идеология, опираю-
щаяся на естественную символическую потребность человека.
Еще со времен З.Фрейда известно, что нравственность че-
ловека может им самим не осознаваться; человек не только
гораздо безнравственнее, чем он думает, но и гораздо более
нравственный. Большинство конфликтов, какими занимался
З.Фрейд и его ученики, были конфликтами человека, основан-
ными на противоречии его естественных (сексуальных) влече-
ний и социальных норм, норм нравственности.
Конфликты людей, с которыми приходится встречаться в
сегодняшней практике, другие - они буквально вопиют об
отсутствии трансцендентальной возможности, которая во
времена З.Фрейда была, я думаю, не так выражена. Конфлик-
ты моих современников не столько обращены к глубинам
психического, сколько к его вершинам', не столько к подсоз-
' О вершинной и глубинной психологии см. в работах Л.С.Выготского.
78
нательному и бессознательному, сколько к трансценденталь-
ному - абсолютному и беспредельному.
Я сверяла эти выводы со всеми доступными мне текстами
З.Фрейда, сопоставляла происхождение невротических реак-
ций у его пациентов и у тех людей, с кем приходилось рабо-
тать, - различие было существенным. Возможно, у современ-
ников З.Фрейда религиозное чувство было более естествен-
ным, чем у моих современников, а нравственные нормы пере-
живались более остро. У моих современников нравственность
часто подменяется групповой моралью, групповыми норма-
ми, то есть как бы отсутствует; нравственное чувство, связан-
ное с религиозным, подавляется, вытесняется. (О причинах
этого говорить пришлось бы очень долго или ничего, поэтому
я пока обращаюсь только к доступной мне феноменологии.)
Возникает пустота, где реальными, актуальными становятся
только организмические (организменные) свойства человека,
воплощенные в пресловутой колбасе, которой он измеряет
уровень своей жизни. Но человек не может не переживать
присутствие этой пустоты как сущностное; сердце напоминает
о другой жизни появлением экзистенциальных чувств.
Современный экзистенциальный анализ позволяет гово-
рить о том, что человек часто гораздо более религиозен, чем
он сам подозревает. Собственная вершинная психология тре-
бует от него усилий, чтобы к ней подняться. И тут нужна по-
мощь, которая может прийти со стороны реализации симво-
лической потребности в трансцендентальной позиции по от-
ношению к собственной жизни.
Мне очень нравится, как сказал В.Франкл: «Такая либо
вытесненная, либо осознанная, но стыдливая религиозность
не нуждается в обращении к каким-либо архетипам для объ-
яснения. Ведь общность содержания (представлений о Боге)
определяется не сходством определенных форм (мы имеем в
виду архетипы), а тождеством объекта (то есть Бога). Никому
в конце концов не придет в голову при виде нескольких похо-
жих фотографий утверждать, что это отпечатки с одного и
того же негатива: ведь и негативы схожи между собой или
даже одинаковы лишь постольку, поскольку на них снимался
один и тот же объект»'.
В обосновании воздействия одного человека на другого
трансцендентальность проявляется в ее превращенной форме
как невозможность произвольности изменения его духовных
свойств, таких, как вера, надежда, любовь, совесть. Они яв-
' Франкл В Человек в поисках смысла. - М., 1990.-С 129.
79

ляются воплощением духовной сущности человека, их появ-
ление (или отсутствие) связано с движением человека к вер-
шинам своего психического, с его самотрансцендированием.
Факты невозможности произвольности и разрушительного
влияния на человека постоянной рефлексии - желания постоянно
смотреть на себя со стороны - делают проблему обоснования
(обоснованности) воздействия не только проблемой управления,
манипулирования человека другим или собой, но и проблемой
трансляции, передачи средств и способов осуществления симво-
лической потребности для всех участников взаимодействия.
Речь может в этом случае пойти об очень конкретных сим-
волах, способных повлиять на самотрансцендирование чело-
века. В этих символах будет отражаться то содержание, кото-
рое воздействующий будет связывать с религиозными чувст-
вами человека; может случиться так, что таким символом
окажется что-то очень далекое от его трансцендентального
назначения - конкретная персона, предмет, действие, деньги,
которые будут давать человеку самовыражение, но не само-
трансценденцию. Различие между ними видится как различие
между актером, репетирующим перед пустым залом, и этим же
актером, играющим перед полным залом, различие, которое
связано со смыслом происходящего. В первом случае смысл
пределен и персонифицирован, во втором случае он абсолютен.
Поразительно то, что экзистенциальная пустота делает че-
ловека на долгое время нечувствительным к подмене чувств
самотрансцендирования, основанных на его свободе и ответ-
ственности перед Богом, чувством самовыражения, которое
основывается на приобретении новых форм для проявления
своей Я-концепции, содержание которой может остаться не-
изменным. Переживание своего движения в психической ре-
альности отождествляется на время с переживанием движения
трансцендентального. Не обладая символами для осуществле-
ния самотрансцендирования, человек начинает пользоваться
чужими и попадает во власть Великого Инквизитора.
Обоснование воздействия человеком на человека и на себя с
ориентацией на духовную сущность есть то человеколюбие, в
котором свобода и ответственность считаются неотъемлемыми
атрибутами жизни. Практическое отсутствие в переживаниях
людей, с которыми мне приходится работать, этих качеств че-
ловека, даже сознательный отказ от них заставляет задуматься
о том напряжении, которое вызывает даже простое упомина-
ние этих слов. Можно даже сказать сильнее - страх перед сво-
бодой и ответственностью как своей, так и другого человека,
наверно, можно было бы назвать и страхом экзистенциально-
го
сти. Причины этого страха неоднозначны и, думаю, связаны с
тем что жизнь всегда несет в себе риск не осуществиться, ко-
торый усиливается в переживаниях людей тогда, когда у них
нет (или отняты) ценностей, требующих реализации, когда у
них нет (или отняты) смыслов, требующих осуществления, а
содержанием переживания стали временные свойства жизни,
которые поддерживаются бытовым релятивизмом и субъек-
тивизмом'. Таким образом, человек теряет свою целостность,
которая может существовать только в поле напряжения, воз-
никающем, как пишет В.Франкл, между полюсами реальности
и идеалов, требующих материализации.
Человек действительно живет идеалами и ценностями, ко-
торые необходимы для его самотрансценденции; отношение к
своей и чужой свободе как к идеальной ценности ставит чело-
века перед необходимостью говорить не только «да», но и
«нет», и не кому-то, а самому себе, своим желаниям, своим
влечениям и, таким образом, осуществлять трансцендентный
акт, называемый обычно свободой воли. Свобода возвышает-
ся над необходимостью, она - проявление вершинной психо-
логии человека и основывается, в частности, на идеале этой
«вершинности».
Если этим идеалом будет собственное Я и безмерная лю-
бовь к нему, то свобода очень быстро превращается в свой
антипод - рабство. Человеколюбие потому и вызывает страх
у человека, привыкшего жить в ограниченных рамках своего
конкретного («правильного») идеала, что придает свободе
содержание, не равное власти самодурства, но значение той
дистанции, которая позволяет существованию не растворить-
ся в фактах бытия, а выйти за их пределы.
Свобода в переживаниях человека задает множественность
бытия при сохранении его целостности, это тот аромат и вкус
жизни, который никогда не будет доступен рабу, живущему
по правилам хозяина. Свобода открывает человеку дверь его
личностной позиции и его личному (Я) отношению ко всему
многообразию бытия, именно она прибавляется к естествен-
ной заданности жизни. Именно личностная позиция и сме-
лость ее иметь есть проявление духовного в человеке.
Именно эта позиция позволяет человеку формировать свой
характер, становиться собой, решать за себя - это решение за
себя и есть созидание себя.
' релятивизм - методологический принцип, состоящий в метафизической
абсолютизации относительности и условности содержания познания;
субъективизм - мировоззренческая позиция, игнорирующая объектив-
ный подход к действительности, отрицающая объективные законы природы.
о7

Страх перед этим решением (или возможным решением дру-
гого человека) связан с переживанием присутствия Великого
Инквизитора - лица, определяющего твою (или чью-то дру-
гую) жизнь, или с переживанием себя в его роли. Расставаться
с ней трудно, ибо появление личностной позиции требует
интеграционных идей, воплощающих собственную сущность.
Где их может взять современный человек, если он еще вчера
жил жизнью, где не было Бога, не было оснований искать
источник собственной свободы где-то, кроме самим челове-
ком познанной необходимости, то есть почитать себя за Бога.
Так хочется продолжить свое рассуждение словами Н.А.Бер-
дяева о том, что источник всякой свободы, сама «свобода есть
божественное во мне, есть знак моего божественного проис-
хождения и божественного предназначения и противополож-
на только природной необходимости. Подымающийся во мне
бунт против рабства, против необходимости, подымающееся
во мне личное начало, моя честь, мое достоинство и есть то,
что во мне от Бога: истинный образ и подобие Божье»'. Это
истина, обоснованная развитием мирового религиозного соз-
нания и развитием мировой метафизики.
Обретение свободы личностью предполагает существова-
ние ее в интегрированном виде, в виде Я, бесконечно откры-
том в своей интегрированности бытию бесконечному, бытию
мировому. О сложности этого переживания говорит хотя бы
тот факт, что свобода сразу же ассоциируется у людей со все-
дозволенностью и анархией - проявлениями метафизического
Зла, а не возможностью существования личностной позиции,
обращенной к трансцендированию, к добродетели.
Априори считается, что Зло обладает большей притягатель-
ной силой для человека, а остановить его можно только наси-
лием. Эта идея настолько часто представлена у моих современ-
ников, что приводит к самым разным вариантам обеднения
себя, упрощения своей жизни до нескольких переживаний, по-
давляющих на время(!) экзистенциальные тенденции человека.
Свобода как духовное в человеке проявляется в его отно-
шении к своим влечениям, к наследственности и среде.
Влечения («хотения») всегда имеют для человека содержа-
ние, отнесенное к нему самому, - «я хочу», они уже оформлены
и преобразованы его духовностью. Мне кажется верной мысль
о том, что влечения априорно подчинены сфере духовного. Как
нет свободы без влечений человека, так нет и влечений вне сво-
боды. Свобода проявляется в том, что человек может встать
I Цит. по кн.: О Великом Инквизиторе. Достоевский и последующие. - С. 240.
82
над своими влечениями, но для этого они должны быть как
основание самой свободы. Жизнь людей множество раз дока-
зывала, что человек может стать рабом своих же собственных
влечений, если он отвергает в себе свою духовную сущность.
По отношению к наследственности (к своим природным
свойствам) свобода человека проявляется в использовании им
своих собственных задатков. Современные исследования
близнецов показывают, насколько разной может быть жизнь
на основе тождественных задатков.
Даже влияние среды не определяет человека. Достаточно
вспомнить факты поведения людей разного типа в экстремаль-
ных условиях концентрационных лагерей. Влияние среды опре-
деляется тем, что человек делает из нее сам, как он к ней отно-
сится. Как уже неоднократно говорилось, человек сам может
обосновать воздействие на себя и другого, сам решает за себя. В
конечном счете он становится таким, каким решает быть.
Но в экзистенциальном анализе свобода человека не тож-
дественна его всемогуществу, человек не есть Бог. Мы уже
отмечали, что как только это начинает утверждаться, люди
уничтожают свою сущность. Быть свободным за свою собст-
венную сущность — это и определить степень свободы в по-
строении смыслов и реализации ценностей (идеалов).
Смыслы нельзя изобрести, их нельзя дать человеку, их на-
до каждый раз найти, воплощая в них свою сущность. Это
поразительный процесс, проследить который в себе может
далеко не каждый человек, так как он находится в чувствах.
Выражать их для всех и за всех умеют поэты и музыканты:
Образ твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
«Господи!» - сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.
Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди.
Впереди густой туман клубится
И пустая клетка позади.
О.Мандельштам, 1912
Смыслы, их поиск - это отражение динамики духовного,
духовной сущности человека. Смысл ответственности рас-
крывается перед человеком в переживаниях по поводу того, за
что он отвечает и перед кем. Если анализировать эту ситуа-
цию как проявление экзистенциальности человека, то ответ-
ственность является первичным феноменом, который не сво-
дится ни к каким другим, иначе его называют совестью. Для
83

меня это слово - символ, который, как всякий символ, делает
непостижимое доступным и понятным. Оно не может иметь
конкретного содержания, оно только тогда начинает выпол-
нять свое назначение, когда совершается трансцендентальный
акт: тогда объект этого акта становится видимым человеку.
Воздействие трансцендентального акта, где переживается
ответственность перед совестью, трудно описать. Он имеет
огромное энергетическое значение для человека, это та встре-
ча с абсолютным, которому давно дано имя Бога. Встреча с
ним как с собеседником, как со сверхличностью в акте совести -
это уход от своего одиночества и пустоты стремлений в бес-
конечность содержания полного и гармоничного бытия.
Не могу еще раз не сослаться на Н.А.Бердяева: «Рабья
психология способна понять отношение к Богу лишь как под-
чинение, ей все мерещится порабощение, так как она внутрен-
не несвободна. Рабьи чувства демонизма сказываются в том,
что он так хорошо ощущает и понимает подчинение Богу и
так не понимает и не ощущает свободной любви к Богу... Эта
интимность свободной любви, свободного избрания самого
дорогого для себя, своего же - прямо противоположна всяко-
му рабству, рабскому подчинению и рабскому же восстанию
против того, что сделалось слишком далеким и слишком вы-
соким. В демоническом бунте нет сознания царственного про-
исхождения человека, есть духовное плебейство»'.
В обосновании воздействия человека на человека нельзя
сделать что-то такое, чтобы в ком-то заговорила совесть.
Думаю, что есть основания для такого утверждения, ибо
многочисленные случаи из практики показывают, что ника-
кое (осознаваемое другим человеком) воздействие не приво-
дит к мукам совести. Чувство вины появляется под воздействи-
ем другого, а вот совесть - нет. Самая главная разница вины и
совести видится в том, что вина возвращает человека к себе
прошлому, уже бывшему, а совесть - прорыв к своей сущности,
к себе вечному. Весьма проблематичной является для меня воз-
можность через обоснования воздействия одного человека на
другого пробудить совесть. Наверно, единственная ситуация, где
это не только возможно, но и обязательно - это при встрече с
Богочеловеком. В доступной мне психологической литературе
об этом написано крайне мало. Могу только зафиксировать,
как умею, для читателя эту мысль, к которой вели меня саму
годы, изменявшие представления о возможностях человека, о
его сущности, о цели и смысле существования.
I Цит. по кн.: О Великом Инквизиторе. Достоевский и последующие. - С 239


В человеке заложены безграничные источники твор-
чества, иначе бы он не стал человеком. Нужно их освобо-
дить и вскрыть. И сделать это, не заламывая рук с моль-
бою к справедливости, а ставя человека в подходящие
общественные и материальные условия.
А.Н.Толстой
- Мама - крана, сын - краненок, папа - кран, дедуш-
ка - кранище, бабушка - крана...
- Что ты там выдумываешь?
- Я не выдумываю, я примеряю.
(Из разговора ребенка и взрослого)
Наблюдая окружающих людей, мы невольно, а иногда и
специально, отмечаем в их поведении некоторые повторяю-
щиеся особенности. Иногда их сравнительно легко выявить, и
мы смело утверждаем: «Это на него очень похоже», или «Этот
никогда не подведет», или «В этом возрасте такое у всех бы-
вает - пройдет». Анализируя свою жизнь, тоже делаем обоб-
щения, отмечаем изменения в своем внутреннем мире: «Я ни-
когда так не сделаю», «Это мне не нужно», «Раньше я думал,
что...», «Когда я был моложе, то мне казалось...» Эти житей-
ские наблюдения основываются на проявлении в поведении
человека некоторых закономерностей, как бы правил, по ко-
торым строится его внутренний мир и, соответственно, воз-
можность понимать этот мир.
Что же отражается в законах, закономерностях внутренне-
го мира человека? Как возникают и чем определяются возрас-
тные и индивидуальные закономерности внутреннего мира
человека?
Чтобы разобраться в этом, проанализируем группу фак-
тов, в которых эти закономерности проявляются. Из произве-
дений Рабиндраната Тагора, например, мы можем познако-
миться с индийскими невестами в возрасте 12-13 лет'.
Подобное восприятие нашей пятиклассницы мы оценили
бы, пожалуй, только с юмором. Какая она невеста - она еще
совсем ребенок!
Во вьетнамской культуре язык построен по звуковысотно-
му принципу - звук разной высоты имеет и разное значение,
благодаря этому у большинства вьетнамцев формируется
звуковысотный слух - основа музыкального слуха. Этого
' Рабиндранат Тагор. Состязание, Кабуливала и др. // Библиотека
всемирной литературы. - М., 1973.
86
явления как массового нет в нашей культуре, так как наш
язык построен по другому - семантическому - признаку, по-
этому при обучении музыке и стоит специальная педагогиче-
ская задача - развивать у учащихся звуковысотный слух.
Плавающие младенцы сегодня никого не удивляют, но еще
буквально два десятилетия тому назад они воспринимались
как диковинка.
Слепоглухонемые дети, к которым близкие относились как
к инвалидам, становились действительно такими. Замечатель-
ный советский психолог А.И.Мещеряков в своей работе
«Слепоглухонемые дети» описывает ребенка, у которого от
постоянного физического контакта с матерью не была разви-
та даже элементарная терморегуляция, он был как бы живым
придатком матери. Весь долгий опыт работы А.И.Мещерякова
и его продолжателей показывает, что слепоглухонемой человек
при соответствующих условиях обучения и воспитания вполне
может стать трудоспособным и интеллектуально развитым.
Почти хрестоматийный факт: знаменитый «Мужичок с но-
готок» Н.А.Некрасова и наш современник, которого мы во-
дим, часто за ручку, в детский сад.
Вспомните, сколько раз несоблюдение людьми некоторых
представлений о закономерностях поведения ставило нас если
не в тупик, то по крайней мере в позу критика: «Взрослый,
солидный человек, а ведет себя как мальчишка», «Не по воз-
расту умен и серьезен», «Увлекается, как ребенок», «Одевается,
как девушка», «Шутит запросто со всеми, словно не началь-
ник» и так далее, и так далее.
Это малая толика фактов, которые заставляют задуматься
над происхождением закономерностей внутреннего мира че-
ловека. Задумаемся хотя бы, где же действительно эти зако-
номерности, объективно существенные как механизмы функ-
ционирования целостного внутреннего мира человека, а где
наше обыденное, житейское представление об этих законо-
мерностях, в которых так легко подменить существенное -
сходным, закономерное - случайным.
Психика, внутренний мир человека - это проявление нашей
возможности предвидеть, планировать свои действия еще до их
реального осуществления; это возможность предвидеть послед-
ствия своих действий для других людей и для самого себя.
Что обеспечивает человеку эту возможность прогноза,
предвидения в ситуации действия? Можно сразу отметить -
знания. Да, знания, и не только его собственные, но и усвоен-
ные им во взаимодействии с другими людьми, с предметами,
созданными этими людьми. Как передается знание от одного
87

человека к другому, от одного поколения к другому? Важней-
шей формой фиксации и передачи человеческих знаний явля-
ются знаки. Откроем «Философскую энциклопедию», в статье
на слово «знак» читаем, что «знак - материальный, чувственно
воспринимаемый предмет (явление, событие, действие), высту-
пающий в познании и общении людей в качестве представителя
некоторого предмета или предметов, свойства или отношения
предметов, используемый для приобретения, хранения, преоб-
разования и передачи сообщений (информации, знаний) или
компонентов сообщений какого-либо рода».
Знаки - ежедневное средство общения людей, живущих в
одно время и разделенных тысячелетиями. Знаки бывают са-
мые разные, большая группа знаков - языковые. Так же, как и
другими знаками, ими ребенок пользуется с самого рождения.
Сначала слово для ребенка соотносится как бы непосредст-
венно со свойством предмета или действия. В психологиче-
ской литературе описано множество фактов называния ребен-
ком совершенно разных предметов одним и тем же словом.
Так, малыш в возрасте чуть больше года все острое и колючее
называл «го-га» - иголка, ножницы, нож, кнопка, зонтик
(спицы колючие), занозу в пальчике, а словом «ма» - все, что
пропало, исчезло, сломалось, спряталось, утонуло, улетело,
было унесено. Таких словечек множество. Постепенно, как и у
всех детей, усваивающих язык, слово - как знак - соотносится
с определенными свойствами предметов: «Что это такое?»,
«Как это называется?» - те детские вопросы, в которых как
бы просвечивает назначение словесного знака: служить сред-
ством обозначения предмета. Но это не единственное назна-
чение слова.
Любое слово как знак обобщает, выделяет существенные и
несущественные, случайные свойства предметов. Как правило,
в толковых словарях любого языка даны основные назначе-
ния слов и другие варианты их употребления, в том числе и
переносные значения. Ребенок, овладевающий языком, зна-
комится и с этой особенностью слов в общении с другими
людьми. Малышу около четырех лет, играет со старшими
детьми в разведчиков, по ходу игры ему говорят: «Иди прине-
си донесение». Ребенок в растерянности: «Как я его принесу, у
меня же кармана нет».
Ехал по железной дороге и хорошо усвоил, что проводник -
это женщина, которая приносит чай и белье. Во время сле-
дующей поездки проводником был мужчина. Малыш недо-
умевает: «Мама, кто же такой проводник?.. Почему дядя чай
разносит?»
88
Обобщающая функция слова-знака, которое мы употреб-
ляем в своей бытовой, разговорной речи, часто приводит к
ошибкам. Эти ошибки связаны с тем, что человек, употреб-
ляющий слово, не всегда отдает себе полный отчет о всех су-
щественных признаках предметов, которые входят в содержа-
ние этого слова. Поэтому, например, вызывают трудность
задачи «на сообразительность», где надо контролировать
содержание каждого слова. Попробуйте решить: «Как это
возможно?»
- На перроне особа в черном встречает молодого человека
и говорит ему: «Вчера вечером Ваша мать умерла». Молодой
человек - сын особы в черном.
- У двух зрячих один брат слепой, но у этого слепого нет
зрячих братьев.
- Она мне соседка, а я ей - нет.
- Он мой дед, но я ему не внук.
- У тебя дочь, но ты мне не мать.
- У меня есть сестра, а у моей сестры сестры нет.
Решение этих задач сразу становится «очень простым», ее-,
ли вы догадались, что особой в черном может быть и мужчи-
на и женщина, что зрячие - это мужчины и женщины, а у со-
седки может быть не только соседка, но и сосед и так далее.
Другими словами, когда вы выделили полное содержание
слов. Для понимания людьми друг друга в зависимости от
ситуации бытового общения часто достаточно нескольких
характеристик предметов, обобщенных в слове, поэтому все
содержание слова остается до определенного времени как бы
«закрытым» для человека. Нужны особые действия, чтобы мы
поняли, что же стоит за тем или иным словом. Это отражается
и тогда, когда мы призываем собеседника называть вещи
своими именами, то есть договариваться до однозначного
понимания предмета разговора.
Итак, слово не только называет, но и обобщает. Это дает
возможность через слово, с помощью слова передать другому
человеку знания, необходимые для совместного действия с
другими людьми, научить его с помощью слова. С развитием
этой человеческой способности связана величайшая револю-
ция в интеллектуальной и культурной истории человечества.
Общественно-историческое значение слова - это опыт ис-
тории человечества, сконцентрированный, обобщенный, дос-
тупный каждому человеку, владеющему языком, это как бы
связь поколений людей, осуществленная с помощью слова.
Слова позволяют нам использовать в нашей собственной
индивидуальной деятельности не только наш личный опыт,
89

но и опыт всего человечества. Когда мы используем, напри-
мер, в своей жизни знания о законах преломления света, то
это не значит, что мы сами их открыли. Мы применяем зна-
ния, переданные нам другими людьми. Опыт людей, закреп-
ленный и переданный нам с помощью языка, дает знания о
расстоянии до Луны, о свойствах электричества, о строении
клетки и множестве других вещей и явлений.
Слово становится средством познания мира (заметим, что
не единственным, а одним из средств). Выдающийся отечест-
венный психолог Л.С.Выготский писал в своей замечатель-
ной книге «Мышление и речь»: «Слово, лишенное значения,
не есть слово, оно звук пустой. Следовательно, значение есть
необходимый, конституирующий признак самого слова. Оно
есть само слово, рассматриваемое с внутренней стороны. Та-
ким образом, мы как будто вправе рассматривать его с доста-
точным основанием как феномен речи. Но значение слова с
психологической стороны, как мы неоднократно убеждались
на протяжении всего исследования, есть не что иное, как
обобщение, или понятие. Обобщение и значение слова суть
синонимы. Всякое же обобщение, всякое образование понятия
есть самый специфический, самый подлинный, самый несо-
мненный акт мысли. Следовательно, мы вправе рассматри-
вать слова как феномен мышления»'.
Значение слова развивается в ходе общения ребенка с дру-
гими людьми, оно постепенно становится средством индиви-
дуального мышления, одним из средств его внутренней пси-
хической жизни.
В работе Л.С.Выготского впервые было показано, что
«мысль и слово не связаны между собой изначальной связью.
Эта связь возникает, изменяется и разрастается в ходе самого
развития мысли и слова»2. Подробно об этом чуть позже.
Особенности развития речи, овладение ее внешней, звуча-
щей стороной и тем, что составляет содержание, проявляются в
развитии содержательной стороны речи от предложения к сло-
ву, тогда как звучащая сторона речи развивается от слова к
предложению. Первые слова ребенка - это обозначение слож-
ных ситуаций, возможных действий, отношений. Упал, протя-
гивает ушибленную руку, говорит одно слово «Ай!», но за этим
словом огромное содержание: просьба пожалеть, рассказ о
боли, надежда на сочувствие. В возрасте около трех лет - вос-
торг и радость встречи с матерью, человек не находит слов: «Ты
' Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. 2.-С. 297.
2 Там же. - С. 295.
90
моя семиножечка, девяносто пять!» Содержание радости не
вмещается в знакомые слова и формы выражения чувств, в но-
вом слове больше возможности для выражения отношения.
Развитие содержания речи - это и развитие ее вырази-
тельных возможностей, тех особенностей слов, которые по-
зволяют передавать вместе с объективным содержанием и
свое отношение.
Долгое время слово для ребенка остается как бы свойством
предмета. Разбилась любимая чашка малыша, он с недоуме-
нием спрашивает: «Как же она теперь называется?» Понял,
что книги пишут писатели и поэты. Видит, что бабушка пи-
шет, спрашивает: «Ты теперь тоже писатель?»
Выразительные возможности речи у ребенка сначала свя-
заны только с использованием интонации, потом появляются
другие средства: перестановка слов для усиления их значения -
инверсии, повторы: «Пришла, пришла, моя мама пришла!»
«Ты совсем, совсем, совсем пришла?» Уже в трехлетнем воз-
расте ребенок может использовать множество выразительных
средств. Двухлетний больше пользуется интонацией, но уже в
этом возрасте намечается ориентировка на выделение звуча-
щей и смысловой стороны слова. Со смехом объявляет, на-
пример, что мама и сын называются одним именем, сам смеет-
ся над своим переименованием и приглашает других.
С годами, по мере усвоения речи, растет дифференциация
плана содержания речи и ее звучащей стороны. Она связана
прежде всего со становлением механизма обобщения, кото-
рый в развитом виде приводит к тому, что слово превращает-
ся в понятие. Слово, понятие - это форма мышления, в кото-
рой мы выделяем закономерные свойства вещей и явлений.
Но прежде чем слово становится понятием, оно проходит
длительный и сложный путь развития как в индивидуальной
жизни человека, так и в истории культуры.
Словесное значение, которым мы пользуемся в своем
мышлении о мире, выступает в форме житейских и научных
понятий. Л.С.Выготский, исследуя особенности этих понятий,
пришел к интересному выводу о том, что научные понятия
проходят особый путь развития в сравнении с житейскими.
Если житейские понятии - это значение слов бытового языка,
которым мы пользуемся в ежедневном общении, то научные
понятия - это те, которые ребенок осваивает при системати-
ческом обучении основам наук (например, понятие числа,
подлежащего, литературного образа и так далее).
Житейские понятия в своем развитии проходят несколько
этапов. Развитие понятия - это отношение понятия к действи-
97

тельности, к тем свойствам вещей и явлений, которые отра-
жаются, содержатся в слове. Мы остановимся подробнее на
этапах развития понятий, которые выделены в работе
Л.С.Выготского, чтобы показать, как меняется картина мира
по мере усвоения понятий. Причем образование понятий или
приобретение словом значения является результатом сложной
деятельности ребенка, в которой участвуют все психические
процессы: ощущение, восприятие, память, мышление, вооб-
ражение, чувства и воля.
«Центральным для этого процесса, - писал Л.С.Выгот-
ский, - является функциональное употребление знака или
слова в качестве средства, с помощью которого подросток
подчиняет своей власти собственные психические операции, с
помощью которого он овладевает течением собственных пси-
хических процессов и направляет их деятельность на разре-
шение стоящей перед ним задачи»'.
Развитие понятий определяется не биологическими факто-
рами, а теми социальными задачами, которые ставятся перед
ребенком по мере возрастания его участия в профессиональ-
ной и общественной жизни.
Первый этап в образовании понятий можно описать как
образование неформального неупорядоченного множества,
своего рода кучи предметов, связанных только во впечатле-
нии ребенка. Звукового оформления понятия еще может и не
быть - его заменяет жест, движения, мимика. Например, ма-
лыш восьми месяцев усвоил, что голубой заяц стоит всегда на
полке справа. На вопрос: «Где голубой заяц?» - весело пово-
рачивал голову и протягивал ручки к игрушке. Зайца пере-
ставили на другую полку - он стоял среди игрушек, игрушки
хорошо были видны малышу. Когда его попросили найти
голубого зайца, он полез к тому месту, где заяц стоял раньше.
То есть пространственное расположение игрушки, а не ее объ-
ективные свойства определяли понимание слов.
Второй этап в образовании понятий - это образование
комплексов, то есть таких объединений предметов, которые
связаны не только на основе личного опыта ребенка, но и на
основе объективных признаков. Вместо весьма условной,
субъективной связности ребенок объединяет предметы на
основе объективных связей. Другое дело, что связи могут
быть самые разные - случайные, поверхностные связи сходст-
ва и существенные, закономерные, которые отражают реаль-
ное, физическое сходство. В комплексе связи предметов очень
I Выготский Л. С. Собр. соч.-Т. 2.-С. 132.
92
разнообразны, как разнообразно и реальное сходство предме-
тов. Например, ребенок считает «синим» все оттенки синего
цвета, а «злым волком» любой неожиданный шорох, звук,
движение: «Злой волк пробежал?»
В жизни взрослого человека понятия-комплексы встреча-
ются тоже. Что стоит за словами-понятиями «честь, совесть,
долг, ответственность»? Умеют ли взрослые называть вещи
своими именами? Это не праздный вопрос - за ним стоит спо-
собность каждого из нас выделять существенные, объектив-
ные закономерности мира, в котором мы живем.
Формирование понятий-комплексов приводит к появле-
нию таких обобщений, которые внешне напоминают понятия,
но по своему строению понятиями не являются. Это - псевдо-
понятия. Появление их связано с тем, что речь окружающих
людей обладает постоянными значениями. Эти постоянные
значения определяют путь, по которому развиваются и обоб-
щения ребенка. Ребенок усваивает от взрослых значения слов,
но ему самому надо определять, какие свойства конкретных
предметов входят в это значение. Каким способом он находит
эти предметы, каким способом определяет общие свойства -
это остается скрытым для взрослого, хотя результат употреб-
ления слова совпадает с действием взрослого. Таким образом,
псевдопонятие содержит в себе противоречие: по форме оно
похоже на форму понятия, а по происхождению может и не
совпадать. Благодаря этому противоречию и его последующему
разрешению псевдопонятие приводит к появлению понятий.
«Ребенок мыслит в качестве значения слова то же, что и
взрослый (те же предметы), - писал Л.С.Выготский, - благо-
даря чему возможно понимание между ними, но мыслит то же
самое содержание иначе, иным способом, с помощью иных
интеллектуальных операций».
Слова-понятия могут совпадать в том смысле, что указы-
вают, называют один и тот же предмет, но делают это раз-
личными способами. Например, одного и того же человека
мы можем называть совершенно различными словами. Объ-
ективно это один и тот же человек, но он может быть назван
«шофером», «отцом», «пассажиром» и так далее. Слова-
понятия, которыми пользуется ребенок, могут совпадать в
своей отнесенности к предмету со словами взрослого, но не
совпадать в значении слов.
Третий, заключительный этап в развитии понятий - это есть
собственно понятия, истинные понятия. Понятия в их развитом
виде позволяют выделить, изолировать отдельные свойства
предметов и рассматривать их вне связи с конкретными свойст-
93

вами всей вещи или явления. Например, выделить в снеге толь-
ко его цвет или происхождение, в прямоугольнике - его форму,
характер углов и тому подобное. Одновременно с выделением
основных признаков происходит объединение их - анализ не-
отделим от синтеза. Собственно понятия определяют возмож-
ность для человека обосновать использование того или иного
содержания слова, то есть как бы восстановить ход построения
содержания слова. Одновременно это и обращение к своим соб-
ственным преобразованиям - операциям анализа, синтеза, срав-
нения, обобщения, абстракции, конкретизации, то есть к тем
действиям, которые помогли выделить в предметах закономер-
ное и случайное. Это свойство подлинных понятий открывает
человеку возможность самонаблюдений, то есть обращения к
своему внутреннему миру, к тому, что составляет содержание
его действий, - что я делаю? почему я так делаю? как я делаю?
Житейские и научные понятия, по мнению Л.С.Выготского,
существенно различаются тем, что формируются принципи-
ально по-разному. Научное понятие сразу, по мере его освое-
ния, предполагает выделение тех действий, которые позволя-
ют выделить в предметах их существенные признаки. Усваи-
вая, например, что такое существительное, учащиеся сразу
овладевают действием по выделению его признаков: обозна-
чают предмет, отвечают на вопрос кто или что. Это свойство
научных понятий существенно отличает их от житейских по-
нятий, которые ребенок усваивает в ходе практического об-
щения со взрослыми.
Возможность выделить свои действия, обосновать те свой-
ства предметов, которые входят в содержание научных поня-
тий, по мере усвоения их переносятся на житейские понятия.
Человек, употребляя их, уже может воспользоваться не только
случайными свойствами предметов, но и закономерностями,
которые он смог выделить сам. Подростки, например, уже
ориентируются на существенные признаки таких понятий, как
добрый, отзывчивый, умный и так далее. Обучение, освоение
научных понятий перестраивает и житейские понятия.
Мы остановились только на некоторых особенностях сло-
ва как знака. Анализ их позволяет выявить происхождение
закономерностей психического развития, тех, которые мы в
быту связываем, например, с ростом понимания. Маленький
не понимает, а взрослый понимает. Не понимает - то есть не
умеет дать себе отчет о своих действиях, о тех свойствах
предметов, с которыми он имеет дело. Понимает - отдает себе
отчет. Одним из условий появления понимания является овла-
дение понятиями, словами языка.
94
Речь человека - это общение с другими людьми с помощью
языка. Закономерность психического развития проявляется в
том что первоначально развернутая, громкая речь постепен-
но переходит во внутренний план, становится неслышной,
свернутой, существующей только «в уме». Наверняка многим
из вас приходилось наблюдать, как дети-школьники, играя
наедине с игрушками, разговаривают с ними вслух, не просто
комментируют каждое свое действие, а планируют их:
«Сейчас мы пальтишко наденем и гулять пойдем, на улице
хорошая погода» и тому подобное. Такая речь - речь для себя,
как бы разговор с самим собой. Она является переходным
этапом от громкой, направленной на другого человека, речи к
речи внутренней, к речи «для себя», которая входит в содер-
жание мира человека.
Кроме словесных знаков в любой культуре существует
множество неязыковых знаков, среди них - знаки-копии, зна-
ки-признаки, знаки-указатели, знаки-сигналы и другие. К
знакам-копиям относятся такие способы воспроизведения
предметов и явлений, которые сходны с обозначаемым. К их
числу относятся, например, фотографии, отпечатки пальцев,
первые формы письменности, когда люди в виде простейших
рисунков изображали предметы и явления. Как и словесные
знаки, знаки-копии имеют свое значение, которое надо нау-
читься «читать». Умение это приобретается только в совмест-
ной деятельности с другими людьми, где используется значе-
ние знака-копии. Это общее требование относится и к знакам-
признакам, знакам-симптомам. Такие знаки, без включения
их в совместную деятельность с другими людьми, могут про-
сто не выступать в их подлинном значении. Например, если
вы не знаете, что означают роящиеся теплым вечером мошки,
то вряд ли воспримете их как знак изменения погоды. Отли-
чительное свойство этих знаков в том, что они ориентируют
человека на причину их появления. Шум в моторе машины -
знак неисправности; вялость, капризность ребенка - знак под-
ступающего недомогания.
Знаки-сигналы выступают как извещение о цели или об
известных обстоятельствах действия. У человека, получив-
шего такой знак, определяется программа действия, он мо-
жет легко предвидеть особенности своих действий в данной
ситуации. Школьный звонок, гудок автомобиля, аплодис-
менты на концерте...
Овладение любыми знаками - это устанавливание особых
отношений с окружающим миром, которые позволяют не
только ориентироваться в нем, но и передать свое отношение.
95

Природа знаков человеческой культуры такова, что они об-
ладают свойством метафоричности, многозначности. В этом
состоит одно из важнейших условий развития способности
человека вкладывать в объективное содержание знака и свое
отношение. Так, если рассматривать рисование как один из
видов деятельности, где происходит усвоение знаков культу-
ры, то его развитие идет по все более точному, верному ото-
бражению действительности, ко все более явно выраженному
в рисунке отношению к ней. «Рисование, - по мнению В.С.Му-
хиной, - не только выражает определенные результаты пси-
хического развития ребенка, но и само обеспечивает это раз-
витие, ведет к обогащению и перестройке психических
свойств и способностей»'. Эта перестройка, в частности, свя-
зана с тем, что в ходе изобразительной деятельности ребенок
усваивает графические знаки как знаки культуры. Данное
обстоятельство оказывает существенное влияние на его вос-
приятие, мышление, память, воображение. В рисовании ребе-
нок овладевает специфическими знаками: индивидуальными
условными знаками, которые могут не иметь ничего общего с
обозначаемым предметом; знаками-схемами, несущими обоб-
щенные черты обозначаемого предмета, а также иконически-
ми знаками — изображениями значимых зрительных призна-
ков предметов и явлений, которые приближаются к его объек-
тивным свойствам.
Когда ребенок учится рисовать, он открывает для себя еще
один способ познания мира. При этом графическое изображе-
ние предмета устанавливает связь слова и изображения, как
бы изменяет, преобразует содержание слова; слово как знак
обогащается содержанием.
Малышу три года, он рассказывает и рисует на бумаге
происходящие в рассказе события:
«Тут пол-окошка, тут целое... Тут выглянуло что-то.
И здесь, и здесь, с той стороны улицы был.... чей-то нос вид-
нелся. Там, оказывается, жила... Там, оказывается, жил маль-
чик. У него дыбом волосы, и нос, и рот. И они начали дру-
жить с лисой. Он сделал кран с подцеплялкой. Он даже может
дом подцепить, он игрушечный, но все равно может дом под-
цепить. Он подцепил ихний дом крючком и потащил... к речке
потащил. А тут облачко ходит, а тут кто-то веселый крану
подмигнул, и веселый вышел из речки. Кто-то веселый, улы-
бающийся. Кто-то улыбающийся вышел, с ногами. И так он
I Мухина B.C. Изобразительная деятельность ребенка как форма ус-
воения социального опыта. - М., 1981.-С. 57.
96
подмигнул им: "Привет! Кто вы?" - "Мы краны!" - "Мы можем
к вам зайти в дом?" - "Не заходите, вы из речки вышли..."».
Долгое время в детских рисунках изображаемое только в
малой степени соответствует тому содержанию, которое оп-
ределяется словами. В детском рисунке присутствует весь дос-
тупный ребенку опыт, который он получил в процессе дейст-
вия с предметами, при зрительном восприятии, в самой гра-
фической изобразительной деятельности, при обучении со
стороны взрослых.
Первоначально графические изображения ребенка выпол-
няют множество функций, но постепенно приобретают харак-
тер знака - заместителя предмета, они получают наименова-
ние, приобретают значение. Отличие рисунка как знака от
слова-знака, по мнению В.С.Мухиной, состоит в том, что
функции сообщения и обозначения, совпадающие в речи, в
рисунке расходятся. Рисунок отображает предмет или ситуа-
цию и сообщает отношение к ней.
Таким образом, рисунки детей, развитие изобразительной
деятельности, так же как и освоение речи, характеризуют ов-
ладение знаковыми средствами культуры - знаки определяют
отношение к окружающему миру, к людям, к себе. Знаки, их
специфическая природа порождают закономерности психиче-
ского развития. Например, при освоении графических знаков
ребенок проходит путь от каракулей до образа.
Есть смысл рассмотреть некоторые особенности освоения
мимических движений, которые тоже представляют собой
одну из знаковых систем. Остановимся подробнее на некото-
рых фактах.
Ребенку около двух лет, заметил нахмуренные брови де-
душки, подошел, потрогал: «Зачем деду на лбу полоски?»
В два с половиной года малыш стоит перед зеркалом и
пробует изменить выражение лица, сначала ничего не получа-
ется, потом получилась улыбка, обрадованный, подбегает к
матери: «Смотри, как я улыбаюсь».
Скоро три года. Заметил, что бабушка задумалась, подхо-
дит, ласкается: «Бабушка, не делай так» (показывает жестом,
что уголки рта опущены).
Три с половиной года. Собирается к фотографу: «Я сделаю
два раза лицо веселое, два раза - серьезное». Перед фотокаме-
рой вел себя, как обещал: два кадра сняли совсем неулыбчи-
вого человека, зато на двух других - улыбается от души.
Я считаю, что в этих фактах отражается общая закономер-
ность освоения знаков: через выделение специфики знаков в
общении с другими людьми к овладению этой спецификой как
Г, С. Абрамова
97

возможность передать объективное значение и свое отноше-
ние. Можно сказать, что знак приобретает свое значение в
индивидуальной активности человека, которая направлена на
освоение и использование данного знака.
Мы остановились на неких общих механизмах появления
закономерностей в нашем внутреннем мире. Они определяют-
ся знаковой природой культуры, освоением ее. Возрастные, то
есть типичные для определенного уровня развития человека,
особенности внутреннего мира будут связаны с уровнем ос-
воения знаковой природы окружающего мира.
Уровень освоения знаков проявляется в том, какие воз-
можности знаков человек может использовать в своей дея-
тельности. Например, когда мы знакомимся с музыкой, то
вхождение ребенка в мир музыкальных звуков - это и есть
овладение новой звуковой системой. Что он увидит в ней?
Сходство звуков музыки со звуками знакомых предметов,
соответствие ритма - ритму движений или же сложный мир
человеческих чувств, страстей, тайн души, которые не выра-
зить словами? «Видение» в музыке будет определяться тем,
как окружающие раскроют специфику, своеобразие музы-
кальных звуков как знаков человеческой культуры. Если че-
ловеку останется недоступно все их содержание, он будет глу-
хим ко многим сторонам жизни музыки.
Освоение любой системы знаков, мира значений, который
раскрывается в них, - это открытие еще одной грани челове-
ческой культуры. Когда мы говорим: «Оказать знаки внима-
ния», это значит, что человек поймет отношение, которое
заключено в таких знаках, выделит их значение. А если нет?
Тогда знак внимания обернется непониманием, вызовет кон-
фликт. Конфликт неизбежно возникает и тогда, когда люди
говорят на разных языках, живут в разных знаковых систе-
мах. Помните в песне:
Я говорю: «Луна, - говорю, -
и звездочки словно крошки».
Она говорит: «Лампа горит
и вьются над ней мошки».
Я говорю: «Песню спою,
песню мою слушай».
Она говорит: «Я их не люблю,
от песен болят уши».
Конфликт неизбежен. Это тоже закономерность нашего
внутреннего мира. Чтобы взаимодействовать с другим чело-
веком, мы должны найти общие цели, общие средства для их
98
достижения, должны взаимно понимать друг друга. Взаимно,
в частности, означает, что содержание знаков, которыми мы
пользуемся, должно совпадать.
- Мама,посмотри,какая красивая бабочка!
- Некогда, доченька, пойдем быстрее.
Ребенок сосредоточенно разбирает мамину сумку. Шлепок
и окрик: «Марш в угол, негодник!»
Можно привести множество таких грустных, разноязыких
ситуаций. Обидно за взрослых: они-то ведь могут понять, что
ребенок еще только осваивает язык. Значение многих слов-
знаков, жестов, звуков, изображений, предметов ему еще не
доступно. Научится ли он пользоваться ими, приобщится ли
ко всему многообразию знаков человеческой культуры - это
определится общением со взрослыми, содержанием такого
общения. Именно оно создает, порождает, определяет зако-
номерности психического развития; то общение, в котором
учатся жить в знаковой культуре.
Общение, совместная деятельность с другими придают ка-
ждому предмету культуры, каждому знаку особое свойство -
быть значимым, то есть нести в себе определенное содержа-
ние, отношение, оценку, возможность или невозможность
взаимодействовать. Значимость любого знака определяется
тем, какие состояния и отношения он порождает при взаимо-
действии с собой. Хлеб - ему нет равных по своей значимости.
Как вы обращаетесь с ним, какое отношение он у вас вызыва-
ет, какое отношение вы покажете ребенку, как научите обра-
щаться с ним - это и есть обращение к значимости хлеба как
предмета культуры. Книги, слово, улыбка, походка, черты
характера - все многообразие человеческого мира имеет зна-
чимость. Она может меняться со временем: в прошлом сезоне
была мода (было значимо) на яркую косметику, в этом сезоне
в моде естественные краски. В подростковом возрасте, напри-
мер, важно (значимо) было выглядеть как все, в юношеском -
быть самим собой, неповторимой индивидуальностью. Значи-
мость одного и того же предмета, одного и того же явления,
качества человека меняется в зависимости от ситуации. Рядом с
быстрой чистой речкой значимость воды гораздо ниже, чем в
пустыне. Дорога бывает ложка к обеду, а после - увы...
На охоте или рыбалке среди друзей ценятся иные качества,
чем на работе. Малыш не обращает внимания на такую же-
ланную вчера игрушку, когда приходит друг. Значимость
изменилась, произошла переоценка ценностей.
Наряду с изменчивой, преходящей значимостью вещей оста-
ются непреходящими, постоянными в своей ценности гуманисти-
99

ческие качества человека: порядочность, доброта, честность,
мужество, верность долгу, ответственность, чувство прекрасно-
го, стремление к истине и множество других, которые в конеч-
ном счете определяют значимость всего, что создал человек.
Как открывается ребенку значимость окружающего его
мира? Во многом это зависит и определяется тем, какие по-
требности воспитываются у него. Потребность - это состоя-
ние нужды, состояние зависимости от какого-то предмета,
явления, от отношения с другими людьми, от биографических,
физиологических особенностей организма.
Потребности создаются людьми вместе с предметами куль-
туры. В этом смысле каждый знак как культурно-истори-
ческое образование несет в себе определенную потребность.
Самый обыкновенный бытовой предмет - чашка, полотенце,
расческа, книга, телевизор, одежда и тому подобное, - все они
служат удовлетворению какой-то потребности: потребности в
пище, сне, тепле, общении, потребности в новых впечатлени-
ях. Каждая из потребностей предполагает определенную ак-
тивность человека, общение с другими людьми и предметами.
Обучаясь пользоваться ложкой, вилкой, тарелкой, стаканом,
ребенок приобретает потребность в этих предметах, познает
их значение. Одновременно он получает представление о зна-
чимости предметов: эта чашка красивая, праздничная, для
гостей, а эта - на каждый день. Эта одежда нарядная, другая -
прогулочная. Это же происходит и в тех действиях, в которых
выражается отношение к другому человеку, проявляется зна-
чимость человеческих отношений. Если они входят в потреб-
ности ребенка, сами становятся потребностью. Такие детские
действия, как отбирание игрушек, передразнивание, драки,
неряшливость, не станут предметом потребности, если не
приобретут значимость в ситуации, где они возникли. Пере-
воспитание ребенка, у которого уже есть потребность в таких
действиях, во многом определяется переоценкой этих действий
окружающими, изменением их значимости. Надо заметить, что
разовое запрещение таких действий редко бывает эффектив-
ным. Только тогда, когда ребенок действительно испытает
неудовлетворение потребности, связанной с таким действием,
последнее переоценивается и даже обесценивается.
Андрей постоянно сыпал песок на головы играющих ря-
дом детей. Все запрещения бабушки были напрасны. Он со
смехом продолжал свое дело. Когда ребята отошли от него и
не приняли в игру (строили железную дорогу), тогда и про
песок было забыто: «Я больше не буду, примите меня играть».
Значимость действия резко упала.
100
Как хранила и берегла Аня красивую конфетную обертку!
Такой не было ни у кого во дворе. Когда же подобная обертка
появилась еще у нескольких девочек, Аня отдала ее своей се-
стренке: «Мне больше не надо, она мне разонравилась».
Предмет, действие, состояние становятся значимыми, если
они определяют отношения с другими людьми. Если для ребен-
ка недоступна значимость дорогого костюма, который он ис-
пачкал грязной ручкой, то ему вполне доступно то отношение,
которое проявит к нему мать в этом случае. Отношение опреде-
лит значимость предмета. Как часто, к сожалению, ценность
предмета подменяет ценность человеческих отношений.
Мальчишка рос очень впечатлительным, чутким ко всякому
изменению отношений. В один далеко не прекрасный день мать
обнаружила в шкафу свое выходное платье разрезанным на
множество лоскутков. На вопрос, почему он это сделал, перво-
классник честно ответил: «Не хочу, чтобы ты уходила в воскре-
сенье». Он долго не был с матерью вместе, той всегда некогда, а
тут и обещанное воскресенье оказалось занято, вот он и решился.
Потребности человека, значимость свойств окружающего
мира образуют сложную взаимозависимость, которая доста-
точно изменчива. Без удовлетворения многих потребностей
невозможна наша ежедневная жизнь. Здесь и биологические
потребности, обеспечивающие сохранение нашего организма:
сон, еда, движение. Но и они отходят на задний план в тех
случаях, когда поведение подчиняется духовным потребно-
стям, высшим чувствам: долг, честь, совесть, страдание. Они
переоценивают даже жизненно необходимые потребности,
даже саму человеческую жизнь. Психологи говорят об иерар-
хии потребностей, то есть об их взаимоподчинении. За такой
иерархией стоит шкала ценностей человека, его нравственные
качества, та система оценок, которые он дает окружающему
миру. Ярче всего эта шкала ценностей выявляется в ситуации
выбора, принятия решения. Ее формирование начинается с
простых совместных действий с людьми. Например, так:
Дедушка дает внуку (ему два года) горсть конфет и просит
разделить на всех, то есть на четверых членов семьи. Малыш
дает всем по одной конфете, а себе забирает оставшиеся три.
Дедушка подхваливает: «Молодец, себя в обиду не даст!»
Себя не даст, а вот дедушку...
Девочка - инвалид, и ей можно не ехать с классом на про-
полку свеклы, но она уговаривает мать и едет: «Я не хуже
других».
Иерархия ценностей, разная значимость, подчас совсем не
совпадающая даже у близких людей.
]01

Закономерность психического развития проявляется в том,
что человек не может жить в мире с равной ценностью всех его
сторон, ибо тогда невозможен выбор, нельзя принять решения.
Что выбрать: драку или мирное выяснение отношений, отчаян-
ный спор или отступление, стрижку или длинные волосы, книгу
классика или детектив, спорт или пьянство? Число и возмож-
ность выборов велики. Выбор может быть случайным, если че-
ловек имеет дело с незнакомыми, незначимыми свойствами мира.
Выбор закономерен, если они уже имеют значение и ценность.
Довольно часто значимость каких-то действий, вещей,
собственных состояний выступает для человека в скрытой
форме, недоступной для рационального объяснения. Это сфе-
ра бессознательного. Вредная привычка грызть ногти, ковы-
рять с явным удовольствием в носу, повторяющиеся сновиде-
ния, навязчивая мелодия, постоянные ошибки и оговорки -
вот малый перечень тех явлений, которые можно отнести к
сфере бессознательного.
Своеобразие их в том, что человек не отдает себе полного
отчета о значимости совершаемых действий. Сфера бессозна-
тельного - сравнительно мало изученная область человече-
ской психики. Можно предполагать, что во многих бессозна-
тельных действиях выражаются и как бы изживаются важные
для жизни человека отношения и состояния, которые не нахо-
дят другой формы выражения. Замечено, например, что чаще
всего дурная привычка грызть ногти появляется у тех детей,
которые живут среди противоречивых требований взрослых.
Это порождает постоянное некомфортное состояние, которое
изживается в такой далеко не эстетичной привычке. Даже
столь распространенное явление, как ночное недержание мо-
чи, тоже кроме физиологических причин может быть связано
с неблагоприятными отношениями с окружающими. Подоб-
ного рода причины могут вызвать заикание, повышение тем-
пературы, рвоту и другие физиологические проявления.
При всех меняющихся условиях жизни относительную ус-
тойчивость ей придают особые отношения между людьми,
которые и называются нравственными. «В норме, как форме
нравственного представления, зафиксировано общее правило
поведения, требование общественной дисциплины, предъяв-
ляемое ко множеству совершаемых людьми поступков какого-
либо типа. В принципах морали выражены обобщенные зако-
ны морального поведения, объединяющие множество различ-
ных по содержанию поступков в единый образ жизни и линию
поведения. В форме оценки совершается моральная санкция
индивидуальных и массовых действий, общественных явле-
702
ний. В результате положительной или отрицательной оценки
некоторого объекта последний приобретает значение "образ-
ца", которому должно или позволительно следовать»'.
Совокупность норм поведения образует самый простой
моральный кодекс. По мере развития общества в этот кодекс
входит понятие морального качества, которое включает в
себя знание о том, каким человек должен быть, и то, какой он
есть. Постепенно возникает и понятие морального идеала.
Это понятие становится как бы воплощением всех возможных
достижений человека и человечества, обобщая значимость
нравственных норм поведения каждого человека.
Кроме норм морали, знаний о моральных качествах и
идеале в истории морального сознания возникает необходи-
мость в гибком и универсальном руководстве для человека.
Им стали моральные принципы. В этих принципах даются
только общее основание для осуществления норм поведения и
критерий для выбора правил в самых разных условиях. Позд-
нее в истории человечества понятие нормы и морального ка-
чества обретают значение мировоззрения.
Нравственное требование к человеку имеет специфические
признаки. Так, оно всегда имеет общее значение. Об этом
значении без преувеличения можно сказать, что оно космиче-
ских масштабов. В то же время данное требование не является
отражением конкретного авторитета какого-либо человека и
не зависит от него. Исполнение морального закона совпадает
с функцией выражения и проведения его, то есть можно ут-
верждать, что моральный закон существует только как реаль-
ное - даже вещественное - его воплощение в конкретной жиз-
ни конкретного человека. Осуществление нравственного за-
кона или нравственного требования принимается самим чело-
веком как осознанное. Оценка морального действия является
событием в жизни человека и существенно влияет на его судь-
бу, определяя последующий выбор. При этом, выполняя нрав-
ственное требование, человек обладает свободой воли, он сам
управляет своим выбором и сам осуществляет его. Свобода
воли предполагает и ответственность человека за свои дейст-
вия, за выбор цели и способы ее достижения.
Духовность, свобода и ответственность - вот основные сущ-
ностные характеристики человека. Без них невозможно осуще-
ствление человеческой жизни в ее истинном предназначении.
Трудно дать однозначное определение этим характеристикам
человека. Скажу словами В.Франкла: «Духовное сущее может
'Дробницкий О.Г. Проблемы нравственности. - М., 1977.-С.29.
103

не только соприсутствовать просто иному сущему. Оно, в част-
ности, может и соприсутствовать равному себе, такому же ду-
ховному существу. Это соприсутствие духовного сущего другому
сущему, соприкосновение двух духовных сущих мы называем со-
бытием. Оказывается, что только лишь в таком со-бытий воз-
можно полное соприсутствие - лишь между равными друг другу.
Но это возможно лишь в той отдаче себя друг другу без
остатка, которую мы называем любовью.
Любовь можно определить как возможность сказать кому-
то "ты" и еще сказать ему "да". Иными словами, это способ-
ность понять человека в его сути, конкретности, уникально-
сти и неповторимости, однако понять в нем не только суть и
конкретность, но и его ценность, необходимость. Это и зна-
чит сказать ему "да"»'.
Свободу как автономность человеческого сознания, как
возможность этой автономности человек может осуществить
уже в том, что сумеет сделать паузу между стимулом, на него
воздействующим, и реакцией, которую он мог бы осущест-
вить в соответствии с этим стимулом. Именно эту паузу ака-
демик Поршнев считал началом человеческой истории. В этой
паузе родилась возможность человека отделить свои влечения
от самого себя, сделать их в конечном счете предметом анали-
за. Думается, что в этом отказе от непосредственной реакции
и появились предпосылки для выделения человеком своей
духовной сущности, которая предполагает все виды отноше-
ний к воздействию ситуации, в том числе и отказ от воздейст-
вия, то знаменитое «нет», которое говорит иногда о свободе
человека больше, чем вся его последующая жизнь. Через это
свое качество человек открывает самого себя, существование
своего внутреннего мира как особой реальности - психиче-
ской реальности, на которую он сможет воздействовать, смо-
жет занимать по отношению к ней позицию, в том числе и
позицию отказа от воздействия на эту реальность.
Думается, что рассуждение это позволяет увидеть, что и
духовность, и качество свободы предполагают некоторые
действия человека, направленные на самого себя и другого
человека. Эти действия являются совершенно особыми по
средствам и способам их осуществления. Но тем не менее - это
действия, и цель их можно охарактеризовать (в самом общем
виде) как цели построения индивидуальности человека.
Эти действия в конечном счете делают человека относитель-
но независимым от конкретных обстоятельств жизни, в кото-
I Франкл В. Человек в поисках смысла. - М., 1990. - С. 95, 96.
104
оых он находится. Нравственные категории - совесть, долг,
ответственность, стыд - являются теми средствами, которые
обеспечивают человеку эту автономность самовоздействия. Эти
нравственные категории используются совершенно особыми
способами, существующими в виде действий прощения, покая-
ния, смирения, поощрения и наказания, обращенных как на
самого себя, так и на другого человека. Осуществление этих
действий рождает у человека те со-бытия, как говорит В. Франкл,
в которых он узнает самого себя не только в настоящем, но и в
будущем, то есть переживает свою духовность как принадле-
жащее ему качество, переживает свободу как возможность воз-
действия на свой внутренний мир и реализует в отношении себя
чувство ответственности за собственное будущее.
Хорошо об этом сказано у Е.Рерих: «Так, простить или
искупить грехи означает вычеркнуть или изъять их последст-
вия; и в этом процессе изъятия или искупления дурного по-
ступка прежде всего происходит как бы нейтрализование тех
токов силы, которые возникли в ауре человека в силу освобо-
жденной им энергии при совершении им беззаконного по-
ступка. Именно как один химический ингредиент может изме-
нить характер субстанции, составленной из нескольких дру-
гих химических ингредиентов, так и действие высокого поры-
ва или качества может нейтрализовать и превозмочь следст-
вия действий низких качеств в природе человека и таким об-
разом изменить весь характер человека, как бы перерождая
его»'. Помогающий, прощающий сам оказывается соучастни-
ком в добрых следствиях, порожденных его действием.
Действие прощения оказывается одним из главных дейст-
вий, в котором человек с помощью другого человека обращает-
ся к содержанию своего внутреннего мира не как существо реа-
гирующее, а как существо духовное, обладающее будущим,
которое он сам определяет. Это действие рождает в человеке
новую энергию, которая воплощается в возрастании конструк-
тивных сил его личности. Все другие действия, кроме действия
прощения, направлены на настоящий момент жизни человека.
Действие прощения отличается своей устремленностью в буду-
щее и возможностью реализовать эту устремленность.
Действие поощрения со стороны другого человека выпол-
няет тоже важную энергетическую роль, но оно в то же время
ограничивает выбор четким указанием на ситуацию успеха
как ситуацию возможного повторения уже известного. В этом
состоит основное противоречие такого действия, даже если оно
'Рерих Е. Письма. - М„ 1992. -Т. 1.-С.411.
105

строится с использованием нравственных категорий. Именно
поэтому исследователи нравственных категорий, строения
нравственного сознания говорят о том, что осуществление
нравственного выбора, реализация нравственных законов не
связаны с получением поощрения или одобрения со стороны
других людей. Нравственность как особое отношение челове-
ка к собственной жизни не предполагает осуществления прин-
ципа полезности, награда за такое поведение лежит в само-
сознании человека. Мораль же выступает как внешняя целе-
сообразность поведения в соответствии с принципом полезно-
сти, целесообразности, понимаемой как внешняя целесооб-
разность, ориентированная на мнение других. Награда за
осуществление морального, то есть соответствующего груп-
повым требованиям, поведения имеет часто весьма ощутимые
формы. Человек, который ориентируется на такие нормы, не
вызывает симпатии часто из-за своей высокой приспособляе-
мости к условиям, в которых он живет. Такой человек найдет
оправдание любому, даже самому бесчеловечному, поступку,
если последний отвечает интересам группы.
Покаяние и смирение - это действия человека, которые на-
правлены на выяснение существенных связей прошлого и на-
стоящего. Здесь, по-моему, коренится основа покаяния. Бла-
годаря покаянию человек обретает чувство собственной при-
частности к своей же прошлой истории - своей лично или
истории группы, к которой он принадлежит. И тогда появля-
ются новые возможности построения перспектив будущего.
Но они осуществляются лишь в том случае, если логика жизни
восстановлена через покаяние. В данном случае логика жизни
предполагает осуществление главных сущностных характери-
стик человека - духовности, свободы и ответственности.
Смирение предполагает возможность ориентироваться в
своей психической реальности, а также в реальности других
людей согласно реально существующим свойствам, а не вы-
мышленным, или, как говорят, фантомным. Смирение направ-
лено на видение человеком своей и чужой жизни как автоном-
ных, относительно независимых друг от друга, объединенных
общей сутью, но имеющих разное воплощение в этой сути.
Можно сказать, что смирение в известном смысле предполагает
возможность ориентироваться на законы функционирования
индивидуального сознания других и своего собственного.
Особое место среди этих действий занимают наказание и
самокритика, саморазрушение и самоедство. Направленность
последних на другого не лишает их основного содержания.
Они сужают сознание человека, фиксируют его на настоящем
/Об
или прошлом. В этом состоит их основная функция. Обобщая
ее, можно говорить о том, что такое действие нарушает логи-
ку событий индивидуальной жизни за счет сверхсильного воз-
действия на человека. Согласно В.Франклу, наказание лишает
человека его «да» в присутствии других. Таким образом, осу-
ществление человеком поведения, где содержание пережива-
ний связано с нравственными нормами, нравственными кате-
гориями, является тем видом его активности, который расши-
ряет границы его сознания, позволяет переживать свою жизнь
не как существование, а как воплощение того сложного и
неоднозначного чувства связи всего со всем в виде Гармонии,
Целесообразности, того, что всеми называется по-разному, но
обязательно выливается в Любовь и Красоту как важнейшие
свойства человека и природы.
Через нравственное самосознание к человеку приходит та
духовность, о которой Д.Андреев писал так: «Духовный же
ряд состоит из человеческих проявлений, находящихся в связи
именно с понятием многослойности бытия и с ощущением
многообразных нитей, которыми связан физический план
жизни с планом иноматериальным и духовным. Сюда полно-
стью относятся области религии, спиритуалистической фило-
софии, метаистории, магии высокой этики и наиболее глубо-
кие творения культуры, музыки, пространственных искусств»'.
Нравственное самосознание позволяет человеку прибли-
зиться к переживанию важнейших различий между такими
качествами, как интеллектуальные (прежде всего ум) и духов-
ные, к числу последних следует отнести способность любить.
Обсуждение в диалоге с самим собой такого различия, пере-
живание его как значимого для самого себя и для другого
позволяет человеку приблизиться к проблеме воздействия на
себя, на других людей, на природу с другой точки зрения.
Сама возможность этого воздействия как проявление власти
будет восприниматься иначе, через сопереживание всему мно-
гообразию жизни, которое окружает человека и окружало
человечество на протяжении веков его истории. Хочется ве-
рить, что это то начало в человеке, которое создает особое
отношение к его природе. Здесь, видимо, уместно слово «сопри-
частность». Именно оно создает ту одушевленность вещи,
которую создают руки человека, именно оно отличает силу
воздействия любящего от силы воздействия равнодушного.
Думается, что как раз понимание различия интеллектуаль-
ных качеств и качеств духовных, переживание значимости
•Андреев Д. Роза мира. - М., 1992.-С.209.
107

этих различий определяет отношение людей к содержанию
общественного идеала человека того конкретного времени, в
котором они живут.
Социальные нормы и правила как интеллектуализирован-
ные нормы регуляции отношений между людьми, регламенти-
рующие и регулирующие их поведение, будут окрашены теми
истинными переживаниями людей, которые их выполняют,
которые следуют им, принимая целесообразность этих норм
как необходимое условие своей интеллектуальной жизни.
Кажется, что этот момент осуществления социальных норм
недостаточно осознается, что видно хотя бы из фактов массо-
вого правового нигилизма, когда даже целесообразные право-
вые нормы не принимаются и не выполняются. По-моему, за
этим стоит - как одна из возможных причин - отказ многих
современников от духовной сущности своей индивидуальности.
А это ведет к тому, что все продукты интеллектуальной дея-
тельности, имеющие вещное воплощение, переоцениваются, а
продукты интеллектуальной деятельности, не имеющие вещно-
го воплощения, недооцениваются или вообще отвергаются.
В психологии социальные нормы анализируются как норма-
тивно одобренные формы поведения, ожидаемые от человека,
занимающего определенное место в системе общественных
отношений. Роль предполагает наличие у человека соответст-
вующих ей желаний, целей, убеждений, чувств, ценностей, дей-
ствий, установок. Это в большинстве случаев интеллектуализи-
рованные правила воздействия на другого человека (или груп-
пу людей) и правила самовоздействия. Выполнение их обяза-
тельно предполагает более или менее выраженную ситуацию
принятия долженствования. Например, как мать я должна... как
психолог я должна... как женщина я должна... как соседка я
должна... и тому подобное. Роль практически сводит к мини-
муму другие формы регуляции человеческого поведения, кроме
интеллектуального контроля за их выполнением. Если этот
контроль нарушается, то человек становится, мягко говоря,
странным в глазах других людей.
Социальные роли решают важнейшую задачу интеллек-
туализации всего внутреннего мира человека, через осознание
их как правил человек переживает свое соответствие или не-
соответствие этим правилам, и таким образом открывается
один из путей познания своих чувств, их отличия от мыслей.
Допустим, возможно такое интеллектуальное открытие: «Как
психолог я не могу понять, что происходит с моими близки-
ми». Вариант такого открытия и последующие действия кол-
лег описаны в одной из лучших среди известных мне книг по
108
психологии. Ее написали Д. и Р.Байярды. Книга называется
«Ваш беспокойный подросток». Одну из наиболее близких к
обсуждаемой теме мыслей из этой книги можно сформулиро-
вать следующим образом: «Если ты не справляешься со своей
ролью, значит ты потерял свое Я». Под Я скрывается вся пол-
нота доступных человеку переживаний. Роль ограничивает
переживания только их интеллектуализированным содержа-
нием, сужая рамки самосознания. Если этот момент не высту-
пит для человека как его проблема, как обстоятельство, огра-
ничивающее его возможности любить, а значит, проявлять
свою духовность, то человек просто становится несчастным.
Если, дорогой читатель, вы еще читаете это текст, то тут мне
хотелось бы вспомнить факты многочисленных болезней тела
человека (не хочется даже их перечислять - список весьма об-
ширный), которые вызваны не вирусами или микробами, а
стремлением человека во что бы то ни стало соблюсти социаль-
ную норму, сориентироваться только на ее содержании. Это
другая сторона проблемы духовности человека и ее осуществ-
ления. Если при нарушении нормы человек недооценивает ее
как продукт интеллектуальной деятельности, то в этих ситуа-
циях явно наблюдается его переоценка. В конкретных приме-
рах, когда от ребенка-вундеркинда ждут школьных успехов и не
могут дождаться, когда от себя - как матери - требуют героиче-
ских усилий по получению этих успехов, когда не дают покоя
домашним своими замечаниями, осуществляя и дома руково-
дящую ролью, тогда мы имеем дело с гипертрофированным
значением интеллектуального долженствования, обусловленно-
го социальной ролью. Есть даже такая роль: роль ребенка-вун-
деркинда. В отношении него есть определенная система ожида-
ний и требований, которая не всегда дает последнему возмож-
ность развить свои духовные потенции.
Таково свойство интеллекта, развивающего сознание и од-
новременно закабаляющего его своими продуктами.
Об этом свойстве психики люди знают давно, давно пыта-
ются найти ему объяснение и научиться противостоять ему.
Очень трудная задача, решение которой человек находит в
совершенно особых действиях. Многие психологи называют
их поступками. Поступки придают активности человека
нравственный смысл - останавливают ее и сообщают новое
качество непрерывности. Именно они задают напряжение
жизни, преодолевают ее возможную заданность и регламен-
тированность. Здесь и находится то самое усилие, которое
можно сделать над собой, чтобы открыть и осуществить соб-
ственную духовность.
709

Поступками жизнь человека не богата, но именно они делают
ее индивидуальной, окрашенной теми нравственными пережива-
ниями, которых последний достоин, чувствуя связь с природой.
Возможностей для осуществления поступка у каждого дос-
таточно, но реализуются ли они? Трудно ответить.
Общественный спрос на поступки существенно различает-
ся в разных системах государственного устройства, но в жиз-
ни спрос на поступок, по-моему, выражается в неясном стрем-
лении к высокому, в тоске по невыразимо прекрасному и еще
не высказанному.
Особенно сильно это звучит в вечных мотивах любви муж-
чины и женщины. Хотя с точки зрения науки такое полороле-
вое поведение со всех сторон окружено интеллектуализирован-
ными нормами. И все же хотелось бы отнестись к этой жизнен-
ной реальности как к великой тайне - столь великой, что при-
косновение к ней поражает глубиной и загадочностью.
Существует утверждение, что в каждом человеке присутст-
вует как мужское, так и женское начало. В том же состоит и
свойство природы. Порой кажется, что все написанное по-
священо одной лишь теме: отношениям мужчины и женщины.
Может быть, когда-нибудь новый вид качественного анализа
и позволит это доказать, кто знает. А пока я приведу только
несколько маленьких описаний того содержания, которое
называют мужской и женской психикой. Начнем с характери-
стик новорожденных. Известно, что на каждые 100 новорож-
денных девочек приходится 105-107 мальчиков. Общая био-
логическая закономерность проявляется в том, что в зрелом
возрасте число юношей и девушек примерно одинаково. Сре-
ди пожилых это соотношение сильно возрастает в пользу
женщин. Например, 85-летних женщин в два раза больше, чем
их сверстников-мужчин.
Очевидно, что мужской организм оказывается менее стоек
к испытаниям жизнью, чем женский, менее огражден от бо-
лезней. Мужчины более подвержены знаменитому ОРЗ и дру-
гим инфекциям. Есть гипотеза, что это объясняется большим
иммунитетом женского варианта ХХ-хромосом по сравнению
с мужским вариантом XY.
Возможно и другое объяснение, согласно которому любой
живой организм должен обладать двумя началами - стабили-
зирующим и изменчивым - для быстрого реагирования на
изменения среды. Эти два начала и отражают биологическое
назначение полов. Женский пол с этой точки зрения характе-
ризуется как пол с большей наследственной консервативно-
стью, устойчивостью, чем мужской.
110
Мужской пол более чувствителен к внешним воздействиям,
поэтому он более склонен к изменениям. Это требует большей
нагрузки на регуляторные системы организма, вот они и боль-
ше изнашиваются. Видимо, как результат этого - частые у муж-
чин сердечно-сосудистые кризы, стрессы, сбои иммунитета...
Можно сказать, что фонд достояний и завоеваний челове-
чества доверено хранить женщине в силу ее биологических
особенностей. Возможно, этим объясняются многие биологи-
ческие особенности полов. Так, в первые недели жизни маль-
чики обычно слабее девочек, у девочек нервная система раз-
вита несколько лучше, они меньше страдают инфекционными
заболеваниями дыхательных путей. Смертность среди маль-
чиков в младенчестве выше, чем среди девочек.
Но даже биологически мужчина и женщина - это не только
выраженные различия, но и взаимодополнение. Известно,
что одно биологическое качество, повторенное дважды в
генном коде обоих родителей, не усиливает, а ослабляет адап-
тацию к жизни их потомства. Совпадение же элементов ге-
нетического кода родителей вообще может оказаться крити-
ческим для его жизни.
Притягательным для многих исследователей является опи-
сание различий и сходства в психике мужчин и женщин. Оста-
новимся для уточнения нашей темы на двух отрывках из тек-
стов, написанных разными авторами - мужчиной и женщиной.
Текст женщины - Паолы Ломброзо: «Что мужчины и женщины
под банальной и часто незначительной внешностью, происхо-
дящей от уравнивающего всех лоска условной благовоспитан-
ности, имеют хорошие и дурные качества, дающие особенный
характер их индивидуальности, - в этом нет никакого сомне-
ния. И хотя эти психические недостатки могут быть сравнивае-
мы с преступностью лишь так, как укус комара с укусом змеи,
они тем не менее встречаются так часто и так тесно вплетаются
в характер личности, что имеют в практической домашней
жизни такое же значение, как преступления в жизни социаль-
ной. К счастью, женщины-убийцы и мужчины-разбойники
встречаются редко, но зато вовсе не редки мужчины - скупые,
тщеславные, эгоисты, деспоты - и женщины ревнивые, легко-
мысленные и кокетки. Эти-то недостатки, которым мы не при-
даем большого значения и которые мы не особенно строго
осуждаем, доведенные совместной жизнью до крайней степени
остроты, составляют несчастие огромного числа людей»'.
'Ломброзо П. Женщина, ее физическая и духовная природа и куль-
турная роль. - Мн., 1991.-С.38.
Ill

А теперь отрывок из другого текста, написанного не менее
образно и пламенно. Итак, Отто Вейнингер, из книги «Пол и
характер»: «Способность к истине есть следствие воли к исти-
не, и этой волей она измеряется, потому-то женщина до сих
пор не создала ничего выдающегося в науке.
Женщина понимает действительность гораздо слабее, чем
мужчина, хотя многие и утверждают противное. Познание как
факт всегда подчинено у нее посторонней цели, и если стрем-
ление к этой цели в достаточной степени упорно, то женщина
может смотреть очень правильно на вещи. Но понять истину
ради самой истины, понять ценность истины как таковой -
этого женщина не может.
Поэтому менее всего возможно, чтобы женщина была фи-
лософом: у нее нет выдержки, ясности, упорства мышления;
она лишена к этому побуждения. Абсолютно не может быть
речи о женщинах, которые мучаются неразрешенными про-
блемами. Лучше умолчать о таких женщинах, потому что их
положение безнадежно. Мужчина, всецело отдавшийся про-
блемам, хочет познать, женщина же в таком случае хочет
только быть познанной... Возможно, это вполне справедливое
суждение, но как женщине хочется сразу же его оспаривать
или по крайней мере признавать не вполне справедливым.
Различия есть, они будут всегда, хотим мы этого или нет.
Природа позаботилась об этом задолго до нашего появления
на свет, определив нам единственно возможные в природе роли -
роли родителей своих детей, которые для мужчины и женщины
наполнены совершенно разными чувствами и переживаниями».
Существует особый мир чувств, присущий только женщи-
нам, обусловленный особенностями их организма, особым на-
значением их природы - материнством. Говорят, что природа
через эти чувства открывает перед женщиной неиссякаемый
источник любви не только к детям, к любимому человеку, к
родителям, но который распространяется на весь мир. Именно
любовь, доброта, сопереживание, сострадание вносят в жизнь
женщины тонкость чувств, интуитивное понимание состояния
другого человека, того, что называют женственностью. Красо-
та слов, сказанная о женщине, непреходяща, образ Божьей Ма-
тери, Матери Мира вдохновлял и вдохновляет сердца людей.
Творчество Матери - материнство - в этом она незаменима
абсолютно, как говорил Д.Андреев, именно в материнстве как
виде творчества требуются такие женские душевные качества,
как мягкость, любовная нежность, самоотдача, терпеливая на-
стойчивость, бережность, чуткость, сердечность, вниматель-
ность. Как бывает жалко смотреть на женщину, которая отка-
112
зывает себе и другим в этих качествах, провозглашая и утвер-
ждая свое мнимое равенство с мужчиной.
Да, до сих пор утверждалось, что не только мужчина, но и
женщина должна быть мужественной. Если под мужеством
понимать смелость, стойкость в жизненной борьбе, то это, ко-
нечно, так. Но если под женственностью понимать не стиль
манер и поведения, не жеманство и сентиментальность, а соче-
тание сердечной теплоты, внутреннего изящества, нежности,
способности повседневно жертвовать собой ради тех, кого лю-
бишь, то не только женщина, но и мужчина должен быть жен-
ствен. Поэты, пророки и провозвестники говорят о том, что
будет целый цикл эпох, в которых женственное начало в чело-
вечестве проявит себя с небывалой силой, уравновешивая до
совершенной гармонии самовластие мужественных начал, та-
ких, в которых преобладают сила, дерзость, гордыня, стремле-
ние вдаль, жестокость, воинственность.
Очень хотелось бы верить поэтическим предсказаниям. В на-
ше истерзанное войнами и раздорами время, когда кажется,
что ничего не осталось святого, женщина несет в себе свой
свет и силу - свое стремление дарить миру любовь. Только бы
у нее хватило сил. Загнанная множеством житейских проблем
в угол, вынужденная делать выбор между невозможным, она
невольно отказывается от своего предназначения. Тем более
что в нашей стране выросло уже два поколения женщин муж-
ской ориентации, то есть женщин, которых воспитывали как
социально активных, прививая им представление о том, что
доброта - это мещанский пережиток, а сострадание и мило-
сердие - признак убогой души. Хочется верить, что жизнь
восстановит справедливость в отношении людей к таким жен-
ским качествам, как приверженность детям, мужу, терпимость
к недостаткам любимых людей. Но еще несколько лет назад
данные социологических исследований показывали, что мо-
лодежь такое высокое человеческое качество, как «хорошая
мать», выводит за черту важнейших человеческих достоинств.
Да и о чем говорить, если взрослые, давно имеющие детей,
затрудняются обсуждать тему материнства, считая ее очевид-
ной, хотя все их действия в отношении детей противоречат
этой «очевидности» хотя бы в том, что женщина отказывает
себе в праве на индивидуальную, независимую от ребенка
жизнь. Все свои мысли она сосредоточивает на ребенке и во-
круг него. Так рождаются союзы, где каждый из членов теряет
свою индивидуальность. Психологи называют это симбиозом.
Женщина, отказываясь от своей индивидуальности ради ре-
бенка, лишает и его этого важнейшего качества.
113

Долгие годы современной женщине твердили, что ее соци-
альное положение должно быть таким же, как и социальное
положение мужчины. Женщина, очень чуткая к чужому мне-
нию, сдерживала и подавляла в себе одни свойства, но культи-
вировала другие. Не потому ли сегодня, в конце нашего века,
эмансипированная и свободная женщина все чаще воспринима-
ется далеко не однозначно. Да и она сама могла бы, наверное,
частенько сказать о себе словами маленького мальчика, кото-
рый наблюдал за двумя взрослыми тетями, с большим усилием
перетаскивающими тяжелые сумки на вокзале: «У этих теть нет
помощников! Наверно, они их не нашли». А может быть, и не
хотели искать, рассчитывая на свою силу, на свои возможности,
на свое Я, которое дает чувство свободы и, как кажется, освобо-
ждает от ответственности за мысли и чувства своих помощни-
ков - людей, от которых зависишь или можешь быть зависима.
Вспоминается Э.Эриксон. Он пытался выразить невыра-
зимое понимание истинности существования человека. Вот
его слова: «Каждый наш поступок должен с математической
точностью определяться нашим существом. Природа не знает
искусственных выкладок. Капля воды в бушующем океане -
все та же капля, что и в безмятежном летнем пруду. Все на
свете действует в точном согласии со своим качеством, как и
со своим количеством, и не пытаясь осуществить то, чего
осуществить не может, - все, кроме человека, который пре-
тенциозен: он жаждет того, что не в его силах, он этого доби-
вается... Недостаточно, чтобы интеллект ясно различал, в чем
зло и как его исправить. Наше истинное существование так и
не начнется, мы так и не достигнем того, к чему предназначе-
ны, если нами будет двигать лишь мысль, а не вдохновляю-
щий дух. Мы пока еще не научились служить этому духу».
Служение духу проявляется в служении идеалу - идеалу че-
ловека и идеалу самого себя. Жизненные идеалы мужчин и
женщин всегда конкретны, они переживаются как возмож-
ность собственной жизни или как ее невозможность, пережи-
вание своего Я как меняющегося и в то же время обладающе-
го высокой устойчивостью, позволяющей сохранять качества
своей «капли» и в бурном море, и в тихом летнем пруду жиз-
ни. Эти качества прежде всего связаны со свойствами эмоций
мужчины и женщины. В специальных исследованиях можно
встретить факты, говорящие о том, что типично мужские
классы эмоций - это доминирование радости при преоблада-
нии гнева над страхом; для женщин же это - доминирование
радости и страха. У женщин встречаются все самые распро-
страненные эмоции - страх, гнев, радость, но преобладает -
114
страх, что говорит о высоком уровне тревожности женщин и,
если так можно сказать, о большей оптимистичности мужчин.
Психика женщин более ранима, они быстрее впадают в нев-
ротические состояния. Переживая бытовую и семейную неуст-
роенность и дисгармоничность жизни, женщины острее нуж-
даются в сочувствии и поддержке. Женщина более чувстви-
тельна к чувству, выраженному в слове, что не характерно для
мужчины, помните знаменитое: «Женщины любят ушами».
Для женщины поиск ее истинного существования осущест-
вляется между собственным Я, Я-другого, понятием человече-
ского и понятием необходимого. Недаром Э.Фромм сформу-
лировал это так: «Женщины видят деревья, а мужчины - лес.
Мужчины строят, а женщины обставляют». Необходимость
жить в мире, где всего для тебя много, можно сказать избы-
ток, ставит перед женщиной труднейшую проблему ориента-
ции в этом лесу. Когда она решает ее через стратегию следо-
вания за другим, она сразу же лишается данного ей ее же при-
родой многообразия, разнообразия, того содержания внутрен-
него мира, конечно, только возможного, потенциального, но ее.
Если это следование стереотипу мужского поведения, то про-
исходит то, что сексологи называют заражением женщин муж-
скими свойствами. Это один из видов психологических (не
путать с психическими) заболеваний, связанный с потерей ори-
ентира в море возможностей собственной индивидуальности.
Психологическая болезнь включает и биологическое основа-
ние - многие женщины перенимают мужские формы поведения:
курение, употребление больших доз алкоголя. Мало кто знает, а
часто и не хочет знать, что курение наносит вред женской сексу-
альности, уменьшает потенцию женщины, увеличивает опасность
половой холодности (фригидности) и женских болезней. Пьющая
женщина, да еще во время беременности, несет несчастье своим
детям. Заторможенные или сверхвозбудимые дети, которые не
способны к простейшему сосредоточению взгляда или мысли, -
это только маленький штрих к портрету ребенка пьющей мамы.
У женщин, курящих во время беременности, большой риск пере-
дать ребенку предрасположенность к раку.
Современная женщина в семье сегодня вырабатывает те же
сейсмические волны, что и мужчина: грубость, прямолиней-
ность, силовые приемы решения конфликтов, которые лиша-
ют отношения гармонии и слаженности не только по вине
мужчин, но и представительниц прекрасного пола. Они теря-
ют свой женский язык, на котором веками разговаривали с
мужчинами. В свою очередь и мужчины не учатся его пони-
мать, а значит, и не владеют им в самых интимных отношени-
115

ях. Это отчасти создает ситуацию, описанную В.Владиным и
Д.Капустиным в книге «Интимный мир семьи». Авторы этой
книги получили письмо следующего содержания: «Дайте не-
сколько примеров (я вот лично не могу подобрать и двух-трех
таких слов) тех ласковых и нежных слов, которые мужчина
должен говорить женщине на супружеском ложе. Мне так их
не хватает, думаю, что и другим мужчинам не хватает тоже».
Надо оценить деликатность авторов, отвечавших на этот
вопрос, они даже пытались оправдать автора записки ссыл-
кой на наш рациональный век, где многие разучились гово-
рить красиво, нежно, ласково. Они советуют побольше читать
стихов, обращаться к словарям родного языка.
На этом надо остановиться подробнее. Вопрос в том, по-
чему мы разучились (умели ли?) говорить, а значит, и думать.
Мысли и чувства человека, взрослого человека, могут не
совпадать по содержанию и по форме выражения. У мысли
есть возможность маскировать чувства, а за примером не на-
до ходить в чью-то историю жизни, достаточно вспомнить,
когда, преодолевая чувство отвращения, вы... Вспомните,
когда и как это было конкретно? А теперь другое: «Я пони-
маю, что любить его не за что, но... ничего не могу с собой
поделать». Вот и мысли оказались противоречащими чувст-
вам. Вот эта возможность несоответствия, возможность не-
совпадения мысли и чувства и преодолевается каждым чело-
веком в порождении своего слова, его собственного, особого
слова, в котором его мысль и его чувство объединены в еди-
ном дыхании. Слово это называется особенно - метафора.
Оно открывает человеку его собственные чувства через воз-
можность соотнесения их с предметом мысли. «Ты моя лас-
точка». Это уже не просто слова, это чувство, воплощенное в
форму, принявшее узнаваемые очертания, но в то же время
это черты индивидуальные, окрашенные присутствием чувст-
ва. Пусть оно не нашло своего собственного языка, метафора -
банальна, но это будет задачей лингвиста определить - штамп
это или слово контакта, слово-чувство. Бальзаковская жен-
щина, конечно, сложнее и неуловимее, чем «моя ласточка», но
я бы простила любому человеку штамп речи, если бы он был
попыткой найти в нем свое чувство, попыткой преодолеть
свое молчание, попыткой найти тот Глагол, который позво-
лил бы его чувствам стать доступными и для других, и для
самого человека. Это так важно - назвать свое чувство, найти
свою метафору, свое ключевое слово, раскрывающее и поро-
ждающее внутренний мир человека. Это та самая ситуация,
когда молчание не является золотом.
Как хочется вспомнить Яна Парандовского, который пи-
сал: «Слово, молочный брат мечты, открывает калитку, через
которую в любую минуту можно выбраться на свободу. И до
чего же легко убежать от скучного времени, унылого пейзажа,
от нестерпимых условий быта, наконец, от самого себя - от
этого навязчивого, надоевшего существа, от которого нам не
избавиться до самой смерти» («Алхимия слова»).
Но что же происходит в жизни, если поиски метафоры ста-
новятся не только необходимыми, но и бесплодными, если чув-
ство, напрягаясь, ощущает пустоту формы - слов нет! Или они
чужие, или они не услышаны тем, кому предназначались. Про-
исходит потеря устного контакта с другими людьми, говорить
стало некогда, да и не о чем, общепринятым становится штам-
пованный, усиленный средствами массовой коммуникации
язык, уделом в освоении речи становится не процесс ее порож-
дения, а процесс звукоподражания - мода на текст определен-
ного типа. Как бы хотелось, чтобы читатель услышал и узнал
свои проблемы порождения своего текста, своей метафоры в
словах Жана Кейроля, где любовь к слову и любовь к человеку
объединяются и создают прекрасный текст! «Поле наших эмо-
ций, пронизанное речью (слова - это тоже дом), помогающей
нам общаться, объясняться друг с другом и обличать, ныне
закрывается для того привычного потока фраз, чья условность
иногда помогала преодолевать глухую стену частной жизни.
Нас открыто лишают средств высказаться и выслушать сказан-
ное о себе с помощью терроризма в отношении нашего словаря,
чье кипение было закваской для мысли, дикцией сердца и жи-
вой этимологией, доказательством того, что это не были слова,
брошенные на ветер, а слова как пригодные для рассуждения,
так и для мечты. Совершенствование слова и его способность
воспламеняться от контакта со словами других людей подвер-
гали наше каждодневное существование спасительному риску и
порождали плодотворный компромисс»'.
В этом компромиссе участвовали наши мысли и чувства,
доступные как нам самим, так и другому человеку. Из поко-
ления в поколение развивалась и совершенствовалась система
обучения этому искусству - искусству устной речи, живому
слову. Где они теперь, эти ручейки семейных бесед, из кото-
рых складывался океан народного живого слова! Они не ис-
сякли, нет! Но их стало значительно меньше. Достаточно
вслушаться в речь наших депутатов, чтобы ужаснуться нали-
' Кейроль Жан. Жизненное пространство//Над Сеной и Уазой. - М..
1985.-С.361.
116
117

чию огромного числа штампов и шаблонов и практическим
отсутствием живого слова.
Когда, кто и где говорит с нами о наших чувствах, интересу-
ясь именно ими, а не правильностью или точностью формули-
ровки. Наверно, только те, там и тогда, когда мы чувствуем
себя рядом с ними, там и тогда любимыми. Много ли таких
людей в жизни каждого. Много - мало. Количество здесь не
имеет значения, важно, чтобы они (он, она) были, чтобы они
стремились к нам через наши выраженные мысли и чувства,
чтобы сами могли и хотели выражать нам свои мысли и чувства.
Когда я прочитала книгу Л.Никитиной «Учусь быть ма-
мой», я подумала о том, что этой женщине хватило мужества
признаться в том, что женское понимание, терпимость и тепло-
та даются ей, женщине, матери, с большим трудом, трудом над
своей душой. Ей, душе, надо найти свою форму - слово, дейст-
вие, образ, чтобы стать материнской. Кого-то уже наверняка
заставило поморщиться слово «труд», но труд - это напряже-
ние, которое обязательно должно смениться качественно новым
состоянием, приобрести направленность и смысл для самого
человека. Человек как бы находит через это напряжение новое
в себе, но только в том случае, если не убегает от цели, если не
снимает его пресловутой разрядкой, а превращает в свое новое
качество. Как это делать? Ответов на вопрос бесконечно много,
но во всех ответах есть общее. Я назвала бы его, это общее,
бесстрашием перед самим собой, бесстрашием перед риском
изменения самого себя в отношениях с другим человеком.
Риск заключается в том, что под влиянием, под воздейст-
вием другого человека есть большой соблазн впасть в одну из
крайностей: следовать за другим человеком, принимая на веру
все его действия и помыслы или полностью не замечать суще-
ствование другого человека, ориентируясь только на собст-
венное Я, гипертрофированное, затмевающее все пространст-
во отношений с другими. Выбирать между этими полюсами
трудно. Трудность заключается в том, что психическая жизнь
каждого человека, если он живет этой жизнью, предполагает
определенную психологическую дистанцию с другим, да и
самим собой. Психологическая дистанция включает особые
действия человека по ее установлению и сохранению. Эти
действия и их направленность можно выразить следующим
образом, описывая возможные переживания человека при уста-
новлении и сохранении психологической дистанции: «Я хочу
быть с этим человеком (или людьми), они понимают меня, с
ними я живу полной жизнью, я чувствую себя свободным и
уверенным в том, что я нужен так же, как эти люди нужны
118
мне». Переживание понимания как главного содержания пси-
хологической дистанции предполагает, на мой взгляд, введе-
ние меры воздействия на другого человека. Если понимание
включает и свой внутренний мир, то оно связано и с мерой
воздействия на себя тоже.
Использование этой меры воздействия на себя и на другого
человека, создание этой меры и характеризует действия по ус-
тановлению психологической дистанции. Содержание их может
быть разным, но направленность одна. Цели можно описать
как воздействие на себя и на другого. Простое наблюдение
показывает их существование: принятие решения о том, чтобы
курить или не курить, употреблять нецензурные слова или не
употреблять, воровать или не воровать... Бить ребенка или не
бить, копить или дарить, сохранить или выбросить... Каждое
действие имеет свою противоположность - выбрать свой век-
тор действия, выбрать свою меру, а значит, рискнуть, значит, не
только осуществить свое право на выбор, но и конкретизировать
его в виде меры воздействия на самого себя и другого человека.
Эта мера обладает удивительным свойством, она сущест-
вует до начала реального действия как переживание ценности
другого человека, как переживание ценности себя, своих ка-
честв. Это особое переживание, которое обладает свойством
разрешать или запрещать как самому человеку, так и другим
людям воздействие на свойства внутреннего мира, хотелось
бы сказать, что это переживание регулирует глубину вмеша-
тельства в пространство психической жизни человека (думает-
ся, что это относится как к воздействию другого человека, так
и к самовоздействию). Навсегда запомнился факт из биогра-
фии Анны Андреевны Ахматовой. Биограф отмечал, что она
держала себя с таким достоинством, что даже в переполнен-
ном автобусе никто не решался ее толкнуть. Думаю, что это
как раз о существовании психологической дистанции, о мере
воздействия на себя и о риске быть, быть собой...
Об этом и романы М.Замятина «Мы», Оруэлла «1984 год».
Об этом - о грани между Я и не-Я, о мере принятия воздейст-
вия другого человека, о степени риска быть человеком...
Позволю себе еще одну цитату:
«-Уинстон, как человек утверждает свою власть над дру-
гими?
Уинстон подумал.
- Заставляя его страдать, - сказал он.
- Совершенно верно, заставляя его страдать. Послушания не
достаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уве-
рены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную?»
779

Это Дж. Оруэлл - человек, который дал возможность по-
чувствовать вместе с его героями абсурдность и одновременно
притягательность власти над другим, власти, разрушающей
хрупкое психологическое пространство Я, власти, создающей
мощное, организованное психологическое поле Мы, где нет
проблемы психологической дистанции, где каждый человек
включен в жизнь других, как часть в целое, как деталь в уст-
ройство машины, работающей по заданной программе. Де-
таль и часть имеют смысл только тогда, когда есть целое -
мы, другие. Иначе она теряет право на возможность быть.
Страдание - признак сопротивления власти, признак на-
личия другого, стремящегося к сохранению своей целостно-
сти, своей неоднозначности, своей возможности... Сила этого
сопротивления приближается к возвышенному значению
страдания, к принятию его человеком как своеобразной пла-
ты за собственное Я, за возможность иметь это Я, за возмож-
ность проявлять его в отношении с другими людьми через
дистанцию с ними, даже с самыми любимыми и единственны-
ми, единение с которыми не означает исчезновения Я, а при-
водит к его полному проявлению и развитию.
И эта возможность быть собой становится реальностью
отношений с другими людьми, реальностью отношения к себе,
если она содержит обобщенное представление о человеке как
долженствование, обращенное к самому себе. Это долженст-
вование идеала, долженствование будущего, которые невоз-
можны без настоящего, невозможны без прошлого. Этот иде-
ал, этот образ человека конкретен, хотя это конкретность не
предмета, а чувства, не конкретность ощущения, а скорее
конкретность предчувствия себя как возможного. Если эта
конкретность пропадает или не появляется у человека вообще,
то о его жизни говорят, что он живет без руля и ветрил. Слу-
чайность, зависимость, сиюминутность всех его проявлений
не оставляют впечатления глубины. О таких людях даже и
говорят прямо - неглубокий, поверхностный человек, ветре-
ный человек. Я бы сказала, что это человек настоящего вре-
мени, человек, чья перспектива рождается на миг восприятия
и исчезает вместе с этим свершившимся мигом, закончившим-
ся в следующее же мгновение. Для меня - это человек без
идеала, без идеального, которое придает глубину жизни, свя-
зывая ее во время индивидуальной жизни, наполняя ее пере-
живаниями, которые есть поиск и построение себя, своих от-
ношений с другими людьми, своих отношений с миром.
Обобщенность и одновременно конкретность идеала про-
являются в том, что он и переживается в качествах своих или
120
другого человека. Поговорите сами с собой о своем будущем,
поговорите с друзьями о том, как они понимают ценность че-
ловека, сама речь подскажет, что она почти не содержит глаго-
лов, она будет включать прилагательные, говорящие о качестве
не вполне конкретно. Прислушайтесь к ответам на вопрос:
«Она (моя возможная спутница жизни) обязательно будет
доброй, обаятельной, умной, самостоятельной, скромной...»
И много-много других слов, таких же прекрасных и... неопре-
деленных. Неопределенных до точного содержания, неопреде-
ленных до точного восприятия, но определенных в чувстве,
определенных в сюжете перспективы. Качество надо узнать,
соотнести свое ожидание с реальным, фактическим, осущест-
вить некое усилие по воплощению своего ожидания идеала в
отношениях с конкретным человеком в конкретных обстоя-
тельствах жизни - своей и его.
По-разному происходит эта встреча со своим идеалом, с
собой возможным, с собой новым, неожиданным и узнавае-
мым. Очень остро эта встреча происходит при смене социаль-
ной роли, при появлении в жизни человека новой социальной
роли, которая требует ответа на конкретный вопрос: «Как
быть?» Определенность этого «как» и в роли руководителя, и
в роли подчиненного, и в роли мамы, папы, дедушки и ба-
бушки... Как себя вести, что думать, если не находишь в себе
ожидаемых чувств, или вдруг обнаруживаешь в себе далеко не
те чувства и мысли, которые ожидал, «хорошо зная себя»?
Знаменитые и не всегда понятные слова о поиске себя при-
обретают вполне конкретный и наполненный смысл, когда
надо строить отношения, устанавливать психологическую
дистанцию с конкретным человеком, реагировать на свои
непривычные чувства. Да мало ли переживаний возникает в
тех случаях, когда неопределенность идеального, правильного
и заранее целесообразного встречается с неповторимыми ин-
дивидуальными условиями решения задачи по проявлению и
развитию своего Я каждым из нас.
Хотелось коротко, и потому, конечно, неполно, показать,
что социальные роли, из которых складывается наше еже-
дневное поведение, - это только форма, которую каждый
сам наполняет живым содержанием. В конечном счете оно
будет таким, какого мы заслужили своими делами, чувства-
ми, мыслями и идеалами.
Умение жить в согласии с самим собой не предполагает
эгоизма или цинизма, это согласие основывается на любви к
себе, о котором говорил Э.Фромм, характеризуя парадокс че-
ловеческого существования, который состоит в том, что «чело-
121

век должен одновременно искать и близости, и независимо-
сти; общности с другими - и в то же время сохранения своей
уникальности и особенности».
Осуществление себя приводит к поиску гармонии своих
чувств и мыслей, своих возможностей и своих желаний, тогда
в этой гармонии человек и переживает полноту жизни. Гар-
мония не может быть вечной, она преходяща, в этом ее маги-
ческое, энергетическое свойство. Устремляясь к ней в поисках
идеала, человек обращается к высшему из своих чувств - чув-
ству прекрасного. Гармония и красота! Эти слова хотелось бы
писать с большой буквы. Но думаю, что их сокровенный
смысл дает возможность говорить о них как о способах изме-
рения идеального мира человеческой мечты и надежды. Кра-
сота и гармония - всеобщие способы конструирования иде-
ального, так как в мышлении о них - в мышлении о красоте и
гармонии - человек приближается к конкретному воплоще-
нию абсолютного - своей общности с миром, и не только с
миром людей, но со всей природой. Вот почему идеал всегда
содержит в себе такое требование - требование гармонии и
красоты, которые никогда не могут быть достижимы однаж-
ды и навсегда.
Красота чувств, красота мыслей, красота действий и по-
мыслов человека возможна и осуществима тогда, когда чело-
век, стремясь к ней, не делает ее целью. Соответствие самому
себе порождает красоту как искренность и естественность.
Так солнце дарит нам тепло, а зима - мороз, не вызывая при
этом удивления или негодования по их поводу.
Великое искусство быть собой дано каждому из нас как
возможность прожить жизнь красиво и гармонично, в соот-
ветствии со своей природой, не разрушая своим присутствием
красоты и гармонии других жизней, да и своей собственной.
«Опасность чистосердечия состоит в том, что оно в конце
концов создает в человеке те самые свойства, в которых он
признается. Сказав: "Я честолюбив и завистлив", - ты уже
чувствуешь, что имеешь право быть таковым, и, увенчанный
нимбом откровенности, твой порок превращается в доброде-
тель» (Андре Моруа).
Глава Э
МЫ ТАК ПОХОЖИ,
ИЛИ ДРУГИЕ - ЭТО...


Душа ребенка равно сложна, как и наша, полна по-
добных противоречий, в тех же трагичных вечных бо-
рениях: стремлюсь и не могу, знаю, что надо и не умею
себя заставить.
Я.Корчак
Когда я сейчас читаю стихи, мне кажется, что они обо
мне. Неужели люди уже чувствовали и даже сумели выра-
зить словами то, что происходит со мной?
Запись в дневнике девочки-подростка
Уже в пять-шесть месяцев мы хорошо разбираемся в лю-
дях: при виде одних заливаемся плачем, а к другим тянемся с
открытой и дружелюбной улыбкой. Когда становимся взрос-
лыми, умеем прочитать о другом целую повесть по выраже-
нию лица, по походке, и очень доверяем своему впечатлению.
Хотя на этот счет и существует общеизвестная мудрость:
«Встречают по одежке, провожают по уму».
Большинство из нас при оценке и восприятии другого че-
ловека вольно или невольно сравнивает его с уже знакомыми
людьми. При этом сравнению помогают эталоны поведения:
«кисейная барышня», «чудак», «рубаха-парень», «провинциал»,
«интеллектуал», «самодур» и тому подобное. Если задаться
специальной целью, то таких эталонов поведения можно на-
считать очень много (они зафиксированы и в соответствую-
щих значениях слов). Эти эталоны организуют наше воспри-
ятие другого человека, помогают предвидеть его поведение и
поступки. Но неужели все многообразие неповторимых чело-
веческих индивидуальностей можно классифицировать, по-
догнать под какие-то эталоны? Каждый человек уникален, о
каких эталонах может идти речь?
Вспомните, сколько раз, оценивая и обсуждая поступки
людей, вы говорили: «Не ожидал от тебя (или даже себя)
этого», «Ну от этого все можно было ожидать...» Значит,
при оценке поведения вы обращались к каким-то правилам,
которые вы или ваши знакомые недостаточно строго и точ-
но соблюдали.
«Он ведет себя, как ребенок», «Да ты стал совсем взрос-
лым» - это тоже оценка поведения, основанная на нашем зна-
нии и его нормах. Часто мы не отдаем себе отчета об этих
нормах, однако следуем им строго и неукоснительно. Нару-
шение нормы иногда тоже бывает своего рода нормой, пере-
ходом к другому типу поведения. Помните у Пушкина:
124
Пустое «вы» сердечным «ты»
Она, обмолвясь, заменила.
И все счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.
Пред ней задумчиво стою;
Свести очей с нее нет силы,
И говорю ей: «Как вы милы!»
И мыслю: «Как тебя люблю!»
Как складываются и меняются нормы человека? Это боль-
шой и сложный вопрос. Ответ на него содержится в анализе
происхождения и развития человеческой психики.
В психологической литературе можно встретить доста-
точно много типологий человеческого поведения. Работы
А.Ф.Лазурского, Н.Д.Левитова, Е.А.Климова, В.С.Мерлина,
Б.Г.Ананьева, А.Б.Ковалева, В.Н.Мясищева и других рас-
крывают различные закономерности человеческого поведе-
ния. Существует много классификаций типов человеческого
поведения в психиатрии и психопатологии. Все они позволя-
ют оптимистически смотреть на проблему понимания другого
человека и на проблему понимания самого себя, что тоже
немаловажно в деле воспитания, так как позволяет увидеть в
поведении своего ребенка те черты, которые свойственны вам,
и оценить или переоценить (в соответствующих случаях) их по
достоинству. В этом смысле достойно внимания признание
дедушки, который стал дедушкой в сорок лет, и только когда
через десять лет появился третий внук, признался: «Вместе с
внуками пришло понимание самого себя, я в них вижу свои
качества. Как жалко, что не сумел увидеть этого в дочках!»
Надо сказать, что такое признание было подготовлено и тем,
что с появлением внуков дедушка стал больше интересоваться
психолого-педагогическими знаниями и, по его признанию, с
большим опозданием прочел Я.Корчака, В.А.Сухомлин-
ского, А.С.Макаренко и новые книги Д.Варга, Ш.А.Амона-
швили, Д.Б.Эльконина и других. Желание читать возникло из
потребности быть полезным своим внукам, быть интересным
для них, быть нужным.
В одной из статей о типологии личности, написанной из-
вестным советским психологом К.А.Абульхановой-Слав-
ской, которая предлагает новый принцип типизации, а сле-
довательно, и новую точку зрения в понимании психологи-
ческих особенностей, написано: «Характер совпадений внеш-
них и внутренних тенденций (гармонический, противоречи-
вый, разобщенный, разорванный и тому подобное) обнару-
живает движущие силы жизни личности. Способность более
125

индивидуальным и более типичным образом отразить и
выразить общественные тенденции, соотнестись с более ча-
стными и более сущностными их них, способность превра-
тить эти тенденции во внутренние движущие силы и на этой
основе включиться в общественную жизнь, организовать
личную жизнь - это диалектическое основание типологии
личности»'.
Типология противоречий становится для автора основани-
ем для классификации поведения. Одна группа противоречий
связана с объективными условиями жизни человека, и они
будут различны по степени возможности их разрешения в
жизни одного человека. Другая группа противоречий опреде-
ляется особенностями жизни самого человека, теми способа-
ми, которыми он свою жизнь организует, - это его жизненная
позиция и осуществление ее, то есть жизненная линия.
Примером первой группы противоречий является смена
места в коллективе - руководитель становится рядовым,
выход на пенсию, тяжелая болезнь. В решении этих проти-
воречий и проявляются жизненная линия и жизненная пози-
ция человека.
Вторая группа противоречий проявляется в тех ситуациях,
где человек должен перестраивать свое отношение к миру, к
людям: потеря близкого человека, муки совести, чувство ви-
ны, безысходность, одиночество и так далее.
Эти группы противоречий существуют в детской жизни.
Например, рождение второго ребенка в семье становится
для ребенка-первенца объективными обстоятельствами из-
менения положения в семье. Поступление ребенка в детский
сад или в школу - это тоже изменение объективных условий
его жизни. Госпитализация во время болезни, отсутствие
долгое время кого-то из родных, смена места жительства,
даже покупка новой мебели могут выступать для ребенка
как изменение объективных условий его жизни, порождаю-
щих противоречия.
Перестройка отношения к миру для ребенка связана преж-
де всего с развитием его чувств и эмоций, с глубиной этих
чувств. Например, бессмысленно требовать от малыша мук
совести по поводу стычки со сверстниками, даже если он по-
царапал им лицо или руки. Но для старшего школьника такое
требование не только уместно, но и желательно, так как спо-
собствует развитию чувств.
'Абульханова-Славская К.А. О путях построения типологии лич-
ности//Психологический журнал. - М., 1983.-Т.4.-№ 1.-С. 14-29.
126
В разрешении противоречий проявляются жизненная ли-
ния и жизненная позиция человека, для взрослого достаточно
сформированная, а для ребенка - формулирующаяся.
По характеру жизненной позиции автор выделяет следую-
щие типы поведения людей:
- преобладание внутренних противоречий; преобладание
противоречий между внутренними и внешними условиями жиз-
ни; направленность на разрешение объективных противоречий;
- преобладание противоречий, связанных с повышением
или понижением ценностного уровня жизни; приобретение
новых ценностей или сдача уже имеющихся ценностей;
- повышение или понижение ценностного уровня жизни
одновременно связано с уровнем ее легкости или трудности;
- разобщенность, единство или противоречивость спосо-
бов поведения;
- позиция личности характеризуется соотношением (или
преобладанием одной из тенденций) объективной необходи-
мости в действиях и активности как инициативы личности.
Жизненные линии описываются такими характеристиками:
- последовательность - непоследовательность;
- расширение или сужение жизненной линии при возраста-
нии трудностей жизни;
- масштаб и повторяемость жизненных противоречий.
При этом существует несколько типичных способов раз-
решения противоречий в жизни человека. К ним есть смысл
присмотреться внимательнее, так как они как устойчивый
способ поведения складываются сравнительно рано и могут
быть уже выделены в поведении детей-дошкольников. Спосо-
бы эти таковы: готовность к трудностям или уход и избегание
их; принципиальность в решении противоречий; способность
довести их до позитивного разрешения или поверхностность,
иллюзорность решения; способность длительно выдерживать
противоречия.
Как мы учим ребенка выходить из противоречия: «Отойди,
не связывайся! Возьми что-нибудь полегче» или «Ничего,
постарайся, сделай еще раз. Терпение и труд все перетрут»,
или сами сделаем за него, а потом еще и хвалимся: вот, мол,
как хорошо сделал наш сын или дочка. А может быть так:
«Давай помогу, вместе мы сделаем хорошо и быстро»? В та-
ком случае мы ярко видим конфликт, затруднение ребенка в
объективных условиях действия. Но можем ли мы помочь? Да
и всегда ли понимаем, что требуется наше участие, когда речь
идет о внутреннем конфликте? Сколько надо любви и терпе-
ния, умения и желания понять ребенка, чтобы в изменениях
127

его поведения увидеть конфликт и помочь ему выйти из него с
честью. Андрей резко невзлюбил своего младшего брата
Алешу, стал агрессивен по отношению к нему, ревнив и упря-
мо не слушал никаких разговоров взрослых о том, что Алеша
маленький, что ему нужно уступать, что с ним надо делиться,
защищать его и так далее. Понять природу конфликта помог
понять сам Андрей, который почти ежедневно спрашивал
мать: «Мама, я всегда, всю жизнь буду старше Алеши?» Лю-
бой формой положительного ответа он был, кажется, неудов-
летворен. Вопросы повторял часто и словно ждал какого-то
другого ответа. Однажды он спросил: «Мама, почему, что
младшим прощается, старшим не прощается?» Когда мать
ответила, он снова с грустью повторил свой вопрос об Алеше.
Тогда мать и догадалась, что в своих суждениях о поступках
детей Алеша практически всегда выступал в положительных
тонах, был как бы эталоном для старшего, что, безусловно,
заставляло последнего чувствовать себя ущемленным. Тем
более что в дошкольном возрасте проблема старшинства под-
час очень волнует детей; она как бы мерило значимости чело-
века, особенно сверстника или младшего ребенка. Выход из
конфликта был найден: Алешу перестали ставить в пример
старшему, на время прекратили их встречи и постарались
создать положительный образ их друг для друга. Со временем
конфликт был исчерпан, и дети снова стали миролюбиво от-
носиться друг к другу.
Внутренние конфликты детей неизбежно возникают, ко-
гда они сталкиваются с проблемой жизни и смерти, с чувст-
вом одиночества, бессилия, неразделенной любви, которая
может прийти к нашим взрослым детям как одна из больших
бед в жизни человека. Научить ребенка искать опору в этих
конфликтах не только в других людях, но и в самом себе,
можно и должно.
Через разрешение конфликтов человек выражает себя, свою
жизненную позицию, отношение к себе, то есть самовыражает-
ся. По мнению К.А.Абульхановой-Славской, способ выраже-
ния является типологическим признаком личности и определя-
ется тем, какой акцент делается в нем на внешние и внутренние
побуждения к действиям. (Внешние побуждения - это объек-
тивные противоречия, а внутренние - это внутренние противо-
речия.) В самовыражении проявляется то, какой тип противо-
речий наиболее важен для человека: противоречия самовыра-
жения, нравственные противоречия или какие-либо другие.
Типологический характер и способы самовыражения прочиты-
ваются, например, в таких поэтических строчках Р.Тагора:
Высокомерия полна тростинка:
ей озеру дарована росинка.
Откликнется эхо на все, что услышит кругом:
оказаться оно не желает ничьим должником.
Жасмин, взглянув на солнце в день погожий,
сказал душистым языком:
«Когда же наконец я стану тоже
таким большим цветком!»
Маленький цветок лежал в пыли -
он искал дорогу, по которой улетела бабочка.
Такими бывают люди... Я рассказала только о некоторых
закономерностях в поведении людей, которые обобщены в
форме научного знания, в литературно-художественных обра-
зах. Наверняка у каждого из вас есть своя типология людей,
которая тоже выделяет какие-то закономерности и по-своему
проверена на истинность. Мы не только сами стремимся понять
нашего ребенка, но и учим его понимать других людей, учим
правильно судить о людях, учим видеть достоинства и недос-
татки других, а тем самым приближаем ребенка к сложнейшей
проблеме понимания самого себя. И как важно, чтобы это по-
нимание началось с положительного отношения к самому
себе - это путь, по которому пойдет развитие человеческого
достоинства. В.А.Сухомлинский писал о том, что не надо бо-
яться слов, любовь к самому себе - это не самолюбие, а гор-
дость, чистая вера в доброе начало в самом себе. Литература и
должна пробуждать достоинство в человеке, интерес и уваже-
ние ко всему внутреннему, человеческому и в другом, и в себе.
Стремление понимать других людей и себя, оценивать, со-
поставлять их действия и поступки проявляются в поведении
ребенка очень рано. Ему еще нет и трех лет, а он допытывает-
ся у взрослых:
- Почему все звери хотели съесть Колобка, они плохие?
- А бывают добрые волки?
- Это какая тетя приходила, она хорошая?
- Среди немцев все плохие фашисты или нет?
- Почему Андрюша превратился в плохого?
Исследования отечественных психологов А.А.Бодалева,
М.Е.Анкундиновой, Р.А.Максимовой и других показывают,
что уже в дошкольном возрасте у ребенка формируется обоб-
щенное знание о других людях. Первоначально оно основано
только на ситуативных фактах, очень неустойчиво, может
быстро меняться. Дети трех-четырех лет скорее дают оценку
действию человека, чем его качествам: «Тетя хорошая, она со
128
5 г. г.
Абрамова
729

мной играла», «Коля - мой друг, он со мной поделился» и
тому подобное. Постепенно ребенок переходит к обобщению
фактов: «Он всегда дерется», «Плохой - все отбирает», «Он со
мной каждый раз играет».
В жизни взрослого человека сама диалектика человеческой
жизни проявляется в том, что в отношениях с другими людь-
ми он не только испытывает на себе их отношение, но и сам
строит эти отношения. В том, насколько каждый из нас спо-
собен предвидеть действия другого человека, проявляется
характер понимания. Взаимодействие с другим человеком -
это как бы опережающая ориентировка в его поведении, это
возможность представить особенности его отношений, оце-
нок, чувств,действий.
При решении вопроса о соотношении органического (строе-
ние тела, мозга) и социального в развитии ребенка современная
психология исходит из исследования истории детства. История
детства показывает, что меняются содержание социально-
психологического развития и последовательность возрастных
этапов. Биологический фонд ребенка - это только условие раз-
вития. Одни и те же энергетические возможности ребенка могут
быть в разных культурах использованы по-разному. Ребенок-
эскимос, например, владеет ножом в раннем детстве, а европей-
ские дети в это время имеют дело только с игрушкой.
Идеал человека постоянно живет и присутствует в отно-
шениях людей друг к другу: в системе оценок, которыми мы
наделяем отдельные качества человека, в результатах его дей-
ствий, даже в его внешности.
Какой нравственный и этический смысл вкладывается в
оценку различных сторон поведения ребенка, какие отноше-
ния строятся с ним на основе этих оценок, определяет разви-
тие человека.
В этом смысле те врожденные качества, которые становят-
ся предметом оценки, отношений других людей, так же как и
все другие, определяют его развитие. Тело человека как про-
явление врожденных особенностей в известном смысле может
стать социальной проблемой, так как вызывает разные отно-
шения и оценки других, а потом и самооценку человека.
В поведении человека есть такие особенности, которые за
ставляют при анализе их природы еще раз обратиться к зако
номерностям происхождения и функционирования человече
ского внутреннего мира. Это то, что называется способностями
Со своими и чужими способностями мы сталкиваемся вся
кий раз, когда наблюдаем и оцениваем действия людей в од
ной и той же ситуации: учатся в одном классе, играют на од-
ном инструменте, работают по одной специальности и так
далее. Даже в самой обычной ситуации проявляется различие
в успешности действий: у одних получается лучше, у других,
увы, похуже или совсем плохо. Одно из объяснений причин
различий - ссылка на способности. Можно наблюдать, что,
например, учителя, проработавшие много лет в школе, склон-
ны приписывать способностям почти определяющее значение
в успехах учащихся.
Что же такое способности? В психологической литературе
есть несколько понятий для характеристики тех способностей,
которые определяют успешность обучения, усвоения любого
материала: способность, одаренность, талантливость. Работы
по исследованию способностей в отечественной психологии
основываются на методологическом философском положении
о единстве сознания и деятельности человека. Данное единст-
во проявляется в том, что содержание внутреннего мира чело-
века определяется его активностью. В свою очередь, особен-
ности внутреннего мира - сознания - регулируют параметры
активности. Например, если ребенок научился рисовать, то
это открывает возможность для формирования у него нового
отношения к миру - более внимательного, чуткого к гармо-
нии и красоте. А затем это отношение побуждает к новым
видам активности, к новым видам деятельности: к воспри-
ятию прекрасного.
В работах С.Л.Рубинштейна, Б.М.Теплова и других про-
блема способностей рассматривается как проявление индиви-
дуально-психологических особенностей, определяющих ус-
пешность деятельности. Способности - это всегда отличие
одного человека от другого. О способностях обычно не гово-
рят в тех случаях, когда речь идет о тех свойствах людей, где
проявляется наше равенство, наша похожесть. Способности -
это не всякие вообще индивидуальные, неповторимые осо-
бенности людей, а только такие, которые определяют успеш-
ность выполнения какой-то одной деятельности или несколь-
ких. В то же время понятие «способность» не может быть
отождествлено с теми знаниями, умениями и навыками, кото-
рые есть у человека.
Успешность выполнения какой-либо деятельности обеспе-
чивается, по мнению Б.М.Теплова, не одной способностью,
своеобразным их сочетанием, причем в зависимости от разви-
тия каждой из способностей это сочетание будет принимать
иной характер. Успешность выполнения деятельности опреде-
ляется сочетанием способностей, то есть одаренностью, при-
чем одаренностью только в чем-то, в каком-то виде деятель-
130
131

ности. Одаренность создает только возможность достижения
успеха. Сам же успех определяется и овладением соответст-
вующими умениями, навыками, при этом выполнение дея-
тельности возможно самыми разнообразными способами.
Разнообразие способов и позволяет говорить об определяю-
щей роли деятельности для развития способностей.
П.Я.Гальперин и его сотрудники выделили, например, три
типа формирования умственных действий, отличающихся
особенностями ориентировки в изучаемом материале. Экспе-
риментальные исследования показывают, что в зависимости
от организации деятельности человека в ходе обучения один
тип обучения в большей мере способствует развитию способ-
ностей человека, другой - в меньшей.
Обучение по первому типу наблюдается там, где ориенти-
ровка человека в материале связана с проблемами и ошибка-
ми, с постепенностью овладения действиями. Такое обучение
не обеспечивает полного развития способностей в том смысле,
что любое действие, сформированное таким образом, не обес-
печивает успешной деятельности человека в изменившихся
условиях, приходится как бы заново переучиваться. Напри-
мер, научившись решать задачи с тригонометрическими
функциями, ученик не научится решать задачи по тригоно-
метрии вообще.
Второй тип обучения связан с организацией такой дея-
тельности по усвоению материала, что с первых моментов
выполнения действий человек достигает успеха. Это опреде-
ляется тем, что ему дается подробный и обоснованный план и
способ действия в каком-то классе задач, объединенных об-
щим принципом решения. План действия сразу обеспечивает
безошибочность его выполнения, то есть способности челове-
ка проявляются в большей степени. Но одновременно у этого
действия есть специфическая особенность, своего рода огра-
ничение способностей: оно развертывается (способности, со-
ответственно, проявляются) только на ограниченном классе
задач, для которых составлен данный план.
Третий тип ориентировки - это создание таких условий
обучения, когда обучаемый сам создает план своих действий
на основе выделения существенных закономерностей опреде-
ленной области явлений, то есть овладевает общими принци-
пами построения материала. По данным экспериментальных
исследований такой тип обучения имеет наибольшее значение
для развития способностей человека. Здесь не только обеспе-
чивается успешность в определенном виде деятельности, но и
появляется реальная возможность использовать принципы
выделения общих закономерностей на другом виде материала,
в другой деятельности. То есть через организацию обучения
действительно можно развивать способности человека.
В работе Л.А.Венгера, например, показано, как способно-
сти к восприятию различных свойств предметов развиваются
под влиянием обучения. Выделено и то содержание обучения,
которое оказывает развивающее влияние: это усвоение обще-
принятых образцов чувственных свойств и отношений пред-
метов - сенсорных эталонов. Совершенство восприятия зави-
сит от того, какими эталонами владеет человек и в какой мере
умеет применять их при восприятии реальных свойств пред-
метов. Овладение ими можно рассматривать как формирова-
ние способности к восприятию.
Автор приводит, например, такие факты: чувство ритма
(как компонента музыкальных способностей) развивается на
протяжении всего дошкольного детства, развитие протекает
скачками. Один скачок - на пятом году жизни, второй - на
седьмом. Развивается это чувство резко индивидуально. Эти
факты получены до специального обучения детей музыкаль-
но-ритмическим эталонам.
Исследование показало, что чувство ритма - это структур-
но сложная способность, которая включает в себя: а) воспри-
ятие отношений длительности звуков и пауз, составляющих
основу ритмического рисунка; б) восприятие акцентирован-
ных и неакцентированных элементов - основа музыкального
метра; в) восприятие скорости следования опорных звуков,
определяющих музыкальный темп. Такая сложная структура
чувства ритма формируется в детстве не сразу, а покомпо-
нентно. По данным автора, первой появляется способность к
восприятию - воспроизведению темпа: сначала усваивается
эталон быстрого, затем - среднего, а позже - медленного тем-
па. Потом развивается способность к восприятию - воспроиз-
ведению музыкального метра. Эталоны тактового метра ус-
ваиваются как движение от двухдольного к четырех-, а затем
к трехдольному метрам.
Последней появляется способность к восприятию - вос-
произведению ритмического рисунка. «Обучение, основан-
ное на последовательном усвоении детьми ритмических эта-
лонов, - пишет К.В.Тарасова, - позволяет получить значи-
тельный сдвиг в развитии чувства ритма у ребенка дошко-
льного возраста.
При этом наиболее эффективным на первых этапах про-
цесса обучения является предварительное ознакомление детей
с эталонами, соответствующими отдельным компонентам
132
133

ритма, с последующим переходом к комплексным эталонам, а
также использование зрительных моделей звуковых ритмиче-
ских структур»'.
Таким образом, в исследовании неоднократно и на раз-
ном материале выступили факты зависимости способностей
от содержания обучения. Например, в книге Ю.А.Полуянова
«Воображение и способности» (М.: Знание, 1982) приводятся
убедительные факты, которые показывают, что через руково-
дство изобразительной деятельностью ребенка можно повлиять
на формирование у него важнейшей человеческой способности
- способности к воображению. Особенность ее в том, что через
развитие воображения появляются высшие, наиболее совер-
шенные формы восприятия мира: способности видеть и мыс-
лить. Автор рассматривал в своей работе универсальные сто-
роны воображения, которые составляют основу для развития
многих способностей. Прежде всего, это воображение как спо-
собность строить образы и действовать с ними. Образы суть
обобщение знаний о мире, способов взаимодействия с ним,
отношение человека к миру. Образы - своего рода «орудие»
внутреннего мира человека, построение его связано с целым
рядом способностей. Опыт обучения детей, как замечает сам
исследователь, обыкновенных, без ярко выраженной одаренно-
сти, позволил ему сделать вывод о «принципиальной возмож-
ности развивать способности детей в процессе обучения»2.
До сих пор мы говорили о принципиальной зависимости
способностей от условий обучения: успешность обучения оп-
ределяется его организацией. Доказательства тому можно
найти и в практике обучения взрослых. В последнее время
значительный интерес вызывают работы по интенсивному
обучению взрослых иностранным языкам; эффект от такого
обучения часто превосходит все наши самые оптимистические
представления о языковых способностях.
Г.А.Китайгородская описывает три основных принципа ор-
ганизации обучения: 1) одновременное воздействие на сферу
сознательного и подсознательного, максимальная опора на
эмоции; 2) глобальное использование всех средств воздействия
на психику обучаемого: не только ориентация на зрительное и
слуховое восприятие, но и создание положительных эмоций;
3) индивидуальное обучение через групповое; создание такого
единства группы, которое выражается в единстве мнений, под-
ходов к деятельности преподавателя, к личности последнего.
' Генезис сенсорных способностей / Под ред Л А Венгера -М, 1976 -С 67
2Пoлyянoв Ю А Воображение и способности -М, 1982 -С 95
Интенсивное обучение проводится в сроки от трех до девяти
недель. Большинство обучаемых овладевают навыками разго-
ворной речи на одном или нескольких иностранных языках.
Таким образом, способности как условия успешности ос-
воения различных видов деятельности определяются органи-
зацией самого освоения - типом обучения. Это позволяет
выделить в самой проблеме способностей важный как теоре-
тически, так и практически вопрос о том, что же входит в
такие условия успешности? Определяются ли они только ти-
пом обучения? Надо сказать, что вопрос этот до настоящего
времени остается проблематичным. Во многих работах можно
встретить представление о структуре способностей: общие и
специальные. Общими являются те, которые присутствуют во
всех видах человеческой активности: способность восприни-
мать, мыслить, запоминать, говорить, воображать, чувство-
вать, ощущать и так далее. Специальные способности прояв-
ляются только в каком-то одном виде деятельности: профес-
сиональные способности, например педагогические или арти-
стические, инженерные или кулинарные и так далее. Наиболее
подробно рассмотрены особенности музыкальных и изобра-
зительных способностей. Б. М. Тепловым написан психологи-
ческий очерк о способностях военного «Ум полководца». Но
единой типологии способностей в психологии пока нет. В од-
ной и той же профессиональной способности многие авторы
выделяют основные и вспомогательные компоненты ее струк-
туры. Основные - те, без которых осуществление деятельности
невозможно; вспомогательные - те, которые могут проявляться
в разных видах деятельности, не внося в их течение существен-
ных изменений. Например, способность плавно и интонацион-
но верно строить свою речь еще не обеспечивает успеха в педа-
гогической деятельности, то есть не входит в основные способ-
ности. Тогда как любовь к детям, умение общаться с ними, по-
нимать их неотъемлемы от педагогической деятельности.
Можно утверждать, что структура способностей, их каче-
ственные особенности определяются особенностями деятель-
ности, как бы вызываются теми требованиями, которые предъ-
являются обществом к развивающемуся человеку. В этом
смысле способности можно понимать как общественно сло-
жившиеся формы деятельности, которые мы осваиваем. Но
так или иначе результат усвоения очень разный.
Б.М.Теплов выдвинул для анализа этой проблемы пред-
ставление о задатках как естественной, биологической основе
способностей. К задаткам можно отнести все анатомо-физиоло-
гические различия людей, которые определяют успешность
134
135

освоения той или иной деятельности. Это могут быть особен-
ности строения органов чувств (повышенная, пониженная или
ярко выраженная избирательная чувствительность), костно-
мыщечной системы, нервной системы. Маленькому ростом,
склонному к полноте, вялому ребенку труднее хорошо нау-
читься играть в волейбол, чем высокому, худенькому, под-
вижному. Девочке с плоскостопием сложнее стать балериной
(или вообще невозможно). Не говоря уже о врожденных или
приобретенных физических недостатках внешности и строе-
ния тела, которые накладывают «естественные» ограничения
на возможность развития способностей.
Сами способности обнаруживаются в быстроте, глубине и
прочности овладения способами или приемами какой-либо
деятельности и выступают как регуляторы, обеспечивающие
возможность их приобретения. Различие в способностях у
детей обнаруживается очень рано. Часто это различие взрос-
лые склонны оценивать только уровнем освоения знаний.
Андрею четыре года, а он уже бегло читает, умеет писать. Мы
склонны бы оценить его как более способного по сравнению с
Алешей, который в этом возрасте не знает ни одной буквы.
Но... дело в том, что Алеша умелый организатор игры, он не
только играет сам, придумывая разнообразные сюжеты, но и
пробует организовать (часто успешно) и других ребят. Анд-
рей играть с другими ребятами практически не умеет, посто-
янно стремится к лидерству, бесцеремонно обращается со
сверстниками. С Андреем много занимались отец и мать; чи-
тали ему, показывали буквы, цифры - учили. С Алешей зани-
маться некому - мать часто болеет, бабушка стара. Как тут
оценить, кто более способен, кто менее? Может быть, каждый
способен, но только по-своему, в своем виде деятельности?
Сегодня создано много стандартизированных тестов, кото-
рые подвергались всесторонней проверке и апробации. Приве-
дем некоторые из них по книге А.Анастази «Психологическое
тестирование» (М., 1982). Это тесты, которые позволяют вы-
явить творческие способности: 1) напишите слова, содержащие
указанную букву, например «О»; 2) назовите предметы, кото-
рые принадлежат к указанному классу, например «жидкости,
которые горят»; 3) напишите слова, сходные по значению с
данным словом, например «тяжелый»; 4) напишите предложе-
ния из четырех слов, в котором каждое слово начинается с ука-
занной буквы, например «Г... у... ж... б...» и так далее.
Развитие способностей человека - это постоянное взаимо-
действие общего и специального развития, их диалектической
взаимосвязи. С.Л.Рубинштейн продуктом общего развития
136
называл одаренность. Мы уже отмечали ранее, что одарен-
ность - это своеобразное сочетание способностей. Работы
Н.С.Лейтеса' посвящены изучению индивидуальных случаев
детской одаренности. Он приходит к выводу, что склонность
к труду, умственному напряжению представляют собой осно-
ву одаренности. Активность и саморегуляция - предпосылки
общих умственных способностей. В исследованиях Лейтеса
способности понимаются как качества личности, определяю-
щие успешность деятельности. По профилю одаренности, по
сочетанию различных способностей люди резко отличаются
друг от друга. Так, например, наблюдались длительное время
учащиеся-близнецы (с первого по шестой класс). Это были
однояйцевые близнецы - два брата, Аркадий и Кирилл, внеш-
не поразительно похожие друг на друга. Различие в одаренно-
сти стало проявляться уже с первого класса, а к шестому стало
совсем заметным. Аркадий - техник, разбирается в устройстве
машины, мотоцикла, собирает радиосхемы, любит поковы-
ряться в телевизоре; четко, опрятно и очень продуманно рису-
ет схемы, постоянный читатель технических журналов. Ки-
рилл - предмет насмешек брата: любитель фантастики и при-
ключений, сам написал научно-фантастический рассказ, лю-
бит таинственные события и превращения, постоянный уча-
стник сначала кукольного театра, а затем и драмкружка; мо-
жет в «лицах» показать любого человека, очень наблюдате-
лен, чуток к комическому. То, что они такие разные, вызывает
удивление даже у матери, хотя она уверена, что они уже в
роддоме показывали разный характер. Полушутя, полусерь-
езно она говорит, что Кирилл почти сразу был с ней добр и
улыбчив, а Аркадий привыкал, как будто присматривался,
разбирался, кто есть кто. Шутки шутками, но различия в спо-
собностях братьев проявляются очень ярко, стоит только
прочитать их сочинения - такие разные и по стилю, и по ви-
дению мира, и по отношению к нему.
Природа одаренности очень сложна и изучена не в той ме-
ре, чтобы можно было делать окончательные выводы. На
сегодняшний день существует много интересных гипотез и о
природе способностей, и об условиях их развития, то есть об
организации деятельности человека.
На наш взгляд, интересной представляется гипотеза Л.А.Вен-
гера о психологическом механизме способностей как об ори-
ентировочных действиях. Он предполагает, что особенность
способностей быть «побочным продуктом» обучения опреде-
' Лейтес Н.С. Об умственной одаренности. - М., I960.
137

ляется спецификой ориентировочных действий. При освоении
новых действий быстрота и качество их определяются харак-
тером ориентировки, поэтому о способности и можно судить
там, где идет освоение. В основных же действиях ориентиро-
вочные действия как бы сливаются с исполнительскими. На-
пример, когда учимся печатать на машинке, то сначала ори-
ентировка в клавишах с расположением букв представляет
собой особое действие, требующее усилий, а по мере его ос-
воения оно происходит как бы автоматически - очень быстро,
без видимых усилий. В стереотипных, повторяющихся усло-
виях способности не проявляются, они проявляются именно в
ситуации освоения нового действия.
Работами А.Н.Леонтьева впервые было доказано, что фор-
мирование ориентировочных действий может стать специ-
альной задачей обучения. По мнению Л.А.Венгера, взгляд
на способности как на ориентировочные действия позволит
определить специфические особенности каждого вида дея-
тельности и порождаемой ею способности через характери-
стики задач, стоящих в определенных условиях, специфику
средств и способов решения задач. Само ориентировочное
действие будет менять структуру: укрупняться или дробить-
ся в зависимости от задач, которые решает человек. Тогда,
по мнению автора, различие общих и специальных способ-
ностей выступает как различие задач, решаемых разными
видами ориентировочных действий. Эти общие положения
нашли подтверждение в фактах экспериментального иссле-
дования, выполненного под руководством Л.А.Венгера. Неко-
торые факты наблюдений тоже говорят о развитии ориенти-
ровочных действий как особых действий, организующих ус-
воение. Приведем два из них. Ребенку четыре месяца, увидел
новую для него картинку на стене. Картина - рельефная резь-
ба до дереву. Ребенок тянется к ней, рассчитывая, что она
находится на том же расстоянии, что и стена, но ударился
пальчиком. Картина-то намного ближе, чем стена. С недо-
умением смотрит на стенку. Снова протягивает руку, но уже
соразмеряя расстояние.
Движение руки основано на зрительной ориентировке, а
осуществление движения вносит корректировку в его выпол-
нение - развивается способность воспринимать пространство.
Факт второй. Около двух лет, настойчиво пробует просу-
нуть палец в щель. Щель узкая, палец явно не попадает туда.
Бросил это занятие, через некоторое время занялся крышкой с
несколькими маленькими отверстиями, явно хочет просунуть
в них пальчик, но делает уже так: подносит пальчик к одной,
138
другой, третьей дырке, выбирает ту, что побольше, и только
тогда начинает толкать пальчик.
Способность соотносить размеры своего тела и предмета -
вот содержание ориентировки, которое определяет эти дейст-
вия. И способность эта развивается в действии.
В данных примерах ориентировка специально не органи-
зовывалась, можно сказать, что способности развиваются
пробами и ошибками. Сколько их надо совершить, чтобы
развились важнейшие человеческие способности, та же спо-
собность говорить - даже на родном языке.
В работах Б.Г.Ананьева есть мысль, что развитие способ-
ностей связано с развитием всей личности, то есть с ее харак-
тером, мировоззрением и так далее. Хотя эта связь не всегда
едина, а может выступать и в виде противоречий. Интерес
представляют высказывания Ананьева о природе таланта. Он
писал, что талант - это сложное образование активности че-
ловеческой личности. Основное условие развития таланта -
это всестороннее развитие личности, это обязательное при-
сутствие таких свойств личности, как развитый, самобытный
характер, определенная воля, ясность жизненных целей и жиз-
ненного плана.
Если пользоваться терминологией Л.А.Венгера для описа-
ния способностей, то талант, проявление любых выдающихся
способностей - это существование особых ориентировочных
действий, которые направлены на выделение содержания спо-
собностей. Талантливый скрипач имеет дело с музыкой как и
заурядный, но делает это по-своему. Талантливый портной
имеет дело с материалом, но иначе, чем заурядный, обыкновен-
ный портной. Это проявление особого вида ориентировочных
действий - более сложного, более высокого уровня, чем это
свойственно многим людям, выполняющим подобное действие,
подобную деятельность. В свое время С.Л.Рубинштейн писал,
что изучение выдающихся способностей нельзя отрывать от
изучения «родовых», присущих большинству людей.
Вопрос же о природе талантливости как в отечественной,
так и в зарубежной психологии остается дискуссионным, он
вплотную связан с вопросом о природе способностей. Челове-
ческий способ жизни и основа его - труд - создали и человече-
ские способности, в конечном счете те профессиональные
требования, которые предъявляются каждому из нас. В рам-
ках общественно-полезной деятельности проявляются и фор-
мируются человеческие способности как способности удовле-
творения потребностей и созидания новых. Потребности че-
ловека определяются культурой, в которой он живет, способ-
139

ности, реализующие потребность, тоже заданы культурой.
Постоянное производство потребностей создает новые формы
их удовлетворения, новые способности. Создание радио, теле-
видения породило и новые способности - телекомментатора,
диктора, оператора, звукооператора и так далее. Их действия
в свою очередь создают новые потребности, например спо-
собность соблюдать нормы профессиональной этики. Это
частный пример того, что развитие способностей определяет-
ся развитием общественного производства, тех требований и
ценностей, которые предъявляются к человеку. У В.В.Давы-
дова есть интересная мысль о том, что неправильно ставить
вопрос о соотношении биологического и социального в чело-
веке. В человеке, по его мнению, нет ничего биологического,
есть только его органическое тело. Это органическое тело
задано наследственностью, но наследственность человека
отличается от наследственности животного тем, что она тоже
обусловлена социально-экономическими условиями. Каким
образом? Родители человека ведут определенную, социально
обусловленную жизнь, потребляют определенные, культурой
созданные вещества - пищу, лекарства, алкоголь и тому по-
добное. Можно сказать, что в силу этих причин множество
людей рождается органически ненормальными. Даже сам кри-
терий органической ненормальности невозможно выработать
в силу общественных причин.
И несмотря на все это, большинство людей соответствуют
общественным требованиям. В.В.Давыдов объясняет это тем,
что профессии так развиваются, так меняется их технология,
что они, как правило, предъявляют все меньше и меньше тре-
бований к органическим особенностям человека. Естественно,
что есть предел требований к таким органическим особенно-
стям. Он связан именно с характером профессии. Но тем не
менее как общая тенденция это явление существует. В этом
смысле у человека социально все. Он рождается с человече-
ской органикой, но без наследственных способов поведения и
деятельности. Это его существенное, определяющее отличие
от других живых существ. У человека нет определенности, за-
данности действий строением тела, как это есть у животных.
Человек в ходе своей истории в труде создал свое тело, спо-
собное к любым действиям, - универсальное тело. Такая уни-
версальность определяется использованием тех средств, кото-
рые человек создал. Средства - знаки культуры - делают че-
ловека универсальным, расширяют до необозримой беско-
нечности возможности совершенствования его способностей.
Благодаря средствам культуры человек видит и слышит через
140
тысячи километров, живет в безвоздушном пространстве и
под водой, «видит» сквозь стены и толщу воды и земли, знает
исторические законы развития, жизнь элементарных частиц...
Освоение средств культуры рождает способности, созна-
ние, талант.
Мы разные уже в том, что каждого из нас можно назвать
индивидом, от латинского слова individum - неделимое. Неде-
лимое, отдельное существо, человек, отличающийся от массы,
группы, от коллектива, в некотором смысле даже противопо-
ложный им. Понятие индивида в современной отечественной
психологии используется там, где надо подчеркнуть одно
важное свойство человека - его самодеятельность, возмож-
ность действовать по собственной программе, реализовать
собственные цели, принимать собственные решения. В этом
смысле индивид рождается там, где в жизни человека прояв-
ляются первые элементы самодеятельности, то есть очень-
очень рано, уже в первый месяц жизни. Как радуется молодая
мать - ребенок сам положил ручку на ее грудь во время корм-
ления, сам потянулся к игрушке, сам вынул пустышку изо рта,
сам... Но человек не всегда индивид, то есть не всегда его по-
ведение определяется собственным побуждением. Во многих
ситуациях он должен подчинять себя определенным общест-
венным требованиям или принуждению другого человека.
Рассмотрим несколько простых примеров, где проявляется - в
виде сопротивления принуждению - индивидуальность ма-
ленького человека. Он давно уже сыт, а его уговорами и об-
маном заставляют съесть еще одну ложечку «за папу, за маму,
за котика...» Вот когда человечек крутится и отталкивает
ложку, он индивид, а когда вяло и покорно открывает ротик,
а потом... ему плохо от переедания, тогда он теряет свою ин-
дивидуальность.
Схватил и держит в руке хрупкую стеклянную рюмку, ба-
бушка в панике: «Отдай». Сопротивляется, не отдает, убега-
ет... Он индивид. Уломали, напугали, пригрозили - отдал.
Уже нет индивидуального поведения.
Как биологическая особь человек - неделимый, физиоло-
гически целостный организм, пребывающий в разных ситуа-
циях поведения. Мы то индивиды, то нет. Быть индивидом и
осознавать себя индивидом - это разделенные во времени
явления. Ребенок с рождения обладает свойством индивиду-
альности, но осознает ее позднее как возможность самостоя-
тельного и независимого действия. Это сначала выражается в
действиях, в первых непослушаниях, упрямстве, а потом в
знаменитых словах «Я сам!»
141

По мнению В.В.Давыдова, индивидность - начало воли
человека, ее проявление.
В жизни взрослого человека неиндивидное поведение -
подчинение обстоятельствам, другому человеку, например в
выборе книги для чтения, в мнении о происходящем, в оценке
вещей и людей и так далее, может быть связано с сознатель-
ным отказом (то есть индивидным намерением) подчиниться
этим обстоятельствам или человеку.
Поступок человека - вот подлинное лицо его индивидности,
поступок как действие, определяемое целью и самостоятельным
решением человека. Можно посочувствовать расстроенной
женщине, сын которой совершил неблагородный поступок,
когда она в ужасе который раз говорит и себе и окружающим:
«Его никто не заставлял, он сам, сам это придумал!» Сам - это
уже никаких оправданий и скидок, это уже принятие решения.
Естественно, что содержание индивидуального поведения каж-
дого из нас определяется нравственными и этическими ценно-
стями, которые стали нормой поведения.
Термин «индивид» близок и по звучанию, а часто и по бы-
товому содержанию термину «индивидуальность». Под инди-
видуальностью обычно понимают неповторимое своеобразие
какого-либо явления. В психологии проблема индивидуально-
сти формулируется в связи с целостной характеристикой от-
дельного человека в самобытном многообразии его свойств.
Важным является тот момент в содержании понятия индивиду-
альность, что он характеризует своеобразие человека, его отли-
чие от других людей по каким-то значимым признакам. Чем
определяется значимость признаков отличия одного человека
от другого? Одно и то же качество человека (например, его рост
или внешность, или его знания и умения) в одних обстоятельст-
вах жизни будет иметь значение, а в других - нет. На экзамене
внешность человека имеет меньше значимости, чем его знания,
на спортивных соревнованиях по легкой атлетике физические
качества более значимы, чем умение готовить коктейли, а в
компании друзей оно будет иметь большую значимость.
Если говорить об особенностях индивидуальности челове-
ка как своеобразия, то для психологического анализа важен
тот момент, что в поведении человека есть социальное умение
отличать себя от других, быть неповторимым, уникальным,
непохожим на других. В индивидуальности - как свойстве
человека быть неповторимым - в широком смысле заложены
основы творчества.
Творчество - это такая деятельность человека, которая по-
рождает качественно новое, никогда ранее на бывшее.
142
Это преобразование природного и социального мира в со-
ответствии с целями и потребностями человека на основе объ-
ективных законов действительности. Творчество как созида-
тельная деятельность неповторима по характеру и результату,
оригинальна и общественно-исторична. В индивидуальности
человека и реализуется творческое начало. Когда двухлетняя
Юляша поверх колготок упорно натягивает гольфы и носоч-
ки, а потом подходит к родителям «покрасоваться», она про-
являет первые проблески этого начала. Какими средствами и
способами человек будет подчеркивать свою индивидуаль-
ность, в конечном счете определит, будет ли он ею действи-
тельно или превратится в манерного, оригинальничающего
человека. Смешон юный поклонник йоги, громко пропове-
дующий аскетизм и вегетарианскую пищу, который поти-
хоньку от гостей просит у хозяйки котлетку за праздничным
столом. Грустно становится, глядя на пятидесятилетнюю
женщину, которая сохранила и поддерживает в себе манеры
двенадцатилетней девчонки. Бросается в глаза подчеркнутая
развязность семиклассника, который хочет понравится одно-
класснице. Такое манерничание, оригинальничание - сурро-
гат подлинной индивидуальности, ее фантом.
В индивидуальности в высшей степени проявляется на-
правленность человека на себя, на свое Я. Когда еще малень-
кий ребенок капризничает и упрямо твердит: «Все равно буду,
буду, буду», он ведет себя как индивид, и в нем проявляется
индивидуальность. Человек живет среди людей, и в этой жиз-
ни нельзя быть бесконечно индивидом и индивидуальностью,
так как каждый должен подчиняться требованиям разумной,
рациональной дисциплины, устанавливающей меру индиви-
дуализации. Хотя дисциплина, организующая человека в труде,
может быть «железной», убивающей всякую индивидуальность.
Но есть и сознательная дисциплина, когда фиксируется нравст-
венная необходимость ограниченной беспредельности индиви-
да. Трудности воспитания во многом связаны с тем, чтобы, не
ограничивая индивидуальность ребенка, сделать доступными и
необходимыми для него разумные, общезначимые нормы пове-
дения. Карикатурой на воспитание дисциплины выглядит
поведение родителей, которые запрещают ребенку буквально
все. Однажды пришлось стать невольным свидетелем прогул-
ки с мамой трехлетнего Вадика. В течении пяти минут она
сказала ему пятнадцать (!) раз «Нельзя!» и «Что ты делаешь?»
«Нельзя» было сидеть на корточках, сыпать песок в чужое
ведерко, поднимать палку, брать грязными руками панамку,
бросать камень, засыпать игрушки и так далее.
143

Понятие индивидуальность - регуляция своего Я нравст-
венными и эстетическими нормами - позволяет перейти к
другому понятию, характеризующему наши различия, - к
понятию личности. Когда мы говорим о понятии индивида и
индивидуальности, то выделяем в поведении человека две
возможности: возможность поступать на основе волевого
решения и возможность действовать творчески. В понятии
«личность» эти две возможности выступают как необходи-
мость. Личность - это тот уровень развития человека, когда
он сам ставит и решает жизненные задачи, сам осознает и
развивает свои потребности. Это значит, что личность орга-
низует свое поведение как индивид и обязательно обладает
качеством индивидуальности - творческим началом. Но!
Подлинной личностью человек становится тогда, когда его
самодеятельность и творчество направлены на принятие це-
лей, задач, норм общества, то есть личность выступает как
человек, для которого общественные задачи становятся зна-
чимы, важны, это своего рода отказ от своих индивидуальных
потребностей, это принятие значения своей жизни как жизни
для общества. При этом общественные цели, задачи, нормы
выступают для человека как его собственные, нужные ему.
Можно согласиться с мнением известного советского фи-
лософа Э.В.Ильенкова, что личность - это явление довольно
редкое. Но нельзя забывать, что в индивидуальных особенно-
стях личности выражается в конечном счете конкретно-
исторический характер общественных отношений. Поэтому
все абстрактные призывы к индивидуальному своеобразию
как самоцели не только не имеют объективного основания, но
и могут принести вред воспитанию детей. Они могут под-
толкнуть ребенка и юношу к наиболее доступным и поверхно-
стным формам самовыражения: в одежде, манерах поведения
и так далее, за которыми нередко скрывается скудость инте-
ресов и отсутствие идеалов.
В действительности суть дела не в самой неповторимости,
а в том, как она связана с проявлением творческих способно-
стей индивида, реализацией его общественных ориентации.
Развитие способности взаимодействовать с другим отра-
жает то реальное место в системе взаимоотношений людей,
которое занимает каждый человек. В ней в снятом, свернутом
и часто преображенном виде проявляются реальные отноше-
ния реальных людей друг к другу и к вещам - к миру общест-
венных предметов. Качественные особенности, способности
будут отражать и состояние потребности в другом. Например,
способность «видеть» в другом только средство для достиже-
144
ния цели не может быть приравнена к способности понять
своеобразие внутреннего мира человека; потребность в дру-
гом как носителе социальной роли не может быть приравнена
к потребности в личном общении с другим.
«Дело в том, что в одних индивидуальных особенностях
человека выражается, проявляется его личность, а в других
выражает себя все что угодно - тончайшие особенности био-
химии его организма, мода века, просто причуды вкуса, толь-
ко не личность»'. Это слова Ильенкова.
По моему мнению, в способности взаимодействовать с дру-
гим как в индивидуальной особенности и будет проявляться
личность, индивидуальность, неповторимость человека.
Эта способность предполагает не только пассивный учет
точки зрения другого, но и отношение к действиям других
людей.
Психологически эту способность можно конкретизировать
через тип ориентировки поведения (как делать? почему делать
так, а не иначе?), через способы установления отношений с
другими людьми и миром общественных предметов, через
анализ свойств взаимоотношения с другими.
Можно предполагать, что развитие этой способности с
момента рождения человека определяет важнейшую функцию
«внутренней модели» мира - функцию контроля за поведени-
ем. Подтверждение этой гипотезы можно найти при анализе
фактов поведения совсем маленьких детей. Малыш смело
тянется к щетке. Мать говорит: «Нельзя ее трогать, она колю-
чая, у нее иголки». Своей речью она дает отношение ребенку к
этому предмету и одновременно это отношение обобщается
словами. Через несколько дней ребенок увидел другую щетку -
для мытья посуды. Его поведение уже иное - тянется к ново-
му, незнакомому предмету, но движения руки уже пробую-
щие, осторожные и вопросительный взгляд в сторону матери:
«Мол, можно, не колючая?»
В этом и подобных фактах уже наблюдается основа для
развития дальнейшего поведения, учитывающего не только
непосредственные свойства ситуации, но и отношение к ним -
свое, реальное и возможное, отношение. Причем развитие
этой стороны поведения тесно связано с появлением и совер-
шенствованием символической формы мышления - возмож-
ности заменить одни свойства предмета другими. Например,
реальные свойства предмета звуковым обозначением, словом.
I Ильенков Э.В. Что такое личность? // С чего начинается личность. -
М., 1979.-С. 228.
145

Общение маленького ребенка со взрослым позволяет усво-
ить основные виды отношений между людьми и отношение
людей к предметам. Условно такие виды отношений можно
разделить на группы положительных и отрицательных отно-
шений, или отношений возможного действия и отношений
запрета, то есть неоднозначность цели действия, несводимость
ее к свойствам, заданным ситуацией.
В предметно-манипулятивной деятельности, общаясь со
взрослым по поводу действий с предметами, ребенок усваива-
ет важнейшее свойство вещей - их неоднозначность: большая
коробка становится маленькой рядом с большущей, палочкой
можно есть как ложкой понарошку; линия на бумаге - дорога;
мама превратилась в лису, а сам сын в зайчика и так далее.
Эта неоднозначность вещей проявляется при взаимодейст-
вии с ними в тех случаях, когда есть отношение к их отдель-
ным свойствам или ко всей вещи в целом. По моему мнению,
это следующий важный шаг в развитии способности взаимо-
действовать с другим человеком, так как знакомство с неод-
нозначностью свойств вещи наряду с общественно значимыми
их свойствами открывает бесконечность свойств вещи, беско-
нечность отношений и взаимодействия с ними.
Такая способность малышей оценивать вещи через их свой-
ства, заменять одни свойства другими широко используется в
фольклоре - в песенках и потешках, где отношения вещей пере-
вернуты: «Шумит, гремит на улице - Фома едет на курице»,
«Вдруг из-под собаки лают ворота» и тому подобное.
Индивидуальность человека проявляется тем ярче, чем
больше у него развита способность взаимодействовать с дру-
гими, понимать неоднозначность действия, противостоять
шаблону, стереотипу поведения. При этом важнейшей харак-
теристикой индивидуальности будет действие в соответствии
с нравственными принципами - действия по совести.
«Совесть, - по мнению О.Г.Дробницкого, - составляет самую
высокоразвитую в рамках морали способность личности кон-
тролировать свое поведение, отражать в своем самосознании
(самооценках и мотивах) те наиболее высокие общественные
требования, какие могут быть предъявлены к человеку»'.
Итак, важнейшей характеристикой индивидуальности, лич-
ности является способность взаимодействовать с другими.
Эта способность проявляется во всех ситуациях действия че-
ловека, когда нужно поступать произвольно - ставить самому
цели и находить способы ее достижения.
Содержание данной способности включает овладение ре-
бенком системой общественно значимых средств и способов
выражения человеческого отношения. К таким средствам
могут быть отнесены все звуковые и языковые средства пере-
дачи отношения: мимика и пантомима, специальные действия
человека, а также все средства искусства.
Люди, живущие в одно историческое время, должны усвоить
определенные нормы и правила отношений. Эта необходимая
причастность ко всеобщему - культурным условиям развития -
порождает типичность в проявлении индивидуальности. Прин-
цип типичности позволяет рассматривать человека в единстве с
условиями его жизни, определяющими отношения с другими
людьми и миром общественных предметов.
Если говорить о развитии индивидуальности ребенка, то
она будет определяться тем местом, которое ребенок занимает в
системе отношений «общественный взрослый» - «общест-
венный предмет». Это место существенно изменяется даже на
протяжении дошкольного детства. Во взрослой жизни оно оп-
ределяется степенью социальной активности самого человека.
Кроме того, индивидуальность, с точки зрения интере-
сующей нас способности, проявляется как степень зависимо-
сти нашего поведения от объективных свойств предметной
ситуации. Эти свойства обладают качеством, которое начина-
ет определять индивидуальность человека. Суть данного ка-
чества в том, что «субъект осознает себя через отношение к
определенным сторонам окружающей действительности, а
последние приобретают благодаря этому особое личностное
значение»'. Особое личностное значение проявляется в том,
что эти свойства начинают регулировать отношения человека
с другими, приобретают характер основания для взаимодей-
ствия с другими, становятся средством оценки других.
С зависимостью вашего поведения от объективных свойств
предметного мира мы сталкиваемся буквально с первых ша-
гов в этом мире. Для новорожденного, например, характерно
полное слияние собственной активности с объектом: хватание
возникает только тогда, когда предмет вложен в руку, мига-
ние - когда свет попадает в глаза. Трехлетний малыш уже
выбирает действие, ориентируясь на свойства вещей, выбира-
ет интересное. Взрослый человек выбирает еще и нужное. Но,
УВЫ, это далеко не всегда подлинный выбор: вспомните, как
притягивала вас к прилавку яркая, неожиданная вещь, как
'Дробницкий О.Г. Проблемы нравственности. - М., 1977.-С.68.
146
'Непомнящая Н.И. Опыт системного анализа исследования психики. -
М., 1975.-С.66.
147

непроизвольно вы отмечали в толпе человека с необычной
внешностью, как приобретали вещь потому, что она есть у
всех. Перечень таких примеров можно продолжить - это ха-
рактеризует зависимость проявления индивидуальности от
свойств предметной ситуации. Уровень развития индивиду-
альности тем выше, чем меньше в поведении человека прояв-
ляется эта зависимость.
Какие же стороны действительности, какие особенности
ситуации действия могут стать средством установления отно-
шений с другими людьми, средствами понимания их, средст-
вом проявления своей индивидуальности?
Интересные данные приводятся в работах Н. И. Непом-
нящей, которые получены в ходе экспериментального иссле-
дования. Суть последнего состояла в следующем: дети млад-
шего школьного возраста должны были придумать рассказы.
Первый раз по сюжетной картинке - очень распространенный
в психологии метод, позволяющий выявить особенности лич-
ности, - сюжет был достаточно неопределенным и можно
было придумывать «от себя». Второй раз тех же детей проси-
ли придумать рассказ по поводу картинок с изображением
простых, всем известных предметов, которые он мог выби-
рать и комбинировать по своему усмотрению.
Оказалось, что по характеру ответов всех детей можно бы-
ло очень четко разделить на группы и с большей вероятно-
стью прогнозировать, предсказывать особенности их поведе-
ния. Дети выделяли в основном следующие сферы действи-
тельности: бытовую, учебную, общения и других человеческих
отношений, сферу «необычного» (сказочное содержание отве-
тов). Выделение той или иной сферы достаточно устойчиво и
позволяет говорить о типах ответов. Причем процентное со-
отношение разных типов ответов меняется на протяжении
младшего школьного возраста. Так, авторами выявлено, что
количество детей, выделяющих преимущественно бытовую,
привычную им сферу, составляли почти две трети первого
класса, группу вдвое большую по сравнению с четвертым
классом. А дети, ориентирующиеся в ответах на общение, на
отношение людей, в первом классе составляют 14%, зато в
четвертом классе - 50%.
Эти факты заслуживают внимания, так как показывают,
как меняются средства проявления индивидуальности ребен-
ка, как меняется материал, на котором развертывается спо-
собность понимать точку зрения других, выделять содержание
отношений других людей к себе и свое отношение к ним. Дан-
ные экспериментальные факты перекликаются, например, с
148
исследованиями взаимоотношений в группах детей разного
возраста, где устанавливается изменение содержания отноше-
ний детей друг к другу и к другим. В.С.Мухина замечает, что
трех- четырехлетние дети дают своим сверстникам оценки,
которые повторяют оценки взрослых, но «постепенно оценки
становятся более содержательными. Положительно оценива-
ются дети, которые знают много игр, делятся игрушками и
так далее.
Оценка со стороны группы особенно важна для детей на-
чиная с четырех-пятилетнего возраста. Они стараются воз-
держиваться от поступков, вызывающих неодобрение сверст-
ников, заслужить их положительное отношение»'.
Степень детерминированности поведения человека внеш-
ними свойствами ситуации действия как условие проявления
его индивидуальности отмечалась и в исследованиях по пси-
хологии мышления, где, в частности, было показано, что
творческое нестандартное мышление возникает только в том
случае, когда человек может выйти за пределы непосредст-
венно заданной ситуации, проанализировать ее условия с
другой точки зрения.
Индивидуальность проявляется в характеристике тех
свойств предметов объективного мира, которые становятся
средством установления отношений с другими. Эта характе-
ристика индивидуальности широко применяется в литературе
и искусстве, когда писатель рисует словесный портрет своего
героя, а художник или скульптор - зрительный образ.
Вспомните хотя бы описание внешности Льва Толстого,
данное Горьким: «У него удивительные руки, — некрасивые,
узловатые от расширенных вен, и все-таки исполненные осо-
бой выразительности и творческой силы. Вероятно, такие
руки были у Леонардо да Винчи. Такими руками можно сде-
лать все. Иногда, разговаривая, он шевелит пальцами, посте-
пенно сжимает их в кулак, потом вдруг раскроет его и одно-
временно произнесет хорошее, полновесное слово»2.
Способность взаимодействовать с другим человеком вклю-
чает, по моему мнению, выделение человеком своего отноше-
ния к миру и людям. Свое неповторимое отношение к миру
возникает только в условиях реального, практического взаи-
модействия с миром на основе усвоения системы отношений
Других людей к самим себе, к вещам. Отношение как проявле-
ние индивидуальности наряду с предметным содержанием
' Мухина B.C. Психология дошкольника. - М., 1975.-С. 148.
2 Горький А. М. Собр. соч.-М., 1979.-Т. 16.-С.88.
149

создает «внутреннюю модель» мира. Можно сказать, что чем
в большей степени человек способен выделить свое отношение
к миру, тем больше у него возможности состояться как лич-
ность, как индивидуальность, так как это условие оценки
отношений других людей. Выделение этих отношений, а сле-
довательно, выделение своего отношения способствует мно-
гозначности действия, преодолению шаблонов, в конечном
счете - творчеству.
Тепло описывает момент зарождения этого явления Я.Кор-
чак: «Почему с такой самозабвенной радостью гасит спичку.
волочит комнатные туфли отца, несет скамеечку бабушке?
Подражает? Нет, нечто значительно большее и ценнейшее.
- Я сам, - восклицает ребенок тысячи раз жестом, смехом.
мольбой, гневом, слезами»'. Ребенок уже проявляет отноше-
ние - свое отношение к людям, к миру предметов, к возмож-
ности взаимодействовать с ними. Это отношение состоит в
умении оценивать свои возможности, анализировать кон-
кретную ситуацию с учетом своих возможностей, в умении
ставить цель и достигать ее.
В характере отношения человека к внешнему миру и себе
проявляются особенности обобщения своей конкретно-практи-
ческой деятельности. Что главное выделяет человек в этом
опыте, какие свойства вещей - будет определять и дальнейшие
действия человека. Обобщению подвергается все; обобщаются
движения, эмоциональные состояния и так далее. Обобщения
дают возможность во «внутренней модели» предвидеть свои
действия и возможные свойства предметов.
Главным средством обобщения является язык, где каждое
слово обобщает. В речи начинающего говорить малыша уже
наблюдается обобщение как предвидение, хотя бы в самой
простой форме. Малышу 2 года 2 месяца: «Сейчас мы будем
спать, потом пойдем гулять, будем кушать и играть, и гулять,
потом опять спать».
Дошкольник стремится к обобщению в своих бесчисленных
«Почему?». В юношеском возрасте изобретение и разрушение
универсальных законов становится любимым занятием.
Материал обобщения тесно связан в любом возрасте с
особенностями ведущей деятельности - той формы активно-
сти ребенка, которая определяет его развитие. Это можно
наблюдать, например, при анализе возрастных особенностей
восприятия человека человеком: «Возрастные сдвиги в вос-
приятии человека, - пишет И. С. Кон, - включают, таким об-
Корчак Я. Как любить детей. -М., 1973.-С.20.
150
разом, увеличение числа описательных категорий, рост гиб-
кости и определенности в их использовании; повышение
уровня избирательности, последовательности, сложности и
системности этой информации, использование все более тон-
ких оценок и связей; рост способности анализировать и объ-
яснять поведение человека; появляется забота о точном изло-
жении материала, желание сделать его убедительным. Те же
тенденции характерны для самоописаний, которые у подрост-
ков и юношей имеют гораздо более личностный и психологи-
ческий характер и одновременно сильнее подчеркивают отли-
чия от остальных людей»'.
Материал, который ребенок может обобщить, научиться
обобщать и сам способ обобщения (по существенным или
случайным признакам), во многом определяется содержанием
его взаимодействия со взрослым человеком.
Взрослый, предлагая вариант обобщения, создает возмож-
ность выбора. Они рядом, эти два слова: индивидуальность и
выбор, заключающие в себе целый мир научных и житейских
проблем. Попробуем перечислить хотя бы некоторые из них.
Вот житейские проблемы: малыш не может, как все, посещать
детский сад, плачет целый день, болеет; молодая женщина
испытывает страх перед интимной близостью с любимым
человеком; мальчишка к двум годам научился читать и ему
нечего делать на уроках чтения, но он совсем не может писать
грамотно и каллиграфически; а этот молодой человек слышит
только себя - с ним невозможно говорить, утомляет собесед-
ника потоком разрушительных фраз, где «я» повторяется во
всех возможных вариантах; а этот молчун - сказать слово для
него задача с таким числом неизвестных, что он и сам не мо-
жет их сосчитать, а она... Это все житейские проблемы, кото-
рые просят об одном - замечайте нас как проблемы человека,
как проблемы, которые заставляют видеть другого не как
подобие себя, а как непохожего ни на кого. Этой непохоже-
стью мы и заявляем о своей единичности, о своей уникально-
сти, наконец о факте своего существования.
А вот научные проблемы. Выписываю их из учебника по
психологии, где говорится о том, что есть особая отрасль
психологической науки - психология индивидуальных разли-
чий. Но! Наука изучает закономерности, значит, можно найти
закономерное и в индивидуальном. Здесь и говорится о струк-
туре индивидуальности, о типах индивидуальности, обсужда-
ется понятие темперамента и характера, анализируются спо-
' Кон И.С. В поисках себя: Личность и ее самосознание.-М., 1984.-С. 218.
151

собности, которые делятся на общие и специальные. А вот
другая наука - биология, она тоже изучает индивидуальные
особенности жизни человеческого организма. Ее данные бу-
дут полезны в понимании здоровья как индивидуального
свойства человека. Философия, этика, медицина, экология
тоже анализируют индивидуальность человека, пытаясь най-
ти закономерное в индивидуальном.
В бытовой жизни индивидуальность человека буквально
заставляет считаться с собой, тогда как в научном исследова-
нии индивидуальность подвергается анализу, и в ней скорее
будут проступать черты закономерного, составляющего
предмет научного анализа. Нужно ли это знание конкретному
человеку, живущему бытовой жизнью, нужно ли ему знание о
закономерном в его индивидуальной жизни? Хочу ответить
на этот вопрос утвердительно, приведя для убедительности
пример из своей работы практическим психологом. Пример
грустный, но требующий понимания в свете заявленной для
обсуждения проблемы: на мальчика жаловались все учителя -
на уроках витает в облаках, ничего не делает, на замечания не
реагирует, уроки пропускает часто без всяких уважительных
причин, кривляется - мимика какая-то ненормальная, дерга-
ная. Думаю, что продолжать описание жалоб не надо, они
почти с хрестоматийной точностью воспроизводят картину
манифестации шизофрении в подростковом возрасте, доста-
точно еще раз взглянуть в учебник детской психиатрии, чтобы
убедиться в этом. Но(!) болезни еще нет, еще только первая
манифестация, первая заявка на ее возможное присутствие. Я -
психолог - могу зафиксировать грозные предвестники болез-
ни с помощью специальных методик. Но(!) сразу же передо
мной встает вопрос о том, кому и для чего может быть нужно
знание о потенциальной болезни, полученное мной?
Кому? Как распорядятся этим знанием об индивидуально-
сти мальчика люди, которые его окружают, как распорядится
этим знанием он сам, переживающий далеко не лучший мо-
мент в своей жизни, - ему кажется, что все против него и его
никто не любит?
Психологическая информация, полученная на основе на-
учного знания о природе индивидуальности человека, о ее
структуре, говоря научным языком, создает условия для про-
гноза возможного развития человека. Другими словами, как
бы придает человеческой неопределенности - определенность,
а мы с вами уже говорили, что у человека есть свойство оп-
равдывать ожидания. Сказать о человеке, что он будет таким-
то и таким-то, значит в известном смысле определить его
152
судьбу, повлиять на его возможные выборы, на его свободу
быть самим собой... Научная проблема понимания структуры
индивидуальности сливается с этической проблемой влияния
одного человека на другого. Знаменитое «Не навреди!» стано-
вится главным критерием работы, достоверность научных
данных подвергается не только проверке на истинность, но и
на целесообразность использования этих данных, полученных
безличным научным методом в индивидуальной судьбе чело-
века. Но(!) надо принимать решение, профессиональное реше-
ние, и я говорю с учителями о праве каждого человека на
ошибку, заблуждение, поиск своей истины, о необходимости
прощения и понимания, о профессиональном долге и их лич-
ных чувствах, обходя конкретное содержание информации о
мальчишке, которого мне искренне жаль, так как ему пред-
стоит жизнь с собственной болезнью, ежедневная борьба за
собственное Я. Я говорю с его мамой, вернее, она говорит со
мною, надеясь на чудо, на случайность, хотя, оказывается,
давно предполагает неладное - для того есть все основания.
И мы говорим с ней не только о сыне, но и о ней самой, о ее
ответственности за его и ее жизнь, о ее ответственности за всю
семью, за болезни вообще - говорим много, пытаясь найти
возможные варианты понимания ситуации...
Вот вам и структура индивидуальности - научные терми-
ны наполняются живыми звуками голоса обеспокоенной и
виноватой женщины, а индивидуальность сидит, втянув голо-
ву в плечи, и боится посмотреть в глаза... Живое течение вре-
мени, роста, надежды, цели споткнулось об очертания факта,
характеризующего с беспощадной точностью картину потен-
циальной болезни.
Устойчивое и изменчивое, постоянное и меняющееся...
В их переплетении протекает психическая жизнь человека.
Психологи давно занимаются этим вопросом, определяя сте-
пень устойчивости разных качеств человека и связь этих ка-
честв друг с другом. Исследования обычно проводятся с по-
мощью тестов, которые удобны тем, что создают стандартные
условия для исследования какого-то качества и легко могут
быть воспроизведены через любое время; тесты обрабатыва-
ются количественно, и строгая наука может применять стати-
стические приемы доказательства достоверности своих дан-
ных. Вы можете проверить некоторые свои качества с помо-
щью методик, помещенных в конце книги, а потом, если вам
это будет интересно, проверить результаты через пару лет.
Тогда, наверное, стихи Н.Заболоцкого приобретут математи-
ческий смысл:
153

Как мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь, -
На самом деле то, что именуют мной, -
Не я один. Нас много. Я - Живой.
Что же по этому поводу могут сказать научные данные?
Обобщая известные мне материалы, можно описать следующие
закономерности: к числу устойчивых качеств личности отно-
сятся потребность в достижении и творческий стиль мышления.
А вот активность, переменчивость настроения, самокон-
троль, уверенность в себе зависят от образования, профессии
гораздо больше, чем от возраста.
У мужчин самыми устойчивыми качествами оказались
такие, как пораженчество, готовность примириться с неуда-
чей, высокий уровень притязаний, интеллектуальные инте-
ресы, изменчивость настроения, а у женщин - эстетическая
реактивность, жизнерадостность, желание дойти до преде-
лов возможного.
Разной степенью устойчивости отличаются не только от-
дельные личностные качества, но и типы личности. К этому мы
вернемся несколько позже, более подробно, а пока продолжим
перечислять из данных исследований следующие факты.
Очень постоянными являются такие качества мужчин, как
надежность, продуктивность, честолюбие, хорошие способно-
сти, широта интересов, самообладание, прямота, дружелюбие,
философские интересы, удовлетворенность собой. Такие люди
высоко ценят независимость и объективность, у них также
выражены такие качества, как положительное отношение к
себе, чувство благополучия, интеллектуальная эффективность
и психологическая настроенность ума.
Очень устойчивы и черты неуравновешенных мужчин со
слабым самоконтролем, для которых характерна импульсив-
ность, непостоянство. Если подростками они отличались бун-
тарством, болтливостью, любовью к рискованным поступкам
и отступлением от принятого образа мышления, раздражи-
тельностью, негативизмом, агрессивностью и слабой контро-
лируемостью, то и во взрослом состоянии у них наблюдается
пониженный самоконтроль, склонность драматизировать свои
жизненные ситуации, непредсказуемость, экспрессивность, не-
постоянство.
Существует и другой устойчивый мужской тип. В подрост-
ковом возрасте он отличался повышенной эмоциональной
чувствительностью, самоуглубленностью, склонностью к са-
моанализу. Эти мальчики плохо себя чувствовали в неопреде-
ленных ситуациях, не умели адаптироваться, были зависимы и
154
недоверчивы, не верили в свои успехи; и взрослыми они оста-
лись столь же ранимыми, склонными уходить в себя, испыты-
вать к себе жалость, напряженными и зависимыми.
Среди женщин высоким постоянством свойств обладают
те, у кого выражена уравновешенность, общительность, теп-
лота, привлекательность, зависимость и доброжелательность.
А также такие качества, как ранимость, импульсивность, сла-
бый самоконтроль, зависимость, раздражительность, измен-
чивость, болтливость, мятежность, склонность к драматиза-
ции своей жизни, жалость к себе и т.п.
Сильно меняются другие типы людей. Так, очень меняются
мужчины, у которых бурная юность превращается в спокой-
ную, размеренную жизнь. Меняются и женщины-интеллек-
туалки, которые в юности были заняты умственной работой,
интеллектуальными поисками. Со временем они становятся
мягче, теплее, коммуникативнее.
Известный психолог И. С. Кон в своей книге «В поисках
себя» замечает, что стабильность многих личностных черт
можно считать доказанной, хотя нельзя не оговориться, что
речь идет преимущественно о психодинамических свойствах,
так или иначе связанных с особенностями нервной системы.
Какие это свойства? Прежде всего те, в которых проявляются
основные параметры, присущие силе, выносливости и под-
вижности нервных процессов. Все они содержат в себе харак-
теристики поведения человека, основанные на его возможно-
сти поддерживать и вызывать напряжение в своей активности,
в возможности сопротивляться обстоятельствам, разрушаю-
щим активность. Так и вспоминается переполненный вагон
утренней электрички Ярославль - Москва, где, несмотря на
утренний час, путешественников заботливо развлекали гром-
кой эстрадной музыкой. Тем не менее многие спали, не обра-
щая внимания на явно усиливающееся воздействие навязчиво-
го музыкального фона. А сколько людей могут уснуть при
любых обстоятельствах! Им не мешает свет, движение вокруг;
другие же пользуются снотворными, чтобы только на время
избавиться от мешающего внешнего раздражения. Это только
внешний рисунок психодинамических свойств человека. В быту
чаще всего эти свойства описывают одним словом - нервный, а
антоним ему есть - спокойный.
Сила и спокойствие идут рядом в понимании и оценке
свойственных человеку особенностей поведения. А вот сла-
бость соседствует с беспокойством, зависимостью, необходи-
мостью приспосабливаться, отказываться от себя, тогда как
выносливость сродни самосохранению, а невыдержанность
155

сестра неуравновешенности, вспыльчивости, конформности.
Подвижный человек способен к гибкому приспособлению, к
изменчивости, тогда как инертный реагирует стандартно, скло-
нен к шаблону, повторению... Так, кажется, и напрашивается
вопрос о том, что же лучше, какое психодинамическое качест-
во или их сочетание? Хорошо, что такого вопроса для науки
психологии нет. Она не занимается оценкой бытовой ценно-
сти человеческих качеств, она просто исследует их, констати-
руя содержание, выводя закономерности, предлагая методы
для исследования качества или группы качеств. Но вопрос о
том, какое качество лучше, неизбежно возникает в другой
ситуации, где психолог от получения научных закономерно-
стей переходит к решению задач практической психологии.
Это особые задачи, остановимся на них немного подробнее.
Практическая психология складывается в нашей стране
буквально на наших глазах: она специфична как наука тем,
что предметом практической психологии является индивиду-
альная жизнь человека. Психолог получает возможность
вмешиваться в жизнь другого человека через получение о нем
психологической информации, через сообщение этой инфор-
мации другим или самому человеку, через использование этой
информации психологом в общении с обследуемым челове-
ком. Вот тогда-то и возникает проблема оценки того или ино-
го качества личности, так как сообщение человеку (или о нем)
психологической информации может содержать как явную,
так и скрытую оценку, связанную с пониманием содержания
психологической информации. Конкретный пример: психоло-
гу надо сообщить родителям ребенка, что в ходе обследова-
ния у их единственного сына выявлен очень низкий уровень
интеллекта. Как это сказать, не вызвав у родителей усиления
оценки интеллекта их ребенка? Или другой вариант той же
проблемы - психологическое обследование выявило, что у
взрослого человека крайне выражено такое качество, как
враждебность. Перед психологом вопрос: «Как обсуждать и
обсуждать ли вообще это качество со взрослым человеком?»
Подобные проблемы типичны для практической психологии,
ориентированной на особый кодекс норм в отношении психо-
лога и обследуемого - этический кодекс психолога, который
предостерегает его от использования оценок «хорошо - пло-
хо» при анализе черт, качеств и других устойчивых характе-
ристик исследуемого лица.
Одной из наиболее жестких по требованиям оценок ка-
честв человека является ситуация экспертной психологиче-
ской оценки человека на соответствие неким требованиям
156
, „uupn требованиям профессии). Это выглядит как ситуа-
^Зтбор^. Вспоминаю свою профессиональную ситуа-
ц Ила'изпятнадцати претендентов на одно рабочее ме-
ц няпоТыло отобрать одного. Оценка качеств происходила
"ТованияМ, предъявляемым работодателем к претенден-
"Яоя ^даТа состояла в том, чтобы выявить соответствие
Гх качеств требованиям, которые предъявил заказчик. Сооб-
шиГему необходимые данные, право выбора конкретного
Гботника то есть его оценку, психолог не берет на себя. Я это
^н'делала но по моим результатам можно было увидеть,
"зна^и? и оиенить, степень соответствия претендентов на
^пжноЙь Ъо-t один из вариантов, когда качества человека
"ог^т оказаться «плохими» (пишу это слово в кавычках, что-
fi„ y паз показать относительность его значения).
Жизнь постоянно ставит перед человеком задачи, решение
которых Требует ориентации на свое Я. Это прежде всего
данные ситуации выбора. Мы уже говорили, что пережи-
ваниевозможности, неопределенность как начало рождения
человеческиактивности требуют от человека обращенности
к S^Z^ Я. Чтобы действовать целенаправленно, долж-
но ппо^^и узнавание своего, должно появиться «Я хочу».
Sтогда из"хаоса возможностей родится поведение - осознан-
ное и целенаправленное, характеризующее человека.
БыГс"бЫо^ибкой считать, что каждый выбор является мо-
пальньш выбором. Нет, нет и нет... Притягательность вещи,
Хйтельнос^ь запоминания, поиск оптимального способа
решения Оческой задачи было бы неправомерно отождеств-
ить^ морально осознанным выбором. Психологов давно при^
влекает^агадочность избирательности - каждому свое. И это
влекает в ка^ом акте человеческой жизни. Поразительно то,
что в такой избирательности есть своя устойчивость, позво-
ляют говорить об устойчивости, о направленности выбора.
Во^им^р из экспериментов, проводимых под руководством
НТнепомнядай: перед ребенком (младшим школьником)
лежит мно^о^артинок - больше двадцати. Глаза разбегаются,
^^оай любые Но если повторить ситуацию выбора, то мож-
?о увидеть ^о ребенок выбирает предметы на картинках по
^pelSoMy правилу, которое сам не может сформулировать
инач? Столькословами: «Мне это больше нравится».
Ком^ что Правится? Варианты такие: игра, познание ново-
го н^вится^ учиться, нравится быть с другими, нравится быть
^'"SM Авторы назвали это личностной ценностностью,
то есть важной сферой жизни, теми отношениями, в которых
он выделяет и осознает свое Я.
157

Другими словами, в этом выборе важного для себя в окру-
жающем мире человек находит не только предметы с их свой-
ствами, но он находит через них и свое Я с его собственными
свойствами.
Вот почему предметы, окружающие человека, начинают
говорить о нем. Послушаем, как это бывает.
«Он никогда не носил пестрядевого халата, какой встрети-
те вы на многих деревенских дьячках; но заходите к нему и в
будни, он вас всегда примет в балахоне из тонкого сукна,
цвету застуженного синего картофельного киселя, за которое
платил он в Полтаве чуть не по шести рублей за аршин», - это
Н. В. Гоголь из «Вечеров на хуторе близ Диканьки».
А это А.И.Куприн: «Большую часть избы занимала огром-
ная облупившаяся печка. Образов в переднем углу не было. По
стенам, вместо обычных охотников с зелеными усами и фиоле-
товыми собаками и портретов никому не ведомых генералов,
висели пучки насушенных трав, связки сморщенных корешков
и кухонная посуда. Ни совы, ни черного кота я не заметил, но
зато с печки два рябых солидных скворца глядели на меня с
удивленным и недоверчивом видом», - строчки из «Олеси».
Предметы говорят о человеке, его качествах, а сам человек
часто затрудняется сказать о причинах своего предпочтения,
объясняя его тем, что к этому тянуло или тянет - это мое, а
другое не мое; от этого замирает сердце, а то оставляет рав-
нодушным, что-то понятно, почему можно любить (например,
котиков), а о чьей-то любви (например, к змеям) можно ду-
мать только с пониманием возможного сумасшествия такого
человека. Как и любовь, избирательность отношения к пред-
мету, к вещи, к делу является одной из великих тайн человека,
да, пожалуй, и всего человечества.
Объяснения находятся самые разные, я могу назвать не-
сколько психологических понятий, которые пробуют объяс-
нить появление избирательности; кроме понятия ценностно-
сти личности это могло бы быть понятие апперцепции, на-
правленности личности, понятие проекции, понятие полевого
поведения, а также понятие воли и ситуативности и многих
других. Не останавливаясь на каждом из них подробно, скажу
только, что они принадлежат разным авторам, которые пы-
тались объяснить, почему в одной и той же ситуации люди
видят разное, действуют и чувствуют по-разному... Не согла-
шаясь друг с другом, опровергая и дополняя друг друга, пси-
хологи едины в одном - этот факт есть, он обладает удиви-
тельно устойчивыми свойствами в жизни человека, его можно
изучать, а изучив, предвидеть поведение человека.
У человека есть это право - право видеть, слышать, чувст-
вовать, думать по-своему, проявляя, таким образом, свою
индивидуальность.
У каждого человека есть возможность и потерять свою
индивидуальность, отказавшись, отрекшись от своего права
на нее.
С момента рождения ребенка этим его правом владеют ро-
дители, которые уже прошли известный жизненный путь. На
этом пути и у них была возможность пережить наличие этого
права человека - быть самим собой. Как они его пережили?
Ответ на этот вопрос будет содержанием их отношений с ре-
бенком, в которых они и будут его конкретизировать через
свое воздействие на его внутренний мир.
Степень такого воздействия может быть разной. При
очень сильном воздействии можно говорить о поглощении
взрослым внутреннего мира ребенка; психологи часто назы-
вают подобные отношения симбиозом. Предельным выраже-
нием его является не только психическая, но и физическая
зависимость человека от человека. Меня поразили в свое вре-
мя факты, говорящие о том, что у ребенка, которого из-за его
физических недостатков постоянно носят на руках, не разви-
вается даже автономная терморегуляция. Даже эта, казалось
бы, естественная функция организма потенциально содержит
в себе требование независимости, предполагает право на ин-
дивидуальность.
Взрослый человек, испытывающий воздействие другого
человека или ситуации, тоже может отказаться от собствен-
ной индивидуальности, строя поведение каждый раз в точном
соответствии с требованиями кого-то или чего-то. Тогда его
Я рассыпается на множество не соответствующих друг другу
образований, Я становится поли-Я, теряется его целостность.
В конечном итоге человек перестает узнавать сам себя, его
поведение становится непредсказуемым для окружающих.
Человек может оказывать воздействие и сам на себя, раз-
рушая собственную индивидуальность бесконечной критикой
себя, обесцениванием, нарушением собственных перспектив
через отказ от изменения и развития, через постоянное срав-
нение себя с другими, через обесценивание собственной жиз-
ни, через переоценку роли прошлого в настоящем, через...
Способов разрушения собственного Я очень много, но всех их
объединяет одно весьма существенное свойство - человек
ограничивает способ понимания самого себя, что можно
сравнить с попыткой понять устройство цветка с помощью
какого-то одного прибора, неважно какого - ножа или мик-
158
159

роскопа, важно, что сложное тело цветка, зависящее от мно-
жества факторов, начинает рассматриваться только под од-
ним углом зрения. Бедность знания обеспечена, целостность
становится труднодостижимой, о ней приходится говорить с
большой долей вероятности.
Думается, что аналогичная картина выстраивается и в
ситуациях, где человек прибегает к тому или иному способу
разрушения собственной индивидуальности, в то время как
построение и сохранение индивидуальности (как своей, так
и другого) требуют особого напряжения, особой энергии по
проявлению индивидуальности как для других, так и для
себя самого.
О наличии этой работы говорит, по моему мнению, доста-
точно красноречиво факт, отмечаемый многими исследовате-
лями мифов. В мифах слова, обозначающие отношения чело-
века, появились самыми последними, если ориентироваться на
хронологию лексики мифов. Подробно об этом есть, например,
в работах знаменитого исследователя мифов М.И.Стеблин-
Каменского, у А.Ф.Лосева или у В-В. Виноградова, в работах
по лексикологии и психолингвистике. , ,. .
Для психолога важно, что эти слова позволяют обозначить
психологическое пространство индивидуальности человека,
их и называют средствами субъективной модальности. «Может
быть, кажется, вероятно, приблизительно, видимо и тому по-
добное» - это слова, которые говорят о наличии особой ре-
альности - психической. Они не связаны с содержанием объ-
ективного предмета, они, можно сказать, напрямую связаны с
содержанием чувств, мыслей человека, характеризуют его
цели и возможности, позволяют выделить переживание цело-
стности своего Я.
Если метафора выражает субъективное через свойства
предметов внешнего мира, то средства субъективной мо-
дальности открывают и самому человеку, и воспринимаю-
щим его людям возможность увидеть динамику внутреннего
мира, движение в собственном психологическом простран-
стве - путь от «может быть» к «да», путь от «вероятно» к
«точно», от «кажется» до «очевидно». Причем это движение
может быть в любом направлении - и от «очевидно» к
«кажется», и от «да» к «может быть». Такое движение в соб-
ственном отношении - один из самых общих способов воз-
действия на собственную индивидуальность, ее проявление
как для себя, так и для других.
Но если этого движения нет, если все предопределено или
предопределяется кем-то, например, сильным, имеющим власть
160
над вами или над другим, то необходимость в субъективной
модальности исчезает, она создает неопределенность, она ме-
шает. Определенностью легче управлять! Так, индивидуаль-
ность становится безликостью - однообразность уничтожает
разнонаправленность, и постепенно пропадает возможность
обладать динамичной индивидуальностью.
Вы скажете, что это теоретические домыслы. Увы, множест-
во конкретных психологических исследований показывает, что
к концу подросткового возраста практически все психические
процессы человека становятся деиндивидуализированными, а
это значит, что возможности создания собственной картины
мира, собственной индивидуальности значительно умень-
шаются, встает особая задача - формирования индивидуально-
сти у старших подростков, у взрослых.
Надо сказать, что ее решение предполагает психотера-
певтическую работу по возвращению человеку, которого
обучают, вариабельности действия, отношению к этим ва-
риациям, короче говоря, показывают, что шаблон, ограни-
чение своих действий самим же человеком делают его не-
продуктивным, а вариативность и отношение к его ценности
рождают продуктивность. Я бы сказала шире - рождают инди-
видуальность, позволяют ей существовать как динамичности
внутреннего мира человека.
Индивидуальность человека, его единичность, его относи-
тельная независимость от всех и вся и в то же время предель-
ная зависимость от всего и всех осознаются нами далеко не
всегда. Есть особые жизненные ситуации, когда такое осозна-
ние как признание своей индивидуальной целостности стано-
вится неизбежным - это ситуации морального выбора.
Основное отличие их в том, что моральный выбор откры-
то ставит перед человеком проблему осознания им смысла
жизни, своей в первую очередь. Это осознание требует от че-
ловека конкретного решения, действия, диктует содержание
переживания, но все конкретное опирается на идеальное -
обобщенное представление о человеке, смысле жизни.
Нравственный выбор - это конкретизация обобщенного
знания, переживания, действия... Это особое движение от
абстрактного к конкретному, от общего к частному. У чело-
века нет полной свободы в данном движении, но нет и пол-
ной независимости от других... Человек сам принимает или
не принимает нравственные требования, сам осуществляет
их или не следует им, повинуясь своему нравственному чув-
ству, нравственному долженствованию, своему идеалу - идеа-
лу культуры...
6 Г. С- Абрамова
161

Человеческое в человеке создается и задается его сущно-
стными отношениями с другими, теми отношениями, выра-
зить которые очень трудно, чтобы не сказать банальное
общеизвестное, и очень трудно - отношениями человеколю-
бия. О них говорили многие философы, психологи, поэты,
скажу о них словами Баха-Уллы: «Будьте как пальцы одной
руки, как части одного тела! Свет единства так могуществен,
что он способен озарить всю землю. Святыня единства соз-
дана: не считайте друг друга чужими. Вы плоды одного де-
рева и листья одной ветки» (цитирую по книге «Философия
любви» - прекрасный двухтомник, выпущенный в Москве в
1990 году).
Поэтическим языком в приведенной цитате выражено, ка-
жется, главное - все вместе и каждый на своем месте. Но свое
место - оно только для тебя, ты в жизни не лишний, ты не
занимаешь чье-то место. Твое остается твоим, но ты часть
целого, остаешься в себе и для себя этим целым. Полагаю, что
это похоже, хотя бы весьма приблизительно, на переживания,
которые возникают в ситуации морального выбора, того вы-
бора, когда человек встречается одновременно и со своей
человеческой сущностью, и со своей индивидуальностью.
Не думаю, чтобы в жизни таких ситуаций было много, да
они и не нужны как ежедневное напряжение, так как требуют
от человека -огромных энергетических затрат по осуществле-
нию выбора, принося в то же время расширение психологиче-
ского пространства собственной индивидуальности, где воз-
можна встреча с собственной сущностью.
Мы знаем такие ситуации, знаем людей, которые в них бы-
ли, мы даже называем их по-особому - герои.
Герой - не только отличие от других, это характеристика
особого усилия, совершенного человеком, усилия, которое
позволило ему вырваться на новый уровень жизни. Вот и
становится героиней пожилая женщина в свои семьдесят с
небольшим лет, освоившая игру на гармони; вот и становит-
ся героиней другая .- молодая - женщина, которая взяла в
свою семью чужих детей и заботится о них, она им, чужим, -
мама; вот и становится героем мальчишка, бросившийся
защищать слабого котенка... Герои только говорят людям:
вы можете быть лучше, вы - можете... В их действиях новый
смысл и новый потенциал для всех, они придают человеку
новое, более высокое, значение; недаром о них говорят, что
они, герои, несут свет...
Герои своими действиями, поступками увеличивают пред-
ставление человека о его возможностях, создают, как гово-
162
пят в кибернетике, новые степени человеческой свободы.
Это о них сказал Василий Белов в рассказе «Бобришин
vrop»: «Герои, герои, герои... Как часто думается о том, что
мужество живет только под толстой, ни к чему не чувстви-
тельной кожей; а сила рождает одну жестокость и не способ-
на родить добро, как ядерная бомба, которая не способна ни
на что, кроме как однажды взорваться. А может быть, есть
сила добрая и есть могущество, не прибегающее к жестоко-
сти? Может быть мужество без насилия? Нельзя жить, не
веря в такую возможность. Но как трудно быть человеком,
не огрубеть, если не стоять на одном месте, а двигаться к
какой-то цели.
Ведь стоит самым нежным ногам одно лето походить по
тайге, и ноги огрубеют, покроются толстой кожей - кожей,
не способной ощутить раздавленного птенца. Не потому ли
мы так изумительно научились оправдываться невозможно-
стью рубить лес без щепы и ограничивать борьбу за новое
всего лишь разрушением старого? Чтобы разрушить, всегда
требовалось меньше усилий. Ах, как любят многие из нас
разрушать, как самозабвенно, как наивно уверены в том,
что войдут в историю. Но ни один хозяин не будет ломать
старую избу, не построив сперва новую, если, конечно, он не
круглый дурак; ведь даже муравьи строят сперва новый му-
равейник, оставляя в покое прежний, иначе им негде ук-
рыться от дождя».
Шанс стать героем есть у каждого из нас, взявших на себя
труд быть человеком, то есть осуществить в себе свое инди-
видуальное как всеобщее. Не каждый из нас берет на себя
этот труд, прибегая к разным формам ухода от него, заменяя
жизнь псевдожизнью, содержание которой можно было бы
связать со значением слова «соответствовать». Это слово
предполагает наличие кого-то или чего-то, что определяет
активность человека, придает ей извне направление, вектор
движения.
Можно сказать, что внутреннее напряжение организуется
внешними воздействиями. Псевдожизнь - это и есть актив-
ность, направленная на достижение внешнего соответствия,
человек организован внешним ритмом, внешним предметом,
внешним воздействием, он деградирует, если это внешнее
пропадает. Выбор становится невыносимым.
Наверное, вы знаете людей, которые не любят выходные
и праздники - им некуда деть себя. С собой надо что-то де-
лать, неопределенность лишает возможности реагирования,
надо жить. А это трудно, приходится заниматься самоорга-
163

низацией. Но на фоне псевдожизни такого не освоишь. При-
ходится искать псевдозаместителей. Они всегда под рукой,
только протяни ее навстречу алкоголю, наркотику, долго-
временному сидению перед экраном телевизора; только от-
правься на поиски своего кумира - даже в уме (для этого не
обязательно ехать за моря) - и он появится, чтобы опреде-
лять твою жизнь.
Псевдожизнь обладает особой притягательной силой, так
как она не требует от человека усилий по построению внут-
реннего мира. Она заменяет внутренний мир, искренние мыс-
ли и чувства ложными, фантомными. Замена происходит под-
час незаметно, когда, отказываясь от напряжения, связанного
с построением собственного Я, он отдает свою жизнь во вла-
дение другим человеком или подчиняется власти обстоя-
тельств, считая их источником всей своей жизни.
Э.Фромм писал о псевдосчастье и псевдоудовольствии,
характеризуя их как состояния человека, который живет в
мире иллюзий, мешающих ему даже ощущать свою субъек-
тивность. С этой мыслью хотелось бы не только согласить-
ся, но конкретизировать ее множеством примеров из прак-
тики психологического консультирования, когда человек в
той или иной форме отказывался от своего Я, от своей субъ-
ективности.
Вот только некоторые наиболее распространенные вари-
анты этого: девушка выходит замуж, не испытывая никаких
чувств, только потому, что она боится вообще не выйти
замуж; мужчина считает, что, говоря постоянно своей дочке
о ее полноте, воспитывает ее, так как делает это любя; роди-
тели на каждом шагу делают ребенку критические замечания
в полной уверенности в их пользе; ребенка отправляют в три
школы сразу (общеобразовательную, спортивную, музы-
кальную) в полной уверенности в том, что способному ре-
бенку это жизненно необходимо именно в детстве; четырех-
летнего ребенка хотят отдать в школу, так как он уже умеет
читать и считать, а родители «боятся потерять время для его
развития»...
Так и хочется сказать: «Люди, остановитесь, хотя бы на се-
кунду остановитесь, чтобы вернуться к началу - к смыслу
собственной, да и чужой, жизни...» Трудно остановиться, труд-
но остановить... Сила инерции, сила собственной правоты,
обесценивающей жизнь - свою и чужую, - очень велика.
Она поддерживается и многими социальными фантомами,
социальными нормами и правилами, требующими от челове-
ка обесценивания своего Я. Вот только несколько таких «пра-
164
вил»: коллектив всегда прав; ты что - умнее всех? ты кто та-
кой? тебе что - больше всех надо? все не как у людей...
Вот и получается, что индивидуальность человека не дает-
ся ему вместе с собственным телом, а приобретается им через
развитие самоощущения, через приобретение возможности
самому для себя обосновывать свои же действия, свои же чув-
ства, свои же мысли, самому оценивать свои возможности,
развивать их или уничтожать. Существование этой реально-
сти давно выражено В. Шекспиром в его знаменитом: «Быть
или не быть?». Обращенный к себе, этот вопрос дает нам -
каждому из нас - право ответить: «Быть».
А вот каким быть, как быть? Эти вопросы требуют ответа
ежедневно, так как через них организуется пространство и
время жизни каждого человека.
Состоявшуюся человеческую индивидуальность можно на-
звать личностью, как писал Э.В.Ильенков: «Подлинная инди-
видуальность - личность - потому и проявляется не в манерни-
честве, а в умении делать то, что умеют делать и другие, но
лучше всех, задавая всем новый эталон работы. Она рождается
всегда на переднем крае развития всеобщей культуры, в созда-
нии такого продукта, который становится достоянием всех, а
потому и не умирает вместе со своим "органическим телом"»'.
Состояться как индивидуальность человеку можно только
тогда, когда его непохожесть на других является ценностью не
только для него самого. Ценность индивидуальности как об-
щественного, социального феномена далеко не очевидна, по-
этому многие из нас требуют подтверждения ее ценности са-
мыми разными способами. Один из них, как мы уже говорили,
это отказ от своей индивидуальности, появление того массо-
вого человека, о котором с болью, тревогой и скрытой надеж-
дой писал Ортега-и-Гассет: «Демагоги сгоняют (людей. - А. Г.)
в толпы, чтобы не дать личности возможности заняться само-
устроением, которое возможно только наедине с собой. Очер-
няя служение истине, они предлагают нам взамен мифы. Раз-
жигая страсти, они добиваются того, что люди, сталкиваясь с
ужасами жизни, приходят в исступление. Совершенно ясно,
что поскольку человек - это животное, которому удалось
уйти в себя, то человек в исступленном состоянии, постепенно
опускаясь, нисходит до животного уровня... Человеческая
жизнь теряет смысл и ценность...»г.
I Ильенков Э.В. Что такое личность? // С чего начинается личность. -
М., 1979.-С.234.
Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация искусства. - М., 1991.-С.250.
765

Только тогда, когда индивидуальность человека имеет
значение в его взаимодействии с другими людьми, только
тогда он может раскрыть свой талант, стать радостью для
других и для себя.
Ценность индивидуальности складывается из бытовых от-
ношений, в которых воплощаются ценности другого, цен-
ность самого человека. Как это происходит? Например так:
малыш прыгает на руках у мамы и вдруг шлепнул ее по лицу,
мама не отводит маленькой руки, не останавливает шалуна,
да еще сидящий рядом отец подзадоривает: «Так ей, так ей!»
Вот и шлепает рука сына по маминой щеке.
Точно в такой же ситуации другие взрослые ведут себя по-
другому. Шалун строго остановлен: «Нельзя! Маме больно!»
Такие понятные, житейские, распространенные сцены, а за
ними стоит целая система оценок, отношений, моральных и
нравственных норм. За простым действием ребенка кроется
отношение других людей к нему, несмышленому малышу, и, в
конечном счете, к самим себе.
Так происходит в любом действии. Если ребенок сломал
игрушку, то могут начаться упреки, вплоть до упрека в небла-
годарности. А он хотел посмотреть, как устроено, он «больше
не будет». Но не пропадет ли что-то важное после таких упре-
ков? «Нельзя» - это магическое слово. Нельзя резать ножом,
стучать молотком, высказывать свое мнение, читать «взрос-
лые» книги, дружить с девочкой... а потом разочарование во
взрослой жизни - ничего не хочет и не умеет делать, не умеет
вести себя с людьми - чересчур застенчив или развязан, не
умеет... Не научился, не развились способности.
Те способности, которые дают человеку силы быть самим со-
бой. Какие это способности, можно ли их выделить и назвать?
Ориентируясь на данные, которые доступны мне из пси-
хологической литературы, хотелось бы сказать, что такие
способности есть. Среди них, наверное, самое большое зна-
чение имеет способность вставать на точку зрения другого
человека, можно сказать даже шире - на точку зрения друго-
го, имея в виду и человека, и весь мир природы и предметов,
окружающих человека.
Через развитие этой способности у последнего появляется
его второе Я, диалог с самим собой. Через развитие этой спо-
собности появляется возможность видеть мир более много-
гранным, ярким, бесконечно меняющимся, выходящим за пре-
делы шаблонов и стереотипов, известных самому человеку.
Благодаря этой способности человек получает возмож-
ность перевоплощения в других, он как бы получает воз-
766
мощность быть универсальным, то есть он может быть всем,
я значит, у него появляется реальный шанс найти себя, стать
самим собой.
Можно предполагать, что развитие этой способности оп-
ределяет построение модели мира, в котором живет человек. В
детстве эта модель мира формируется через общение и взаи-
модействие со взрослыми, которые позволяют ребенку наме-
тить основные контуры такой модели, контуры добра и зла,
показывая их в виде чувств по поводу его действий, проявляя
собственные чувства к нему.
Через чувства взрослых ребенок начинает воспринимать
неоднозначность своего действия: замахиваться на маму нель-
зя, а отмахиваться от мухи можно и тому подобное.
Общаясь со взрослыми по поводу действий с предметами,
ребенок усваивает важнейшее свойство вещей - их неоднознач-
ность: большая коробка, например, становится маленькой ря-
дом с большущей, а палочкой можно есть как ложкой пона-
рошку, а вот линия на бумаге превратилась в дорогу. С мамой
тоже могут быть превращения - она стала лисой, а сам ребенок
превратился в зайчика, и так далее и тому подобное.
Такая неоднозначность вещей проявляется при взаимодей-
ствии с ними в тех случаях, когда есть отношение к их отдель-
ным свойствам или ко всей вещи в целом. Это следующий шаг
в развитии способности встать на точку зрения другого, зна-
комство с неоднозначностью свойств вещи открывает беско-
нечность данных свойств, а значит, бесконечную возможность
взаимодействия с ними.
В возрасте от одного до трех лет у детей развивается чув-
ство юмора как проявление отношения к многозначному ис-
пользованию вещи, к возможному существованию другой
точки зрения на эту вещь. Вот малыш надел носок на руку и
смеется. Нарисовал узор на руке и со смехом протягивает
маме. Научившись говорить, пробует шутить, специально
путая хорошо известное: «Мама Володя и сын Володя». При
этом ребенок доволен своей шуткой, понимает ее назначение,
относительность материала, на котором построена шутка.
Трехлетний шутит уже с полным знанием дела: «Я корова, я
тебя забодаю. Как смешно! Почему ты не смеешься?», «Ой,
бабушка надела дедушкину рубаху, как смешно!» Неловко
поскользнулся, засмеялся над собой: «Как я поскользнулся!»
При этом пробует поскользнуться еще раз и еще раз. Излюб-
ленным вопросом становится вопрос: «А что было бы, если...»
Что было бы, если бы все люди стали табуретками? Что было
бы, если бы других людей не было, а были только мы?
167

Дальнейшее развитие способности вставать на точку зре-
ния другого происходит в сюжетно-ролевой игре, где все
содержание подчинено развитию этой способности и вооб-
ражения. В воображении отчетливо проявляется ориенти-
ровка на неоднозначность свойств вещи, преодоление фик-
сированное™, шаблонности свойств; действие с предметами
становится полифункционально, и ребенок, выполняя его,
способен уже отделить свойства предмета от отношения к
нему. Он уже может сказать о себе: «Я - врач, я - мама» и
тому подобное. Называя себя так, он уже задает для себя
определенные отношения с предметами, определенные от-
ношения между собой и людьми. В более позднем возрасте -
младшем школьном - появляется рефлексия, которая обога-
щает способность вставать на точку зрения другого новыми
возможностями, связанными с выделением своего внутрен-
него мира и воздействием на него. Во внутреннем плане дей-
ствий появляется планирование, основанное на предвидении
своего будущего и будущего другого. Это очень важное
приобретение, так как появляется не только понимание дру-
гого в конкретной ситуации, но и в перспективе будущего
взаимодействия с ним. Это, в свою очередь, способствует
освоению в подростковом возрасте норм морали и нравст-
венности, так как рост самосознания способствует форми-
рованию у человека особенного представления о свойствах
психической реальности.
Таким образом, развитие способности встать на точку
зрения другого в онтогенезе связано с пониманием свойств
психической реальности, обобщением этих свойств об образе
другого.
Индивидуальность человека проявляется тем в большей
степени, чем выше степень развития его способности пони-
мать неоднозначность действия, это помогает противосто-
ять шаблону, стереотипу поведения. При этом важнейшей
характеристикой индивидуальности будет действие в соот-
ветствии с нравственными принципами - действие по совес-
ти, которая, как известно, предполагает апелляцию человека
к самому себе, к своим нравственным чувствам, отражаю-
щим самое сущностное для человека - его же собственную
сущность. Естественно, что человек должен приобретать
свою сущность, чтобы у него был развит голос совести.
С сожалением приходится констатировать, что многие
люди отказываются по разным причинам (или им отказы-
вают в этом другие люди) от собственной сущности, отказы-
ваются от своей индивидуальности, проживая, в конечном
168
чете не свою, а чужую жизнь. Надо сказать, что основное
пепеживание, вызываемое такой жизнью, состоит в том, что
человек испытывает в основном негативные чувства по от-
ношению к другим - зависть, злость, раздражение, нетерпи-
мость и тому подобное.
Человек же, который живет своей жизнью, не испытывает
на себе разрушающего действия других людей, он сохраняет
то человеколюбие, которое отличает зрелую личность от лич-
ности ущербной и неполноценной. Можно было бы сказать
иначе - развитой индивидуальности другие люди не мешают
быть самой собой, а не состоявшейся - всегда кажется, что
кто-то занимает ее место в жизненном пространстве. Проил-
люстрируем это стихом:
Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник,'я же и цветок.
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть -
Узора милого не зачеркнуть.
О.Мандельштам, 1909г.
Человек, написавший такие стихи, жил в этом мире не гос-
тем, он чувствовал, что это его мир, его жизнь, его Я. Он не
только усваивал и присваивал, он создавал мир своей инди-
видуальности, создавал свое Я, свой микрокосмос.
Каждый человек ощущает свою индивидуальность через
переживание зависимости воздействующего на него мира,
существующего вне его. Такой, в первую очередь, предметный
мир врывается в жизнь каждого из нас с первого мгновения
появления на свет.
Для новорожденного характерно полное слияние собст-
венной активности с объектом, действие хватания возникает
только тогда, когда предмет вложили в руку, а мигание толь-
ко тогда, когда свет попадает в глаза. Но уже трехлетний ре-
бенок может выбирать, какое действие можно осуществить с
тем или иным предметом, ориентируясь на его свойства.
Взрослый человек к основаниям для выбора свойств предмета
169

добавляет еще и свойство их полезности для осуществления
действия в настоящем или в будущем. Но даже взрослому
трудно устоять перед некоторыми свойствами предметов. В
памяти любого из нас есть сюжеты, когда мы останавлива-
лись, словно завороженные, перед каким-нибудь (совершенно
бесполезным) предметом, он притягивал, как магнит. Конеч-
но, помним и те ситуации, когда даже покупали что-то только
потому, что это престижно, что это есть у всех... Предметы
кроме их собственных свойств имеют еще и как бы сверхчув-
ственные свойства - те, что люди приписывают им в силу
обстоятельств действия с ними. Человек начинает зависеть от
таких свойств, они становятся для него магическими.
Магия предмета, его свойств очень велика, в психологии
есть специальное понятие, характеризующее зависимость че-
ловека от них, - полевое поведение, то есть поведение, кото-
рое определяется непосредственно воспринимаемыми свойст-
вами предметов.
Но одно из важнейших проявлений индивидуальности че-
ловека состоит в возможности быть относительно независи-
мым от этих свойств. Это ярко проявляется в задачах на сооб-
разительность. Попробуем рассмотреть, как выглядит поле-
вое поведение в решении таких задач. Вот одна из них: «Она
мне соседка, а я ей нет. Как это возможно?»
Если решать эту задачу, используя только свой опыт по-
нимания слова «соседка», то последняя не имеет решения. Но
если рассматривать ее через понимание соседства как отно-
шений между людьми, то решение находится сразу - я ее со-
сед. Полевое поведение здесь состоит в зависимости мышле-
ния человека от текста, в котором есть слово «соседка», при-
обретающее магическое влияние на процесс решения, ограни-
чивающее анализ задачи.
Для того чтобы полевое поведение не стало главным, дов-
леющим, в человеческой жизни должно произойти событие -
встреча со своим собственным Я, которое непохоже на свой-
ства предметов, которое похоже только на самого себя. Это -
переживания, обобщающие наличие дистанции между внеш-
ним и внутренним мирами: той дистанции, которая фиксирует
наличие границы между ними. Граница выражается в фено-
менах ухода в себя, когда человек становится независим, или
относительно независим, от магического воздействия предмета.
Внутренний мир обобщается человеком в понятии мое-не-мое,
переживается как открытый или закрытый для воздействия
других людей, как открытый или закрытый для воздействия
мира внешнего.
170
Существуют специальные механизмы, поддерживающие
относительное постоянство Я человека и препятствующие
его разрушению. Они называются защитными механизмами
личности.
Среди этих механизмов один из главных - вытеснение,
которое проявляется в том, что человек как бы забывает о
тяжелом и неприятном для него. Это не лицемерие. Человек
бессознательно вытесняет из сознания разрушающую его
информацию.
Как и всякий механизм, вытеснение может выдерживать
только определенные информационные нагрузки, и естест-
венно, что они индивидуальны для каждого человека. Каж-
дый обладает собственной устойчивостью, которую человек
переживает как наличие Я или его деформацию. Хотелось
бы сказать об этом словами П.Флоренского: «Расстройство
личности нередко сопровождается утратой имени его сосре-
доточенного места. Элементы личной жизни ослабляют свои
связи с именем...
Я начинает предицироваться случайными отдельными со-
стояниями, соревнующимися между собой и борющимися за
присвоение себе основной функции имени. Теперь уже имя
не покрывает сполна своего подлежащего - Я, но это последнее
предицируется и тем, и другим, и третьим - и ничем опреде-
ленным и устойчивым.
Многими лжеименами пытается назвать себя раздираю-
щееся между ними Я; а настоящее имя дается одним из
многих, случайным и внешним придатком. Настоящее имя
сознается как нечто внешнее личности, извне внедренное в
ее жизнь, могущее быть, как начинает казаться личности,
произвольно замененным и даже вовсе снятым. Наконец,
при дальнейшем расстройстве личности оно вовсе утрачи-
вается, но вместе с ним утрачивается и непрерывность соз-
нания...
Восстанавливается личность вместе с именем. Первый
проблеск самосознания воссияет во тьме как ответ на внезап-
но всплывший вопрос о самом себе: "Кто я?" Чтобы поста-
вить его, необходимо уже знать, хотя бы смутно, и ответ на
него: "Я - тот-то". Когда это сказано, самосознание зажило и
личность ожила, хотя бы не вполне целостная»'.
Вытеснение, забывание, казалось бы, существенного, от-
ражает изменения, происходящие в Я человека. Их можно
рассматривать как жизнь личности.
I Флоренский П. Имена//Характер и имя. - М., 1992.-С. 267.
171

Другой защитный механизм личности - эго проекция или
перенос, бессознательный перенос собственных переживаний
чувств, влечений на кого-то другого, приписывание этому дру.
гому своих чувств, мыслей, переживаний. Так поступает ханжа,
приписывая другим собственные стремления, которые проти-
воречат его целостному представлению о себе. Через меха-
низм проекции человек распространяет свои переживания на
весь свет - его радость становится безграничной, его горе
затопляет весь мир, все вокруг должны ему сопереживать.
Проекция позволяет человеку расширять границы своего
Я практически до бесконечности, границы ее безмерны, но у
нее есть важное свойство - она лишает человека чувства
реальности другого - не только человека, но и всего мира.
В конечном итоге, это путь к одиночеству, путь к миру, в
котором будет только Я и никого больше. Грустная карти-
на, не правда ли?
Как говорится, все хорошо в меру, что в полном смысле
слова относится и к механизму проекции, хотя это очень
сильный защитный механизм, и человек иногда может про-
жить в своем космосе всю жизнь, так и не встретившись с
реальностью.
Но встреча происходит и бывает это, наверное, так:
Ты опять со мной
Ты опять со мной, подруга осень,
Но сквозь сеть нагих твоих ветвей
Никогда бледней не стыла просинь,
И снегов не помню я мертвей.
Я твоих печальнее отребий,
И твоих черней не видел вод,
На твоем линяло-ветхом небе
Желтых туч томит меня развод.
До конца все видеть, цепенея...
О, как этот воздух странно нов...
Знаешь что... Я думал, что больнее
Увидать пустыми тайны слов.
И.Анненский
Встреча с реальностью как преодоление механизма проек-
ции требует от человека не только интеллектуальных усилий,
но и особого чувства сопричастности к происходящему, того
чувства, которое позволяет переживать ответственность за
другого, воспринимать его как целостность, обладающую
своими неповторимыми свойствами.
172
Рсть еще один защитный механизм личности. Его распро-
тпаненность заставляет уделить ему должное внимание - это
национализация, самообман, в котором представлена попыт-
ка человека для самого себя и других людей обосновать свои
чувства и действия. Рационализация - это объяснение самому
себе самого же себя. Она дает человеку возможность не вы-
глядеть ущербным со своей же собственной точки зрения,
остаться понятным самому себе в трудных или даже неразре-
шимых обстоятельствах. Говоря по-другому, именно рацио-
нализация помогает не потерять свое лицо в своих же собст-
венных глазах. Как это бывает? Даже в языке есть специаль-
ные формы для выражения данного явления: «Что я, нанимал-
ся?..», «Сколько это можно терпеть?!», «Да это и святого из
себя выведет!» и тому подобное.
Занимаясь рационализацией, человек как бы очерчивает
для себя и для других людей границы своего Я, переживает
его ограниченность как факт существующий, с которым
надо считаться.
Все защитные механизмы (а их очень много) помогают
человеку решать его проблемы, хотя далеко не всегда адек-
ватным способом. Но даже если способ не является адекват-
ным проблеме, он является адекватным самому человеку, его
индивидуальности, ресурсам его Я. Так, человек при реше-
нии сложной жизненной задачи начинает пользоваться спо-
собами более раннего возраста, но уже давно прошедшего. В
кокетстве стареющей женщины можно увидеть ее детское
желание быть красивой девочкой, а в ребячливом поведении
взрослого мужчины - страх перед собственным возрастом,
попытку уйти от возрастной ответственности. В психологии
подобное поведение называют регрессией. Суть ее в том, что
человек решает свои задачи, свои проблемы способами, не
соответствующими ни его возрасту, ни его статусу, ни его
социальным возможностям. Регрессивное поведение воз-
вращает человеку его прошлое, к которому он может отно-
ситься так, как умеет - уважать его, ненавидеть, отвергать и
тому подобное. Регрессия позволяет обнаружить глубинные
слои Я, пережить его как себе принадлежащее.
Знание о защитных механизмах позволяет увидеть в сво-
ем поведении и в поведении другого не только внешний ри-
сунок - кто и что делает, - но как бы приоткрывает занавес
над содержанием Я человека, определяющего такой рисунок
поведения. Можно сказать, что знание защитных механиз-
мов личности позволяет выявить пространство Я, его орга-
низацию, его динамику.
173

Защитные механизмы личности обеспечивают человеку со.
хранение некоторого идеального представления о себе, без
существования которого невозможно их функционирование.
Я-идеальное - это обобщение, возникающее на основе взаи-
модействия с другими. Оно включает как знание о сущности
человека, о его назначении, так и конкретизацию этого зна-
ния в доступных для человека формах.
Идеал человека, обобщенное представление в его сущности
не является только абстрактной идеей, он постоянно присут-
ствует в отношениях между людьми в виде системы оценок,
которыми мы наделяем разные качества человека, результаты
его действий, даже его внешность.
Нравственный и этический смысл различных качеств об-
ладает разрешающей и запрещающей силой, он как бы очер-
чивает возможные контуры потенциально возможного пове-
дения человека, создавая условия для конкретного воплоще-
ния своей индивидуальности.
В этом смысле все качества человека, в том числе и врож-
денные, которые становятся предметом оценки, отношения
других определяют становление индивидуальности. Тело че-
ловека может стать в известном смысле социальной пробле-
мой, так как вызывает разные оценки и отношения со сторо-
ны других людей.
Давно известно, что присутствие в группе красивой ум-
ной девушки или женщины перестраивает ее психологиче-
ский климат, делает людей более человечными. Как говорил
В.А.Сухомлинский: красота как бы открывает людям глаза
на мир, а все плохое, уродливое в свете красоты становится
вдруг нетерпимым.
Красота, идеал человека - неотделимы друг от друга в
сознании каждого из нас. Переживание возможного дает
идеал; приближение возможного, осуществление его пере-
живаем мы в присутствии красоты. Красота, остановленная
словом, кистью, звуками музыки, движением танца, красота,
выраженная философом в виде мысли, красота дерева и де-
ла... Через нее человек приближается к вечности, к пережи-
ванию не только того, что пролетает мимо и навсегда, но и к
переживанию неизбежности вечности, если ты будешь стре-
миться к ней как к человеческой сущности, воплощенной в
твоей красоте. Для этого надо уметь не так уж много - уметь
быть самим собой, не мешать, а помогать ближнему. Да что
тут говорить, это давно известно и сформулировано в биб-
лейских заповедях. Их трудно осуществлять тому, кто стара-
ется искать свою сущность вне себя, растворяя индивиду-
174
ность в случайном, минутном, преходящем, принимая его
^а главное, сущностное.
Чтобы этого не происходило, чтобы это происходило не со
семи индивидуальность человека охраняют литература и
искусство, давая возможность жить не только в мире внешних
предметов, но и в мире своей души, в той реальности, кото-
пую можно назвать реальностью сознания, реальностью бы-
тия сознания. В ней познается и узнается свое новое человече-
ское качество - качество беспредельности, если хотите бес-
смертия, которое не появляется при встрече с вещами, предме-
тами, ограниченными в пространстве и времени и потому
неизбежно ограничивающими человека. Литературные тексты,
произведения искусства таковыми не являются. Посмотрите
сами, разве есть оттенок столетий на этом тексте, а ведь он
написан Сей-Сёнагон в XI веке:
То, что пролетает мимо
Корабль на всех парусах.
Годы человеческой жизни.
Весна, лето, осень, зима.
То, что человек обычно не замечает
Дни зловещего предзнаменования.
Как понемногу стареет мать.
То, что страшит до ужаса
Раскат грома посреди ночи.
Вор, который забрался в соседний дом.
Если грабитель проник в твой собственный дом,
невольно потеряешь голову,
так что уже не чувствуешь страха.
Пожар поблизости безмерно страшен.
Мы все-таки очень разные. Разные, со своим неповтори-
мым внутренним миром. Мы только немного попытались
заглянуть в него, найти то конкретное содержание, которое
поможет понять наши различия. Способность взаимодейство-
вать с другими людьми очень сложная - она включает зави-
симость действий человека от объективных свойств ситуации,
от особенностей обобщения, от наличия или отсутствия сво-
его отношения (своей точки зрения) к предмету или к проис-
ходящему, от организации поведения человека во времени.
Степень развития этой способности будет определять особен-
ности наших отношений с другими людьми, с самим собой,
175

с миром вещей, культуры и окружающей действительностью
Можно предполагать, что в ней и будет, как в фокусе, прояв-
ляться то, насколько состоялась наша личность, наша инди-
видуальность.
Индивидуальность, единичность, неповторимость - это
слова-синонимы, они о том, что есть, было и уже не будет
никогда, но одновременно они о том, что, отнесенные к чело-
веку, к способу его понимания, они становятся средством не
только фиксации существующей жизни, но одновременно они
дают возможность посмотреть в глубины жизни, проанализи-
ровать связь человека с другими людьми и связь, если хотите
встречу, человека с самим собой, которая возможна, но вовсе
не обязательна для каждого из нас.
Путь к своей индивидуальности человек прокладывает
сам, он труден, как и любой новый путь, но он и возможен,
как любой новый путь. Нитью Ариадны в нем является иде-
ал человека.
Глава О
О ТЕОРИЯХ
И ИХ ПОЛЕЗНОСТИ
(Очень личная и очень короткая)


...Чем же тебе так противны люди? - Чем? своей низо-
стью, мелкостью души. Боже мой! Когда подумаешь
сколько подлостей вращается там, где природа бросила
такие чудные семена... - Да тебе что за дело? Исправить
что ли, хочешь людей9
И.А.Гончаров,
«Обыкновенная история»
Мы уже с вами говорили о том, что в своей ежедневной
жизни каждый из нас встречается с идеями Добра и Зла, Жиз-
ни и Смерти, Я и другого, они воплощают в себе переживания
человеком своей сущности. Эти переживания нельзя не заме-
чать, их нельзя не чувствовать, так как они отражаются в том
неравенстве между людьми, которое приводит к непонима-
нию, к конфликтам не только между двумя людьми, но между
большими общностями людей, мы испытываем их на себе как
факт присутствия другого человека. То, чем руководствуется
этот другой, может определить жизнь миллионов людей. Его
теории превращаются в практику.
Еще много десятилетий народ нашей страны будет пере-
живать последствия применения одной теории на практике -
теории научного коммунизма, сделавшей невозможным суще-
ствование не только других теорий, но и жизней очень мно-
гих людей.
В судьбе не одного поколения людей разных стран будут
отзываться идеи равенства и братства, внедряемые силой
оружия разного вида.
Я же хотела поговорить о других идеях и теориях, - о тех,
которые возникают в науке и начинают жить совершенно неве-
роятным способом. Достаточно, например, ссылки на то, как та
или иная идея поддерживается или рассматривается в науке, как
она приобретает большую убедительность. Люди склонны до-
верять научному знанию, хотя не устают в то же время обесце-
нивать его значение в собственном стремлении к счастью.
Наука - это особая сфера деятельности людей, задача ко-
торой состоит в выработке и теоретической систематизации
объективных знаний о действительности.
Наука призвана открывать законы, ее результат - прира-
щение знания. Это относительно новое завоевание человече-
ства - наука оформилась как профессиональная деятельность
в XVII - начале XVIII века, когда в Европе были организова-
ны первые научные сообщества. История науки и частных ее
отраслей - захватывающее приключение человеческого духа.
178
Но я хотела бы поговорить не об этом, а о той истории отече-
ственной психологии, непосредственным свидетелем и участ-
ником которой мне пришлось стать.
Несколько биографических строчек: я поступила на фа-
культет психологии Московского государственного универ-
ситета им. М.В.Ломоносова, когда заканчивалась знаменитая
теперь оттепель, во время которой и был организован сам
факультет (1968 г.). В период обучения на факультете меня, да
и не только меня, очень увлекла идея формирования качеств
психической деятельности человека, сама возможность (так
красиво экспериментально доказываемая) добиться от чело-
века тебе, экспериментатору, уже известных заранее показате-
лей его активности. Это наполняло гордостью за человече-
ский разум, за вполне, казалось, реальную возможность уст-
роить жизнь красиво, разумно, справедливо. Загадочные и
до сих пор слова «субъект» и «объект» делили мир строго и
методично. Оправдание, нет, обоснование для воздействия
на другого человека было найдено - научная истина. Имен-
но она оправдывает формирование, обучение, управление
познавательной и другой деятельностью человека. Не толь-
ко обосновывает, но разрешает это делать, так как наука
дает знания об истине.
Магическими были слова Л.С.Выготского о том, что во
внутреннем мире человека нет ничего, чего бы не было в
отношениях с другими людьми. Они долго поддерживали
иллюзию ценности формирования, формирующего экспери-
мента, экспериментирования как способа получения данных
о человеке, пока я по-настоящему (для себя) не прочла его
тексты: отношения между людьми опосредованы множест-
вом факторов, а не только тем содержанием, которое исполь-
зуется в понятиях. Чтобы понять это, потребовались время и
силы отказаться от роли экспериментатора для получения
«истинного» знания о людях. Но это факт моей личной био-
графии.
Насколько я могу судить, идея формирования, формирую-
щего эксперимента стала достоянием гуманитарных наук не так
давно - в XX столетии, и корни ее в философии насилия, оп-
равдывающей существование силы воздействия одного челове-
ка на другого ради... (вместо точек можно поставить любую из
высоких гуманистических целей: счастья всех, счастья человека,
успеха, уничтожения страдания и тому подобное).
Недаром до сих пор ломаются копья в вопросе о том, как
учить человека, то есть как формировать у него что-то полез-
ное, с точки зрения учителя. Насколько здесь возможно, нуж-
179

но, необходимо насилие? Я бы не упрощала ответ на этот
вопрос, как и сам вопрос о том, владеет ли человек (без учите-
ля) представлением о том, что ему полезно. Ведь это опять
вопросы о сущности человека, которые я уже не раз задавала
на этих страницах.
Формировать значит оказывать воздействие, обосновывая
его. Естественно, что если меняется содержание обоснования
воздействия, то и оно претерпит изменения, будет вписывать-
ся в другую систему смыслов воздействующего.
Мы уже обсуждали проявление позиции во взаимодейст-
вии, наличие собственной позиции, трансцендентальных ак-
тов. Надо иметь право на воздействие, оно будет возникать из
содержания этой дистанции, которую воздействующий может
проявить и сохранить по отношению к собственному Я, что-
бы дать возможность за счет этого существовать Я другого
человека.
Для меня проблема формирования сместилась в сферу эти-
ки, где сама целесообразность успеха в освоении действия или
понятия не выглядела как что-то значимое.
Умение писать или знание о том, что жук - это насекомое,
как-то мало влияли на экзистенциальную характеристику
человека, а его нравственные качества так и вообще весьма
слабо коррелировали со знаниями, умениями и другими, кра-
сивыми, на первый взгляд, качествами. Дебильный ребенок, с
трудом освоивший акты письма и счета, был добродушнее,
вежливее, даже деликатнее бойкого умника, с вызовом ос-
корблявшего учителя и одноклассников.
В масштабах общества идея формирования как-то очень
бодро звучала и отложилась в сознании словами: «Не хочешь -
заставим, не можешь - научим». Собственное сознание проти-
вилось мысли, что можно поэтапно сформировать творческое
мышление, воображение, восприятие. Наука начинала казаться
чем-то опасным и ненужным в жизни, о которой, думается,
честнее всех писали поэты.
Потом появился З.Фрейд, нет, не в виде своих собственных
текстов, а в разных вариантах его интерпретации другими.
Внутренний мир человека, благодаря первому прикосновению
к идеям З.Фрейда, ожил, стал как бы относительно независи-
мым от экспериментатора.
Учение З.Фрейда при знакомстве с ним впервые по-
настоящему заставило задуматься о том, что весь оптимизм
усвоения, присвоения, социализации человека мало чем оправ-
дан. Я поняла З.Фрейда так: у человека есть что-то изначально
ему данное, это что-то не сводится к результатам внешнего
180
воздействия, это что-то само преобразует эти воздействия, по-
тому что умеет изменять их в соответствии со своим же собст-
венным строением. Описание этого строения З.Фрейдом, выде-
ление устойчивых и узнаваемых по жизненным фактам харак-
теристик Я, Оно и Сверх-Я, возможность увидеть защитные
механизмы в бытовой, обыденной жизни были одним из глав-
ных событий в моем изучении психологии.
Я, место которому так трудно было найти в «совокупности
общественных отношений», стало будто бы ближе, оно, при
моем понимании Фрейда, просто стало принадлежать самому
себе. Его нельзя было сформировать кому-то, оно или было у
человека, или его не было. Это одно из самых сильных впе-
чатлений при знакомстве с идеями З.Фрейда.
Я было в постоянном напряжении, испытывая на себе
всю противоречивость своей же жизни, где было место - бес-
сознательному Оно и было место высшему, идеальному -
Сверх-Я. Оно и Сверх-Я таинственны и недоступны как глу-
бина океана и высота небес. Где-то между ними протекает
обыденная жизнь Я, которая не разрушается от перегрузок
погружения в глубину или восхождения к вершинам, Я надо
научиться жить на своем уровне, определив его с помощью
защитных механизмов.
Такая картина понимания З.Фрейда у меня была долгое
время, она стала существенно меняться, когда я прочитала
многие из его текстов, но главное осталось - осталось чувст-
во, что Фрейд пытался найти ключи к пониманию страданий
живых людей, с которыми он, как врач, имел дело. Они для
него не были отстраненными испытуемыми, они его пациен-
ты, они (их здоровье) зависели от того, что сделает с ними
З.Фрейд, как он сумеет понять то, что с ними происходит.
З.Фрейд отвечал за здоровье своих пациентов, когда люди
становились ими, он воспринимал их реально, во всей полно-
те их жизни, как сам ее чувствовал и понимал.
Этого не требовалось от психологов-экспериментаторов,
проводивших формирование в соответствии со своими ги-
потезами. Психология для меня стала приобретать более
человеческое лицо, в ней было уже место не только психиче-
ским функциям - памяти, вниманию, мышлению, ощуще-
нию, восприятию, воображению, а чему-то более сложному -
сверхсложному.
Тем удивительнее было читать работы людей, которые на-
зывали себя психоаналитиками и учениками Фрейда, работы,
в которых человеческое в человеке - его творчество - своди-
лось к сексуальности. Чего-то не хватало в их анализе, он был
181

слишком прост и поверхностен. Сегодня я бы сказала, что в
нем не было самого З.Фрейда - того, который есть в его соб-
ственных текстах.
Только сегодня я отчетливо понимаю, что теорию нельзя
заимствовать, - она продукт и процесс творчества человека
ее создающего, то, что осталось от теории в его текстах
только маленькая толика того, что думал, чувствовал он на
самом деле.
Когда я сейчас думаю о том, сколько написано книг и статей
о З.Фрейде и его учении (очень-очень много), о самой жизни
З.Фрейда, я понимаю, что таких книг будет все больше, так
как современная психология все равно не может (пока?) за-
фиксировать и объяснить тайну Я. Ту тайну, которая связа-
на в нашем сознании со знакомыми каждому с детства сло-
вами любовь,совесть,вера.
З.Фрейд, по-моему, показал, что ключи для разгадки тай-
ны можно найти, можно, используя их, подойти к ней. Но у
тайны Я оказалось одно важное свойство - чем ближе к ней
приближались, тем заметнее она меняла свой облик, - най-
денный ключ уже не годился. Вот и думается, что столь мно-
гочисленные толкования и понимания З.Фрейда и его идей
похожи на поход толпы за тайной, и при этом используется
одна карта на всех, но в процессе движения карта меняется и
очень быстро. Толпа может не заметить этого.
Эта карта менялась и в руках самого З.Фрейда - он пере-
живал тупики и озарения в своем понимании психического.
Сегодня, когда его имя и идеи доступны многим в весьма уп-
рощенной и безличной форме, у них возникает то отношение
к этим идеям, которое они сами могут выработать. Уверена,
что оно будет далеко не тем, каким оно было у З.Фрейда, а
это очень много значит. Иногда гораздо больше, чем думает
об этом сам человек, слепо доверяя своим мыслям, подавляя
естественные чувства или, наоборот, полностью доверяя только
своим влечениям и чувствам и отказываясь слушать голос
собственного разума.
Это тот самый парадокс психологии, что познающий ее
делает это так, как Он (а не кто-то другой) это умеет, как это
ему дано в качествах его (исследователя) Я.
Современная психология для меня сегодня по-прежнему
часто выглядит набором формально-логических рассуждений
о предмете психологии.
В свое время благодаря работам 3. Фрейда наука стала вы-
глядеть по-другому, она шла от страданий живых людей и
стремилась облегчить эти страдания, понимая их причину.
182
Поичиной оказалось несовершенсгво человека, его зависимость
самого себя. Зависимость, которую он мог преодолеть и с
помощью другого. И этим другим оказывался ученый.
На какое-то время показалось, что в поиске путей пре-
одоления страданий человека и есть смысл теорий науки (я
уже говорила, что примерно через десять лет столкнулась и с
другими причинами, вызывающими страдания моих совре-
менников). Но это как-то не соответствовало чувству, с дет-
ства звучащему в словах: «Я жить хочу, чтоб мыслить и
страдать», «На свете счастья нет, но есть покой и воля».
Ни З.Фрейд, ни другие люди, о которых я к тому времени
уже слышала или читала, не объяснили этого. Человек казался
мне в научных текстах вообще исчезнувшим, их стало трудно
читать - эксперименты по анализу детьми слова и подобное
им не вызывали ничего, кроме ужаса от невозможности уви-
деть суть происходящего в них в целом; вопрос о том, зачем
все это нужно, исчезал, так как в ходе экспериментов всегда
подтверждалась гипотеза, которую мудрый исследователь так
точно сумел сформулировать.
Я бесконечно благодарна судьбе за встречу с В.В.Давы-
довым, Э.В.Ильенковым, В.П.Зинченко, М.К.Мамардашвили,
я была их студенткой. Сейчас, через двадцать лет после моего
ученичества, я могу оценить то, что они делали и сделали для
психологии. Они не дали ей умереть от собственного оптимиз-
ма в то время, когда «идеи партии торжествовали», думаю, что
не дадут умереть и сейчас, когда торжествуют другие идеи.
Во время тех живых встреч, а потом через книги и статьи, я
все больше понимала не только сложность их работы в идео-
логизированной науке, но и их мужество не упрощать проблему
сущности человека для нас, их учеников. Мыслить о мысли
можно, потому что человек не есть мысль. Значит, в отношени-
ях между людьми есть нечто позволяющее мыслить о мысли.
Это потом, через много лет сам В.П.Зинченко написал о
проблеме Богочеловека в психологии, сделав ее как бы ле-
гально названной, а тогда, в 1989 г., он впервые говорил на
Всесоюзном съезде психологов о других принципах психоло-
гии, и я, слушая его, замирала от ожидания - скажет ли он
слово «Бог». Тогда я его не услышала, но узнала, как узнава-
ла его и в собственных рассуждениях о том, что идеальное
(идеал, ценность) приходит к человеку особым путем, по
крайней мере мне этот путь не назвать сегодня иначе как пу-
тем откровения.
Идею можно внедрять насильно, идеал - нельзя. Нужна
особая работа человека, чтобы он создал идеал, и ей есть
183

название - это любовь к Богу, нужна только сила, чтобы
заставить человека следовать идее, но сила иссякнет и путь
прекратится.
Работа по созданию идеала обладает бесконечным потен-
циалом энергии. Вот поэтому человек формирующий - и по-
хож на дрессировщика с кнутом, а человек, созидающий и
воплощающий идеал, - похож только на самого себя, ему не
нужен кнут (и пряник тоже), он сам оказывает воздействие
такого же качества, как свет на тьму. Примеры этому много-
численны в жизни великомучеников и святых. Тьма обладает,
как и свет, своей силой и энергией, своим конкретным вопло-
щением, люди давно знают об этом и говорят о Добре и Зле.
Психология обходила и обходит эту тему, заменяя ее чем
угодно, словно эти два понятия не содержат в себе метафизи-
ческого смысла существования человека.
Мне сейчас становится неуютно, когда коллеги с легко-
стью говорят о том, что «самоуважение и самоутверждение -
главные качества человека», но надо научить его (человека)
находить путь к успеху. И вот закрывается та сторона жизни
души, которая есть экзистенция, а остается лишь идея о ней.
Трудно признаться, что наши (мои тоже) мысли о реально-
сти своей жизни еще не есть она сама. «Я думаю, а на самом
деле...». Трудно признать себя - профессионала - не носите-
лем истины, а лишь другим человеком, который сам движется
к собственной сущности с большим трудом. Идея духовной
помощи другому соблазнительна как никакая, особенно когда
выражается высокими словами. Но! Я много раз вспоминала
В.Франкла, когда работала и работаю с людьми. Вспоминала
его слова о том, что же такое человек? «Это существо, посто-
янно принимающее решения, что оно такое. Он то самое су-
щество, которое изобрело газовые камеры, но это и то суще-
ство, которое шло в эти газовые камеры с гордо поднятой
головой и молитвой на устах».
За человека нельзя принять решения о том, что он такое,
это будет подобно изобретению газовой камеры. За человека,
если он называет себя ученым, никто не скажет об относи-
тельности истины, которую он познал, или считает, что по-
знал. Он отвечает перед совестью за свои поиски истины, ка-
кими бы опасными или безопасными они ни были. Его путь к
собственной совести является не менее важным, чем путь к
истине, а поступки по совести не менее трудными, чем упор-
ное отстаивание найденной истины.
Духовная помощь отличается от помощи психологиче-
ской, как сущность человека отличается от проявлений его Я.
184
Духовная помощь может быть понята как помощь в обрете-
нии человеком совести, свободы, ответственности, веры и
любви к Богу. Насколько она возможна под влиянием дру-
гого человека?
Существование множества различий и возникновение но-
вых показывают, что люди нуждаются в них. Сколько бы
психологических теорий ни было на свете, они не могут прой-
ти мимо факта духовной работы человека. Чем она может
быть вызвана? Какова в ней роль другого человека?
Мне эти вопросы отчасти кажутся риторическими.
Практика моей работы с людьми, сопоставляемая с дан-
ными доступных для меня исследований, позволяет говорить
о том, что человек, задающий вопросы о собственной экзи-
стенции, готов к переживанию религиозных чувств или уже
переживает их, испытывая перед ними страх неизвестности.
Ему только нужен его собственный символ, позволяющий
ему же общаться с Богом. Будет это символ какой-то суще-
ствующей религии или он создаст свой собственный - это
уже неважно.
Дело помощи человеку не в привлечении его к какому-то
верованию, учению, а в том, чтобы дать предметное содер-
жание, соответствующее тем феноменам, которые прояви-
лись у него в трансцендентальном акте. Таким предметным
содержанием, способствующим проявлению в человеке его
экзистенции - его веры и любви, - может быть в принципе
любой предмет, который выполняет роль языка религиозно-
сти человека.
Через этапы языка и может осуществляться духовная по-
мощь человеку как понимание его языка другими людьми.
Такой прорыв в трансцендентальность описан в рассказе
Л.Андреева «Жизнь Василия Фивейского», где его герой,
пройдя немыслимые для человека страдания, произносит
свое «Верую!», обращенное к небесам, со страстью, доступ-
ной немногим.
В работе с отношением человека к жизни, когда сам факт
его же собственного отношения (как им осуществляемого и
ему же подвластного) становится прорывом в реальность пси-
хического, в его свойства, становится очевидным и другое -
экзистенциальная пустота порождена отчуждением от собст-
венной жизни. Это не только массовое явление, это и главное
содержание страданий моих современников. Отчасти поэтому
такую силу приобретают обещания скорого счастья, идущие
от нечистых на помыслы праведников, обещающих за плату
взять на себя организацию чьей-то экзистенции.
185

Все же у любого человека есть выбор - через свое страда-
ние пройти свой путь или за деньги получить возможность
самовыражения, и при этом пережить свою слабость и бес-
силие как ценность с точки зрения мудрого Великого Ин-
квизитора, охраняющего доступ к нашей любви и совести.
Недаром говорит народная мудрость, что где власть, там и
сласть. «Сласть» - наслаждение сильного, владеющего ду-
шой слабого, отдавшего ему это свое единственное достоя-
ние за свои же собственные деньги. Сегодня в газете было
рекламное объявление еще одной провидицы.
Скоро придет конец XX веку - страшному властью инкви-
зиторов всех мастей, умело делающих свое дело. Каким он бу-
дет, XXI век? Как-то оценятся в нем усилия людей по поиску
собственной экзистенции?
I лава 7
О ЖИЗНИ
И СМЕРТИ


- Мама! Поехал покойник, а за ним идет большая
очередь.
К.И.Чуковский, «От двух до пяти»
...ибо исследование и размышление влекут нашу душу
за пределы нашего бренного «я», отрывают ее от тела а
это и есть некое предвосхищение и подобие смерти; коро-
че говоря, вся мудрость и все рассуждения в нашем мире
сводятся в конечном итоге к тому, чтобы научить нас не
бояться смерти.
Монтень,«Опыты»
Я уже давно мертвая. Меня жизнь бьет, а я боли не
чувствую. Мне все безразлично.
(из разговора с Мариной П., 18 лет)
Уронили Мишку на пол,
Оторвали Мишке лапу.
Все равно его не брошу,
потому что он хороший.
А.Барто
Я очень долго сомневалась, нужно ли включить эту тему в
книгу так открыто, как заявлено в названии главы. Было
много «за» и не менее много «против». «За» в целом своди-
лись к банальному утверждению, что смерть неизбежно при-
сутствует в жизни, и от этого никуда не уйти. «Против» было
этического толка - может быть, не стоит, говоря о развитии,
сразу же упоминать о его естественном земном завершении,
может быть, это разрушит и без того хрупкий для многих
читателей оптимизм. Но хотелось сохранить в тексте возмож-
ность обсуждения этой темы, и я оставила эту главу.
Думаю, что в индивидуальной жизни человека - в его он-
тогенезе - встреча с феноменом смерти связана с появлением
в картине мира важнейшего ее качества - Времени. Время
становится осязаемым, физически присутствующим в виде
преобразований свойств живого в неживое. Мертвый чело-
век, мертвый жук, мертвая собака, мертвый цветок останав-
ливают для ребенка время, делают его измеряемым самой
глобальной единицей - единицей жизни - смерти, обозна-
чающей начало и конец.
Поисками начала и конца явления ребенок занят в знаме-
нитом возрасте от 3 до 5 лет, возрасте «почемучек» (о нем
подробно речь впереди). Роковые для взрослых вопросы:
- Кто родил маму первого человека? (3 г. 2 мес. - из днев-
никовых записей. - А. Г.)
188
_ Что было, когда ничего не было? (4,3 г. - из дневниковых
записей.-^. Г.)
- Кто придумал смерть? (4,2 г. - из дневниковых запи-
сей.-^. Л
В них присутствует ориентация нормально развивающего-
ся здорового ребенка на самые общие параметры психической
реальности; хотелось бы, не мудрствуя лукаво, назвать их
естественными для языка словами - на параметры жизни и
смерти,начала и конца.
В известном смысле, задавая эти вопросы, ребенок занима-
ет позицию творца мира, не только своего, а мира вообще,
переживая свою непосредственную причастность к феноменам
жизни и смерти.
Вопросы и их направленность у 3-5-летнего ребенка - по-
казатель уже достаточно долгого онтогенетического пути, на
котором встречи с феноменом жизни и смерти были неодно-
кратно, причем сам ребенок мог быть создателем этих
свойств, разрушая или созидая живое, разрушая или сохраняя
созданное другими и им самим.
Не прибегая к длинной череде доказательств, ограничусь
одним наблюдением: зимний парк, только что выпал снег.
Дети с увлечением делают снеговика. Всю их работу от начала
до конца внимательно наблюдает малыш 1,5-2-х лет. Работа
закончена, дети отошли от снеговика. Малыш деловито под-
ходит к нему и пинает, толкает его что есть силы, получая
явное удовольствие от содеянного.
Аналогичная ситуация: до смешного похожие снеговики,
до смешного похожие комбинезоны на малышах. Но тут дру-
гой ребенок, такой же маленький, такой же внимательный к
действиям старших детей, нагибается, двумя руками очень
неловко берет снег и пытается прилепить его к фигуре снего-
вика - помогает.
Кто и когда уже научил одного - разрушать, а второго -
строить? Сколько их, таких фактов, когда один кроха хлопочет
помогая, заботясь, охраняя, а другой такого же возраста - ло-
мает, портит, пачкает, словно не замечая присутствия другого
человека в предметах, да и вообще в его собственной жизни.
Читаю психологические и философские книги о характере
человека. Соглашаюсь с тем, что «да», есть у человека устой-
чивые качественные характеристики, вижу их в людях, пыта-
юсь понять их происхождение... и не понимаю... Пытаюсь
применять к анализу поведения человека понятие «философия
жизни», которое конкретизируется в переживаниях ценности
его жизни, ценности жизни другого человека, ценности жизни
189

вообще, а также в другом ряде переживаний - ответствен-
ность за жизнь, за живое, переживания по поводу источников
своей жизни, источников собственной силы...
Не думаю, что нашла какое-то единственно верное объяс-
нение, но оно позволило построить гипотезу, уточнять и про-
верять ее через наблюдение и исследование закономерностей
индивидуальной жизни.
Суть гипотезы в следующем: с момента рождения ребенок
сталкивается с конкретными формами «философии жизни»,
задающими границы между жизнью и смертью, задающими
границы между живым и неживым через переживание боли -
боли своей и боли чужой. Философия жизни, которую несут
ребенку взрослые люди, через их отношение к боли - первому
признаку живого - задают для ребенка вектор приложения его
силы, вектор проявления его силы, которой будет оказано
сопротивление со стороны другого, в том числе и со стороны
собственного тела ребенка (ложка не полезет в рот, а поднять
себя за собственные волосы вряд ли удастся).
Переживание боли не обязательно связано с внешними из-
менениями другого, поэтому от ребенка требуется ориентация
на собственное усилие (силу воздействия), которое должно
быть соразмерено со свойствами другого, чтобы не разру-
шить его и свое собственное тело тоже.
Естественно, это только гипотеза, гипотеза о возможном
переживании боли как критерии своего воздействия на друго-
го, как критерии наличия живого.
Доказательства, подтверждающие, по-моему, право гипо-
тезы на существование нахожу в патопсихологии и психиат-
рии', где нечувствительность к боли, отсутствие ориентации
на состояние другого человека квалифицируются как призна-
ки душевного нездоровья, а отсутствие переживаний границ
собственного тела и его возможностей также рассматривают-
ся как психопатология.
Словно Здоровье и Болезнь, Добро и Зло проявляются как
отношение к Жизни и Смерти в человеческих типах биофиль-
ской и некрофильской ориентации, описанных Э.Фроммом2.
Любовь к живому и любовь к мертвому - крайние прояв-
ления человеческого в человеке. Что это?
Это и факты жизни, узнаваемые уже в младенческих движе-
ниях, в подростковом вандализме, в стяжательстве и накопи-
тельстве в старости, в страхе перед новым у пожилого человека
' См., например: Башина В.М. Ранняя детская шизофрения. - М., 1989.
2 Фромм Э. Душа человека. - М., 1992.
190
тысяче фактов из судеб людей, которые приходили и прихо-
дят ко мне на прием. Это и попытка размышления о чем-то
ТОУДНО уловимом, что присутствует в различиях между людьми.
Остановлюсь пока на этом. Ясно, что сама жизнь во всем
ее бесконечном разнообразии ограничена смертью. «Филосо-
фия жизни», как жизнеутверждение или жизнеотрицание, со-
ставляет основу переживания феномена времени жизни, фено-
мена силы жизни - наличие жизненной энергии и ее направ-
ленности. Человек встречается с ним как со своими возможно-
стями сопротивления другому, сила этого сопротивления ро-
ждает боль. Через сопротивление, через боль (свою боль) ре-
бенок приходит к переживанию несоответствия себя и друго-
го, к переживанию начала и конца как неизбежных характе-
ристик любого явления.
Вернусь к понятию обратимости - именно с ним, во всей
полноте, сталкивается ребенок, переживая боль как обратную
связь, идущую от факта собственного существования, - боль,
преобразующую действие, фиксирующую переживание, уточ-
няющую образ, изменяющую все проявления психической
реальности.
Обратная связь, обратимость - боль как преобразованная
сила, как преобразованная энергия обращает человека к ее
источнику, то есть к самому себе. Боль в предельно ясной
форме позволяет разграничить источник боли и ее содержа-
ние - переживание боли: «Мне больно от» и «я болею». Таким
образом обозначается граница физической реальности тела
человека и граница психической реальности, их несоответст-
вие другим видам реальностей. Протяженность психической
реальности за пределы физического тела человека выделяется
тоже через феномен боли, через переживание присутствия
другого человека как фактора, преобразующего активность,
трансформирующего ее до боли со всеми ее проявлениями:
-Мама, тетя глазами толкается! (3 г., из дневниковых за-
писей.-А. Г.)
-Я за дядю плачу (3 г. 2 мес., из дневниковых записей. -
А. Г.) (плачет горючими слезами, жалея персонажа оперетты).
-У меня сердце остановилось, умерло от страха. Я боялся,
что поросят съедят (3 г. 4 мес., из дневниковых записей. - А. Г.).
Зыбкость, неопределенность границ психической реально-
сти преодолевается через феномен боли при сопоставлении,
разделении источника боли и содержания переживания боли.
Так появляются в картине мира его контуры, которые позднее
оформляются в Я-концепцию (ее основа - содержание пере-
живания боли), в концепцию другого (в том числе и другого
191

человека). Основу концепции другого, думается, составляет
переживание несоответствия содержания боли и источника
боли, вызванное плотностью другого.
Источником боли может быть в принципе любой матери-
альный предмет (в том числе и слово с его специфической
материальностью, и взгляд, и тому подобное). Содержание
боли принадлежит психической реальности человека и явля-
ется, как мы уже отмечали, признаком жизни, присущим са-
мому живому существу.
Итак, можно думать, что существование феномена жизни и
смерти при встрече ребенка с ними задает в онтогенезе важ-
нейшее свойство психической реальности - протяженность во
времени, а переживание боли способствует структурирова-
нию, организации пространства психической реальности,
подготавливает предпосылки для появления Я-концепции и
концепции другого как форм, фиксирующих качество психи-
ческой реальности.
Переживание жизни и смерти, переживание боли составля-
ет главное содержание философии жизни, которое конкрети-
зируют для ребенка окружающие его люди.
Но постоянно обращает на себя внимание система жизнен-
ных фактов, показывающая предельную избирательность
активности уже маленького ребенка. Обычно в общем виде их
можно описать через качественные различия между детьми:
активный - пассивный
любознательный - равнодушный
чувствительный - безучастный
ласковый - злой *
смелый - трусливый
внимательный - рассеянный
сосредоточенный - отвлекающийся
веселый - плаксивый и т.п.
(Примерно эти же различия принадлежат и другим живым
существам, например животным.)
Это не только характеристики динамики неких «процес-
сов» в человеке (эмоциональных, волевых, познавательных),
но и описание различий в ценностях (отношениях, состояни-
ях), которые преобладают в активности ребенка. Недаром уже
у шестилетних детей можно выделить достаточно устойчивые
типы ценностей', выступающих как преобладающее содержа-
ние активности, как основной вектор, как главное направле-
ние построения картины мира. С полным основанием можно
I См.: Непомнящая Н.И. (упоминаемая ранее книга).
192
говорить о том, что за вариантами ценностей стоят глобаль-
ные переживания жизни и смерти, которые Э.Фромм описы-
вал как биофилия и некрофилия. Они не обязательно высту-
пают в чистом виде как любовь к живому или любовь к мерт-
вому. Современная психология дает возможность качественно
анализировать живое и мертвое в психической реальности,
применяя для этого общее понятие психической смерти, кото-
рое не тождественно понятию физической смерти.
Прежде чем обратиться к этому понятию, попробуем уви-
деть на конкретном материале, характеризующем ценности
детей, проявление биофильской и некрофильской ориентации.
Этот материал нам нужен для того, чтобы еще раз уточнить
роль и место переживания жизни и смерти в картине мира
каждого человека.
Используем для анализа данные из уже упоминавшейся
книги Н.И. Непомнящей (1992, с. 51). «В настоящее время
люди с ценностью реально-привычного функционирования
составляют большинство (среди детей 6-7 лет таких 50-60%),
людей с универсальной ценностью меньшинство (универсаль-
ность ценности - это возможность свободного выбора чело-
веком способа действия, отношения к предмету в соответст-
вии с изменением характера ситуации. -А. Г.)
Такое соотношение есть объективная необходимость, с ко-
торой приходится мириться (хотя в этическом и практическом
смысле оно радовать не может)».
Ценностность реально-привычного функционирования я
рассматриваю как вариант любви человека к неживому, важ-
нейший признак неживого - постоянство, отсутствие измене-
ний, следование, говоря словами Э.Фромма, «закону и поряд-
ку». Один из главных признаков некрофильской ориентации
человека - жизнь в прошлом, постоянное ее воспроизведение
в настоящем, «для него существенно только воспоминание, а
не живое переживание, существенно обладание, а не бытие»
(Э.Фромм, 1992, с. 32). Говоря иначе, в фактах существования
ценностности реального привычного функционирования у
Детей можно видеть проявление некрофильской ориентации,
естественно, не в тех ее крайних формах, которые описаны
Э.Фроммом в психологических портретах Сталина и Гитлера,
а в ее бытовых, распространенных формах ориентации боль-
шинства людей на воспроизведение своего привычного функ-
ционирования как действительной сущностной жизни.
Посмотрим, как обсуждает это явление (распространенную
в наши дни ценностность реального привычного функциони-
рования) В.Франкл. Он пишет о том, что сегодня человек
7 Г. С. Абра
193

страдает не от фрустрации (то есть невозможности удовле-
творения) потребностей сексуальных, а от фрустрации по-
требностей экзистенциальных, то есть от утраты смысла соб-
ственного существования. Позволю себе уточнить мысль
В.Франкла применительно к своим задачам - человек страда-
ет от утраты собственной ориентации на жизнь, на жизнь как
феноменальное явление, которое не тождественно существо-
ванию его физического тела и физических тел других людей.
Эта утрата приводит к субъективному ощущению пустоты,
которое В.Франкл называет экзистенциальным вакуумом и
объясняет его причины следующим образом: «...в отличие от
животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в
отличие от человека вчерашнего дня традиции не диктуют
сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что
ему нужно, ни того, что он должен, человек, похоже, утратил
ясное представление о том, чего же он хочет. В итоге он либо
хочет того же, что и другие (конформизм), либо делает то, что
другие хотят он него (тоталитаризм)» (1990, с. 24). С этим
нельзя не согласиться, наблюдая множество реальных фактов.
Назову только несколько особенно ярких в свете обсуждае-
мой проблемы:
- публичная нецензурная брань;
- социальное и бытовое неряшество;
- превышение пределов компетентности представителями
разных профессий;
- отсутствие любознательности как стремления к новым
знаниям;
- интеллектуальная пассивность и страх перед интеллекту-
альными усилиями;
- отказ от сложных способов организации жизни, ориен-
тация на простоту;
- раннее физическое старение - физическая пассивность;
- отсутствие активного индивидуального и социального
протеста в ответ на все виды насилия;
- нарушение рамок конфиденциальной физической жизни
тела человека;
- ориентация на возможного лидера, отказ от собственной
картины мира и тому подобное.
Сопоставляя эти факты и рассуждения, хотелось бы еще
раз уточнить ситуацию онтогенетического проявления пере-
живаний жизни и смерти у конкретного человека.
В ней с неизбежностью возникает вопрос о том, в какой
момент своего онтогенетического развития, в какой момент
детства ребенок в полной мере переживает содержание своей
194
поиентации (био- или некрофильской) как основы становле-
ния ценностей, как основы построения картины мира.
По-видимому, ответ на этот вопрос связан напрямую с
ответом на вопрос о природе Добра и Зла, Созидания и Раз-
рушения.
Психологически удовлетворительного ответа я не знаю.
Могла бы ограничиться общими метафизическими размышле-
ниями о том, что Добро и Зло вечны и их конкретное воплоще-
ние в людях - в детях - естественно, как наличие в сутках утра и
вечера, восхода и заката, света и тьмы... Естественно так же,
как в жизни есть смерть, а в любви притаилась ненависть.
Знаю только одно, что любовь к жизни не надо объяснять
словами, она естественна, как естественна искренняя радость,
которая передается другим людям и принимается
(понимается) ими без слов. Любовь к неживому - это уныние,
скука, обесценивание, тоска по прошлому - это один из гре-
хов, который человек должен искупать, если в него впадает.
Лучше избегать этого греха, чтобы своим унынием не по-
гасить ростки радости в других, не погасить в себе свою соб-
ственную радость - жизнь - и тем самым избежать психологи-
ческой смерти.
Психологическая смерть подстерегает человека на этом
пути: от скуки к унынию и пустоте - пустоте психической
реальности, которая теряет свое содержание; границы этой
реальности сужаются до точки физической или душевной
боли. Только боль остается при психологической смерти
единственным признаком жизни, и если исчезает источник
боли - жизнь замирает. Физическое тело человека существует,
меняется по физиологическим законам функционирования
организма, но психологическая смерть накладывает и на тело
свой отпечаток: глаза теряют блеск, речь становится невыра-
зительной, монотонной, движения теряют пластичность и
гибкость, появляется машинообразность, роботообразность
движений, мимика бедна и невыразительна, волосы тускнеют,
кожа становится землистого цвета. Недаром впечатление от
такого человека (независимо от его физического возраста)
выражается в словах: «жизнь из него уходит».
Страшнее всего видеть признаки психологической смерти
в юных лицах детей, подростков, молодежи. «Не знаю» - их
реакция на изменение ситуации, на необходимость выбора, на
необходимость принятия решения. «Мне все равно» - реакция
на необходимость проявления Я-концепции и концепции дру-
гого. «От меня ничего не зависит» - их реакция на необходи-
мость социальных действий. «Я как все» - формула ответст-
195

венности. «Мне сказали, я и сделал» - правило организации
жизни... Грустная картина.
У взрослых людей она обостряется трудностями в профес-
сиональной деятельности. Обратимся еще раз к тексту
Н. И. Непомнящей: «У взрослых ценность реально-
привычного функционирования становится одной из важ-
нейших причин трудностей профессиональной деятельности,
такой, как управленческая или любая другая, требующая
осознания, анализа, соотнесения разных условий деятельно-
сти. Еще больше трудности вызывают у таких людей профес-
сии, связанные с совершенствованием способов выполнения
деятельности. Заслуживает внимания и тот факт, что особен-
ности ценностности реально-привычного функционирования
(ситуативность, «погружение» в ситуацию, инертность, труд-
ность в принятии новых способов действий, отношений с
людьми), приобретая особую силу, очень часто становятся
причиной патопсихологических процессов (неврозов, навяз-
чивых состояний, фобий, истерии, некоторых форм депрес-
сий). При этом больные с данным типом ценностности плохо
поддаются психотерапевтическому воздействию» (1992, с. 50).
По существу это описание психологической смерти у
взрослого человека, состояние которого можно было бы вы-
разить в следующем Я-высказывании: «Я умею то, что я умею.
Не требуйте от меня большего, я уже завершил свое развитие,
у меня нет ни сил, ни возможности изменяться».
Психологическая смерть возможна потому, что человека,
его качества можно отождествить с вещью, воспринимая его
как устойчивую форму. На пути этого отождествления други-
ми, а потом и в самовосприятии, думаю, можно искать истоки
психологической смерти.
С предельной ясностью сценка из жизни, невольным сви-
детелем которой пришлось быть: ясное весеннее утро, на ас-
фальте лужи после первого дождя, еще кое-где лежит мокрый
снег. И они - мама, папа, двое детей (лет 4-х и 2-х). Красиво
одетые, особенно дети - в новых нарядных костюмах.
Малыш загляделся на воробьев, поскользнулся, упал, во-
робьи взлетели буквально у него из-под ног. Мальчишку
гневно подняли за руку с земли, зло отшлепали: «Сколько раз
говорила, надо под ноги смотреть. Весь костюм испачкал».
Об обиженном реве я писать не буду, о померкшем для меня
весеннем дне тоже, а снова напишу страшные для меня самой
слова - вот она, психологическая смерть, в одном из множеств
лиц. Здесь оно открыто злобой, представлено силой шлепков,
сверхценностью костюма и полным отсутствием ориентации
взрослого на психическое в своем собственном ребенке. Вы-
страивается ряд фактов, объединенных понятием психическая
смерть:
- У нас все в доме есть, - и машина, и цветной телевизор, и
видео, и игры электронные, и еда, и одежда, а счастья, знаете,
нет, скучно, домой идти не хочется.
- Я тебе так завидую, ты так умеешь радоваться!
- А я просто боюсь жизни, кто бы за меня жил ее, а я бы
смотрела.
- Есть же люди, которые стихи пишут, я вот уже ничего не
могу делать для себя.
- Если дочь уйдет в семью мужа, я-то что буду делать?
- Говорят: о себе надо заботиться, а я не знаю, как это?
- Я боюсь оставаться одна, я не знаю, чем себя занять, -
сяду и сижу. У вас-то откуда столько дел?
-Я раньше тоже хотела жить, жадная была до дела, до
пляски, до песен, потом что-то со мной сделалось - тоска за-
едать стала, как дед-то умер.
Это факты осознания людьми разного пола и возраста
своего состояния психологической смерти как момента неиз-
менности, константности, воспроизводимости качеств жизни,
как невозможность ее изменения, отсутствие потенции к пре-
образованию, преобладание прошлого переживания над на-
стоящим и будущим.
Философия жизни взрослого человека - носителя психоло-
гической смерти - предполагает отождествление вещи и чело-
века по принципу инструкции, по принципу нужности, полез-
ности, ситуативной целесообразности и применимости. С пре-
дельной отчетливостью это проявляется в манипуляциях дру-
гим человеком, исключающих ориентацию на его психиче-
скую реальность, это тот предельный эгоизм, который позво-
ляет многим исследователям говорить о существовании людей
без психики. Я приведу только несколько примеров высказы-
ваний взрослых людей, манипулирующих другими:
- Мне так удобнее. - Это слова учительницы, рассадившей
6-й класс по принципу успеваемости по ее предмету: слева от
нее те, кто может учиться на «5», посередине класса те, кто
учится на «4», а справа от нее «ни то, ни се». (Банальный во-
прос о том, а хотят ли этого учащиеся, был оставлен без отве-
та и внимания.)
- Если он не откликается на первый зов, я его луплю. Ребе-
нок должен мать слушаться (мать о ребенке 2 лет).
- Ребенку нужно общество сверстников, я его из дому гоню
на улицу (мать о 8-летнем аутичном ребенке).
196
197

- У меня уже и приступ сердечный был, и сознание теряла
а ей хоть бы что - не слушает и все (мать о девочке 15 лет).
- Я тебя любить не буду, если ты меня не будешь слушаться
(мать регулярно это говорит ребенку 3-х лет). И тому подобное.
Манипулирование другим человеком - одно из проявлений
психологической смерти в отношениях между людьми, кото-
рые существенно отличаются от других видов отношений тем,
что предполагают ориентацию на цели воздействия только
одного из участников отношений («Мне так надо...»). Мани-
пулирование - это одна из форм власти одного человека над
другими, демонстрация своей силы, своей психологической
непроницаемости, тяжести, если хотите.
Недаром от человека - носителя психологической смерти -
остается тяжелое впечатление у людей, которые с ним обща-
лись. Этот человек обладает удивительным свойством гасить
всякую радость, всякое проявление движения в психической
реальности других людей, кстати, для этого существуют весь-
ма стандартные формы обесценивания, которыми блестяще
владеют носители психологической смерти. Назову только
некоторые из них, чтобы сделать более узнаваемой для чита-
теля картину этого явления:
1. «Это уже было со мной» или «и я тоже» - вариант ком-
ментария по поводу чувств другого человека.
2. «В твоем возрасте это естественно» - форма обесценива-
ния индивидуального переживания.
3. «Это уже давно всем известно» - форма обесценивания
индивидуальной мысли.
4. «У тебя ничего не получится» - лишение перспективы,
обесценивание усилий.
5. «Ты вообще ничего не можешь» - и так далее, «приго-
вор» качествам человека.
6. «Все люди - мразь, дрянь» - обесценивание человека
вообще.
Носитель психологической смерти воспринимает жизнь как
тяжесть, он не включен в нее, он как бы рядом с жизнью. Это
распространяется и на бытовую жизнь с близкими людьми как
запрет на искренние чувства и их проявление («Не могу же я его
хвалить, еще зазнается», «Я что, теперь должна ему спасибо
говорить, что он мне помог, он это должен делать» и тому по-
добное), как отсутствие переживания связи с другим человеком.
В этом смысле режет ухо глагол, которым многие современные
мамы обозначают то, что они делают со своим малышом, - они
с ним сидят. Не растят, не играют, не учат, не ухаживают, не
заботятся, не выхаживают-ухаживают, а сидят.
198
В нашей культуре у эгого глагола сотня семантических
пттенков, но на одном из них хотелось бы остановиться спе-
циально. Когда о человеке говорят, что он «сидит», очень
часто имеется в виду - за решеткой и не по своей доброй
воле. Лагерный, тюремный смысл этого глагола почти оче-
виден. Может быть, для наблюдателя? Может быть, это моя
научная утопия? Слушаю, вслушиваюсь в диалоги и моноло-
ги молодых мам, и второе слово - вот оно: «надоел», а тут и
третье - «вредный».
С ними, малышами, почти не разговаривают, им почти не
читают, им почти не показывают картинок, зато могут с гор-
достью сказать, что у ребенка есть: игрушки, книжки, комна-
та, еда и тому подобное. Хорошо, когда есть, но еще лучше,
когда есть мама и папа, которые могут быть рядом с ребен-
ком, быть внимательными к тому, что происходит с ним, а не
только с самими собой. Беда в том, что и с собой-то мало что
происходит, да и откуда взяться событию, событиям, если
собственная Я-концепция пуста и существует (конечно, это
крайний вариант) только в форме тела...
С носителем психической смерти холодно и неуютно ря-
дом. Это качество человека скорее ощущается, чем понимает-
ся, особенно в первые мгновения восприятия такого человека.
Скорее также ощущается, чем воспринимается, и носитель
психической жизни. Думаю, что существующее у всех народов
понятие о человеке, аналогичное понятию в русском языке
«белая ворона», говорит о специфике восприятия именно это-
го качества человека.
Носитель психической жизни - думаю, что ярчайший при-
мер этому Александр Сергеевич Пушкин, - создает вокруг
себя достаточно сильное напряжение, которое многие люди
могут просто не выдержать, так как оно невыносимо для них
по интенсивности изменения. Жить в постоянно меняющемся
поле непросто. Может быть, я недостаточно точно выразила
главное в содержании психической жизни, но это попытка
отразить проявление универсальности человека, живущего
психической жизнью. Оставаясь собой, он бесконечно измен-
чив, это как бы постоянно преобразующаяся форма психиче-
ской реальности, которая в своей уникальности обладает
свойствами универсальности. Может быть, поэтому у каждо-
го свой Александр Сергеевич Пушкин, мой Пушкин, как ска-
зала Марина Цветаева за всех нас.
Если психическая смерть - это воспроизведение одной и
той же формы реальности, и время здесь останавливается, то в
психической жизни ее бесконечное разнообразие форм позво-
199

ляет отнестись к времени как к далеко не самому главному
источнику изменений. При психической жизни время может
ускоряться и замедляться, останавливаться, поворачивать
вспять, исчезать, физическое бытие и психическое начинают
протекать в разных системах координат, которые могут в
какие-то моменты совпадать, а в какие-то - далеко (или на-
всегда) расходиться.
В онтогенетическом развитии человек, ребенок сталкива-
ется с феноменом психической смерти и феноменом психиче-
ской жизни через характеристики продуктивности и репро-
дуктивности отношений, которые проявляют к нему родители
(да и вообще люди).
Хотелось бы думать, что продуктивные отношения, то есть
творческие, гибкие, - это проявление психической жизни, а
косные - репродуктивно воспроизводимые - проявление пси-
хической смерти.
Как у радости множество проявлений, так и у продуктив-
ных отношений нет стереотипов, тогда как репродукция, вос-
произведение отношений не только гасит признаки жизни у
каждого из участников этих отношений, но и воспроизводит
скуку, которая давно ассоциируется у людей с серым цветом,
то есть практически с отсутствием цвета. Так и хочется про-
должить, что не только с отсутствием цвета, но и запаха, и
вкуса - всех ароматов жизни.
Продуктивные отношения - творческие, эвристические, со-
зидающие - учитывают и создают изменения в человеке, те
изменения, которые буквально наполняют его жизнью. Неда-
ром всем известно, что когда люди любят друг друга (а это
самое продуктивное отношение из известных человечеству),
они словно излучают свет, они переполнены жизнью - остро
чувствуют и воспринимают.
Ребенок, окруженный продуктивными отношениями, отно-
шениями любви, вырастает смелым и свободным, так как чув-
ствует свою силу - силу своей жизни во всех ее проявлениях. Он -
не лишний на белом свете; конечно, я упрощаю ситуацию в
целях анализа феномена жизни, но очень хочется привести хотя
бы один пример продуктивных отношений, простой бытовой
пример: в купе моими попутчиками была не очень уже молодая
мама с пятилетним мальчиком. Всю дорогу - три часа - она
играла с ним, разговаривала, читала ему, ни разу не одернув, не
прикрикнув. Они понимали друг друга. Это было так удиви-
тельно, что один из соседей не выдержал и спросил:
- Вы, наверно, работаете с детьми, это ваша профессия?
И услышал в ответ: «Нет, это просто мой младший сын».
200
- Сколько их у вас?
- Пятеро.
Я сразу вспомнила книги Домокоша Варги. То же спокой-
ствие, уверенность, лиризм, юмор, Боже, сколько теплых и
нежных слов хотелось бы сказать, описывая и мою попутчицу,
и любимого писателя. Ловлю себя на том, что называю их
одним словом - они светлые люди, светлые, а значит радост-
ные, жизнелюбивые, жизнеустроители.
В продуктивных отношениях люди реагируют на измене-
ния друг друга, не утрачивая в этой изменчивости собствен-
ную уникальность, сохраняющуюся во времени не как одно-
цветное образование, а как переливающаяся всеми цветами
картина жизни, узнаваемая и изменчивая одновременно.
Репродуктивные отношения порождают скуку, узнавае-
мость, повторяемость, банальность. Скука разнообразна и
однообразна одновременно - разнообразна по причинам,
однообразна по механизму возникновения. Он, этот механизм
возникновения скуки, связан о повторяемостью, однообрази-
ем... Чего?
На этот вопрос ответить можно одним словом - с повто-
ряемостью отношений, где все участники отношений погру-
жены в атмосферу бессобытийности. Ничего не происходит,
время как бы останавливается, чувства притупляются, энергия
действия, энергия мысли теряет свой источник.
Почему это происходит? Как появляется скука? Как возни-
кают репродуктивные отношения между людьми? Об этом мы
еще поговорим в других главах книги.
Пока мне очень важно, чтобы вы, мои читатели, почувст-
вовали в переживании скуки дыхание смерти, ее холода и бес-
пощадной однообразности.
Так, в своих чувствах - чувстве радости и чувстве скуки -
человек переживает наличие в своей собственной жизни свет-
лых и темных ее источников, пробивающихся на поверхность
течения будней с разной силой.
Каждый человек, получая возможность наблюдать за вре-
менем своей жизни - обращаться к своему прошлому и буду-
щему, - отмечает, что изменения с ним происходят разные, -
он не только, например, научается чему-то, но и развивается,
не только развивается с течением времени, но и разрушается,
то есть регрессирует. Примеров этому множество уже в мла-
денческом возрасте - умел ножки засунуть в рот, когда еще не
стоял на них, научился стоять, а ножку в рот уже не засунуть...
К четырем годам научился понимать на родном языке, а по-
том годами (безуспешно?) осваивает иностранные языки...
201

Уже в детстве ребенок сам может заметить не только свои
приобретения (развитие?), но и свои потери (регресс). Днев-
никовые записи в этом смысле весьма красноречивы:
1. «Ма» («нет» на языке взрослых) - озабоченно хлопочет
годовалый ребенок, заметивший, что в его руках растаял
снежок.
2. «Я больше не умею» - огорчается трехлетний, пытаю-
щийся проехать на велосипеде под столом.
3. «Как этой тети имя? Я не помню» - сконфуженно шепчет
маме на ухо четырехлетний при встрече с тетей, виденной
когда-то давно (два месяца назад).
4. «Не то что в молодости» - сокрушается пожилой человек,
с трудом поднимаясь на свой этаж, и тому подобное. А ведь
это все про одно и то же - про изменения в себе, про измене-
ния с собой, которые замечаешь сам и к которым сам же мо-
жешь отнестись.
Собственное развитие и собственный же регресс человеку
не обязательно нужно увидеть чужими глазами, их можно
понять, пережить, почувствовать и самому... Происходит это
благодаря удивительному качеству психической реальности -
она овеществляется, воплощается в преобразованиях предме-
тов, к которым можно отнести и само тело человека да и ее,
психическую реальность, тоже. Качество и количество преоб-
разований предмета можно рассматривать, в известной степе-
ни, показателем развития или регресса человека.
Естественно, что вопрос о том, какие преобразования
предметов действительно говорят об этом, далеко не такой
простой, как может показаться на первый взгляд.
Попробуем выделить важные, с нашей точки зрения, пре-
образования предметов, которые можно (с известной степе-
нью точности) анализировать как проявление развития чело-
века как в онтогенезе, так и в филогенезе:
1. Преобразование человеком предмета в соответствии со
свойствами предмета (из руды выплавляют металл, из металла
делают машины, машины ремонтируют, потом переплавляют
и тому подобное).
2. Использование человеком предмета в соответствии с
существующими качествами жизни (например, лекарственные
растения могут помочь излечению, но повышение дозы при-
водит к смертельному исходу; использование земли для про-
изводства продуктов питания может привести к уничтожению
среды обитания человека).
3. Создание новых качеств жизни (например, создание ме-
ждународных информационных сетей) изменяет мышление
202
специалистов, работающих с этими системами, а современные
транспортные средства (ракеты, самолеты) сделали понятие
пространства - расстояние - и понятие времени важным фак-
тором в принятии многих повседневных решений большого
числа людей, а открытие Зигмунда Фрейда повлияло на от-
ношение человечества к себе в XX веке).
Выделенные направления преобразования человеком
предметов позволяют, на мой взгляд, говорить о роли другого
человека в индивидуальном развитии каждого из нас. Другой
человек своим присутствием в виде предмета задает потенци-
альную возможность преобразования его самого как предме-
та, как бы разрешает или запрещает что-то с собой делать и,
таким образом, через механизмы действия («Я могу это де-
лать» - так можно выразить переживание, их сопровождаю-
щее) по закону обратной связи сообщает растущему ребенку о
качествах жизни в своем теле и в своих пространственно-
временных отношениях с ребенком. В конечном итоге это
выливается в содержание воздействия ребенка на взрослого.
Примером может служить отношение психически больного
ребенка к взрослому и отношение к нему ребенка здорового.
Психически больной ребенок не видит во взрослом его специ-
фических человеческих свойств (боли, усталости, радости,
огорчения), не видит, не чувствует границ его физического
тела - может кусаться, драться, царапаться, толкаться, причи-
няя не только неудобства, но и ощутимую боль взрослому
человеку. Для здорового ребенка такое воздействие на взрос-
лого невозможно, но он может прибегнуть к своим средствам -
плач, крик, угроза, притворство, ложь... Это воздействие на
чувства, мысли, возможности взрослого, это уже ориентация
на его специфические человеческие качества. Познание их
ребенком начинается очень рано, вместе с познанием и других
свойств окружающего его мира, и является естественным мо-
ментом жизни здорового ребенка, строящего картину мира, в
котором он начинает жить.
Думается, что один из важнейших критериев психического
здоровья, существующего на сегодняшний день в психиатрии
и психопатологии, не случайно связан с превышением меры
воздействия на себя и других людей; в нем доступными совре-
менному знанию о человеке средствами фиксируется возмож-
ность превращения качеств воздействия человека на человека
в качестве разрушения человека человеком.
Думается, что как нет четко выраженной границы между
живым и неживым, так нет и четко выраженной меры разви-
тия человека (да и человечества), ее можно только пробо-
203

вать искать, пытаться понимать качества жизни как уни-
кального образования, где человек - только один их фено-
менов живого, обладающий всеми качествами жизни и каче-
ствами смерти тоже.
Отчасти поэтому проявления развития и регресса для каж-
дого человека фиксируются и понимаются относительно кон-
кретного исторического времени, в котором он живет. Можно
опередить свое время (о чем говорит история научных откры-
тий), можно безнадежно отстать, изобретая велосипед, можно и
в старости сохранить детскую наивность и непосредственность,
но не назовут ли это окружающие - глупостью и инфантилиз-
мом. Можно и в восемьдесят лет сказать, что - с восхищением
живу, а можно устать от самого себя в десять лет... Можно...
Самому человеку показатели его развития или регресса
представляются как его возможности, они влияют на организа-
цию его усилий, определяют «потребное» (Н.Бернштейн), же-
лаемое будущее. Именно они связывают единой нитью время
жизни, так как позволяют строить через собственные (умствен-
ные или физические) усилия ее пространство. С этой точки зре-
ния можно жить в пространстве собственного тела, можно жить
в космическом (бесконечном) пространстве, можно жить в про-
странстве своей семьи, города, страны, планеты...
Для Наблюдателя показатели развития или регресса чело-
века можно обнаружить так:
- фиксируя его меняющиеся возможности по преобразова-
нию предметов на протяжении некоторого времени его инди-
видуальной жизни, в таком случае появляются проблемы точ-
ности фиксации;
- фиксируя возможности человека по преобразованию
предметов в сравнении с уже существующими вариантами
изменения этого предмета другими людьми, в таком случае
появляются проблемы качества преобразования. Если исхо-
дить из того, что любой предмет имеет бесконечное множест-
во свойств, то проблема качества преобразования может пре-
вратиться в вариант «дурной» бесконечности. Появится необ-
ходимость выбирать точку зрения, позицию, которая позво-
лит сопоставлять различные преобразования предмета - су-
ществовавшие и потенциально возможные. Другими словами,
чтобы оценить качество преобразования, наблюдателю нужно
владеть историей жизни предмета. А историй у нас, как из-
вестно, две - история рода человеческого и индивидуальная
история жизни человека. Какую из них брать за основу? Обе?
Изобретение уже упомянутого велосипеда в детском воз-
расте и создание атомной бомбы в середине XX века - это
204
сопоставимые достижения, сопоставимые возможности? Не
знаю, хотя очень хочу этот вопрос задать и себе, и вам, моим
читателям...
Каждый ребенок, родившийся здоровым, переживает, от-
крывает в себе такое свойство, как умение терпеть боль. Со-
поставимо ли это индивидуальное достижение каждого из нас
с глобальной социальной терпимостью к войнам, которые
вспыхивают тут и там на нашей планете? Может быть, я не
там хочу найти показатели проявления развития и регресса?
Может быть, можно говорить о развитии в индивидуаль-
ной жизни человека, и это мало приложимо к истории челове-
чества? Вопрос этот невольно возникает, когда пытаешься
подвести хотя бы предварительные итоги XX столетию. Вой-
ны, революции, голод, техногенные катастрофы - история
ничему не учит... Печальных фактов очень много.
И если в известной степени развитие в индивидуальной био-
графии человека связано с переживанием своей силы, своих
возможностей воздействия на предметы, а регресс - с уменьше-
нием, исчезновением этой силы, то для человечества этот пока-
затель сегодня направлен против него самого и среды его оби-
тания. У человечества достаточно силы, чтобы уничтожить себя
и свою планету. Пересчитанные на сегодняшний день силы для
этого дела многократно превышают возможности сопротивле-
ния всего человечества, не говоря уже об отдельном человеке.
Две ориентации - ориентация на жизнеутверждение и ори-
ентация на разрушение жизни (биофильская и некрофиль-
ская) заявляют сегодня о себе в истории человечества громко
и недвусмысленно, обрушиваясь в своем противостоянии на
голову каждого человека через средства массовой информа-
ции, обостряя в индивидуальной жизни переживание своих
индивидуальных же возможностей. Вечная литературная (нет,
жизненная!) проблема маленького человека наполняется но-
вым, может быть, даже критическим содержанием. Ответ на
вопрос к самому себе «Что я могу?» может быть роковым для
многих, если человек ответит: «От меня ничего не зависит».
Так и переплетаются эти показатели индивидуального раз-
вития и регресса с показателями, проявлениями развития
(может быть) цивилизации.
Таким образом, проявления развития и регресса являются
свойствами живого, свойствами, фиксирующими его изменчи-
вость, позволяющими пережить вектор, направление этой
изменчивости во времени. Время приобретает через эти пока-
затели как бы индивидуальное лицо, становится моим или
нашим временем, то есть временем, совпадающим с моими
205

усилиями или расходящимся с ними, с теми моими (или на-
шими) усилиями, которые направлены на преобразование
предметов. Получается, что можно отстать не только от кого-
то или чего-то, но и от самого себя тоже, переживая невоз-
можность воплощения усилий в преобразовании предмета.
Подобное испытывает часто взрослый человек, воспитываю-
щий подростка, который не меняется так, как хотел бы этого
взрослый. Подобное испытывает ученый, в сотый раз ставя
эксперимент и сталкиваясь с неудачей. Подобное испытывает
героиня А.Вампилова в пьесе «Прошлым летом в Чулимске»,
поправляя и поправляя сломанный заборчик у сада...
Сколько эпитетов есть в языке для описания этого несов-
падения усилий человека и времени преобразования предмета:
- преждевременные усилия,
- напрасные,
- бесполезные,
- неадекватные,
- бесплодные,
- безрезультатные,
- бесцельные,
- бессмысленные и тому подобные.
Важно то, что это несовпадение человеком воспринимается
и переживается как отнесенное к разным реальностям - к себе
и к предмету, который не стал моим, так как его изменение
определяется не моим вектором силы.
Думается, что в этом несовпадении, в возможности такого
несовпадения есть особый смысл, позволяющий человеку вы-
делить свои собственные усилия как особый предмет, как осо-
бое свое качество, которое можно фиксировать в виде пере-
живания: «Я могу». Это переживание не только позволяет
человеку ощутить свою силу как таковую, оно одновременно
позволяет выделить и источник этой силы - собственное Я,
которое не сводится к свойствам и качествам физического
тела человека. Недаром для описания этого явления исполь-
зуют такие понятия, как схема тела, зрительно-мышечная
координация, мышечное чувство, образ тела и другие, не ме-
нее сложные, а часто и таинственные по содержанию понятия,
позволяющие их авторам' размышлять о том, как человек
сосредоточивает свои усилия, как он направляет их, соотнося
с конкретными обстоятельствами осуществления действий,
направленных на преобразование предмета.
I Анохин П. П., Бернштенн Н. А., Павлов И. П., Сеченов И. П., Зинченко В. П.,
Леонтьев А. Н. и другие.
206
Думается, что где-то здесь скрыта тайна рождения в инди-
видуальной истории человека (а может быть, и человечества)
переживаний, структурирующих, как бы задающих, создаю-
щих границы Я. Не только сопротивление предмета, но и
сопротивление от нереализованной силы, бумерангом вер-
нувшееся к ее источнику - телу человека, задает конуры, гра-
ницы Я, которые наблюдатель воспринимает как смелость,
решительность, сосредоточенность, боевитость, а сам человек
переживает как уверенность в своих силах. Почему бы нет?
Может быть, это еще одна из гипотез, которая имеет право на
существование.
«Я могу» как переживание человека содержит и важнейшее
качество живого - его незавершенность в данный момент
времени, его устремленность в будущее, в то, что называют
еще весьма трудно определимым словом - надежда. «Я могу» -
это надежда на осуществление усилий, надежда на результа-
тивность своего воздействия на предмет, это способ сделать
будущее присутствующим в настоящем. Именно это пережи-
вание наполняет усилие человека тем содержанием, которое
по мере его проявления (так и хочется сказать - наполнения)
называют рефлексивностью или способностью человека са-
мому себе отдавать отчет о своих же собственных усилиях.
Это способность человека думать о том, что он делает как до
осуществления усилий, по ходу их реализации, так и после
завершения усилий.
В психологии и философии говорят о том, что рефлексив-
ность - это специфическое человеческое качество, отличаю-
щее его форму жизни от всех других форм.
Инстинктивность - целесообразность действия - качество,
противоположное рефлексивности; инстинктивность как при-
родное качество живого, осуществляющего свою врожденную
программу - жить в меняющихся условиях, присуща человеку
в полной мере. Человек рождается с такими формами актив-
ности, живет с ними, включая природные формы активности в
новые, приобретаемые со временем. Избегание боли, болевых
ощущений - один из таких инстинктов, может быть, его и
можно было бы назвать инстинктом жизни.
Инстинктивные формы активности обеспечивают человеку
существование его тела как организованной системы, функ-
ционирующей в соответствии с ее назначением, они как бы
задают основу - фундамент - для дальнейшего развития жиз-
ненной силы. Ребенок - человек - рождается с относительно
небольшим набором инстинктов, гарантирующих возмож-
ность реализации жизненной программы его тела.
207

В настоящее время существует множество классификаций
инстинктов' как попыток найти и описать их роль и место в
развитии человека, значение в становлении индивидуального
поведения - индивидуальной судьбы. Кажется бесспорным, что
инстинкты определяют содержание эмоций человека - его впе-
чатлительность, точность и тонкость восприятия, глубину и
остроту переживания... Когда человек говорит о своих чувст-
вах, пытается их выделить, старается как-то отнестись к ним, он
сталкивается именно с этими сторонами своей жизни. Много
странного, непонятного в чувствах, часто они возникают как
бы независимо от нашего Я и даже побеждают его. Ребенок
впервые сталкивается с силой своих чувств, когда переживает
полярные, но одинаково сильные эмоции - радость и страх.
Радость окрыляет, возбуждает ребенка, как бы выделяет каче-
ства его жизни для него же самого. Страх переживается ребен-
ком как напряжение, с которым трудно справиться, как напря-
жение, которое возникает в нем и тем самым обозначает его для
самого себя Я. Надо справиться с этим напряжением, которое
разливается по всему телу или фокусируется в каком-то органе.
Взрослому часто трудно понять, что вызывает страх ре-
бенка, также трудно бывает предугадать, что вызовет его
радость. Перелистываю свои и чужие дневниковые записи:
- Годовалый малыш боится шуршащей газеты.
- Трехлетний боится темноты.
- Годовалый малыш безмерно рад, когда видит мамин ха-
лат в цветочек.
- Трехлетнего радует предстоящая встреча с манной кашей
(редкий по достоверности факт из жизни сегодня уже взросло-
го человека).
Закономерности чувств есть, они описаны в общей психо-
логии, но, к сожалению, в большинстве случаев они относятся
только к жизни взрослых людей. Чувства детей исследованы
мало, может быть, только психоанализ2 в лице его лучших
представителей пытался расшифровать тайну детских страхов
и радостей, понимал (или пытался понять) их значение во всей
последующей жизни уже взрослого человека.
Чувства в жизни человека говорят ему о восприимчивости
его к изменениям - в нем самом и в окружающем мире.
Притупившиеся чувства - признак психической смерти,
угасающие чувства - момент регресса, обновляющиеся чувст-
' См.: Вилюнас В. К. Психологические механизмы мотивации челове-
ка - М., 1990; Гарбузов В.И. Практическая психотерапия.-Л., 1994.
2 См., например: Психоанализ детского возраста. - М., 1927.
208
pa - показатель проявления жизненной силы... Чувства опре-
деляют для человека интенсивность осуществления жизни,
можно сказать, степень ее напряженности, они ориентируют
человека на выраженность жизни в нем самом. Вялость, без-
различие, бесчувственность - не только симптомы болезни
тела, они и симптомы угасания или недоразвития (регресса)
самой психической реальности.
Если подобное проявление чувств встречается у детей - это
или признак глубокого шока или признак дефицита источни-
ков развития чувств. А таким источником для ребенка являет-
ся человек, несущий в его жизнь радость, не будем уже гово-
рить здесь еще раз высокое слово - любовь.
Обычно человек (ребенок) не чувствует своих чувств, он
погружен в них, он их проявляет и переживает как свое есте-
ственное качество. Сказать о себе «Я чувствую» очень непро-
стая задача, сказать о чувствах другого человека (особенно
взрослого) еще сложнее, известно ведь, что взрослые могут
скрывать свои чувства, подавлять их и даже выдумывать.
Как это у них получается и почему это возможно, обсудим
в последующих главах.
Значит, у человека чувства не только часть его природной,
телесной жизни, у него есть еще и особая связь, связь его Я с
его же собственными чувствами.
Я разрешает или запрещает проявление чувств, Я борется с
чувствами или создает их. Такое непростое Я, которое и об-
наружить-то нелегко.
- Я знаю, где Я, - поделился открытием двухлетний ребенок.
-Где?
- В глазах у мамы.
Вот бы и взрослым такую ясность!
Если переживание «Я могу» позволяет человеку выделить
границу психической реальности, обозначить ее через век-
тор приложения силы, то переживание «Я чувствую» позво-
ляет выделить существование психической реальности через
изменение напряжения, возникающего в теле человека. Тело
человека в этом переживании обретает свойства системы
координат, ориентирующих психическую реальность во
внешнем (а потом и во внутреннем) пространстве. Чувства
дают возможность сохраниться Я человека, пока они есть,
пусть даже только еле теплятся, они будут основой для рож-
дения, возрождения, сохранения, если хотите, то для убе-
жища Я. Ими не исчерпывается Я человека. Так, у людей,
имеющих сходные чувства (например, у болельщиков), Я
может быть весьма различно. Множество других фактов
209

говорят именно об этом. Остановимся еще на нескольких
взятых из жизни:
1. Раздраженная толпа перед зданием суда, где идет засе-
дание. Она объединена чувством ненависти к насильнику и
убийце. Я каждого человека в толпе неравно Я даже его бли-
жайших соседей.
2. Спортсмены охвачены предстартовой лихорадкой, но не
будем еще раз говорить о различии их Я.
3. В едином порыве вскочил зрительный зал, охваченный
воодушевлением при появлении кумира на сцене.
4. Сосредоточены лица тех, кто слушает великое прави-
тельственное сообщение.
5. Все брезгливо морщатся, когда чувствуют этот запах.
6. Никого не оставит равнодушным эта красота.
Угасающие чувства, отмирающие чувства - о них написа-
ны тысячи страниц, изданных миллионными тиражами. Все
равно загадка возникновения и исчезновения чувств остается,
загадка впечатлительности и ранимости, угрюмой толстоко-
жести и монументальности, так отличающих нас друг от дру-
га. Надо сказать, что я очень рада этому. Так устроен мир, не
все его тайны дано нам знать. Может быть, и хорошо, что я
никогда не пойму, почему из десятка ребятишек, видевших,
как цветет подорожник, только один, маленький, двухлетний,
нагнулся к цветку и, задохнувшись от радости, сказал: «Вот и
ты расцвел!» Было это на нашей планете, в середине месяца
июля, светило нам всем одно солнце.
Жизнь поворачивается к каждому из нас еще одним удиви-
тельным свойством - она закономерна, логична, воспроизво-
дима с точностью весьма определенной. Это свойство жизни -
она вечна. Могут меняться ее формы, но суть, закономерно-
сти, определяющие сам факт ее существования, останутся.
Какие это закономерности? Наверное, главная из них уже
обозначена: в жизни есть смерть, в ее настоящем присутству-
ет будущее, у нее есть предел изменчивости, предел превра-
щения живых форм, за которым уже появляются другие -
мертвые - формы... Человек сталкивается с этими законо-
мерностями благодаря своему особому качеству - качеству
мышления, способности мыслить. Хотелось бы оптимистич-
но написать, что она дана всем людям, но не хотелось бы
быть неточной. Пусть будет так: это качество (как и многие
другие) существует у человека как возможность, которой он
может распорядиться по-разному, условия его жизни (совре-
менной особенно) к этому весьма располагают. Как? Пого-
ворим и об этом.
210
О том, что такое мышление как свойство психической ре-
альности, как качество жизни человека, написано безбрежное
море литературы. Я буду ориентироваться на нашего совре-
менника, который не нуждается ни в каких превосходных
эпитетах (все он слышал при жизни), - Мераба Константино-
вича Мамардашвили'.
«Я думаю», «Я мыслю» - только человек может сказать это
о себе, о том, что с ним происходит нечто особое, устанавли-
вается особая связь между ним и предметами. Предметы при-
обретают на какое-то мгновение свойство прозрачности - они
становятся понимаемы, приобретают форму, позволяющую
выделять их присутствие, - для себя присутствие - и одновре-
менно человек переживает свое отношение к ним.
Мамардашвили говорил о том, что пока «человек произ-
водит акт сравнения внешних предметов, не имеющих к нему
отношения, и не вовлекает себя самого в акт сравнения - он не
мыслит». Соответственно мыслить он (человек) начинает то-
гда, когда... Как трудно продолжить эту фразу! Мыслить че-
ловек начинает не тогда, когда говорит об этом, а в тот мо-
мент, когда с недоказуемой ясностью видит знание (это рож-
дается мысль, или истина). Увиденное знание - это уже слу-
чившееся, это необратимо, этого никто у человека не может
отнять, это действительно было. «И может быть, именно с
такой необратимой исполненностью и связана радость».
Светлая радость мысли, которая существует для мыслящего, -
она его. Она создает особое переживание ясности, которое
может длиться только мгновения. Это то мгновение, которое
М. К. Мамардашвили называл сладко тоскливой ясностью,
которая в юности приходит и уходит как молния, в одно
мгновение, но чтобы удержать его и превратить в устойчивый
источник светлой радости мысли, нужен особый труд, на ко-
торый решается далеко не каждый человек.
«Иногда страшно то, что там выступает в обнаженном ви-
де», - так Мамардашвили говорил об открывшейся человеку
мысли, истине. «Мысль рождается из удивления вещам как
таковым, и это называется мыслью. Мысль нельзя подумать,
она рождается из душевного потрясения». Организовать это
потрясение невозможно, думаю, так же невозможно, как за-
ставить человека полюбить.
Мысль переживается как полнота бытия, как включен-
ность человека в это бытие не случайным, а естественным,
1 См., например: Мамардашвили М.К. Беседы о мышлении // Мысль
изреченная/Под ред. В. А. Кругликова - М., 1991 (все цитаты из этого текста).
211

сослветствующим бытию. Бывает это редко, как редко бывает
душевное потрясение, открывающее истину. Для этого долж-
но совпасть во времени и пространстве очень много различ-
ных факторов, чтобы человек мог пережить состояние мыш-
ления, то есть, как говорил М.К.Мамардашвили, «твое соз-
нание твоего сознания». Это действительно очень трудно,
даже страшно, так как истина, выступающая в чистом виде
как мысль, не принадлежит нашему Я, она больше и сильнее
его. Вот почему человек испытывает это чувство сладкотоск-
ливой ясности, он может пережить момент, что его Я не может
справиться с мыслью, так как они оба - Я и мысль (хотя бы на
мгновение) в честном мышлении проявляют свою сущность. Я
выступает для самого человека без одежд защитных механиз-
мов, дающих компенсацию и алиби отсутствию ясности мыс-
ли, мелькавшей в другие моменты жизни.
Особенность человеческой жизни в том, что мысль в лю-
бой момент времени уже дана, задана языком. «По той про-
стой причине, что в любой данный момент в языке есть все
слова». Слова - подобие мысли, ее двойники, но не она сама.
Мераб Константинович называет их симулякрами, что по-
латински означает привидение, или двойник, мертвая ими-
тация вещи.
Говорить слова - не значит мыслить. Попробуйте сказать:
«Я знаю, что динозавров нет» или любое другое словесное
утверждение. Есть ли в нем отражение вашего, именно вашего
мысленного разрешения? Ответить на этот вопрос и подобные
ему невозможно, так как «всегда есть вербальный мир, кото-
рый сам порождает псевдовопросы, псевдопроблемы, псевдо-
мысли и отличить их от истинной мысли невозможно. Невоз-
можно настолько, что любая, сформулированная или вот-вот
готовая быть сформулированной, мысль встречается с невоз-
можностью воплощения в слове.
Описать словами мысль, переживаемую как мучение, уни-
кальное напряжение уникального человека, которому ясно
открылась вещь во всей ее глубине, становится невозможно.
Слишком обычны, будничны слова, истина в них становится
похожа на ложь. Ведь в любой данный момент есть все слова,
а из слов составлены симулякры, которые вполне похожи на
ваше видение. И вот душа начинает кричать».
Кричит она от невыразимости, вынужденная существовать
в последовательности событий нелепых, случайных, иногда
абсурдных, ритуальных... Другие не находят места в этой
последовательности, но она получает знание, важное и един-
ственное: «Я могу испытывать живое состояние, а в это время
212
место уже занято... я знаю, что это не я, что место занято и
мне некуда деться с моей мыслью».
Некуда деться в реальности, которая наполнена симулякра-
ми - двойниками мысли. «Оказывается, в области мысли мы
тоже испытываем трагическую боль отсутствия себя, впадаем в
ситуацию, характерную и для других областей жизни, когда
конкретный, налаженный механизм мира заранее вытесняет
собою и своей глыбой давит несомненное для меня живое со-
стояние. Я несомненно для меня с очевидностью в нем, а ему
нет места в реальности». Сколько раз мы слышали эти слова,
читали их: душа умерла, замерла, затаилась, закоченела, осты-
ла, онемела... За всеми этими словами страдание человека от
непонимания других, его живого состояния, ощущаемого им
как несомненно живого.
Мераб Константинович говорил о том, что мысль не вла-
стна над реальностью, она непроизвольна, она явление, кото-
рое мы не можем иметь по своему желанию. Мы можем иметь
мысль лишь как событие, к которому привели многие нити
движения живого.
Живое не умещается внутри норм, правил, последователь-
ности событий. Мы все хорошо разделяем состояние жизни и
состояние существования, мы делаем это из ситуаций нашего
сознания.
Это проявление того, что все человеческие состояния, мысль
тем более, несамодостаточны. Если мысль присутствует, если
она родилась, то в ней есть нечто другое, являющееся ее осно-
ванием. Это другое - бытие. Оно неизвестно человеку и отли-
чается от житейских фактов именно этой неизвестностью.
Оно - бытие - дано нам в чувстве отрешенной тоски, связан-
ной с ощущением собственной чуждости в мире. «Вместе с
чувством несомненного существования мы испытываем свою
неуместность в мире».
Сущность тоски состоит в том, что «для осуществления се-
бя нет готового налаженного механизма, который срабатывал
бы без моего участия, без того, чтобы я сам прошел бы ка-
кой-нибудь путь». Проблемы мысли возникают именно здесь,
когда человек переживает несоответствие себя реальности и
причастности (возможности быть причастным) к собственному
осуществлению, к возможности сбыться. Для этого надо по-
трудиться - необходимо пройти путь, быть способным на
риск, что-то мочь делать, а не просто хотеть делать, быть
взрослым, способным производить Я из самого себя.
«Человеку ценно только то, что он из себя и на себя, опла-
чивая собой, может иметь или производить».
213

Для этого нет естественного механизма и давно известно
что человеческое в человеке есть нечто, не имеющее механиз^
мов естественного рождения. Удивительно то, что никого
нельзя вынудить быть человеком, заставлять им быть.
Сама необходимость мыслить существует потому, что че-
ловек в человеке не рождается естественным путем. «Первым
актом мысли является рождение мысли, не о чем-то, а просто
рождение мысли. Первый акт мысли - это фактически выде-
ление чего-то, о чем вообще можно мыслить, и осмысление
мыслить, так сказать, области мысли».
Вот и говорит М.К.Мамардашвили о том, что мысль оп-
ределить нельзя, если повезет самому на ее рождение, то ее
можно будет показать, где и как она свершается, где и как она
случается.
Мы говорим: «Я думаю»... Хотелось бы, чтобы написанное
на этих страницах добавило к этому утверждению одно ма-
ленькое слово «Я ли думаю...». Может быть, это будет один из
способов научиться распознавать феномены своего сознания
и получить возможность спросить его, свое сознание, что
именно за ним стоит.
Думаю, что приведенные рассуждения еще раз позволили
прикоснуться к жизни, где феномен мышления - одно из про-
явлений ее самой, а может быть, и есть она сама - искренняя и
честная, которая и есть наше подлинное бытие. Поэт сказал
об этом так:
Познание смерти
А мы за славой гонимся упрямо,
мы упиваемся своей игрой...
Но вырвавшееся из нашей драмы
твое существование порой
Нас будто тянет за собой из плена,
чтоб вдохновить нас подлинностью яви.
И в те минуты мы самозабвенно
играем жизнь, не думая о славе!
Р. М. Рильке
Слова об игре в жизнь, о жизни как игре, о том, что жизнь
можно играть, говорились не только поэтами. Практически
любой, нормально развивающийся человек переживал момен-
ты неестественности своего поведения, когда чувствовал себя
стесненно, неудобно. Проявляется это в бытовых речевых
характеристиках другого человека: заговорил неестественно
громко, прикинулся наивным простаком, замял тему, завилял,
глаза нагло поставил и тому подобное.
214
Это одна из важнейших качественных характеристик жиз-
ни в которой человек сталкивается с существованием своей
спонтанности и необходимости самому же относиться к ней.
Другими словами, свою естественную активность - живую,
натуральную, надо самому же организовывать, с ней надо
что-то делать. Осуществление активности по принципу «Я
хочу» и «Пусть будет так, как я хочу» не получается; множе-
ство препятствий встречает «Я хочу» со всех сторон, вот и
теряет оно свою естественность.
Примеры таких встреч? Пожалуйста, несколько фактов из
жизни людей разного возраста:
- Хотел (1,5 года) съесть землю, но остановили, не дали
даже испробовать.
-Хотел сам залезть на горку (3 года), конечно, не дали.
- Хотел попробовать из взрослой посуды - рюмки (4 года),
опять не разрешили.
- Хотел жениться в 16 лет. Какой поднялся скандал.
- Не хотел учиться в школе (10 лет), все равно заставили.
- Всю жизнь хотела серьезно заниматься живописью, так и
не успела (78 лет).
- Все время хотела поговорить с ним о самом главном
(56 лет), так и не собралась. И тому подобное.
Ограничений спонтанной активности человека очень мно-
го, они давно описаны в психологической и философской
литературе как система социальных норм, система долженст-
вования, система правил поведения, этикета, установок, обы-
чаев, ритуалов, мифов.
В свое время Зигмунд Фрейд говорил о страдающем Я, ко-
торое испытывает на себе тяжесть ограничений со стороны
Сверх-Я - уже перечисленных социальных образований. Ис-
тория XX века, которую можно пытаться анализировать се-
годня, уже после З.Фрейда, дает много материала для рассуж-
дений о том, что содержание ограничений спонтанной актив-
ности Я существенно изменилось. Достаточно вспомнить о
сексуальной революции, которой не было во времена З.Фрей-
да, о влиянии средств массовой информации, об атомной
бомбе - «подарке» второй мировой войны - и ее ужасах, об
экологических проблемах... Эти глобальные, планетарные
факторы отсутствовали во времена рождения классического
психоанализа, и страдания сегодняшнего Я человека связаны
с ограничениями другого качества. Думаю, что одним словом
эти ограничения можно назвать информационными, а стра-
дания Я, соответственно, будут связаны с отсутствием или
переизбытком информации, которая в равной степени порож-
2/5

дает невозможность построения активности. Какая информа-
ция нужна современному человеку, чтобы его «Я хочу» есте-
ственно приводило к появлению продуктивной активности
радующей его самого и других? Если бы я знала ясный, внят^
ный и простой ответ на этот вопрос, я не писала бы этого
текста. По сути дела, я ведь задалась ответить на вопрос о
том, что надо человеку хотеть (захотеть), чтобы стать счаст-
ливым, жить такой жизнью. Вряд ли вообще есть ответ на
этот вопрос, хотя, думаю, обсуждать его нужно, чтобы понять
жизнь человека.
Есть удивительная книга «О счастье и совершенстве чело-
века». Удивительная своей судьбой и судьбой ее автора, спа-
сенная во время второй мировой войны с риском для жизни ее
создателя, буквально восставшая из пепла его сгоревшего
дома, книга содержит в себе труд десятилетий Владислава
Татаркевича - польского философа и писателя.
Книга содержит энциклопедические данные о счастье, ко-
торые ее автор пытается анализировать и описывать. Так, он
говорит о том, что имеется по крайней мере четыре основных
значения счастья: «Счастливым, во-первых, является тот, кому
сопутствует счастливая судьба, во-вторых, тот, кто познал
самые сильные радости, в-третьих, тот, кто обладал наивыс-
шими благами или, во всяком случае, положительным балан-
сом жизни, и, в-четвертых, тот, кто доволен жизнью.
Эта четырехзначность является источником путаницы, ибо
четыре понятия, обозначенные одним словом, имеют тенден-
цию к взаимопроникновению в сознании и образованию одно-
го понятия неопределенного содержания (курсив мой. - А. Г.), не
соответствующего в точности ни одному из четырех значений.
Если бы даже философы приняли только одно из них и ис-
ключили остальные, то обычный человек продолжал бы на-
зывать одним словом все эти четыре разных понятия»'.
Неопределенность содержания этого понятия позволяет
каждому человеку делать свой выбор - строить свою форму-
лу счастья и следовать ей. Можно (хотя это всегда трагично
для судьбы человека) вообще отказаться от поиска своей
формулы, считая ее несуществующей, а счастье - нереаль-
ным. Многовековой опыт человечества показывает, что при
всем многообразии Я люди переживают его полноту, его
присутствие в зависимости от очень небольшого числа жиз-
ненных факторов - или иначе - источников счастья. «Я хо-
чу» в этих переживаниях не только конкретизируется в цели,
I Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека.-М., 1981.-С.37.
216
содержание перспективы, но и выступает для человека как
особая реальность, где разворачивается его диалог с самим
собой. Когда человек говорит себе «Я хочу», он выделяет
свое Я, как бы проводит различие между Я и не-Я, создает
возможность для самоанализа, актуализируя свое второе Я,
то есть внутренний диалог.
Вернемся к жизненным факторам, которые называют
источниками счастья, источниками полноты жизни и ее
удовлетворенности. Я опять использую текст В. Татаркеви-
ча, где есть глава «Источники счастья», и буквально в пер-
вых строках они перечислены так: внешние блага, добрые
чувства, любимая работа, бескорыстные интересы. Трудно
не согласиться.
Не будем пока подробно останавливаться на каждом из
этих факторов, а обратимся к результатам анкеты, которую
разработал в начале XX века Уотсон и применил для исследо-
вания возможностей и источников счастья. Результаты этого
исследования мне кажутся удивительно интересными, и я при-
веду их так, как они представлены в цитируемой книге.
Что не приводит к счастью (и несчастью)
1. Счастье не зависит от уровня образования и культуры
(от интеллигентности).
2. Не зависит от прогресса в науках и от академических
знаний.
3. Не зависит от уровня образования родителей.
4. Не зависит от материального благосостояния.
5. Несогласие между родителями менее отрицательно влия-
ет на счастье детей, если родители разошлись, чем если они
живут вместе.
6. Занятия спортом не оказывают влияния на счастье и не-
счастье.
7. Увлечения (хобби) имеют меньшее значение для удовле-
творенности жизнью, чем обычно предполагают.
8. Способности к танцам, музыке, живописи, литературе,
спорту не связаны со счастьем.
9. Умение приспособиться к жизни само по себе не приво-
дит к счастью.
10. Новый тип сексуального воспитания не увеличивает
шансы на счастье.
11. Производительный труд не является необходимым для
счастья.
12. Трудные условия жизни не обязательно приводят к не-
счастью.
217

Что приводит к счастью (несчастью)
13. Неудача в любви является одной из главных причин не-
счастья.
14. Боязливость, впечатлительность, несмелость являются
важными причинами несчастья.
15. Музыка и поэзия - прибежище для несчастливых.
16. Любовь к труду и его хорошие результаты значительно
способствуют счастью.
17. Любовь к природе также способствует этому.
18. Здоровье в молодости - основа счастья.
19. Симпатия людей является причиной счастья.
20. Хорошие отношения с людьми - важный фактор счастья.
21. Среди всех факторов, лежащих вне сферы профессии,
успехи на сцене наиболее способствуют счастью.
22. Благословенны те, кто имеет призвание ко многим сфе-
рам деятельности.
23. Для счастья большинства людей важны постоянные эле-
менты их жизни (друзья, работа, природа), а не временные сти-
муляторы (алкоголь, клубы, церковь, танцы, карты, искусство).
24. Большинство людей жаждет приключений, а не покоя.
25. Счастье чаще наступает при серьезном, разумном, от-
ветственном, трудолюбивом образе жизни, чем при импуль-
сивном, легком, пестром.
26. Молодость не является золотым периодом в жизни, но
и старость тоже.
Как зависит счастье от пола,
гражданского состояния, возраста?
27. Участники анкеты были в целом удовлетворены своей
жизнью.
28. Мужчины считают себя более счастливыми, чем женщины.
29. Женатые счастливее неженатых.
30. Те, кто на пороге шестидесятилетия помышляет о нача-
ле новой жизни, сами или вместе с кем-то другим, по преиму-
ществу несчастливые люди.
Думаю, что по ходу обсуждения проблем возрастной психо-
логии мы еще вернемся к этим результатам не раз. На мой взгляд,
очень важным является тот факт, что для переживания счастья
необходимо иметь целостное отношение к жизни - практическую
философию жизни, если хотите, то концепцию жизни, выражен-
ную в обобщенном виде, требующую усилий человека для кон-
кретизации. Подтверждение этому вижу в том, что конечные,
дискретные, ограниченные пространством и временем факторы
218
удовольствий не приносят счастья. Так, хобби, спорт, общитель-
ность, возбуждающие средства, развлечения не имеют большого
значения для счастья, они лишь в незначительной степени спо-
собствуют общему удовлетворению жизнью (тезисы 6,7,8,23,25).
На мой взгляд, это очень важный момент, позволяющий го-
ворить о том, что целостное отношение к жизни как особому
явлению становится для человека источником его счастья как в
биологическом, так и в психологическом смысле - человек сча-
стлив потому, что живет, и потому, что чувствует, что живет.
Биологический смысл этого переживания связан с чувством
силы, энергии как естественного свойства человека. Многие
философы называли его по-разному - автоматическим, маши-
нальным, естественным и тому подобным. Это переживание
связано с существованием у человека внутренней картины здо-
ровья как естественной характеристики организации его психо-
логического пространства. Именно она позволяет (за счет энер-
гетической наполненности) удерживать и сохранять сознание и
самосознание, выделять сам факт существования психологиче-
ского пространства (пространства Я), а также составлять осно-
ву для энергетического воздействия на другие элементы психо-
логического пространства, например, на ту же внутреннюю
картину болезни, если человек заболевает. Внутренняя картина
здоровья, ее энергетическая наполненность может препятство-
вать развитию внутренней картины болезни за счет диалогично-
сти сознания, за счет того, что эти два элемента сознания - внут-
ренняя картина здоровья и внутренняя картина болезни относи-
тельно независимы друг от друга, как относительно независи-
мы, например, волевые качества человека и качества его чувств.
Относительная независимость отдельных элементов созна-
ния человека и их влияние на содержание переживаний сча-
стья ведет к тому, что выраженность только одного (или не-
скольких) элемента сознания не обеспечивает полноты пере-
живания жизни. Так, при всей очевидности утверждения: сча-
стье - это здоровье, оно не является аксиоматическим. Здоро-
вье (а значит, наличие внутренней картины здоровья) не явля-
ется обязательным атрибутом счастья.
Можно сказать иначе - переживание одного вида не явля-
ется существенным для выделения человеком собственного Я.
Вот поэтому в философской и психологической литературе
обсуждается вопрос о количестве источников, из которых
может складываться счастье человека. В это количество могут
входить качественно разнообразные и даже несопоставимые
источники, как, например, вещи реальные и нереальные (воспо-
минания, мечты, грезы, фантазии). Похоже, что у этих разно-
279

образных (до бесконечности) вещей есть общие свойства ~ их
ценность для человека (это должны быть его вещи - они при-
сутствуют в его психологическом пространстве) и их целост-
ное восприятие (то, что еще называют доверием).
Доверие рождает уверенность и покой, а ценность позво-
ляет переживать наличие собственного Я как действительно
существующего. Я человека естественно подвержено измене-
ниям, связанным с осуществлением биологической и психоло-
гической жизни, поэтому меняются его переживания и факто-
ры, обеспечивающие целостное, полное восприятие жизни.
Думаю, что именно эту изменчивость значимости разных
источников счастья обсуждают философы, когда говорят о
том, что устойчивых источников счастья нет. Нет устойчивых
факторов, обеспечивающих человеку восприятие жизни пол-
но, целостно и ценностно. С этим трудно не согласиться, если
исходить из того, что все перечисленные выше источники
счастья могут не оправдать нужд человека в том случае, если
он их лишится, если осознает их непостоянство (возможность
утраты мешает их полезности), если человек не умеет ими
пользоваться, тогда они не оправдывают ожидания.
В поисках постоянных источников счастья человечество
давно пришло к идее о том, что раз ни физические, ни духов-
ные блага не являются непреходящими, то источником сча-
стья могут быть только сверхприродные блага.
Для моего рассуждения о жизни и смерти важно, что в поис-
ках источника переживания полноты жизни его можно найти,
то есть человеку можно выделить факторы, влияющие на его
собственное состояние и тем самым пережить в себе присутст-
вие своего Я. С другой стороны, этот поиск (рефлексивный
диалог с собой) приводит к усложнению смысловой картины
мира - выделяются, пробуются различные источники счастья,
различные факторы, обеспечивающие целостное восприятие
жизни. Это делает возможным существование глобальной задачи
человека - задачи построения осмысленной картины мира, цен-
ной для него самого. Таким образом, человек выделяет не только
внешние ему факторы, влияющие на его переживания, но и внут-
ренние условия - содержание его собственного Я, которое иден-
тифицируется в Я-концепцию и не сводится к картине мира.
Возникает удивительная реальность, которую весьма и
весьма условно можно изобразить следующим образом в виде
схемы. Назовем ее схемой проявления переживания полноты
жизни в индивидуальной истории человека. Она нужна для
того, чтобы попробовать еще раз аналитически прикоснуться
к теме жизни и смерти.
220
Проявление переживания полноты жизни
в индивидуальной истории человека
1 состояние
Действие
2 состояние
Пргппонятие
3 состояние
Понятие
4 состояние
Переживание
понятия

Диффузное
состояние
переживания
взаимосвязи
Дифференци-
рованное
состояние
переживания
взаимосвязи
Диффузное
состояние
переживания
своего
воздействия
Дифференци-
рованное
состояние
переживания
своего
воздействия
221

Я думаю, что выделенные этапы не имеют четкой возрас-
тной границы (как и любое психическое качество человека)
Можно говорить только о тенденции. Ее-то и попробую
описать.
На первом этапе индивидуальной истории переживание
полноты жизни для человека (для ребенка) связано с диффуз-
ным, недифференцированным отношением к существующей
взаимозависимости между его (Я-не-Я) присутствием и си-
туацией его развития, где функционируют качества мира и
идеи жизни, которые для ребенка воплощаются в его собст-
венные состояния, вызванные действиями взрослых. Для соз-
нания ребенка не дифференцируются качества его Я и его не-Я,
так же как не дифференцируются качества идей и свойства
вещей. Необходимость достигнуть полноты удовлетворения
жизнью на длительное время задается ребенку ухаживающими
за ним взрослыми.
По мере развития мышления и чувств, через переживание
их несоответствия как несоответствия себя самого самому же
себе, ребенок получает психологические материалы (через эмо-
циональные состояния), которые позволяют ему дифференци-
ровать существование во внешней реальности живого и нежи-
вого (в том числе идей жизни и свойств мира). В себе самом
обнаруживается собственное Я и его несоответствие не-Я, то
есть другому Я, принадлежащему кому-то персонально или
людям вообще.
Думаю, что это связано с формированием предпонятийно-
го мышления, способствующего фиксации разных качеств как
внешней реальности, так и реальности психической. Этот
период связан с появлением у ребенка дифференцированных
состояний переживания взаимозависимости между свойства-
ми мира и качествами не-Я, идей жизни и качествами не-Я,
возможное несоответствие, отсутствие взаимозависимости меж-
ду качествами его Я и свойствами мира, между качествами его
Я и идеями жизни, которые несут другие люди. Так создаются
предпосылки для дифференцированного отношения к свойст-
вам мира и к качествам идей жизни.
По-моему, это отлично проявляется в ситуациях, когда
взрослые в глазах ребенка теряют доверие, например, говорят
одно, а делают другое.
Проблема честности становится для ребенка, переживаю-
щего этот период, одной из важнейших: «А ты правда...», «А
ты по-всамделишному?», «А это по-настоящему, а не по-
игрушечному?..» В этих вопросах детей не только переживает-
ся глобальная проблема доверия как целостное восприятие
222
жизни, но и ищутся основы для ее сохранения. Кому доверять?
R этой форме осуществляется дифференциация своих пережи-
ваний взаимосвязи с другими, находятся основы для построе-
ния в Я-концепции уверенности в себе, то есть оснований до-
верия. Наверное, это то, что философы называют основным
источником счастья, а психологи анализируют как базисные
(главные, определяющие) качества личности.
Похоже, что именно в этот период у человека складыва-
ются те общие ориентации, которые необходимы для пере-
живания возможности полноты жизни через существование
различных оснований (источников счастья) для этого пере-
живания. Доверие к людям как эмоциональное состояние
делает это возможным, а развивающееся мышление - потен-
циально осуществимым.
Главное, что характеризует этот момент развития, состоит в
том, что ребенок переживает глобальность и многообразие как
своей психической реальности, так и реальности других людей.
Следующий шаг в развитии переживаний полноты жизни
связан с появлением диалогичности сознания, которая кон-
ституирует сам факт его существования как индивидуальной
характеристики человека. Это качественно новое образова-
ние, которое опосредует отношение к другим людям (не-Я),
к реальностям идей (концепции жизни) и к реальности мира
в целом (к его пространственно-временным и качественным
характеристикам).
Интересующее меня содержание переживаний можно свя-
зать с целостностью Я-концепции человека, где естественно
определяется место его второму Я как порождению когнитив-
ной сферы. Это осложняет переживание полноты своей жизни,
так как вводит в него новую переменную - степень своих уси-
лий по воздействию на разные реальности, в том числе и на
реальность собственного второго Я. Понятийное мышление
открывает в этот период перед человеком возможности дви-
жения в относительно независимых сферах - сфере идей и
сфере реальных, практических преобразований.
Говоря иначе, жизнь начинает не только осуществляться,
но и выдумываться, придумываться за счет выделения раз-
личных оснований для построения ее целостного образа -
модели, если хотите. Не потому ли подростки так часто меня-
ют свои интересы? Значит, на этом этапе переживание полно-
ты жизни связано с дифференциацией отношений человека
как к психической реальности, так и к другим видам реально-
стей, что создает предпосылки для выбора большего числа
оснований для появления этого переживания.
223

Четвертый (из обозначенных на схеме) шаг в проявлении
переживания полноты жизни связан с тем, что возникают
качественно новые основания для этого переживания. На схе-
ме они обозначены как принадлежащие Я понятия «жизнь» и
понятие «мир», они выделяются в Я-концепции человека в
виде практической философии (понятие «жизнь») и того со-
держания психологического пространства, которое позволяет
человеку удерживать границы своего Я («мой мир»).
Это создает основы для переживания собственной нетож-
дественности другим концепциям жизни и качествам мира,
позволяет найти основания для воздействия на разные прояв-
ления жизни в самом себе. Это появление тех качеств сознания
человека, которые обычно характеризуются как его автоном-
ность и независимость от других людей.
Другими словами, человек переживает наличие в самом се-
бе условий, для переживания полноты жизни и возможность
воздействовать на них.
Похоже, что отсюда появилась известная всем идея, что
«человек - кузнец своего счастья». Но наряду с этим, весьма
содержательным, переживанием своих сил этот период раз-
вития содержит в себе и все основания для человеческой
трагедии - желаемости и недостижимости полноты жизни.
Она, по-моему, содержится в возможности дифференциро-
ванного подхода к различным проявлениям жизни, в воз-
можности ощущать, переживать жизнь в целом, а также в
отдельных (далеко не всегда взаимосвязанных и взаимообу-
словленных) ее проявлениях.
Как утверждал два века назад Честерфильд, кто отдается
всем радостям жизни, тот не ощущает ни одной, а это ли не
трагедия.
Полноту жизни можно переживать бесконечно - из числа
возможных, выбирая новые основания для этого пережива-
ния, тем самым увеличивая количество источников собствен-
ного счастья, а можно строить это переживание на другой
основе, углубляя ее смысл для себя.
Какой из них человек выберет, какой может выбрать, а ка-
кой должен выбрать? Вряд ли кто-то честно и искренне может
ответить на этот вопрос, хотя во все времена люди просили
рецепты счастья, проходили и проходят специальное обуче-
ние, чтобы приобрести, например, уверенность в себе, ото-
ждествляя ее со счастьем как с главным содержанием своего
«Я хочу...».
Как бы хотелось перечислить их все - факторы счастья,
обеспечивающие человеку полное и длительное удовлетворе-
224
не жизнью в целом, но не буду этого делать, так как впереди
еще У "ac разговор о прогрессе человечества и о развитии
человека, тогда к ним и вернемся.
Как говорил Аристотель, достаточно «...если объяснение
дано настолько, насколько то позволяет самый предмет,
потому что не во всех размышлениях следует искать точно-
сти». Последую этому мудрому суждению и вернусь к обсу-
ждению вопроса о жизни и смерти. Последняя притаилась в
переживании полноты жизни в виде дифференцировки свойств
и качеств различных реальностей, именно этот процесс при-
водит к расщеплению любого живого явления на его состав-
ляющие и в конечном итоге может привести к его исчезнове-
нию, особенно в том случае, если утеряна из вида, не сохра-
нена целостность явления, как говорят, за деревьями не за-
мечен лес.
Проблема смерти, особенно психологической смерти, в пе-
реживаниях человека основывается на возможной его зависи-
мости от конкретных свойств предмета (например, мне для
счастья нужна только ты, или нужен только он). Это пережи-
вание, обращенное к другому человеку, превращает человека
в предмет, устанавливает тождество между психической ре-
альностью и свойствами этого предмета.
Возникают качественные (не соответствующие свойствам
человека) ограничения его активности и активности объекта
его счастья. Мне очень не хотелось бы употреблять этот при-
мер для описания смерти в проявлениях жизни, но один из
величайших парадоксов в человеческом бытии связан с тем,
что все завершенное и однозначное не соответствует свойст-
вам человека, его экзистенции, его сущности.
С этим своим качеством человек встречается сам тогда, ко-
гда начинает владеть желанным предметом, - все оказывается
далеко не так, как это представлялось, ожидалось, мечталось
до момента обладания. Недаром, наверное, именно в неопре-
деленности размышления о том, что входит в понятие счастья,
содержится его возможность. Может быть...
Речь ведь идет об организации жизни человека как особой
формы активности, где моменты стабильности, постоянства
воспринимаются и как отсутствие изменений, то есть смерть,
пусть мы даже еще не думаем о ней, но она уже отразится в
чувствах - в их напряженности и яркости, которые изменяют
свою интенсивность.
Для меня важно, что проблема ограничения и самоограни-
чения активности, проблема «можно - нельзя», «хочу - надо»
в жизни человека связана с определением им своего места по
0 I". С. Абрамова
225

отношению к той картине мира, которую он строит. Пережи-
вание этого места основано на чувстве свободы и ответствен-
ности за то, что происходит с ним в активности, которую мы
называем жизнью вообще и своей частной жизнью тоже, с
ощущением жизни как блага, а не бремени.
Когда человек говорит «Я хочу» или переживает напряже-
ние, связанное с организацией своей жизни, он решает задачу
не только осуществления конкретной цели, но и задачу по-
строения смысла (для - себя - цели) достижения этой цели:
такую особенность человека называют аксиологическим век-
тором его активности, осознается он, как правило, в формуле
«Я хочу, потому что...».
Из практики клинической работы известно, что этот пара-
метр активности человека может быть исчерпан, могут кон-
читься силы для построения аксиологической системы - сис-
темы смысла, тогда может наступить депрессия, появятся (и
могут осуществиться) суицидальные мысли - «Я ничего не
хочу», «Не хочу жить», это тупик, из которого далеко не каж-
дый человек сам может найти выход. Ему нужна помощь дру-
гих людей, да и себя другого, того второго Я, которое позво-
ляет вести и удерживать внутренний диалог, находить все
новые варианты в смысловых оттенках жизни.
«Действующему Я, - пишет В.П.Зинченко, - некогда по-
смотреть на себя со стороны или заглянуть внутрь самого
себя. Даже если дело не во времени, то, может быть, и не во
что посмотреться. И не хочется конструировать соответст-
вующее зеркало. Это трудно и не всегда приятно. Известно и
обратное, когда взгляд в себя и на себя настолько приятен,
что трудно оторвать себя от себя для дела. Тогда-то и Я ста-
новится ненужным»'.
Диалогичное второе Я - это наша рефлексивность, которая
в переживаниях «Я хочу» может существенно повлиять на век-
тор смысла. Она как бы задает его границы в реальном време-
ни, делая его - смысл - не только существующим вообще как
идеальная модель, как возможность, но и наполняя его кон-
кретным, бытийным, живым содержанием. Рефлексивность в
диалоге человека с самим собой способствует сохранению ис-
точника энергии в Я для создания новых смыслов. Отсутствие
рефлексивности, пусть даже на время (например, в невротиче-
ском состоянии), приводит к переживаниям потери этого ис-
точника энергии. Так, человек в состоянии невроза не может
•Зинченко В П. Проблемы психологии развития//Вопросы психоло-
гии - 1991 -№4.-С. 144
226
определить для себя сферу желаний. «Я не знаю, чего мне хо-
теть. Я боюсь чего-то хотеть. Я этого добьюсь, ну, вот машину
купил новую, а потом что? Я думал, что сяду в машину и будет
счастье, а сел - и ничего не произошло. Скажите, зачем мне еще
жить, что мне еще хотеть?» (выдержка из протокола заказа на
психологическую помощь). В этом случае нарушение диало-
гичности Я и второго Я, то есть нарушение рефлексивности,
привело к появлению знаменитого невротического круга жела-
ний - один из симптомов невроза навязчивых состояний, с ко-
торым сам человек справиться не может.
В менее острых случаях, в бытовой практике, нарушение
рефлексивности или ее недоразвитие проявляется, например, в
эгоцентризме, упрямстве, эгоизме, когда о человеке говорят,
что он живет только своими интересами, то есть воспроизво-
дит одни и те же смыслы, не изменяя их содержания. Думаю,
что образ такого человека, для которого рефлексивность и
диалогичность существования Я и второго Я являются почти
невозможными, описан Тэффи в ее рассказе «Дураки». «При
встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то
мистическое отчаяние. Потому что дурак - это зародыш кон-
ца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и
это во всем: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и во-
проса-то никакого не видит.
- Что такое? Какие там вопросы?.. И часто надолго остает-
ся нерушимым круг, сомкнутый дураком в философии, или в
математике, или в политике, или в искусстве. Пока не почув-
ствует что-нибудь:
- О, как жутко! О, как кругла стала жизнь!
И порвет круг»'.
Слово «круг» появилось у Тэффи недаром, вся аксиология
человека живого пронизана постоянным формообразованием -
созданием жизни, в ней нет места воспроизведению.
В живой жизни каждое мгновение - новое. Хотелось бы
думать, что с этой, аксиологической, точки зрения «Я хочу»
человека, выраженное в «Я хочу жить», содержит в себе муки
и счастье приближения к бесконечности смыслов жизни, к
неисчерпаемости смысла.
Формируя свои желания в цели, во внутреннем диалоге
или во внешней речи, человек переживает свою потенциаль-
ную автономность от других людей - пробует на вкус свою
свободу. Говоря «Я хочу», он порождает собственное Я лл^
себя, как бы выносит его в виде цели вовне - на общее обо
'Тэффи Дураки//Ностальгия-Л , 1989.
227

зрение, в общее с другими людьми пространство жизни. Какие
слова произнесет человек, обозначая свою цель? Что последу-
ет за словами «Я хочу»?
Эти вопросы не являются праздными, так как слова, про-
износимые человеком во внешней звуковой форме или в виде
внутренней речи, могут быть словами свободными - дейст-
венными, создающими живой текст индивидуальной жизни.
Эти же слова могут быть и мертвыми формами, убивающими
в человеке его индивидуальное проявление жизни. Это фан-
томы сознания - слова без индивидуального содержания, без
индивидуального смысла, если хотите, вкуса и запаха - пус-
тые слова, чужие слова. Они не найдены, не созданы челове-
ком, в них нет его Я, они несут не его цель. Это явление давно
известно и называется отчуждением. С одной из его форм мы
встречаемся тогда, когда человек (или мы сами) произносит
эти самые пустые слова, слова, которые не создают смысла ни
для говорящего их, ни для слушающего:
- Что ты от меня хочешь?
- Я не знаю, что я от тебя хочу, - все хочу! Ничего не хочу.
Две фразы диалога, и во второй вот они - пустые слова.
Понять их можно, понять их невозможно.
Слово - это форма сознания, форма смыслообразования,
живое слово несет в себе всю глубину сознания - его много-
значность, многомерность, индивидуальность. Живое, свобод-
ное слово всегда вызывает отношение, оно не пустое, его нельзя
не услышать. Когда человек рождает такое слово, он прикаса-
ется к собственному Я, «эпицентром сознания и самосознания
является сознание собственного Я», - писал В.П.Зинченко'.
Возможно, через переживание своих целей, через воплоще-
ние их в конкретное «Я хочу» человек и находит свое место по
отношению к картине мира, так как таким образом пережива-
ет нетождественность своего Я этой картине.
Но горе человеку, который пользуется пустым словом, пы-
таясь определить свое место по отношению к картине мира,
он попадает в пустоту, где нет ни его собственного Я, ни ка-
кого-то другого содержания, кроме шелухи словесных оболо-
чек, одного из видов превращенных форм сознания.
Как известно, сознание обладает свойством инерционно-
сти, которую в известной степени поддерживают словесные
формы; даже лишившись или так и не приобретя содержания,
сознание не только отражает бытие и, следовательно, содер-
I Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания // Вопросы
психологии. - 1991. - № 2. - С. 32.
228
его в себе, конечно, в отраженном или искаженном свете,
и создает, творит бытие. Собственное бытие, в котором
также возможны жизнь и смерть - жизнь и смерть сознания,
как индивидуального, так и общественного. При всех замеча-
тельных свойствах сознания - диалогичности, многозначно-
сти спонтанности, развития рефлексии - оно не обладает
способностью самовосстанавливаться. Единственной и на-
дежной помощницей в этом могут быть культура, духовность.
Именно они содержат в себе идеи жизни, формы воплощения
этих идей в конкретность действия, образа и представления,
формирующие цели. Даже произнося эти слова - духовность и
культура, - невозможно не уточнить, что это не безликие об-
разования, они персонифицированы, воплощены в бытий-
ность конкретных исторических людей. Нет и не может быть
духовности вообще, нет и не может быть культуры вообще.
Если они и обладают свойством воплощаться (может быть,
точнее, опредмечиваться) в различных знаковых системах
(предметах, текстах, образах и тому подобное), то для того,
чтобы использовать по назначению (духовному, культурно-
му) воплощенное, нужен человек (люди), умеющий и желаю-
щий это прочитать, распредметить, очеловечить.
Не надо далеко ходить за примерами: печальная, тяжелая,
трагическая история храмов нашей Родины вопиет об этом.
Если исчезнут люди, умеющие читать воплощенную в предме-
тах духовность и культуру, предметы эти будут восприни-
маться только с точки зрения качества их материала, тогда
будет то, что было (как бы хотелось продолжить - в далеком
прошлом) совсем недавно, когда церковный кирпич пускали
для строительства хозяйственных помещений, а древние ико-
ны рубили на дрова. Это зримо, а незримый страх, обездо-
ленность - это тоже отчуждение от жизни прошлой, настоя-
щей и будущей, это небытие живого человека, телесно живого.
Это та незримая плотность бытия, в которой нет места, нет
пространства для души, для того «полета в небеса», о котором
в свое время писал Д.Хармс и хотел, и мог осуществить в сво-
ей жизни и творчестве:
Звонить - лететь
(логика бесконечного небытия)
1
Вот и дом полетел.
Вот и собака полетела.
Вот и сон полетел.
Вот и мать полетела.
Вот и сад полетел.
Конь полетел.
Баня полетела.
Шар полетел.
229

Вот и камень полетел.
Вот и пень полететь.
Вот и миг полететь.
Вот и круг полететь.
Дом летит.
Мать летит.
Сад летит.
Часы летать.
Рука летать.
Орлы летать.
Дом звенит.
Вода звенит.
Камень около звенит.
Мать, и сын, и сад звенит.
А. звенит.
Б. звенит.
ТО летит и ТО звенит.
Лоб звенит и летит.
Грудь звенит и летит.
Эй, монахи, рот звенит!
Копье летать.
И конь летать.
Я дом летать.
И точка летать.
Лоб летит.
Грудь летит.
Живот летит.
Ой, держите, - ухо летит!
Ой,глядите, - нос летит!
Ой, монахи, рот летит!
Эй, монахи, лоб летит!
Что лететь, но не звонить!
Звон летает и звенеть.
ТАМ летает и звонит.
Эй, монахи? Мы летать!
Эй, монахи! Мы лететь!
Мы лететь и ТАМ летать.
Эй, монахи! Мы звонить!
Мы звонить и ТАМ звенеть.
1930
Преодоление звериной серьезности жизни возможно и не-
обходимо для того, чтобы уменьшить (или даже разрушить)
ежедневное присутствие в ней смерти. Не для того, чтобы по-
глупому игнорировать ее неизбежность для своего биологиче-
ского существования, а для того, чтобы по-мудрому распоря-
диться силами жизни для осуществления ее как своей.
Человека всегда учили этому, учат и сегодня. Учат другие
люди, воздействуя на его чувства и разум через множество
источников информации. Я склонна думать, что это воздейст-
вие падает на те существенные переживания, которые случа-
ются с ребенком в раннем возрасте. Случаются именно с ним,
при встрече с реальной смертью, по-настоящему близкой,
ощутимой, переживаемой со всей возможной полнотой при-
нятия ее факта. Все последующее только трансформация этого
переживания, его конкретизация и рационализация.
Может быть, именно в этих переживаниях надо искать на-
чало этических и нравственных качеств человека, определяю-
щих меру его воздействия на живое, на свою и чужую жизнь.
Возможно...
Я нашла созвучные своим предположениям идеи в вели-
колепной книге Филиппа Арьеса «Человек перед лицом смер-
230
а изысканность мысли и изящество текста покорили в
ней навсегда.
Думаю, что заинтересованный читатель прочтет эту кни-
гу сам' (она есть и на русском языке), а я просто приведу из
нее несколько цитат (с. 495-508), чтобы с их помощью еще
паз определить отношение к заявленной теме о жизни и
смерти.
Итак, Филипп Арьес - французский историк, антрополог,
философ, писатель о своей работе и о ее теме: «Исходной ги-
потезой была та, которую предложил ранее Эдгар Морен:
существует связь между отношением человека к смерти и его
самосознанием, его индивидуальностью. Эта гипотеза и была
бы той путеводной нитью, что вела меня через огромную массу
документов, наметив маршрут, которому я следовал от начала
до конца... я оглядываю разом целое тысячелетие, и это ог-
ромное пространство кажется мне упорядоченным благодаря
простым вариациям четырех психологических элементов:
1) Самосознание.
2) Защита общества от дикой природы.
3) Вера в продолжение существования после смерти.
4) и вера в существование зла».
Арьес описывает, как на протяжении тысячелетия форми-
ровались и последовательно сменялись разные модели смерти,
содержание которых объясняется вариациями этих парамет-
ров. Он называет эти модели:
1)«прирученная смерть»,
2) «смерть своя»,
3) «смерть далекая и близкая»,
4) «смерть твоя»,
5) «смерть перевернутая».
В первой модели представлены все четыре параметра:
смерть не является актом только индивидуальным (и жизнь
тоже), смерть заставляет общество сплотиться в борьбе с ди-
кими силами природы, смысл «прирученности» смерти в том,
что конец жизни не совпадает с физической смертью человека;
смерть ощущается как интимно близкая, привычная, ритуали-
зованная, она как бы говорит о неотделимости зла от сущно-
сти человека - миф о грехопадении отвечал всеобщему ощу-
щению присутствия в мире зла.
Начиная с XI века эта модель смещается в сторону второй
модели - «смерть своя» и является результатом «смещения
смысла человеческой судьбы в сторону индивидуального на-
' Арьес ф. Человек перед лицом смерти. - М., 1992.
231

чала». Это приводит к экзальтации индивидуальности, безум-
ной любви к жизни и всему земному. Представление о про-
должении существования после смерти проникнуто этой стра-
стью быть собой, человек стал ощущать несоответствие своей
души и тела, идея бессмертной души овладела умами и все
шире распространяется с XI по XVIII век. Даже слова «смерть»
и «умер» заменяются другими: «Бог его душу взял», «отдал
Богу душу». Появляется практика завещания и окончательно-
го запрятывания мертвого тела.
Но уже в XVI веке начинают складываться предпосылки
для появления модели, которая в наши дни стала неоспори-
мым фактом - «переворачивание» смерти, которое выражает-
ся в страхе смерти как боязни быть похороненным заживо,
боязни, которая подразумевает, что есть некое смешанное и
обратимое состояние, сочетающее жизнь и смерть.
В XIX веке определяющим в модели смерти становится из-
менение индивидуального самосознания - до сих пор его со-
ставляющим было чувство общности с другими («все умирать
будем») и чувство собственной специфической индивидуаль-
ности («смерть своя»). В XIX веке и то и другое ослабевает,
уступая место третьему чувству - «чувству другого, но близ-
кого, человека». Отсюда модель «смерть твоя», за которой
революция идей, политическая, индустриальная или демогра-
фическая революция.
«Страх умереть самому в значительной мере сменяется стра-
хом разлуки с «другими», с теми, кого любишь. Смерть «дру-
гого», «тебя» возбуждает пафос, прежде отвергавшийся. Древ-
нее тождество между смертью, физической болью, моральным
страданием, грехом нарушается. Рай становится местом, где
воссоздаются земные чувства и привязанности, где им гаран-
тируется вечность.
Сегодняшняя модель смерти определяется очень сильно
выраженным чувством ее приватности, индивидуальной при-
надлежности. «Сейчас массовое общество восстало против
смерти. Точнее, оно стыдится смерти, больше стыдится, чем
страшится, оно ведет себя так, как будто смерти не существу-
ет. Если чувство "другого", доведенное до своих крайних ло-
гических следствий, является первой причиной того поведения
перед лицом смерти, какое мы наблюдаем в наши дни, то вто-
рая причина - стыд и запрет, налагаемый этим стыдом.
Стыд этот есть в то же время прямое следствие оконча-
тельного ухода зла. Подтачивание власти дьявола началось
еще в XVIII веке, когда и само его существование было по-
ставлено под сомнение. Вместе с идеей ада стало исчезать
232
онятие греха. Все разновидности духовного и морального
отныне рассматривались не как данности ветхого челове-
а как ошибки общества, которые хорошая система надзора
(и наказания) могла бы устранить. Целью науки, нравствен-
ности, социальной организации стало счастье, препятствием к
нему осталось еще физическое зло, оставалась смерть. Устра-
нить их было невозможно...
Медицина устранила болезнь и страдание.
Но если нет зла, что же тогда делать со смертью? Общество
сегодня предлагает два ответа: один банальный и один ари-
стократический.
Первый есть не что иное, как массовое признание бесси-
лия: не замечать того, чего нельзя предотвратить, вести себя
так, как будто его не существует... ни индивид, ни общество не
находят в себе достаточной прочности, чтобы признать
смерть. Под маской медицины возвращаются пугающая ди-
кость и неистовство неприрученной смерти... для приручения
смерти необходима была вера в зло, устранение одного вер-
нуло другое в состояние первоначальной дикости.
Вот почему маленькая элита антропологов, скорее, психоло-
гов или социологов, чем врачей или священников, была пора-
жена этим противоречием. Они предлагают не столько "уда-
лить" смерть, сколько "гуманизировать" ее. Необходимо при-
нять реальность смерти, а не стыдиться ее. Речь идет не о воз-
вращении веры в зло, но о попытке примирить смерть со сча-
стьем. Смерть должна только стать выходом, скромным, но дос-
тойным человека умиротворенного, за пределы общества, гото-
вого ему помогать, общества, которое уже не терзает и не потря-
сает слишком сильно идея биологического перехода, без какого-
либо значения, без боли и страдания, наконец без тревоги».
Эта профессиональная элита предлагает современному че-
ловеку множество светских способов осознания и овладения
собственными мыслями, чувствами, поведением. Достаточно в
качестве примера перечислить названия упражнений из книги
Джанетт Рейнуотер «Это в ваших силах» (Как стать собствен-
ным психотерапевтом. - М.: Издательская группа «Прогресс»,
«Универс», 1993): «Смерть»', «Рисование смерти», «Ручей»,
' С. 207 цитируемой книги: упражнение «Смерть» (I):
Сядьте прямо в удобной для вас позе. Сделайте несколько глубоких вдо-
хов. Теперь вернитесь в вашем воображении в раннее детство, когда вы
впервые узнали, что все живое умирает, что люди смертны?
Можете ли вы вспомнить те обстоятельства, в которых вы сделали это
открытие? Вернитесь в эту ситуацию снова, посмотрите, как другие люди,
взрослые и дети, реагируют на эту драму. Что они чувствуют?
233

«Мудрый старец», «Взгляд из старости», «Три года» (моди-
фикация упражнения «Три вопроса к жизни»)
Эти упражнения помогают отнестись к смерти как к реаль-
ности, к своей реальности, и попытаться преодолеть тот страх
который позволил в свое время Эпиктету сказать о том, что
вовсе не смерть - источник всех зол, но скорее страх смерти
Глава О
О ТОМ, КАК ТЕОРИИ
ВЛИЯЮТ НА ЖИЗНЬ,
ИЛИ
О ПЕДАГОГИЧЕСКИХ
ПОЗИЦИЯХ
Когда впервые умер кто-то кого вы знали9 Вспомните это событие и ва
ши чувства как можно более подробно Как вам казалось тогда что случи
лось с этим человеком после смерти9 Вернитесь в эту ситуацию снова что вы
чувствуете9
Когда вы поняли что тоже умрете9 Что вы почувствовали тогда9 Что вы
чувствуете сейчас думая об этом9


Внучка - деду:
- Ты меня неправильно учишь, •
- Много твоя мама понимает.
так мама сказала.
(Из разговора)
Женщина, которая издает такие уродливые и жалкие
звуки, не имеет права сидеть нигде... Вообще не имеет пра-
ва жить! Вспомните, что вы - человеческое существо, наде-
ленное душой и божественным даром членораздельной речи.
Б. Шоу, «Пигмалион»
- Боже, все меня учат, как жить!
Я сама все понимаю.
(Из разговора)
- Ничему-то жизнь не научила, так
и остался я доверчивым простаком...
(Из разговора)
Думаю, что явление, о котором пойдет сейчас речь, доста-
точно раннее образование в истории человеческих отношений.
Именно к такому предположению приводят все факты, которые
хотелось бы обозначить как проявление педагогической пози-
ции во взаимодействии людей. Основаны они на глобальном
переживании неравенства между собой и другим человеком и
воспринимаются как следы воздействия другого человека. Ка-
ждый из нас может их обнаружить в себе в разной форме: «Я не
мог ей (ему) этого простить», «И тогда я понял, что не люблю
ее», «Он испортил мне всю жизнь», «За эти слова я благодарна
ему всю жизнь» и тому подобное. Вероятно, они связаны и со
многими еще (или уже) неосознанными проявлениями, которые
оказывают свое влияние на принятие решений, на содержание
Я-концепции и другие проявления психической реальности.
Слово «позиция» я уже употребляла, - хотелось бы к нему
вернуться и наполнить еще одним содержанием, которое при-
сутствует во взаимодействии людей.
Итак, позиция, или точка зрения, угол зрения, система от-
счета, переживание своего места, обозначение своей индиви-
дуальности, или начало. Это попытка установить возможный
синонимический ряд понятия «позиция».
Наличие ее мы уже описывали в этом тексте как рефлек-
сивную позицию, личностную позицию, трансцендентальную
позицию, каждая из которых существует в разных проявлени-
ях психической реальности. Рефлексивная позиция осуществ-
ляется по отношению к наличествующим в сознании качест-
236
личностная позиция предполагает отношение к собствен-
в у бытию в целом, тогда как трансцендентальная позиция
"чначает выход человеческого бытия за пределы самого себя.
0 Спонтанность проявления этих позиций можно обнаружить
детей в раннем возрасте: рефлексивная позиция зарождается в
акте задержки реакции на непосредственно воздействующий
стимул (появляется пауза, остановка - торможение активно-
сти); личностная позиция возникает из чувствительности к раз-
ным сторонам бытия как преобладающий интерес, как тип
ценностности, и думается, трансцендентальная позиция у ре-
бенка возникает при появлении у него символической функции
сознания (о чем подробно поговорим дальше). Находятся, та-
ким образом, как бы точки роста этих позиций в последующей
жизни человека. Произвольность и спонтанность, вынужден-
ность и естественность - это те качества, которые говорят о воз-
можности движения человека в каждой позиции. По собствен-
ной воле, в соответствии со своим Я может ли человек занять ту
или иную позицию? Позиция предполагает воплощение некото-
рой целостности в конкретное - на этом основывается сама воз-
можность позиции, сравнить это можно с существованием точ-
ки на прямой, где точка - это воплощение целостности прямой.
У меня напрашивается такой ответ на поставленный выше
вопрос: от степени владения целостностью зависит возмож-
ность человека в выборе позиции: чем более обобщенной це-
лостностью он владеет, тем легче осуществляется этот пере-
ход, тем естественнее он переживается человеком. Думаю, что
примером этого может быть представления о материнстве;
одно из них выражено следующим житейским утверждением:
«Мать всегда должна действовать в интересах своего ребен-
ка», а другое словами М.Волошина, которыми завершается
его стихотворение «Материнство»:
1. ...Дитя растет, и в нем растет иное,
2. не женщиной рожденный, непокорный,
3. но связанный твоей такой упорной -
4. твоею вязью родовой.
5. Я знаю, мать, твой каждый час - утрата,
6. как ты во мне, так я в тебе распят.
7. И нет любви твоей награды и возврата,
8. затем, что в ней самой - награда и возврат!
В первом примере утверждается позиция, в соответствии с
которой человек (ребенок) часть другого человека или полно-
стью с ним совпадает, - эта позиция усилена словом «должен».
Человек, произносивший эту фразу, исходит из тождества
бытия одного человека и другого. Естественно предполагать.
237

что себя он тоже отождествляет с другими, что дает основания
считать эту фразу отражением такого мировоззрения - бытие
есть Я. Это дорога, ведущая к бытовому эгоизму и эгоцентриз-
му во всех его проявлениях, это то самолюбие, которое (в пре-
дельном случае) затмевает сам факт существования жизни дру-
гого. Эта позиция - рефлексия на свои психические качества.
Максимилиан Волошин исходит из другой целостности и
движется с ее помощью от одной позиции к другой. Я позволю
себе прокомментировать каждую из процитированных строчек:
в первой строчке сразу говорится о целостности человека
(«дитя»), о его тождестве самому себе (именно в нем «растет
иной»), эта же строчка показывает, что целостность человека не
мертва, она жива - противоречива; во второй строчке указание
на экзистенциальность человека («не женщиной рожденный»),
которая тоже не является статичной (человек «непокорный»),
третья строка потрясает сходством с философскими текстами,
где слово «тоска» относится к экзистенциальным переживаниям
человека - именно ими связана мать со своим ребенком, и в
четвертой строке эта связь обозначается как «родовая связь»,
как общность экзистенции. Пятая строка начинается с Я, обре-
тенного дитятей, и мать уже мать, а не просто женщина, - это
уже личные отношения, персонифицированные в шестой строке
в «ты» и Я, где экзистенциальная сущность их взаимосвязи в
слове «распят»; седьмая строка дает новое слово для воплоще-
ния экзистенциальных отношений - «любовью», а восьмая уси-
ливает это ее качество словами «в ней самой».
Мне трудно вместить в простую логическую формулу то от-
ношение к другому человеку и себе, которое проявляется в этих
строках, назову его, в отличие от первого высказывания, более
сложным и неоднозначным. Здесь как бы нет одной позиции и в
то же время она есть, ее не выразить уравнением, так как не
знаю уравнения свободы и любви. Да и выразить-то существо-
вание всех разных позиций могут, наверное, только поэты: сло-
вом - рефлексивную, образом - личностную, чувством - транс-
цендентальную, а остальным смертным остается читать и узна-
вать в их текстах свои же переживания, если случится чудо встре-
чи и чьи-то чувства приобретут звучание поэтических строк.
Необходимость обсуждать существование еще одной пози-
ции - педагогической - связана с тем, что бытие человека пред-
ставляет собой три реальности, относительно независимые друг
от друга: психическую, социальную и телесную. Его личностная
позиция воплощает переживания, идущие от психической и
телесной реальности, это делает ее относительно независимой от
реальности социальной. Можно сказать, что личностная пози-
238
ция - это «Я-бытие», тогда как в социальной реальности начина-
ется «Мы-бытие», или необходимость жизни с другими людьми.
Обоснование воздействия на других и на себя, как я уже
пыталась показать, человек получает из переживаний глуби-
ны и высоты своей экзистенции.
Социальная реальность дает возможность персонифициро-
вать переживание экзистенции другого человека через сопос-
тавление с ней переживаний своей личной позиции. Персони-
фикация связана с переживанием своего равенства или неравен-
ства с другим как момента принятия решения о мере воздейст-
вия на другого человека, это разрешение на воздействие, кото-
рое обосновывается через экзистенциальные переживания.
Если кратко обозначить эту феноменологию, то она могла
бы быть выражена в следующей фразе: «Педагогическая по-
зиция отражает переживание степени зависимости людей друг
от друга». Полярные ее варианты: «Мне никто не нужен»,
«Все мы зависим друг от друга» - оба утопичны, так как ори-
ентированы каждый только на одну из реальностей, в кото-
рых протекает жизнь человека: первый - на психическую, а
второй - на социальную.
О том, что они только относительно зависимы друг от
друга в потоке жизни, уже говорилось неоднократно.
Воспользуюсь еще одними поэтическими строчками для
прояснения своей точки зрения на существование педагогиче-
ской социальной позиции. Максимилиан Волошин:
Из всех насилий,
Творимых человеком над людьми,
Убийство - наименьшее.
Тягчайшее же - воспитание.
Правители не могут
Убить своих наследников, но каждый
Стремится исковеркать их судьбу:
В ребенке с детства зреет узурпатор,
Который должен быть
Заране укрощен.
Смысл воспитанья -
Самозащита взрослых от детей.
Поэтому за рангом палачей
Идет ученый комитет
Компрачикосов,
Искусных в производстве
Обеззараженных,
Кастрированных граждан.
13.04.1922
Из стихотворения «Государство»
239

Сейчас, наверное, надо бы обратиться к истории педагоги-
ки, где все идеи о воспитании выстроены в хронологическом
порядке, отражающем шаги в познании человеком своей сущ-
ности. Но я не буду этого делать, так как существовали и су-
ществуют как минимум две педагогики - народная (бытовая)
и официальная, государственная. История первой рассыпана
в этнографических работах и в истории философии, а вторая
представлена в разных государственных распоряжениях, ре-
гулирующих степень насилия человека над человеком. Же-
лающие могут с этим материалом познакомиться сами.
Анализируя наблюдения, вижу, что «правители» - семей-
ные, школьные, производственные - не очень изобретательны
в своем стремлении исковеркать судьбу ближнего, их позиции
давления вполне поддаются классификации. Что и делаю,
выделяя типы педагогических позиций - типы «самозащиты
взрослых от детей».
Прежде чем перейти к их описанию, приведу примеры не-
скольких бытовых текстов, где представлены эти разные типы
позиций как с точки зрения взрослого (В), так и с точки зре-
ния ребенка (Р):
- Замучила своими наставлениями (Р); - Нет сил больше
выносить его выходки (В); - Я не знаю, что с ним делать (В); -
Когда мама плачет, я не могу понять, почему она плачет и не
могу ей помочь (Р); - Я же говорил, что надо вместе делать,
вместе, понимаешь (В); - Мне стыдно признаться, но я не хочу
иметь с ними ничего общего (Р); - Пример - лучшее средство
воспитания (В); - Только и говорит, что он в моем возрасте
уже... (Р) и так далее. В этих текстах выражены переживания
разных воспитательных воздействий, они отличаются, конеч-
но, от прямых форм насилия - брани, битья, изоляции и про-
чих средств. Я бы не хотела, чтобы у читателей сложилось
впечатление их однозначности, но они действительно могут
защитить одного человека от другого и этим пока интересны.
Занимать педагогическую позицию - это значит принимать
решение о воздействии на другого человека, учить его через это
воздействие целесообразному поведению, то есть становиться
для другого человека носителем цели, отвечать на вопрос что
надо. При этом обоснованность второй части этого вопроса
«потому что» будет предполагать уже обсуждаемое пережива-
ние экзистенциальное™ человека. Эта вторая часть может толь-
ко подразумеваться, а не обязательно присутствовать во взаи-
модействии человека с человеком, то есть уйти в подтекст или
исчезнуть из контекста реального взаимодействия. Это «что» -
цель - задается в педагогических позициях следующим образом:
240
тип 1 «Делай, как Я». Это значит - Я знаю цель, Я равен
^ д я Ты- равен Мне, поэтому если Ты не делаешь, как Я
^следствия вполне предсказуемы). Или, иначе говоря, Я учу
У fi° так как Я считаю возможным, Я - критерии правильно-
и (истины) всего, что происходит во взаимодействии с дру-
гим человеком (Ты).
Одномерное взаимодействие
Мне бы не хотелось предлагать одну какую-то оценку это-
го типа позиции (как и других); она имеет много конкретных
форм, и, думаю, есть смысл представить ее плюсы и минусы с
точки зрения разных людей, участвующих в этом взаимодей-
ствии. Обозначим их как Я и Ты.
Итак, плюсы и минусы этой позиции с точки зрения Я:
- целеустремленность
- энергичность
- активность
- напряжение
- лидерство
- самореализация
-ум
- состоятельность
- самодостаточность
- полнота жизни
- исчерпываемость цели
- отсутствие релаксации
- постоянная самостимуляция
- эмоциональная холодность других
- страх перед потерей лидерства
- механистическая картина жизни
- рассудочность
- страх потери компетентности
- сужение круга общения
- страх перед собственной слабостью
Теперь продолжение этого анализа с точки зрения Ты (че-
ловека, который переживает воздействие).
- присутствие другого человека
- существование психической
реальности
- переживание осуществимости
цели
- ограничение психологического
пространства
- частичное использование
свойств психической реально-
сти (ущербность)
241

+
-
- возможность самореализации
- персонифицированность пере-
живании
- оптимистичность
- идентичность
- снятие ответственности
- доверие
- целостность Я
- исчерпываемость цели - сла-
бость собственного Я
- виноватость
- порабощение чувств
- невозможность тождества с
другими
- перенос ответственности
- подавление
- однообразие Я (константность)

Одно из главных следствий этой педагогической позиции
состоит в том, что она позволяет ее участникам остаться в
стабильных состояниях неравенства их Я по принципу силы.
Я имеет больше силы, а Ты заведомо меньше, так как этот тип
позиции не предполагает рефлексивной обратной связи для
изменения Я. Вариантов проявления этой позиции множество
во всех сюжетах авторитаризма: «Я так сказал, и это - по-
следнее слово».
Еще раз повторюсь, что не хочу давать оценок этой пози-
ции, уровень ее значимости для Ты может колебаться в гра-
ницах сохранения жизни - уничтожения жизни. Это слишком
большой диапазон для каких-то оценок этого явления как с
точки зрения его участников, так и с точки зрения наблюдате-
ля. Здесь Я - воздействующий - надежно защищает свою пси-
хологическую реальность от влияния другого человека тем,
что ставит жесткую (по возможности) границу между Ты и Я
в виде общего предмета взаимодействия. Узнаете его в приме-
ре бытовом, увы, распространенном:
- Я тебе говорил, что когда уроки сделаешь, будешь смот-
реть кино. Сделал уроки?
- Сделал.
- Тогда садись, смотри до 20.30-ти.
Делай, как Я - это как Я сказал, понял, придумал, нау-
чился, сочинил, но и... промолчал, не знал, недодумал, не
освоил, недофантазировал... Короче, ограничение свободы и
ответственности другого человека во взаимодействии с ним
оборачивается потерей трансцендентальное™ не только для
него, но и для самого воздействующего Я. Происходит это
незаметно, это похоже на падающий снег - снежинка за сне-
жинкой, а вот, глядишь, и сугроб эгоизма, фиксированности
на своей психической реальности - тупик, но это предель-
ный вариант, надеюсь, что он не так часто бывает в жизни,
хотя порой кажется, что наоборот.
Педагогическая позиция: тип 2. «Давай сделаем вместе».
Если описывать ее в терминах Я и Ты, то она выглядела бы
так: есть Я и есть Ты, есть Мы, которое состоит из моего Я, рав-
ного Тебе, есть и предмет, который Мы воспринимаем одина-
ково. Или, иначе, с точки зрения обучения Ты у Я, это выгляде-
ло бы так: Ты равен Я, а Я равен Ты, нашим Я меняться не на-
до пусть изменяется предмет, с которым Мы будем иметь дело.
CU
fc; Одномерное взаимодействие
с ожиданием его прямого
' отражения
Это типичная ситуация отчуждения личностной позиции, но
тем не менее ее можно проанализировать уже не только с точки
зрения Я и Ты, но и с точки зрения Мы, дополнить ее плюсами
и минусами, отличающими эту позицию от предыдущей.
Оценка переживаний ситуации с точки зрения Я
- гуманистическое
- заботящееся
- успешное
- кооперирующееся
- щедрое
- уступающее
- легкое
- устойчивое
- восприимчивое
- надежное
- ответственность
- назойливость
- поиск гарантий
- потеря самоуважения
- зависимость от другого
- ненужность
- тяжесть
- бессилие
- поглощенность предметом
Продолжение этого анализа с точки зрения Ты (человека
который переживает воздействие)
- самоуважение
- самодостаточность
- компетентность
- униженность
- пустота
- растерянность
242
243

+
-
- стабильность
- коммуникабельность
- отзывчивость
- гибкость
- успешность
- защищенность
- простота
- манипулирование
- зависимость
- ригидность
- неудачливость
- ранимость

Я воздействующее, вводя себя и предмет во взаимодейст-
вие с другим человеком (Ты), обозначая этого человека, соз-
дает иллюзию присутствия двух человек во взаимодействии,
так как в конечном счете отождествляет Я с Мы, которым и
оперирует дальше, поэтому у Ты в этой позиции очень проти-
воречивые переживания.
Оценка переживаний позиции с точки зрения Мы
+
-
- успешность
- близость
- иллюзорность
- замкнутость
- адекватность
- холодность
- сила
- давление
- перспективность
-заданность
- диалогичность
- пустота
- теплота
- внушаемость
- продуктивность
- сверхнапряжение

Бытовым примером этой позиции может быть следующий
(весьма распространенный во многих культурах):
- Давай уберем в комнате вместе.
-Давай.
- Как хорошо мы вместе убрали. (Естественно, большую
часть работы делает взрослый, а то и незаметно переделывает
за ребенка.) Я воздействующего ограничивает степени свобо-
ды и ответственности ребенка, «защищаясь» от него своей
компетентностью в действиях с предметом.
В целом при проявлении этой позиции у ее участников есть
потенциальная возможность проявить личностную позицию
по отношению к предмету, который их объединяет, это может
считаться условием, необходимым для переживания своей
целостности, но явно недостаточным, так как ответственность
в этой ситуации является общей (то есть безличной), а этого
мало, на мой взгляд, для осуществления рефлексивной и транс-
цендентной позиции. Предельным проявлением этой позиции
являются симбиотические отношения, когда даже в лексике
'44
участники этих отношений теряют личные местоимения. Ду-
маю, что обучение в таких обстоятельствах происходит по
принципу адекватности действия с предметом, - предмет и яв-
ляется критерием существования Мы, которое равно тождест-
венности Я и Ты. Эмоциональное содержание этой педагогиче-
ской позиции можно сравнить с доминированием предмета над
психической реальностью, что есть и в стихах М.Волошина:
Свист, грохот, лязг, движенье - заглушили
Живую человеческую речь.
Немыслимыми сделали молитву,
Беседу, размышленье; превратили
Царя вселенной в смазчика колес.
«Учить надо делу» - вот краткое содержание этой позиции,
но есть и другая, которую обозначим так: «Давай подумаем
вместе, как нам сделать». Самое существенное в ней то, что
разделяются во времени «думание» и «делание», предполага-
ется личностная и рефлексивная позиция, общность представ-
ляет собой проявление сущности участников взаимодействия.
Надо сказать, что в практике работы с людьми такую пози-
цию можно встретить нечасто. Наиболее распространенными
являются первые две: «Делай, как я» и «Давай сделаем вместе».
Я думаю, это связано с тем, что у большинства людей преобла-
дает механическая модель воздействия человека на человека,
соответственно педагогическая позиция строится на основе
прямой причинно-следственной связи: стимул - реакция. Роль
стимула выполняет предмет взаимодействия, а роль реакции--
усилия по установлению своего соответствия свойствам этого
предмета, каким бы он ни был по качествам и степени их слож-
ности. Самое главное в механической модели воздействия то,
что она предполагает тождество участников, равномерность их
движения к цели, заданной предметом взаимодействия.
Переживание силы воздействия является в этих позициях
одним из главных показателей самого взаимодействия. Други-
ми словами, практически все происходящее в этой ситуации
оказывается измеряемо физическими параметрами - скорости,
точности, длительности, силы. По-моему, удивительно свойст-
во этих типов позиций взаимодействия - подменять сущностные
свойства людей их физическими параметрами. Похоже на то, что
в основе этой подмены лежит отсутствие концепции жизни, жи-
вого и его принципиального равенства мертвому, машинному.
Так вот, третья педагогическая позиция: «Давай подумаем
вместе, как нам сделать» - принципиально отличается от пре-
дыдущей тем, что в ней представлена концепция жизни, кото-
245

рая неотделима от восприятия и себя и другого человека как
живых носителей собственной сущности. Необходимость кон-
кретизации ее делает всю ситуацию взаимодействия потенци-
ально трансцендентальной, то есть бесконечной, время стано-
вится фактором осознания движения к этой бесконечности, оно
становится относительным. Само воздействие приобретает
формы воплощения человеческой сущности - бесконечно раз-
нообразные и единые в своей принадлежности к экзистенции.

Попробуем проанализировать переживания, типичные для
Я, Ты и Мы в этой позиции, также представив их в виде по-
ложительных и отрицательных переживаний.
Оценка переживания позиции с точки зрения Я
+
-
Я существую
Я чувствую
Я думаю
Я могу
Я хочу
Смерть
Недоверие
Непонимание
Неосуществимость
Бессилие

Продолжение этого анализа с точки зрения Ты
+
-
Я существую
Я чувствую
Я думаю
Я могу
Я хочу
Смерть
Недоверие
Непонимание
Неосуществимость
Бессилие

246
Повторением этих качеств мне хотелось подчеркнуть мысль,
что тождество Я и Ты в этой позиции связано с ориентацией
на сущностные качества друг друга. Мы - это еще одна форма
проявления именно этого содержания.
Понимая всю условность описания содержания этой педа-
гогической позиции в предложенной выше форме, хотелось
бы показать, что она противоречива и бесконечна, что дает
основания говорить о том, что в ней есть место для свободы,
ответственности и любви каждого человека.
Приведу пример бытовой ситуации - отец и сын:
- Давай придумаем, что мы приготовим для мамы. Пред-
лагай.
- Торт.
- Хорошо, согласен. Распределим, что будешь делать ты,
а что - я.
Все не так сложно, но надо осуществить усилие по удержа-
нию сущностных характеристик как своих, так и другого че-
ловека. На этом пути проявляется достоинство человека, реф-
лексия становится необходимой, личностная позиция - естест-
венной, а воздействие другого не воспринимается как прояв-
ление силы; компромисс, согласие - естественное следствие
воздействия. Принятие решения - проявление своей экзистен-
ции, пусть в простой, бытовой форме, но это естественное в
данный момент времени ее проявление.
Концепцию воздействия, в отличие от механической, я на-
звала бы здесь антропологической. Она предполагает как ми-
нимум вероятностный подход к человеку, необходимость реше-
ния другим и самим собой задачи - задачи бытия, задачи жизни,
в которой (если она действительно жизнь) нет готовых алгорит-
мов - их надо постоянно создавать, если хотите, - выдумывать.
Участникам педагогической позиции приходится с необ-
ходимостью постоянно изменяться - в проявлениях своей
экзистенции находить все новые и новые формы - превращен-
ные формы концепции жизни, которой они владеют. Это де-
лает их не только равными друг другу с этой точки зрения, но
и равными самим себе. Они не теряют свое Я, а обретают его
многообразие в идентичности собственной экзистенции. Го-
воря иначе, воздействие не разрушает людей, а каждому при-
носит новые переживания их сущности.
Итак, педагогическая позиция представляет собой владе-
ние целостной (экзистенциальной-антропологической или си-
туативной-механической) концепцией жизни человека. На ос-
нове ее содержания воплощается степень зависимости одного
человека от другого в конкретные воздействия.
247

В антропологической позиции необходимость самозащиты
взрослых от детей, о которой уже упоминалось выше, отпадает,
переживание экзистенциального равенства становится основой
доверия и собственной силы и для детей, и для взрослых.
Думаю, что в настоящее время осуществление антрополо-
гической педагогической позиции существенно осложнено
тем, что социальное Мы и экзистенциальность человека дале-
ко не совпадают по интенсивности представленности в созна-
нии людей. Практика работы с людьми (особенно с семьями)
показывает, что даже члены семьи почти никогда не пользу-
ются этим местоимением, преобладает Я и его производные,
тем более осложняется ситуация определения Мы по отноше-
нию к другим группам людей. Хотя предельное «мы-люди»
обычно актуализируется в экстремальных ситуациях доста-
точно часто, можно даже утверждать - всегда, когда встает
вопрос о переживании воздействия на человека.
Потенциальная близость экзистенциальных переживаний и
трудность реализации антропологической педагогической
позиции людьми заставляют задуматься о причинах этого
явления.
Я думаю, что сегодня одна из главных причин этого связа-
на с преобладанием социальной ценности предметов как ос-
новы взаимодействия, которая вытесняет из социальных от-
ношений экзистенциальность самого человека. Почему так
сложилось в истории становления общественных отношений?
Однозначного ответа на этот вопрос не знаю, но могу пред-
полагать, что за этим стоит какой-то исторический закон
существования человеческой экзистенциальное™, проявляю-
щейся в установлении системы человеческих ценностей.
Развитие науки в XX столетии привело к осознанию того,
что «объект теоретического знания (которое я хотела пока-
зать на этих страницах) не обязан быть аналогом пространст-
венно-временным образом присутствующей вещи мира эмпи-
рического и данного в эмпирической же деятельности, он
возможен потому, что возможен и этот мир»'.
Такой теоретической деятельностью занимается каждый
человек, обобщая в доступной для него форме мир абстракт-
ный, доступная всем эта форма - форма понятия.
По-моему, наиболее существенными в воздействии одного
человека на другого являются понятия, отражающие степень
зависимости людей друг от друга. Из практики работы с
'Грязнов Б.с.
М.,1973.
Дынин Б.С., Никитин Е.П. Теория и ее объект. -
248
людьми я могла бы выделить несколько таких понятий - их
главное свойство состоит в том, что они конституируют педа-
гогическую позицию, придают ей устойчивость и осознан-
ность как основание для действия.
Какие это понятия?
Прежде всего, понятие будущего времени, понятия при-
чинности; понятие ответственности; понятие нормального
человека; я не выделяю всего многообразия понятий, присут-
ствующих в обосновании воздействия, а только те, которые
актуально представлены в педагогических позициях.
Особенность этих понятий состоит в том, что они позво-
ляют человеку удерживать целостную картину процесса воз-
действия, его результатов, целей, средств, места каждого из
участников взаимодействия.
Систематизируя данные наблюдений и результаты анализа
протоколов психологических консультаций, можно выделить
следующую закономерность в использовании понятий людь-
ми, занимающими разные педагогические позиции.
Пед.
позиция,
понятие
«Делай,
как я»
«Давай
сделаем
вместе»
«Давай подумаем
вместе, как нам сделать»
Будущее
время
Определяет-
ся моим
настоящим
Вероят-
ностно
Для каждого человека
свое, определяется его
историей, событиями
его жизни
Ответст-
венность
Принад-
лежит
одному
человеку
Распре-
деляется
поровну
Личная, персонифици-
рованная как проявле-
ние экзистенциальности
человека
Причин-
ность
Механи-
чески
детерми-
нирована
Механически
детермини-
рована сум-
мой усилий
Относительность
степеней свободы;
принцип обратной
связи
Нормальный
человек
Такой,
как Я
Такой,
как Я
Способный жить среди
людей самостоятельно

Эти понятия осваиваются участниками взаимодействия в
разной степени и создают бесконечное число разнообразных
индивидуальных вариантов воплощения позиции в конкрет-
ные действия.
Уровни освоения понятий разными участниками взаимо-
действия позволяет описывать психологическое содержание
249

педагогической позиции как проявление экзистенциальных
переживаний. Именно эти переживания составляют чувствен-
ную основу формирования понятий, степень владения содер-
жанием этих понятий показывает как глубину переживаний,
так и их осознанность.
Думаю, что эти понятия можно отнести как к разряду ак-
сиологических, так и аксиоматических, определяющих устой-
чивость как картины мира, так и целостность Я. Эти понятия
выполняют в жизни человека роль, аналогичную роли теорий
в физике. Марио Буже говорил об этом так: «Ученый прове-
ряет свои теории, сопоставляя их с наблюдаемыми данными,
многие из которых могут быть поняты в свете именно тех
теорий, которые он проверяет. Иначе говоря, если для провер-
ки наших физических идей необходимы опытные данные раз-
личных видов, то эти опытные данные еще не являются рефе-
рентами упомянутых идей. Искомым референтом физической
идеи является реальная вещь. Если случается, что эта конкрет-
ная вещь оказывается нереальной, то тем хуже для идеи»'.
Говоря другими словами, если идеи будущего времени, от-
ветственности, причинности и нормальности, которыми поль-
зуется человек в воздействии на другого человека, не совпа-
дают с наблюдаемой им психической реальностью, он сталки-
вается с фактом существования у себя идей, не отвечающих ей.
Но тут-то и начинается трагедия возможного отождествления
себя, своих идей (понятий) со свойствами психической реаль-
ности. Например, взрослый переживает непослушание ребен-
ка как свое бессилие, так как механически понимает причин-
ность своего воздействия на него. Ребенок переживает такое
воздействие взрослого как собственную ненормальность, так
как переживает свое несоответствие требованию быть как
взрослый, ребенок переживает идею своей ненормальности
как отказ взрослого любить его и тому подобное.
Осознается эта трагическая ситуация и подобные ей край-
не недостаточно, и причины трагизма настолько далеки от
идей, понятий, которые их порождают, что создается иллю-
зорный мир, искажающий и содержание понятий, и сами по-
нятия. Так, понятие будущего времени может быть поглощено
идеей похожести ребенка на кого-то из членов семьи, а поня-
тие ответственности почти полностью уничтожено понятием
материального обеспечения жизни; у понятия причинности
есть шанс быть поглощенным понятием судьбы, а понятие
нормального человека исчезает в обобщении «все люди».
'Буже М. Философия физики. - М., 1975.-С. 21-22.
250
Человек, переживающий трагедию несоответствия реально-
сти его идеям, его понятиям, сталкивается не только с реально-
стью как таковой (иногда даже говорят, что он осуществляет
прорыв в нее), но он одновременно встречается и с собственной
структурированностью, если хотите, жестокостью, - с теми
своими качествами, которые порождают сопротивление свой-
ствам реальности. Это трагические точки возможного качест-
венного изменения содержания понятий в двух полярных на-
правлениях: 1) в направлении переструктурирования реально-
сти и содержания новой идеи и 2) в направлении отказа от ре-
альности и создания более простой структуры на основе уже
имеющейся идеи. В конкретных фактах жизни это выглядит
следующим образом: движение человека в первом направлении
связано с поиском им новой информации и новых способов ее
обработки (например, обращение к специалистам, к науке, к
искусству для более полного познания свойств психической
реальности); движение во втором направлении выражается в
поведении, напоминающем действия страуса, когда он в мину-
ты опасности прячет голову в песок, - это сознательное огра-
ничение информации, предельная селективность, избиратель-
ность ее восприятия и переработки, только в свете уже имею-
щейся структуры собственной позиции.
Трагизм ситуации состоит в том, что оба направления каче-
ственного изменения понятий могут (с известной степенью ог-
раничения) помочь человеку в осуществлении его позиции воз-
действия на другого человека. Если первое направление - это
движение к мудрости и целостности восприятия своей жизни и
через это осуществление воздействия, то второе направление -
это движение к эгоизму и эгоцентризму, конкретизирующихся в
силе упрямства при воздействии на другого человека. Выбор
между этими двумя направлениями как сознание своего вектора
движения к реальности и к собственным идеям о ней не пред-
ставляется мне простым делом, так как он связан с глубиной
переживаний своей позиции и ее соответствия своим экзистен-
циальным чувствам и чувствам другого человека.
Кроме того, многочисленные исследования не раз доказы-
вали тот факт, что «анализ действительности с помощью поня-
тий возникает значительно раньше, чем анализ самих понятий»'.
Применяя понятия для структурирования своей позиции во
взаимодействии с другими людьми, человек получает воз-
можность двигаться в разных уровнях обобщения реальности,
переживая их как соответствие или несоответствие своему
'Выготский Л.С. Мышление и речь.-Собр. соч.-М., 1982.-С. 177.
251

опыту. В этом опыте может не оказаться осознанного экзи-
стенциального переживания (или оно будет представлено
крайне бедно), что будет одним из препятствий для движения
человека в своей психической реальности, так как форма
(например, понятие о нормальном человеке или причинности)
не найдет соответствующего ей содержания и останется пус-
тотой. Это известное, уже обсуждавшееся нами явление, воз-
никновение иллюзорного мира - призраков, симулякров.
Собственной теорией, отражающей его позицию воздейст-
вия, обладает каждый человек. Выраженность ее в слове не
обязательно связана с глубоким пониманием содержания это-
го слова-понятия, важно, что слово, выполняя свою символи-
ческую функцию, позволяет анализировать действительность,
а значит, осуществлять выбор средств в воздействии на друго-
го человека. Когда ребенок говорит, что встретил бабу ягу, а
соседка плохая, он не только произносит знакомые слова, он с
их помощью анализирует (в доступной ему форме) психиче-
скую реальность, возникающую для него при взаимодействии
с другим человеком, он определяет свою позицию, обосновы-
вает через нее воздействие на другого - «бабу ягу» или
«плохую». Маркировка переживания словом выполняет важ-
нейшую задачу - задачу фиксации позиции, определения дис-
танции с другим человеком, обоснования воздействия.
Наверно, поэтому многие оценочные слова, произносимые
человеком в адрес других людей, в адрес себя, в адрес жизни в
целом, выполняют роль символа его философии, в этом смысле
они похожи на формулы, например в физической теории, так
как обладают большой степенью обобщения. В то же время,
как и формулы, понятия-слова могут быть нескольких видов в
зависимости от их связи с психической реальностью. В целостном
мире человека они объединены и систематизированы по принци-
пам построения теории - идей, отражающих картину мира и Я.
Мне очень нравится классификация формул, предложенная
М.Буже' для описания физической теории, думаю, что можно
провести аналогию с существованием понятий, выполняющих
роль формул в конституировании позиции человека во взаи-
модействии с другими людьми.
Маркировка человеком своей позиции во взаимодействии,
например Я - маленький, создает ситуацию формулы, которая
может содержать первоначальные предположения выгоды из
этой позиции, а логические следствия могут быть связаны с
потреблением помощи другого человека.
' Буже М. Философия физики. -С. 55.
252




1'
Семантические
предположения















Данные







Утверждения •
о законах |





f


Первоначальные)
предположения |

Гипотезы









——i/
Формулы •
-———J^i




Вспомогательные!
гипотезы |






1


Логические |
следствия |

Определения











Предположение о выгоде может включать несколько гипо-
тез, например о слабости и беспомощности маленького. Из
этих же предположений рождаются другие, например об обя-
зательности внимания со стороны других людей. Под предва-
рительные предположения могут собираться фактические
данные, например подарки, пища, развлечения. Через перво-
начальные предположения возникает и определение, напри-
мер других людей как «хороших» или «плохих».
Гипотезы о слабости и беспомощности себя - маленького
могут создать, например, предпосылки для утверждения зако-
на «Мне все должны» и к появлению вспомогательных гипо-
тез, например гипотезы о том, что не надо ничего предприни-
мать для развития своей силы и защищенности (гипотеза цен-
ности инфантилизма).
Я привела только один пример для демонстрации возмож-
ной целостности теории, выраженной в простой словесной
формуле.
Хотелось бы показать читателю, что теории, идеи, понятия не
только придают целостность картине мира и Я человека, но они
и сами обладают возможностью воздействовать на реальность
за счет той избирательности, которую приносит любое обобще-
ние. «Если я знаю, что все кошки серы, то этот рыжий зверь уже
не может быть кошкой» - это принцип проявления теории при
встрече ее с реальностью. Кто уцелеет в этой встрече - реальность
или теория? Обычно на этот вопрос нет однозначного ответа.
Если педагогическая позиция (теория) не совпадает со
свойствами реальности, к которой она обращена, реальность
может плакать, кричать, насмешничать - убегать и ускользать
от теории, так они переживают встречу друг с другом.
Если же педагогическая позиция (теория) совпадает со
свойствами реальности (что бывает редко, но бывает), то по-
253

является чувство понимания и аутентичности, которые, на-
верно, сродни переживанию полноты жизни и доверия к соб-
ственному мышлению.
Может быть, к счастью, что как индивидуальные человече-
ские теории, воплощающиеся в позициях, так и научные тео-
рии претерпевают изменения, те изменения, которые Ст.Тул-
мин' называл концептуальными и пытался выяснить их при-
чины. Если на уровне индивидуальной жизни человека это
связано со встречей с реальностью, то для науки - как соци-
ального института - это весьма непросто.
Любая научная инициатива обеспечивает людям, которые
ее воспринимают, широкий спектр возможностей для рацио-
нального выбора суждений по поводу новой идеи, концепции
или теории. Существуют и вполне обоснованные сомнения в
объективности науки. В действительной практике могут су-
ществовать серьезные различия в целях объяснения, выдвину-
тых разными людьми, даже если они работают в одной и той
же дисциплине, в один и тот же исторический период.
Крупные ученые-новаторы оставляют свой след в истории
науки благодаря их попыткам построить как общую теорию
предмета, так и работой над специальными теориями, отра-
жающими его отдельные свойства.
Наличие общей теории предмета делает его существующим
не только для исследователя, но и для тех, кто будет воспри-
нимать результат его работы даже в отдаленное историческое
время. У возрастной психологии сравнительно недлинная (для
науки) история, но и в ней общие теории были и есть, о неко-
торых из них поговорим.
Глава У
О ВЕЛИКИХ
ТЕОРИЯХ:
Ж.ПИАЖЕ И
Л.С.ВЫГОТСКИЙ

'Тулмин Ст Человеческое понимание -М, 1984

Необходимость объяснительных схем в психологии
ведет нас к применению в ней аксиоматической логики и
таким образом, к построению психо-логики. Ее задачей
является построение средствами алгебры логики дедук-
тивной теории, объясняющей некоторые эксперимен-
тальные открытия психологии, а не обоснование логики
на основе психологии.
Ж.Пиаже
...знаковая организация - важнейший отличительный
признак всех высших психических функций, то естествен-
но, что первым вопросом, встающим перед теорией выс-
ших функций, является вопрос о происхождении этого
типа организации.
Л.С.Выготский
Работы Жана Пиаже и Льва Семеновича Выготского сего-
дня невозможно представить изолированно друг от друга в
истории возрастной психологии. Они как колоссы, на кото-
рых держится все здание этой науки.
Я буду писать об их основных идеях, оказавших и оказы-
вающих плодотворное влияние на сотни исследований детства
и более почтенных периодов жизни человека на протяжении
уже почти столетия.
Жан Пиаже
(09.08.1896-16.09.1980)
Как пишут о нем в энциклопедиях - «швейцарский психо-
лог, создатель операциональной концепции интеллекта и ге-
нетической эпистемологии».
Человек, писавший загадочным языком о самом загадоч-
ном и таинственном, - о развитии мышления. Человек, со-
единивший в своем мышлении о мышлении логику, матема-
тику, биологию, философию, психологию и так далее и тому
подобное, создавший в науке все, что можно создать: ее
предмет, метод, теорию-феноменологию и онтологию. Чело-
век, увидевший в ребенке проявление его сущностных сил и
переживший невыразимость ее человеческим языком для
постижения другими. Человек, написавший целую библио-
теку работ об узнаваемых событиях, таких, как мышление,
человек, о котором написана целая библиотека работ... и
эти скромные страницы.
Любую теорию пишущий о ней понимает так, как умеет
понимать, поэтому читателю придется согласиться с тем, что
это пересказ с точки зрения автора этого текста.
256
Сам Ж.Пиаже однажды сказал, что он всегда стремится к
тому, чтобы определить значение активности Я и свойств
объекта, ее ограничивающих в процессе приобретения чело-
веком знаний. Разрешить эту проблему он пытался с помо-
щью созданного им экспериментального метода.
Итак, Ж.Пиаже интересовало теоретическое и эксперимен-
тальное исследование качественного развития интеллектуаль-
ных структур. Его труды отличаются от работ других специа-
листов в этой области интересом именно к интеллекту, а не к
другим свойствам психической реальности.
Ж.Пиаже является генетическим психологом, изучающим
онтогенетические изменения в духе традиций его великих
предшественников - Хелла, Штерна, Болдуина, Шарлотты и
Карла Бюлеров, Бине.
Для него важно изучение изменения параметров интеллекта
в отношении к их предшествующему и последующему состоя-
ниям. Таким образом, последовательно сравниваются состоя-
ния в их качественном изменении, другим же обстоятельствам,
влияющим на их изменение, внимания уделяется меньше.
Ж.Пиаже изучает структуру интеллекта, отделяя ее от
функции и содержания. Понятия структуры, функции и содер-
жания интеллекта на протяжении многолетней работы уточ-
нялись, обобщались, конкретизировались Ж.Пиаже, но в це-
лом не претерпели качественного изменения за время его на-
учной работы. Функция - это способ (каким образом?), кото-
рым человек осуществляет познание содержания, это внешнее
поведение, по нему можно судить об осуществлении функции,
а структура - это представление исследователя о свойствах
интеллекта, его объяснение наблюдаемого поведения.
В поздних работах Ж.Пиаже структуры интеллекта чаще
всего описывались в терминах логической алгебры и теории
равновесия. Его внимание как исследователя в большей степени
привлекали структуры, но он занимался также анализом функ-
ций и содержания и при этом выделил функциональные посто-
янные - организацию и адаптацию (ее компоненты - ассимиля-
ция и аккомодация). Эти функциональные постоянные (речь о
них ниже) позволяют обсуждать изменения структуры.
Описывая изменения в структуре интеллекта как его каче-
ственные преобразования, Ж.Пиаже пользуется делением по-
тока жизни на стадии - отрезки времени, обладающие качест-
венным сходством и отличием. Важное свойство стадий раз-
вития в том, что они сохраняют постоянную последователь-
ность при появлении в истории жизни человека, это подобно
развитию цветка - сначала почка, потом бутон, цветок, плод.
9 Г С Абрамов
257

Так и стадии развития интеллекта - их последовательность
неизменна, иначе нет смысла говорить о них как о стадиях
развития. Для Пиаже важна последовательность их появле-
ния, а не физический возраст человека, когда возникает пове-
дение, соответствующее стадии. Кроме того, Ж.Пиаже посто-
янно писал о том, что интеллект одного и того же человека
при решении им жизненных задач не обязательно работает на
одном и том же уровне, то есть в интеллекте отдельного чело-
века есть как бы разные этажи, перемещение по которым свя-
зано с решением конкретных интеллектуальных задач.
Итак, важнейшее свойство стадий интеллекта - в неизмен-
ности их последовательности.
Другое важнейшее свойство стадий состоит в том, что
структуры ранней стадии включаются в структуры после-
дующей. Третье важнейшее свойство стадии интеллекта - ее
целостность, обусловленная высокой степенью взаимосвязи ее
отдельных элементов.
Цель Ж.Пиаже как ученого и состояла в отыскании таких
структурных целых, отличающихся большой абстрактностью
и общностью, характеризующих интеллект на разных уровнях
его развития.
Ж.Пиаже описывает процесс развития как неоднородный,
имеющий свои слабые и сильные стороны в каждый момент
становления стадии: эта неоднородность связана с проявлени-
ем стабильности той или иной структуры - от неуравнове-
шенного (нестабильного) до уравновешенного (стабильного).
Важнейшая черта стадиального развития интеллекта, опи-
санная Ж.Пиаже, связана с явлениями горизонтального и вер-
тикального декаляжа. Эти слова воспринимаются мною как
код, расшифровать который до конца почти невероятно. По-
пробую пояснить, как я это понимаю. Горизонтальный дека-
ляж - это повторение явления на одной и той же стадии разви-
тия, но так как стадия представляет собой неоднородный по-
ток, то повторение не может быть тождественным самому себе
в разные моменты времени, оно будет содержать новые элемен-
ты, однако не исключающие и не искажающие прежних. На-
пример, ребенок обозначает словом группу предметов, затем
эта группа изменяется, слово же остается неизменным. Измене-
ния в группе предметов связаны с появлением нового варианта
обобщения, не исключающего и не уточняющего предыдущее
обобщение, например через введение существенных признаков
всей этой группы. Это проявление горизонтального декаляжа -
повторение переноса освоенной структуры интеллекта для ре-
шения большого числа разнообразных задач.
258
Понятие горизонтального декаляжа - это попытка Ж. Пиа-
же показать наличие в жизни интеллекта устойчивых образо-
ваний, сохраняющих и уточняющих картину мира человека на
протяжении его индивидуальной истории. Другими словами,
если сегодня ребенок называет собакой только свою собаку,
то через некоторое время он назовет так самых разнообраз-
ных представителей этих симпатичных животных. Процесс, с
помощью которого решалась интеллектуальная задача обо-
значения своей собаки, и перенос его на всех других в сущно-
сти остался тем же самым.
Такие интеллектуальные структуры, ведущие к верному
решению задач, появляются в соответствующей последова-
тельности в индивидуальной истории человека и повторяются
в последующих возрастных стадиях на материале решения
задач разного вида.
Это значит, что процессом, которым ребенок овладел при
решении одного класса задач, он должен овладеть как бы
заново при решении другого класса задач. Организация про-
цесса при изменении класса задач не меняется, но применение
ее к разному содержанию протекает асинхронно.
- интеллектуальная структура
- поток жизни и
жизненные задачи X, V, Z,
относительно независимые
друг от друга

Время
жизни (t) t,
-+А
Схема горизонтального декаляжа
Горизонтальный декаляж - это повторение интеллектуаль-
ной структуры в решении разных жизненных задач, он позво-
ляет говорить о неоднозначной эффективности решения раз-
259

ных жизненных задач. Итак, горизонтальный декаляж прида-
ет картине мира устойчивость, порождает у человека чувство
уверенности в своих интеллектуальных возможностях.
Вертикальный декаляж - повторение интеллектуальных
структур на разных стадиях развития. Структуры обладают
формальным сходством, похожи и содержания, к которым
они применяются, но уровень функционирования совершен-
но различный.
Время ..
жизни

А(х)
А - интеллектуальная структура
Х - задача
А(х)
Уровень; функционирования

Уровень] функционирования
Схема вертикального дскаляжа
Например, ребенок называет предмет словом (уровень 1) и
при этом считает, что слово - это свойство предмета; на уров-
не 2 ребенок называет этот же предмет этим же словом, но уже
выделяет независимость свойств предмета от его названия
(через развитие символической функции сознания).
Вертикальный декаляж позволяет находить единство во всех
стадиях развития интеллекта, несмотря на видимые различия
между ними. Это единство, целостность индивидуальности чело-
века. Если горизонтальный декаляж позволяет говорить о не-
однородности индивидуальности как о невозможности одина-
ково эффективно решать в данный момент времени все интел-
лектуальные жизненные задачи, то вертикальный декаляж под-
черкивает скрытое единство интеллектуальной жизни человека.
Ж.Пиаже согласен с тем, что взрослый человек и ребенок
существенно различаются (при наличии очевидного сходства)
по особенностям интеллекта, с этими различиями и должна
иметь дело теория развития.
Я так себе представляю процессы горизонтального и верти-
кального декаляжа: человек освоил интеллектуальную структу-
260
ру, пережил ее эффективность в решении некоторых жизненных
задач, эта структура стала его структурой, но это вовсе не зна-
чит, что она будет эффективна и при решении им других задач
(это горизонтальный декаляж); при осуществлении вертикаль-
ного декаляжа структура сохраняется при применении ее к ре-
шению одних и тех же задач в изменившихся условиях, можно
сказать, что благодаря стабильности структуры задачи стано-
вятся решаемыми.
Эти два процесса - горизонтальный и вертикальный дека-
ляж являются взаимно дополняющими друг друга во времени
жизни человека с точки зрения эффективности решения им
разных задач. Можно не решить их, имея для этого все воз-
можности (горизонтальный декаляж) и воспользоваться теми
же возможностями в качественно иное время (вертикальный
декаляж), так как возможность (структура интеллекта) оста-
лась неизменной, повторяющейся.
Хорошо бы еще выяснить при горизонтальном декаляже
степень сходства и различия жизненных задач, решаемых на
основе одной и той же структуры интеллекта. Но я расширяю
вопрос: Ж.Пиаже занимался изменением познания - эписте-
мологией (теорией познания), а не жизнью вообще, хотя очень
часто в его текстах нет различия в понимании решения интел-
лектуальных задач и жизненных.
Какими методами пользовался Ж.Пиаже для реализации
своих научных целей?
Их несколько - самое большое место занимает тщательное
наблюдение за поведением ребенка без всякого эксперимен-
тального вмешательства. Однако применялось и эксперимен-
тальное вмешательство в деятельность ребенка в той или иной
форме - от введения в спонтанную активность ребенка опре-
деленного раздражителя до организации поведения с помо-
щью раздражителя, подаваемого экспериментатором.
Во многих, особенно ранних, работах Ж.Пиаже и раздра-
жители, и реакции, которые они вызывали у детей, были це-
ликом словесными, а содержание общения относилось к пред-
метам и событиям, отсутствующим в ситуации опыта. Интер-
вью было главным методом получения экспериментальных
данных и о наличных событиях, свидетелем которых был ре-
бенок. Например, интервьюер обсуждал с ребенком все, что
происходило со струёй воздуха, выходящей из воздушного
шарика, проколотого иголкой на глазах ребенка. В других
вариантах эксперимента ребенок сам проводил преобразова-
ния с предметом и обсуждал их в ходе интервью с эксперимен-
татором. Например, ребенок делал шарики и колбаски из
261

глины, взвешивал их и тому подобное. Кроме того, изучалось
смешанное поведение (речевое и неречевое) ребенка при ре-
шении им интеллектуальных задач; так, ребенок раскладывал
фишки по образцу (или другому заданию) экспериментатора
и отвечал на его вопросы о выполняемом задании.
При изучении развития младенцев Пиаже исследовал по-
ведение речевого характера, преобразования предметов, соб-
ственного тела и другие. Все исследовательские ситуации
тщательно протоколировались.
Ситуации были не порождением спонтанной активности ре-
бенка, а возникали как задача экспериментатора, на которую
ребенок должен был реагировать. Сама ситуация взаимодейст-
вия ребенка и экспериментатора только на первых ее этапах
организуется задачей, дальше ее развитие является реакцией
экспериментатора на реакцию ребенка. Из этой взаимной зави-
симости и возникает процедура исследования, которая широко
варьируется экспериментатором на основе его опыта и теоре-
тической позиции. Нет ни одного ребенка, который получил бы в
точности те же воздействия, что и какой-нибудь другой ребенок.
Жан Пиаже называл свою экспериментальную технику
клиническим методом. Он имеет много общего с диагностиче-
ской и терапевтической беседой, с проективными тестами, с
интервью'. Основная характеристика этого метода сводится к
адекватному реагированию взрослого-экспериментатора на
предмет взаимодействия с ребенком и учетом позиции ребен-
ка и своей собственной. Для Ж.Пиаже решение психометриче-
ских задач не входило в научные интересы, его больше при-
влекало описание и объяснение разнообразных интеллекту-
альных структур, которыми обладают дети на разных уров-
нях развития, а не создание строгих диагностических шкал.
Клинический метод полон ловушек и опасностей для ис-
следователя, это и искушение властью - возможностью вести
ребенка за собой, и искушение ситуацией - возможность ув-
лечься случайностью и следовать за ней как за открытием, это
и искушение полной включенностью в ситуацию ребенка и
уход от своей позиции наблюдателя. Сам Ж.Пиаже призывал
исследователей понимать всю опасность и рискованность
своего метода и его значимость для решения тех задач, кото-
рые можно изучать с его помощью.
Для Пиаже незначима статистическая обработка результа-
тов. Как правило, она очень ограничена или не приводится в
I См подробно: Абрамова Г.С. Введение в практическую психоло-
гию. - Екатеринбург, 1995.
262
его работах вовсе. По сравнению с большинством работ по
детской психологии при чтении текстов Пиаже читатель стал-
кивается с проблемой собственного доверия к ним - доверия к
экспериментальным данным и теоретическим построениям.
Вместо «доказательных» цифр Пиаже оперирует фактами и их
глубочайшей интерпретацией при исследовании так занимав-
ших его познавательных структур, возникающих в онтогенезе.
Методы Ж.Пиаже при изучении восприятия меняются в
сторону количественной представленности результатов и
проведения исследования по классической схеме определения
связи между переменными, вводимыми экспериментатором в
свое исследование.
Теория Ж.Пиаже о функциях восприятия является частной
теорией, и ее данные прямо используются в общей теории -
теории интеллектуального развития.
В работах Пиаже потрясает его стремление увидеть, опи-
сать и проанализировать целостные структуры. Это, думаю.
приводит к использованию описательных и аналитических
возможностей математики, логики, физики и биологии. Они
являются источником объяснительных средств, одновременно
позволяют представить изучаемое содержание.
Жан Пиаже согласен в своих работах с мнением о том, что
возраст человека является носителем причин развития, но не
причиной сам по себе. Его общая идея сводится к тому, что
познавательное развитие есть целостный процесс последова-
тельного уравновешивания познавательных структур, возни-
кающих из предшествующих им форм на более ранних стади-
ях развития.
Работы Пиаже отличаются насыщенностью материала об-
суждения, анализа, толкования, интерпретации в свете общей
гипотезы и в свете других возможных исследовательских по-
зиций. Это делает излагаемый материал частью картины мира
самого исследователя. Ж.Пиаже анализирует свои данные.
прибегая к классификации как основному способу упорядоче-
ния материала. Это позволяет использовать логико-аналити-
ческий подход в сопоставлении разных точек зрения при по-
нимании упорядоченного материала. В то же время его вос-
приятие предлагаемого толкования (интерпретации) очень
часто соотносится с широким философским контекстом - со
взглядами на теорию познания, которые увязываются с гене-
тической психологией(психологией развития).
Прежде чем перейти к характеристике изменений структуры
(определенной организации) интеллекта, проявляющейся в
процессе его развития, остановимся на понимании Ж.Пиаже
263

природы функций интеллекта, которые составляют его суть, то
есть делают возможным само возникновение познавательных
структур из взаимодействия организма с окружающей средой.
Жану Пиаже свойственно рассматривать интеллект как ча-
стное свойство живого, которое приспосабливается к окру-
жающей среде (адаптируется) и при этом сохраняет свои спе-
цифические свойства (через организацию и самоорганиза-
цию). В функционировании интеллекта можно найти эти об-
щие функции живого - организационные и адаптационные.
Это Ж. Пиаже и сделал: он выделил функциональные инвари-
анты и подробно проанализировал их как 1) организацию,
2) приспособление, подразделяющееся на взаимосвязанные
компоненты - ассимиляцию и аккомодацию. Эти инварианты
связывают биологию и интеллект - элементарные биологиче-
ские процессы и интеллект.
Организация как функциональный инвариант проявляется
как нечто целое, как система взаимоотношений между эле-
ментами. Это же относится и к развитию, которое, по мнению
Пиаже, представляет собой нечто целое, имеющее свою цель,
или идеал, и средства, которые ему подчинены, то есть орга-
низация познавательной деятельности подчиняется (как часть
целому) развитию.
Приспособление, или адаптация, - это инвариант, вклю-
чающий в себя 1) ассимиляцию и 2) аккомодацию, то есть
1) процесс приспособления к вещам и 2) соответствие мысли
самой себе. Это две неотделимые стороны мышления: приспо-
сабливаясь к вещам, мышление самоорганизуется, а самоор-
ганизуясь, оно структурирует, конструирует вещи.
Обе эти стороны мышления присутствуют в познании од-
новременно как единый акт приспособления.
Каждая адаптация прокладывает путь для следующей, а
так как структуры нельзя изменять бесконечно, то вовсе не
всякое содержание, которое могло бы быть ассимилировано,
будет включено в процесс адаптации. Человек способен усво-
ить только то из действительности, для чего у него есть струк-
тура, которая может ассимилировать без коренных изменений
ее самой. Таким образом, объем освоения, его темп и скорость
будут ограничены качеством структур адаптации. Объекты
всегда ассимилируются чем-то. Пиаже называет это схемой.
Понятие схемы дает возможность увидеть существование
инвариантов (устойчивых средств) с новой точки зрения.
Схема всегда связана с последовательностью развертывания
какого-нибудь целостного действия - сосания, хватания, раз-
личения и тому подобное. Схема содержит в себе это целое
264
паньше его последовательного развертывания по частям.
Схемы можно было бы сравнить с психологическим органом,
он (орган) существует для обеспечения функции, насыщение
функции меняет строение органа.
Все схемы обладают повторностью, обобщенностью и диф-
ференцированностью (или опознавательной способностью).
Для младенца существует недифференцированность асим-
метрии и аккомодации, он располагает только несколькими
схемами, которые, благодаря повторному применению их к
окружающему миру, начинают стабилизироваться, диффе-
ренцироваться и обобщаться. Для младенца объект и его дея-
тельность неразделимы в переживании, он не владеет спосо-
бами различения своих действий от реальных событий, кото-
рые этими действиями производятся, и от тех действительных
объектов, с которыми они связаны.
Это исходное состояние недифференцированности и одно-
временно антагонизма между функциональными инварианта-
ми Пиаже называл эгоцентризмом. Более широкую извест-
ность оно получило как эгоцентрическая позиция, которая
предполагает наличие только одной точки зрения и не вклю-
чает в сферу осознания человека даже возможности существо-
вания других точек зрения, других позиций.
Познание возникает в этой точке недифференцированно-
сти, на стыке Я и объекта и распространяется из нее на собст-
венное Я и на объекты. Другими словами, интеллект, по
Ж.Пиаже, начинает свое существование с познания взаимо-
действия человека и вещи через распространение к полюсам
этого взаимодействия - человеку и предмету, организуя при
этом самого себя и организуя мир.
В процессе развития эгоцентризм снова и снова появляется
в разных формах, хотя одновременно происходят и противо-
положные эгоцентризму явления - реалистическое, неиска-
женное познание самого себя (формирование Я-концепции),
объективация внешней действительности (формирование кар-
тины мира). Этот двойственный процесс на всех стадиях раз-
вития составляет неразрывное целое.
Для Ж.Пиаже идеалом, к которому стремится интеллект,
является та или иная форма равновесия между парными вари-
антами асимметрии и аккомодации. Познающий организм на
любом уровне развития - это чрезвычайно активно дейст-
вующее лицо, которое всегда встречает воздействия окру-
жающей среды и конструирует свой мир, ассимилируя его на
основе имеющихся у него схем и аккомодируя эти схемы к его
требованиям.
265

Ж.Пиаже исходит из того факта, что, раз возникнув в ре-
зультате функционирования интеллекта, органы интеллекта
(или структуры) имеют присущую им потребность поддержи-
вать себя с помощью нового функционирования. Одна из
сущностных характеристик схем (о которой уже упоминалось
выше) состоит в том, что она обладает способностью к по-
вторной ассимиляции. Таким образом, возникают схемы, кото-
рые сами сохраняются с помощью выполнения ассимиляции.
Возникший орган требует «пищи» для жизни. Другими сло-
вами, потребность в функционировании нельзя отделить от
самого функционирования. Мне эта идея кажется необычайно
интересной и продуктивной для понимания природы мотива-
ции. Жаль, что многими современными исследователями мо-
тивации она оставлена без внимания.
На протяжении всего развития интеллектуальных струк-
тур, начиная от рождения до юношеского возраста, обнару-
живаются и параллельные им формы аффективных структур,
которые соотносятся не с объектами, а с другими людьми.
Ж.Пиаже предлагал рассматривать и область аффектив-
ных отношений в контексте познания, подчеркивая неодно-
кратно, что познание - это действие, которое влечет за собой
не совсем обычные последствия. Образ, например, есть след-
ствие интериоризированного действия. Интеллект понимается
как действия, связующие непоследовательно возникающие
генетические формы. Он обеспечивают ту непрерывность в
развитии, о которой так много говорит Ж.Пиаже.
Теория помогает Ж.Пиаже рассматривать логические опе-
рации взрослого как сенсомоторные действия, претерпевшие
изменения и превращения; оба этих явления объединяются на
основе действия.
В отношении обучения ребенка принципу или правилу
Ж.Пиаже предлагает (исходя из своей теории) идти, насколько
это возможно, параллельно генетическому принципу интерио-
ризации действий. Ребенок должен вначале работать с этим
принципом в контексте более конкретном и связанном с его
действиями, где можно наглядно видеть, как работает принцип.
Затем действия ребенка будут все более интериоризиро-
ваться и схематизироваться, переходить от объектов к симво-
лам и от моторных движений к речи, то есть проходить по-
этапное формирование - интериоризироваться.
Итак, функции интеллекта реализуются через действия по
конструированию им самого себя и предметного мира как
дифференциация аккомодации и ассимиляции и отказ от эго-
центрической позиции, характерной для младенца.
266
Ж.Пиаже пользуется понятием стадии и периодов разви-
тия интеллекта как абстракцией, которая облегчает ему гене-
тический анализ и описание выделенных качественных изме-
нений познавательного поведения. Это средство мышления
Ж.Пиаже как исследователя, а не конкретные неизменные
образования, выделенные им в процессе онтогенеза. Читатель,
знакомящийся с описанием стадий развития интеллекта, дол-
жен иметь это в виду, встречаясь в текстах самого Ж.Пиаже и
в описаниях его работ с разными вариантами классификации
стадий и периодов. Качественная характеристика изменений
интеллекта не претерпевает существенных изменений, но по-
стоянной классификации у самого Ж.Пиаже нет, поэтому в
этом тексте мы воспользуемся усредненным вариантом, даю-
щим возможность сориентироваться в основных качественных
характеристиках познавательного поведения в онтогенезе.
Итак, понятие периода будет обозначать основной этап
развития, стадия - для обозначения более мелких единиц.
Период сенсомоторного интеллекта (0-2 года). Младенец
переходит от рефлекторного уровня новорожденного, на ко-
тором его Я и окружающий мир не дифференцируются, к от-
носительно связной организации сенсомоторных действий,
независимой от его непосредственного окружения. Эту орга-
низацию представляют акты приспособления к вещам в виде
перцептивных и двигательных действий, основанных на ре-
альных вещах. Символических преобразований еще нет, кон-
кретные успехи интеллекта этого периода можно представить
следующим образом: появляются циркулярные реакции (повто-
ряющиеся действия разной степени сложности), возникает
координация схем при установлении отношений между целя-
ми и средствами, путем проб и ошибок изобретаются новые
средства, новые средства появляются и благодаря мгновенно-
му озарению («инсайту»). Кроме того, ребенок приобретает
множество частных сведений об объектах и их свойствах -
пространстве, времени, причинности. Он, занимаясь подра-
жанием и игрой, узнает и свои свойства (своего Я) и свойства
объектов как различные. Внутри общей системы сенсомотор-
ных действий обособляется восприятие как особая система Я-
действий, именно в этот период константность восприятия
достигает высокого уровня развития.
Период подготовки и организации конкретных операций
(2-11 лет). Он начинается с первых, еще очень простых, сим-
волизаций и кончается появлением формального мышления. В
нем выделяются два подпериода, которые в свою очередь
делятся на несколько стадий. В подпериод дооперациональ-
267

ных представлений (2-7 лет) ребенок делает свои первые
неумелые попытки овладеть миром символов.
Подпериод иногда делится Ж.Пиаже на три стадии: 1) ис-
токи репрезентативного мышления (2-4 года); 2) простые
представления, или интуиции (4 года-5,5 лет); 3) расчлененные
представления, или интуиции (5,5-7 лет). Подпериод кон-
кретных операций (7-11 лет) характеризуется стабилизацией
в понятийной организации ребенком представлений об окру-
жающей среде, она закрепляется с помощью познавательных
структур - группировок. Наблюдателю в этот период стано-
вится очевидным, что у ребенка имеются достаточно устойчи-
вые и упорядоченные основы понятий, которые он применяет
для познания окружающего мира. Образное мышление разви-
вается в полной мере, оно включает в себя все свойства пре-
дыдущей стадии: конкретность, необратимость, эгоцентризм,
анимизм, предпонятия, трансдуктивные рассуждения. Однако
по мере установления уравновешенных структур мир пред-
ставлений приобретает устойчивость, связность, упорядочен-
ность. Объект приобретает для ребенка неизменность благо-
даря приобретению равновесия, которое обеспечивает сохра-
нение количества, веса, объема, длины, площади и прочего.
Период формальных операций (11-15 лет). Происходит по-
следняя реорганизация структур интеллекта, появляются
структуры, подобные группам и решеткам (в понятиях логи-
ческой алгебры). Подросток может уже успешно действовать
в отношении не только окружающей его реальной действи-
тельности (как это было раньше), но и в отношении мира
абстракций, выраженных в виде слов.
По мнению Ж.Пиаже этот вид познания свойствен и взрос-
лому, так как последний оперирует именно этими структура-
ми, когда размышляет логически и абстрактно. Кульминаци-
ей этого периода является уравновешивание внутренних опе-
раций с символами и представлениями. Образное мышление
становится гипотетико-дедуктивным, ориентируется на по-
тенциально возможное как на основную посылку в построе-
нии суждения, тогда как реальная действительность становит-
ся посылкой подчиненной. Интеллектуальные структуры,
которые обслуживают это познавательное поведение, говоря
словами Ж.Пиаже, не группировки, а решетки и группы, на-
пример группа с четырьмя преобразованиями и решетка всех
мыслимых комбинаций. Ребенок научается решать множество
задач, предполагающих не только настоящее время, но и со-
отнесение всех возможных времен (прошлого - настоящего -
будущего) как своей жизни, так и жизни других людей и ис-
268
пользование не только реальных, но и потенциально возмож-
ных свойств предметов.
Остановимся подробнее на характеристике каждого пе-
риода. Сенсомоторный период был описан Ж.Пиаже на осно-
ве анализа фактов, полученных путем тщательного, длитель-
ного, систематического наблюдения (лонгитюдного) за разви-
тием своих детей. Рефлексы, имеющиеся у ребенка при рожде-
нии, он рассматривает как основу сенсомоторного интеллек-
та. Через сосание, глотание, крик, движения тела ребенок-
младенец соприкасается с окружающей средой, и сами реф-
лексы постепенно становятся преобразованными в сложные
формы поведения. Хотя они, по мнению Ж.Пиаже, несут и
сохраняют в себе зачатки инвариантных функций-организа-
ций, ассимиляции и аккомодации, которые затем сохраняются
как функциональные постоянные (константы) на протяжении
всего развития. Можно попробовать описать содержание этой
стадии развития познавательного поведения следующим об-
разом, выделяя общие элементы для всех стадий этого перио-
да: эгоцентрическая позиция младенца проявляется в его на-
блюдении за беспорядочной массой раздражителей, он еще не
имеет возможности воздействовать на вещи и сопоставлять,
соотносить свои действия с вещами, на которые они направ-
лены. Через развитие способности направлять движения сво-
их рук младенец начинает входить в окружающую его незна-
комую среду, через эти действия рук он впервые получает воз-
можность установить наличие простых связей между своими
действиями и свойствами окружающей среды. Появившиеся
движения (изнутри - наружу) открывают для его познания
большие возможности, связанные с постепенной дифферен-
циацией себя и остального мира.
В последующем происходит появление не только пережи-
ваний Я-предмет, но и переживание отношений предметы-
предметы. Сначала это отношение связано с контекстом соб-
ственных действий, но постепенно разделяются два контекста -
собственных действий и связей предметов друг с другом. Через
расхождения первоначального намерения и конечной цели
(того, что на самом деле получилось) несоответствие между
собственным Я и всем остальным миром начинает увеличи-
ваться и переживаться как наличие особых действий, устанав-
ливающих связь Я с предметом. Это приводит к появлению
волнующего момента в развитии сенсомоторного интеллекта -
предметы становятся для ребенка самостоятельными образо-
ваниями, которым можно подражать, которые можно вклю-
чать в свои игровые схемы, соотносить между собой во вре-
269

мени и пространстве на основе причинно-следственных свя-
зей. Собственное Я начинает рассматриваться как отдельный
предмет, с которым тоже можно что-то делать; эти достиже-
ния ребенка увеличиваются за счет развивающейся символи-
зации. Она и становится важнейшим средством в следующем
периоде развития познавательного поведения.
Изучение дооперационального мышления было проведено
Ж.Пиаже особенно досконально и тщательно, с применением
кроме наблюдения интервью (в разнообразных вариантах, о
которых говорилось выше). В этом периоде ребенок превра-
щается в человека, оперирующего представлениями. Представ-
ления дают возможность различать обозначение от обозна-
чаемого. Ж.Пиаже называет символической функцией обоб-
щенную способность человека к осуществлению такого раз-
личения и к выполнению действия замещения. Образное мыш-
ление, благодаря способности к символизации, обладает по-
тенциальными возможностями целостного видения во внут-
реннем плане всей последовательности событий. Это мышле-
ние обладает не только действенным характером, но и созер-
цательно-действенным, то есть оно способно уже отражать
организацию самих умственных действий, с помощью кото-
рых происходит познание, а не только регистрировать преоб-
разования предмета. Образное мышление освобождается от
конкретной действительности и создает условия для манипу-
лирования символическими образованиями, которые могут
иметь предельно абстрактный характер.
Но сенсомоторный интеллект предполагает оперирование
с отдельными аспектами действительности, поэтому имеет
характер частного действия, индивидуального события.
Понятийный же интеллект становится социализированным
благодаря применению системы символов, общих для всех
людей данной культуры.
По мнению Ж.Пиаже, символическая функция представля-
ет собой самое общее и основное приобретение, обеспечи-
вающее в дальнейшем овладение личными символами и соци-
альными знаками, к числу которых в первую очередь отно-
сится язык.
На дооперациональном уровне ребенок сохраняет такой
же эгоцентризм в отношении представлений, какой отличал
новорожденного в отношении к сенсомоторным действиям.
Ребенок проявляет свою неспособность встать на точку зре-
ния другого человека, то есть отнестись к своей собственной
точке зрения, к своей позиции, и координировать ее с другими
возможными. Ребенку трудно, или почти невозможно, сделать
270
предметом собственного размышления свое собственное мыш-
ление, он мыслит, но не способен думать о своих собственных
мыслях. Социальное взаимодействие (другой человек) приво-
дит к преодолению детского эгоцентризма.
Этому способствует тенденция к сосредоточению (центра-
ции) ребенка на единичной, наиболее яркой характеристике
предмета, которая затмевает для него все другие и искажает
рассуждение. Сам ребенок не может произвести децентрацию,
то есть принять во внимание существование других качеств
предмета. Для осуществления децентрации ребенку нужен
другой человек.
Самой же важной характеристикой дооперационального
мышления является его необратимость, то есть невозможность
вернуться к исходной точке рассуждения, к посылке, которая
привела к какому-то выводу. Это связано с тем, что ребенок
пользуется еще не понятиями, а предпонятиями, - они образны,
конкретны, связаны с действиями, еще не схематичны и не аб-
страктны. Рассуждения ребенка с помощью предпонятий явля-
ются, как говорит Ж.Пиаже, синкретическими, то есть объеди-
ненными для самого ребенка важными, как бы внутренними,
отношениями в рамках глобальной всеохватывающей схемы.
Внутри этого синкретического целого все причинно, все можно
связать и объяснить, так как это доступно самому ребенку.
Ребенок рассуждает не логически, а трансдуктивным путем. Это
значит, что он склонен устанавливать ассоциативные связи
между последовательными звеньями цепи рассуждений, не увя-
зывая их друг с другом, а просто рядополагая.
В подавляющем большинстве своих проявлений доопера-
циональное мышление напоминает сенсомоторное действие,
перенесенное в новую плоскость. Мышление с помощью пред-
ставлений обязательно должно воспроизводить свой источ-
ник - сенсомоторный интеллект, но в измененном виде.
Период конкретных операций. Когда ребенок достигает его,
то существенное различие с прошедшими моментами разви-
тия состоит в том, что он уже владеет связной и целостной
познавательной системой, с помощью которой организует
окружающий мир и действует в нем.
Говоря словами Ж.Пиаже, на уровне конкретных опера-
ций ребенок ведет себя при решении самых разнообразных
задач так, как если бы он располагал развитой ассимилятор-
ной организацией, функционирующей в равновесии с диффе-
ренцированным механизмом аккомодации. Из этого фунда-
ментального факта Ж.Пиаже и исходит при анализе конкрет-
ных операций.
271

Операциями он считает познавательные действия, когда
они достигли взаимосвязанных целостностей с четкой струк-
турой. Познавательный акт представления, являющийся со-
ставной частью организованной сети соотносимых друг с
другом актов, и есть операция. Изолированная операция ни-
когда не может быть единицей анализа познавательного по-
ведения, так как она приобретает смысл только в связи с сис-
темой, частью которой является.
Для описания свойств конкретных операций Ж.Пиаже
использует логико-математические понятия группы и решетки.
Он понимает группу как абстрактную структуру, состоящую из
совокупности элементов и включающую операцию с этими эле-
ментами так, что при ее осуществлении не нарушаются свойства
композиции, ассоциативности, тождественности и обратимости.
Решетка - это структура другого типа, она состоит из со-
вокупности элементов и отношения, которое связывает два
или более из этих элементов. Понятие группировки, какими
пользуется Ж.Пиаже для описания конкретных операций,
является гибридом из групп и решеток. Пиаже выделяет де-
вять группировок логических классов и отношений в описа-
нии конкретных операций". Это группировка 1, или первич-
ное сложение, которое обладает композиционностью классов,
ассоциативностью, общей тождественностью, обратимостью,
специальной тождественностью; группировка 2 - это вторич-
ное сложение классов (викариант), группировка 3 - биуниво-
кальное умножение классов, группировка 4 - коунивокальное
умножение классов, группировка 5 - сложение асимметричных
отношений, группировка 6 - сложение симметричных отноше-
ний, группировка 7 - биунивокальное умножение отношений,
группировка 8 - коунивокальное умножение отношений.
Ж.Пиаже создает систему задач для того, чтобы опреде-
лить, присутствует ли в познавательном поведении тот или
иной компонент группировки, он ставит как бы «диагноз»
функционирования познавательной системы. Он считает свои
логические группировки такой структурной характеристикой
настоящего познания, основой для понимания качеств кон-
кретных операций и постановки «диагноза» по поводу их
функционирования.
Общее свойство формально-операционального мышления,
из которого Ж.Пиаже выводит все остальные его качества,
касается отношения между реально существующим и потен-
' См. подробно: Флейвелл Дж Х Генетическая психология Ж Пиаже
М,1967.
272
циально возможным. Реальная действительность выступает
для подростка как частный случай той общей совокупности
вещей, которую можно принять в качестве гипотезы, это
часть, которая извлекается здесь и теперь из целого, которую
можно обозначить словосочетанием «может быть». Реально
существующее и возможное меняются местами, стратегия по-
знавательной деятельности становится гипотетико-дедук-
тивной. Формальное мышление становится прежде всего мыш-
лением с помощью предложений-высказываний.
Подросток овладевает возможностью формулировать пред-
ложения о предложениях. Это связано с ориентировкой на
область гипотетического и возможного; подросток подверга-
ет возможные переменные комбинаторному анализу, а это,
как известно, метод, гарантирующий составление исчерпы-
вающего перечня всех возможностей.
Итак, гипотетико-дедуктивная позиция, комбинаторный
метод и другие свойства формального мышления дают в руки
подростка средства для выделения зависимости между разны-
ми переменными и степени их влияния друг на друга. Подрос-
ток не только может осуществлять эмпирические пробы, но и
правильно (с точки зрения логики) истолковывать результаты
эмпирических проб.
Подросток способен в своем мышлении подняться над дей-
ствительностью в своей фантазии, уходящей корнями в эмпи-
рический опыт. Он уже может жить не только в настоящем, но
и в будущем времени, в области предполагаемого, он уже
ориентируется не только на конкретные свойства мира, но и
на абстрактные реальности (государство, например).
У подростка усиливается эгоцентризм (в понимании Пиа-
же), что происходит всегда, когда человек соприкасается с
незнакомым ему полем деятельности; эгоцентризм гаснет, как
только это поле деятельности осваивается. Это поведение
общей модели уравновешивания, которую Пиаже связывает с
эволюцией познания вообще.
Эта модель - модель равновесия - обсуждается Ж.Пиаже
практически в каждой публикации, он рассматривает процесс
уравновешивания как механизм перехода от одних состояний
познания к другим. Само уравновешивание, непрерывное как
процесс жизни, приводит к появлению дискретных, как бы
законченных по своему существу, состояний равновесия. В
процессе уравновешивания состояния равновесия не являются
однородными, они качественно отличаются друг от друга на
протяжении всего развития и, кроме того, степень их уравно-
вешенности разная.
273

Понятие уравновешивания тесным образом связано с про-
цессами ассимиляции и аккомодации. Сам Ж.Пиаже видит в
своей концепции уравновешивания альтернативу более обще-
принятой трактовки механизмов изменении как созревания и
научения (физического и социального). Модель уравновеши-
вания и равновесия рассматривается им как нечто очень об-
щее, предполагающее причинные воздействия созревания и
научения, но подчиняющие их себе. Модель уравновешивания -
это метамодель, сверхпрограмма осуществляющегося разви-
тия, она, по мнению Ж.Пиаже, особенно подходит для анали-
за онтогенетических изменений в познавательном поведении,
для самого главного источника онтогенеза структур.
Эта модель приписывает развитию некоторую, даже теоре-
тическую, направленность. В то же время выделением стадий
развития интеллекта Пиаже словно бы говорит о его дискрет-
ности. Но это не так - он решал (и решил!) задачу поиска ос-
новных линий, пронизывающих все развитие, стремился пока-
зать его изоморфизм, существующий между разными (внешне
предельно несходными) уровнями.
Модель равновесия и уравновешивания указывает на
принципиальную непрерывность процесса развития тремя
способами:
1. Непрерывность обеспечивается существованием общего
механизма для всех формирующихся познавательных систем
независимо от уровня их конкретного функционирования.
2. Различные продукты процесса развития можно описать
с помощью одного и того же набора параметров, характери-
зующих состояние равновесия.
3. Компоненты примитивных стадий развития выделяются
и объединяются в новую систему, которая и определяет сле-
дующую, более высокую, стадию развития.
С точки зрения идей Ж.Пиаже, можно говорить о логике
действий младенца в том же генетическом контексте, что и о
логике действий подростка или взрослого.
После неоднократного внимательного прочтения работ
Ж.Пиаже, переведенных на русский язык, и работ о его тео-
рии, с уверенностью могу сказать, что для меня самое инте-
ресное в этих текстах - метатеория, разрабатываемая Пиаже.
Универсальность ее мне кажется бесспорной, возможности
конкретизации бесконечными и узнаваемыми в бытовых фак-
тах познавательного поведения детей. Метод Ж.Пиаже есте-
ствен для жизни, для общения взрослого и ребенка, поэтому
он не привносит в феноменологию следов «искусственно»
полученных экспериментальных данных, работающих на спе-
274
циальную, узкую теорию. Ж.Пиаже работает с глобальными
явлениями - интериоризацией (усвоением), продуктивностью
(созданием человеческого в природе), организованной актив-
ностью, он пытается найти и описать источник организации
жизни - изменчивой и устойчивой одновременно. Понятие
равновесия, уравновешивания здесь не является случайным,
так как оно позволяет характеризовать жизнь как систему,
обладающую устойчивостью по отношению к силам, дейст-
вующим на нее извне или изнутри. Эти силы уравновешива-
ются равными и противоположными силами, что позволяет
системе сохранять свою целостность через динамическое рав-
новесие психологических систем действий - внешних или ин-
териоризированных.
Метатеория Ж.Пиаже позволяет сравнивать состояния
равновесия по нескольким параметрам: поле применения,
подвижность, прочность, устойчивость. Поля применения
уравновешенных систем отличаются размером - теми свой-
ствами реальной действительности (объектами и их свойст-
вами), к которым уравновешенные системы аккомодируются
и которые они ассимилируют. Подвижность характеризует
активный характер психологического равновесия - переход
от одной центрации к другой, естественно, что подвижность
в мышлении с помощью представлений может быть выше,
чем сенсомоторные действия и восприятие. Прочность - это
сопротивляемость системы изменениям состояния (или, мо-
жет быть, ригидность) в зависимости от изменения воздей-
ствия. Это связано с переживанием ценности элементов сис-
темы при появлении, например, новой центрации. Наиболее
прочными в этом отношении можно считать системы клас-
сификации, а постоянным сдвигам равновесия подвержено
восприятие. Устойчивость - важнейшее свойство, и оно свя-
зано с компенсаторными возможностями системы при на-
рушении ее равновесия.
Процесс развития и понимается Ж.Пиаже как последова-
тельность структур, приходящих в состояние равновесия,
форма которого изменяется от одной структуры к другой по
всем описанным параметрам. Процесс уравновешивания
Пиаже пытается объяснить, исходя их вероятностных моде-
лей. Он всегда говорил о том, что его интересует не детская
психология, а генетическая эпистемология - изучение меха-
низмов, с помощью которых возрастает совокупность зна-
ний человека. Это огромная сфера не только изучения, но и
осмысления, интерпретации. Эту сферу знания можно рас-
сматривать и как прикладную генетическую психологию.
275

Свои данные Пиаже применяет не для организации обучения
и воспитания детей, а для решения философских проблем
эпистемологии. Это мало кто делал в психологии, поэтому
результатами работ Пиаже интересуются специалисты из
разных областей знаний - от философии до физики. Пиаже
неоднократно говорил и писал о кольце наук - о взаимосвя-
зи между разными научными дисциплинами; линия связи
начинается с математики и логики, продолжается в химии и
физике, затем биология, психология, социология и снова
возвращается к математике.
Сами по себе логика и математика созданы человеком и,
естественно, взаимозависимы с психологией и социологией.
Человеческое поведение покоится на физиологии так же, как
на физике и химии, это отношение взаимозависимости есть и
в генетическом плане, ведь можно в известном смысле сказать,
что интеллектуальная деятельность человека покоится на
рефлексах («биологии») младенца.
Не только в строении наук существует эта круговая зави-
симость, но и в развитии отношений человека, отдельного,
индивидуального, с окружающей средой. Человек может по-
знать мир, только уподобляя его своим умственным структу-
рам (похоже это на уподобление физических наук логике и
математике). Познать же самого себя он может только посте-
пенно овладевая внешним миром, себя как объект он может
познать только путем последовательных ассимиляции и ак-
комодации перед внешними объектами (этому явлению, по
мнению Ж.Пиаже, подобно сведение логики и математики,
психологии и социологии к физическим наукам).
Пиаже рассматривает психическое развитие в его целост-
ности и применяет для этого теории разного уровня обоб-
щения - от метатеории до узкоспециальной. Возможность
обсуждать эгоцентрическую позицию человека и ее качест-
венное изменение в онтогенезе дает ключ к пониманию та-
ких свойств переживания, как их глубина, устойчивость,
вариативность и другие. Выделенные Ж.Пиаже стадии раз-
вития интеллекта позволяют понимать их как появление
превращенных форм сознания, возникающих из «биологии»
человека - рефлекторной основы его поведения через опо-
средование его знаками и символами.
Экспериментальные исследования Ж.Пиаже дают возмож-
ность проследить, как складываются инварианты в познава-
тельной деятельности человека, которые в конечном счете
будут определять существование у него картины мира и его
собственного Я.
276
Невозможно выразить какое-то однозначное отношение к
ркстам Ж.Пиаже, они река, в которую каждый раз входишь
чаново. Восхищение и признательность сменяются неприятием
даже страхом, с текстом хочется спорить и даже оттолкнуть
его за неясность, недоговоренность, иногда за очевидность и
бедность, но это живые тексты. Остается только благодарить
жизнь, что они есть в научной судьбе.
Ж.Пиаже доказал, что психическая реальность познавае-
ма' исследователь порождает ее такой, какой понимает, и
порождаемое им качество или свойство меняет его самого,
движение исследователя к исследуемому через собственное
понимание процесса этого движения - пример научной чест-
ности и реалистичности в соотнесении собственного Я и ис-
следователя, и исследуемого предмета; наука, которую постро-
ил Ж.Пиаже, не имеет конца, она обладает свойством беско-
нечности, думаю, что это позволяет психологии снять стра-
дальческую маску якобы переживаемого (пережитого?) кризи-
са в определении своего предмета. Ж. Пиаже дает ей шанс (и
не один) стать наукой об индивидуальной жизни человека за
счет создания не только частных, но и метатеорий. Естествен-
но, что это требует от человека, занимающегося ею, не только
овладения частными методиками, но и собственным мышле-
нием для осуществления необходимых децентраций в понима-
нии жизни человека.
Известно, что любая научная теория может взаимодейст-
вовать с опытом несколькими способами: 1) через проверку
на истинность путем наблюдения, измерения и эксперимента;
2) через применение для интерпретации данных опытных ис-
следований (измерений, наблюдений, экспериментов); 3) через
применение в практических целях для создания, например,
какого-нибудь продукта. Проверка научной теории в истории
науки осуществляется несколькими путями, все они сложно
переплетены друг с другом. Опытная проверка далеко не все-
гда оказывается самой главной. Есть еще путь проверки тео-
рии на совместимость с принятой совокупностью знания; путь
построения на основе теории гипотез о предполагаемых явле-
ниях и закономерностях до их опытного получения; путь про-
Дуцирования (создания) частных теорий; путь сопоставления
предсказаний теории с опытными данными.
Думаю, что в истории современной науки о человеке тео-
РИЯ Ж.Пиаже была и останется метатеорией, сохраняющей в
^бе потенциал порождения частных теорий, она представляет
собой ту относительную истину, которая в определенных пре-
делах является уже истиной абсолютной.
277

Лев Семенович Выготский'
(17.11.1896-11.06.1934)
Его называют Моцартом в психологии. Музыку, как из-
вестно, все чувствуют по-разному. Тексты Л.С.Выготского
каждый тоже воспринимает как умеет. Традиционно в отече-
ственной психологии его называют основателем культурно-
исторической теории и основоположником научной психоло-
гии, это многократно усложняет мою задачу, возводя чувство
ответственности в невероятную степень.
В одной из своих работ Лев Семенович говорил о том, что
философские проблемы являются «истинными ферментами
развития главнейших современных психологических теорий»^
Он писал также об экспериментальной философии, которая
проникает во все психологические исследования, определяя их
планирование, интерпретацию, способы получения фактов и
тому подобное.
Какие же философские проблемы были основанием для
размышления самого Л.С.Выготского? Я оставлю этот во-
прос без ответа и даже без попытки ответить на него, так как
по доступным мне текстам Л.С.Выготского очень сложно
судить об этом, а учитывая исторический контекст, в каком
эти тексты были написаны и опубликованы, задача ответа
представляется почти утопической. У читателя есть возмож-
ность познакомиться с шеститомным собранием сочинений
Л.С.Выготского3 и его отдельно изданными работами и са-
мому составить о нем представление. Я же пишу о том, что
поняла сама.
Л.С.Выготский анализировал проблему культурного раз-
вития человека, говоря о том, что сущность этого развития
состоит в овладении ребенком процессами собственного пове-
дения. Предпосылкой для овладения собственным поведени-
ем является, по мнению Л.С.Выготского, образование лич-
ности. Развитие той или иной функции (памяти, внимания,
мышления, речи, воображения, восприятия) всегда произ-
водно от развития личности в целом и обусловлено им. Лич-
ность как бы незримо присутствовала и участвовала в про-
цессе овладения человеком своими реакциями на протяже-
нии всей жизни.
' Подробно о жизни и творчестве Л. С. Выготского см.: Выгодская Г.Л.
Его жизнь от начала до конца // Вестник Московского университета (серия
Психология). - 1994.- № 4.
Выготский Л. С. Собр. соч.-Т. 6.-С. 137.
3 Все цитаты по этому собранию сочинений.
275
Культурное развитие Л.С.Выготский представляет себе
как особый тип развития, отличный от физиологического и
интеллектуального. Это приводит к появлению проблемы
паспортного возраста как времени возможного несоответст-
вия параметров развития физиологического, интеллектуаль-
ного и культурного.
Культурное развитие связано с появлением как в индиви-
дуальной истории человека, так и в истории человечества,
особых форм поведения, видоизменяющих деятельность пси-
хических функций. Л.С.Выготский предпринимает обширное
исследование в области сравнительного исторического изуче-
ния таких психических функций, как память, мышление со-
временного ему человека и представителей примитивных
культур. Существенное различие, связанное с изменением
психических функций, проявляется в употреблении знаков.
Именно на них строится то поведение, которое в работах
Л.С.Выготского называется высшим в отличие от биологиче-
ски развившихся форм поведения.
Л.С.Выготский считает (и это его принципиальное положе-
ние), что культурное развитие человечества совершалось при
его относительно неизменной биологической природе. В инди-
видуальной истории современного ребенка его культурное раз-
витие осуществляется при условии динамического изменения
органического типа. Оно налагается на процессы роста, созре-
вания и органического развития, образуя с ним единое целое.
Но для Л.С.Выготского остается фактом то, что необходи-
мо различать две линии в психическом развитии ребенка, кото-
рые аналогичны линиям филогенеза: натуральное и культурное.
Система активности ребенка в каждый момент его жизни
определяется и степенью его органического развития, и степе-
нью овладения орудиями. Две различные системы развивают-
ся совместно, образуя, в сущности, третью систему, новую -
качественно своеобразную. Если в филогенезе система актив-
ности человека определяется развитием его естественных или
искусственных органов, то в онтогенезе система активности
ребенка определяется и тем, и другим одновременно.
Пользование орудиями и аппаратами предполагает в каче-
стве обязательной предпосылки наличие свойственных чело-
веку органов, функций. Жизнь ребенка в культуре обусловле-
на созреванием у него соответствующих функций и аппара-
тов. Получается, например, так, что нормальный ребенок
овладевает языком на определенной стадии биологического
созревания, если его мозг и речевой аппарат развиваются нор-
мально, позже он овладевает основными логическими опера-
279

циями, счетом и т.д. В истории психологии это привело к ук.
реплению мнения о том, что овладение структурными форма-
ми поведения является столь же естественным симптомом
органического развития, как и физиологические или анато-
мические признаки тела. Эти симптомы стали приниматься за
содержание органического развития.
Л.С.Выготский уделяет большое внимание истории разви-
тия дефективного, то есть биологически неполноценного
ребенка, чтобы на этом методическом пути найти ключ к ре-
шению проблем культурного развития. Он пишет о том, что
история развития дефективного ребенка позволяет увидеть и
понять обходные пути культурного развития, то есть пути
построения специальных форм для овладения человеком соб-
ственным поведением.
Культурный возраст человека как показатель его культур-
ного развития Л.С.Выготский связывал с проблемами адап-
тации к жизни в конкретных исторических условиях. Он от-
мечал, что культурное развитие человека нетождественно его
интеллектуальному и физиологическому возрасту, обращая
внимания на факты несоответствия их.
Он говорил о том, что между культурным развитием и при-
родной одаренностью человека отношения очень сложные:
культурное развитие имеет тенденцию к нивелированию от-
дельных различий естественной одаренности, а с другой - к
увеличению масштаба и расширению разброса различных сте-
пеней одаренности. По мнению Л.С.Выготского, определение
уровней культурного развития, сама проблема его измерения
непосредственно связана с научными подходами к специальной
одаренности, которая прежде всего одаренность интеллекту-
альная, проявляющаяся в овладении сутью какой-либо опера-
ции и независимо от различных изменений ситуации действия.
Создание метода исследования, адекватного научной зада-
че, поставленной Л.С.Выготским, - задаче изучения культур-
ного развития ребенка (проблема высших психических функ-
ций), требовало от него решительного выхода за методологи-
ческие пределы традиционной детской психологии для иссле-
дования развития того высшего, по его словам, синтеза, кото-
рый с полным основанием должен быть назван личностью
ребенка. «История культурного развития ребенка приводит
нас к истории развития личности»'.
В своих работах Л.С.Выготский дает подробное обосно-
вание своему методу, который сегодня называют эксперимен-
I Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 41.
280
ально-генетическим. Прежде чем изучать развитие, психолог
полжен определить, что развивается. «Наши психологические
окаменелости показывают в застывшем, в остановившемся
виде свое внутреннее развитие. В них соединены начало и
конец развития. Они сами в сущности стоят уже вне процесса
развития. Их собственное развитие закончено. В этом соеди-
нении пластичности и окаменелости, исходных и конечных
точек развития, простоты и завершенности их огромное пре-
имущество для изучения, делающее их несравненным предме-
том исследования. Они как бы предназначены стать его на-
чальным пунктом, дверью, основой его метода»'.
Возможность анализировать эти застывшие формы пове-
дения возникает при создании ситуации выбора, принятия
решения, когда человек должен осознать наличие нескольких
стимулов и выбрать схему своего поведения. Обобщенным
вариантом такой ситуации является ситуация Буриданова
Осла, оказавшегося между двумя равными охапками сена.
Л.С.Выготский говорит о том, что в этой ситуации в упро-
щенной, идеальной форме представлена вся проблема его ис-
следования - проблема стимула-реакции. Он говорит о том, что
человек на месте осла бросил бы жребий и овладел ситуацией.
Суть метода состоит в том, чтобы создать такую ситуа-
цию, где поведение человека определяется не наличными сти-
мулами, а новой или изменившейся ситуацией, созданной
самим человеком.
Наличие в поведении человека не только заданных, но и
созданных им стимулов является для Л.С.Выготского отличи-
тельной чертой психологии человека. «Для человеческого
приспособления существенно активное изменение природы
человека»2. Оно основано на рефлекторной активности чело-
века и на возникновении ее нового регулятивного принципа,
обеспечивающего психологическую связь между людьми, -
это принцип знакового опосредования. Знаки - это искусст-
венно созданные стимулы, назначение которых состоит в том,
чтобы воздействовать на поведение в образовании новых ус-
ловных связей.
Переход от социального воздействия вне личности к соци-
альному воздействию внутри личности Л.С.Выготский счи-
тал центром своего исследования. Так, человек, завязываю-
щий узелок (знак) на память (создающий ситуацию опосредо-
ванного поведения), является одновременно и ключом и аппа-
' Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 65.
2 Там же. - С. 80.
281

ратом, к которому этот ключ подходит. Соединение в одном
лице активной и пассивной роли - это вопрос о личности и ее
отношении к поведению. «Высшие психические функции ха-
рактеризуются особым отношением к личности. Они пред-
ставляют активную форму в ее проявлениях... Культурные
формы поведения суть именно реакции личности»'.
Л.С.Выготский считал, что через изучение культурного
развития психических функций психология гуманизируется.
Изобретение и употребление человеком знаков в качестве
вспомогательных средств при разрешении какой-либо психо-
логической задачи, стоящей перед человеком (запомнить,
сравнить, сообщить, выбрать и тому подобное), представляет
аналогию с изобретением и употреблением орудий как мо-
мент создания инструмента.
Употребление орудий и употребление знаков - это прояв-
ление опосредующей деятельности, одного из главных изо-
бретений человеческого разума. Понятие об опосредующей
деятельности, понятие об употреблении орудий и понятие об
употреблении знаков для Л.С.Выготского - способ мышле-
ния, логическая схема для анализа культурного развития че-
ловека как целостности, как общего потока его жизни.
Основой реального расхождения в поведении человека ли-
нии употребления знаков и линии употребления орудий явля-
ется их различная направленность. Орудие - это средство
воздействия человека на объект его деятельности, оно на-
правлено вовне. Его цель - вызвать изменения в объекте, во
внешней деятельности человека. Знак ничего не изменяет в
объекте, с которым связан, он - «средство психологического
воздействия на поведение - чужое или свое»2, средство внут-
ренней деятельности, направленной на овладение человеком
самим собой, знак направлен внутрь. Применение знака зна-
менует выход за пределы органической системы активности,
существующей для каждой психической функции.
Л.С.Выготский считал свой метод аналитическим, приме-
няя его для исследования строения высших психических функ-
ций, полагая, что психологическая теория изменяет понима-
ние анализа в зависимости от общего принципиального под-
хода к психологическим проблемам. За анализом скрывается
понимание автором фактов теории, вот почему вместе с изме-
нением методологического подхода к психологическому ис-
следованию изменяется и сам характер анализа.
1 Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 84.
2 Там же. - С. 90.
282
Для Л.С.Выготского анализ высших форм поведения вклю-
чает следующие главные моменты. Первый состоит в различе-
нии анализа вещи и анализа процесса. Это предполагает уход
от логики твердых тел, которая чаще всего осуществлялась в
психологических теориях. Так, на место анализа вещи встает
анализ процесса, что естественно приводит к необходимости
восстановления всех моментов развития данного процесса, то
есть главной задачей анализа является возвращение процесса к
его начальной стадии - превращение вещи в процесс. Двигаться
от процесса к его отдельным моментам - это суть эксперимен-
тально-генетического метода, который искусственно вызывает
и воссоздает генетически процесс психического развития. Ина-
че Л.С.Выготский называл это динамическим анализом.
Второй главной составляющей анализа является противо-
поставление его описательных и объяснительных задач. Ана-
лиз, по мнению Л.С.Выготского, возможен только как объек-
тивный, потому что он хочет вскрыть не то, чем наблюдае-
мый факт кажется нам, а то, чем он является на самом деле.
Его интересует не непосредственное переживание, которое
открывает интроспективный анализ, а реальная связь внешне-
го и внутреннего, которая лежит в основе изучаемой высшей
формы поведения. Само объяснение становится возможным
постольку, поскольку не исключается внешнее проявление
вещей и признаков изучаемого процесса. В ходе анализа по
необходимости рассматривается известный процесс как круг
возможностей, который при соответствующих условиях при-
водит к образованию устойчивых форм поведения. Объясне-
ние этих форм поведения ставится в подчиненное положение
по отношению к их действительному происхождению.
Третье положение связано с тем, что существуют такие пси-
хологические процессы, которые уже завершили путь развития.
Л.С.Выготский называет их омертвелыми, окаменелыми. Об-
наружить их можно в автоматизированных или механизиро-
ванных психических процессах, где они давно потеряли свой
первоначальный облик (например, письмо, чтение, речь, счет
взрослого человека). Элементарные процессы и управляющие
ими закономерности спрятаны в высших формах поведения, то
есть проступают в них в неявном виде; основу и содержание
высшей формы составляет низшая, высшая возникает только на
известной ступени развития и сама непрестанно снова перехо-
дит в низшую форму. Всякая высшая форма поведения невоз-
можна без низших, но наличие низших, или побочных, форм не
исчерпывает существа главной. Это основные принципы для
изучения структуры высших психических функций.
283

Л. С. Выготский пришел к заключению о том, что в высшей
структуре функциональным определяющим целым, или фоку-
сом всего процесса, является знак и способ его употребления-
он считал, что ключом к овладению поведением является дей-
ствие со стимулами, теми вспомогательными стимулами, ко-
торые его опосредуют.
Роль стимулов-знаков показана в экспериментах Л.С.Вы-
готского и его сотрудников с применением методики опосре-
дованного выбора, или, как ее называют, методики двойной
стимуляции.
Один из вариантов такой методики был разработан и экспе-
риментально опробован А.Н.Леонтьевым. Суть методики со-
стояла в том, чтобы в ходе исследования ребенок встал перед
задачей овладеть процессами своего внимания при помощи
внешних стимулов - средств. Перед ребенком стоит задача,
требующая от него длительного напряжения внимания, сосре-
доточения. А.Н.Леонтьев проводил с ребенком игру по типу
игры в фанты с запрещением: «Да» и «Нет» не говорить, бело-
го, черного не называть. Испытуемый должен был отвечать на
вопросы названием определенного цвета, но не называть за-
прещенные цвета. Это очень сложные задачи для детей 8-9 лет.
Второй ряд стимулов - это цветные карточки, которые ребе-
нок мог использовать для организации своего внимания.
Результат введения этих карточек сказывается очень быст-
ро: число неправильных ответов падает - устойчивость вни-
мания повышается при помощи вспомогательных стимулов.
В ходе исследования была получена такая закономерность:
у дошкольника опосредованное внимание почти не снижает
процента ошибок, у младшего школьника процент ошибок
падает почти в два раза, у старшего - в десять раз. Только у
взрослых наблюдается крайне незначительное падение числа
ошибок при обращении к карточкам. Качественный анализ
поведения ребенка и взрослого во время исследования сопос-
тавлялся с данными других авторов (Т.Рибо, Титченера) и,
что очень важно для Л.С.Выготского, - с живой жизнью.
«Если эксперимент открывает нам последовательность
или закономерность какого-нибудь определенного рода, мы
никогда не можем ограничиться этим и должны спросить
себя, как же протекает исследуемый процесс в условиях дей-
ствительности, реальной жизни, что заменяет руку экспери-
ментатора, который намеренно вызывал процесс в лабора-
тории. Одной из важнейших опор при перенесении экспери-
ментальной схемы в действительность являются данные,
полученные неэкспериментальным путем. Мы уже указыва-
284
ли, что видим в них серьезное подтверждение правоты на-
шей схемы»'.
Мне этот тезис Л.С.Выготского представляется крайне
важным и, думаю, чрезвычайно актуальным, так как это один
из путей для построения психологической теории, адекватной
не только логике экспериментатора, но и логике жизни.
В работах Л.С.Выготского построение модели культурно-
го развития связано с попыткой преодоления интеллектуаль-
ного и механистического взгляда на развитие ребенка. Интел-
лектуалистический взгляд выводит культуру из работы чело-
веческого интеллекта, а развитие ребенка понимается как
освоение логической операции. Механистический взгляд рас-
сматривает высшие формы поведения исключительно с точки
зрения его исполнительного механизма как качества приспо-
собления, качества адаптации. Односторонний подход этих
взглядов преодолевается в естественной истории знаков. Она
позволяет увидеть, что культурные формы поведения имеют
естественные корни в натуральных формах, что они крепко
связаны с ними, что они возникают не иначе, как на основе
этих последних.
Задача психологии формулируется Л.С.Выготским как за-
дача исследования реального своеобразия поведения ребенка
во всей полноте и всем богатстве его содержания, во всей диа-
лектической сложности и противоречивости этого процесса,
как писал Л.С.Выготский, преодоления трудностей и приспо-
собления. Необходимость видеть процесс в его диалектиче-
ских проявлениях обусловлена и тем, что в психологии (и
сегодня, к сожалению) господствует взгляд на детское разви-
тие, как на рост растения, эволюционные идеи прямо или
косвенно присутствуют в понимании процесса развития.
Л.С.Выготский неоднократно говорил и писал о переломных,
скачкообразных революционных изменениях, которыми пол-
на история детского развития. Эволюция и революция, пе-
риодичность и диспропорция, метаморфозы и окаменение
функций - это проявление диалектики культурного развития.
История культурного развития ребенка, по Л.С.Выгот-
скому, это история столкновения развитых форм поведения,
с которыми встречается ребенок, с примитивными формами,
характеризующими его собственное поведение. Мне кажется
очень важным, с точки зрения сегодняшнего дня, тезис
Л.С.Выготского о том, что «детское развитие менее всего на-
поминает стереотипный, укрытый от внешних влияний про-
' Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 130.
285

цесс: здесь в живом приспособлении к внешней среде соверща.
ется развитие и изменение ребенка. В этом процессе возника-
ют новые и новые формы, а не просто стереотипно воспроиз-
водятся звенья уже заранее сложившейся цепи». Если всякая
новая стадия эмбриона (а с его изменением часто отождеств-
ляют развитие) заключена в его предшествующей стадии
содержится в ней потенциально и проявляется благодаря на-
личию этих потенций, то это процесс не столько развития,
сколько роста и созревания. Рост и созревание присутствуют
и у ребенка, но в истории культурного развития большое ме-
сто занимают те формы поведения, которые возникают из
реального столкновения организма и среды и живого приспо-
собления к среде.
Я думаю, что неслучайно слова о жизни, живом приспособ-
лении встречаются в текстах Л.С.Выготского очень часто. Хотя
у него нет единого текста о целостной картине мира или сущно-
сти жизни человека, но системный анализ, какой разворачива-
ется на каждой странице его работ, приводит к необходимости
целостной философской позиции, как писал Л.С.Выготский,
взгляда на проблему с высоты птичьего полета, не только для
того, чтобы не утонуть в эмпирических фактах, но и для того,
чтобы сделать возможной саму исследовательскую позицию
психолога в отношении проблем развития.
Для самого Л.С.Выготского эта позиция является естест-
венной и необходимой, она позволяет ему формулировать
фундаментальные законы психологии развития, которые он
обнаружил, изучая историю развития знаков. Один из глав-
ных и фундаментальных законов состоит в том, что в процес-
се развития ребенок начинает применять по отношению к себе
те самые формы поведения, которые первоначально другие
применяли по отношению к нему. Он усваивает социальные
формы поведения и переносит их на самого себя. Знак всегда
первоначально является средством социальной связи, средст-
вом воздействия на других и только потом оказывается сред-
ством воздействия на себя.
Наверное, одной из самых распространенных цитат из ра-
бот Л.С.Выготского является его фраза (многократно повто-
ряемая в различных текстах) о том, что «отношения между
высшими психическими функциями были некогда реальными
отношениями между людьми».
Эти отношения бывают двух видов: непосредственные и
опосредованные. Непосредственные основаны на инстинк-
тивных формах поведения - это выразительные движения и
действия. Опосредованные отношения связаны с использова-
286
ием знака - он регулирует общение, устанавливает дистан-
цию и тому подобное.
Л С.Выготский считал, что подражание и разделение
функций между людьми - основной механизм модификации и
трансформации функций самой личности. Более подробно
этот механизм анализировался как механизм вращивания -
перерастания внешних операций во внутренние. Он выделяет
три типа такого вращивания: 1) по типу шва; 2) пришивание
целиком; 3) усвоение правил пользования внешними знаками,
или структурами процесса. При первом типе вращивания
возникает необходимость создания промежуточного средства,
соединяющего стимул и реакцию. Постепенно это промежу-
точное средство теряет свое связующее значение, и образуется
непосредственная связь между стимулом и реакцией, операция
из опосредованной становится прямой. Второй тип организа-
ции - вращивание целиком - состоит в том, что после много-
кратного восприятия ряда стимулов и воспроизведения реак-
ций, соответствующих этому ряду, происходит переход опе-
рации внутрь - разница между внешними и внутренними сти-
мулами сглаживается.
Третий тип вращивания самый главный. Скажу о нем
словами самого Л.С.Выготского: «Ребенок усваивает самую
структуру процесса, усваивает правила пользования внешни-
ми знаками, а так как у него внутренних раздражителей больше
и он ими оперирует легче, чем внешними, то в результате ус-
воения самой структуры ребенок скоро переходит к использо-
ванию структуры по типу внутренней операции»'.
Только так, как живой процесс, полный противоречий,
предлагает Л.С.Выготский рассматривать культурное разви-
тие ребенка. Отчасти поэтому его так трудно измерять и оп-
ределять, точно диагностировать, для того чтобы увидеть
содержание и роль в жизни как нормального, так и ненор-
мального ребенка. Л.С.Выготский ставил перед собой задачу
анализа культурного развития ребенка как целого в его воз-
растных изменениях, к сожалению, она осталась нерешенной.
Сегодня можно говорить об основном подходе Л.С.Выгот-
ского к этой проблеме. Я думаю, что в нем заложено множе-
ство творческих возможностей, еще не использованных со-
временной наукой.
В текстах Л.С.Выготского есть подробное описание куль-
турного развития отдельных психических функций (памяти,
внимания, восприятия, мышления), основанное на исследова-
' Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 161.
287

ниях, наблюдениях, фактическом материале, а подход к син-
тетическому пониманию культурного развития только наме-
чен в виде общих положений.
Реализация их предполагает большую работу по накопле-
нию первичного фактического материала, эмпирических и
теоретических обобщений, изучению частных закономерно-
стей и выявлению все более широких законов.
Первым по значимости положением для решения постав-
ленных задач Л.С.Выготский считал представление о том, что
процесс культурного развития может быть понят как развитие
личности и мировоззрения ребенка. Он осознавал, что эти
понятия - личность и мировоззрение - не являются точными
научными терминами, они требуют работы не только по
уточнению их содержания, но и по сопоставлению и ограни-
чению от сходных понятий.
Мне представляется чрезвычайно важным, что Л.С.Вы-
готский склонен был ставить знак равенства между лично-
стью ребенка и его культурным развитием. Таким образом,
множество признаков индивидуальности, отличающих чело-
века от других людей, относящих его к тому или другому
типу людей, не имеют решающего значения для понимания
личности. Для Л.С.Выготского понятие личности охватыва-
ет в человеке его надприродные свойства, это то социальное
и историческое содержание, которое отличается признаком
овладения. В этом смысле коррелятом личности будет отно-
шение примитивных, по словам Л.С.Выготского, и высших
реакций.
Под мировоззрением он понимал культурное отношение
ребенка к внешнему миру, оно не тождественно логической,
продуманной, оформленной в осознанную систему картины
мира. Л.С.Выготский говорил о том, что мировоззрение у
ребенка отсутствует довольно долго - вплоть до поры поло-
вого созревания.
Меня очень привлекает идея Л.С.Выготского о том, что
личность развивается как целое, и только в целях научного
анализа можно выделить какие-то ее стороны, предельно аб-
страгируясь от целого. Экспериментальные и теоретические
исследования убедили Л.С.Выготского в том, что предостав-
ленные сами себе низшие естественные психические процессы
не могут перейти в процессы общего культурного поведения.
Только тогда, когда личность овладевает той или иной фор-
мой поведения, эти функции становятся высшими. Целое
(личность) было раньше своих частей, органы и функции из-
меняются в зависимости от изменения целого.
«Сущность культурного развития, - писал Л.С.Выгот-
ский -заключается в том, что человек овладевает процессами
собственного поведения, но необходимой предпосылкой для
овладения является образование личности, и поэтому разви-
тие той или иной функции всегда производно от развития
личности в целом и обусловлено им».
Второе положение, о котором говорил Л.С.Выготский,
связано с тем, что культурное развитие ребенка как личности
представляет собой качественно неоднородный процесс, а его
составляющие взаимообусловлены в каждый момент времени.
Третье положение касается поиска связующего звена меж-
ду органической жизнью и жизнью личности. По мнению
Л.С.Выготского, это содержание культурного развития чело-
веческих эмоций и влечений, возникновение социальных и
культурных потребностей.
Описывая возрастные особенности культурного развития
ребенка в целом, Л.С.Выготский выделяет следующее психо-
логическое содержание, важное для понимания этого про-
цесса. Так, новорожденного ребенка он называет естествен-
ным существом в полном смысле этого слова. Его культур-
ные формы поведения носят полуорганический характер и
связаны с реакцией на человеческий голос и восприятие дру-
гих людей. Культурное развитие новорожденного проявля-
ется в овладении орудиями, оно разворачивается как движе-
ние от инстинктов к условным рефлексам и простейшим
формам мышления.
Приобретенные речью младенца социальные функции (на-
правленность на другого человека) и выход за пределы естест-
венных возможностей организма через употребление орудий
составляют основу его дальнейшего культурного развития.
Долгое время каждое действие ребенка носит смешанный
характер - природно-исторический, примитивно-культурный
или органически-личностный. Л.С.Выготский называет это
время магическим, так как у новорожденного отсутствует Я,
то есть личность и мировоззрение. Отношение к внешнему
миру и другим людям нераздельно, как нераздельны личный и
внешний миры. Человек ничего не помнит о своей истории на
первом году жизни, так как не было у него еще знаков (речи),
сохраняющих эту историю. В эту пору еще не образовалась
личность ребенка и не создались те средства, при помощи
которых он проявляет себя вовне и во внутренних действиях.
Его понятие о мире строится из нерасчленения частного, ре-
бенок от общего идет к частному, выделяя постепенно все
более и более дробные группы, а потом и единичный предмет.
288
10 г.
С. Абрамова
289

Следующая эпоха в культурном развитии ребенка начина-
ется с овладения вертикальной походкой (перемена органиче-
ская) и с овладения речью (перемена культурная).
Речь становится универсальным средством воздействия на
мир, даже на вещи ребенок пытается воздействовать через сло-
ва. Смешение воздействий на людей и на вещи остается у ре-
бенка долго, а потом они разделяются и идут по своим линиям.
Решающим фактом в развитии личности ребенка является
осознание им своего Я. Это понятие развивается из понятия о
других. Для Л.С.Выготского понятие «личность» есть соци
ально отраженное понятие, строящееся на основе того, чтс
ребенок применяет по отношению к себе те приемы приспо-
собления, которые он использует по отношению к другим.
Следующей стадией в развитии детского мировоззрения
Л.С.Выготский считает возраст игры как особой формы по-
ведения. Ребенок на этой стадии еще неустойчиво локализует
свою личность и свое мировоззрение, он легко может быть
другим и самим собой. Однако внутри каждой игры ребенок
не магически, а разумно расчленяет обращение с вещами и
обращение с людьми, он уже не путает и другие деятельности
и игру, переходя со знанием дела из одной сферы в другую.
Только в школьном возрасте у ребенка впервые появляется
устойчивая форма личности и мировоззрения, то есть он ста-
новится и более социализированным, и более индивидуализи-
рованным существом.
Формирование внутренней речи способствует на этом эта-
пе разделению во времени мышления и действия ребенка, но
ребенок еще не отдает себе отчета о протекании собственных
процессов мышления. Он не осознает их, на них не реагирует,
а часто и не контролирует их. Это приходит позже. Регулиро-
вание мыслительных процессов в такой же степени волевой
акт, акт выбора, как и моральное действие.
В период подросткового возраста происходят две крупные
перемены в жизни: органическая - половое созревание, куль-
турное - открытие своего Я, оформление личности и мировоз-
зрения. Появление жизненного плана как системы приспособ-
ления, осознанной подростком., завершает процесс культурно-
го развития, по мнению Л.С.Выготского. Таким образом, в
идеях о культурном развитии Л.С.Выготского можно выде-
лить, на мой взгляд, несколько важнейших моментов: нерав-
номерность всего процесса культурного развития, появление
не связанных предметной деятельностью сфер жизни, которые
объединяются только через содержание личности, Я человека,
появление в культурном развитии обобщенных идей о другом
290
человеке и о жизни вообще; переживание несоответствия меж-
nv знаком и орудием и их роли в овладении собственным по-
ведением, социальная, культурно-историческая обусловлен-
ность идей о другом человеке и о Я.
Для меня принципиально важным является положение о
том, что целое, целостность Я человека существует в его от-
ношениях с другими людьми раньше, чем конкретные прояв-
ления Я. О значимости этой идеи подробнее поговорим в сле-
дующей главе.
Изложение концепции культурно-исторического развития
было бы совершенно неполным, если не обратиться к идеям
Л.С.Выготского о развитии в его работах представлений о
мышлении и речи. Эти идеи имеют непосредственное отноше-
ние к одному из центральных моментов социальной жизни
человека - к обучению, которое организуют для него другие
люди. Вот это обучение (школа), организованное другими в
соответствии с их идеями о культурном развитии и его осо-
бенностями, привело к необходимости различения двух видов
мышления: спонтанного и научного. Их роль в культурном
развитии современного ребенка, обязательно проходящего
организованное (школьное) обучение, как известно из работ
Л.С.Выготского, различна. Различие это принципиальное.
Спонтанное мышление возникает в ходе практического ос-
воения окружающего мира через построение обобщений на
основе конкретного опыта преобразования предметов, это жи-
тейские понятия, которые развиваются в естественной, жизнен-
ной ситуации вне какой-то заданной системы обобщения.
В школьном обучении научные понятия осваиваются ина-
че - от вербального (словесного) определения, через органи-
зованную систему обобщения и конкретизации они нисходят до
явления. Задаваемый школьным обучением уровень обобщения
в научных понятиях оказывает, по мнению Л.С.Выготского,
влияние на спонтанное мышление тем, что определяет новый
Уровень произвольного мышления. Это возможно благодаря
сотрудничеству ребенка со взрослым, которое является цен-
тральным элементом в любом образовательном (школьном)
процессе. Системность научных знаний объясняет раннее (по
сравнению с житейскими) формирование научных понятий и
то, что уровень их развития выступает как зона ближайших
возможностей в отношении житейских понятий, как бы от-
крывая им путь развития.
В житейских понятиях слабостью является неспособность к
абстрагированию, к произвольному оперированию ими; а в
научных понятиях - вербализм, то есть недостаточная насы-
297

щенность конкретным, сильная же сторона - в умении произ-
вольно их использовать. По мере развития научных понятий
вербализм преодолевается, происходит конкретизация, что
сказывается и на развитии житейских понятий, закономерно-
сти их развития сближаются.
Важнейшим результатом исследования понятий Л.С.Выгот-
ский считал установленный факт - понятие с психологической
стороны является актом обобщения, то есть понятия, представ-
ленные как значения слов, развиваются. Сущность развития
состоит в переходе от одной структуры обобщения к другой.
Анализируя, сопоставляя данные, полученные в детской
психологии, Л.С.Выготский приходит к заключению о том,
что осознание ребенком своей активности приходит через
ворота научных понятий. Именно они, благодаря системному
строению, позволяют обобщать собственный процесс дея-
тельности. Научные понятия совершенно иначе относятся к
объекту, чем спонтанные, они уже опосредованы другими
понятиями, поэтому их обобщение и овладение ими возникает
прежде всего.
Л.С.Выготский считает, что только в системе понятие
приобретает осознанность и произвольность, делающие его
средством овладения психическими процессами. Эти качества
научных понятий противопоставляются спонтанности, не-
осознанности и несистематичности понятий житейских.
Обобщенный в научных понятиях психический процесс
предполагает уже другое отношение человека к нему. Возника-
ет выделение его из потока психической активности, так как
обобщение как бы выбирает для себя предмет, образует новую
форму, задающую новый способ действия. Появившаяся таким
образом новая структура обобщения переносится и на другие
области мысли и понятий. Этот перенос, опосредованный дру-
гими понятиями, включает в себя одновременно с отношением
к предмету также и отношение к другому понятию.
Таким образом, проблема обучения и развития приобрета-
ет особое содержание, ведь научные понятия привносятся в
сферу детских понятий извне. Они вытесняют уже существо-
вавшие у ребенка понятия, без которых он не имел бы того,
что должно стать предметом его осознания и систематизации;
система научных понятий, имея собственную структуру, изме-
няет природу житейских понятий, как говорит Л.С.Выгот-
ский, перестраивает их как бы сверху.
Подробный анализ теорий, точек зрения на отношения
между обучением и развитием дал Л.С.Выготскому основания
для обоснования своего подхода к этой проблеме. Он критиче-
ки отнесся к точке зрения, рассматривающей обучение и раз-
витие как два независимых друг от друга процесса, и к теории,
отождествляющей обучение и развитие. Внимание Л.С.Вы-
готского в обсуждении проблемы обучения и развития привле-
кают те идеи, где процесс обучения связывается с возникнове-
нием новых психических структур и усовершенствованием ста-
рых, то есть «один шаг в обучении может означать сто шагов в
развитии». Временные отношения между обучением и развити-
ем понимаются им следующим образом: обучение может идти
впереди развития, продвигая его дальше и вызывая в нем ново-
образования. Анализ конкретных данных о степени зрелости
различных психических функций к началу обучения и о влия-
нии обучения на их развитие привели Л.С.Выготского к мысли
о том, что развитие психологической основы обучения школь-
ным предметам не предшествует началу обучения, а соверша-
ется в неразрывной внутренней связи с ним в ходе его посту-
пательного движения.
Состояние развития никогда не определяется только его
созревшей частью, для оценки состояния развития надо учи-
тывать и созревающие функции. Эти созревающие функции
Л.С.Выготский назвал зоной ближайшего развития в отличие
от созревших функций, то есть уровня актуального развития.
Он предложил определять состояние этих функций (со-
зревших и созревающих) следующим образом: уровень акту-
ального развития определяется по характеру задач, решаемых
ребенком самостоятельно с использованием уже сложившихся
и созревших функций. Зона ближайшего развития определяет-
ся следующим образом: сначала исследуется уровень актуаль-
ного развития, а затем ребенку предлагают решить более слож-
ные задачи в сотрудничестве со взрослым. В сотрудничестве,
под руководством взрослого ребенок может сделать больше и
решить более сложные задачи, чем самостоятельно, - это об-
щеизвестный факт. Общеизвестно и то, что эта возможность
ребенка не бесконечна, при усложнении задач наступает та
ситуация, когда даже при помощи взрослого ребенок не смо-
жет решить задачу. Разница между уровнем задач, решаемых с
помощью взрослого, и задачами, решаемыми самостоятельно,
составляет зону ближайшего развития.
Данные Л.С.Выготского позволили ему утверждать, что
расхождение в зонах ближайшего развития оказывает сущест-
венное влияние на обучение детей в школе, тогда как уровень
актуального развития при этом имеет гораздо меньшее значе-
ние. «Большая или меньшая возможность перехода ребенка от
того, что он умеет делать самостоятельно, к тому, что он уме-
292
293

ет делать в сотрудничестве, и оказывается самым чувстви-
тельным симптомом, характеризующим динамику развития и
успешность умственной деятельности ребенка. Она вполне
совпадает с зоной его ближайшего развития»'.
Основным фактом, характеризующим влияние обучения на
развитие, для Л.С.Выготского является развитие у ребенка из
сотрудничества со взрослым путем подражания специфически
человеческих свойств сознания. Центральным моментом для
психологии обучения он считает возможность для ребенка в
сотрудничестве со взрослым подняться на высшую интеллек-
туальную ступень, перейти от того, что ребенок умеет, к тому,
чего он не умеет, и сделать это на основе подражания. Это и
составляет содержание понятия зоны ближайшего развития.
По мнению Л.С.Выготского, подражание, понимаемое в ши-
роком смысле, это главная форма, в которой осуществляется
влияние обучения на развитие.
Основное в обучении - появление в активности ребенка
нового, зона ближайшего развития и определяет область дос-
тупных для ребенка переходов от актуального к новому, обу-
чить ребенка можно только тому, чему он уже способен обу-
читься, то есть у него уже есть возможность подражания. Это
очень важно для педагогики в целом, которая, по мысли
Л.С.Выготского, должна ориентироваться не на вчерашний, а
на завтрашний день детского развития. Это главное условие -
только тогда педагогика может вызвать к жизни процессы
развития, лежащие в зоне ближайшего развития.
Формальная сторона школьных предметов создает сферу
влияния обучения на развитие, опираясь на созревающие
функции обучения, является источником возникновения ново-
го. Зона ближайшего развития, или, как ее называли Г.Бол-
дуин, М.Монтессори и другие, сензитивный период, - период
жизни человека, наиболее чувствительный к воздействиям
определенного рода. Именно эти воздействия оказывают наи-
большее влияние на весь ход развития, вызывая в нем те или
другие глубокие изменения. В другие периоды те же самые
условия, те же самые воздействия могут быть нейтральными
для развития или даже окажут обратное действие на его ход.
Л.С.Выготский считал, что сензитивные периоды - это не
биологическая характеристика возраста, а особенность со-
трудничества ребенка со взрослым и то обучение, которое
осуществляется в ходе этого сотрудничества. Он говорил о
том, что «в сензитивный период определенные условия, в ча-
стности известного рода обучение, только тогда могут влиять
ид развитие, когда соответствующие циклы развития еще не
завершены. Как только они закончены, те же самые условия
могут оказаться уже нейтральными. Если развитие уже сказа-
ло свое последнее слово в данной области, сензитивный пери-
од по отношению к данным условиям закончился. Незавер-
шенность процессов развития является необходимым услови-
ем для того, чтобы данный период мог оказаться сензитивным
по отношению к определенным условиям»' .
Для Л.С.Выготского проблема обучения и развития явля-
ется центральной при анализе происхождения и образования
научных понятий. Он неоднократно подчеркивал, что житей-
ские понятия, проделавшие длинный путь развития снизу
вверх, проторили путь для прорастания вниз научного поня-
тия, так как создали ряд структур, необходимых для возник-
новения низших, элементарных понятий.
Аналогично и научное понятие проторило путь для прорас-
тания вверх житейских понятий, подготовив ряд структурных
образований, необходимых для овладения высшими свойства-
ми понятий. Эти две противоположно направленные линии
изменения обнаруживают свое происхождение как связь зоны
ближайшего развития и актуального уровня развития.
Житейское понятие становится между научным понятием и
его объектом, при этом они приобретают целый ряд новых
отношений с другими понятиями и самоизменяются в своем
отношении к объекту.
Экспериментальные исследования дали возможность Л. С. Вы-
готскому утверждать, что отношения общности между поня-
тиями связаны со структурой обобщения, то есть со ступеня-
ми развития понятий. Эти ступени были тщательно проанали-
зированы и описаны как синкрет, комплекс, предпонятие,
понятие. На ступени синкрета обобщение идет по признакам,
наглядно воспринимаемым и рядоположенным. Комплекс -
это фаза развития, на которой можно выделить существова-
ние ассоциативного комплекса, комплекса - коллекции, цен-
ного, диффузного псевдопонятия. Они отличаются характе-
ром связи, зафиксированной в названии комплекса. Роднит их
то, что это может быть обобщение на основе разнообразных
реальных связей как разнообразное и фактическое родство
предметов, находящихся в действительном отношении друг к
Другу. Все эти уровни (и последующие тоже) развития поня-
тий были получены Л.С.Выготским на экспериментальном
I Выготский Л. С. Собр. соч.-Т. 2. - С. 248.
294
' Выготский Л.С. Собр. соч.-Т. З.-С. 253.
295

формировании искусственных понятий и сопоставлены с жи-
тейскими фактами.
Псевдопонятия представляют наибольший интерес как
способ мышления в форме (слове), адекватной понятию, но по
содержанию далеко от него отстоящей, то есть по форме это
понятие, а по содержанию - комплекс. Только в подростко-
вом возрасте, по данным Л.С.Выготского, создается ситуа-
ция, когда ребенок уже пользуется понятием, но не осознает
его. Анализ действительности с помощью понятия появляется
раньше, чем анализ самих понятий. Это стадия предпонятий -
оно уже есть по содержанию, по проявлению в практическом
использовании, но его еще нет на уровне словесного опреде-
ления, на уровне абстрактном. Движение от общего к частно-
му и наоборот - это путь, на котором формируются подлин-
ные понятия, позволяющие не только оперировать с сущест-
венными свойствами объекта, но и формулировать собствен-
ную модель по поводу этого оперирования, то есть осуществ-
лять понятийное мышление.
Каждой структуре обобщения в мышлении ребенка соот-
ветствует своя специфическая система общности и отношений
общности общих и частных понятий, своя мера единства аб-
страктного и конкретного, которая определяет движение по-
нятия на той или иной ступени развития значений слов.
Существует, по мнению Л.С.Выготского, своя система от-
ношений и общности для каждой ступени обобщения; соглас-
но этому строению и располагаются в генетическом порядке
общие и частные понятия в зависимости от господствующей
на этой ступени структуре обобщения. На другой ступени
развития меняется система общности и весь генетический по-
рядок развития внешних и высших понятий. Каждое понятие
может быть обозначено бесконечным количеством способов с
помощью других понятий, а это значит, что благодаря мере
общности каждого понятия с другими возникает его возмож-
ность перехода от одного понятия к другим через бесконечно
многообразные пути возможной эквивалентности понятий.
Природа понятия раскрывается наиболее полно в специ-
фических отношениях данного понятия к другим понятиям.
Оно проявляется в отношении к предмету и к значению слова;
в отношении общности; в круге возможных операций. Поня-
тия житейские и научные в свете этих идей принципиально
отличаются отсутствием или наличием системы. Вместе с сис-
темой возникают отношения понятий к понятиям, опосредо-
ванное отношение понятий к объектам через их отношения к
другим понятиям, возникает другое отношение к объекту.
296
п Г Выготский неоднократно подчеркивал, что в понятиях
яновятся возможными надэмпирические связи, то есть свя-
0 которые отражаются в значении слов, именно они и есть
бобщение. Различная структура этих обобщений означает
пазличный способ отражения действительности.
Экспериментальное исследование развития значений слов
было предпринято Л.С.Выготским с помощью методики
формирования искусственных понятий (разработана им вме-
сте с Л.С.Сахаровым). Метод состоит в том, что искусствен-
ные, ничего не значащие слова приурочиваются к предметам,
имеющим ряд признаков (например «Рас» означает маленькие
и плоские, а «Гацун» - большие и высокие предметы). Испы-
туемому дают фигуры, на каждой стороне которых написано
соответствующее слово. Одну из фигур открывают, и ребенку
предлагают выбрать все фигуры, которые обозначаются этим
же словом. Если выбор неудачен, то опыт продолжают, и ре-
бенку предлагают догадаться, какие еще фигуры могли бы
быть обозначены этим словом.
Опыты показали, что значение искусственного слова на раз-
ных этапах развития ребенка воспринимается им по-разному,
входя в совершенно разные психологические системы.
Мысль и слово, по мнению Л.С.Выготского, не связаны
между собой изначально. Эта связь возникает и меняется по
мере развития мысли и слова. Единство мышления и речи
проявляется в значении слова. Для него обобщение и значение
слова - синонимы, то есть оно одновременно и речевой, и
интеллектуальный феномен. «Значение слова есть феномен
мышления лишь в той мере, в какой мысль связана со словом
и воплощена в слова и обратно: оно есть феномен речи лишь в
той мере, в какой речь связана с мыслью и освещена ее светом.
Оно есть феномен словесной мысли или осмысленного слова,
оно есть единство слова и мысли»'.
Изменения значения слов по мере развития ребенка связа-
но с различными способами функционирования мысли. Зна-
чение слова - динамическое, а не статистическое образование.
Л.С.Выготский неоднократно подчеркивал, что мысль не вы-
ражается в слове, а совершается в нем. Смысловая сторона речи
развивается от целого к части, от текста к слову, а внешняя
сторона речи идет от части к целому - от слова к тексту, к
предложениям. Ребенок первоначально не дифференцирует
словесного значения и предмета, значения и звуковой формы
слова. По мере развития эти два плана дифференцируются, и
' Выготский Л. С. Собр. соч.-Т. З.-С. 297.
297

между ними возникают сложные отношения, характерные для
понятийного мышления. Одновременно с этой дифференциаци-
ей происходит развитие психологического содержания текста --
выделяется не только грамматическое сказуемое, но и логиче-
ское, без которого фразы в тексте становятся непонятными
Говорение - это движение из внутреннего плана во внешний
понимание - наоборот, от внешнего плана речи к внутреннему'
а семантика речи - это только один из ее внутренних планов.
Вливание, переливание многообразного смыслового со-
держания в единое слово представляет собой всякий раз
образование индивидуального, непереводимого значения, то
есть идиомы.
Из-за идиоматического характера семантической внутрен-
ней речи она оказывается практически непереводима на язык
внешней речи, то есть возникают проблемы соизмеримости
идиомы с обычным значением слова, внутренняя речь из-за
этого оказывается непонятной и труднопереводимой на
обычный язык.
Л.С.Выготский подводит итог исследованию процесса
развития в очень короткой фразе: «Отношение мысли к слову
есть живой процесс рождения мысли в слове. Слово, лишенное
мысли, есть прежде всего мертвое слово». Связь мысли со
словом не есть изначальная связь, она возникает в развитии и
сама развивается.
Исследования, проведенные Л.С.Выготским и его сотруд-
никами, позволили ему утверждать, что мышление и речь ока-
зываются ключом к пониманию природы человеческого созна-
ния. Ссылаясь на Л.Фейербаха, он говорит о том, что слово и
есть в сознании то, что абсолютно невозможно для одного че-
ловека и возможно для двоих. «Сознание отображает себя в
слове, как солнце в малой капле воды. Слово относится к соз-
нанию, как малый мир к большому, как живая клетка к орга-
низму, как атом к космосу. Оно и есть малый мир сознания.
Осмысленное слово есть микрокосм человеческого сознания»'.
Л.С.Выготский называл свою теорию и исторической пси-
хологией, и системной, и психологией развития, но, думаю,
сегодня мы еще не можем в полной мере оценить его попытки
ввести в анализ психической реальности понятие о живой мыс-
ли и живом чувстве, живом слове и живых движениях, так как
наше собственное мышление о человеке часто дегуманизирова-
но и обезличено, но, может быть, придут другие времена и...
Глава lv
НОРМАЛЬНЫЙ
ЧЕЛОВЕК -
ЭТО...

I Выготский Л С Собр соч -Т 3 -С 301

Пройдемте по миру, как дети,
Полюбим шуршанье осок,
И терпкость прошедших столетий
И едкого знания сок.
Таинственный рой сновидений
Овеял расцвет наших дней.
Ребенок - непризнанный гений
Средь буднично серых людей.
М.Волошин
...И вот на все вопросы о судьбе
дает один ответ туманным словом:
«В тебе, о бывшее дитя, в тебе».
Р.М.Рильке,
из стихотворения «Взрослая»
Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.
До сущности протекших дней,
До их причины,
До основанья, до корней,
До сердцевины...
Б.Пастернак
Название главы предполагает, что речь пойдет о том, что
всем хорошо известно. Большинство читателей наверняка
охотно скажут в продолжение фразы о нормальном человеке,
что это... Я. Каждый из нас чувствует в себе эту качественную
характеристику - нормальность. Мы возмущаемся, когда не
встречаем (по нашему мнению) со стороны других людей при-
знания в нас этой нормальности, страдаем, если выход за ее
пределы нами самими (по собственной инициативе) не обеспе-
чивает желанного сверхрезультата, бываем очень разочарова-
ны, когда наша нормальность, равняющая в наших глазах всех
людей, не приносит никаких ощутимых дивидендов - чувства
общности с другими, защищенности, уверенности и покоя!
Каждый точно знает, какой он нормальный человек, когда
говорит так о себе, и почти ничего определенного не может ска-
зать по этому поводу, оценивая других, даже близких людей.
О чем мы говорим, когда сами употребляем это слово по
отношению к себе? Что пытаемся мы сказать другим людям,
когда обращаем это слово к ним? Почему это бывает так важ-
но для осуществления индивидуальной жизни? Почему об
300

Рис.1
чтом столько написано в научной литературе? Обо всем этом
и пойдет сейчас речь. Сразу договоримся, что глава делится
на две неравные части: первая - бытовое, житейское понятие
нормальности и вторая - научное понятие. Оба они одинако-
во важны для понимания и решения главной проблемы воз-
растной психологии - проблемы психического развития.
Прежде чем перейти к дальнейшему анализу проблем, по-
пробуйте выполнить одно простое задание: нарисуйте, как
умеете, дом.
Нарисовали? Что у вас получилось? Думаю, что практиче-
ски не ошибусь, если скажу, что большинство из вас, незави-
симо от того, в каком доме вы живете, нарисовали милый
деревенский дом с трубой и, возможно, даже с дымком над
крышей. Может быть, вы нарисовали еще и заборчик, кры-
лечко и тропинку к нему. ^ /
А теперь посмотрите на этот рисунок и
ответьте на вопрос: что здесь нарисовано
(рис. I)?
Велика вероятность того, что многие
ответят: «Это телевизор». Но вполне воз-
можны и другие ответы: коробка, робот,
цветок на столе...
Почему мы так похоже отвечаем? По-
чему нет столько ответов, сколько самих отвечающих или
рисующих домик?
Ответ на эти вопросы связан с пониманием происхождения
внутреннего мира человека, свойств этого внутреннего мира.
Одно из таких свойств - организованность. Как и любое явле-
ние, внутренний мир имеет протяженность, а значит, должен
быть организован как во времени, так и в пространстве, причем
последнее здесь имеет особенность - это внутреннее, психоло-
гическое пространство, обладающее собственными свойствами.
Итак, внутренний мир человека. Есть аргументы в пользу
того, что он организуется через освоение человеком материала
культуры и в первую очередь материальной культуры - свойств
предметов, окружающих человека. Эти предметы входят в жизнь
и становятся утварью, неотъемлемой частью жизни. Они ани-
мизируются, приобретают качества как бы одушевленные, так
как в них и через них человек организует свой внутренний мир.
После того как сложилось человеческое общество, развитие
психики каждого человека стало определяться действием обще-
ственно-исторических законов. Все достижения в развитии
внутреннего мира человека стали передаваться от поколения к
поколению в особой - предметной - форме. За предметом
301

скрывается овеществленный труд, который кристаллизован в
этом продукте. Продукт труда - как бы другое состояние ак-
тивности человека, превращенная форма этой активности.
Овладение этим продуктом и есть для каждого из нас при-
своение определенных человеческих способностей. Так, ос-
ваивая в раннем детстве ложку, мы стали пользоваться ею в
соответствии с человеческой способностью действовать этим
предметом. В любой из внешних вещей, будь то ложка или
система родного языка, мы имеем перед собой опредмечен-
ные, ставшие в какое-то время вещами, человеческие способ-
ности. Для того чтобы ребенок мог научиться пользоваться
ими, необходимо раскрыть ему те свойства, которые являются
сутью, составляют содержание психической способности.
Ребенок осваивает эти свойства вещей через взаимодействие
со взрослыми. Ему надо присвоить сущность вещи, сделать ее
своей формой активности. Предстоящий ребенку мир культу-
ры наполнен предметами, сущность которых ребенку пред-
стоит освоить. Этот мир упорядочен общественными форма-
ми: языком, нормами употребления вещи.
Нормы и правила, способы действия с предметами относи-
тельно постоянны - разные в разных культурах и существенно
меняющиеся со временем. Вспомните хотя бы, как менялось
отношение к женскому брючному костюму: только для доро-
ги и для спорта, на все случаи жизни, опять более умеренное
отношение и ограничения, и снова - на все случаи...
Дело не только в моде. Сама мода является одной из норм,
одной из вещей, которую надо освоить человеку, чтобы жить
в мире культуры. Правила и нормы есть во всех сферах ак-
тивности человека: от внешне обезличенной, деловой жизни
до интимных отношений между любящими людьми. Незнание
этих правил не только ставит человека в неловкое положение,
оно делает в известном смысле невозможным движение в сво-
ем собственном мире, так как просто неизвестно, в каком
направлении можно и нужно двигаться. В этом случае помо-
гают нормы отношений между людьми, они являются спаси-
тельными якорями, которые помогают человеку удержаться в
шторме собственных же мыслей и чувств. Какие это нормы?
Например, такие: «Культурный человек мало говорит о делах
своих ближних, иными словами, не сплетничает. Если нам
навязывают подобную тему, лучше отвечать: "Полагаю, что
это нас не касается". Если сплетничают о нас, не следует вовсе
обращать на это внимание. Объяснения, опровержения, осо-
бенно "на всякий случай", никогда себя не оправдывают. Ведь
часто бывает, что свою правоту вы доказываете человеку,
302
который до сих пор не слышал о вас ничего дурного. Однако
сказанное вами же невольно настораживает, и может сло-
житься мнение, что за слухом что-то кроется. Сплетня, как
только ею пренебрегают, погибает естественной смертью»'.
Казалось бы, в такой области, как восприятие свойств
предметов, действие общекультурных норм будет прояв-
ляться минимально. Как показывают исследования Коула и
Скрибнера, влияние культуры отчетливо проявляется в вос-
приятии даже такого свойства предмета, как размер. Из-
вестно, что все здоровые люди оценивают'размер предмета в
зависимости от расстояния до него. В то же время человек, у
которого не было возможности воспринимать открытое
пространство на больших расстояниях (ребенок, выросший
в джунглях), не может оценить размеры предметов с учетом
изменения их при удалении.
Подобные факты можно найти в разных областях челове-
ческой деятельности. Общеизвестно, например, что одни и те
же жесты у людей разных национальностей имеют разное
значение. В той ситуации, где русский кивает головой в знак
согласия, болгарин покачает головой по-иному. Японцы,
говоря о себе, показывают на нос, а не на грудь, как это де-
лают русские. Высунутый язык у народов европейских стран -
это знак поддразнивания, а в древнем Китае он означал угро-
зу, в Индии - гнев, у народов майя - мудрость.
Нормы проявляются не только во внешнем поведении че-
ловека, они определяют и его мышление. Это качественно
другие нормы, но они тоже зависят от культурных условий, в
которых живет человек: именно эти нормы влияют на отно-
шение человека к истине, к самой проблеме ее существования,
именно они влияют на поиск истины.
Существование норм мышления помогает людям понимать
друг друга в сходных ситуациях действия, и в то же время
именно существование этих норм рождает особое человече-
ское поведение - рождает смех. В.Я.Пропп в своей классифи-
кации видов смеха показывает, что есть особые виды смеха
которые просто требуют осознания норм: так, насмешливым
называется смех, в основе которого лежит отношение челове-
ка к различным нормам физического строения тела или нор
мам поведения. Сам комизм как явление основан на несходст
ве укладов жизни разных народов, он только резче подчерки
вает существование этих норм. В этом состоит причина, поче
му иногда так бывают смешны иностранцы - они вызываю"
' Камычек Я. Вежливость на каждый день. - М., 1975.
303

смех только тогда, когда резко выделяются своим поведением,
одеждой, произношением на чужом языке. Чем резче различия, тем больше оснований для комизма.
В.Я.Пропп отмечает, что есть своеобразные нормы откло-
нения от нормы, которые вызывают смех. Так, ничто пре-
красное не может быть смешным, смешно отступление от него.
А вот физические недостатки человека как отклонение от физи-
ческой нормы вызывают смех в том случае, если они таковы,
что их вид и наличие не вызывают жалости или сочувствия'.
Положение об историческом характере процессов мышления, подтвержденное богатым экспериментальным материа-
лом современной психологии, показывает зависимость разви-
тия психики человека от особенностей культуры. Это дает
основания говорить об известном сходстве форм и содержа-
ния мышления людей, живущих в одних и тех же исторических
условиях. Сходство это будет проявляться в усвоении норм
действия с предметами, норм общения и абстракции, зафиксированных в языке.
Нормы, которые мы усваиваем, пронизывают всю нашу
жизнь. Восприятие цвета основывается на знании эталонов
цвета: семь основных, а остальные - дополнительные, кото-
рые подчиняются предметным эталонам (цвет морской волны,
цвет лимона и тому подобное). Только в том случае, когда
трудно найти какой-то предметный эквивалентный эталон,
появляется серо-буро-малиновый или «цвет наваринского пламени с искрой», но в этом случае всем понятно, что непонят-
но, о чем идет речь. Так, например, во многих случаях обоб-
щение, объединение предметов крестьянами-испытуемыми
осуществлялось не по принципу общего свойства, а по прин-
ципу действия в одной ситуации. За словом у них стояло не
отвлечение или обобщение, а воссоздание реальной, практической ситуации.
При переходе к новым формам общественных отношений,
где возникла необходимость овладения теоретическими зна-
ниями (пусть первоначально и очень простыми), структура
психических процессов существенно изменилась. Основное
направление изменений связано с появлением не только воз-
можности действовать на основе заданной ситуации, но и
выходить за ее пределы. Появляется новое планирование своих действий, новые цели и новые побуждения к действию.
Люди с элементарным образованием еще не владели расши-
ренным значение^ обобщенных слов. Они обобщали только
по какому-то четкому признаку, но это уже не было ситуативное обобщение, как у неграмотных крестьян.
В исследуемых условиях непосредственная практическая деятельность людей является важнейшей, определяющей их
психическое развитие. В этом случае формально-логические
операции, на основе которых осуществляется подведение
предметов под определенную логическую категорию, не счи-
тались существенными. Наибольшее значение имели операции
анализа свойств предмета при введении его в практическую, наглядную, конкретную ситуацию.
Слово, язык в ситуации мышления выступает как средство,
позволяющее увидеть в предметах те или иные свойства. И не
просто увидеть, а увидеть через призму знаний, обобщений,
стоящих за словом. Слово, его значение являются определенной
мерой, эталоном, нормой обобщения. При освоении этой нормы человек приобретает и определенный способ мышления.
Останавливаясь на различии в мышлении грамотных и не-
грамотных узбеков, А.Р.Лурия характеризует использование
в мышлении слов следующим образом: «Слово, осуществ-
ляющее в теоретическом мышлении функции абстрагирова-
ния и координирования предметов в понятии системы, служит
средством воспроизведения наглядно-действенных ситуаций и установлению связи между предметами, входящими в нагляд-
но-действенную ситуацию»'.
Эта же закономерность проявляется и в восприятии фор-
мы: в незнакомых предметах мы пытаемся увидеть знакомые
геометрические фигуры или известные предметы. Облака по-
хожи на замки и верблюдов именно потому, что мы знаем,
пусть и отдаленно, очертания этих предметов.
Даже в области воображения можно найти нормы – правила построения воображаемых образов. Самое простое из них -
агглютинация. Она предполагает «склеивание» различных, в
обычных условиях несоединимых частей, качеств, свойств
(русалка, кентавр, избушка на курьих ножках). Или другое
правило - гиперболизация, то есть сознательное преувеличе-
ние или преуменьшение каких-либо свойств предмета, или
изменение количества его частей, или их совмещение: многорукие богини, драконы с семью головами, мальчик-с-пальчик,
Бибигон и человек-гора, собаки с глазами как мельничные
жернова и тому подобное. Заострение, подчеркивание какой-либо черты - тоже правило построения образа воображения.
' См.Пропп В.Я. Проблемы комизма и смеха. - М., 1976.
304
1 Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. -
М., 1974.-С. 105.
305
Так появляются карикатуры, метко выделяющие какую-то черту человека или предмета.
А вот если человек нашел, выделил и использует только
черты сходства, то можно говорить о схематизации и типиза-
ции - новом правиле построения образов воображения. Оно
наиболее ярко проявляется в литературе и искусстве, когда в
конкретном факте, образе, действии воплощаются существен-
ные или всеобщие черты явления, человека, предмета, всего космоса, всей природы.
Естественно, что человек усваивает те нормы и правила,
которых придерживаются люди - люди из его группы. Естест-
венно, что такая группа только относительно изолирована от
других групп, от всего человечества. Но у каждой группы есть
свои нормы и правила, отличающие ее от других. Именно
существование этих правил делает жизнь группы возможной и
непохожей на жизнь других групп, именно эти правила обеспечивают взаимопонимание, облегчают устанавливание кон-
тактов в совместной деятельности, позволяют достичь общей
цели. Однако отношение человека к нормам, существующим в
его группе, должно предполагать и наличие других норм,
которые могут и не совпадать с теми, что присутствуют в его
референтной (наиболее значимой) группе. Мы оказываемся в
смешных ситуациях, когда оцениваем других людей подобно героям Карела Чапека:
«Воробей:
- Чтобы жаворонок был прав? Исключено. Правда одна, и
она - воробьиная.
Крапива:
- Сад пришел в запустение? Я бы не сказала.
Карп:
- Ни одно живое существо не может жить, погруженное в
воздух».
Нормы пронизывают наше поведение. Но кроме организации последнего они выполняют еще одну функцию - функцию
контроля. Отчасти поэтому так неуютно чувствует себя человек
в мнимом одиночестве сурдокамер, когда за ним неотступно
наблюдает глаз исследователя. Контроль, когда он внешний,
когда он присутствующий, не тебе самому принадлежащий,
отчасти похож на дамоклов меч. Тяжело и неуютно чувствует
себя человек, когда его постоянно одергивают, бесконечно поправляют и поучают. Такой же дискомфорт испытывает человек под постоянным давлением «надо», «надо», «надо». Неда-
ром это один из источников неврозов, разрушающих представ-
ление человека о себе и своих возможностях.
306
Осваивая мир, человек моделирует его во внутренней мо-
дели своего психологического пространства, которое органи-
зовано конкретными условиями жизни, предметами, которые человек присвоил, сделал своей утварью. Как происходит
такое присвоение? Это один из интереснейших и мало изучен-
ных в психологии вопросов.
Известно, и мы уже отмечали это, что нормы общекуль-
турного поведения начинают определять процесс познания
человеком как своего внутреннего мира, так и мира внешнего.
Надо сказать, что порой очень трудно провести грань между внутренним и внешним мирами. Они как бы перетекают один
в другой, не имея четких границ. Так, например, при воспри-
ятии предмета трудно отделить видимое в предмете и знаемое
о нем - то знаемое, которое влияет на видение.
Психологи установили, что нормы, осваиваемые челове-
ком, свернуты в его внутреннем мире, обобщены. Они вос-
производят существенное в предмете познания, позволяют обобщить и сообщить в слове основное, закономерное, сде-
лать это закономерное предметом своей мысли.
Кроме функции организации познавательной деятельности
у внутренних моделей человека - в его психологическом про-
странстве - есть еще одна важная функция: они обеспечивают
протекание во времени всех психических процессов, причем во
всех возможных измерениях времени - в прошлом (организуют память), в настоящем (обеспечивают усвоение) и в будущем
(способствуют предвидению, предвосхищению).
Когда человек обращается к этой функции внутренних мо-
делей, он часто не отдает себе отчет о тех механизмах, кото-
рые помогают ему вспомнить, спланировать, поставить перед
собой цель. В большинстве случаев модели автоматизированы
и «срабатывают» в силу их организации извне. Так, ребенку купили груши, а он вспоминает, что видел груши на дереве в
саду у бабушки. Воспоминание организовано встречей с ре-
альным предметом во внешнем мире, во внешнем пространст-
ве, тогда более вероятна встреча с ним в пространстве психо-
логическом. Однако не менее вероятны ситуации, когда пси-
хологическое пространство и его организация становятся предметом самонаблюдения. Очень часто это выражается в
предстартовых состояниях спортсменов, когда нужно моби-
лизовать силы для воспроизведения отработанной в прошлом
модели действия, когда нужно сообщить этой модели ускоре-
ние и охранить от возможных внутренних и внешних помех.
Психологическое пространство человека и внутренние моДели различных действий, присутствующие в нем, передаются
307
человеку вместе с передачей знания. Однако психологическое
пространство и внутренние модели отличаются от породив.
шей их реальности. Они, возникнув, обладают свойствами
обеспечивающими их передачу и самостоятельное (без внещ
них опор) существование. Такое свойство психологического
пространства и внутренних моделей исследовано и описано в
работах Ф.Горбова, который показал, что эта реальность
передается через неконтролируемые человеком средства воз-
действия на другого человека, да и на самого себя.
Если вы и не болельщик, то наверняка вам приходилось на-
блюдать болельщиков и видеть, как случайно пришедшие на
стадион люди заражаются их состоянием. Это пример не только
образования внутренней модели, но и переноса ее на других
людей. В данном случае перенос осуществляется без контроля
без оценки модели воспринимающим ее человеком. Интересны
в этом смысле факты внушения и самовнушения как вынужден-
ные действия, как действия, в которых внутреннее оппонирова-
ние, критическое отношение к модели действия отсутствуют.
Думается, что эти факты - известные как факты поведения
в состоянии гипноза - могут быть проанализированы с точки
зрения наличия или отсутствия в психологическом простран-
стве человека характеристик, связанных с его энергетически-
ми проявлениями. Когда мы говорим, что некто силен или
слаб духом, то наличие энергетических возможностей челове-
ка связывается не с силой его мускулов, а с другими парамет-
рами, которые не всегда можно дифференцировать. Опишем
их в обобщенном виде как свойства моделей быть устойчи-
выми или изменчивыми, как организацию психологического
пространства с ориентацией на меру устойчивости и изменчи-
вости. Вопрос о происхождении меры - один из самых инте-
ресных и практически не исследованных в психологии. Он
предполагает понимание и переживание ценности индивиду-
альности человека как воплощения в этой индивидуальности
универсальной человеческой сущности - той сущности, кото-
рая открывает человеку в сознании универсальность его мира
через устанавливание метафорического подобия всего со всем.
В этом состоит свойство каждого из нас быть подобным всему
живому и в то же время не повторять никого и ничто. Трудно
об этом говорить прозой, обратимся к поэзии, ибо именно в
ней человеку открывается его универсальность и его неповто-
римость. Наверное, поэтому поэзия не может быть буднич-
ной, она требует для рождения и восприятия ее особого на-
пряжения, связующего универсальное и единичное в единое
целое - поэтический текст:
308
О, небо, небо, ты мне будешь сниться!
Не может быть, чтоб ты совсем ослепло,
И день сгорел, как белая страница:
Немного дыма и немного пепла!
О. Мандельштам, 1911
Человеку достаточно сложно согласиться с мыслью о том,
что он сам ответствен за свое развитие, за свое осуществление
как универсального, неповторимого существа. Трудно, навер-
ное, потому, что века жесткого управления человеком - кроме
периодов демократии - ограничивали в нем эту возможность.
Великий Инквизитор, управляющий и критикующий, обесце-
нивающий силой своей власти все проявления универсальности
в человеке, жив и поныне. Он только меняет свой облик, оста-
ваясь по сути дела тем же страхом перед собственно человече-
ской сущностью, которая может осуществляться только в усло-
виях свобод, но одновременно и бежит от свободы как ответст-
венности, как необходимости осуществления, как затрат энер-
гии по преодолению хаоса и неопределенности. Вот и прибегает
человек ко множеству приемов, облегчающих ему самоотказ от
собственных возможностей, обесценивая собственную сущ-
ность как универсальность, заменяя ее какими-то частичными
свойствами и смиряясь с ними как с неизбежностью.
«Я не шибко счастлив», «Я - невезучий», «Я бездарный»,
«Я не всегда внимательный, стесняюсь незнакомых людей»,
«Не хватает силы воли, настойчивости, терпения» и тому по-
добное. Это не только констатация фактов, но программа
возможного изменения себя, но это только потенциальная
программа, которая может и не осуществиться. Когда она
становится программой для воздействия на самого себя? Ко-
гда человек обретает возможность обязательного изменения?
Думаю, что ответы на эти вопросы сегодня ищут все и осо-
бенно активно - практические психологи.
В какой плоскости лежит ответ? Думаю, что вариантов от-
вета столько, сколько используется в практике работы с чело-
веком теоретических представлений о его сущности. Мне хо-
телось бы остановиться на одном из них, естественно, не от-
рицая и другие варианты. Наиболее привлекательным мне
кажется представление о том, что с собственной индивидуали-
зированной сущностью человек встречается в особых соци-
альных условиях, которые востребуют именно его индивиду-
альность. Очевидно, что одной из наиболее типичных ситуа-
ций является ситуация обучения, когда учат всех, но каждый
обучается так, как может, хочет и умеет. Именно эта социаль-
309

ная ситуация может поставить вопрос об индивидуальности
человека, а может и видеть его, ориентируясь на усредненное
представление о его сущности, предполагающее как обяза-
тельный момент развития похожесть на других. Кроме того,
есть еще ситуация юридической ответственности перед зако-
ном, который, уравнивая всех, предполагает и индивидуаль-
ные отклонения от обязательного, то есть это та ситуация,
которая ориентирует человека как в его сущностных характе-
ристиках, так и в индивидуальных проявлениях этой сущно-
сти. Так, ребенок, не соответствующий в своем развитии воз-
расту, отвечает иначе перед законом, чем его полноценно
развитый сверстник.
Индивидуальность человека буквально требуется в ситуа-
циях принятия решения, которое можно было бы охарактери-
зовать как ответственное, оригинальное решение - это ситуа-
ции рождения лидера в любой продуктивной, социально зна-
чимой деятельности. Лидерами становятся по-разному в раз-
ных сферах деятельности, но всех их отличает одно сущест-
венное качество - они обладают высокой продуктивностью,
говоря проще, они могут придумывать, могут делать это так,
что в своих замыслах воплощают сущностно человеческое,
индивидуализируя его в своих действиях. Это продуктивные
деятельности типа мастерских, когда Мастер - лидер - проду-
цирует идею, образ, способ действия, а его ученики, его школа
развивают эти идеи, конкретизируя их в собственной индиви-
дуальности. Глубина идей может быть различна, то есть они
могут отражать как обобщенные в той или иной степени осо-
бенности человека, так и его сущность. Наверное, это один из
критериев, позволяющий узнать, почему одни Мастера живут
тысячелетия, а другие - десятилетия. Воплощающие сущность
человека практически бессмертны, как бессмертны Пушкин,
Чайковский, Эйнштейн, а воплощающие, те, кто содержат
обобщенные свойства человека своего времени, забываются
вместе с уходом времени. Не хотелось бы называть фамилии,
но думаю, что каждый на протяжении своей жизни может
вспомнить смену кумиров как своего поколения, так и стар-
шего, а тем более младшего.
Есть еще одна сфера деятельности человека, где встреча
его с собственной индивидуальностью неминуема. Это сфера
духовных исканий человека, сфера поиска смысла жизни как
для себя, так и для всего человечества. Много об этом сказано
и написано, я бы хотела процитировать несколько строчек из
Л.Н.Толстого: «Истинная любовь всегда имеет в своей основе
отречение от блага личности и возникающее от этого благо-
310
рдение к людям. Только такая любовь дает истинное благо
жизни и разрешает кажущееся противоречие животного и
разумного существования»'.
В своих духовных исканиях человек приходит к вопросу о
необходимости совершенствования своей природы, находит
цель этого совершенствования, которая выражается в краткой
формуле-альтернативе: «Быть или иметь».
Что иметь? Каким быть? Ответы на эти вопросы при всей
их конкретности требуют понимания своей сущности, своих
потенциальных возможностей, раскрывающихся через нее или
в ней же исчезающих, когда они не востребуются ни самим
человеком, ни другими.
Часто, чтобы заметить в себе эти возможности, человеку
достаточно даже случайной встречи с соответствующим зна-
нием, информацией, которые подтолкнут процессы индиви-
дуализации своей человеческой сущности. Это может быть, в
частности, встреча с узнаваемым психологическим знанием,
тем знанием, о котором можно сказать, что оно по мне. Хоте-
лось бы показать несколько видов психологической обоб-
щенной информации, которая окажется узнаваема и поможет
в работе над индивидуальностью.
Когда мы не можем сосредоточиться на выполнении рабо-
ты, легко отвлекаемся, быстро утомляемся, допускаем неле-
пые ошибки, мы говорим об отсутствии внимания. Соответ-
ственно, наличие внимания - это наличие направленности и
сосредоточенности на предмете деятельности. Как стать более
внимательным? Сосредоточенность как проявление внимания
возникает в нескольких, принципиально разных ситуациях:
первая из них характеризуется тем, что внимание возникает
как бы само собой под влиянием резко изменившейся ситуа-
ции: резкая боль, внезапный громкий звук, яркая вспышка
света и так далее. Когда человек оценит изменившуюся ситуа-
цию, направленность его активности меняется. Можно ска-
зать, что в этом случае человек действовал по плану, диктуе-
мому ситуацией, следовал за изменениями, которые в ней
происходят. Чем менее человек знает ситуацию своего дейст-
вия, тем больше у него вероятность зависеть от ее внезапно
меняющихся свойств. Такое внимание непроизвольно; чело-
век, в известном смысле, его раб.
Другая ситуация, в которой можно наблюдать организо-
ванную активность, - это созидание планов и осуществление
их. Задумывая нечто и выполняя задуманное, человек контро-
' Толстой Л.Н. Избранные философские произведения. - М., 1992.-С.48.
311

лирует направленность своей активности, организует ее, осоз-
нает последовательность и необходимость своих действий.
Такие ситуации называются ситуациями произвольного вни-
мания. Их основное качество состоит в том, что человек мо-
жет контролировать свою активность. Для того чтобы быть
внимательным, надо четко знать, какого результата мы доби-
ваемся, по какому плану будем действовать, какими средст-
вами этот план осуществляется. Такое знание составляет ос-
нову контроля за собственной деятельностью, основу сопос-
тавления реальных результатов с предполагаемым образцом.
Сколько действий у человека, столько и планов - про-
стых, коротких и более сложных, длительных во времени.
Это и есть проявление внимания - произвольного внимания.
Произвольное внимание всегда связано с определенным
напряжением - человеку надо удерживать цель, к которой он
стремится, соотносить с целью свои действия, осуществляя
преобразования по плану.
Есть еще один вид внимания. Его называют послепроиз-
вольным вниманием. Уже само название говорит о том, что оно
возникает на основе произвольного, как бы вырастает из него.
Особенность его в том, что напряжение, которое бывает при
произвольном внимании, исчезает. Каждый из нас переживал
такие ситуации, они описываются общей формулой: «Было
неинтересно - стало интересно». Когда это бывает? Чаще всего
в тех ситуациях, когда человек с усилием начинает какое-то
дело, а потом само дело захватывает его так, что он не замечает
требующихся усилий. Например, не хотели читать обязатель-
ную книгу, а потом оторваться не могли; не хотели делать за-
рядку, а втянулись и без труда делаете ее каждое утро... Враба-
тываемость, снятие напряжения, появление интереса - все это
факты, говорящие о появлении нового вида контроля за собст-
венной активностью. Чем лучше человек умеет что-то делать,
тем больше вероятность того, что у него в этом виде деятельно-
сти появится послепроизвольное внимание.
Получается, что быть внимательным - это значит знать
содержание своих действий, уметь планировать и контроли-
ровать их. Это важнейшие человеческие способности, общие
для всех людей. Их развитие позволяет управлять собственной
активностью.
Эффективно управлять своей активностью мы можем лишь
в том случае, если ориентируемся не только на свои свойства,
но и на свойства окружающего мира, учитываем эти свойства,
их закономерности в своей целенаправленной деятельности.
Умение преодолеть эгоцентризм - субъективное, односторон-
312
нее понимание мира вещей, явлений, мира других людей и
себя - это основа развития мышления человека.
Мышление невозможно без способности человека вставать
на точку зрения другого человека, на точку зрения, отличную
от его собственного видения ситуации. Мышление предпола-
гает умение видеть ситуацию даже с противоположной точки
зрения. Это своего рода привычка спрашивать себя: «Что
будет, если предположить обратное?»
Самостоятельность, самокритичность мышления пред-
ставляет собой возможность встать на позицию оценки своих
собственных действий. Умение грамотно спорить с самим
собой рождается из умения полемизировать с другим челове-
ком, которого ты считаешь равным себе. Искусство спора,
диалога, а не пустого пререкания, открывает безграничные
возможности совершенствования мышления. Полемика с са-
мим собой, без реальной внешней критики другого человека -
это признак высокой культуры ума.
Верным помощником на пути самостоятельного формиро-
вания культуры мышления является изучение истории фило-
софии, истории развития классической и современной мысли.
Давно отмечено, что на недостатки собственного ума люди
жалуются редко. Чаще всего это скрывается за словами непо-
нимания, недоумения, разочарования и другими проявления-
ми неблагополучных взаимоотношений с миром людей, ве-
щей, да и с самим собой. На память же жалуются легко и даже
охотно. Видимо, не так уж она «существенна» для установле-
ния нормальных человеческих отношений. Забывчивость
прощается в очень широких пределах, даже в тех случаях,
когда она граничит с безответственностью и бесчувственно-
стью. Зато как мы радуемся, когда о событиях, важных для
нас самих, помнит еще кто-то, если помнят о вашем дне рож-
дения, о первой встрече с вами, помнят, что и как вы говори-
ли, во что были одеты... И совсем по-другому воспринимаем
мы человека, который помнит о нас только плохое. Да и что
тут говорить! У каждого из нас есть такие воспоминания, от
которых хотелось бы отделаться поскорее, а не получается...
У памяти свои законы, и не все они подвластны человеку.
Но есть и такие закономерности, которыми человек может
управлять сам, если знает о них. Может быть, в том, о чем
пойдет речь, вы узнаете и собственные свойства памяти, и это
поможет вам усовершенствовать ее.
Каждый, кто хоть отчасти способен наблюдать собственный
внутренний мир, знает, что не все виды запоминаемого материа-
ла даются ему с одинаковым усилием. Одному легче запомнить
313

словесно представленный материал, другому надо обязательно
его записать, а третьему легче запомнить, если он представит
материал в виде образа или, как говорят, картинки. В легкости
запоминания дает о себе знать зависимость памяти от индиви-
дуальных особенностей восприятия человека, от преобладания в
процессе восприятия того или иного анализатора - зрительного
слухового, моторного, тактильного, вкусового, а то и нескольких
анализаторов сразу. Выделив свойства своей памяти, их можно
использовать для запоминания материала, который требует
больших усилий. Для этого, например, можно словесно предъяв-
ляемый материал специальным волевым усилием представить в
виде образов, сопровождая их моторными действиями. Основная
идея состоит в том, чтобы найти свои пути сопоставления легко
запоминаемого материала с тем, что запоминается труднее. Для
это существует множество специальных мнемотехнических прие-
мов, многократно описанных в литературе. Надо сказать, что о
памяти написано, наверное, больше всего психологических тек-
стов, но, как и все великие тайны, она остается неразгаданной.
Забывание наиболее интенсивно протекает сразу после за-
учивания, а затем замедляется. Отсюда необходимость в по-
вторении материала. Само забывание носит избирательный
характер: не забывается тот материал, который определяет
жизнь личности, ее отношения с другими людьми и с самим
собой. Не забывается материал, выражающий основные зако-
номерности и наиболее важные положения. Обычно непроиз-
вольно запоминается то содержание, которое важно, значимо,
интересно для человека. Остальное человек запоминает про-
извольно, ставя перед собой цель - запомнить. То, что требует
не только запоминания, но и понимания, сохраняется лучше.
Работая с любым материалом, человек основывается на
данных органов чувств, то есть на данных ощущения и вос-
приятия. В ощущении он выделяет отдельные свойства пред-
метов, а с помощью восприятия - весь предмет в целом. Вос-
приятие как бы продолжает понимание за пределы непосред-
ственно данного органа чувств. Все органы чувств человека
совершенствуются в обучении. Такое совершенствование про-
является в том, что человек научается выделять все более
сложные и дифференцированные свойства предметов окру-
жающего мира, например, учится различать оттенки цвета,
разную тональность звука и так далее.
В восприятии человека отражается его знание о предмете, о
его отдельных свойствах, назначении, о его положении среди
других предметов и тому подобное. Данные восприятия позво-
ляют представить результаты наших действий еще до их осуще-
314
ствления, то есть позволяют увидеть перспективу. Эта перспек-
тива возникает как при практических действиях с предметами,
так и через освоение понятий, раскрывающих закономерные
свойства мира. Тогда можно сказать, что чем больше мы знаем
о мире, тем больше мы в нем видим. Так сливается воедино в
жизни человека мир эстетических и этических отношений, мир
разума и чувства, мир восприятия и мышления.
Особенно остро это свойство восприятия проявляется в
восприятии человека человеком, когда мы попадаем в плен
нашего знания о людях вообще и знания о конкретно воспри-
нимаемом человеке. Знание о людях вообще может заслонить
собой понимание отдельного человека, когда мы начинаем
приписывать ему возможные качества и не замечаем реально-
го поведения. Но таково свойство восприятия, в нем всегда
есть опора на знание, а не только на видимое, на непосредст-
венно присутствующее в ситуации. Чтобы избежать, по воз-
можности, ошибок в восприятии, надо знать о существовании
в нем шаблонов и стереотипов прошлого знания, прошлого
опыта и уметь их оценивать, не впадая в иллюзии и не подме-
няя данное уже известным.
Развитие восприятия у взрослого человека являет собой
путь к его индивидуальности. Это путь к самому себе, к своим
чувствам и мыслям по поводу увиденного и узнанного. И такой
путь невозможно пройти без воображения. Почему? Воображе-
ние - специфически человеческое явление, его нет у других жи-
вых существ. В том виде, как это свойственно человеку, в вооб-
ражении последний строит свой собственный мир, используя
для такого строительства знание об окружающем мире. Вооб-
ражение предполагает выделение желаний, их конкретизацию в
виде образа. Так желаемое обретает черты реальности - реаль-
ности того человека, который создал этот образ. Воображение
позволяет связывать единой нитью прошлое, настоящее и бу-
дущее, оно как бы цементирует судьбу человека и его индивиду-
альный жизненный путь. Можно ли развить воображение? Нуж-
но ли его развивать? Думаю, вы сами ответите на эти вопросы.
Воображение непосредственно опирается на устойчивые
чувства человека или, как говорят психологи, на репертуар
характерных, устойчиво преобладающих эмоций. Такие эмо-
ции возникают легко, а значит, наиболее часто; они ярче всего
выражены в поведении. Как же узнать свой репертуар эмоций?
Для этого можно воспользоваться простейшими дневнико-
выми записями, которые следует вести ежедневно. В дневнике
нужно кратко отмечать свое эмоциональное состояние в виде
четырех основных эмоций (радость, гнев, страх, печаль) и
315

оттенки в их выражении, например в виде баллов (5 баллов ~
эмоция наиболее выражена, 0 баллов - выражена минималь-
но). Анализируя дневник в целом, можно проследить типич-
ное для вас состояние и затем сопоставить его с мнением хо-
рошо знающих вас людей.
Высокоэмоциональный тип людей - это те, кто пережива-
ют все основные эмоции. У малоэмоциональных людей эмо-
ции вообще редки. Есть люди, у которых одна эмоция
(например, радость) преобладает над другими; также встре-
чаются типы сочетания первичных эмоций: радость-гнев,
радость-страх, страх-гнев.
Люди, предрасположенные к положительным эмоциям, и
люди, предрасположенные к переживанию отрицательных эмо-
ций, существенно отличаются по возможности саморегуляции,
что создает предпосылки для формирования качеств личности.
Практически при любом индивидуальном наборе эмоцио-
нальных черт - как при внешней выразительности, так и при
невыразительности поведения - содержание эмоций может
быть сходным. Сходен и нравственный потенциал эмоциональ-
ных откликов, то есть отношение к событиям с точки зрения
моральных общественных норм. Речь идет о том, что радует,
что вызывает страх, что тревожит, на что направлен гнев. Как
известно, гнев может быть благородным, а радость - подлень-
кой. Содержание наших эмоций отражает наши потребности и
мотивы, основные установки человека. Именно они и опреде-
ляют возможность владеть собой в разных жизненных обстоя-
тельствах, когда речь идет о выражении эмоций.
Эмоции - это один из видов отношения человека к миру, ко-
торым он может управлять сам. У эмоций всегда есть источ-
ник - предмет, который вызвал данное эмоциональное состоя-
ние. Человек, выделяя такой предмет, может одновременно
осознать и содержание своего отношения к нему и через такое
осознание изменить само отношение. Как это происходит? На-
пример, вы занимались каким-то делом и не заметили, что в
комнату кто-то еще вошел. Когда же вы увидели вошедшего, то
испугались, а узнав его, успокоились. Что тут случилось?
Предмет, вызвавший эмоцию, стал узнаваем, через узнавание
возникло и новое отношение к предмету (другому человеку), да
и к самому себе. Чтобы не испугаться, надо знать, что кто-то
может войти, а еще лучше: знать точно, кто войдет...
Знание - лучший помощник в изменении отношения, в
профилактике отрицательных эмоций. Полная информация о
ситуации предстоящего или осуществляемого дела помогает
каждому из нас организовать свое отношение.
316
Умение воздействовать на себя не с помощью наркотиков,
потного или транквилизаторов, а с помощью слова и дейст-
это путь к управлению своими эмоциями, путь, который
пфыт каждому.
Надо постоянно помнить, что наши эмоции как эхо отзы-
ваются в других людях. Чем больше у нас возможностей ис-
пользовать разум для оценки эмоций, тем больше мы нужны
другим людям, тем обаятельнее и привлекательнее для них.
Добрая шутка, юмор, смех - лучшее средство для снятия эмо-
ционального напряжения. Ирония и самоирония помогут нам
понять, как мы выглядим в глазах других, понять относитель-
ность ценности переживания и его истинное значение.
Многие из нас знают расхожую истину о том, что люди
относятся к нам так, как мы относимся сами к себе. В этом
состоит и развитие отношений с другими людьми. Радость,
оптимизм, чувствительность к прекрасному надо не губить, а
выращивать в себе, как терпеливый садовник выращивает сад
даже на каменистой почве. Настоящая радость, а не радость
по обязательству, всегда открывает в мире скрытые неожи-
данные стороны, не заслоняемые более обыденными шабло-
нами. Смех, юмор, восторг, радость - это преодоление шаб-
лона, это устанавливание новых, еще неведомых отношений с
миром, с жизнью.
Грустно, порой, наблюдать за теми, кто, как кажется, соз-
нательно избегает радости, заслоняясь шаблонами «не приня-
то», «не прилично», «а что подумают»... Насильно радость не
возникнет, но возникшее, еще робкое чувство человек может
погубить сам. Как хочется иногда остановить человека, за-
махнувшегося на свою или чужую радость: «Не губите...».
Понимать себя, понимать другого - это работа, требую-
щая умения и желания, это работа, результат которой - про-
стота сложности, гармония, внутренняя целостность человека,
мудрость... О таком трудном пути говорится и в стихотворе-
нии И.Анненского «Не я»:
Не я, и не он, и не ты,
И то же, что я, и не то же;
Так были мы где-то похожи,
Что наши смешались черты.
В сомненье кипит еще спор,
Но, слиты незримой чертою,
Одной мы живем и мечтою,
Мечтою разлуки с тех пор.
Горячечный сон волновал
Обманом вторых очертаний,
Но чем я глядел неустанней,
Тем ярче себя ж узнавал.
Лишь полога ночи немой
Порой отразит колыханье
Мое и другое дыханье,
Бой сердца и мой, и не мой...
И в мутном круженье годин
Все чаще вопрос меня мучит:
Когда, наконец, нас разлучат,
Каким же я буду один?
317

Целостность внутреннего мира человека - цель, движение
к которой предполагает понимание смысла бытия, понимание
своей жизни как ценности. Целостность внутреннего мира
человека - это состояние гармонии микрокосмоса и макро-
космоса, человека и мира. Путь к такой гармонии или от нее в
руках самого человека - его единственный, неповторимый
путь, путь к себе и миру через интерес к последнему.
Именно интерес позволяет нам понять, чего мы хотим. Тем
самым неопределенное «хотелось бы» становится четким «я
хочу». Интерес отражает наши чувства, окрашивая мир всеми
цветами радуги. Интерес влияет на выбор, направляет его, спо-
собствует осуществлению волевых усилий, принятию решения.
Психологические исследования связывают интерес с потреб-
ностями человека. Обычно потребности называют «горючим»,
без которого невозможна активность человека. Это «горючее»
говорит о состоянии человека, о степени его зависимости от
обстоятельств жизни. Потребности столь многочисленны, что
простое перечисление их займет много места. Но задачу харак-
теристики потребностей можно значительно упростить, если
попробовать ответить на вопрос: «Что человеку надо для жиз-
ни?» В свое время на этот вопрос пытался ответить Генри Торо,
написавший удивительную книгу «Уолден, или Жизнь в лесу».
Он не только теоретически анализировал этот вопрос, а пробо-
вал жить, исходя из своего представления о необходимом. По-
лучилось. Множество людей на нашей планете живут, обходясь
минимумом необходимого для выживания. Великий Царь -
царь голод - стоит за их спиной постоянно. Очень трудно отве-
тить на этот вопрос, можно только попробовать...
Каждый предмет - не важно, материальный он или идеаль-
ный - содержит в себе потребность. Достаточно указать неко-
торые, казалось бы, совсем не связанные, предметы, чтобы уви-
деть наличие нашей потребности в них. Например, потребность
в одобрении окружающих или потребность в тепле, потреб-
ность в физическом комфорте или потребность в самореализа-
ции, потребность в учении или потребность в сезонной обуви...
Даже при назывании предмет и потребность в нем едины.
В этом смысле идеальный предмет (одобрение окружающих,
самореализация) и материальный (удобная обувь) похожи тем,
что вызывают у нас потребностное состояние, а значит, интерес.
Пристрастность нашего интереса - это и есть та избира-
тельность по отношению к предметам культуры, которая хо-
рошо характеризует уровень развития человека.
Интерес как интерес к вещам, созданным другими людьми,
к вещам, создаваемым нами самими...
318
V вещей есть удивительные свойства, которые позволяют
вдиять на жизнь человека и даже всего человечества. Одно
„.^ свойств состоит в том, что со дня своего появления на
вет вещь как бы впитывает в себя знания и опыт людей - их
чувства, их разум. В этом состоит ее социальный характер и
способность пробуждать в других людях, а не только в ее
создателе, потребность в себе и удовлетворять ее. Вещи живут
дольше своих создателей...
Вещи рождают потребностное состояние, а интерес придает
ему направленность, конкретизирует его. Противоречивость
этого процесса состоит в том, что в ходе реализации интереса,
как бы в ходе его осуществления, человек создает новые вещи -
новые потребности. Так происходит в сфере общественного
производства, такой же процесс идет и в индивидуальной жиз-
ни человека, когда говорят о развитии интереса, о росте его в
глубину. Например, у человека появился интерес к живописи, и
вот в сферу его внимания, в сферу деятельности включаются все
новые и новые предметы, воплощающие этот интерес: книги по
искусству, репродукции, посещение выставок, стремление к
общению на интересующую тему.
Растет интерес, растут потребности, наполняющие этот
интерес содержанием, которое касается нового, более сложно-
го отношения с вещным миром - миром материальных и иде-
альных предметов. Рост интереса в глубину практически бес-
конечен, так как он предполагает бесконечную возможность
устанавливания человеком все новых и новых отношений с
окружающим миром. Смысл их в том, что за всем многообра-
зием свойств вещи (материальной или духовной) каждый от-
крывает для себя все богатство мира человеческих отноше-
ний, а также своего собственного отношения к нему. Это бо-
гатство позволяет человеку преодолеть сопротивление внеш-
них, вещных свойств вещи и обратиться к ее сути. Суть же эта
связана с ценностью человеческих отношений, в том числе и
отношения к самому себе, которое раскрывает ценность жиз-
ни. Способность дорожить счастьем бытия - это тот интерес к
жизни, который позволяет человеку обнаружить человеческое
в самом себе. Это та потребность в самом себе, которая обна-
руживает себя в одиночестве. Тот, кому не бывает скучно с
самим собой, кому не нужен допинг средств массовой инфор-
мации, кто открыт своим чувствам, кто может не бояться сво-
ей природы и нашей общей матери Природы, кто... Да есть ли
такой человек? Разве, убегая от людей, мы не бежим к ним?
Разве, убегая от себя, мы не бежим к себе?.. Все так! Но бывает
иногда, что убегать-то не от чего - нет того Я, от которого
319

хотелось бы бежать, оно - вымысел, создание того окружения
тех вещей, среди которых жил человек. Вот тогда встреча г
собственной пустотой будет пугающей, вот тогда честный
вопрос о собственной сущности будет страданием от одиноче-
ства, а не стремлением к нему - к одиночеству, о котором
пишет Г.Торо: «Я нахожу полезным проводить большую
часть времени в одиночестве. Общество, даже самое лучшее
скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум. Я люблю оста^
ваться один. Ни с кем так не приятно общаться, как с одино-
чеством... Одиночество не измеряется милями, которые отде-
ляют человека от его ближних...»'
Направленность интересов, потребностей, которая позво-
ляет нам ориентироваться в мире вещей, явлений, собствен-
ных состояний, образует устойчивые системы координат -
ценности, являющиеся исходной точкой для определения зна-
чимости того, что окружает человека.
Ценностное™ являются основанием для наших оценок ок-
ружающего мира и нас самих. Именно благодаря им человек
может сделать свое поведение направленным, воплотить по-
требность в действие. Потребность, «Я хочу», смыкается с
другим свойством внутреннего мира человека, с тем свойст-
вом, которое можно назвать переживанием своих возможно-
стей, «Я могу». Что человек может? Чаще всего то, что умеет,
но есть и такие его возможности, о которых он даже не дога-
дывается. Эти возможности могут проявиться тогда, когда на
основе механизма ценностности произойдет иерархизация
потребностей на новом основании, то есть привычная система
координат перестроится. Это может произойти под влиянием
разных факторов, но смысл описываемого преобразования в
том, что ранее не выявленный интерес, не проявленная по-
требность приобретают новое значение в жизни человека,
вызывая изменения в его энергетических возможностях. «Я
могу» наполняется новым содержанием, приобретает новое
качество. Появляются новые причины для действия, или, как
говорят психологи, новые мотивы. Так, если для вас ценно-
стью является спокойствие ваших близких, то вы, даже в си-
туации сильного волнения, будете сдерживаться в проявлении
ваших чувств. Для влюбленного человека ценностью является
мнение возлюбленного, иногда он даже начинает на мир
смотреть глазами того, кого любит. Экзамены могут для че-
ловека перестроить весь режим дня, отношения с близкими,
даже отношение к самому себе.
'Торо Г. Уолден, или Жизнь в лесу. - M., 1979.-C. 160-161.
320
Такая перестройка ценностей происходит с помощью специ-
ьных действий, которые человек осуществляет в своем внут-
еннем мире. Каждый из нас переживает содержание этого дей-
ствия когда принимает решение или обдумывает свое поведе-
ние При принятии решения человеку прежде всего нужно его
обосновать, то есть определить его ценность для себя. Обосно-
вание переживается как аргументация для самого себя. Это могут
быть, например, такие рефлексивные формулировки: «Это надо
мне»,' «Это надо кому-то», «Это интересно мне», «Я сделал это
пади кого-то» и тому подобное. Самое важное в подобной ар-
гументации для самого себя состоит в том, что человек обраща-
ется к содержанию своих ценностей, трактует их, определяет в
них место сущностного, главного для него в какой-то отрезок
времени или, может быть, в течение всей жизни.
При обосновании своих действий человек ориентируется
на себя как человека, что предполагает использование содер-
жания нравственных категорий, которые отображают всеоб-
щие, общечеловеческие качества сущности. Долг, ответствен-
ность, совесть, стыд, смысл жизни, нравственная мера пере-
стают быть отвлеченными категориями. В моменты принятия
решения они определяют меру воздействия и на самого себя, и
на другого человека. Принятое решение, опирающееся на
нравственные категории, обладает огромной энергетической
силой, объяснить которую очень трудно. Может быть, пред-
положение о том, что через нравственные категории человек
переживает свою сущность как бесконечность, дает маленький
шанс на построение других гипотез. Право на такие гипотезы
имеет каждый из нас, ибо каждый человек хотя бы раз в жиз-
ни переживал ситуации принятия решения, где мера воздейст-
вия на себя и на другого являлась главным содержанием.
Особенность нравственных содержаний как средств, кото-
рые позволяют осознать содержание жизненного интереса,
состоит в том, что они индивидуализируют наши же пред-
ставления о сущности человека. В этом смысле они являются
регуляторами целостности нашей жизни, так как позволяют
увидеть ее целиком, не разделенной на части и частности. Они
предохраняют человека от бесконечной неопределенности
интересов, позволяют сфокусировать их, сделать целесооб-
разными в высшем смысле слова. Естественно, что это воз-
можно только при достаточной степени овладения нравствен-
ными категориями при анализе собственной жизни, вернее,
при переживании ее содержания.
К сожалению, в современных исследованиях все чаще с
тревогой звучит проблема стандартизации личности, которая
С. Абрамова
321

проявляется в том, что исследуемые интересы молодых людей
(да и не только молодых) столь убоги и неустойчивы, что
проблема массовой личности становится проблемой XX века
Инфантилизм - звучное название явления, когда у человека
отсутствуют выраженные ценностные ориентации, когда его
интересы ситуативно обусловлены, а сам он внушаем и зави-
сим от других людей. Инфантильный человек - человек тол-
пы, жаждущий лидера. Это человек впечатления, а не мысли
общего мнения, а не собственного решения.
Иногда в качестве своеобразного оправдания этим людям
говорят, что они еще не нашли себя, что оставляет некоторую
надежду - раз не нашли, то могут найти.
Как бы индивидуалистически ни звучали слова о том, что че-
ловеку надо открыть себя, найти себя, самоопределиться, их со-
держание всегда направлено на другого, на себя, на свою обоб-
щенную, но персонифицированную сущность. Потерять эту сущ-
ность просто, отказаться от нее просто - достаточно потерять
интерес к своему Я, к его сущности и целесообразности.
А произойти это может при самых внешне обычных обстоя-
тельствах, например, при выборе профессии и ее осуществле-
нии. Профессия предъявляет к человеку требования, связанные
с ограничением его активности. В этом проявляется деформи-
рующее влияние профессии. Вот человек и попадает в ситуацию
выбора: осуществлять профессиональную деятельность как
принятое ограничение или осуществлять ее индивидуализиро-
ванно. Естественно, что степень индивидуализации профессио-
нализма разная. Сравним, к примеру, учителя, из года в год ра-
ботающего в одних и тех же классах, и художника-анималиста...
Иной возможный вариант отказа от своей сущности:
жизнь ради кого-то или чего-то... Не дай Бог, исчезнет объект
этого «ради...». Жизнь теряет смысл, целесообразность, про-
сто берега.
Или же жизнь с ненавистью к себе («в кого я такой невезу-
чий, некрасивый, бездарный уродился»). Мазохизм - это само-
разрушение, здесь собственная сущность рассматривается толь-
ко деструктивно, мучение становится главным развлечением.
В интересе к жизни заключено все многообразие личных
представлений о счастье и совершенстве. Потеря интереса,
неудовлетворенность особенно обостряют вопрос о смысле
жизни. Каким бы сугубо личным ни был вопрос об интересе к
жизни, его решение предполагает обращение человека не
столько внутрь, сколько вовне. Таким путем осознаются соб-
ственные интересы и ценности в свете нравственных катего-
рий, среди которых появляются долг и ответственность.
322
Долг и ответственность - своего рода ограничения интере-
человека. Такие ограничения одновременно предполагают
0 углубление интереса, так как дают возможность каждому из
нас осознать содержание потребности, стоящей за интересом.
Интерес и долг... Интерес и ответственность... Долженст-
вование входит в нашу жизнь постепенно, по мере развития
нравственных качеств, определяя развитие последних. В чем
же смысл долженствования? Один из ответов дал В.А.Сухо-
млинский: «Человек должен. Весь смысл нашей жизни в том,
что все мы должны. Иначе жить было бы невозможно. Живя в
обществе, ты на каждом шагу соприкасаешься с другими людь-
ми, каждое твое удовольствие, каждая твоя радость чего-то
стоят другим людям - напряжения их духовных и физических
сил, забот, беспокойства, тревог, раздумий. Жизнь преврати-
лась бы в хаос, среди бела дня невозможно было бы выйти на
улицу, если бы не было долженствования... Чем человечнее,
осознаннее ты соблюдаешь свой долг перед людьми, тем боль-
ше черпаешь из неисчерпаемого источника подлинно человече-
ского счастья - свободы... Опасайся духовного порабощения
своими желаниями, - если не держать их в узде и не подчинять-
ся долженствованию, ты превратишься в безвольное существо.
В долженствовании человек всегда уступает в чем-то дру-
гому человеку...»
Долженствование показывает две важнейшие особенности
человека: применение к самому себе мер воздействия и пере-
живание свободы - той свободы, которая делает поведение
осмысленным и целеустремленным. Обе эти особенности су-
ществуют только потому, что у человека есть средства воздей-
ствия на потребности и мотивы. Это - нравственные катего-
рии, личностные формы нравственного сознания.
Сложность и неоднозначность понимания содержания
нравственных категорий - совести, стыда, долга, ответствен-
ности, гордости, достоинства - определяются тем, что человек
должен пройти достаточно длинный и сложный путь лично-
стного развития, чтобы прийти к возможности анализа их
содержания. Такое содержание представляет собой персони-
фицированный, индивидуализированный опыт жизни, отра-
жающий освоение и переживание своей сущности.
В личностных переживаниях раскрывается особенность
нравственности в целом: общественные нормы принимаются
и осознаются как личностная ценность. Но чтобы это про-
изошло, нужно признать норму, признать ее как нравственное
правило для самого себя. Тем самым мы берем на себя как бы
обязанность конкретизации общего правила в собственных
323

действиях. «Я должен» - не правило само по сеое, а обязатель-
ство к действию, осознание необходимости самому себе
предъявить такое требование.
В категории долга с необходимостью содержится требова-
ние выбора, осуществляемого при обязательном осознании
своих действий-мотивов. При этом требование долга обяза-
тельно индивидуализировано, оно определяется конкретными
обстоятельствами и условиями жизни. Это очень трудный и
неоднозначный вопрос - вопрос о долге мотива или деяния
дела человека... о том, что задумывалось и что получилось. Как
известно, благими намерениями дорога часто вымощена в ад.
Это отчасти связано с тем, что нравственный мотив долга
не всегда осознанно выступает перед человеком и порой не
узнается им. Мотив может существовать в разной форме, по-
разному присутствующей в психической реальности человека.
Это может быть осознанное самопринуждение, внутренняя
склонность, образ, непосредственные эмоции, чувство долга -
осознанное и устойчивое... В таких формах по-разному про-
является осознанное содержание данного явления - явления
долга. Но степень осознания не всегда говорит о качестве
действия долженствования. На основе этических чувств мож-
но осуществлять нравственный выбор не менее точно, чем на
основе осознанного мотива долга. Главное в том, что мотив
долга существует, и он определяет возможность подчинения
других мотивов конкретной ситуации.
Первоначально мотив долга раскрывается перед ребен-
ком только в ситуации нарушения им нравственных норм,
что связано с содержанием эмоций, возникших в данный
момент. Позднее мотив долженствования осознается, а сами
нормы выделяются как особая сфера деятельности, регули-
рующая отношения между людьми и отношение человека с
самим собой.
Можно сказать, что через категории нравственности в
жизнь человека входит другой, входит необходимость строить
свое поведение с учетом другого человека - не только кон-
кретного человека, но и представления о сущности его, выра-
женного в обобщенном представлении.
Одной из форм конкретизации нравственных требований
является категория ответственности. Ее содержание очерчивает
границы долга, позволяет определить пределы ответственности
за содеянное и несовершенное, происходящее по причине моего
действия и без него. Такая мера определяется реальными воз-
можностями человека в осуществлении конкретного действия и
его требованиями к себе по осуществлению чего-либо.
324
Значит, за интересами человека стоит вся глубина и сила его
личности - его положение среди других, его возможность воз-
действовать на собственное поведение, возможность осуществ-
лять нравственный выбор. Если поведение ребенка долгое вре-
мя определяется ситуацией, то для взрослого оно опосредовано
ценностными ориентациями, возможностями воздействия на
свое поведение, возможностями самоорганизации поведения на
основе общественных норм, в первую очередь - нравственных.
В истории общества развитие морального сознания наряду
с другими формами сознания - научным, художественным,
религиозным - привело к формированию морального качест-
ва как особого понятия, характеризующего человека, его ин-
дивидуальность. Моральное качество - понятие, содержащее
в себе моменты долженствования и ценности, которые оцени-
ваются как добродетель, как потенциал человека.
Этот потенциал как бы указывает путь от настоящего к
будущему, движение от несовершенства к совершенству. Ко-
гда люди пытаются оценивать свои или чужие качества, то
часто создается впечатление, что какие-то качества они будто
не замечают, не помнят о них. Подобное имеет место и в от-
ношении нравственных качеств. Отчасти это связано с тем,
что объективно существуют условия, неблагоприятные для
осознания человеком своих нравственных качеств, - условия
индивидуализации личности, мешающие человеку осознать
собственную индивидуальность, мешающие наблюдению за
своим поведением: анонимность жизни (особенно в больших
городах), перенос ответственности на кого-то другого, эмо-
циональное возбуждение, утрата чувства времени, громкая
музыка, шум, яркие, сменяющие друг друга, зрительные впе-
чатления, снижение уровня сознательности под влиянием ал-
коголя и наркотиков... Такие условия ослабляют самокон-
троль, основанный на нравственных нормах вины, стыда,
страха осуждения, и делают практически недоступным выде-
ление содержания многих своих и чужих качеств. Поведение
становится импульсивным, зависимым от ситуации и действия
группы, к которой принадлежит человек. Последний не может
контролировать воздействие ситуации и становится зависи-
мым от нее, что ведет к увеличению степени доверия к лиде-
рам и попаданию под их власть, к растворению в группе.
Способность противостоять таким деиндивидуализирую-
Щим влияниям определяется нравственной устойчивостью
личности, тем содержанием ценностных ориентации, которое
обеспечивает достаточный уровень самоконтроля и самокри-
тичности в любых условиях.
325

Самоконтроль и самокритичность как способы обращения
человека к самому себе дают ему возможность в полной мере
выявить наличие или отсутствие какого-либо качества при
условии, что он владеет содержанием последнего.
Тесная связь самоконтроля и самокритичности с должен-
ствованием и возможностью его осуществления, так же как и
необходимость долженствования, еще раз показывают, что
индивидуальность, автономность человека весьма относи-
тельна, ибо она может реализоваться только благодаря вклю-
ченности в жизнь.
В свое время Ян Коменский говорил о том, что тот, кто
будет расти без дисциплины, состарится без добродетели.
Старомодное слово «добродетель» характеризует полнейшую
зависимость содержания нравственной жизни от дисциплини-
рованности человека. Данное положение абсолютно приме-
нимо к соблюдению норм социального общежития, так как в
умении подчиняться юридическим нормам и нравственным
законам будет проявляться человеческая свобода.
Добродетельный человек сам подчиняется этим нормам,
для чего у него есть все средства и способы воздействия на
свою активность.
В психологической литературе проблема интереса челове-
ка к разным сторонам жизни рассматривается как проблема
интеллектуальной активности. Попытки определить ее спе-
цифику привели к пониманию ее как творческого потенциала
личности, в котором соединяются интеллектуальные и лично-
стные способности, мотивационные факторы умственной
деятельности. Творчество - как производное от интеллекта -
преломляется через мотивы человека, которые либо тормозят,
либо стимулируют его появление.
Известно, что мыслит не мозг, а личность, действуют не
мышцы, не кожа, не ухо, не язык, а человек - личность с опре-
деленными интересами, устремлениями, ценностными ориен-
тациями, потребностями.
Это очень сложная и неоднозначная проблема - проблема
творческого потенциала человека и его личностных качеств.
Хотелось бы думать, что гений и злодейство - две вещи несо-
вместные, но в жизни столько «гениев злодейства», что по-
вторять как заклинание приведенные пушкинские строки
приходится снова и снова, лишь бы отвести беду.
Психологи давно установили, что ориентация на ту или
иную систему оценок своей деятельности существенно влияет
на познавательные способности. Если преобладает ориента-
ция на оценку и успех как высшую и единственную ценность,
326
„ это ведет к тому, что познание как стремление к высшей
юли - истине - становится лишь средством достижения иных
1елей отнюдь не познавательных. В результате содержание
такой деятельности существенно обедняется. Наиболее остро
эта проблема выступает в жизни научных школ и в судьбе
ученых. Отношение к познавательной деятельности как к
самостоятельной ценности, значимой для самого человека,
обеспечивает высокий уровень творчества. Здесь цель позна-
ния - истина - становится самоцелью.
Можно сказать, что главное препятствие на пути к творче-
ству - изменения в направленности интересов человека, та де-
формация личности, которая искажает потребности и мотивы,
нравственную оценку непреходящих человеческих ценностей.
На пути познания много препятствий. Одно из них - лень.
Лень всегда считалась одним из главных пороков человека.
Нежелание действовать порождает неумение действовать.
Трудность активности ведет к необходимости организации
активности, к преодолению сопротивления... Этот ряд ассо-
циаций связывается с понятием лени. Но во внутреннем мире
практически нет однозначных явлений. Перечисляя малосим-
патичные качества ленивого человека, можно привести нема-
ло достоинств лени. Каких? Неторопливость, несуетность
(весьма замечательные состояния в наш стрессовый век),
склонность к релаксации, удовлетворенность малым, посто-
янный анализ своего внутреннего мира (надо мне это или
нет), соизмерение своих сил и возможностей... Можно найти и
еще достоинства у этого весьма не похвального качества.
Достаточно только изменить точку зрения: перейти от этиче-
ской позиции к психологической. «Лень-матушка». В этих
словах не только осуждение, но и признание более сложных
чувств, среди которых тоненькой ноткой звучит зависть к
несостоявшейся мечте. Рабство в непосильном труде породи-
ло ее, обесценило любое усилие, в том числе и усилие над са-
мим собой - то усилие, которое дает человеку новое качество,
приводит к появлению новой цели, новой перспективы как
для самого человека, так и для окружающих. Благодушие
лени на время усыпляет надеждами на возможность, отодви-
гаемую на неопределенный срок. Возможно, лень останавли-
вает время, делая его неопределенным, неструктурированным
конкретными усилиями и реальными делами. Неопределен-
ность может стать такой большой, что с течением времени
просто становится бессмысленной.
При всей возможности безоценочного отношения к лени
многие ее проявления имеют скорее невротический характер,
327

защищают от возможных неудач, рационализируют невоз-
можное, снижают уровень притязаний, а значит, обесценива-
ют те возможности, которые не находят проявления, остава-
ясь потенциалом - грезой, мечтой, невозможным...
Житейское понятие нормального человека или человека
как все люди, встречает каждого из нас еще до рождения, до
появления на свет. Отношение женщины к своему будущему
ребенку уже содержит в себе это понятие, как ее мышление и
ее чувства по поводу изменившегося собственного состояния.
Таким образом, мы сразу вступаем в особую сферу человече-
ской жизни - в сферу любви матери и ребенка, отца и матери,
отца и ребенка, в ту область, где нормальное и естественное,
кажется, сближаются. Нормально, естественно, что мать лю-
бит ребенка и тому подобное. Об этой нормальной естествен-
ной родительской любви написано столько, что мне остается
только выбрать из известного то, что наиболее близко самой,
и предложить вам для обсуждения.
Большинство философских, психологических и поэтических
книг о материнской любви написано мужчинами, словно хор,
они говорят о безусловности материнской любви к ребенку,
даже еще не рожденному. Думаю, что, рассуждая об этой люб-
ви, анализируя ее и воспевая, словно забывается тот труд души,
та работа чувств и работа мышления, которая связана с осуще-
ствимостью этой любви. Подвиг проявления нормального ма-
теринского чувства состоит не только в жертвовании собой ради
кого-то, он еще и в том, чтобы охранить и свою собственную
жизнь от разрушения и поглощения другим человеком. Нор-
мальные материнские чувства к ребенку не являются естествен-
ными, природными, они развиваются у женщины, как развива-
ется ее мышление, воля, воображение, и, не хотелось бы, но при-
ходится говорить и об этом, - у них есть свой предел развития.
Да, предел, то появление омертвевших форм психической
жизни, о которой писал Л.С.Выготский, а вы могли об этом
прочитать в предыдущей главе. Думаю, что он, этот предел,
связан с той концепцией жизни, которую воплощает в своем
отношении к ребенку женщина. Этнографический материал
позволяет говорить о том, что даже представление о кровно-
родственных связях не является биологически обусловленным -
матерью, например, может считаться женщина, которая вы-
кормила ребенка, а не родила его. Голос крови в данном слу-
чае не является основой для чувств. В современном мире есть
множество легальных, государствами на уровне законов регу-
лируемых отношений, где вопрос о материнстве тоже теряет
свой прямой биологический смысл.
328
Я не ставлю под сомнение безусловность нормальной мате-
пинской любви, но, имея на практике дело с большим числом
(Ьактов, причинно-следственных отношений ребенка и матери,
хотелось бы говорить о причинах исчезновения этой безуслов-
ности у многих моих современниц. «Я не могу его любить, по-
тому что...» Об этом можно написать книгу, и думаю, не одну.
Но вдумаемся, речь пойдет не об отношениях взрослого муж-
чины и взрослой женщины, а об отношениях матери и ребенка.
Взрослого, сильного человека и человека маленького.
Не претендуя на глубину анализа, ориентируясь только
на те конкретные факты, которые подарила профессиональ-
ная деятельность, попробую попытаться объяснить для себя
и для читателя (быть может) причины исчезновения безус-
ловности в материнской любви. Для этого представлю их в
виде такой таблицы.
Причина обусловленности
чувства материнской любви
1. Механическая модель жизни
(если А, то Б обязательно)
2. Избыточный педагогический
оптимизм (поиск инструкций
по воспитанию)
Содержание
переживаний женщины
«Если он сейчас себя так ведет,
каким же он будет через год»,
«он копия своего отца»
«Надо к нему найти подход,
а то он совсем неуправляемый,
как мне с ним лучше
3. Социальная ущербность мате-
ринской роли (фиксированная
система ценностей)
4. Эгоцентризм Я
(жизнь - это потребление)
обращаться - не знаю»
«Я из-за него ничего не могу
делать», «Она мне руки связала»
«Почему я должна столько вни-
мания ему уделять, еще сама
5. Рационализм
(упрощение картины мира)
6. Отчужденность
(человек = вещи)
жить хочу»
«Главное, чтобы он себе место
в жизни нашел, чувствовал
себя уверенно»
«Все равно ребенка для
кого-то растишь. И дочь уйдет
из дома, и сын»
Для меня психологическая работа по изменению отноше
ния женщины к ребенку практически всегда связана_во^ста
новлением формулы безусловной ^Р""™^^^^^^^^^
мать никто кроме Вас не может любить Вашего ребенка та
ким, какой он есть», «Любить за то, что он есть».
329

Как часто бывало в отает упорное сопротивление: «В нем
нет ничего хорошего», «Как это любить за то, что он есть, он
же вон какое вытворяет» и тому подобное.
Если попробовать описать одним словом содержание нор-
мального материнского чувства моей современницы, то это
было бы слово «усталость», думаю, что оно было таким же
актуальным и во времена Э.Фромма, который писал о том, что
в материнской любви два важных аспекта: безусловное утвер-
ждение в жизни женщины ребенка и его потребностей, и разви-
тие в ребенке любви к жизни. Материнская любовь к жизни -
любовь к жизни самой женщины - приносит человеку самое
прекрасное в жизни - ее ценность, цельность, осмысленность,
глубину. Если же у женщины нет любви к жизни, к людям во-
обще, если она ощущает жизнь как бремя, а людей воспринима-
ет как вещи, она не только обделяет своего ребенка любовью,
но и лишает его важнейшей потребности - трансцендентальной,
той, которая рождает в человеке творца его собственной жизни.
Слабый, беспомощный ребенок легко пробуждает в жен-
щине чувство собственной силы, власти над ним как над сво-
им творением. Это чувство собственной силы перекрывает по
интенсивности многие другие, и если его проявления (за не-
имением других чувств) встречают у ребенка сопротивление,
то происходит удивительное превращение этого женского
чувства в его противоположность - сила сменяется бессилием,
любовь - ненавистью. В действие вступает закон амбивалент-
ности (двойственности) чувств, и женщина переживает это как
усталость, как невозможность осуществления собственной
жизни, как предел собственных чувств. Как сказала одна из
мам о своих трех сыновьях: «Я их очень всех люблю, но ино-
гда мне хочется прийти домой с автоматом и...»
Я думаю, что хроническая усталость, которая сегодня яв-
ляется почти единственным словом, выражающим материн-
скую любовь, тревожный симптом того общего изменения
отношения к жизни, который наблюдается у многих моих
современниц. «Люди не любят жизнь» - возможно, это сказа-
но слишком сильно, но очень часто именно эта фраза случай-
ной прохожей, с которой мы обменялись взглядами, став не-
вольными свидетелями безобразной семейной сцены, все чаще
приходит на ум в качестве причины, объясняющей, но не про-
ясняющей факты, которые приходится наблюдать ежедневно.
Хотелось бы сказать, что в житейском понимании нор-
мальный человек - это тот, кто умеет любить жизнь. Жаль,
что так не получается. Факты говорят о том, что даже естест-
венные, кровные отношения не гарантируют человеку (ребен-
330
\ любви. К нему, маленькому, уже относятся так, как он
того заслуживает. Ему уже надо что-то делать, предпринять,
чтобы его любили, надо иметь какие-то качества, а не просто
5ыть сыном или дочкой.
Это ожидание от ребенка заслуживающих любви качеств
делает отношения матери и ребенка, а тем более отца и ребенка,
опосредованными. Чем? Какой знак их будет определять? Я бы
сказала, что это концепция жизни, которой пользуются взрос-
лые. Содержательно она может отличаться в деталях у отца и у
матери одного и того же ребенка, тогда он (ребенок) не только
попадет в сложно опосредованную систему отношений, он не-
вольно становится манипулятором, переживающим отсутствие
целостности в жизни. Ситуация порождает необходимость по-
строения искусственной модели жизни вместо осуществления
жизни, сознание ребенка уже потенциально «заражено» виру-
сом собственной ограниченности и заданности.
Мне кажется, что житейское представление современного
человека о собственной нормальности и нормальности других
людей воплощается в образе инструкции. Иметь четкую инст-
рукцию, то есть обладать определенностью своего жизненно-
го пути, иметь критерий правильности его, оказывается,
очень важно. Сегодня наиболее остро необходимость в таких
инструкциях переживают люди старшего и среднего поколе-
ний, которые одно время жили по известной социальной схе-
ме: детский сад - школа - вуз (училище) - работа - пенсия;
октябренок - пионер - комсомолец - коммунист. Это была
самая общая инструкция жизненного пути, теперь ее не стало.
Хотя прошло уже несколько лет, неопределенность жизненно-
го пути оказалась для многих людей в нашей стране невыно-
симой, она еще и сегодня воспринимается с большим страхом
или предельной осторожностью. Момент потери инструкции -
это одно из мгновений переживания моими современниками
неопределенности как существенной характеристики самой
жизни. Оно оказалось не из легких.
Обострение переживаний по поводу своей нормальности я
вижу в фактах появления большого разнообразия обществен-
ных объединений, где через групповое, социальное использо-
вание понятий о жизни человек получает возможность осоз-
нания собственной концепции жизни. В интенсивном росте
общественных объединений можно увидеть и форму ухода от
выработки индивидуальной концепции жизни. Мне кажется,
что индивидуальное переживание своей собственной концеп-
ции жизни, содержащее любовь к ней, вообще доступно не-
многим людям и требует той силы Я, которая позволяет на-
331

звать такого человека героем. Героизм этот в будничной воз-
можности быть самим собой, чувствовать то, что чувствуется
думать то, что думается, как у Наума Коржавина:
...Москва встречает героя,
А я его - не встречаю.
Хоть вновь для меня невольно
Остановилось время,
Хоть вновь мне горько и больно
Чувствовать не со всеми.
Но так я чувствую все же,
Скучаю в праздники эти...
Хоть, в общем, не каждый может
Над миром взлететь в ракете.
Это переживание своей непохожести как нормальности, ес-
тественной для собственной жизни.
В житейском понимании нормальности присутствует не
только содержание концепции жизни, но и концепции другого
человека, то есть отношение к собственной Я-концепции,
которое с необходимостью ставит вопрос о их тождестве или
равенстве. Вопрос, который для каждого рождающегося че-
ловека является вечно новым, а для человечества давно извес-
тен на него ответ. Дан он в Библии: «Люби своего ближнего
как самого себя». Об этом писал Э.Фромм, когда говорил о
том, что любовь человека к себе содержит все ее парадоксаль-
ные стороны - Я для самого себя становлюсь объектом, на
который распространяется моя же собственная любовь. Лю-
бовь - неделимое отношение между собственным Я как объ-
ектом любви и другими ее объектами, это выражение созида-
тельности - заботы, уважения, ответственности и знания. Нет
такого понятия человека, в которое я не был бы включен сам.
Эта идея мне кажется крайне важной для понимания того, как
в житейском понятии нормальности человека представлено
самое главное - его собственное переживание собственной же
сущности. Все формы отказа и ухода от этого переживания, от
невозможности чувствовать собственную пустоту лишний раз
говорят о том, что экзистенция человека не задана ему в мо-
мент рождения, она создается им самим. Ограничения, кото-
рые он переживает на пути воплощения собственной экзи-
стенции, связаны с тем, что вся жизнь человека опосредована
присутствием в его индивидуальной жизни других людей, уже
создавших (или создающих) собственные знаковые системы
для организации потока жизни. Эти знаковые системы струк-
турируют и понятие человека, и концепцию жизни, и Я-
332
концепцию, и концепцию другого человека, степень жестко-
сти этих структур может быть весьма различной, но они на-
полняют психологическое пространство отношений между
людьми, создают его плотность, оказывают регулирующее
влияние на спонтанный поток жизни. Житейское понятие
нормальности в этом психологическом пространстве отноше-
ний человека к человеку (независимо от возраста) задает сте-
пени свободы для осуществления собственной спонтанной
активности. «Нормальность» - это маркировка этих степеней
свободы, она может быть вплотную приближена к возрас-
тным и социальным проявлениям активности: нормальный
двухлетний ребенок владеет прямой походкой, нормальные
пенсионеры сидят спокойно на скамеечке и тому подобное.
Содержание этих степеней свободы основано на житейских
понятиях - на обобщениях конкретных, наглядно восприни-
маемых фактов, сходное в них и принимается за нормальность.
Вопрос о возможных изменениях наблюдаемых явлений не
ставится и не предполагается, житейское понятие «нормаль-
ности» всегда осязаемо и действенно, оно отвечает всем требо-
ваниям инструкции, так как задает степени свободы через
«можно» и «нельзя». Для человека, ориентирующегося на него,
часто бывает большим потрясением встреча с концептуальной
многозначностью этого понятия. Поразительно бывает, на-
пример, наблюдать за родителями, когда они находят в своем
ребенке новые для них проявления его интеллектуальных воз-
можностей («а я и не знал, что он (она...) »). Переход к новому
содержанию понятия «нормальность» для большинства людей
связан с изменением степеней свободы как в своем поведении,
так и с признанием этого за другим человеком. Как сказала
одна мама: «Хотелось бы уберечь его от всех жизненных оши-
бок, но это все равно, что жить его жизнь без него самого».
Да, как пишет Ст.Тулмин: «Мысли каждого из нас при-
надлежат только нам самим; наши понятия мы разделяем с
Другими людьми»'.
Можно подвести небольшой итог: житейское понятие нор-
мального человека включает переживание по поводу возмож-
ных степеней свободы как своей собственной, так и другого
человека, которые проявляются в воздействии на свою актив-
ность и активность другого человека. Это своего рода прави-
ла, инструкция, которая позволяет организовывать простран-
ственно-временные отношения с другими людьми и в своей
собственной жизни.
'Тулмин Ст. Человеческое понимание. - М., 1984.-С. 51.
333

Научное понятие нормального человека
Написала этот заголовок и поняла, что необходимо еще
раз уточнить роль и место научного знания в индивидуальной
судьбе человека. Наука появляется в его жизни чаще всего не
в виде научных текстов, а в виде конкретных действий людей
оказывающих на судьбу человека (а может быть, и на саму его
жизнь) непосредственное воздействие, вплоть до физического
прикосновения или проникновения в его тело, не говоря уже о
воздействии на мысли и чувства. Чаще всего это делают пред-
ставители следующих профессий: учителя, врачи, юристы, то
есть те, кто учит, лечит, судит.
Они обосновывают свое воздействие на чью-то конкрет-
ную, очень индивидуальную, судьбу данными науки, которая,
как известно, занята поисками истины, поисками общих зако-
нов и частных закономерностей.
Зададимся таким вопросом: «Как в профессиональном
воздействии представителей перечисленных специальностей
проявляются данные науки?» Ответ возможен примерно в
таком виде: наука задает логику анализа конкретного явления
через обоснование ее в известных ей закономерностях. В свою
очередь логика анализа определяет схему воздействия, его
направленность, силу, качество; любой анализ должен иметь
некую единицу, позволяющую человеку, который ею пользу-
ется, контролировать собственные действия. Такая единица
является формой мышления, позволяющей дифференцировать
разные стороны анализируемого явления.
Думаю, что в гуманитарных науках такой формой мыш-
ления является понятие нормы, нормальности, нормального
человека. Это форма мышления, по грубому подобию похо-
жая на формочку для печенья, которую надо приложить к
тесту (явлению), нажать (приложить интеллектуальные уси-
лия) и отделить от формочки предмет (в интеллектуальной
деятельности - выделить и с необходимостью на момент
анализа ограничить исследуемое содержание). Аналогия
может быть еще более полной, если дополнить ее картиной
возможных манипуляций повара с кусочком теста, которое
теперь называется печенье. В анализе человека, работающе-
го с понятием нормы, это напоминает о его возможности
уточнять, корректировать, отбрасывать какое-то ее содер-
жание.
Итак, норма, нормальность, нормальный человек - это
форма мышления об индивидуальной жизни человека. Остано-
вимся кратко на различии содержания понятия «нормальный
334
еяовек», проявляющегося в профессиональной деятельности
учителя, врача, юриста.
Воспользуемся для этого схемой содержания понятия
«нормальный человек».
Содержание
Усваивает школьную программу
в заданное время
Органы и их функции соответствуют
состоянию здоровья
Несет ответственность за свое поведение перед
самим собой и другими людьми; знает и вы-
полняет правила гражданского поведения
В этих кратких (конечно, очень приблизительных) фор-
мулировках мне хотелось обратить внимание читателя на
то, что основанием и для выбора единицы анализа (нормы)
выступают принципиально разные качества индивидуаль-
ной жизни человека. Для учителя они тождественны преоб-
разованиям предмета (школьной программы), для врача они
связаны с самооценкой человеком своего состояния (здо-
ровье), для юриста - это степень организации своего пове-
дения с точки зрения общих для группы правил. Какого же
человека считать, например, представителем этих трех про-
фессий, всем вместе, не по отдельности, нормальным: того,
кто хорошо учился в школе, здоров, но нарушает... Или то-
го, кто не очень хорошо учился в школе, не очень здоров, но
не нарушает? Какой он - по-настоящему нормальный - че-
ловек? Можно ли быть более нормальным, чем нормальный,
или менее нормальным, чем нормальный?
Обычно в профессиональной практике ответ на эти вопро-
сы находится быстро: «Он нормальный ученик, может учить-
ся, но...», «Она совершенно здоровая женщина, могла бы не
выдумывать себе болезни, но...», «Он разумный человек, по-
нимает свое положение, он может...» Может, мог бы - это
слова о возможностях, о возможности быть нормальным,
которые не реализованы, потому что... Дальше можно напи-
сать веер причин по вашему усмотрению.
В научном психологическом анализе эти возможности че-
ловека быть нормальным - понимание нормы как способа
мышления о человеке, а не как средства фиксации его качеств, -
находят свое отражение в различных моделях периодизаций
335

психического развития. Основу их составляют две очень важ-
ные посылки:
1) потребность исследователя в целостном видении жизни
и необходимость фиксации этого видения в понятии нор-
мальность;
2) потребность в преодолении противоречий между стати-
ческими и динамическими характеристиками жизни при по-
нимании ее закономерностей.
Эти посылки и осознание их оказываются крайне важными
для исследователя, так как вся история гуманитарных наук в
XX веке показала, что то, какими понятиями человек пользу-
ется, какие стандарты мышления считает правильными, как
организует свою жизнь и объясняет ее опыт, зависит «не от
свойств универсальной "человеческой природы", не от одной
только интуитивной самоочевидности основных человеческих
идей, но и от того, когда человеку пришлось родиться и где
ему довелось жить»'.
Рациональная потребность исследователя в беспристраст-
ной точке зрения остается во все времена, но наше время еще
раз с очевидностью показало, что нельзя допускать того, что-
бы исследовательские процедуры находили свое обоснование,
свою гарантию правильности в неизменных принципах какой-
либо единственной, считающейся достоверной, системе есте-
ственной и моральной философии.
В науке о человеке, как и в других науках, появлению но-
вых осмысленных понятий предшествует осознание новых
проблем и введение новых процедур, позволяющих решить
эти проблемы. Понятия как формы мышления приобретают
смысл благодаря тому, что они служат человеческим целям в
реальных практических ситуациях. Изменения в применении
понятий, уточнение их значения зависят от того, есть ли в
интеллектуальной инициативе, вызвавшей их появление, кри-
тика и изменения.
В истории понятия периодизации психического развития,
я думаю, было так много моментов его критики и стремле-
ния к изменению, что сегодняшняя ситуация в отечественной
науке напоминает мне детский рисунок, где только после
детального объяснения его автора можно увидеть то, что
изображено. Я попробую выполнить свою задачу анализа
научного понятия «нормальный человек», заняв пока пози-
цию зрителя, задающего вопросы автору рисунка, - перио-
дизации психического развития. Вопросов будет два: 1) что
' Тулмин Ст. Цит. соч. -С. 65.
336
автор периодизации понимает под психической жизнью? 2)
какой целостный образ человека (нормального) он имеет в
ВИДУ "Р" построении периодизации? Прежде чем обратить
эти вопросы к авторам конкретных периодизаций, наиболее
интересных мне для анализа, еще раз уточню для читателя,
почему проблема периодизации является такой важной для
построения понятия «нормальный человек». Во-первых,
период это всегда отрезок времени, значит, есть возмож-
ность выделить в потоке жизни какие-то структурные эле-
менты. Во-вторых, периоды качественно отличаются друг от
друга и в то же время имеют общее, так как описывают
жизнь одного и того же человека, то есть понятие период
можно использовать для снятия противоречия между стати-
ческими и динамическими свойствами жизни. В-третьих,
череда периодов позволяет охватить жизнь человека в отно-
сительном единстве ее естественного начала — рождения и не
менее естественного конца - смерти. В-четвертых, понятие
периодизации позволяет строить теоретически обоснован-
ную диагностику развития и вероятностные модели будуще-
го развития как качественного преобразования психики
человека, то есть ответить на вопрос: «Что будет?» Наконец,
в-пятых, любой автор периодизации предлагает свою ин-
терпретацию фактов, то есть отвечает на вопрос: «Почему
не случилось или случилось то-то или то-то». Таким обра-
зом, он задает сферу применения предлагаемой им теории -
содержания понятия «период».
В практике уже упоминавшихся профессиональных дея-
тельностей это может выступить как обоснование предельно
конкретного воздействия на индивидуальную судьбу челове-
ка. Например, в виде такого варианта: «Можешь - должен»,
«Не хочешь, но можешь - заставим, потому что можешь» и
тому подобное.
Реальное общение людей, которые не пользуются созна-
тельно какой-либо научной периодизацией психического
развития, обязательно содержит свое бытовое (и этим оп-
равданное) представление о периоде жизни человека, это
отражается и в разной словесной маркировке различных
возрастов, например дитя, младенец, ребенок, дошкольник,
школьник, подросток, юноша, молодой человек, мужчина,
зрелый муж, старик.
Это первая, лежащая на поверхности жизни человека
возможность связать изменения свойств организма со свой-
ствами психической жизни. В истории науки такие попытки
предпринимались неоднократно. Так, широко известна идея
337

П.П.Блонского о разделении периодов развития по появле-
нию и смене зубов, то есть на основании дентиции. Это яр-
кий возрастной признак, он находится в тесной связи с со-
держанием кальция в организме и с деятельностью желез
внутренней секреции. На этом основании можно выделить
беззубое детство, детство молочных зубов, детство постоян-
ных зубов, которое заканчивается появлением зубов мудро-
сти - третьих задних коренных. В схеме периодизации З.Фрей-
да в качестве главного критерия периода рассматривается
сексуальное развитие ребенка.
При всей, казалось бы, абстрактности эти схемы содержат
главную, важную для анализа особенность - они пытаются
описать (пусть односторонне) изменения, свойственные жиз-
ни. Может быть, неосознанно для авторов этих идей они ото-
ждествляют психическую жизнь с жизнью как витальностью.
Наверно, поэтому в работах П.П.Блонского и были эмпири-
чески описаны, увидены и поняты критические периоды раз-
вития, характеризующиеся резкой сменой качественных ха-
рактеристик психической активности человека. В то же время
эти периоды могут быть противопоставлены (по темпу изме-
нения) другим временным отрезкам, где изменения происхо-
дят постепенно.
Целостный образ нормального человека в витальных пе-
риодизациях близок к понятию здоровья, то есть к характери-
стике активности организма, функционирующего в соответ-
ствии со свойствами своих органов. Мне бы не хотелось де-
лать какого-то критического анализа периодизаций, я покажу
их так, как понимаю.
В свое время периодизацию психического развития пред-
лагал В.Штерн, который пытался различать раннее детство
(игровая деятельность), период сознательного учения с разде-
лением игры и труда и период юношеского созревания с раз-
витием самостоятельности личности и планов дальнейшей
жизни. Эта периодизация привлекает идеей психического ана-
лиза активности человека, попыткой соотнести внешне на-
блюдаемую деятельность со свойствами внутреннего мира;
целостный образ нормального человека в периодизации
В.Штерна вырисовывается как образ активного, качественно
преобразующегося внешне и внутренне человека.
Была еще попытка А.Гезелла построить периодизацию
детского развития, исходя из изменения его внутреннего рит-
ма и темпа, из определения «текущего объема развития». Это
очень привлекательная идея, она позволяет привлечь внима-
ние к тем событиям, которые происходят в индивидуальной
338
удьбе человека, к их взаимосвязи и взаимообусловленности.
Гама идея исследования постоянного темпа и ритмических
периодов представляется достаточно продуктивной для изу-
чения динамических характеристик психической жизни чело-
века. А. Гезелл исходит из идеи целостного развития психиче-
ской жизни, а нормальный человек выступает при этом как
существо, воплощающее свою целостность.
Л.С.Выготский также работал над периодизацией психи-
ческого развития, понимая, что развитие характеризуется
наличием качественных новообразований, которые подчине-
ны своему ритму и требуют всякий раз особой меры. Он со-
ставил свою периодизацию психического развития в детском
возрасте, исключив из нее период юности, полагая, что она
является первым возрастом в цепи зрелых возрастов, а там
развитие подчинено другим закономерностям, отличным от
закономерностей детского развития. Новым в своей периоди-
зации он считал введение в ее схему критических возрастов,
исключение из схемы периода эмбрионального развития ре-
бенка, уже упоминавшееся исключение периода юности и
включение возраста полового созревания в число стабильных,
а не критических возрастов. Он считал, что психология изуча-
ет только влияние наследственности и утробного развития
ребенка на процесс его социального развития.
При этом в кризисные периоды их новообразования отми-
рают вместе с наступлением следующего возраста, но про-
должают существовать в нем в скрытом виде. В стабильном
возрасте это приводит к скачкообразному возникновению
новообразований.
Л.С.Выготский говорил о том, что стабильные периоды
имеют более-менее отчетливые границы начала и окончания,
и их надо определять по этим границам, тогда как критиче-
ские периоды надо считать от его кризисной точки, принимая
за его начало ближайшее к этому сроку предшествующее по-
лугодие, а за его окончание - ближайшее полугодие после-
дующего возраста.
В периодизации Л.С.Выготского представлены следующие
возрасты:
Кризис новорожденности
Младенческий возраст (2 месяца - 1 год)
Кризис 1 года
Раннее детство (1 год - 3 года)
Кризис 3 лет
Дошкольный возраст (3 года - 7 лет)
339

Кризис 7 лет
Школьный возраст (8 лет - 12 лет)
Кризис 13 лет
Пубертатный возраст (14 лет- 18 лет)
Кризис 17 лет
Он считал, что личность ребенка изменяется как целое в
своем внутреннем строении, и законами изменения этого
целого определяется движение каждой его части. Есть в ка-
ждом возрасте центральное новообразование, вокруг кото-
рого группируются другие частичные новообразования. Для
Л.С.Выготского важно не переносить на исследование пси-
хического развития понятие среды из биологических наук.
Он предлагает говорить о качественном своеобразии, един-
ственном и неповторимом отношении ребенка с социальной
действительностью. Это отношение он называл социальной
ситуацией развития в данном возрасте. Она - исходный мо-
мент в развитии личности ребенка. Перестройка социальной
ситуации развития и составляет главное содержание крити-
ческих возрастов.
Для меня представляется важным, что Л.С.Выготский го-
ворил о том, что психическая жизнь человека на разных эта-
пах ее развития определяется социальной ситуацией развития,
что возрастные новообразования перестраивают и внешнюю
и внутреннюю жизнь ребенка.
Думаю, что для Л.С.Выготского нормальный человек пред-
ставлялся зависимым от содержания социальной ситуации
развития, от других людей, которые ее создают. Перестройка
сознания ребенка к концу какого-то периода меняет, по его
мнению, всю систему отношений с другими и отношение к
самому себе, он, ребенок, чувствовал себя изменившимся,
изменяющимся. Похоже, что это переживание и отличает для
Л.С.Выготского нормального человека. Переживание своей
динамичности, изменчивости, возможность отнестись к ней -
это главное переживание нормального человека, которое обо-
стряется в кризисные периоды и воспринимается как естест-
венное качество жизни в периоды стабильные.
В отечественной психологии автором одной из наиболее раз-
витых периодизаций психического развития является Д.Б.Эль-
конин. Во время его научной деятельности существенные из-
менения претерпевала педагогическая периодизация, сложив-
шаяся как отражение организации системы дошкольного и
школьного обучения. Появилось много реальных проблем,
связанных с пересмотром сроков начала обучения в школе,
340
длительности и обязательности разных видов обучения (это
были 60-е годы). К тому времени были накоплены факты о
возможных особенностях детей, в контексте науки существо-
вали изложенные выше периодизации, самим Д.Б.Элькони-
ным был накоплен большой материал по антропологии и
этнографии игры, проведены исследования по историческому
возникновению ролевой игры.
В основу периодизации Д.Б.Эльконина положена идея ис-
торической обусловленности психической жизни человека. Он
считает, что единый по своей природе процесс жизни ребенка
в обществе в ходе исторического развития разделяется на два
относительно независимых потока, которые могут гипертро-
фированно развиваться. Это активность ребенка в системе
«ребенок - общественный предмет» и в системе «ребенок -
общественный взрослый».
В первой системе ребенку открывается человеческий смысл
предметных действий, а во второй - усвоение задач и мотивов
человеческой деятельности.
Систематизация Д.Б.Элькониным основных форм актив-
ности ребенка, с точки зрения их содержания, привела к по-
строению такого последовательного ряда форм активности,
которые объединяются в две уже названные выше группы: 1 -
«ребенок - общественный взрослый»; 2 - «ребенок - общест-
венный предмет»:
непосредственное эмоциональное общение - 1
предметно-манипулятивная деятельность - 2
ролевая игра - 1
учебная деятельность - 2
интимно-личное общение - 1
учебно-профессиональная деятельность - 2
В детстве ребенка можно выделить периоды, отличающие-
ся содержанием освоения. Это легло в основу гипотезы
Д.Б.Эльконина о периодичности процессов психического
развития, заключающейся в закономерно повторяющейся
смене одних периодов другими.
Анализ содержания критических периодов детства (кризис
трех лет) и кризиса перехода от младшего школьного возрас-
та к подростковому («кризис полового созревания») позволил
Д.Б.Эльконину говорить о их сходстве. В том и другом про-
является стремление ребенка к самостоятельности и негатив-
ные проявления, связанные с отношениями со взрослыми.
Фактический материал и его теоретическое осмысление
позволили Д.Б.Эльконину сформулировать гипотезу о пе-
341

риодизации психического развития, где жизнь ребенка делит-
ся на периоды, эпохи и фазы (см. схему).
Периодизация психического развития
(гипотеза Д. Б. Эльконина)

Каждая эпоха состоит из закономерно связанных двух пе-
риодов; первый из них связан с преимущественным освоением
мотивов и норм человеческой деятельности и подготавливает
переход ко второму периоду, где уже осваиваются преимущест-
венно способы действия с предметами. Эпохи построены по
одному принципу и состоят из закономерно связанных между
собой периодов. Переход от эпохи к эпохе практически иссле-
дован очень мало, в большей степени изучен переход от перио-
да к периоду как описание содержания кризисов.
Гипотеза Д. Б. Эльконина о периодизации психического
развития исходит из существования противоречий в самой
психической жизни, относительно независимых от внешних
воздействий. По-моему, это очень важный момент, позво-
ляющий говорить о существовании качественных характери-
342
гтик психической реальности. Таким образом, нормальный
человек для Д. Б. Эльконина - это человек, который обладает
автономностью сознания, индивидуальностью и спонтанно-
стью, необходимыми для осуществления внутренних законов
психического развития.
В более поздних работах отечественных психологов в пе-
риодизацию психического развития проникли идеи А.Н.Ле-
онтьева о ведущей деятельности, то есть той форме активно-
сти, которая определяет развитие ребенка в конкретный пе-
риод. На сегодня считается, что периодизация Д.Б.Эльконина
и уточнение ее А.Н.Леонтьевым связаны с общей психологи-
ческой концепцией Л.С.Выготского. Так, В.В.Давыдов счи-
тает, что понятие о ведущей деятельности является конкрети-
зацией понятия «социальная ситуация развития». Его введе-
ние позволило четко определить разные функции смены дея-
тельности и соответствующих психологических изменений в
психическом развитии ребенка. Новый тип деятельности,
лежащий в основе целостного психического развития ребенка
в том или ином возрасте, и был назван «ведущим».
Думаю, что понятие ведущей деятельности создает предпо-
сылки для анализа психической жизни как однозначно детер-
минированного процесса, а образ нормального человека не-
вольно отождествляется с его параметрами активности. Это
естественная трудность научного мышления, ставящего своей
задачей познание целостного явления при встрече с текуче-
стью феноменологических свойств изучаемой области. Труд-
но уловить и описать переход от активной воспроизводящей
деятельности ребенка, овладевающего исторически вырабо-
танными способами ориентации в предметном мире и средст-
вами его преобразования, к формам его самодеятельности.
Думаю, что все изложенные выше точки зрения имеют од-
ну общую особенность - они представляют точку зрения на-
блюдателя, который как бы извне, со своей научной, исследо-
вательской позиции видит и пытается понять процесс психи-
ческого развития.
В современной психологии есть и другая исследователь-
ская позиция, я бы ее назвала позицией наблюдателя, нахо-
дящегося внутри исследуемого процесса. Это позиция Э.Эрик-
сона, она представлена в его периодизации жизненного цикла
человека. Когда я познакомилась с ней первый раз, я была
поражена самой возможностью анализировать всю(!) жизнь
человека. При знакомстве с биографическими фактами про-
фессиональной деятельности Э.Эриксона (он работал психо-
терапевтом) стало понятно, почему именно эта реальность -
343

жизнь человека - стала ему доступной и необходимой для
анализа. Позиция психотерапевта в понимании человека есте-
ственно отличается от позиции ученого-исследователя, так
как психотерапевт принимает на себя и переживает вместе с
пациентом ответственность за его индивидуальную судьбу, за
индивидуальную жизнь и ее содержание. Это, естественно
предполагает и другие средства анализа психического. Ос-
новное отличие их в том, что образ нормального человека
должен осознаваться психотерапевтом как средство его соб-
ственного профессионального мышления.
Э.Эриксон находит свойства нормального человека, его
обобщенный образ в характеристиках зрелой личности, кото-
рые позволяют ему, ориентируясь на этот образ, искать исто-
ки ее организации на предшествующих стадиях ее жизни.
Зрелость личности Э.Эриксон понимает как ее идентич-
ность. Это очень обобщенное понятие, которое включает в
себя проявление психического здоровья человека, принимае-
мый человеком образ самого себя и соответствующую окру-
жающему миру форму поведения.
Идентичность связана с чувством личной тождественности
и исторической непрерывности, то есть у человека есть уже
упоминаемый нами хозяин в этом доме. Идентичность задает
психической жизни ее целостность как форму, которая будет
сохранять и направлять все динамические изменения, вызы-
ваемые условиями. Условия эти всегда конкретны, историче-
ски обусловлены, они отражают связь человека с конкретным
временем и местом осуществления его психической жизни.
Э.Эриксон выдвигает положение о том, что в самой при-
роде человека существует потребность в психосоциальной
идентичности.
Индивидуальная идентичность человека определяется ис-
торической идентичностью социальной группы, к которой
принадлежит человек. Все диффузные переживания человека,
вызываемые созреванием и изменением функционирования
организма, входят в психологическую организацию личности
и становятся компонентом ее психосоциальной идентичности
лишь в результате их дифференциации и социальной марки-
ровки обществом, насыщения их социальной значимостью.
Идентификация, по Э.Эриксону, интегративный центр лич-
ности, определяющий ее целостность, систему ценностей, соци-
альную роль, идеалы, жизненные планы индивида, его способ-
ности и потребности. Через него человек осознает и оценивает
свою психосоматическую организацию, вырабатывает меха-
низмы психологической защиты, формирует самоконтроль.
344
Все компоненты идентичности, по его мнению, связывают-
п единое целое идеологией, или мировоззрением, личности,
дозволяющей человеку воспринимать себя с точки зрения
ппугих людей и исторического времени. Именно общество
передает человеку особый стиль и способ синтеза своих пере-
живаний, способ общения с самим собой.
Среди качеств зрелой личности Э.Эриксон выделяет инди-
видуальность, самостоятельность, своеобразие, смелость быть
отличным от других. Через воспитание человеку передаются
ценности и нормы общества, которые всегда определяются
конкретными экономическо-культурными условиями. Воспи-
тательный процесс совершается в соответствии с этическими
идеалами конкретной социальной общности.
Эриксон широко пользовался данными и своих этногра-
фических исследований индийских племен - сиу и юрок.
Свою концепцию психологического развития личности
Э.Эриксон рассматривает как вариант эпигенетического уче-
ния о развитии. Из биологического содержания термина эпи-
генез, то есть эмбрионального развития, определяемого внеш-
ними факторами, Эриксон заимствует идею о последователь-
ном формировании у человека психологических новообразо-
ваний, каждое из которых в определенный момент становится
центром психической жизни и поведения человека. Развитие
личности представляется как прерывный процесс формиро-
вания новых качеств, предполагающий наличие реальных
свойств и свойств потенциальных, оказывающих свое влияние
в избирательном воздействии на другие свойства личности.
Эти потенциальные качества личности и «регулируют» воз-
действия социальной среды, отбирая соответствующие воз-
можностям ребенка или взрослого. При этом жажда социаль-
ного признания - одна из важнейших характеристик активно-
сти человека, она проявляется как механизм включения ре-
бенка в систему общественных отношений.
Э.Эриксон в выделении стадий развития сохраняет назва-
ния, соответствующие психоаналитической традиции, но на-
полняет их другим содержанием. Сохранение названий позво-
ляет ему зафиксировать изменение чувствительности челове-
ческого организма (всей его сложной психофизиологической
системы) к воздействиям, прежде всего социальным. Эти воз-
действия учитывают потенциальные возможности организма,
который, развиваясь, дает человеку возможность для все
большего выбора средств, способов, возможностей для реше-
ния социальных задач. От успешности или безуспешности
решения этих задач и зависит качество личностных новообра-
345

зований. Каждое из этих новообразований выражает отноше-
ние (уже сложившееся к этому времени) человека к обществу
к другим людям, к себе, к миру труда.
Это сформировавшееся отношение становится центром лич-
ностной целостности человека, которую он стремится сохра-
нить при помощи защитных механизмов. Однако в результате
созревания новой психофизиологической системы и с появле-
нием новых жизненных задач она неизбежно разрушается, ста-
новясь материалом для построения новой целостности.
Переход от одной личностной целостности к другой Э.Эрик-
сон называет кризисами - временем усиливающейся уязвимости
и одновременно возрастающего потенциала человека. Каждый
процесс роста приносит в это время энергию для дальнейшего
развития, а общество предлагает человеку новые и специфиче-
ские возможности для реализации этой энергии.
Э.Эриксон выделяет восемь стадий развития личности. На
каждой из них человек должен осуществить выбор между воз-
можными полярными отношениями к миру и к себе.
Э.Эриксон называет свою периодизацию эпигенетической
матрицей и поясняет ее появление следующим образом: эта
схема только инструмент мышления для выделения интере-
сующей автора шкалы развития. Эту шкалу он называет шка-
лой психосоциального развития. Схема позволяет формали-
зовать временную дифференциацию живого потока развития;
каждое из обсуждаемых действий как проявление кризиса
требует интеграции всех остальных, существовавших на
предшествующих стадиях.
Квадраты по диагонали означают последовательность ста-
дий и постепенное развитие их составляющих частей. Схема
показывает, что в принципе человеческая личность развивает-
ся соразмерно с этапами, которые определяются готовностью
человека узнавать новое и взаимодействовать во все более
возрастающем социальном радиусе (расширяющемся психо-
логическом пространстве). Общество, по мнению Э.Эриксона,
в принципе имеет тенденцию к такому устройству, чтобы соот-
ветствовать и поощрять последовательность потенциальных
готовностей человека к взаимодействию с другими людьми,
охранять и стимулировать должную скорость и правильную
последовательность их развертывании.
На каждой стадии развития есть новый конфликт, кото-
рый влияет на появление новых качеств личности, он дает
материал для возрастания силы человеческой личности при
благоприятном его разрешении, а при деструктивном выборе
становится источником слабости личности.
346
В схеме ниже диагонали размещаются предшественники
онфликтных разрешений, причем все они как бы начинают
с начала. Выше диагонали- пространство для психологиче-
ских достижений и их превращений в созревающей или уже
зрелой личности. Диагональ схемы указывает последова-
тельность стадий, но их темп и интенсивность могут быть
различны. По мнению Э.Эриксона, ускорение или относи-
тельная задержка на какой-то стадии окажет видоизменяю-
щее влияние на все позднейшие стадии.
Задача диаграммы - подсказать возможному исследователю
целостность исследуемого предмета - человеческой жизни, по-
буждает к осмыслению ее пустых квадратов. Что касается ста-
дии Н (зрелость), то формирование личностной целостности,
где складываются вера и надежда, по мысли Э.Эриксона, не
предлагает конкретного ответа на вопрос о содержании веры и
надежды. Они развиваются по своим собственным законам, до
того как превратятся в свою наиболее зрелую форму - вер-
ность. Именно ею овладевает умудренный жизнью человек.
Описанные Э.Эриксоном восемь стадий не представляют
собой шкалы достижений. Личность человека постоянно про-
тивостоит различным опасностям существования, в том числе
и «негативным» чувствам, на протяжении всей своей жизни.
Он описывает и перечень основных сильных качеств лич-
ности, считая их постоянным результатом «благополучного
соотношения» личностных качеств, отмеченных на каждой из
психологических стадий:
Основополагающая вера против основополагающей без-
надежности: энергичность и надежда. Автономность против
стыда и сомнения: самоконтроль и сила воли.
Инициативность против вины: распорядительность и целе-
устремленность.
Трудолюбие против неполноценности: методичность и
умение (компетентность).
Личностная индивидуальность против ролевого смешения:
привязанность и верность.
Близость против одиночества: групповое объединение и
любовь.
Производительность против застоя: производство и забота.
Личностная целостность против отчаяния: самоотвержен-
ность и мудрость.
Среди этих качеств есть основополагающие человеческие
Добродетели: надежда, сила воли, целеустремленность, уме-
ние, верность, любовь, забота, мудрость. Без этих качеств вес
остальных теряет свою уместность.
347

Эпигенетическая матрица Э. Эриксона
н
зрелость


личностная
целостность
против
отчаяния
G
взрослость


производи-
тельность про-
тив застоя


F
ранняя юность


близость
против
одиночества


Е
пубертатный и подро-
стковый возраст


личностно-ин-
дивидуальное
против ролево-
го смешения


D
стадия
латентности


трудолюбие
против непол-
ноценности


С
локомоторно-
генитальная стадия


инициативность
против вины


В
мышечно-анальная
стадия


автономность
против стыда и
сомнений


А
орально-сенсорная
стадия
основополагаю
щая вера про-
тив основопо-
лагающей без-
надежности



Стадия А. Для Э.Эриксона связана с формированием пер-
вого уровня идентичности и первых, самых глубинных, меха-
низмов психологической защиты - механизма проекции, то
есть приписывания окружающим своих свойств и механизма
интроекции - «вбирания» внутрь внешних источников, осо-
бенно образов родителей. Биологическим условием перехода
на следующую стадию является созревание мышечно-двига-
тельной системы, позволяющей ребенку иметь относительную
автономность от взрослого.
Стадия В. Ставит ребенка в условия выбора - обрести
уверенность в себе или сомневаться в себе, стыдиться себя.
Этот выбор осложняется требованиями взрослых и их отри-
цательными оценками ребенка. Э.Эриксон говорит о «глазах
мира», которые ребенок ощущает на себе как присутствие
осуждающих взрослых. Переживание нового содержания
выбора приносит ребенку овладение теми формами поведе-
348
яия которые способствуют формированию психосоциаль-
ной'идентичности.
Стадия С. Характерное поведение ребенка на этой стадии -
активное вторжение в новое локомоцией, вопросами, дейст-
вием. Действия начинают регулироваться идеальными целя-
ми, ценностями. Ребенок уже способен к самонаблюдению,
саморегуляции, формируются моральные чувства.
Развитие интеллекта, способность к сравнениям дают ре-
бенку огромный психологический материал для идентифика-
ции себя по половым признакам и соответствующего этим при-
знакам поведения.
Стадия D. Связана с вступлением ребенка в школьную
жизнь, а это качественно новые социальные связи с миром.
Это важное время для формирования социальной и психоло-
гической полноценности - адекватного отношения к труду.
Появляется важнейшее чувство идентичности себя с каким-то
видом труда, с результатами и процессом производства вещи
или мысли. Дети осваивают, по словам Э. Эриксона, «техноло-
гический этнос культуры».
Стадия Е. Происходит поиск подростком нового чувства
целостности и индивидуальности. Это уже осознанный лично-
стью опыт собственной способности интегрировать все иден-
тификации с переживаниями, связанными с физиологическим
созреванием организма, и возможностями, предлагаемыми соци-
альными ролями. Чувство собственной идентичности, внутрен-
ней индивидуальности связано с перспективой карьеры, то есть
целостности, имеющей значение для себя и для других.
В поисках социальных ценностей, управляющих идентич-
ностью, подросток сталкивается с проблемами идеологии и
руководства (управления) обществом.
Стадия F. На этой стадии общество требует от человека
определения в нем своего места, выбора профессии, то есть
самоопределения. В то же время происходит возмужание, из-
менение внешнего облика, что существенно меняет представ-
ление человека о себе, перемещает его в другие демографиче-
ские и социальные группы.
Формирующееся чувство пределов долга перед другими
людьми становится предметом того этического чувства,
которое характерно для взрослого. В это время юный взрос-
лый, экспериментируя, ищет место в обществе, и общество
признает за молодыми людьми право поиска, обеспечивая
его соответствующими социальными нормами. Человеку
требуется много собственных сил и помощи со стороны об-
щества, для того чтобы подняться на уровень самодетерми-
349

нации, обеспечиваемый теорией жизни, понятой и принятой
в период юности.
Стадия G. На стадии взрослого, по мнению Э.Эриксона
зрелый человек нуждается в том, чтобы чувствовать свою зна^
чимость для других людей, особенно для тех, о ком он заботит-
ся и кем руководит. Для него понятие производительности свя-
зано не только с количественными характеристиками жизни
человека, но прежде всего с заботой о порождении и воспита-
нии нового поколения. Эта деятельность требует от человека
продуктивности и творчества, которые сами по себе (в других
сферах жизни) не могут заменить производительности.
Стадия Н. Характерной чертой человека на этой стадии
Э.Эриксон считает появление качества индивидуальности,
которая обеспечивает человеку его целостность и неповтори-
мость, смелость быть самим собой.
Для человека тип целостности, развитый его культурой или
цивилизацией, становится основой для переживания своей це-
лостности. Отношение человека к жизни, подходящей к своему
физическому концу, определяется той верой и надеждой в нее,
которые отличают любовь к жизни от страха смерти.
Думаю, что Э.Эриксон один из немногих психологов, кто
пытался понять нормального человека как человека, живущего
целостной и одновременно противоречивой жизнью, где есть
место не только освоению, овладению, но и сопротивлению, и
разрушению, и потерям, и обретениям через преодоление.
Сам язык, каким описано психическое развитие, открывает
те действительные стороны психической реальности, которые
значительно шире эмоционально-волевых и познавательных
процессов, или структур и систем. Вера, надежда, близость -
это то, что есть в отношениях живых людей и буквально тре-
бует своего изучения для преодоления пропасти между плю-
рализмом науки и единством человека, той пропасти, которая
часто делает современную психологию скучнейшей, а челове-
ку, который нуждается в преодолении пропасти, остается
только строить для этого мосты иллюзий, находя материал
где угодно и как угодно.
Какой он, нормальный человек? Ответ на этот вопрос,
как видно по биографическим данным Э.Эриксона, наибо-
лее конкретно встает в тех видах профессиональной дея-
тельности, где чужой человек - профессионал, своим присут-
ствием вызывает в жизни человека существенные для ее ор-
ганизации изменения.
В истории нашей науки эта ситуация стала складываться в
последнее десятилетие, когда стала социально-значимой дея-
350
льность практических психологов и возникла проблема их
т дофессиональной подготовки. Думаю, что в общем виде ее
можно сформулировать так: какого человека считать нормаль-
ным в наших конкретно-исторических условиях? Как научиться
и научить мыслить о таком содержании нам, принадлежащим к
этому времени? Какую позицию занять в поисках ответа на этот
вопрос: исследовательскую, отстраненную, ориентирующуюся
на закономерности и истину или позицию ответственного при-
сутствия в жизни изучаемого (изучаемых) человека (людей)? Мо-
жет быть, есть какая-то другая позиция, которую я сейчас не могу
обозначить так, как эти две? Вопрос о позиции - это, думаю, и
вопрос о гуманности науки, о ее соответствии своему предмету.
В этом смысле практический психолог может не углублять-
ся в теоретические сложности понятия «нормальный человек»,
а выбрать для себя какую-то схему развития или построить
собственную и работать в соответствии с ней. Его работа
будет заключаться в том, чтобы определить, на какой жиз-
ненной стадии находится человек, с которым он работает. Это
даст ему возможность более четко сориентироваться в содер-
жании его проблемы, учитывая соотношение проявления ин-
дивидуальности и общей схемы жизненного развития.
Современная практическая психология в виде психотерапев-
тической и консультационной деятельности накопила большой
эмпирический материал, который может быть представлен с
точки зрения проблем человека на разных возрастных этапах.
Наряду с этим есть возможность обсуждать и пути решения
этих проблем, ориентируясь на социальную и психотерапевти-
ческую практику помощи современному человеку.
Привлекая данные многих авторов, Эгани Коуэн' построила
«Схему развития», в которой отражены жизненные циклы че-
ловека. В ее первой колонке «жизненные стадии» отмечено
естественное возрастное изменение человека, «ключевые систе-
мы» позволяют более содержательно обсуждать социальное
окружение человека в каждый период его жизни. «Задачи раз-
вития» связаны с выживанием человека и достижением счастья.
«Ресурсы развития» - содержание, необходимое человеку для
решения его жизненных задач развития. Каждая стадия имеет
свои кризисы развития, которые будут разрешаться в зависимо-
сти от характера решения жизненных задач (с использованием
ресурсов). Эта схема развития позволяет соотносить содержание
задач той или иной жизненной стадии и особенности их реше-
' По переводу книги Айви А.Е., Айви М.Б. Консультирование и
психотерапия. Сочетание методов, теории и практики. - Новосибирск, 19S/.
351

ния с физическим паспортным возрастом человека, анализиро.
вать конкретное проявление различных чувств как содержание
кризиса. Кроме того, эта схема содержит социально и индиви-
дуально значимые возрастные особенности человека, связанные
с изменением его места в системе культурных отношений, -
появление своей семьи внутри родительской; взросление детей-
пенсионный возраст, приближение смерти и тому подобное.
Деление жизненного цикла на этапы
Жизненная
Ключевая
Задачи
Ресурсы
Кризисы
стадия
система
развития
развития
развития
Младен-

Расши-

Социальные
Безопасность,
Доверие,
чество
ренное
связи, чувство
выполнение
либо утрата
(0-2 года)
ядро
непрерывности
основных нужд,
доверия


семьи
существования,
стабильность






сенсорная раз-









ведка и прими-









тивные причин-









ные связи,созре-









вание моторных








связей




Раннее
Расши-

Самоконтроль,
Человеческие
Независи-

детство
ренное
языковое разви-

отношения, сен-

мое ощуще-

(2-4 года)
ядро
тие, фантазия и
сорная стимуля-

ние Я, либо


семьи
игра, самостоя-

ция, защищенное
сомнение и




тельное передви-

окружение, огра-

стыд




жение
ниченность ок-









ружения


Середина
Семья,
Половая иденти-

Подходящая мо-

Самодоста-

детства
соседи,
фикация, началь-

дель, объяснение
точность,
(5-7 лет)
школа
ное моральное
набора правил,
либо чувст-





развитие, кон-

согласованность
во вины




кретные мысли-

правил поведе-







тельные опера-

ния, внутригруп-






ции, групповые
повые отношения






игры
сверстников


Конец
Семья, со-

Социальные свя-

Объединенные
Трудолю-

детства
седи, шко-

зи, самооценка,
усилия обучаю-

бие, либо
(8-12 лет)
ла, свер-

обучение навы-

щихся; объеди-

инфан-



стники
кам, принадлеж-

ненная игровая
тильность




ность команде
деятельность;








обучение навы-









кам, которые








помогают понять








основные меж-









личностные от-









ношения; обрат-









ная связь



352
Жизненная К
Ключевая
система
Задачи
развития
Ресурсы
развития
Кризисы
развития
стадия
Подрост- С
ковый с
возраст к
Семья, Ф
верстни- з
ки, школа р
т
Физическое со- Ф
ревание,абст- и
рактные мысли- к
тельные опера- ш
Физиологическая С
информация, п
огнитивное ре- н
шение проблем н с
Социальная
принадлеж-
ность или
оциальная
(13-17


ц
ции, принадлеж- н
навыки построе- з
ащита
лет)


н
ность группе н
ния отношений,






сверстников, на-

понимание роли






чальная половая
полов и ее куль-







близость
турных истоков,








возможность








независимых








моральных суж-









дений


Юность
(18-22
года)
Сверст-
ники,
школа или
работа,
семья,
Независимое су-
ществование,
принятие решения
о начале карьеры,
интериоризация
Умения и знания
для финансовой
независимости,
самоизучение,
принятие решения,
Четкая или
неуверенная
идентифи-
кация лич-
ности


окру-
жающие
морали, прочные
интимные отно-

углубление отно-
шений, понимание






шения, принятие
плюрализма от-







природы отно-

ветственности за






шений
выбор


Взрос-
ление
(23-30
лет)
Новая
семья,
работа,
дружеские
связи, ок-
ружающее
общество
Жизнь в новой
семье, родитель-
ская роль
(начало), разви-
тие карьеры, вы-
работка стиля
жизни, принятие
Знания и навыки
планирования се-
мейного бюджета,
межличностные
переговоры и раз-
решение конфлик-
тов, родительская
Способ-
ность к со-
циальному
бытию, ли-
бо отчуж-
дение




обязательств
роль, ролевые








ограничения


Переход-
ный воз-
раст (30-
35 лет)
Семья,
работа,
дружеские
связи
Смена оценок,
привязанностей и
принятых обяза-
тельств; роди-

Переоценка и
обновление ре-
шений, касаю-
щихся отноше-

Обновление,
либо от-
странен-
ность




тельская роль
ний, карьеры,






(продолжение);
стиля жизни;






переоценка зна-

знания и навыки






чимости людей
организации ши-









рокой помощи


Зрелость
(36-50 лег
Работа,
) семья,
друзья,
общество
Оценка взятых
обязательств,
дети оставляют
дом, изменение
отношений меж-

Знания и навыки
принятия ролей
более высокого
порядка, ббльшая
степень диффе-

Достижения
и значи-
мость в об-
я ществе, ли-
бо незначи-





ду супругами,
ренциации и ин-

тельность




связи вне семьи
теграции ролей



12
Абрамова
353

Жизненная
Ключевая
Задачи
Ресурсы
Кризисы
стадия
система
развития
развития
развития
Пожилой
Семья,
Связи вне семьи,
Знания и навыки
Живитель-

возраст
(51-65
лет)
друзья,
работа,
окру-

уменьшение роли
карьеры, отноше-
ние к бренности
для налаживания
коммуникации;
учительство и
ные связи
с окружени-
ем, либо


жающие
существования
умение дать со-
вет: большая
эгоисти-
ческая стаг-







опора на умст-

нация






венные, а не на








физические спо-
собности


Старость
(старше
65 лет)
Семья,
друзья,
окру-
жающие
Увеличение зави-
симости от дру-
гих, оценка соб-
ственной жизни,
Умение выжи-
вать при умень-
шении физиче-
ских ресурсов,
Чувство
значимости,
либо отчая-
ние




умение перенести
смерть близких,
ожидание собст-

умение сказать
«прощай»






венной смерти





Это позволяет, хотя бы ориентировочно, использовать эту
схему для описания возрастных особенностей психической жиз-
ни человека, имея в виду, что нормальный человек - это только
форма мышления о нас всех, живых и разных, наполняющих ее
содержанием своим присутствием на земле среди людей.
Думаю, что разговор о нормальном человеке был бы дале-
ко не полным, если бы я не обратилась к анализу той совре-
менной мне истории, которая освободила науку о человеке от
идеологического плена. То, что я напишу сейчас, будет очень
автобиографично и может показаться ненужным, но я все
равно рискну предложить читателю эти несколько страниц.
Идеология привнесла в науку простую меру истины -
теории и эксперименты оценивались по принципу: «свои» -
«чужие». «Чужие» - заведомо плохие, ложные, требующие
только критического отношения и желательно полного оп-
ровержения. «Свои» оценивались по принципу соответствия
актуальным установкам правящей идеологии, чем точнее бы-
ло совпадение теории и эксперимента с ними, тем более точ-
ными, хорошими, истинными они объявлялись; чувство и
мысль, направленные на понимание человека, искажались
сразу, еще не приближаясь к объекту своего изучения. Пони-
мать, изучать становилось просто не надо, закономерности,
которые нужно было бы с муками находить, уже были даны,
даны в идеале человека, который транслировался в идеоло-
гии. Идеал этот был страшноват. Я помню свою первую, еще
354
детскую встречу с настоящим рабочим (с завода, из горячего
цеха), который и называл-то себя «гегемоном». Встретились
мы с ним в выходной день, на улице, «гегемон» оказался зна-
комым моего отца. Каким он был, не буду описывать подроб-
но. В свои малые годы я сумела только спросить у папы: «Мы
все должны стать такими, за таких умирали революционеры?»
Он мне тогда ничего не ответил, только внимательно посмот-
рел в глаза, словно увидел впервые, а потом мы часто и долго
говорили о том, что в людях, в каждом человеке есть и хоро-
шее и плохое, только чего-то бывает больше.
Потом меня долго учили в школе, что наше общество са-
мое справедливое и гуманное, самое передовое (как мы радо-
вались, когда Гагарин слетал в космос, как гордились им и
собой), самое лучшее. Так просто - самое хорошее, значит, все
остальное - хуже, потому что на нас не похоже.
Только вот в жизни не встречалось людей, которые бы соот-
ветствовали известному идеалу. Они были в чем-то не такими,
каждому чего-то недоставало до идеала. Нельзя было сказать,
чтобы кто-то сильно переживал свое несовершенство и старался
что-то сделать для того, чтобы соответствовать идеалу.
Получалось так, что уже принадлежность к нашему обще-
ству делала нас лучше других; усилий, собственных усилий по
совершенствованию вроде и не нужно было. Собственные
усилия нужны были для того, чтобы поддерживать в своем
организме жизнь, а все остальное как бы предопределялось,
возможности были не твоими лично, а заданы временем и
местом рождения. До сих пор с ужасом вспоминаю ограниче-
ния по приему выпускников сельских школ в вузы. Преслову-
тая прописка гнала людей не только в поисках приключений,
а чего стоил процентный прием в партию (есть место для...).
Создавалось впечатление упорядоченности жизни извне:
снималось напряжение, исчезал риск выбора, своего выбора...
Это очень чувствовалось в людях - они работали очень плохо,
и год от года все хуже. Я сужу, конечно, по своим впечатлени-
ям. От качества трудовых напряжений жизнь мало менялась,
не менялась вообще, остановилась на месте.
Остановилась, не успев приобрести силы для развития,
наука о человеке. Всю возможную его сложность свели к ие-
рархии мотивов и направленности личности, среди которых,
конечно, была хорошая - коллективистская и похуже - дело-
вая и индивидуалистическая, а самые хорошие отношения
людей - в коллективе, другие - уже плохие. Человек, нор-
мальный человек оказался задан политической системой, ее
приоритетами, ее логикой, определявшей, что вначале было
355

дело, что материализм - это единственно верная философия
что все раз и навсегда плохое - плохо, хорошее - хорошо'
Например, стремление к успеху - это карьеризм, стремление к
самоутверждению - буржуазный идеализм, противоречивость
развития - отражение противоречий современного капитали-
стического общества и тому подобное.
Нормальным становилось заданное, выдуманное, вообра-
жаемое, мертвое - оно проникало везде как правила общей
игры. Несоответствие им сразу предполагало диагноз ненор-
мальности и изгонялось, уничтожалось, запрещалось.
Неразрешимые по сути экзистенциальные человеческие
вопросы находили свое правильное решение одно на всех.
В общем, оказалось, что нормального человека можно соз-
дать и приложить множество усилий для поддержания ак-
тивности в своем создании, которое все время норовит ис-
чезнуть, будучи призраком.
Вот сейчас, если постараться сформулировать психологиче-
ское содержание жизни того, кого можно было бы назвать
нормальным современным человеком, то я, пожалуй, стала бы
минимально пользоваться отечественными теориями личности,
а стала бы говорить об этом человеке в понятиях экзистенци-
альной философии и гуманистической психологии. Именно они
используют те понятия, которые «дают право» людям на раз-
нообразие их индивидуальных судеб, объединяя их принадлеж-
ностью к сущности. Этого так не хватает в нашей отечествен-
ной психологической науке о человеке, мы говорим и думаем
по схеме заданной правильности жизни. Очень хочется предпо-
следнее слово заменить словом «праведность», но это уже моя
личная точка зрения. «Быть нормальным человеком это зна-
чит...» продолжите предложение сами.
Глава 11
О КУЛЬТУРЕ
И СУБКУЛЬТУРЕ


Человек впервые реально понял, что он житель плане-
ты и может — должен - мыслить и действовать в новом ас-
пекте, не только аспекте отдельной личности, семьи или ро-
да, государств или их союзов, но и в планетном аспекте.
Он, как и все живое, может мыслить и действовать в пла-
нетном аспекте только в области жизни - в биосфере, в оп-
ределенной земной оболочке, с которой он неразрывно, за-
кономерно связан и уйти из которой он не может. Его су-
ществование есть ее функция. Он несет ее с собой всюду.
И он ее неизбежно, закономерно, непрерывно изменяет.
В.В.Вернадский
Адам изваян был
По образу творца,
Но паровой котел счел непристойной
Божественную наготу
И пересоздал
По своему подобью человека:
Облек его в ливрею, без которой
Тот не имеет права появляться
В святилищах культуры...
М.Волошин
Вся наша культура основана на жажде покупать, на
идее взаимовыгодного обмена...
Э.Фромм
Слова «культура», «культурные функции», «культурное
развитие» уже встречались в этом тексте. Думаю, что интуи-
тивно читатель понимает отличие между культурным и не-
культурным, это так же просто почувствовать, как отличие
живого от неживого. Объяснить же значительно труднее, а
может быть, и невозможно.
Однако люди всегда пытались это сделать, чтобы увидеть
направление исторического времени, осознать свое место в
нем, понять значение конкретного пространства и времени
для течения индивидуальной жизни и для жизни групп людей,
построенных по разным принципам общности.
Признаки культуры, используемые в различных науках о
человеке, достаточно общеизвестны: общение с помощью
знаков или языка, следование общим правилам или нормам,
передача норм и правил через обучение. Признанным являет-
ся факт разнообразия культур, а также отказ от оценочного
отношения к их содержанию, готовность понимать их.
Э.Левинас, поставив своей задачей дать философское оп-
ределение идей о культуре, начал рассуждение с образа Ос-
358
венцима: «Культура как смысл всеобщего человеческого об-
щения и как ценность! Но можно ли мыслить культуру вне ее
извращений, непреходящая возможность чудовищности, под-
тверждаемая вечно актуальным фактом существования Ос-
венцима - символа, или модели, или отражения нашего века в
его всемирном ужасе, - внушает нам неотвязную мысль о том,
что сведение осмысленного к абсурду также способно служить
философским определением культуры»'.
Культура предстает перед каждым из нас в момент появле-
ния на свет как «вторая природа» - жизнь, созданная людьми,
она имеет свои модальности, свои группы свойств, воплощаю-
щие в себе ее создателя - человека (людей) конкретного истори-
ческого времени. Можно увидеть две качественно различных
модальности, проявляющихся в путях развития науки и техни-
ки, с одной стороны, и в путях развития искусства и поэзии - с
другой. Может быть, культура - это та всеобщность, которая
позволяет преодолеть разорванность и недолговечность чело-
веческого бытия? Это риторический вопрос, так как в нем есть
все главные противоречия человеческой жизни: наличие Я и
«другого», разума и чувства, страха смерти и жизнелюбия.
Знание человека, постигнутое с помощью разума, - это дань
истине, тому идеальному, мыслимому закону, который через
знание становится не противостоящим человеку, а принадле-
жащим ему. «Знание - это культура имманентности. Именно
адекватность знания бытию с момента зарождения западной
философии позволяет утверждать, что нам известно только то,
что было нам давно знакомо, но забыто в глубине нашего Я.
Ничто трансцендентальное не может затронуть наш разум,
действительно расширить его границы. Это культура челове-
ческой автономии и, вероятно, с самого начала глубоко атеи-
стическая культура. Мысль о том, что равно мысли»2.
Это знание глубоко одинокого разума (Я как разумного
мыслителя), для которого нет другого, кроме того, что тожде-
ственно Я. Сущее становится принадлежностью бытия, Я че-
ловека переживает собственную силу воздействия как беско-
нечно великую. Культура знания и имманентности - это прак-
тика захвата, присвоения и удовлетворения.
Человеческая же природа такова, что в удержании вещи при-
сутствует не только разум, но и чувство. Чувство диктует руке
форму того, что удерживает рука, - художник узнает ее раньше,
' Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. - М., 1990. С. 87
(далее цитаты по этой работе).
2 Там же. - С. 90.
359

чем реально встретится с ней. Это иной - нетождественный- спо-
соб придания смысла бытию. Это чувственная модельность куль-
туры. В ней невозможно отождествление другого и внутреннего
мира как в идеале имманентности, требуется новое понятие -
понятие «собственного тела». Того тела, которое в конкретном
восприятии Я и не-Я возникает как выражение одного в другом
обозначение значимости Я для не-Я и наоборот. Это событие
можно считать источником всех искусств. Изначальное вопло-
щение Я в другом - это проявление, которое получает в атеисти-
ческом знании западной культуры название духовной жизни.
Изначальная несводимость другого к Я создает проблему
близости с нетождественным объектом, каким в первую оче-
редь является человек для человека. Возникает вопрос о том, в
какой системе значений рассматривать непохожесть человека
на других людей.
Эта непохожесть и абсолютное разделение прежде всего
проявляются в появлении лица человека перед другим конкрет-
ным лицом. В этом противостоянии лицу, в обоюдной смертно-
сти - признание и требования, касающиеся Я каждого человека;
Я другого своей непохожестью являет собой призыв к смерти и
призыв к ответственности одновременно - это вся тяжесть люб-
ви к ближнему, о которой с невыразимой тоской говорят все
библиотеки мира. «В отличие от культуры знания, техники и
искусства в этой культуре речь идет не о том, чтобы утвердить
тождественность человеческого Я самому себе, поглотив другие
природы или выразив себя в нем, но чтобы поставить под во-
прос саму эту тождественность, неограниченную свободу и
могущество Я, не лишив его неповторимости»'.
Это этическая культура, в которой встреча с другим про-
буждает в человеке любовь к нему и ответственность за него,
такие переживания, которые не подлежат передаче их дру-
гим, а именно они пробуждают и осуществляют тождество Я
самому себе.
Пропасть, разделяющая людей, глубже реальных пропас-
тей. Если разум человека (культура мышления - наука и тех-
ника) сможет присвоить себе Другое природы, если его чувст-
ва могут быть выражены в тождественности Я другому
(культура чувств - искусство и поэзия), то отношение к дру-
гому человеку как к ближнему не дано в непосредственном
опыте и не приходит от воздействия мира. Этическая культу-
ра - это отношение к трансцендентности как к трансцендент-
ности, без уловок рационализации, «разрешающей» разру-
другого человека. Это отношение можно назвать любо-
Варварство всех освенцимов мира начинается с отказа от
s ее со страха человека перед собственной трансценденталь-
мостью не об этом ли говорит и современная история.
философская идея культуры, как бы конкретно она ни вы-
пажалась, приводит к необходимости еще и еще раз возвра-
титься к вопросу о человеческом в человеке, к тому, что могло
бы пониматься как проявление его сущности.
У Вл. Соловьева есть такие слова: «Спасающий спасется. Вот
тайна прогресса - другой нет и не будет»'. Каждый поймет их
по-своему, на спасающий переживает свою силу как принадле-
жащую не только ему, но и другим. Он воспринимает свое Я
как Я, связанное кровным родством с прошлым, будущим, а не
только с настоящим, он видит свою жизнь во всей ее трансцен-
дентности, воплощенной в отношении к другому, а собственное
бытие представляется как бытие сущего, неслучайного.
Хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление о
том, что культура как жизнь, созданная людьми, неоднородна
по своим проявлением - это наука и техника, искусство и по-
эзия, это и этика.

' Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. — С. 97.
360
Мне кажется, что в виде грубой схемы можно все эти сферы
единой культуры представить относительно независимыми
Друг от друга следующим образом. Культура ^^У"^11.
ном пространстве и времени, ограничиваясь их конкретными
параметрами, как это принято, например, в эmoтP^Ш'ш^o•.
пологий или истории культуры Полинезии, культуры XIX века
и тому подобное.
'Соловьев Вл. Сочинения. - М., 1968.-Т. 2.-С. 557.
361

Каждая культура производит свои предметы и использует
предметы природы. Созданные и использованные предметы
несут те следы воздействия человека, которые отражают воз-
можность человека переживать свою тождественность с ними
то есть они несут на себе печать искусства и поэзии в той же
мере, в какой и печать целесообразности'. Деятельность чело-
веческого разума воплощается в создании текстов - инструк-
ций о способах собственного мышления. За каждым текстом
стоит система языка, в тексте ей соответствует все повторимое
и воспроизводимое, все, что может быть дано вне этого тек-
ста. Однако одновременно у каждого текста есть смысл - ав-
торское отношение к истине, правде, добру, красоте, истории.
Как говорил об этом М.М.Бахтин «дух (свой и чужой) не
может быть дан как вещь (прямой объект естественных наук),
а только в знаковом выражении, реализации в текстах и для
себя самого и для другого».
Текст живет только тогда, когда он читается, когда есть
его автор и читатель; тождество текста написанного и поня-
того невозможно. Эта идея М.М.Бахтина кажется мне очень
интересной, он весьма полно доказал, что нет и не может быть
потенциального единого текста текстов.
Тексты-инструкции живут в сознании читающих их людей
своей, отличной от предметов, жизнью, создавая основу для
преемственности духовной культуры в историческом времени.
Отношение человека к человеку регулируется тем идеа-
лом человека, который существует в культуре и персонифи-
цируется в действиях конкретных людей в конкретных об-
стоятельствах жизни. Этот идеал как бы замысел в тексте,
определяет направление в выборе средств и способов воз-
действия человека на человека и человека на самого себя.
«Человеческий поступок, - писал М.М.Бахтин, - есть по-
тенциальный текст и может быть понят (как человеческий
поступок, а не физиологическое действие) только в диалоги-
ческом контексте своего времени (как реплика, как смысло-
вая позиция, как система мотивов)»2.
С кем ведется диалог? С конкретным другим. Другим как
обобщением, со своим вторым - Я, с Другим как не-Я, с дру-
гим, тождественным Я? На все эти вопросы можно ответить
только понимая другого человека, относясь к нему не как к
объекту, а как к участнику собственного сознания автора
диалога. Отношение к человеку, выраженное в тексте, - это
' См.: Тейлор, Леви-Брюль, Поршнев и др.
Бахтин М.М. Литературно-критические статьи. — М., 1986.-С.478.
362
два сознания, представленные в одном понимании. Соотнесе-
ние их - различие и тождественность - представляют собой
жизнь сознания.
Автор высказывания всегда предполагает не только бли-
жайших адресатов, но и некоторую высшую инстанцию от-
ветного понимания, которая может изменяться в разных на-
правлениях. Это специфика слова - слово обладает семанти-
ческой глубиной, которая может быть познана только при
расширении (неограниченном, как говорил М.М.Бахтин) кру-
га людей, которые его слышат. Для слова нет ничего страшнее
безответности. Слово вступает в диалог, которому нет смы-
слового конца. Только в этом бесстрашии перед расширяю-
щимся кругом слушателей слово приобретает свой смысл -
достигает понимания у другого человека.
Глубина и ширина текста, раскрывающего отношения че-
ловека к человеку, предполагают критерий понимания этого
текста как диалогического целого. Думаю, что таким крите-
рием является в зависимости от глубины понимания: «Я-кон-
цепция» автора, или «Концепция другого человека» (конкрет-
ного), или «Философия жизни», или «Идеал человека», вопло-
щающие степени персонификации понимающего (в перечис-
ленном списке степень персонификации уменьшается от «Я-
концепции» к «Идеалу человека»).
Это значит, что отношение человека к человеку имеет раз-
ный уровень понимания с точки зрения представленности в их
сознании собственных сущностных характеристик и анало-
гичных характеристик друг друга. Думаю, что это одно из
существенных психологических условий формирования в еди-
ной культуре относительно независимых друг от друга суб-
культур, критерий их различия между собой связан с вариан-
тами персонификации (понимания) сущностных характери-
стик человека.
Это могут быть возрастные субкультуры (подростковая,
юношеская, пожилых людей), профессиональные субкультуры
(юристы, педагоги, врачи и тому подобное), территориальные
(городская, сельская, подразделяющиеся на еще более мелкие
территории - дворовая, центровая, хуторская и тому подоб-
ное), предметно-опосредованные (фанаты спортивного клуба
или эстрадной звезды, коллекционеры, члены клубов по инте-
ресам и тому подобное).
Каждая из них предлагает свой способ персонификации
сущностных характеристик человека, хотя другие обстоятель-
ства жизни людей - предметное окружение, способы действия
с ним (использование инструкций) практически могут не от-
363

личаться как в разных субкультурах одного времени, так и в
субкультурах, разделенных историческим временем.
Каждая субкультура отличается от других теми текстами, в
которых находит отражение понимание других людей через
диалог с ними с точки зрения «третьего» участника диалога -
обобщенного представления о человеке, идеала человека. Но-
сителями этого идеала являются сами люди - реальные участ-
ники реальных отношений, воспринимающие друг друга лицом
к лицу в той опасной близости, которая обостряет проблему
любви к ближнему до ее амбивалентного проявления ненавис-
ти. Это именно те отношения, в которых сознание (слово) ис-
пытывает себя на силу (возможность понимания другими), на
адекватность отражения себя самого (осознание сознания).
Об успешности этого можно судить, например, по эффек-
тивности мирных переговоров, ведущихся в настоящее время
разными конфликтующими странами. О ней, к сожалению,
приходится пока только мечтать. Почему? Возможно, и пото-
му, что «третий» участник этих диалогов точно не задан или
полностью отсутствует, а может быть, что сегодня его (пока!)
и не может быть в нашем очень быстро меняющемся мире.
Хочется думать, что одним из главных критериев развития
культуры можно считать адресата текстов, которые строят
люди, принадлежащие к данной культуре. Того адресата, от-
ветного понимания которого они ищут и предвосхищают в
каком-то историческом времени (прошлом или будущем). В
зависимости от степени его близости, конкретности, осознан-
ности и будут отличаться разные культуры друг от друга, а
субкультуры - внутри одной культуры. Возможности конкре-
тизации этого адресата, как я понимаю, бесконечны, как бес-
конечно понимание человеком своей собственной сущности.
В наше время этот адресат большинством людей воспри-
нимается в виде предмета - денег.
Мне бы хотелось донести до читателя идею о том, что куль-
туру можно анализировать как неоднородное явление, имею-
щее несколько возможных уровней воплощения (опредмечи-
вания) идеала человека в тех текстах, которые люди обращают
друг к другу, которые могут обратить друг к другу.
«Но в последние века человеческое общество все более вы-
деляется по своему влиянию на среду, окружающую живое
вещество, это общество становится в биосфере, то есть в верх-
ней оболочке нашей планеты, единственным в своем роде
аспектом, могущество которого растет с ходом времени со все
увеличивающейся быстротой. Оно одно изменяет новым об-
разом и с возрастающей быстротой структуры самых основ
364
йиосферы. Оно становится все более независимым от других
(Ъорм жизни и эволюционирует к новому жизненному прояв-
яению»'. Какому? Что изменилось со времен В.В.Вернадского
п этой все возрастающей быстроте? Не хотелось бы отвечать,
что увеличилась опасность глобального разрушения, но она
очевидна, как хотелось бы видеть и возросшую глобальную
потребность в гуманитарном знании, потребность быть ус-
лышанными, говоря словами М.М.Бахтина, потребность по-
лучить ответ - внятный ответ на вопросы (тексты, высказы-
вания) о собственном назначении. Общение с другими людь-
ми у современного человека так часто и многослойно опосре-
довано культурными же инструкциями и предметами, что
встреча с конкретным, живым, персональным, телесным дру-
гим приводит к появлению удивительных переживаний, осо-
бенно в том случае, если этот другой во многих проявлениях
узнаваем, как ты. Удивительный характер переживаний состоит
в том, что они на время снимают проблемы автономности (а
значит, одиночества), создают (пусть иллюзорную) возмож-
ность «растворения» в другом. Вместо диалога, требующего
усилий персонально от каждого его участника, появляется
«хор» - мы, где усилия всех слагаются и возвращаются к каж-
дому из его участников уже в новом качестве возросшей инди-
видуальной силы. (Этот эффект группового взаимодействия
достаточно широко известен в социальной психологии.)
В основе такого группового взаимодействия лежит меха-
низм подражания со всеми его суггестивными проявлениями и
последствиями, подробно описанный Б. Поршневым2.
Самое главное, что строение социальных отношений в лю-
бом обществе предполагает функционирование групп людей
(детей, юношей, взрослых), объединенных по принципам пола
и возраста или по признакам возраста. В нашем обществе -
это детский сад (дети разного пола, но одного возраста в од-
ной группе), школа (то же самое), армия (одного пола, одного
возраста). В других культурах это может быть совместное
проживание мальчиков, готовящихся к обряду инициации,
или отдельное проживание женщин, ставших матерями, и т.п.
Дифференцированный подход к существованию разных
групп людей, объединенных половыми и возрастными при-
знаками, создает объективные условия для восприятия друго-
го человека как равного себе, то есть к формированию чувст-
ва «мы», способствующего построению персонифицированных
'Вернадский В.В. Открытия и судьбы. - М., 1993.-С.463.
2Пopшнeв Б. О начале человеческой истории. - М., 1976.
365

идеалов человека по принципу обобщения свойств и качеств
сверстников. Это одно из проявлений объективных социаль-
ных условий, способствующих оформлению субкультуры
которая несет в себе черты идеала человека данного историй
ческого времени в конкретной, часто предельно персонифи-
цированной, форме.
Условно существование в культуре субкультур можно пред-
ставить следующим образом:

Все субкультуры (1-5) относительно независимы друг от
друга и пересекаются только через соприкосновение с сущно-
стными свойствами идеала человека, представленными в дос-
тупной для каждой субкультуры форме. Носителями этих
сущностных свойств являются живые (или жившие) люди,
встреча с которыми и обеспечивает потенциальную возмож-
ность связи разных субкультур. Представители этих субкуль-
тур не обязательно находятся в одном пространстве и времени
(отмечено штриховкой), они могут (и существуют) относи-
тельно автономно.
Развитие каждой из субкультур потенциально обусловлено
переживанием встречи с человеком, воплощающим сущност-
ные человеческие качества, доступные для персонализации
представителей данной субкультуры. Так, например, для до-
школьников (на схеме первая) это может быть встреча со
взрослым человеком, который совершенно не похож на тех
взрослых, которых они знают. Главное, что происходит во
время такой встречи, - это обращение к Я человека, которое
366
пиводит к изменению в содержании чувства Мы - от кон-
коетной персонифицированной обусловленности оно подни-
мается на другой уровень обобщения.
Я не хочу здесь подробно останавливаться на всех деталях
формирования чувства Мы и Я - об этом подробно будет
говориться при характеристике разных возрастных периодов.
Опишу только некоторые типы возрастных субкультур и
взаимосвязь между ними'.
Думаю, что можно зафиксировать существование призна-
ков субкультуры уже в группах дошкольников. У них есть
общие ценности, вполне материальные и ранжированные.
Это проявляется в вариантах обмена (игрушек, фантиков), в
вариантах оценки другого человека как равного или нерав-
ного по признакам владения предметом ценности. Идеал
человека вполне конкретен, объединение происходит по прин-
ципу персонификации качеств человека в предмете. Надо
сказать, что эта шкала ценностей и персонификаций облада-
ет, хотя и не очень высокой, но достаточной степенью ус-
тойчивости, чтобы вторжение чужих других, не-Мы, было
встречено с явным сопротивлением.
Другой, очень устойчивой субкультурой является подро-
стковая. Она персонифицирует свое чувство Мы в специфи-
ческой форме - создается фольклор, вырабатывается новый
язык только этой общности, затрудняющей проникновение
чужого другого.
Фольклор (песни, анекдоты) отражает персонифицирован-
ные качества идеала данной общности, способы решения им
жизненных задач, его философию жизни и смерти. Для подро-
стковой субкультуры типично отражение жизни человека в
предельных ее проявлениях, а экзистенциальные характери-
стики самого человека остаются вне поля зрения. Подростко-
вый фольклор специфичен тем, что он предлагает набор пра-
вил, задач, обещая при этом успех.
Похоже, что одна из главных черт подростковой субкуль-
туры - в стремлении ее к жесткой замкнутости, изолирован-
ности от других общностей людей, структурированности об-
щими переживаниями, создаваемыми специальными средст-
вами. Это делает подростковую субкультуру крайне уязвимой
Для манипулирования теми людьми, кто способствует созда-
нию в этой общности людей переживаний, отличающих их от
Других (на нашей схеме вторая).
' Использован материал работ Мид М., Мухиной B.C.. Осориной Н., Ще-
панской, Давыдова Ю.Н., Кона И.С., Черноушека М и др.
367

Кроме подростковой можно выделить существование и
молодежной субкультуры. Признаком ее можно считать, на-
пример, наличие молодежной моды, группировок по разным
признакам общности. Молодежная мода распространяется не
только на одежду, но и на стиль жизни, язык, пластику дви-
жений. Из истории и этнографии нашей культуры известно
что молодежные группировки были всегда и специально ор-
ганизовывались с целью личного и делового общения моло-
дых людей. Человеку в этом общении можно было найти свой
персонифицированный образ близкого человека, кристалли-
зовать, как писал Стендаль, свои лучшие чувства на каком-то
конкретном человеке.
Думаю, что, как и подростковую, молодежную субкульту-
ру отличает обособленность от других людей с помощью спе-
циальных знаков, имеющих смысл только внутри этой куль-
туры, основное же отличие от подростковой субкультуры - в
создании идеала человека не через обобщение и персонифи-
кацию их правил организации жизни, а через персонифика-
цию в человеке качеств идеала. Если подростку важно нечто
общее с другими делать, то юноше важно, с кем быть в своей
субкультуре. Это не просто перестановка акцентов, это и из-
менение в способах построения идеала человека. В этом смыс-
ле юношеский возраст подвержен созданию конкретных идеа-
лов - кумиров - и следованию им (на схеме третья).
Другой тип субкультуры формируется у взрослых людей.
Думаю, что основное ее свойство проявляется в возможности
видеть в конкретных свойствах человека проявление его экзи-
стенциальности, соотнесение разных уровней обобщенного
знания о человеке в понимании его - другого и себя тоже.
Субкультура взрослых неоднородна по качеству обобщения
знаний о человеке, по возможности владения его экзистенци-
альными характеристиками, но она в любом случае ощущает
их присутствие как противоречие собственной жизни, отсюда
кризисы зрелой личности, необходимость их разрешения че-
рез создание новых смыслов, новых форм воплощения экзи-
стенции (на схеме четвертая).
Последней на схеме изображена субкультура пожилых лю-
дей (пятая). Главная черта этой культуры состоит в том, что
люди, к ней принадлежащие, обладают возможностью ото-
ждествлять обобщенный идеал человека со своей собственной
жизнью. Знаменитый старческий эгоизм проявляется в том,
что они склонны считать обоснованным и истинным прояв-
лением жизни и качеств человека только известные им лично,
то есть обобщают сущностные качества человека и жизни по
368
педставленности их в собственном опыте. Это увеличивает
язоыв с другими субкультурами, которые ориентированы не
'олько на опыт личных переживаний, но и на других людей.
Практически типичной чертой субкультуры пожилых
людей становится персонификация идеала человека в собст-
венном Я. Именно это, вероятно, способствовало и способ-
ствует тому, что пожилой возраст человека естественно
отождествляют с возрастом мудрости, хотя, как мы уже от-
мечали в первых главах, сегодня эта тождественность (одно
из следствий научно-технической революции) вовсе не вос-
принимается как очевидная.
Думаю, что в любой культуре есть люди (их можно назвать
условной группой), которые являются персонифицированны-
ми носителями идеала человека, количество их может быть
очень невелико. В русском языке для таких людей есть слово
«светочи». Может быть, оно и не самое емкое, но отражает
тот след света, который остается в душе у других людей при
встрече с ними. Свет как воплощение невыразимой иначе экзи-
стенциальности.
Встреча с таким человеком становится событием, тем чу-
дом, право на которое имеет каждый человек.
Как писал А.Ф.Лосев: «Личность, история, слово - этот ряд
понятий привел нас к необходимости создать такую категорию,
которая бы охватила сразу и этот ряд и то самое "сверхъесте-
ственное", "необыкновенное" и прочее, охватила в одной неде-
лимой точке так, чтобы и эта последняя, вся эта невеществен-
ная, не-метафизическая, не-поэтическая, а чисто мифическая
отрешенность объединилась бы в единый синтез с символом, с
самосознанием личности, с историческим событием и с самим
словом, - этим началом и истоком самого самосознания. Это
значит, что мы приходим к понятию чуда. Миф есть чудо»'.
Сложнейшее понятие чуда можно, по мнению А.Ф.Лосева,
конкретизировать по следующим направлениям: 1) чудо все-
гда есть оценка личности и для личности, то есть взаимоот-
ношение разных планов действительности - плана персонали-
зированной личности и плана целей личности идеальной;
2) чудо и совершается как взаимодействие двух планов в од-
ном психологическом пространстве: 3) в чуде встречается лич-
ность сама по себе, как идея, как принцип, как смысл и реаль-
ное, персонифицированное, историческое ее осуществление;
4) оба эти проявления отождествляются в неделимом образе, и
иозможно это потому, что есть третье, благодаря чему воз-
'•Лосев А.Ф. философия. Мифология. Культура. - М., 1991.-С. 136.
369

можно объединение. А.Ф.Лосев называет его подлинным
первообразом, чистой парадигмой, идеальной выполненно-
стью отвлеченной идеи. Он считает, что раз есть идея и ее
воплощение, то возможны разные степени ее воплощения; это
я пыталась показать, описывая разные варианты персонифи-
кации сущностных характеристик человека в разных субкуль-
турах: от конкретного предмета до собственного Я.
Естественно предполагать, что возможна бесконечно боль-
шая степень полноты воплощения - персонификация сущности
человека. Это есть предел всякой возможной полноты и цель-
ности воплощения идеи в истории, то есть осмысленное станов-
ление, реально-вещественный образ конкретного человека.
Обычно всегда наблюдается только частичное совпадение ре-
ально-вещественного образа человека с его идеальной заданно-
стью, с его первообразом. «Тем более, - пишет А.Ф.Лосев, -
нужно считать удивительным, странным, необычным, чудес-
ным, когда оказывается, что личность в своем историческом
развитии вдруг хотя бы на минуту выражает и выполняет свой
первообраз целиком, достигает предела совпадения обоих пла-
нов, становится тем, что сразу оказывается и веществом, и иде-
альным первообразом, это и есть настоящее место для чуда»'.
Характерно, что слово «чудо» во всех языках указывает на
существование в этом моменте удивления явленному и проис-
ходящему. В чуде всегда есть извещение, весть, знамение, ука-
зание, свидетельство - интерпретация, объяснение событий, а
не сами эти события.
Чудо встречи с человеком состоит в том, что он как бы
оповещает о возможном содержании экзистенциальное™ в ее
конкретности. Чудо обладает всеми свойствами мифического
символа. Мифический символ предполагает осуществимость
личностного смысла, не логической или эстетической, но лич-
ной целесообразности. Ее существование и есть главное со-
держание чуда. Чудо нельзя специально создать, его можно
только воплотить во встрече с человеком, но надо самому
быть личностью, готовой к нему, чтобы суметь воспринять
свет, обращенный к тебе. Чудо встречи возможно, как воз-
можно совпадение случайно протекающей эмпирической ис-
тории личности и ее идеальным заданием, то есть совпадение
самой жизни с ее же идеалом - идеалом самой жизни.
Личностный синтез разных проявлений жизни в собствен-
ной индивидуальной истории и есть чудо, мифическая целесо-
образность. Этот синтез, это Я не складывается из каких-то
'Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. - С. 146.
370
дарованных функций - ни из функций познания, ни из
увства, ни из воли (свободы и необходимости), ни из чего-то
nnvroro. Он подчиняется закону мифической, личностной целе-
сообразности, в результате дающей чудо.
Что это за целесообразность? Чего хочет личность как
личность? Чего хочет Я как Я? Думаю, что самое себя, иначе
это еще называют абсолютным самоутверждением, ауто-
идентичностью.
В чуде, воплощающем личностную целесообразность, вы-
является предназначенность человека, переживается кровная
связь со своим прошлым, оно видится как источник силы и
уверенности, будущее представляется реально осуществимым
в своих идеально-светлых воплощениях. Чудо, встреча с ним
сродни действию прощения. По сути, они равны друг другу,
так как основываются на переживании возможности личной
воплощенное™, личной персонифицируемости идеала жизни,
экзистенции человека; состояние человека в момент встречи с
чудом можно выразить, наверно, навсегда забытым для пси-
хологов словом - это блаженство от причастности к своей
собственной сущности, блаженство преодоления тоски и пус-
тоты собственной жизни. Оно может быть, и часто бывает
началом новой жизни.
Это блаженное состояние может быть выражено только в
приближенных значениях, так как само оно имеет предельный
характер. В зависимости от представлений человека об идеале
жизни, собственной экзистенциальности оно может прини-
мать конкретные формы (силач, шапка-невидимка и прочее)
или метафорические, отражающие существование метафизи-
ческих сил Добра и Зла. Понятие о чуде всегда относительно,
оно предполагает осознание системы координат, в которой то
или иное событие воспринимается как чудо. Это восприятие с
точки зрения соответствия события его идеально-личност-
ному бытию. Тогда оно и становится чудом. С другой точки
зрения, с другой позиции оно уже таковым не будет. С этой
точки зрения все на свете может быть рассмотрено как самое
настоящее чудо, если изначально занять позицию блаженно-
личностного самоутверждения; для этого не надо ничего осо-
бенного - просто надо иметь Я, которое стремится к своему
идеальному замыслу через реальное воплощение в своем лич-
ном бытии, в своей личной истории. Тогда и происходит то, о
чем А.Ф.Лосев написал так: «Мифическая целесообразность.
или чудо, применима решительно к любой вещи, и можно
говорить лишь о степенях чудесности, собственно, о степенях
и формах первозданно-блаженного личностного бытия и о
371

применении их к эмпирически протекающим событиям, мож-
но прямо сказать, что нет даже степеней чудесности, но все ц
одинаковой мере чудесно. Но только к этому надо прибавить
что каждая вещь существует лишь как модус той или другой
стороны в упомянутом личностном бытии, и велика и мелка
она в силу того, модусом чего является. Это приводит будто
бы к разной чудесности эмпирического бытия. На самом же
деле совершенно ясно, что чудесность как таковая совершен-
но одинакова везде и что различен лишь ее объект. Весь мир и
все его составные моменты, и все живое и все неживое, одина-
ково суть миф и одинаково суть чудо»'.
Раскрывается этот мир в истории личности через слово,
именно в слове осуществляется синтез личности как идеально-
го принципа и ее погруженности в недра истории ее судьбы,
«слово есть заново сконструированная и понятая личность»^
а миф есть в словах данная чудесная личностная история.
Чтобы ее рассказать, надо дать личности имя, то чудесное,
магическое имя, которое отражает синтез Я, синтез личности,
ее выраженность, ее осмысленность. Что делают люди, при-
надлежащие к разным субкультурам? Пытаются рассказывать
друг другу о самих себе, а ждут чуда. Дождутся ли?
Глава 12
О МЛАДЕНЦАХ
ОТ О ДО 2 ЛЕТ
(Очень длинная)

•Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура.-С. 160.
2 Там же.-С. 167.

Бывает - живет человек
и не улыбается,
И думает, что так ему,
человеку, и полагается.
К.Симонов
...иногда взрослые должны приходить к выводу, что
им, а не ребенку следует перемениться, да еще в боль-
шей мере.
Дж.Лешли
Родясь на свет, мы плачем -
Грустно нам к комедии дурацкой приступаться.
Ава - мяу.
В.Шекспир
(Открытие в канун двухлетия,
принадлежит оно множеству авторов
и вам тоже, уважаемые читатели)
О малышах написано так много и так серьезно, что я ре-
шила как можно меньше использовать научную терминоло-
гию, чтобы попытаться (хотя бы чуть-чуть) передать чудо
появления на свет нового человека.
Замечательные, тонкие и умные исследования и наблюде-
ния отечественных и зарубежных психологов дают возмож-
ность осмысливать и сопоставлять жизненные факты и на-
блюдения логики индивидуального развития. При написа-
нии этой главы я пользовалась данными Л.С.Выготского,
М.И.Лисиной, Д.Б.Эльконина, А. В. Запорожца, Л.А.Венге-
ра, Э.Эриксона, С.Лупан, А.Валлона, Ж.Пиаже и множества
других авторов, которые с любовью и вниманием изучали
младенческий возраст.
Мир, в котором будет жить ребенок, создан трудом людей.
В каждом простом предмете, с которым ему предстоит научить-
ся обращаться, - опыт человечества, его история. Пусть это
обычный предмет домашнего обихода - ложка, чашка, платок,
ботинок, - в них тоже заключается человеческое действие, ко-
торое недоступно никакому животному. Более сложные пред-
меты культуры - это идеи, ценности человечества, это мир
чувств и разума, которым тоже надо научиться, овладеть ими,
чтобы быть потом способным к творчеству, к созданию нового.
Сами по себе предметы культуры обладают разными свой-
ствами: у них есть цвет, запах, вкус, они прочны или хрупки,
374
плавают или тонут, и так далее, и тому подобное. Их можно
применять с разной целью - той же ложкой можно не только
есть, но и подтянуть к себе далеко лежащий предмет, ею мож-
но копать землю, ее можно сломать, разогреть на огне и тому
подобное. Среди этих действий есть много таких, которые не
отвечают прямому культурному назначению ложки, и в этом
смысле делают ее похожей на природные предметы - палки,
ветки, камни.
Такая многозначность есть у всех предметов, созданных че-
ловеком. Их можно использовать в соответствии с их физиче-
скими, химическими, вкусовыми и другими свойствами, но эти
свойства могут не совпадать с тем общественным назначением,
которое есть у каждого предмета. При случае и хрустальной
вазой можно забить гвоздь, но это не соответствует ее назначе-
нию. Книгу можно тоже порвать, но мы останавливаем малы-
ша, когда он это делает: книга предназначена для чтения.
Это назначение предметов - как материальных, так и иде-
альных, - ребенок познает только во взаимодействии с другими
людьми, только человек может раскрыть истинное человече-
ское назначение слова, движений, действий с предметами.
Только человек, взрослый человек может научить ребенка оде-
ваться, есть ложкой, говорить на родном и иностранном язы-
ках, различать значение разных человеческих движений, жестов
(предупреждение, угроза, радость, внимание и так далее).
Без взрослого человека, если ребенок сам познает предме-
ты и их свойства, он только случайно «откроет» их общест-
венные свойства и их общественное значение. Вероятность
такого открытия очень невелика. В абсолютном большинстве
случаев ребенок наедине с предметом будет использовать
только его случайные свойства. Малыш, которому дали в
руки часы отца, задорно колотит их о перила кроватки. Без
взрослого, без его отношения к предмету ребенку не «открыть»
назначения часов.
Какие человеческие действия откроют ребенку взрослые,
какие человеческие отношения с миром будут ему доступны?
Это вопрос о мире взрослых, который с первой минуты жизни
окружает ребенка. Взрослые, среди которых будет жить ребе-
нок, очень различаются по своему восприятию мира, да и
очень отличаются от самого малыша.
Уже с первого кормления в роддоме, с первой встречи ма-
тери и малыша выступает это разное отношение. Одна нетер-
пелива и взволнованна, чуть не плачет от умиления, глядя на
своего самого красивого, самого замечательного малыша;
Другая разглядывает своего кроху весьма критически, сразу
375

начинает сравнивать с другими; третья вообще еле скрывает
разочарование - какой некрасивый, весь сморщенный, сине-
вато-красный, грудь берет плохо; четвертая...
Такое же разное отношение проскальзывает даже в мелочах
детской, только начавшейся жизни. Ане три месяца, мама ста-
рается, чтобы у дочки все было красиво: и шапочка, и кофточ-
ка, и одеяльце подобраны по цвету, всегда выстираны, отутю-
жены, в кроватке и в комнате, где спит девочка, чистота и по-
рядок. А Катина мама говорит небрежно: «Вот еще! Буду я ей
все гладить - не принцесса, мне никто красоты не наводил, вы-
росла...» Маме некогда - в комнате где попало разбросаны самые
разные вещи, кроватка девочки завалена одеялами, пеленками.
Небрежно одетая шапочка, залитая соком кофточка, мок-
рые ползунки не только не украшают малыша, но и являются
своего рода лакмусовой бумажкой на проверку основного
отношения, определяющего общение ребенка и взрослого, -
отношения уважения человеческого достоинства даже в двух-
месячном возрасте. Не вещи сами по себе, а те отношения и
действия с ними, в которых раскрываются человеческие дей-
ствия и отношения, воспитывают с первых дней жизни.
«Боже, - жалуется мама двухмесячной Наташи, - как она
мне надоела: все ей не так, вредная и капризная...» В два-то
месяца капризная?! Позднее из разговора выясняется, что мама
из-за Наташи вынуждена была прервать учебу в институте, что
трудно жить на одну зарплату мужа, что вообще она еще
«совсем не пожила для себя», а вот приходится нянчить, помо-
гать особенно некому, все работают. Вот и превратился кро-
хотный, пищащий человечек в капризу, которая «надоела».
Ежедневные отношения, которые возникают в труде, в
общении, в учении, в познании, в игре - во всем многообра-
зии взаимодействия человека с человеком и природой. В об-
щественные отношения ребенок вступает еще до своего рож-
дения, когда государство в лице врачей заботится о его здо-
ровье и здоровье его матери. В общественные отношения ре-
бенок вступает сразу с момента своего зарождения - ждут, и
как ждут его... или он случай, ошибка беспечности и пьянства.
Все многообразие отношений и будет определять развитие
маленького человека. Пойдет это развитие не только по зако-
нам изменения органического тела человека, но и по законам
развития отношений людей с этим новым человеком.
Теперь давайте знакомиться, какой он, новорожденный?
Здоровый, доношенный ребенок рождается на свет со свои-
ми, только ему присущими, биологическими особенностями, но
тем не менее есть смысл говорить и о возрастных особенностях
376
периода новорожденное™ (0-1 мес.). Прежде всего они опре-
деляются физиологическими моментами: акт рождения - это
смена среды существования, изменение всей жизнедеятельности
организма. Из относительно постоянной среды организма ма-
тери малыш попадает в постоянно меняющийся мир, где есть и
звуки, и запахи, и цвет, где есть движение и всякие неожиданно-
сти. Это изменение всех функций организма - дыхания, крово-
обращения, питания, выделения. Ребенок рождается с нервной
системой, готовой к деятельности в новых условиях.
После перерезки и перевязки пуповины артерия и вена, со-
единяющие организм ребенка с организмом матери, закрыва-
ются не сразу. Пупочная ранка в первые дни жизни требует
тщательного внимания и обработки. Кожа ребенка, особенно
на плечах и спине, бывает покрыта нежными пушковыми воло-
сами. Кожа очень тонкая, нежная, легко ранима и подвержена
самым разным заболеваниям. Усиленно работают сальные
железы, поэтому, например, у многих младенцев можно наблю-
дать на носу белые зерна жира, которыми закрыты поры, так
как потовые железы развиты недостаточно. Ногти у новорож-
денных развиты хорошо, очень длинные и покрывают кончики
пальцев. Волосы на голове бывают разной длины, густоты и
цвета. Цвет глаз в первые два месяца может измениться.
Кости скелета содержат еще мало солей извести, а некото-
рые состоят только из хрящей. На голове между костями есть
промежутки - швы, а места расширения швов - роднички.
Большой родничок открыт, малые роднички и боковые за-
крыты. Присмотревшись к голове ребенка, можно заметить,
как пульсирует большой родничок.
Головка новорожденного относительно велика - по ок-
ружности 34-36 см. Если у взрослого продольный размер
головы составляет 1/8 длины тела, то у ребенка 1/4 или 1/5
Длины тела. По сравнению с ростом ноги ребенка относи-
тельно короткие, а туловище длинное, грудная клетка бочко-
образной, а не плоской, как у взрослого, формы.
Мускулатура развита еще недостаточно. Ребенок сохраня-
ет как бы внутриутробное положение - руки и ноги согнуты и
подтянуты к туловищу. Если младенец спит не туго спелена-
тый, то во сне забрасывает согнутые ручки за голову, чем
облегчает доступ кислорода ко всем органам, так как потреб-
ность в кислороде у ребенка на килограмм его веса больше,
чем у взрослых.
Длина пищевода ребенка 10-11 см, но желудок располо-
жен почти вертикально, поэтому молоко часто попадает об-
ратно в пищевод, вызывая рвоту, срыгивания.
377

Функция почек вначале заторможена, в первые дни моча
выделяется редко, но к середине второй недели функция почек
налаживается и моча выводится 20-25 раз в сутки, так как
емкость мочевого пузыря у новорожденных небольшая.
Рост доношенного ребенка в среднем равен 50 см, мальчики
обычно несколько крупнее девочек, вес 3200-3400 г. У доно-
шенных детей наружные половые органы уже сформированы:
у мальчиков яички опущены в мошонку, у девочек большие
половые губы прикрывают малые.
Это физиологический «портрет», хотя и очень схематич-
ный, но вполне узнаваемый - человек родился.
В глазах матери малыш, конечно, самое красивое существо,
и она с негодованием и презрением отвергает любые ваши за-
мечания, что ребенок похож на лягушонка или сморщенного
старичка. Нет, нет и нет! Пусть даже отец называет его страхо-
людинкой и без особого удовольствия разглядывает маленько-
го, слабого, часто в родовых пятнах человечка, для матери он
есть и остается самым красивым. Это только постороннему и
безразличному взгляду кажется, что он ничего не умеет, для
матери он с первого дня самый ловкий и самый умелый.
Он и умеет. Умеет жмурить глаза, если попадает свет,
сильный источник света вызывает поворот головки, может
следить взглядом за перемещающимся источником света. Он
умеет сосать, этому он успел научиться еще во внутриутроб-
ной жизни. Младенец прекрасно умеет цепляться; повиснуть
всем телом на вытянутых руках и удержаться для него не со-
ставляет труда, надо только вложить пальцы взрослого в ку-
лачок малышу - вцепится сразу. У него есть так называемый
рефлекс ползания, или рефлекс отталкивания.
Все «умения» ребенка еще очень несовершенны. Даже со-
сать сразу толком не умеет - торопится, захлебывается, хвата-
ет ротиком воздух, быстро устает; наработавшись, засыпает.
Сколько радости у родных вызывает улыбка на лице ма-
ленького человека. Она появляется у младенца во сне и в ми-
нуты бодрствования. Улыбающийся после кормления малыш
выглядит таким умиротворенным, что кажется, будто его
улыбка действительно обращена окружающим. Но это еще
только так кажется, так как глаза младенца еще недостаточно
координированы и не обладают достаточной чувствительно-
стью, мальчик может пустить себе струйку прямо в глаз и
даже не зажмурится.
Малыш не только умеет улыбаться, у новорожденного уже
множество всяких выражений лица: хмурит бровки и морщит
лобик, сосредоточивается, словно прислушивается к себе или к
378
оуруж&ющему, смешно чихает и покряхтывает. Может удивить
взрослых неожиданно громким - мужским - храпом во сне.
Головка ребенка еще не совсем крепко держится, надо ее
поддерживать рукой, но если положить его хотя бы на несколь-
ко секунд на животик, он пробует приподнять головку, а в вер-
тикальном положении уже в первые дни после рождения - пусть
мгновение - но может сам подержать ее. Даже самое маленькое
самостоятельное действие ребенка вызывает радость у родите-
лей, а тем самым, естественно, создается атмосфера любви и
внимания, уважения и понимания растущего человека.
Хочется, чтобы скорее стал держать голову, сидеть, стоять,
ходить... Мысленно родители не раз подгоняли события... Но
не надо торопиться - ваша любовь, внимание, терпеливый
уход незаметно, постепенно сделают свое доброе дело.
В начале второго месяца у нормально развивающегося ре-
бенка появляется настоящая улыбка. Улыбка, обращенная к
взрослому, словно награда за ожидание и труд, словно доб-
рый вестник - все хорошо, я рад, что живу среди людей.
О беззубой улыбке младенца написано уже немало: суть
серьезных исследований и лирических описаний сводится к
тому, что улыбка - это серьезный предмет для изучения, так
как именно через улыбку ребенок впервые обращается к ок-
ружающим его взрослым.
Улыбка новорожденного, первая настоящая улыбка - это
обращение к близкому человеку, это узнавание, это общая ра-
дость открытия другого человека. Это большое событие проис-
ходит в конце первого, начале второго месяца жизни. Улыбка -
чуткий барометр, по которому можно определить не только
самочувствие ребенка, но и уровень его психического развития.
Появление улыбки в указанные сроки - показатель нормально-
го психического развития в младенческом возрасте.
Улыбка младенца - это не только мимика, но и движения,
гуление, обращенное ко взрослому; это целый комплекс
проявления радости, который так и называют - «комплекс
оживления».
«Комплекс оживления» многие авторы называют уже по-
ведением. Именно в это время происходит выделение челове-
ческого лица как объекта, на который будет направлено по-
ведение, и появляются движения, которые реализуют эту на-
правленность. Из аморфной ситуации ребенок выделяет лицо
матери, он буквально расцветает в своей направленности на
общение с ней. Ребенок обращается ко взрослому всем своим
существом: взрослый становится центром понимания мира.
Центром понимания себя и других людей. Ситуация развития
379

в младенческом возрасте будет определяться тем, насколько
взрослый сумеет ответить на поведение ребенка, который
буквально требует взаимодействия. В первом поведенческом
движении малыша, в первом гулении - воздействие на взрос-
лого, именно воздействие, а не физиологический акт. Есть и
собственно физиологический критерий конца периода ново-
рожденности - возможность формирования условного реф-
лекса на зрительные и слуховые раздражители. Это - зритель-
ное и слуховое сосредоточение, оно появляется примерно на
тридцатый день жизни. Медицинский критерий конца ново-
рожденное™ - время, когда ребенок набирает вес, с которым
родился (седьмой - десятый день).
«Комплекс оживления» - начало психической жизни, пока-
затель того, что сложилась социальная ситуация развития,
которую Л.С.Выготский называл ситуацией Мы, - единство
матери и ребенка. Ситуация означает сама по себе только то,
что малыш ничего не может без взрослого, вся деятельность
ребенка вплетена в жизнь и деятельность ухаживающего за
ним взрослого. Малыш максимально нуждается во взрослом,
но способов воздействия на взрослого у него нет. В этом и
состоит главное противоречие младенческого возраста, кото-
рое разрешается в создании особого вида деятельности, нача-
ло ее заложено в «комплексе оживления» - это непосредствен-
ное эмоциональное общение взрослого и ребенка.
Беззубая радостная улыбка младенца вызывает ответную
радость матери. Улыбка, слова, движения - все направлено на
другого человека: у взрослого на ребенка, у ребенка на взрос-
лого. Они сами по себе становятся целью друг для друга. Та-
кое взаимодействие людей называется общением: важно не
только то, что делают, важен человек, который делает.
Малыш быстро научается различать знакомые и незнако-
мые лица, учится следить за движением человека. Есть множе-
ство экспериментов, которые убедительно доказывают изби-
рательную направленность ребенка на изображение человече-
ского лица: если ему предлагают на выбор несколько изобра-
жений, то человеческое лицо он фиксирует дольше всего.
Многие малыши уже в два-три месяца начинают различать
своих и чужих, предпочитать одних людей и избегать других,
как бы они ни заигрывали с ними. Привязанности первона-
чально очень неустойчивы, но они явно есть. При этом можно
наблюдать достаточно выраженные различия между детьми,
которые растут в окружении большого числа людей и в мало-
численном окружении. Дети, которые видят больше людей,
доброжелательно и искренне к ним расположенных, обычно
380
йолее доброжелательны и к незнакомым людям. Они реже
плачут при появлении незнакомого человека, спокойнее вос-
принимают временное отсутствие матери и заботу о них не-
знакомых людей. Ребятишки, которые контактировали толь-
ко с очень небольшим количеством людей, часто пугаются
незнакомых - плачут, отворачиваются, даже закрывают лицо
пуками или одеяльцем. Можно предполагать, что уже в самом
раннем возрасте складывается потребность в другом человеке.
Причем содержание этой потребности, по мере развития че-
ловека, обретает определенную форму, которая достаточно
устойчива. Известно, что в психологии принято выделение
двух типов личности: экстравертированный и интровертиро-
ванный. Они существенно различаются по направленности на
других людей. Если давать им краткую характеристику, то
экстраверт - это человек, направленный на других людей, а
интроверт - направлен в большей степени на себя.
Разные жизненные ситуации предъявляют требования то
экстравертированного, то интровертированного поведения,
человеку-экстраверту трудно там, где надо действовать одно-
му, а интроверту сложно в ситуациях совместных действий.
Эти трудности связаны с несовершенством форм и способов
взаимодействий с другими, которые характеризуют потреб-
ность в другом человеке.
Что такое хорошо и что такое плохо ребенок еще только
чувствует, но чувства, эмоции - это тот первый опыт, кото-
рый определяет развитие общего мироощущения: положи-
тельного или отрицательного, оптимистического или насто-
роженно-пессимистичного. Эмоциональный опыт маленьких
детей проявляется в их любопытстве и общительности, в их
бесстрашии по отношению к предметам, в их повышенной
чувствительности в отношении других людей.
Эмоции являются своеобразным ориентиром при построе-
нии поведения малыша: чем богаче мир его положительных
эмоций, тем больше возможностей для действия с предме-
том, тем больше возможности для взаимодействия с другими.
В этом смысле любая ситуация взаимодействия с ребенком,
где он получает хотя бы толику положительных эмоций, не
менее важна для его жизни, чем усиленное питание или свежий
воздух. Кормление ребенка грудью в этом отношении не толь-
ко питание для малыша, но и воспитание в полном смысле
слова, так как устанавливаются и развиваются такие отноше-
йия с матерью, которые в других ситуациях просто невозмож-
ны. Материнское чувство приобретает новое содержание,
женщина переживает новые для нее чувства, и они переносят-
381

ся на ребенка, на окружающих, становясь новыми человече-
скими отношениями, в которых и развивается личность.
Первые диалоги ребенка с матерью начинаются без слов во
время кормления, когда он кладет ручонку на грудь матери и
старается заглянуть ей в глаза. Это движение малыша не мо-
жет оставить равнодушной ни одну мать, и нежные слова и
взгляды дарятся ему с удвоенной щедростью. Может быть, с
этого момента и устанавливается то предельное понимание,
которое обеспечивает ребенку безопасность, а матери дарит
всю полноту материнского чувства.
К шести - семи месяцам средства и формы диалога уже
значительно усложняются. Даже плач малыша приобретает
множество не существовавших в первые дни оттенков. Плач
от страха и плач от дискомфорта также отличаются как плач-
призыв и плач-сочувствие. Можно отметить, что даже плач
при падении у семимесячного ребенка будет совсем разным,
если падение произошло в присутствии взрослого или без
него. В присутствии взрослого - плач отчаянный, призывный,
а без взрослого - хныканье (конечно, если падение не причи-
нило сильной боли).
Эмоциональные средства диалога, которыми овладевает
ребенок, далеко не всегда разумно используются взрослым.
Вот ребенок только учится ходить. Естественно, что падения
неизбежны, а сердобольная мать или бабушка еще от всего
сердца, не стесняясь в ахах и охах, жалеет малыша. Довольно
часто такая жалость только пугает ребенка, и у него рождает-
ся страх перед самостоятельным передвижением. По сути дела
настоящий диалог не происходит в таких ситуациях: взрослый
высказывает только свою точку зрения, лишая малыша из-
лишней эмоциональностью самостоятельной оценки того, что
произошло. Такое навязывание эмоциональной оценки делает
малыша предельно зависимым от взрослого, лишает его само-
стоятельности. Видимо, разумнее поступают те родители,
которые, жалея упавшего малыша, в то же время показывают
ему причину его ошибки и говорят о том, что в следующий
раз у него обязательно получится. Так и возникает предпо-
сылка для дальнейшего диалога, для самостоятельной оценки
малышом того, что произошло.
Вопрос, который вначале задает ребенок взрослому, вы-
ражен в форме действия, взгляда, жеста. Понять его можно
только в ситуации действия. «А? А?» - удивленно спрашивает
ребенок у взрослого. Чтобы ответить на его вопрос, надо
видеть всю ситуацию и ее динамику, надо постоянно видеть
направленность действий ребенка. Единство ребенка и взрос-
382
лого на первых этапах жизни малыша позволяет взрослому
без особого труда отвечать на детские вопросы. Выполнение
просьб малыша, обращенных ко взрослым, это новая форма
диалога, которая появляется к концу первого года. Она осно-
вана не только на использовании первых слов, но большей
частью предполагает обращение к предмету и его свойствам
как посредникам диалога.
Годовалый малыш был в гостях, где его обещали подбро-
сить вверх, но сразу обещание не выполнили. Когда уже со-
брались уходить, он подошел к дяде, поднял ручки и подпры-
гивает - выполняй обещание.
Первые диалоги малыша со взрослыми обычно очень ко-
роткие: вопрос - ответ. Но взрослый сам может сделать ре-
бенка постоянным участником диалога, если будет разгова-
ривать с ним по поводу всего происходящего вокруг, обра-
щать внимание малыша на свои и его действия, на изменения
ситуации. Обычно так и поступает большинство родителей,
но, к сожалению, нередки и ситуации, когда взрослые увлека-
ются разговорами между собой и не замечают малыша, а он
не умеет привлечь их к происходящему. У многих детишек,
если с ними мало говорят, не только страдает речевое разви-
тие, но и не складывается потребность в диалогическом от-
ношении с другими детьми: они как бы не умеют слушать
другого человека, не стремятся к сотрудничеству с ним. На-
верное, вы могли наблюдать малышей, которые безучастно
сидят в колясках, когда их мамы читают или разговаривают
между собой. Этих детишек уже не научили разговаривать, да
им и не о чем говорить с мамой. Грустная картина.
Для ребенка диалог - это возможность научиться видеть
мир глазами других людей, возможность быть причастным к
Другой точке зрения, к другому, может быть, и не доступному
ему кругу забот и действий. Диалог - это и сопереживание, и
сочувствие, и содействие другому человеку. Годовалый чело-
вечек наблюдает, как родители ищут ключ. Он уже кое-что
знает и умеет, он уже может, пусть только в силу своих воз-
можностей, разделить заботу другого человека, он вступает в
Диалог: находит спрятанный ключ и несет его, довольный,
родителям. К двум годам он уже владеет многими формами
Диалога, привычно повторяющимися в ситуациях: пришли
гости и ребенок сам несет стулья, рассаживает гостей, прино-
сит им игрушки и просит у матери конфет для угощения.
Диалог - это направленность на другого человека, стрем-
ление вызвать его на взаимодействие. Малыш может доби-
ваться этого самыми разными, доступными для него средст-
383

вами, это может быть и плач понарошку, заглядывание в гла-
за, и специальное действие, чтобы вызвать внимание. По-
смотрите, как изобретателен уже годовалый ребенок, когда
хочет привлечь к себе внимание взрослого: малышу дали в
руки баранку, а он надевает ее на нос и... роняет. Смеется сам
и заглядывает в лицо взрослого, явно приглашая разделить
свою радость.
«Деловой» диалог: несет взрослому свисток, с которым сам
никак не мог справиться. Показывает, что надо делать. Пры-
гает от радости, что у взрослого получился звук, который
самому ребенку никак не удавался.
Поделиться с другим человеком своим опытом, рассказать
о том, что с тобой произошло, - эта потребность тоже возни-
кает и проявляется в диалоге. Сначала рассказы малыша -
пантомима о событии, в котором он участвовал, по мере ов-
ладения речью они становятся монологами. Пусть сначала
такими: «Юля, ы-ы-ы». Это воспоминание о том, как плакала
девочка, которую сын неудачно пожалел. Наверное, корни
искренности и откровенности между ребенком и взрослым - в
умении взрослого слушать и участвовать в таких диалогах.
В этом смысле каждая мать создает новые человеческие от-
ношения, является творцом не только своего ребенка, но и
творцом человеческой культуры, так как обогащает ее новыми
по смыслу и по форме человеческими отношениями. В этом
непреходящий смысл материнской любви, в этом величие жен-
щины в жизни общества. Она первая создает и развивает, а
порой и защищает человеческое отношение к рожденному ею
ребенку, она развивает это отношение от полной зависимости
жизни ребенка от нее до признания за малышом права быть
самим собой. Материнство развивает чувства самой женщины -
поднимает ее до высот человеческого духа, с которых она по-
новому осмысливает свою жизнь и жизнь других, материнство
рождает в женщине причастность к миру других людей, кото-
рые становятся миром жизни ее ребенка. Вместе с любовью
матери к человеку приходит любовь к жизни. Так важно, чтобы
они состоялись, чтобы никакие обстоятельства не смогли по-
мешать развитию материнского чувства, чтобы никакие об-
стоятельства не разлучили ребенка с матерью.
Через мать ребенок вступает в сложный мир человеческих
отношений. «Поскольку тело младенца с первых минут вклю-
чено в совокупность человеческих отношений, потенциально
он уже личность. Потенциально, но не актуально, ибо другие
люди "относятся" к нему по-человечески, а он к ним - нет.
Человеческие отношения, в систему которых тельце младенца
включено, тут еще не носят взаимного характера. Они одно-
сторонни, ибо ребенок еще долгое время остается объектом
человеческих действий, на него обращенных, но сам еще не
выступает как их субъект»'.
Характеристики субъекта - это те особенности воздейст-
вия на мир, когда человек уже ставит какую-то цель и стре-
мится ее достичь.
Для маленького ребенка самые первые цели появляются в
виде лица взрослого, к которому он тянется всем своим сущест-
вом. Можно смело утверждать, что через эмоциональную связь
со взрослым малыш учится видеть два полюса: добро и зло.
Улыбка взрослого ребенку - это своеобразная гарантия
защищенности, гарантия доброты и понимания, которая рож-
дает в ребенке уверенность в действиях, а позднее и чувство
собственного достоинства, уверенность в себе.
Общее доброжелательное отношение малыша к миру
взрослых дифференцируется - появляется не только избира-
тельное отношение к разным людям, но и к человеческому
голосу, к его интонации. Эта избирательность возрастает по
мере освоения малышом своего маленького мира: сначала
мира кроватки и комнаты, а потом и мира квартиры и улицы.
Происходит разрушение социальной ситуации Мы - и на сме-
ну ей приходит ситуация: ребенок и взрослый.
Мать рассказывала о Юле, что в возрасте двух-трех меся-
цев она моментально успокаивалась от плача, если к кроватке
подходил старший брат или отец, но ее практически нельзя
было оставить ни с тетей, ни с соседкой. Плач был таким без-
утешным, что взрослые буквально были поражены тем, на-
сколько «не любит» их двухмесячный ребенок.
Володя в трехмесячном возрасте также впервые обнару-
жил панический страх перед незнакомой женщиной, хотя до
этого времени видел немало людей и всегда доброжелатель-
но встречал их.
Почему это происходит? Можно ли сохранить и развить
только положительное отношение малыша к людям, его до-
верчивость и открытость общению?
Многие исследователи раннего возраста делят его на пе-
риоды и сходятся во мнении на том, что три месяца - это один
из первых этапов жизни человека, когда можно говорить о
появлении внутреннего мира и своеобразном отличии внут-
реннего мира ребенка от мира взрослых. Своеобразие это пре-
' Ильенков Э.В. Что такое личность? // С чего начинается личность.
М„ 1984.-С. 335-336.
384
13 Г. С, Абрамо
385

жде всего в непосредственности отношений. Отношения суще-
ствуют как эмоции, и возникновение их человек не может
проконтролировать. Можно полагать, что как положитель-
ные, так и отрицательные эмоции человека проходят опреде-
ленные этапы в развитии, чтобы сложилась подлинная основа
для существования чувств человека. Как известно, чувства
человека характеризуются двойственностью: один и тот же
предмет в разных условиях действия с ним может вызывать
как положительное, так и отрицательное отношение. Воисти-
ну - от любви до ненависти один шаг. В этом смысле на рубе-
же третьего месяца ребенок вступает в новую, как и все для
него на свете, область человеческих отношений: в мир отри-
цательных эмоций. Естественно, что они возникают первона-
чально к тому же «предмету», что и положительные эмоции, -
к человеческому лицу.
Возникает второй полюс эмоций - отрицательные, кото-
рые, так же как и положительные, вписываются в свойства
взрослого человека: его лица, голоса, движений. Эти полюса
эмоций в дальнейшем будут основой для дифференцирован-
ного отношения малыша к окружающему миру.
Естественно, что дети различаются своей эмоционально-
стью уже в раннем возрасте, но существование общего благо-
душного отношения к окружающим людям в возрасте полу-
года является достаточно серьезным симптомом, чтобы гово-
рить о неблагополучии в развитии эмоциональной сферы
ребенка. Этот симптом стоит в ряду других фактов, говоря-
щих об изменениях в эмоциональной сфере малыша: повы-
шенная тревожность или вялость, расторможенность, отсут-
ствие сосредоточенности и так далее.
Можно предполагать, что появление отрицательных эмо-
ций на человека в младенческом возрасте является показате-
лем развития его эмоциональной сферы. Взрослые, встре-
чающие это отношение к себе, обычно бывают буквально
обескуражены и склонны обвинять ребенка даже в несправед-
ливом отношении к себе. Дескать, вот он какой неблагодар-
ный, его любят, а он словно боится. Наблюдения показывают,
что такая первая отрицательная реакция на человека обычно
бывает не на близких людей, а на мало или совсем незнако-
мых ребенку.
Конечно, угадать, когда и на кого у малыша возникнет та-
кая реакция, практически невозможно, но знание о возмож-
ном ее появлении поможет взрослому организовать общение
малыша с незнакомыми людьми так, чтобы оно было взаимно
приемлемо. Не надо оставлять ребенка наедине с незнакомым
386
человеком или разрешать незнакомым самим подходить к
кроватке или коляске малыша. Будет лучше, если он познако-
мится с новым человеком, сидя на руках у матери или отца.
Это позволит избежать многих неожиданностей как для
взрослого, так и для ребенка.
Вместе с избирательным отношением к человеческому лицу
появляется более выраженное отношение к голосу, обращен-
ному непосредственно к ребенку. Это формирование потреб-
ности в другом способствует созданию новых средств взаимо-
действия с ним. Можно думать, что самой природой человека
обеспечено развитие средств восприятия другого человека, а
потом уже и появление новых форм взаимодействия.
Формирование потребности в другом человеке - основная
линия развития смысла в поведении маленького ребенка. Все
формы общения глаза в глаза, где малыш не только видит
взрослого, но и откликается на его улыбку, испытывает на
. себе эмоциональное влияние действий взрослого, способст-
; вуют развитию средств общения и самого малыша. Казалось
j бы, бессмысленное занятие - учить трехмесячного ребенка
,• говорить. Но если постоянно разговаривать с малышом во
время всех процедур ухода за ним и во время бодрствования
'•• отвечать на его гуление, то, как отмечают многие исследова-
, тели и как показывают данные наблюдений, уже трехмесяч-
ный ребенок может отзываться на обращенный непосредст-
венно к нему голос.
Природой малыш устроен так, что без других людей не
сможет жить. Но без уважительного отношения к себе он не
сможет научиться уважать других людей, их труд, их челове-
ческие качества. Наивно рассчитывать, что это придет с года-
ми. Время идет уже в сегодняшнем дне, и это неповторимое
время жизни как взрослого, так и ребенка.
Взрослые любят подсмеиваться над малышом, над его
смущением, когда он уже большой (в возрасте, например,
года), а еще не умеет пользоваться горшком, не умеет пить из
чашки, боится неизвестно чего - да мало ли найдется поводов
подтрунить над человечком, который не может вам ответить
тем же. За этим подтруниванием далеко не всегда лежит доб-
рожелательное отношение к малышу, признание его беспо-
мощности и полной зависимости от взрослых. Нам не раз
приходилось наблюдать, как матери безжалостно шлепали
своих годовалых детишек за мокрые колготки или ползунки.
Шлепали с раздражением и полной уверенностью в том, что
такая «мера» пойдет им на.пользу. За таким поведением взрос-
лых стоит не только душевная глухота, но и элементарное
387

незнание. Детей, особенно мальчиков, вообще нельзя бить по
попе. Это может привести к тому, что яички поднимутся из
мошонки, что доставит ребенку страдания. Простая эта муд-
рость давным-давно известна в народной педагогике, но, к
сожалению, она многими забыта, как и другие житейские
правила обращения с малышами. Многие мамы знают о ви-
таминах, но едва ли знают, как можно и нужно приучать ре-
бенка к опрятности и когда это лучше сделать.
Терпение и ласка - те добродетели, которых порой так не
хватает современным мамам, да порой и бабушкам. К ребенку
предъявляют одно требование за другим: он должен, должен,
должен... Сравнивают с известными и подчас далеко не одно-
значными показателями развития. К семи месяцам он должен
то-то и то-то, к году - то-то и то-то, а он...
Он развивается по законам своей индивидуальной биоло-
гии, которая хотя и повторяет общие законы, но по-своему, в
том варианте, которого еще не было в мире. Время его жизни,
наполненное важными для него событиями, создаст его непо-
вторимый внутренний мир. Сравнение с другими детьми от-
нимает у родителей зоркость сердца к тому, что и как проис-
ходит с их ребенком, с их малышом... Желая увидеть резуль-
тат - умеет, не умеет, - они не смогут увидеть того, как он
учится, как лучше помочь ему...
Любой пример отношения маленького ребенка и взросло-
го, казалось бы, можно оценить с позиции того, что это не
самое главное, если малыш забудет, что это никак не скажется
на его развитии.
Казалось бы, так и надо: уговорами заставлять ребенка есть,
насильно укладывать спать (режим!), заставлять обязательно
делать самому (он должен) и так далее. Но за всеми этими педа-
гогическими действиями лежит отсутствие стремления пони-
мать своего малыша и ориентировка взрослого на те довольно
относительные педагогические рецепты, применение которых
далеко не одинаково в каждом конкретном случае.
Даже в возрасте одного или двух лет один и тот же совет
надо воспринимать совершенно по-разному, так как дети с
разницей в год могут быть людьми из разных эпох: «Разница
в год - между новорожденным и годовалым безмерна, кажет-
ся, что это создания, по меньшей мере, из разных эпох. Двух-
летний и годовалый - тоже еще совершенно различные суще-
ства. Трудно представать, что это практически ровесники.
Двух- и трехлетние уже гораздо ближе друг к другу, но все-
таки, если один еще полуобезьянка, то другой уже приближа-
ется к первобытному дикарю. Та же разница делается почти
яметной между четырех- и пятилетними, пяти- и шестилет-
не ^ ну опять ощущается между 6 и 7 или 7 и 8; опять скоро
н паживается, чтобы снова дать о себе знать у мальчиков с
0 о i7, у девочек с 11 до 15, и окончательно сравнивается
че-то у порога двадцатилетия. Кто кого действительно стар-
ше - дальше зависит уже не от возраста»'.
Наказание и одобрение для маленького ребенка заключе-
ны не в словах и действиях взрослого, а в том отношении, в
той эмоциональной и интонационной окраске действий и
слов, которые они совершают и говорят. Важно не то, что
сказано, а как сказано. Бранить за мокрое, пролитое и разби-
тое подчас бесполезно потому, что малыш не понимает смыс-
ла содеянного, но он понимает грозную интонацию и плачет
уже от страха, а не от стыда или раскаяния, как склонны по-
лагать взрослые. Самым грозным наказанием для него явля-
ется то, о котором мы подчас и не подозреваем: лишение ра-
дости. Той, которую доставляет улыбка взрослого. Даже ко-
ляска-такая удобная, складывающаяся, портативная - может
стать подлинным наказанием. Не потому, что в ней неудобно
сидеть, а потому, что в ней не видно маминых глаз, маминой
улыбки. Буквально не с кем поговорить о том, что видишь и
чувствуешь. Вот малыш и не разговаривает, обвиснув в коля-
ске, словно кукла.
Общение в младенческом возрасте... Казалось бы, досужие
рассуждения за ребенка. Но присмотритесь к ребенку, как он
буквально на глазах преображается, когда к нему обращаются
близкие, он не только становится любопытным и непоседли-
вым - все ему интересно, но и расцветает просто физически.
Вся младенческая красота словно высвечивается в лучах
улыбки взрослого человека.
«Возникая в ответ на воздействие жизненно значимых со-
бытий, эмоции способствуют направлению на них психиче-
ской деятельности и поведения. Эту функцию они выполняют,
оказывая, в частности, влияние на содержание и динамику
познавательных психических процессов: восприятия, внима-
ния, воображения, памяти, мышления»2.
В любом учебнике по психологии написано, что эмоции,
их формирование - это важнейшее условие развития человека
как личности. На основе эмоций развиваются идеалы, обя-
занности, формы поведения становятся содержанием эмоции
и превращаются в мотивы поведения. Положительная или
'Леви В.Л. Нестандартный ребенок. - М., 1983.-С. 30-31.
2 Психологический словарь. - М., 1983. - С. 413.
388
389

огрицательная эмоция как мотив поведения проявляется в
стремлении человека пережить эту эмоцию еще раз, если она
положительная, и избежать ее, если она отрицательная. Не
надо специальных исследований, чтобы увидеть в поведении
малыша такое стремление. Он может без конца радоваться
заливаться смехом от незатейливой шутки взрослого. «Коза»'
которую ему показывают с улыбкой, вызывает смех и при пер-
вом и при десятом показе. Как хорошая музыка, шутка рождает
эмоцию заново и, как музыка, хранит ее в себе. Можно сказать,
что умение взрослого вызвать радость ребенка приравнивается
к способности композитора в обобщенной форме выразить
неповторимые человеческие чувства и состояния, к способности
музыканта сделать эти чувства доступными другим людям, к
способности любителя музыки снова жить этими чувствами.
Это не преувеличение, так как в улыбке ребенка, в его эмоциях
не только его настоящее, но и будущее.
Именно эмоции позволяют человеку научится предвидеть,
то есть заглянуть в будущее. Они обобщаются и поэтому со-
храняются во времени. Ребенок тянется к знакомому человеку
или предмету, ожидая встретить уже знакомые свойства, уже
знакомые эмоции, но вдруг... Вдруг вместо ласкового мами-
ного лица - чужое, вместо знакомой мягкой игрушки что-то
липкое. Будущее оказалось не таким, как подсказывала эмо-
ция. На этом пути рождаются страхи, тревожность, а потом,
позже, неуверенность и скептицизм...
В мире малыша с необходимостью должны быть устойчи-
вые отношения и оценки, устойчивые привязанности, а потом
и чувства. Они появятся там и тогда, где в постоянно меняю-
щемся мире будет своеобразная устойчивая система коорди-
нат, которая организует, направляет действия, обеспечивает
предвидение и правильную оценку своего поведения. Такой
«системой координат» может и должна стать родительская
любовь, родительская улыбка одобрения и понимания, посто-
янно обращенная к ребенку.
В.Я.Пропп в книге «Проблемы комизма и смеха» (М., 1976)
писал: «Наличие юмористической жилки - один из признаков
талантливости натуры... Если смех есть один из признаков
общечеловеческой даровитости, если к смеху способны ода-
ренные и вообще нормальные живые люди, то неспособность
к смеху иногда может быть объяснена как следствие тупости и
черствости. Неспособные к смеху люди в каком-нибудь отно-
шении бывают неполноценными» (с. 20).
«Есть категория людей глубоких и серьезных, которые не
смеются не вследствие своей внутренней черствости, а как раз
390
наоборот - вследствие высокого строя своей души или своих
мыслей» (с- 21). Продолжая наблюдения за людьми, которые
не смеются, В.Я.Пропп отмечает, что не смеются люди, охва-
ченные страстью или увлечением, не совместим смех с на-
стоящим горем или глубоким размышлением, смех невозмо-
жен, когда мы видим страдание другого человека.
Давно замечено, что никогда не бывает смешной природа.
Над животными человек смеется тогда, когда они чем-нибудь
напоминают человеческие движения или повадки, поэтому
более всего смех вызывает обезьяна.
Смешное всегда связано с духовной жизнью человека. Это
утверждение легко проверить даже фактами наблюдения за
жизнью вещей. Вещь смешна тогда, когда в ней отражается
вкус ее создателя, который не совпадает с вашим вкусом или с
общепринятыми требованиями. Смешное, даже в вещи, - про-
явление духовной жизни человека.
О том, что из всех живых существ смеется только человек,
говорил еще Аристотель.
«Чтобы засмеяться, - пишет В.Я.Пропп, - смешное нужно
суметь увидеть; в других случаях нужно дать поступкам неко-
торую моральную оценку (комизм скупости, трусости и так
далее). Наконец, чтобы оценить каламбур или анекдот, нужно
совершить некоторую умственную операцию» (с. 26).
Громкий смех как форма выражения отношения появля-
ется в жизни малыша в первом полугодии. Какой это смех из
всего многообразия видов человеческого смеха? Скорее все-
го, смех малыша можно было бы назвать радостным, если
учесть, что в жизни есть смех веселый, печальный, одоб-
ряющий и оскорбительный, насмешливый и ироничный,
ласковый и грубый, многозначительный и беспричинный,
робкий, дружественный и тому подобное. Виды смеха соот-
ветствуют человеческим отношениям. В этом смысле первый
громкий смех ребенка можно было бы назвать не только
радостным, но и ликующим, наивным, беспричинным \ (с
точки зрения взрослого).
Отнять у ребенка улыбку - это просто-напросто отнять у
"его радость жизни, возможность быть причастным к миру
окружающих его людей.
Ребенок без улыбки - это человек, у которого нет ни жела-
яия, ни возможности проявлять свое отношение к миру. У
второго просто нет этого отношения, а значит, и нет того,
'^то составляет основу человеческой индивидуальности: выде-
ление себя из мира. Известный советский психолог С. Л. Ру-
бинштейн писал: «Всякое ощущение, всякая мысль - всегда
391

есть ощущение, мысль определенного человека. Субъектив-
ность психического означает, что это деятельность субъекта
Субъективной в этом общем смысле слова является всякая
психическая, всякая познавательная деятельность - в том чис-
ле и та, которая раскрывает человеку объективную реаль-
ность и выражается в объективной истине»'.
Для ребенка объективная реальность раскрывается через
действия и эмоции. Улыбка, смех вводят его в мир человеческих
отношений, открывают его как объективную реальность, и в то
же время как объективную реальность его внутреннего мира. В
этом смысле смех, улыбка - это та форма, в которой отражается
возможность для малыша обратиться к своему внутреннему
миру. Да! Именно к своему внутреннему миру, который еще
только начинает формироваться на основе познания окружаю-
щего мира, а также свойств самого человека как субъекта дейст-
вия, как активного преобразователя, как творца своей судьбы.
Среди множества причин, вызывающих смех человека, есть
такие, которые связаны со строением его действий: несовпа-
дение цели и замысла действия в силу случайных причин, по-
вторяемость какого-то способа, который не ведет прямым
путем к цели, несовпадение отношения к действию и его объ-
ективной ценности и тому подобное. Эти особенности дейст-
вия, если они доступны наблюдателю, могут быть часто при-
чиной смеха малыша. Так, четырехмесячный малыш громко
смеется над музыкальной неваляшкой, которая не просто
качается из стороны в сторону, а подпрыгивает в руках
взрослого, причем подпрыгивает каждый раз неожиданным
образом. Пятимесячный заливается смехом, глядя, как отец
надевает и снимает шляпу.
Полугодовалый малыш живет в мире первых возможно-
стей управлять другим человеком. Он тянется к матери, сидя
на руках у соседки. В жизнь малыша входит важнейший
принцип объективного устройства мира - принцип относи-
тельности, который, наряду с постоянством и изменчивостью
предметов, определяет действия предметов в мире.
Относительность - не только понятие физики. В психоло-
гической жизни относительность является основой развития
символической функции мышления. Суть дела в том, что одни
свойства предметов можно заменять другими. Например, слово
может в известной мере заменить действие.
Относительность многих действий и норм поведения прояв-
ляется в том, что оценки их определяются не какими-то посто-
' Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. - М., 1957. -С. 61.
392
иными отношениями между людьми, а чисто ситуативными
"пебованиями. Об этом упоминалось в предыдущей главе, ко-
гда говорилось о «нельзя» и «надо». Но в любой области чело-
веческих действий есть определенный предел относительности,
со временем претерпевающий изменения: относительность ис-
тины, моральных норм и так далее. В.А.Сухомлинский, рассу-
ждая о человеческой нравственности, говорил, что все можно
подвергнуть осмеянию, кроме старости, любви к Родине и ис-
тинной любви к женщине. Эти понятия не подвержены никакой
другой оценке, кроме оценки абсолютной ценности.
Относительность выступает прежде всего как многознач-
ность оценки, как возможность осуществления выбора в си-
туации действия. Для ребенка это раскрывается через ситуа-
цию юмора, смеха, которая создается благодаря разрушению
уже имеющихся представлений о норме, о правиле действия.
Малыш знает, например, что в коробку складывают игрушки,
и ему смешно, если он надел коробку на головку. Смешно,
если сестренка подносит ложку не ко рту, а к уху. Ребенок уже
знает, что это неправильно, а раз неправильно, то смешно.
Без относительности как принципа построения человече-
ских действий невозможно было бы и долженствование как
результат действия по разумному правилу, по правилу согла-
сования своего желания и своих возможностей.
Проходят дни. Возраст ребенка исчисляется еще только
неделями, а он уже успевает удивить наблюдательного взрос-
лого первой самостоятельностью, первым действием, которое
можно назвать так - сам придумал и сам сделал. Эти первые
действия проявляются прежде всего в восприятии малыша. В
той избирательности, которая помогает нам отличить одно
свойство предмета от другого, один предмет как целое от
Другого предмета тоже как целого, имеющего свои своеобраз-
ные, законченные характеристики.
Два месяца - вполне солидный срок, чтобы не только
смотреть на мир, но и видеть его. Видеть рисунок на пеленке,
которая повешена на спинку кроватки, видеть игрушки, ви-
сящие на уровне глаз, а лежа в коляске на улице с замиранием
сердца следить за движущимися листьями и облаками. На-
стоящей утехой для глаз малышам становятся те игрушки,
которые имеют яркую окраску, неожиданные детали, как го-
ворят взрослые, что-то бросающееся в глаза.
Как нужна эта работа для глаз! Именно она рождает на-
лравленное движение к предмету - появляется хватание, пер-
вое человеческое действие с предметом, с человеческим пред-
метом. Но это будет несколько позже - примерно к полугоду,
393

а пока развиваются и тренируются органы чувств. То, что по-
могает человеку намечать планы действия с предметами - зре-
ние, слух, обоняние, вкус, осязание. Взрослые к своему неудо-
вольствию могут заметить, что уже на третьем месяце малыщ
привередничает - разборчив в пище, даже яблоки, которые и по
вкусу-то, кажется, не различимы, умудряется различать. Одно
яблоко ест, а другое только попробует и выплевывает. Он уже
не только слышит звуки голосов, но не прочь послушать и му-
зыку. Сколько мам замечали, что малыши, которые еще и го-
ловку-то плохо держат, любят слушать музыку. Их даже можно
утешить, если включить негромкую музыку.
Пространство, в котором живет малыш, организовано
свойствами предметов и возможностью действий с ними.
Форма, величина, взаимное расположение предметов, их рель-
еф, удаленность ориентируют ребенка в пространстве. Чтобы
эти свойства предметов стали доступны для маленького чело-
века, он должен научиться их выделять, должен научиться
видеть их относительную устойчивость, постоянство и теку-
честь, изменчивость. В этом ему помогут и биологические
механизмы, прежде всего функциональная асимметрия, кото-
рая характерна для зрения, слуха, осязания, обоняния и дру-
гих парных анализаторов. Функциональная асимметрия - это
преобладание, доминирование одной из сторон анализатора в
осуществлении какой-то функции. Так, если один глаз доми-
нирует по остроте зрения, то он может не быть ведущим по
величине поля зрения и тому подобное.
Но самое главное, что определяет работу всех анализато-
ров, - это двигательная активность ребенка, движения, со-
вершаемые во время кормления и бодрствования.
Как жалко смотреть на двух-трехмесячного малыша, кото-
рого туго пеленают в несколько пеленок и простынок, стягива-
ются его ручки пусть и роскошными пеленками. Да иной раз
ссылаются на пользу для него же - мол, чтобы не боялся своих
ручек, чтобы не оцарапал себе лицо или глаза. Ну а если он
всеми силами бунтует против этого, то можно дать пустышку,
заморочить ему голову укачиванием... Да мало ли что могут
придумать хитроумные взрослые для пользы малыша!
Движение... В наше время, когда о гиподинамии говорят
как о массовом явлении, применительно к маленьким детям
разговор о ней уже не выглядит чем-то парадоксальным. И
начать его, наверно, есть смысл с того, какое место занимает
движение в развитии малыша. Установлено, что двигатель-
ный анализатор играет особую роль в пространственной ори-
ентировке человека. Именно он обеспечивает взаимодействие
394
между различными анализаторами: зрением, слухом и так
далее. Когда малыш учится движению - любому, самому про-
стому и необходимому, - он учится понимать и мир окру-
жающих его предметов. Через движение ручек, ножек, голов-
ки всего туловища он выделяет свое тело как часть простран-
ства и в то же время как особую часть мира, замкнутую и от-
носительно постоянную. Постоянство тела человека делает
его точкой отсчета для восприятия окружающего мира. От-
ношения далеко-близко, высоко-низко, глубоко-мелко вос-
принимаются только относительно себя, своего тела. Лишь
позже, через познание свойств предметов, появляется эта оцен-
ка относительно рядоположенных предметов. В начале жизни
овладение схемой своего тела не менее важная задача, чем
овладение предметами окружающего мира.
Вот и изучает малыш в два-три месяца свой кулачок, рас-
сматривая его долго и сосредоточенно. Он не просто смотрит,
он, можно сказать, экспериментирует со своим кулачком: то
подносит его к самым глазам, то отводит ручку и смотрит,
смотрит. Может удивить взрослых тем, что очень долго зани-
мается этим делом. Мы, например, наблюдали мальчика, ко-
торый сорок минут в двухмесячном возрасте сосредоточенно
изучал свой кулачок. Сначала это может быть только кулачок
одной ручки, но наступит время, когда малыш обнаружит и
вторую ручку, тогда он снова с трогательным вниманием
примется за ее изучение, будет трогать ручкой ручку, будет
подносить их к глазам, будет складывать их в молитвенной
позе, вызывая улыбку взрослых. Это он сам научился, а вы
помогли ему. Помогли тем, что дали свободу движения уже в
пятидневном возрасте, помогли тем, что следите за чистотой,
и собственные ноготки малыша безопасны для него, помогли
тем, что в кроватке его не только стерильная чистота, но есть
и услада для глаз (яркое пятно игрушки, пестрая пеленка,
мамин цветной халат, да и собственные ручки и ножки, дос-
тупные, не связанные ничем и никем).
В два-три месяца он уже научится первому владению про-
странством, первому человеческому свободному поведению,
конечно, если вы поможете, как помогли Володе и Юле, Ка-
тюше, Роме и многим другим малышам их родители. Каждый
взрослый помогал в меру своих знаний и возможностей фан-
тазировать, и детки научились своей первой игре. Катюше
мама вложила веревочку от игрушек в руку, и когда девочка
ЗДучайно потянула ее, то закачались подвешенные на ней
"грушки. Постепенно малышка сама научилась тянуться к
веревочке и качать игрушку, так увлеклась этим занятием, что
395

могла по полчаса смотреть, как качается перед ней симпатич-
ный лев и большая пестрая погремушка. К трем месяцам ма-
лыш уже умеет тянуться к предметам: трогает сам игрушки
если их видит, но... но еще часто ошибается в оценке расстоя-'
ния. Потянется к игрушке, но промахнется и не достанет. Это
может стать и причиной слез: замысел и исполнение действия не
совпадают. Вот и может взрослый помочь малышу, потрениро-
вать его в доставании игрушек. Сопровождаемая добрыми
интонациями, эта игра-тренировка поможет папе сильнее по-
любить малыша, а маме покажет, что он уже не беспомощное
существо, он уже сам умеет заниматься серьезными делами.
Если немного помочь ему, то он с удовольствием начнет
свои первые тренировки. Да, настоящие тренировки мышц.
Для этого достаточно натянуть в кроватке малыша толстую
веревку или положить поперек кроватки палку, на которую
он сможет опереться, и вы увидите, что уже трехмесячный с
удовольствием подтягивается на ручках. Когда это малышу
удается, он с видимым удовольствием сам занимается такими
упражнениями. Они очень полезны, и не только потому, что
крепнет мускулатура плечевого пояса, но и потому, что раз-
вивают координацию движений. Кстати, такой способ - под-
тянуться на руках - взрослый может подсказать малышу и
тогда, когда вынимает его из кроватки. Не просто взять под-
мышки, а протянуть малышу руки, чтобы он подтянулся и на
руках взрослого. Такая малая акробатика доставит немало
веселых минут малышу и его родителям, вселит уверенность в
руки молодого отца.
К трем месяцам большинство малышей уже хорошо дер-
жат головку, и их путешествия по комнате и по улице на ру-
ках у взрослых приобретают особый смысл. Горизонт малы-
ша расширяется и в прямом, и в переносном отношении - мир
приобретает свойства трехмерности. Можно даже наблюдать,
как ребенок открывает пространственное расположение пред-
метов. Вот он сидит на руках у матери, потянулся к шкафу, к
видимой границе стены и шкафа. Пробует потянуться к этой
границе и... безмерно удивлен тем, что встречает пустоту.
Смотрит внимательно на свою ручку, потом на шкаф, на
мать, снова пробует потрогать шкаф, обнимает его. Можно
сказать, что состоялось открытие - бывают и очень большие
предметы, очень большие.
Освоение пространства своего тела приводит к обнаруже-
нию ножек, и пятимесячный малыш с удовольствием тянет их
в ротик. На долгое время игрушки заменят ножки. Он будет
изучать их так же, как и ручки, будет пробовать поаплодиро-
396
вать ими, покусает, попримеривает одну к другой, будет при-
кладывать их к ручкам и словно забудет о них, когда научится
вставать на ножки с помощью взрослого. Многие ребятишки
начинают танцевать на руках у взрослых, когда их ставят на
ножки. Такой танец ребенка может продолжаться достаточно
долго, особенно если взрослые поддерживают его добрыми
улыбками и припевками. Это опять самостоятельная трени-
ровка малыша - упражнение мышц ножек и живота, подго-
товка к ходьбе.
Изменчивость мира предметов входит в жизнь ребенка че-
рез их постоянство. Вот уже в два месяца при виде ложки от-
крывает ротик. А в четыре месяца появляются и любимые
игрушки. Так, Володя среди всех игрушек отличал музыкаль-
ную куклу-неваляшку. Он выбирает ее среди множества дру-
гих игрушек, тянется именно к ней, а не к той игрушке, кото-
рая лежит рядом. Так решается первая задача на выбор, при-
чем устойчивость привязанности к игрушке очень большая.
Не видел ее два месяца и при встрече со своими игрушками
выбрал именно ее.
Постоянство предмета и постоянство привязанности к не-
му проявляются в эмоции ребенка на присутствие и отсутст-
вие предмета. Это основа для рождения всех вариантов игры в
«ку-ку». Вот посмотрите, как он в свои четыре месяца хорошо
знает, что упала и скрылась из глаз погремушка, а не колечко.
Вместо упавшей погремушки предложили колечко - заплакал
обиженно, не взял другую игрушку. Но сразу утих, когда вер-
нули пропажу.
Игра в «ку-ку» известна всем родителям: вариантов ее
бесчисленное множество, каждый при желании может при-
думать еще не один вариант, да и малыш сам может подска-
зать всем своим поведением, что он придумал еще новую
прятку. Так, шестимесячный Володя сам придумал играть в
«ку-ку» так: прятал лицо в подушку, потом поднимал голо-
ву, встречался взглядом со взрослым, смеялся и снова уты-
кался носом в подушку.
Постоянство предмета - это и постоянство действия с ним,
постоянство его свойств; освоение их позволяет найти эти
свойства в других предметах. Так рождаются первые обобще-
ния. Четырехмесячный научился крутить погремушку, хлопая
по ней рукой. Это же действие пробовал по отношению ко
всем погремушкам, попадающим в руки. Не получилось - ни
одна погремушка не крутилась. Даже плакал от досады.
Все игрушки пробовал на вкус - тянул в ротик, но однажды
Дали попробовать совершенно новый предмет - баранку, быст-
397

ро понял, что это вкуснее, чем погремушка. Долгое время после
этого не брал в ротик игрушки. Можно думать, что в свойства
предмета вкус входит в такой же мере, как и другие свойства.
Недаром малыши-дошкольники выражают это словами:
- Вкусный мамин халат (4 года).
- Громкий забор(3 года).
- Кусачий звук (5 лет).
Все свойства предметов для них словно рядоположены, в
этом смысле возможность обобщения по любому свойству
практически равнозначима. Отражение этих обобщений по-
том будет проявляться в первых словах ребенка.
А пока, в первом полугодии жизни, малыш осваивает про-
странство человеческих действий в их словесном оформлении.
Слово взрослого, сопровождающее действия малыша и всю
ситуацию их взаимодействия, становится и организатором
пространства.
- Скажи, где папа, где мама, где бабушка?
Это не просто вопросы на называние предметов, это и
фиксация их постоянства и возможность определить направ-
ление движения к ним. Примерно на пятом месяце малыш
научается протягивать ручки навстречу взрослым. Можно
думать, что это не только, а вернее, не столько эмоциональная
реакция, сколько проявление первого (первых) действия по
освоению пространства - пространства, соединяющего и раз-
деляющего малыша и взрослых.
Освоение пространства собственного тела - это и овладение
голосовыми связками. Прислушайтесь, как разговаривает (даже
сам с собой) трехмесячный младенец. Вот он лежит, рассмат-
ривает ручки и словно пробует разные звуки: «Ла, ры, ыы...»
Неожиданно получилось «кр». Удивленно замер, прислу-
шался. Подошла мать, повторила это забавное «Кр-кр»... Сын
засмеялся. Стали разговаривать на разные голоса.
Малыш слушал сосредоточенно, внимательно глядя на гу-
бы взрослого, повторять не пробовал. Хотя некоторые взрос-
лые склонны уверять, что уже трехмесячные детки повторяют
за ними некоторые звуки. Может быть, это и преувеличение,
но оно только говорит о том, что общение малыша со взрос-
лым бесконечно разнообразно по форме. Содержание же бу-
дет постоянным: это проявление взрослым своей любви к
ребенку и его ответная любовь к вам. Оценка результата - что
умеет или не умеет - по сути дела второстепенна. Главное, что
вам хорошо вместе, и вы умеете быть вместе.
Развитие движений позволяет видеть в пространстве все
новые и новые свойства. Вот у пятимесячного словно просы-
S98
пается интерес к человеческому лицу: трогает взрослых за
глаза, нос, рот, волосы, пристально заглядывает в глаза, сле-
дит за движением губ, когда говорят или поют. Практически
каждое движение взрослого по отношению с себе и к другим
малыш оценивает очень эмоционально и непосредственно.
Когда взрослые склонны подразнить его: отниму маму, отни-
му папу и тому подобное, многие такие шутки заканчиваются
слезами. Для малыша еще не существует условности и относи-
тельности вещей. Он только осваивает их постоянство, и час-
то изменения воспринимаются достаточно болезненно: так, он
может не узнать в лицо близкого человека в новой, непри-
вычной одежде, растеряется и заплачет в новой обстановке,
ему может не понравиться игрушка непривычной формы.
Если говорить об изменчивости мира, в котором живет ма-
лыш, то самое большое изменение произошло тогда, когда он
научился держать головку - стал жить в трехмерном мире.
Другое существенное изменение - это установление зависимо-
сти своих действий и свойств предметов: ударил ручкой и
закрутилась погремушка. Именно эти изменения - основа
перехода к новым средствам освоения мира, не только эмо-
циональным обобщениям, но и обобщениям в виде действий:
собственных и чужих.
Обобщения в виде действий - это своеобразная подсказка
для взрослых, как играть с малышом. Что он уже умеет? Умеет
прятаться, умеет радоваться, когда прячут и находят, - вот уже
и поле для фантазии взрослого, чтобы организовать прятки.
Бабушка с внуками играла так: прятала их кулачок в своей
руке и приговаривала: «Где же спрятались мышки-малышки?»
Потом резко и неожиданно разжимала свою ладонь: «Вот где
они спрятались!» Эта простенькая игра, но и она учит, в ней
малыш обобщает; потом сам начнет просить взрослых поиг-
рать с ним именно так. Берет руку взрослого и прикладывает
к своей или свои ручки складывает так, как складывала ба-
бушка. За таким новым обобщением присутствуют и расту-
щие возможности малыша общаться со взрослым - не только
эмоционально, но и по делу, хотя дело еще очень простое.
Не меньше радости, чем прятки, доставляет малышу игра в
бодание лбами, когда бодают не только его, но и он сам ти-
хонько, естественно, стукается лбом со взрослым. Эта игра
очень рано принимается детьми, они с удовольствием в нее
играют даже в возрасте около года. Эта смешная игра помо-
гает малышу развивать координацию движений, происходит
обобщение схемы тела. Чтобы рассчитать траекторию своего
Движения навстречу взрослому, маленький должен сориенти-
399

роваться не только в пространстве, но и в свойствах своего
тела. Кроме положительных эмоций, которые обязательно
есть в этой игре, возникают также двигательные обобщения.
Движение становится и формой выражения отношений, у
полугодовалого ребенка появляется движение «заигрывания»
или нарочитого пугания взрослого, когда тот проявляет к
нему внимание. Это как бы заманивание взрослого для даль-
нейшей игры с ним.
Научившись тянуться к предметам, к людям, освоив собст-
венные ручки и ножки, малыш к полугодию уже приобретает
поведение индивида. Это значит, что у него уже появляются
собственные возможности для действия и он стремится их
реализовать. Да, появляется собственное желание, которое
далеко не всегда по нраву взрослым. Вот и трясет молодая
мама коляску, стараясь усыпить, строго в соответствии с вре-
менем режима, своего пятимесячного сына. Как жаль порой,
что у нас не принято вмешиваться в чужое воспитание, даже
если оно просто безграмотно. Карапуз изо всех силенок пыта-
ется приподняться в коляске, а его силой заталкивают обрат-
но. В этом сопротивлении самые первые росточки человече-
ской воли, возможности быть собой. Но... укачали, и мама
может приняться за прерванный роман.
Шестимесячный сопротивляется, когда его укладывают на
спину. Он уже хочет другого: хочет сидеть или стоять. Как
часто ложный страх родителей, что малыш чересчур избалу-
ется, лишает его возможности проявить свои первые желания.
А взрослые не задумываются о причинах слез и дают возмож-
ность поплакать вволю.
Мы уже отмечали, что освоение пространства - это и ос-
воение пространства своего тела. Тело человека обязательно
включает и те состояния, которые в нем рождаются. Состоя-
ния голода и жажды, тревоги и радости, напряжения и раз-
рядки и тому подобное. Они - эти состояния - также должны
быть обобщены, чтобы стать предметом сознания. Постоян-
ство свойств предметов помогает ребенку в этом сложном
деле. В полгода он ест игрушки, которые ему нравятся значи-
тельно больше, чем остальные. Так, у нашего сына долгое
время самой излюбленной игрушкой был тюбик из-под крема.
Он перекладывал его из ручки в ручку, подносил к глазам,
громко и радостно покрикивал, когда видел его.
Кружка для питья, ложка становятся предметами потреб-
ностей, так как в них обобщается состояние, в них обобщается
действие. Сначала ребенок видит эти предметы и слышит
обращенный к нему голос взрослого: «Открой ротик!», «Смот-
400
какая кружечка!», - но позднее сами предметы без слов и
^пова без предметов будут олицетворять для него потребно-
то Поэтому, обучая ребенка любому действию с предметом,
яжно чтобы он не только услышал о нем, но и видел его. Так
поедмет будет познаваться во всей полноте его свойств. Не
просто дать кружку, но и показать ее, не просто поднести
пояску ко рту, но и проследить за тем, видит ли ее малыш.
Эти простые правила позволяют полнее освоить все про-
странство выполняемого действия.
Пространство выполняемого действия - это и характери-
стика его совершенства, так как возможность предвидеть по-
следствия своих действий с предметом складывается на основе
знаний не только о его свойствах, но и о свойствах своего
действия, о себе как действующем. Посмотрите-ка на семиме-
сячного малыша, как он пытается действовать сам: сам потя-
нулся к замечательной палочке, которая так некстати выпала
из ручки, - тянется старательно, но, увы, никак не достать.
Попробовал еще раз, и новая неудача. В другой раз тянется
уже с хныканьем, а после очередной неудачи - и с плачем, но
тянется, пробует... Очень хочется самому и чтобы получи-
лось... Как это похоже на честолюбие взрослых.
Из таких попыток - удачных и неудачных - складывается
пространство действия. Многие помнят неудачи малышей, ко-
гда они с трудом осваивали такие свойства предметов, как их
хрупкость, ломкость... Страдали не только вещи. В тот момент
ругали растяпой Человечка, который еще только собирался
отмечать свой первый день рождения... А ему можно и нужно
помочь в овладении пространством своих действий. Как ? Пре-
жде всего давая возможность действовать. Пить из кружки
самому и самому ставить ее на стол, самому брать ее со стола,
самому брать ложку и самому класть ее. Это же относится и к
игрушкам. Не только вложить в руку малыша пусть самую
замечательную игрушку, а показать ее так, чтобы он сам взял,
сам увидел, сам потянулся... Каждое движение, направленное на
овладение предметом, можно считать и действием по овладе-
нию собственным телом. Стал бросать игрушки из кроватки,
сопровождая каждое действие вопросительным аканием и сме-
хом после того, как ему передавали упавшие игрушки.
В этом действии есть одна интересная деталь: если взрос-
лых нет рядом, то игрушки бросать не для кого. Также малыш
че будет их бросать, если вы их не поднимаете. Деталь эта
Творит только о том, что здесь имеется особое действие:
здесь познаются не свойства предмета, а скорее ваши свойства
как собеседника, как человека, с которым можно что-то де-
401

лать вместе. Действие как бы организует пространство, где
взаимодействуют ребенок и взрослый.
Это не единственное действие, которое помогает малыщу
«управлять» пространством взаимоотношений со взрослыми
Первые «не хочу» также выражены в действии. Например, в
таком: взрослый вместе с шестимесячным малышом на руках
хочет войти в темную комнату, но маленький сопротивляется
упирается ручками в дверь, а когда взрослый хочет сломить
его сопротивление, то начинает плакать. Такое действие тоже
является средством общения со взрослым и выражается порой
известными словами: «Я не тебе плачу, я маме плачу!»
Тут прочитывается призыв к новой форме общения. Но-
визна ее в том, что средством общения будут не только эмо-
ции (отношение взрослого к ребенку, отношение ребенка ко
взрослому), но и содержание действий, которые они могут
осуществить вместе. При этом делается новый шаг на пути к
овладению речью как иной форме общения.
Выполняя просьбу ребенка, выраженную в действии, мы
помогаем ему войти в пространство, организованное не толь-
ко объективными свойствами предметов, но и теми его осо-
бенностями, которые создаются только в условиях совместно-
сти. Так в жизнь малыша входит время как последователь-
ность действий.
Он бросил игрушку и выжидательно акает, он ждет вас...
Если вы наблюдательны, то заметите, что такое действие
нельзя назвать бросанием в полном смысле слова. Ребенок не
замахивается ручкой, а просто разжимает ее и выпускает иг-
рушку из руки. Это еще одно доказательство того, что дейст-
вие - не со свойствами предмета, а с вами, что оно предназна-
чено для установления новых способов взаимодействия с ва-
ми. Это новый шаг в развитии малыша.
В начале второго полугодия жизни малыш уже умеет
громко смеяться, и в его «речи» появляется много новых зву-
ков и звукосочетаний, которые по интонационному рисунку
очень напоминают речь. Он хорошо понимает обращенные к
нему слова, откликается на имя, может выполнить простые
просьбы: иди ко мне, сделай ладушки, помаши ручкой, пока-
жи, где мама или папа; он может найти названную игрушку.
Но речь понимается только в ситуации действия, что дало
основание называть ее ситуативной, или автономной. Основ-
ным средством общения остаются эмоции и действия.
Многие детишки к концу седьмого месяца умеют стоять с
поддержкой или самостоятельно, а некоторые научаются даже
кодить. Этот шаг в освоении пространства очень важен, так
дает малышу новые возможности для самостоятельных
рйствий. После развития хватания, когда мир предметов стал
ляя него постоянным, это еще один переворот в картине мира,
который сопровождается положительными эмоциями - на-
стоящей радостью. Вот он впервые встал в кроватке сам, еще
несмело опираясь на перила, еще неуверенно расставив ноги,
но проходит секунда, другая, и такая радость в глазах, в голо-
се столько восторга, что его обязательно надо разделить со
взрослыми. Когда научился стоять, то явно потерял интерес к
вкусовым свойствам ножек: в ротик их больше не тянет. Но-
вые ощущения, связанные с самостоятельным передвижением,
заполняют все действия с предметами, и взрослые становятся
равноправными участниками новых игр. С ним уже можно
поиграть и в «футбол» (покатать мячик друг другу), можно
посмотреть с ним картинки в книжке (и не просто посмотреть, а
показать самое интересное), можно поиграть в ладушки и в
сороку-воровку, которая уже столько десятилетий исправно
варит кашу. Но это далеко не все, что стремится делать семи-
восьмимесячный малыш. Появляются первые попытки делать
вместе со взрослым: помогает одевать себя (тянет комбинезон,
прикладывает к головке шапочку и тому подобное). Не торо-
питесь, мама и папа, не торопитесь, дедушка и бабушка! Учи-
тесь делать вместе с ним: ваши руки и его ручонки делают одно
и то же дело, а что может быть важнее этого?
Вместе с вами - это значит, он узнает новые свойства пред-
метов и новые свойства действия - своего и вашего, снова при-
коснется к человеческому времени осуществления действия,
организованному последовательностью ваших и его действий.
Одним и тем же предметом вы будете играть с ним по-
разному. Сегодня вы катали мячик друг другу, завтра вы бу-
дете его прятать, потом подбрасывать, потом укладывать в
большую коробку, потом будете перебрасывать из руки в
РУку, потом... Способов действия с предметом множество. И
это очень важно, чтобы малыш увидел это. Почему?
В психологии и педагогике существует проблема познава-
тельной активности. Обычно под ней понимают возможность
человека видеть предмет во всем его многообразии, уметь
преодолевать шаблоны действия в зависимости от меняющих-
^ условий, уметь видеть возможное изменение свойств пред-
мета. Познавательная активность как бы ориентирует, на-
правляет действие человека. Содержание ее будет определять
конечный результат, поэтому так важно, чтобы человек стре-
мился к познанию, а не только к воспроизведению известных
Действий и знаний.
402
403

В действиях малыша познавательная активность как особый
вид активности проявляется первоначально в пробующих дей-
ствиях. Вот семимесячный играет с палочкой, на которую наде-
то несколько колечек. Одно колечко случайно съехало. Малыщ
пробует вернуть его на прежнее место, но при этом лишь при-
ставляет колечко к палочке и разжимает руку. Оно, конечно
падает, а он повторяет попытки. После нескольких неудач ре-
бенок изменил способ действия, и колечко наделось. В процессе
надевания ребенок совершил несколько действий: первые -
пробующие, а уже последнее - точное. Очень был рад результа-
ту, акал, звал мать, чтобы та посмотрела на его успех.
При встрече с незнакомым предметом сразу же появляется
вопросительная интонация, обращенная к взрослому: «Ы?»
Если незнакомый предмет можно потрогать, то действия ос-
торожные, пробующие. Так, Илюша впервые близко увидел
щетку, потянулся к ней очень смело, но брать всей рукой не
стал, а прикасался осторожными движениями.
Познавательная активность позволяет разрешить проти-
воречие применения знания в изменяющихся условиях.
«Противоречие между конкретным умением осуществлять
данную деятельность и необходимостью ее осуществления в
других условиях рождает необходимость опережающей ори-
ентировочной активности, более широкой по сравнению с
необходимой в каждом конкретном случае»'.
Такая ориентировочная активность организуется взрослым,
когда он показывает малышу многообразие способов упот-
ребления предмета. Этим он как бы подготавливает условия
для дальнейшего выбора орудий и способов действия.
В шесть-восемь месяцев один вид незнакомого предмета
может вызвать горький плач малыша, особенно если поблизо-
сти нет взрослых. Он словно говорит: «Я не знаю, что это
такое, но я хочу узнать!» Обычно не всегда надежды взрос-
лых, что малыша можно заставить любить любой предмет,
исполняются. Рома, например, в восьмимесячном возрасте
буквально испугался новой красной шапочки, и никакие уго-
воры и розыгрыши не могли его заставить изменить мнение о
ней. Такая избирательная «любовь» к предметам как бы ме-
шает малышу видеть другие их свойства. Итак, даже в вос-
приятии предмета проявляется противоречие между его по-
стоянством и изменчивостью, которое является одним из ис-
точников совершенствования способов действия. Например,
малыш долго играл в погремушку-колокольчик только одним
I Мещеряков А.М. Слепоглухонемые дети. - М., 1974. - С. 304.
404
способом: звонил в нее. Случайно положил игрушку в коро-
бочку. Удивился, что ее не стало видно. Со всех сторон долго
разглядывал коробочку, потом увидел в ней колокольчик,
долго смеялся и подзывал мать посмотреть на его изобрете-
ние, при этом несколько раз доставал и клал колокольчик
обратно. Новый способ действия с предметом, хотя и родился
случайно, занял свое достойное место среди других возмож-
ных способов.
Самостоятельность малыша начинает проявляться и в том,
что он не только пробует найти новые способы действия, но и
самостоятельно повторяет известные ему действия. Вот он сам
сделал ладушки. Получилось довольно неплохо, но без зрите-
лей это делать совсем неинтересно. Сразу заакал - зовет взрос-
лого, показывает ему, что он сам умеет.
Каждое новое действие малыш стремится повторить не-
сколько раз. Вот он научился ронять игрушку из стоячего
положения. Роняет раз, другой, внимательно наблюдая за ее
падением. Вот поднял игрушку и положил себе на головку.
Засмеялся и снова раз за разом повторял это действие. Зачем
же ему нужны такие повторы? Они развивают важнейшее
свойство человеческих действий - предвидение. Уже в восемь
месяцев ребенок может ловко подхватить падающий предмет,
подставив под него руку.
Предвидение - одна из основных характеристик психики
человека. Ребенок проявляет его и тогда, когда, например,
берет в руки мячик и показывает взрослому, что он должен
его катить. Из таких вот ситуаций взаимодействия с челове-
ком и предметами ребенок научается жить в будущем време-
ни, которое возможно только благодаря человеческой спо-
собности предвидеть последствия действий людей, самих себя
и предметов. Можно сказать, что будущее возникает в позна-
вательной активности человека. Рождается из знания о зако-
номерностях окружающего мира.
Будущее - это и воздействие на другого человека как свое-
образная гарантия того, что человек откликнется на любую
форму обращения к нему. Вопросительно акает малыш, загля-
дывая в лицо взрослого, призывает мать на помощь первым
словом «мама», тянет ее руку, чтобы показать картинку, или
предлагает игру... Во всех его действиях представлено будущее,
особое будущее - очеловеченное время действия с другими.
Когда будущее реализуется в настоящем - в действиях ре-
бенка и взрослого, - это не только завершение плана, но од-
новременно и осознание нового: новой потребности, новых
отношений с предметом и с человеком. Девятимесячный ма-
405

лыш придумал передразнивать покашливание взрослого: «Кх-
кх!» Взрослые отнеслись к этому как к шутке и поощрили его
смехом и повторением малышового «кх-кх». Эти звуки стали
для ребенка своеобразным призывом к общению. Если взрос-
лые не отвечали на призыв малыша, то он сначала удивленно
смотрел на них, в потом мог даже заплакать.
Будущее становится и предметом оценки, к нему формиру-
ется отношение, в котором можно увидеть возможность для
малыша управлять не только своим телом, но и своим отно-
шением к ситуации действия. Около восьми месяцев малыш
начинает проявлять первые признаки строптивости. Раньше
он охотно откликался на все просьбы взрослых - подойти,
принести, показать, подать и так далее. И вдруг... он, часто
еще не умея ходить, начинает «показывать характер», не слу-
шается, даже немного упрямится. Но делает это со смехом.
Мать зовет его: «Иди ко мне». Нет, он не идет, а со смехом
оглядывается на нее и убегает (чаще всего на четвереньках).
Что греха таить, частенько за это первый раз ему достается по
попке. В память врезался разговор двух молодых мам, очень
откровенный и жестокий.
- Ты когда своего первый раз била?
- А я месяцев в восемь налупила как следует.
О том, что детей бить нельзя хотя бы потому, что они не
могут дать сдачи, не говоря уже о психотравмирующей ситуа-
ции, и речи нет. Но факт остается фактом.
Восьмимесячный ребенок и взрослый - они могли бы
лучше понять друг друга, если бы мама заметила, что ее
малыш становится не только «плохим», но и самостоятель-
ным. Он сам может уже выбирать, как ему поступать, как
отнестись к будущему действию, хотя и не знает еще оценок
«хорошо» и «плохо». Но он уже понял, что есть его, именно
его, а не ваши действия, и его, именно его, отношение к бу-
дущему. Это очень важное событие, которое заставляет го-
ворить о том, что малыш становится субъектом действия. Не
только предмет с его свойствами, не только ситуация с ее
отношениями и закономерностями, но и он сам будет управ-
лять своим поведением.
Его, маленького человека, ждет впереди еще множество
открытий, но открытие своей независимости несравнимо с
ними по значимости. Он и должен не слушаться. Растет но-
вый человек, а не ваша копия, не слепой исполнитель вашей
воли и прихоти - человек, имеющий право, как и все мы,
быть самим собой.
406
До конца первого года жизни малышу еще надо увидеть в
мире множество свойств и отношений предметов, которые
обеспечат ему возможность осуществления самостоятельных
действий. Надо, например, увидеть, что желанная цель всегда
существует в каких-то условиях, и чтобы достичь ее, нужно
учесть последние. Простые игрушки помогают в этом: соста-
вить матрешку, сложить коробочку, подтянуться и достать
нужную вещь, расположенную на уровне глаз, и так далее.
Предметы, постоянные в своих свойствах, - ложка, круж-
ка, одежда - вызывают прилив жажды действовать самостоя-
тельно. Малыш будет отталкивать руку взрослого и букваль-
но хвататься за ложку и вилку, чтобы делать самому, делать
как взрослый.
Ориентировка на взрослые действия меняет для малыша
ценность окружающих его предметов. Если еще несколько
недель назад его привлекали игрушки, то к концу первого
года он заметно охладевает к ним, и его вниманием завладе-
вают предметы домашнего обихода: кастрюли, веник, зерка-
ло, сковородка, ведро и тому подобное.
Многие малыши готовы часами играть с кастрюлей, от-
крывая и закрывая крышку, заглядывая в нее и засовывая
внутрь какой-нибудь предмет. Можно думать, что к концу
первого года ребенок получил возможность обобщить в виде
действия и эмоций некоторые свои особенности как субъекта,
что дало ему основание для переориентировки в ситуации
совместного действия со взрослым. Изменение ориентировки
проявляется в выделении действий взрослых с предметами и в
создании потребности действовать как взрослый. О том, что
такая потребность возникла, говорят многие факгы, напри-
мер факты помощи годовалого малыша взрослому без прось-
бы его об этом. Причем помощь малыш может оказать реаль-
ную, обусловленную логикой действия взрослого.
В то же время он может не испугаться незнакомого пред-
мета, если сидит на руках у взрослого и будет очень испуган,
если встретит незнакомца один.
Слово и действие, слово и предмет для малыша первона-
чально не отделяются друг от друга; чтобы произошло их отде-
ление, надо, чтобы между ними вклинился другой предмет.
Такими предметами становятся игрушки, изображения. Пере-
нос действия на другой предмет обеспечивает разделение слова
и действия, слова и предмета. Давая в руки малышу карандаш,
разглядывая с ним картинки и фотографии, мы делаем его экс-
периментатором, который учится выделять свойства предме-
тов, свои собственные свойства из общей ситуации действия.
407

Присмотритесь к первому упрямству и своеволию малыша,
когда он отталкивает взрослого и стремится сам выполнять
любое дело, когда он удивленно реагирует на любые запреты,
когда всеми силами сопротивляется им... За всем этим стоит
постижение мира - его пространственных и временных харак-
теристик, а также своих свойств как активного, действующего
существа. Будем же снисходительны и терпеливы: человек
учится властвовать собой.
Если подводить итоги в первый день рождения, то можно
сказать о следующих важнейших открытиях малыша:
- он открыл мир человеческих отношений, через взрослого
в этом мире наметились полюса оценок: доступное - недос-
тупное, хорошее - плохое, приятное - неприятное и тому по-
добное;
- он открыл возможность взаимодействия со взрослым с
помощью языка и действия;
- познал себя как независимого от взрослого, способного к
самостоятельным действиям;
- установил, что у предметов есть множество свойств, сре-
ди них главные, которые положительно оцениваются взрос-
лыми, и не очень главные, которые встречаются в самых раз-
ных условиях.
А теперь спросим взрослого, чему научился он за этот год?
Самое главное - сумел ли он, взрослый, быть счастливым
рядом со своим малышом, сумел ли и искал ли общий язык с
ним - язык эмоций и действий, в котором отражается только
одно: ты - маленький, но я очень люблю тебя и быть с тобою
рядом для меня большая радость. Сумели ли папа и мама
придумать игру в «ку-ку», сумели ли понять страхи и радости
малыша? Стали ли они внимательнее друг к другу?
Вопросы, вопросы... Можно было бы обойтись и без них,
но сегодня за стеной целый час плакал ребенок, которого
мама «боится» избаловать и не подходит к нему, когда он
«ревет из каприза». Моему соседу скоро три месяца.
Научная литература изобилует данными о конкретных из-
менениях в организме и поведении ребенка первого года жиз-
ни, на их фоне возникают оценочные интерпретации - кризис
первого года жизни.
Содержание этого кризиса связывают обычно со становле-
нием ходьбы. Ее рассматривают как главный момент в возник-
новении кризиса. Другими не менее важными его проявлениями
считают становление речи и появление сопротивления воздей-
ствию взрослых. Взрослые осознают появление кризисных сим-
птомов в поведении ребенка, когда сталкиваются с его упрям-
408
ством, непослушанием, выраженными даже в виде припадков.
Во время этих припадков ребенок может валяться по полу, кри-
чать, стучать ногами, но любой наблюдательный взрослый
увидит, что во время этой двигательной бури ребенок очень
чутко реагирует на отношение к нему взрослого.
Это не болезнь - это форма (острая, определяемая физио-
логическими особенностями развития центральной нервной
системы) воздействия на взрослого. Именно взрослый своей
реакцией на «припадок» ребенка может сделать его нормой
поведения, а может буквально одним своим действием раз и
навсегда избавить себя и ребенка от участия в подобной се-
мейной драме. Как? Опыт работы с маленькими детьми пока-
зывает, что отсутствие реакции взрослого на «припадок» -
лучшее средство для дальнейшего развития отношений с ре-
бенком. Да, без-раз-ли-чи-е, то отсутствие воздействия, кото-
рое (часто!) лучше любого воздействия говорит о любви и
заботе, чем обильное ее проявление в виде хлопот о малыше,
которому что-то не дали.
Фактически в форме «припадка» ребенок осуществляет один
из первых социальных экспериментов, позволяющих ему убе-
диться в возможности своего воздействия на другого человека,
происходит разделение психологических пространств Я взрос-
лого и Я ребенка через обозначение границ между ними. Гра-
ниц не только телесных, но и психологических, определяемых
«я хочу», то есть волевыми действиями человека. В свое время
Э.Кречмер называл эти действия гипобулическими реакциями,
так как в них не дифференцированы воля и чувства человека.
Лукавые глаза малыша, наблюдающие за поведением
взрослого во время этой его гипобулической реакции, одно из
проявлений семантической неоднозначности и целостности
свойств психической реальности, раскрывающихся в конкрет-
ные формы поведения под воздействием другого человека.
Из гипобулической реакции может вырасти волевой акт, из
нее же может вырасти инфантилизм и негативизм - это экспе-
римент, результаты которого «знает» взрослый, реализующий
по отношению к поведению ребенка свою «Я-концепцию», пер-
сонифицируя в своей реакции на вопли и плач идеал человека.
Можно было бы столь подробно и не останавливаться на
маленьком (или маленькой) упрямце, валяющемся под ногами
взрослых «из вредности», но горы психологической литерату-
ры посвящены ранним детским воспоминаниям. З.Фрейд,
А.Фрейд, А.Адлер, К. Юнг, Э.Берн и многие другие, исследо-
вавшие причины неврозов, причины страха и жизненной пус-
тоты, видели и описывали эту связь - связь переживания воз-
409

действия со стороны другого и последующего воздействия
человека на свою собственную жизнь. В ситуации кризиса
естественно обостряются все переживания, повышается чувст-
вительность к определенного рода воздействиям. Современ-
ная психология дает основания думать, что во время кризиса
одного года повышается чувствительность ребенка к воздей-
ствиям взрослого на проявление целостности его Я, которое
выражается в восприятии маленького ребенка как человека,
обладающего этим Я, - свободным и ценным. Конечно, это
связано с глубочайшей ответственностью за жизнь ребенка, за
его полноценное физическое существование.
Примечательно, что на первое место среди задач развития
младенца многие исследователи ставят задачу установления
социальных связей ребенка с расширенным ядром семьи.
Именно ее решение обеспечивает появление в результате кри-
зисных переживаний чувства доверия ребенка к окружающему
его миру. Если такая задача не решается, то младенец пережи-
вает утрату доверия как огромную потерю.
Проявление доверия у младенца сочетается с физиологиче-
ским комфортом, возрастающим по мере восполнения взрос-
лыми незрелых врожденных механизмов адаптации нормаль-
ным кормлением и уходом за малышом. Глубокий спокойный
сон младенца, соответствие его естественным природным
ритмам, увеличение времени дневного бодрствования, совпа-
дение ощущения физиологического комфорта с внешними
факторами способствуют появлению и состояния непрерыв-
ности существования. Недаром стабильность (как физиологи-
чески равная здоровью, так и пространственная - наличие
дома, своего места) является важнейшим источником разви-
тия ребенка. У многих народов правилами народной педаго-
гики матери запрещалось долгое время показываться с мла-
денцем на людях, это одно из условий стабильности его
(младенца) жизни - постоянное окружение.
В современной социальной психологии есть достаточно
большой объем работ, посвященных проблемам развития об-
щения младенца со взрослым'. Они позволяют увидеть и точ-
но документально зафиксировать, как из социальных реакций
младенца вырастают самые разные формы поведения. Одна из
них очень важная - это готовность младенца ждать появления
матери, это его бесстрашие в ситуации исчезновения матери
из поля его зрения. Младенец уже уверен в том, что она обя-
' См., например: Генетические проблемы социальной психологии / Под
ред. Я. Л. Коломенского, М.И.Лисиной. - Мн., 1986.
410
зательно появится. Это очень важное социальное достижение
ребенка, значение которого, я думаю, мы еще в полной мере
не осознаем. Говоря взрослым языком науки, у младенца уже
есть предвидение. Ожидая, он уверен в осуществимости буду-
щего, он уже потенциально готов (готовится) к осуществле-
нию важнейшей человеческой добродетели - терпению, осно-
ванному на свободе воли у взрослого и, возможно, на чувстве
осуществимости будущего у младенца.
Здесь мы сталкиваемся с той дифференциацией мира внеш-
него и мира внутреннего, которой большое внимание уделял
и уделяет психоанализ. Не вдаваясь во все теоретические
варианты обсуждения этой проблемы, хотелось бы отме-
тить, что именно психоанализ позволил, через исследование
больного неврозом человека, новыми глазами посмотреть
на отношения матери и младенца. Глазами, которые увиде-
ли, что мать создает у своего ребенка чувство доверия к ми-
ру, совмещая в своих действиях заботу о физических нуждах
ребенка с проявлением веры в человека, свойственную ее
жизни в ее культуре. Выражается эта вера и в изнурительном
глажении пеленок с двух сторон, и в кипячении воды для
купания, и в облизывании упавшей пустышки, и в окрике, и
в шлепке, и в насильном кормлении, и в других многочис-
ленных действиях по уходу и кормлению. Конечно, рядом с
матерью всегда находятся и другие люди, которые тоже не-
сут в себе эту веру в младенца, в его возможности понимать,
чувствовать, хотеть, мочь и тому подобное. Воздействие их
на младенца может быть опосредовано через передачу лич-
ного опыта воспитания матери, а уже от нее к младенцу.
Приписывание матери другими людьми умения или неуме-
ния воспитывать ребенка и ухаживать за ним создают тот
социальный фон, на котором будет развиваться качество
материнских отношений с ребенком.
Хотелось бы еще раз обратить внимание читателя, что
именно через отношения с матерью у ребенка закладываются
(по мнению психоанализа) наиболее глубинные защитные
механизмы личности - проекция и интроекция. Известно, что
при помощи интроекции мы чувствуем и действуем так, как
если бы внешнее социальное достояние стало нашим внутрен-
ним, то есть значимое другое, значимый другой переживается
как значимое мое, как значимое Я. При помощи проекции мы
переживаем наше дискомфортное состояние как внешнее по
отношению к нам, то есть кто-то другой или что-то другое
становится воплощением наших пороков и недостатков. Го-
воря иначе, с помощью интроекции мы смотрим на себя по-
411

доброму, а с помощью проекции видим свои пороки как при-
надлежащие другим людям.
Так, взрослый человек, проецируя на младенца качества
«вредности», фактически проявляет в такой внешней форме
отсутствие у себя самого концепции другого человека. Ин-
троецируя в себе образ Матери, женщина осваивает, если
хотите, обучается, интериоризует радость осуществления сво-
его предназначения, то же самое происходит с ней, если она
интроецирует в себе образ ребенка как Человека. В этом слу-
чае она тоже обучается чувствовать и думать в соответствии с
его содержанием как ценностью, как добродетелью.
Это формирует у ребенка основу чувства собственной ин-
дивидуальности, которое войдет составной частью в ощуще-
ние собственной нормальности и полноценности, в пережива-
ние возможности осуществления собственного назначения.
Безрадостный младенец - грустное и, к сожалению, частое
явление нашей жизни. Жизнерадостность воспринимается ино-
гда даже как неуместное и неестественное свойство детства,
дети должны быть тихи и незаметны. В этой обыденности ви-
дится только отказ взрослых от интроекции главных доброде-
телей жизни, к числу которых уныние никогда не относилось.
Отнимать же у ребенка доверие к миру не только преступ-
но, но и опасно из-за той глобальной переоценки ценности
жизни, которую переживает наше общество. Если заказное
убийство становится почти ежедневным фактом жизни, то
рядом с ним лишение ребенка - беспомощного младенца -
веры и оптимизма кому-то может показаться незначимым.
Только кто он, этот кто-то, возможный читатель и оппонент?
Чего он сам-то боится, проецируя на младенца свой страх
перед жизнью?
Доверие, предполагающее у младенца чувство непрерывно-
сти существования, связано с особым отношением его и к соб-
ственному телу. По-моему, замечательно написано об этом у
Э.Эриксона: «Состояние веры предполагает не только тот
факт, что некто научился полагаться на тождественность и не-
прерывность существования внешних агентов, но и то, что он
может верить в себя и в возможности своего собственного ор-
ганизма справляться со всеми неотложными позывами; что он
способен рассматривать себя как заслуживающего достаточно-
го доверия, чтобы не опасаться во время кормления его зубов»'.
Кормившие грудью женщины хорошо знают тот момент,
когда появляется у ребенка это новое отношение доверия к
'Эряксон Э. Детство и общество. - Обнинск, 1993.-С.20.
412
обственному организму. Больно укусив мать за грудь во
пемя кормления, пережив ее испуганный вскрик, ребенок
словно устанавливает дистанцию между своим живым телом и
телом его питающим. Возникает в это время особая пауза в
кормлении, которая сопровождается долгим взглядом ребенка
я глаза матери. Многие женщины, с которыми приходилось
говорить об этом, отмечали, что им становилось в это время
немного не по себе, словно на них смотрел умудренный жиз-
нью человек. Длилось это мгновение, рассказать об этом
очень сложно, повторить эту ситуацию невозможно, разве что
при появлении в семье еще одного младенца. Это становилось
как бы тайной двоих, первой обидой, нанесенной маленьким
взрослому, первым прощением этой обиды взрослым.
Мы можем только предполагать и догадываться о том, что
происходит в те мгновения, когда осуществляется дифферен-
циация между внешним и внутренним миром.
Много и подробно описано, как появляются у ребенка
разного рода чувствительности - зрительная, слуховая, кине-
стетическая, обонятельная, вкусовая; сложнее всего описать,
исследовать и понять появление чувствительности к другому.
С особым вниманием читаю работы, посвященные разви-
тию близнецов, - там, кажется, есть кое-какие, не всегда
систематизированные, сведения о том, как эта чувствитель-
ность проявляется. Существенным моментом в развитии
этой чувствительности становится позиция родителей. Да,
педагогическая позиция родителей, в которой восприятие
собственных детей как равных или неравных себе - взросло-
му и друг другу - главное содержание переживаний, влияю-
щее на развитие близнецов.
Педагогическая позиция, основанная на всемерном сбли-
жении близнецов, приводит к появлению особой группы,
стремящейся к изоляции от других общностей; чувствитель-
ность друг к другу притупляет интерес этих детей к другим
людям. У них может развиться (и развивается - фактов много,
и они достоверны) собственная автономная речь, появится
как бы собственная мини-субкультура, закрытая для вторже-
ния окружающих.
Подчеркивание различий между близнецами как созна-
тельно интроецированный подход к детям может привести
Уже в младенческом возрасте к неравенству в отношениях с
родителями, появлению «более любимого» ребенка. Это, есте-
ственно, будет проявляться в повышенном внимании взрос-
лых к его нуждам и потребностям, что скажется на пережива-
"ии ребенком (особенно «менее любимым») своего места сре-
413

ди других людей, на чувстве доверия к людям. Родители близ-
нецов оказываются перед проблемой «дозирования любви» в
соответствии... В соответствии с чем? По каким заслугам мла-
денцам будет выделяться соответствующая доза? Опять воз-
вращаемся к вопросу об идеале человека и его конкретиза-
ции, персонификации для каждого младенца-близнеца в
образе родителей.
Есть и другая сфера жизни малышей, где можно увидеть
как проявляется их чувствительность к другим людям, - это
общение младенцев друг с другом. Такого материала немно-
го, но он есть, воспользуемся им'. Интересен, по-моему, тот
факт, что в зарубежных исследованиях по этому вопросу
возраст испытуемых около 10 месяцев, а в работах отече-
ственных авторов он значительно ниже - 3-6 месяцев. Это
связано, естественно, с тем, что вопрос об отношениях ме-
жду младенцами приобрел практическую остроту еще в
20-е гг. XX в., когда была создана система общественного
воспитания в учреждениях закрытого типа (дома ребенка) и
открытого (детские ясли) типа, где младенцы воспитывались
в группах не менее чем из 10-12 человек. Накопленный ма-
териал исследований и наблюдений позволяет предполагать,
что уже в 3-5 месяцев у малышей возникают первые формы
общения - положительное проявление отношения друг к
другу, а более старшие дети (в 8-9 месяцев) уже взаимо-
действуют «как взрослые» - у них есть первые формы со-
циального контакта.
Интерес и внимание младенцев друг к другу выступает в
форме, слитой с практическим действием, - ощупыванием,
прикосновением, сдавливанием. Как говорил Л.С.Выготский,
осуществляется миродействие, в котором познаются особые
свойства другого как живого существа, они составят основу,
позволяющую ребенку отразить и свои собственные способ-
ности. Естественно, что все воздействие на Другого-живого-
человека опосредовано для младенца присутствием взросло-
го человека.
Познание другого как живого непростое дело, выделить в
живом его главное свойство трудно. Игрушку, например,
можно трогать, ощупывать, крутить, кусать, а ребенка...
Исследователи зафиксировали, что младенцы могут отно-
ситься к сверстнику как к игрушке, но есть и отличие. От-
ношение как к неживой игрушке проявлялось у младенцев
' Лисина М.И., Царегородцева Л.М., Галигузова Л.Н., Смирнова Р.А.,
Землянухина М.
414
тоех месяцев как интерес к руке сверстника, без всякого
внимания (взгляда даже) к его лицу. В шесть месяцев они
упорно тянули к себе руку сверстника, в девять - трогали его
голову и другие части тела, переползали, опирались на него,
не обращая никакого внимания на протесты и не глядя ему в
глаза. С течением времени эти проявления не исчезали, а
становились только разнообразнее. Наряду с такими прояв-
лениями отношения были и действия младенца, характерные
для восприятия сверстника как живого, - взгляд в глаза,
мимика ожидания ответа, отклика. С трех до двенадцати
месяцев разнообразие таких действий увеличилось - от че-
тырех видов до двадцати. Самые маленькие смотрели в лицо
сверстника в ответ на его прикосновение или на издаваемые
им звуки, полугодовалый малыш, глядя на сверстника, улы-
бался и размахивал игрушкой.
К концу первого года у младенцев уже появляются пер-
вые совместные действия, они начинают подражать друг
другу, затевая шумные совместные игры: догонялки, прятки.
Все эти действия встречаются редко и отличаются кратко-
стью. Особенность их в неустойчивом внимании к сверстни-
ку - ребенок потеряет его из виду на секунду и словно забы-
вает о нем, отвлекаясь на другой предмет, или очень быстро
устает от сверстника.
Ответные действия возникали под влиянием восприятия
ребенком сверстника, иногда без всяких усилий со стороны
воздействующего. Дети явно проявляли внимание и интерес
друг к другу - взаимное наблюдение доставляло им немалое
удовольствие, только бесцеремонное посягательство на их
собственность - тело или игрушку - сердили младенцев. В то
же время они были поразительно нечувствительны к протес-
там и выражению отрицательных эмоций сверстниками,
создавалось впечатление, что они просто не слышат и не
видят их.
Однако при всей, казалось бы, нечувствительности к
проявлениям жизни сверстника младенцы уже владеют дос-
таточно большим и все расширяющимся набором приемов, с
помощью которых они привлекают к себе внимание сверст-
ников. Не только привлекают, но и стремятся удержать их,
предлагая новые способы взаимодействия. Дети с этой це-
лью демонстрировали свои умения, улыбались и заглядыва-
ли в лицо сверстнику. Такие первые робкие попытки можно
наблюдать уже в первом полугодии жизни малыша. Если
ребенок встречал взгляд другого ребенка, то он возбуждал-
ся, улыбался, пытался привлечь к себе внимание с помощью
415

игрушек. Во втором полугодии даже мимолетный взгляд
сверстника нередко вызывает у младенца бурю активности
он «поет», смеется, размахивает ручками. К концу первого
года уже «заигрывает», «показывается» сверстнику - смот-
рит исподтишка, подает игрушку и тут же отдергивает руку.
издает призывные крики, тянет к себе, стараясь удержать.
К концу первого года жизни таких инициативных действий
становится все больше, среди них преобладают экспрессив-
ные действия - проявление чувств. Чаще всего это чувство
радости от встречи или досады от неосторожных действий
сверстника. Эти чувства легко передаются группе младенцев -
они как бы заражаются ими, общим становится и веселье, и
дружный рев.
Поразителен тот факт, что в присутствии сверстников
младенец вдохновляется, и это сказывается на его моторике -
она становится более пластичной, творческой, мобилизующей
энергию ребенка, диапазон движений увеличивается, появля-
ются совершенно неожиданные позы, движения.
Установлено (и это грустный в своем постоянстве факт),
что недостаточное общение со взрослыми снижает общую
интенсивность всех видов поведения детей, это проявляется в
вялости, замедленности реакций, бедности рисунка движений.
Эмоции таких обделенных детей более бедные и редко воз-
никают, как редки у них и активные действия, совершаемые
по собственной инициативе. Естественно, это сказывается и
на общении детей друг с другом.
Взрослый своим отношением к ребенку как к живому су-
ществу, как к другому опосредует развитие его отношения к
сверстнику не как к игрушке (предмету), а как к живому. Изу-
чение общения детей в детских яслях показало, что наиболее
слабо выраженной в раннем возрасте оказывается чувстви-
тельность детей к воздействиям сверстника во время общения.
В то же время присутствие сверстника не оставляет ребенка
безразличным - он начинает «показываться», предлагать иг-
рушки, визжать или смеяться. Заслуживает внимания, по-
моему, тот факт, что ребенок, занятый игрушкой, чаще отри-
цательно отвечает на воздействие сверстника, тогда как сво-
бодный от занятий малыш встречает инициативу сверстника
доброжелательно.
Для общения надо найти совместный предмет взаимодей-
ствия, а малышу трудно преодолеть действие игрушки при
появлении сверстника, ведь для этого надо приложить уси-
лие - поменять позицию по отношению к игрушке. Но уж
если это происходит, то предметом взаимодействия малы-
416
щей становятся (весьма часто) их собственные действия: они
прыгают друг перед другом, падают нарочно друг на друга,
выкрикивают, подражая друг другу, кидают друг в друга
игрушками. Подражание друг другу порождает и совмест-
ные действия, которые обычно сопровождаются бурными
эмоциями.
Возрастные изменения в поведении детей связаны с тем,
что для детей второго года сверстник представляет интерес
как предмет, как игрушка - его трогают, могут укусить, толк-
нуть, наступить и тому подобное. Можно сказать, что в свер-
стнике годовалые дети еще не чувствуют живого человечка.
В конце второго - начале третьего года жизни происходит
резкое и существенное изменение в восприятии сверстника,
общение с ним становится общением с живым существом,
обнаруживающим свои особые качества тождественности с
самим малышом.
Общение со сверстником к концу второго года жизни уже
начинает опосредоваться использованием речи или, как о ней
еще говорят в это время, с помощью вокализации, устанавли-
вается коммуникативный контакт.
Когда младенцы осваивают повторяющиеся и довольно
музыкальные фрагменты звуков, это называют лепетом.
Очень многие дети перед произношением слов проходят пе-
риод в развитии речи, который называют гулением. При этом
они произносят разнообразные и мелодичные звуки, слов при
этом очень мало или вообще нет. Постепенно звукоряд ребен-
ка превращается в слова, так как окружающие его люди
(особенно взрослые) серьезно воспринимают эти звуки и реа-
гируют на их содержание.
Некоторые младенцы начинают произносить первые на-
стоящие слова еще до года, другие издают звуки, похожие на
слова «мама» и «дядя». Последнее слово может порой вы-
звать у молодого папы весьма неоднозначную реакцию.
Многие дети, однако, не произносят того, что можно было
бы назвать словом.
Общение младенца с одним человеком вполне можно при-
равнять к беседе, если давать ему время на ответ. Ребенок
очень внимательно смотрит в лицо говорящего взрослого,
получая явное удовольствие от обмена звуками. Младенцы,
которые пережили такое удовольствие, часто «разговари-
вают» наедине с собой или с игрушкой.
В течение первого года дети учатся слушать и различать
знакомые и незнакомые голоса, их эмоциональный тон. Если
они ощущают поддержку, то начинают произносить весьма
14 Г. С. Абра
417

выразительные звуки, вызывая ими действия окружающих
Они уже поняли пользу звуков.
Около года или чуть позже дети всем своим поведением
показывают, что они понимают слова в контексте и могут
выполнить словесные просьбы взрослых.
Между годом и двумя большинство детей делает большие
успехи в освоении и понимании речи. Понимание обычно
превосходит использование, хотя в вокализациях уже явно
прослушиваются попытки произносить слова, звуки исполь-
зуются для обозначения предмета, лица или потребности. В
это время крайне важна для развития речи уверенность ребен-
ка и том, что его понимают. Слова и звуки ребенок произно-
сит так, что за ними стоит экспрессивное проявление желания
быть услышанным. Слово уже обращено к слушателю, оно
становится текстом, авторским текстом.
Ребенок пытается отвечать слушателю на своем «языке»,
часто, как эхо, повторяя услышанное от взрослых.
К двум годам дети усваивают, что одним и тем же словом
называется реальный и нарисованный предмет. Мир стано-
вится виртуальным и структурируется с помощью слова.
Многие исследователи отмечают, что к двум годам дети
владеют большим числом различных слов, хотя еще и не про-
износят их чисто, как взрослые. Они уже соединяют слова в
сочетания, появляется (часто шаблонный) вопрос о назначе-
нии - обозначении предмета: «А это что?» Об одном и том же
предмете дети могут спрашивать несколько раз, явно получая
удовольствие от самой речи и переживания своих возможно-
стей в ее использовании. «Я могу» - говорить, бегать, пры-
гать, кричать, «я могу» - это радость, главная радость конца
второго года жизни. В ней доверие к себе и к людям, в ней
источник дальнейшего развития символической функции соз-
нания - важнейшего приобретения этого периода. В ней ис-
точник развития психологического пространства, так как'
другой человек переживается уже как существо живое, откли-
кающееся на воздействие, как существо, имеющее границы,
которые нельзя нарушать (лучше не нарушать).
Конец второго года жизни - это стабильное физическое
состояние, это увеличение возможностей собственного тела
за счет использования разных предметов, да и само тело
становится послушным; это появление в психологическом
пространстве другого человека, это удивительная возмож-
ность узнать себя в зеркале, безмерно удивиться и сказать:
«Вот он я», на детском языке это звучит примерно так:
«Вот ин я».
418
Психологическое пространство становится организован-
ным дистанция с другим человеком все увеличивается, собст-
венные возможности действия с предметами позволяют ма-
лышу заполнить его множеством интересных и разнообраз-
ных действий. Так начинается новый период жизни, который
называется ранним детством, но, приближаясь к его рубежам,
ребенок уже научился играть. А игра - это не сама ли жизнь?
Постараемся внимательнее присмотреться, что же происхо-
дит в игре, как она проявляется, развивается, изменяет содер-
жание, и как в игре меняется сам ребенок. Что же такое игра?
С точки зрения отечественной психологии, игра - это особая
форма активности, деятельности ребенка. В этой форме выра-
жаются отношения ребенка к окружающей действительности, к
другим, к самому себе. «Центром игровой ситуации, - пишет
Д.Б.Эльконин, - является роль, которую берет на себя ребенок.
Она определяет всю совокупность действий, которые в вооб-
ражаемой ситуации производит ребенок. А роль - это взрос-
лый человек, деятельность которого воссоздает ребенок»'.
Взрослый, его действия с вещами, его отношения с Други-
ми - содержание игры. Но для того, чтобы выделить это со-
держание как предмет собственной активности, ребенку надо
отделить свои действия, свои отношения от действий и отно-
шений взрослого. Это выделение действий взрослого с пред-
метами и его отношений с другими непосредственно связано с
развитием действий самого ребенка.
Исследователи таких действий детей отмечают, что ребе-
нок первоначально осваивает действие с предметом как сво-
его рода «вычерпывание» объективных свойств предмета.
Движения ребенка как бы подчиняются заданным свойствам
предмета. Приведем несколько наблюдений, которые харак-
теризуют особенности действия ребенка первого года жизни
с предметами.
1. Володе 4,5 месяца. У него уже была старая игрушка-
погремушка, с которой можно совершать только несколько
Действий: стучать, засовывать в рот и трясти в руке. Сегодня
ему первый раз дали новую погремушку, с которой можно
совершать более разнообразные действия: она не только зве-
нит, но и крутится (крутятся все шарики и каждый шарик в
отдельности). Он крепко сжимает в руке новую игрушку, дол-
го рассматривает, засовывает в рот, трясет в руке тем же дви-
жением, что и прежнюю. Но эффект от потряхивания незна-
чительный - звук еле слышно. Затихает, снова внимательно
'Эльконин Д.Б. Психология игры. - М., 1978.-С. 150.
419

смотрит на игрушку. Трогает ее другой рукой, шарики прихо-
дят в движение, раздается звон. Смотрит на движущуюся иг-
рушку, потом громко смеется, снова пробует встряхнуть ее, но
движение нерешительное, прерывает его быстро и начинает
левой рукой крутить игрушку. Энергично хлопает по игрушке
и смеется.
2. Случайно закрыл лицо пеленкой. Мама убрала пеленку с
лица и сказала «Ку-ку». В ответ Володя заулыбался, загулил.
Тут же сам тянет пеленку на лицо, сам снимает ее и смотрит
весело на мать.
(5 месяцев)
3. Играет с бабушкой в неваляшку: бабушка заставляет не-
валяшку подпрыгивать и звенеть. Сначала он внимательно
смотрит на неваляшку, потом в лицо бабушки. Та приветливо
улыбается: «Смотри, как прыгает». Еще раз заставила нева-
ляшку прыгнуть, тогда и Володя засмеялся. Потом смеялся все
время, когда неваляшка прыгала.
Через некоторое время он сидел на руках у бабушки и сам
потянулся к неваляшке. Тронул ее пальцем, та качнулась, за-
звенела. Еще раз тронул и вопросительно смотрит бабушке в
лицо: «А?» Бабушка заставила неваляшку подпрыгнуть -
смотрел и смеялся, потом сам стал повторять движения ба-
бушки, но пока безуспешно. Сделал несколько попыток и
разочарованный заплакал.
(6 месяцев)
4. Внимательно рассматривает машину: во все щели засо-
вывает палец. Вопросительно смотрит на мать: «А?» Дотро-
нулся пальцем до колес, они с шумом затарахтели, отдернул
палец, смотрит с явным недоумением. Потом снова трогает
колеса, крутит их рукой, смеется. Показывали, как катать
машину, возить в ней кубики - смотрел с интересом. Но если
давали игрушку в руки, только крутил колеса, бросал ее, про-
бовал разобрать на детали.
5. Познакомился с чайником. Открывает и закрывает крыш-
ку. Делает это несколько раз подряд. При первых действиях
предельно сосредоточен, потом обращается к матери: «А?»
6. Рассматривает пирамидку: первый раз держит ее в ру-
ках. Случайное движение - и пирамидка рассыпалась. Смот-
рит в недоумении. Обращается к матери: «А?» Она: «Ничего,
это можно обратно сложить», - но не показывает, как это
можно сделать. Володя смотрит на рассыпанные детали, по-
том начинает прикладывать их к палочке, на которую они
420
были нанизаны. Приложит, отпустит руку и смотрит с удив-
лением. Что делать? Падает! И так несколько раз. Затем слу-
чайно надевает кольцо на палочку. Размахивает и показывает
матери: «А! А!» Потом надевает остальные детали.
Такие примеры можно бы продолжить. В них важен один
момент: в подобных действиях развивается координация зри-
тельной и двигательной системы, направляющая ориентиров-
ку ребенка в предмете, в его свойствах. Одновременно дейст-
вия с предметами меняют содержание общения со взрослыми.
Возникает общение по поводу действия с предметами, а не
только эмоционально-личностное, когда содержанием являет-
ся другой человек.
Уже в раннем возрасте - до года - у ребенка появляется
способность различать содержание действий и отношение к
действию взрослого. Покажем это:
1. Володе 10 месяцев. Увидел свое отражение в зеркале, по-
тянулся к нему, хотел обнять. Разочарованно поворачивается
к матери, когда наткнулся лбом на стекло: «А?» Пытается
заглянуть за стекло, тоже недоумевает и не менее разочаро-
ван: там ничего нет.
В этот же день увидел свое отражение с пустышкой во рту.
Со смехом тянется к отражению пустышки, оглядывается на
мать. Руку уже вплотную к зеркалу не подносит, а отдергива-
ет на полпути. Повторяет движение несколько раз.
2. Мать зовет Володю к себе: «Иди сюда! Иди ко мне!» Он
лукаво смотрит на нее и убегает. В другой раз интонация бы-
ла более требовательная. Володя внимательно смотрит в лицо
и подходит.
3. «Нельзя!» - сказано категоричным тоном, и мусорное
ведро стало запретным. Но так хочется его потрогать, что
тянется рукой к крышке, а сам внимательно смотрит в лицо
матери. Снова тянется к ведру, но опять до него не дотрагива-
ется. Пустую кастрюлю трогать можно - открывать и закры-
вать крышку, - но поглядывал еще несколько раз на ведро и
тут же переводил взгляд на мать.
4. На улице увидел блестящую железяку, а потом огляды-
вается на мать: «А?» Мол, можно ее взять, она не опасная?
Такие факты показывают, что общение со взрослым, ос-
воение в совместной деятельности с ним общественно значи-
мых свойств вещей подготавливают разделение содержания
предметного действия и отношения к нему. Отношение к дей-
ствию включает выделение цели, назначение действия, тогда
как содержание его - это те преобразования с предметом и со
своим телом, которые должен совершить человек. Поэтому
421

отношение к действию в большей степени способствует его
обобщению, так как обеспечивает отделение схемы действия
от предмета.
Без взрослого ребенок может случайно «открыть» назна-
чение предмета, опираясь на его физические свойства. Но
только общение, взаимодействие со взрослым - через систему
отношений к предмету - раскрывает его назначение, а тем
самым и те физические свойства предметов, которые важны
для осуществления этого назначения.
В русле разделения содержания действия и отношения к
нему лежат и следующие факты:
1. Мать, смеясь, пытается взять в рот пустышку. Сначала
Володя следит за движением руки настороженно, а потом
переводит взгляд на лицо матери и сам смеется. Такое дейст-
вие повторяется неоднократно и теперь уже вызывает у ре-
бенка только смех.
2. Подносит с серьезным видом кубик ко рту матери:
«Мама, ам, ам», но не пытается довести свое действие до кон-
ца, а отводит руку с кубиком ото рта и несколько раз совер-
шает это движение - кормит «понарошку».
Эти факты интересны еще и тем, что в них начинают высту-
пать качественные особенности ориентировки в действии -
ориентировка не только на результат, но и на способ действия.
Приобретение ориентировки на способ действия, разделение
предметного содержания действия и отношения к нему в обще-
нии со взрослым подготавливают появление первых игровых
действий. Тех действий, где ребенок воспроизводит действие и
отношение взрослого без обязательного воспроизведения
предметного содержания, - появляется замещение одного пред-
мета другим. По нашему мнению, в механизме возникновения
замещения важен момент неоднозначности отношения к дейст-
вию и предметного содержания действия. Простой пример:
«Нельзя стучать ложкой по столу», но «можно стучать молот-
ком по доске». Замещается, меняется предметное содержание,
меняется отношение, а схема действия остается той же. Схема
действия, благодаря отношению, выделяется и способствует
формированию действия замещения.
Чтобы игровое действие возникло, ребенок должен усво-
ить неоднозначность отношений к предметному содержанию
действия. Эту неоднозначность задает система оценок, отно-
шений взрослого: чем разнообразнее по содержанию эмоцио-
нальное общение взрослого с ребенком в раннем возрасте, тем
больше возможностей для возникновения множественных
собственных Отношений ребенка к миру предметных дейст-
422
вий. Можно подумать, что в разнообразие отношений вклю-
чается и познавательное отношение - неисчерпаемое любо-
пытство маленького человека.
Играя с предметом, ребенок не узнает новых физических и
других свойств предметов. Для этого существует другой вид
активности - познание. Но игра с предметом выступает как
шаг в освоении того, что один и тот же предмет может вы-
полнять разные функции. Выполнение этих функций связано с
отношением к предмету самого ребенка и других людей.
Можно сказать, что игра с предметом ориентирует ребенка на
мир человеческих целей и взаимоотношений, на неоднознач-
ность последних. Выбор предмета для игрового действия - это
прежде всего выбор его назначения, функции, что обязатель-
но предполагает ориентировку на область отношений к пред-
мету - на другого человека.
В данном явлении, как в зародыше, проявляется основание
дальнейшего развития индивидуальности ребенка.
Можно помочь развитию этого зародыша, если вместе с
предметами и игрушкам, в которых зафиксирован способ
действия (машина, кукла, заяц), давать и игрушки со множе-
ством значений (палочки, кубики, песок, вода) и показать
хотя бы несколько вариантов действия с этими предметами.
Неоднозначность человеческих отношений, раскрываю-
щихся в предметных действиях, становится предметом специ-
ального усвоения. Ребенок-дошкольник очень чуток к соблю-
дению зависимости: желаемая цель действия - полученный
результат. Множество разнообразных эмоций вызывает си-
туация несовпадения цели и результата: «Я думал, что лиса, а
оказалась - мама», «Я думал, что сладко, а оказалось кисло»,
«Мы думали, что дома никого нет, а там дедушка».
Несовпадение цели и результата, отношения и реального
предметного действия являются одним из источников развития
творчества, фантазии, воображения. Оно дает возможность
создавать во внутренней модели поведения такие отношения к
вещам и их свойствам, которые не заданы объективными свой-
ствами предмета, то есть многозначность возможных свойств
предмета, многозначность отношений к предмету.
Приведем очень краткое описание процесса творчества,
данное Джанни Родари в книге «Грамматика фантазии» (М.,
1978): «Творчество - синоним оригинального склада мыш-
ления, то есть способности постоянно ломать привычные
рамки накопленного опыта. Творческий ум - это ум актив-
ный, пытливый, обнаруживающий проблемы там, где другие
их не видят, считая, что на все есть готовый ответ: он чувст-
423

вует себя как рыба в воде в переменчивой ситуации, там, где
другим мерещатся одни опасности; он способен принять
свои, ни от кого (ни от отца, ни от профессора, ни от обще-
ства) не зависящие, самостоятельные решения; он отрицает
то, что ему навязывают, по-новому оперирует предметами и
понятиями, не давая себя опутать никакими конформист-
скими соображениями. Все эти качества проявляются в про-
цессе творчества. И процесс этот - слушайте! слушайте! -
веселый, игровой всегда, даже когда речь идет о "строгой
математике"»'.
Замечательно сказано: творческий процесс - веселый, иг-
ровой, основанный на возможностях, вероятных взаимозави-
симостях вещей и отношений людей к этим вещам. Первые
ростки неоднозначности, нешаблонности действий ребенок
обнаруживает и использует в игре. Только игра развивает
воображение, дает толчок к творчеству.
Взрослые могут помочь ребенку фантазировать. Как это
сделать? В книге Родари есть подзаголовок: «Введение в ис-
кусство придумывания историй». Остановимся на одной из
глав этой чудесной книги: «Ребенок как главное лицо».
В ней говорится о том, какое значение для ребенка имеют
истории, рассказанные ему взрослыми о нем самом. Рассказ-
игра, в котором ребенок совершает героические поступки,
преодолевает все свои недостатки. Игра, которая показыва-
ет ребенку его будущее - полноценное, интересное, много-
обещающее. Такая история помогает ребенку понять себя,
свое место в мире вещей и людей, помогает понять собст-
венное будущее.
Для дошкольников это не просто игра или мечта, но и сво-
его рода «упражнение» на тему: «Каким быть? Кем быть?»
Поэтому в рассказе должны действовать подлинные люди,
раскрываться подлинные отношения, позволяющие ребенку
увидеть всю их сложность и противоречивость.
Кроме такого пути развития фантазии в игре Родари
описывает и другие виды «упражнений» для индивидуально-
го общения с группой детей. Например, может быть исполь-
зована широко известная игра в записочки с ответами. На-
чинается она с вопросов, намечающих канву ответов. Пер-
вый участник отвечает на первый вопрос и, чтобы его ответ
никто не прочитал, загибает лист бумаги. Второй отвечает
на второй вопрос и тоже загибает лист, и так далее, пока
вопросы не кончатся. Потом рассказ читают вслух, смеются,
'Джанни Родари. Грамматика фантазии. - М., 1978.
424
и на этом все кончается. Можно проанализировать написан-
ное и составить связный рассказ.
Исследователи психологии игры считают появление вооб-
ражения важнейшим показателем нормального психического
развития ребенка. Взрослые через содержание их общения с
ребенком, через игрушки, которые они предлагают последне-
му, могут способствовать или, наоборот, препятствовать раз-
витию воображения.
Мы уже отмечали, что на первых этапах развития игры
предметные замещающие действия составляют ее основное
содержание. Ребенок играет рядом с другими детьми, но со-
трудничества с ними практически никакого нет. Уже к концу
второго года появляются первые попытки наладить сотруд-
ничество с другим человеком при осуществлении предметно-
го, замещающего действия.
Покажем это на примерах.
1. Володе скоро 2 года.
Собираясь гулять, берет с собой ведерко, совок, формочки:
«Будем копать». На улице с увлечением пересыпает песок,
лепит пирожки рядом с другими детьми. Потом оглядывается
по сторонам, берет в руку щепку и направляется к матери:
«Давай вместе играть». Мать насыпает песок в ведерко, а он
строго следит, чтобы она насыпала вместе с ним. Потом на-
чинает понарошку «есть» песочные пирожки и предлагает
матери: «Мама, кушай, вкусно».
2. Играет в кубики: ставит их один на другой. Но кубики
небольшие, скользкие, и пирамида быстро падает. Несколь-
ко раз принимался за дело, затем рассердился и разрушил
постройку. Через несколько минут строит снова, оглядыва-
ется на мать, видит, что та освободилась, подбегает к ней:
«Давай вместе там (показывает) большую пирамиду делать».
Тянет ее за руку на место игры, но сам не начинает первый:
«Сначала ты, мама». Потом и сам принимается за работу,
старается ставить кубики так же аккуратно и придерживает
пирамиду рукой.
Сотрудничество выступает не только как общее действие
под руководством взрослого, но и как образец, оцениваемый
ребенком: «Ты, дедушка, не так делаешь, надо так».
К концу второго года ребенок уже может играть в простые
сюжетные игры: пошел в магазин, за грибами в лес, как врач
осматривает игрушки. Сюжет складывается из воспроизведе-
ния последовательности действий.
Совершенствование сотрудничества со взрослым и сверст-
ником - важнейшее условие дальнейшего развития индивиду-
425

альности ребенка в игре. Большое значение будет иметь такое
поведение взрослого, когда он не только отводит ребенку
какую-то роль в игровых действиях, но и побуждает его к
общению по поводу этих действий и их неоднозначности: «Ты
как думаешь? Можно ли по-другому? Правильно ли я сделал?
Что будем делать?» Общение ребенка со взрослым способст-
вует перестройке предметной активности в такие действия,
где воспроизводятся отношения людей.
На первых этапах игры ребенок воспроизводит последова-
тельность движений взрослых в подобной ситуации. Но это
еще не роль. Он играет в «магазин», а не в продавца или по-
купателя. Только в ходе общения со взрослыми или сверстни-
ками происходит разделение ролей в игре: «Бабушка, ну да-
вай я буду покупать». «Дедушка, ты будешь на шлагбауме
работать, а я на поезде».
Принятие даже простой роли предполагает следование
правилам, связанным с ее выполнением. Уже трехлетка сле-
дит за исполнением правил: «Мама - лиса, а сказала "му"».
Громко смеется, повторяя несколько раз: «Не так надо». (Как
«надо» сказать еще не может, но со смехом повторяет, что
«не так надо».)
Развитие игры предполагает выделение не только последо-
вательности действий взрослого, но и их смысла, раскрываю-
щего отношения между людьми. Это тоже одна из важных
сторон развития индивидуальности. Способность выделить
отношение другого человека и действовать в соответствии с
ним - это и есть первые шаги в понимании другого, а в конеч-
ном счете ориентировка на предметы и их свойства.
Отношения между людьми проявляются в первую очередь
в соблюдении логики, последовательности человеческих дей-
ствий, а следовательно, и в содержании отношений, лежащих
за такими действиями.
Взрослый может помочь ребенку овладеть большим раз-
нообразием человеческих отношений, если регулировать игру
детей так, чтобы каждый из них научился выполнять не толь-
ко одну роль, например связанную с подчинением, но и дру-
гие - «командирские» роли. Последнее обстоятельство будет
способствовать тому, что ребенок освоит основные правила
взаимоотношений с другими людьми: нормами подчинения,
руководства и взаимозависимости.
В этом смысле интересны данные, полученные Е.В.Суббо-
тским в ходе экспериментальных исследований отношений
партнерства среди дошкольников. Автор анализирует изме-
нения в поведении ребенка, которые приводят к появлению
426
самостоятельных действий, основанных на преодолении шаб-
лонов, стереотипов, влияния извне. Так, обсуждается ситуа-
ция, когда ребенок должен выбирать стратегию поведения.
Выбор осуществлялся в условиях, когда действия партнера
противоречили или резко расходились с усвоенными ребен-
ком нормами и правилами.
Констатирующие эксперименты показали, что самостоя-
тельное, независимое поведение ребенка-дошкольника разви-
вается вначале по отношению к сверстникам, а затем - ко
взрослым. У трехлетних детей поведение в основном опреде-
ляется отношением ребенка к окружающим.
В совместной деятельности со взрослыми отношения чаще
всего строятся по типу полной зависимости или по типу сле-
дования заданному образцу. Здесь присутствует, естественно,
односторонняя ориентировка во взаимоотношениях. Отно-
шения же со сверстниками предполагают и иные варианты:
взаимозависимость, смена подчинения и руководства.
Данные наших наблюдений за развитием игры дошколь-
ника показывают, что в его поведении часто бывает несовпа-
дение смысла действия и знания об этом действии. Мы уже
отмечали факты раннего проявления чувства юмора у ма-
леньких детей. Приведем еще один пример.
Малышу восемь месяцев. Он пробует есть ложкой, но за-
гляделся в окно и попал случайно ложкой в щеку. Сначала
недоумевает, потом смеется. Снова, уже специально, пытается
попасть ложкой в щеку и смеется, глядя на мать.
Система человеческих отношений, система смыслов, целей
действия относительна, независима от реальных предметных
действий. Чем богаче выступает она для ребенка в отношени-
ях со взрослыми, тем больше у него возможностей стать ин-
дивидуальностью, личностью. Поэтому если вы хотите, чтобы
ребенок стал личностью, «тогда поставьте его с самого на-
чала - с детства - в такие взаимоотношения с другим челове-
ком (со всеми людьми), внутри которых он не только мог бы,
но и вынужден стать личностью»'.
Применительно к организации игры это может звучать
следующим образом: не заваливайте ребенка игрушками, все
равно он 'с игрушкой будет играть в человеческие отноше-
ния. Чем больше возможностей у игрушки «превратиться» Б
Другой предмет, тем ценнее она для игры. Не лишайте ре-
бенка общества сверстников, с ними на равных он освоит
' Ильенков Э.В. Что такое личность? // С чего начинается личность. -
М.,1984.
427

новые человеческие отношения, которые не каждый взрос-
лый может осуществить в отношении малыша-дошкольника.
Руководите играми малышей, чтобы каждый из них «пере-
жил», испытал все многообразие человеческих отношений.
Шире знакомьте ребенка с отношениями взрослых и форма-
ми их проявления.
Игра ребенка по правилам человеческих отношений - са-
мая высокая степень развития игры. Выделяя мир отношений
другого через выполнение роли взрослого, ребенок понимает
его точку зрения, учится преодолевать однозначность видения
мира, а это важнейшая предпосылка развития творчества,
таланта ребенка.
1. лава 13
О РАННЕМ
ДЕТСТВЕ
(2-4 ГОДА)


Грустная ягодка в лесу росла,
целый день падала она.
Наконец упала, мы ее домой принесли
она стала у нас жить.
(Песня мальчика 2-х лет)
- Я сам?
- Нечего самкать, ничего не понимаешь!
(Диалог с 3-леткой, услышанный
на улице большого города!
- Наш уже большой, скоро 3 года. Все понимает.
(Бабушка о внуке)
Только дурно воспитанный человек стремится всегд;;
играть роль воспитателя.
М.Светлоь
Когда я прочитала слова мудрейшего Э.Эриксона о том
что «каждое общество и каждый возраст должны находить
свою форму почитания, которая выводит любовь к жизни и-
образа мира, переходя от предопределенности к полной не
обусловленности», а «очень много людей гордятся тем, чтс
обходятся без религии, тогда как их дети не могут позволить
себе такую "роскошь"»', я словно нашла ключ к понимании
для себя тех фактов, которые долгое время преследовали меня
Их было несколько:
- наказанный стоянием в углу трехлетний ребенок, кото-
рый уже давно намочил штанишки, но время наказания еще
не кончилось, и на его рев никто не обращал внимания;
- девочка четырех лет, которая на любое мое предложение
что-то сделать вместе (нарисовать, почитать, поговорить,
побегать и прочее) долго и упорно отвечала (под одобритель-
ное мамино «Она у нас стеснительная»): «Я не умею»;
- и этот маленький эстонский мальчик (чуть старше трех
лет), зажав в кулаке деньги, бесстрашно шел покупать хлеб;
- и девчушка, простоявшая весь новогодний праздник у
маминых ног;
- и рассуждение трехлетнего мудреца о том, что человеков
надо делить «на добрых и еще не исправившихся»...
Ключ этот в словах «вера в жизнь», в свою, в чужую, в
жизнь вообще, - то глобальное мироощущение, жизне-
I Эриксон Э. Детство и общество. -С. 22.
430
ощущение, которое так трудно исследовать и описать, но
так легко почувствовать, прожив рядом с ребенком хотя
бы минуту.
У взрослых людей это мироощущение (вера в жизнь) мо-
жет рационализироваться через социальные действия или
научные знания, но она есть - и это важно, это сохраняет,
охраняет доверие к жизни. В то же время (практическим пси-
хологам и психотерапевтам это хорошо известно) существует
на свете много людей, которые на словах, формально, верят
якобы в жизнь, а сами реально полны неверия в нее и в чело-
века, полны безнадежности. Это опасные для детства люди,
именно они гасят в нем истоки жизненной радости.
Взрослый человек присутствует во всех качественных из-
менениях психической реальности ребенка в раннем детстве.
Мне было бы проще написать в этой главе о том, как разви-
ваются отдельные психические функции - память, внимание,
мышление, воображение, речь, восприятие и другие прояв-
ления индивидуальной жизни ребенка. Об этом достаточно
много материала в отечественной и зарубежной психологии,
но мне хотелось увидеть и сделать доступным для обсужде-
ния читателей и другой материал - отношения ребенка и
взрослого, содержание этих отношений и его влияние на
решение задач развития.
Традиционно эти отношения описываются как поощрение
и наказание, мне бы хотелось добавить к ним еще действие
прощения.
Итак, раннее детство ребенка проходит среди людей (взрос-
лых и сверстников, старших и младших детей), которые при-
меняют по отношению к их жизненной активности санкции в
виде наказания («нельзя», «табу»), ограничивая ее. Можно
заметить, что это одно из главных противоречий этого пе-
риода жизни: ребенок пришел к нему с ликующим чувством
переживания собственных возможностей - это естественный
путь здорового развития нормального ребенка, а встречается
он с ограничениями своих возможностей.
«Я могу бегать», но бегать нельзя - бабушка спит. «Я могу
кричать», но кричать нельзя, кругом люди.
Ограничения идут от свойств предметов - очень тяжелых,
очень горячих, очень далеких, ограничения связаны и с неви-
димыми свойствами человека - его мыслями, желаниями, со-
стоянием, которые надо (надо бы) учитывать.
Психологическое пространство ребенка начинает приоб-
ретать семантическую глубину, появляются и проявляются
первые обобщения переживаний, вызванных встречами со
431

скрытыми от непосредственного наблюдения свойствами
предметов, в том числе и своих собственных.
Думаю, что возможности ориентации на такие свойства
предметов тесно связаны с развитием мышечной системы ре-
бенка, с ее созреванием, обеспечивающим произвольное на-
пряжение мышц и их произвольное же расслабление'. Именно
созревание мышечной системы обеспечивает ребенку условия
для осуществления самоконтроля при овладении навыками
опрятности. Этот момент в развитии ребенка раннего возрас-
та является очень существенным, так как именно эта ежеднев-
ная ситуация проявляет отношение взрослого к ребенку с вы-
раженной экспрессивной окраской. Многие исследователи
межкультурных различий связывают истоки характера чело-
века с реакцией взрослых на опрятность ребенка в раннем
детстве. Здесь прослеживается примерно такая закономер-
ность: чем строже приучают ребенка к опрятности (часто и
сильно наказывают), тем агрессивнее и замкнутее характер
взрослого человека. Наоборот, чем либеральнее взрослые
реагируют на проявление естественных функций организма
ребенка, тем мягче и открытое характер взрослого человека.
Подобные факты были описаны М.Мид, З.Фрейдом, И. С. Ко-
ном и другими исследователями.
Таким образом, решение ребенком важнейшей задачи раз-
вития - овладение самоконтролем - осуществляется на фоне
действия наказания со стороны взрослых. Естественно, что
не только его, но и других - прощения и поощрения тоже. В
целях дальнейшего анализа остановимся сначала подробнее
именно на этом действии. Без применения какой-либо фор-
мы наказания растить ребенка практически невозможно,
разве только чисто теоретически. Банальным является и
утверждение о том, что одно наказание по степени его вос-
питательного воздействия существенно отличается от друго-
го. Существует обычно две группы наказаний, отличающих-
ся содержанием воздействия на ребенка, но объединенных
его целью, - обе они обращены к чувствам ребенка, влияют
именно на них.
Первая группа наказаний основана на разных формах
лишения родительской любви: ребенка с незапамятных вре-
мен ставят в угол, не разговаривают с ним, отправляют в
другую комнату, обещают выгнать из дома и т.п. Расчет во
всех этих воздействиях идет на боязнь ребенка потерять ро-
дительскую любовь.
I См. подробно: Вер штейн Н.А. О ловкости и ее развитии. - М., 1994.
432
Вторая группа наказаний - наказание, рассчитанное на
страх (естественный для любого живого существа) перед болью.
Оба этих вида воздействий обращены к чувствам ребенка,
а чувства ребенка в раннем возрасте весьма своеобразны.
Примерно в 2-2,5 года (у девочек раньше, чем у мальчиков)
возникает период упрямства, который легче проходит у дево-
чек и, как давно замечено, труднее у мальчиков. Это еще один важный шаг в развитии самоконтроля ребенка раннего воз-
раста. Упрямым, непослушным его называют неслучайно;
естественно, что так его называют взрослые, предполагая при
этом собственные трудности воздействия на ребенка. Главная
трудность для взрослых в том, что ребенок сопротивляется
(долго, упорно, явно недоброжелательно) их воздействию.
Помните, на первом году жизни ребенок «не слушался» взрослого с улыбкой, приглашая его разделить радость пере-
живания собственной автономности, а здесь картина другая.
Упрямство приносит и самому ребенку негативные пере-
живания - приходится злиться, не только плакать, но и от-
чаянно реветь, чтобы... чтобы отстоять свою собственную
автономность. Можно было бы обозначить эту ситуацию в
терминах сопротивления материалов - для ребенка это проба на прочность границ его психологического пространства,
доступность их для собственного и чужого влияния. Да,
взрослые, вообще другие люди имеют огромное значение
для жизни малыша в раннем возрасте, без них он просто
погибнет, но упрямится-то он именно перед взрослыми.
Мальчики и девочки, которые все делают наоборот, шиво-
рот-навыворот по отношению к требованиям взрослых, часто это выглядит смешно:
- Иди, наденем шарфик.
- Не пойду.
Через 15 минут:
- Не ходи, не ходи надевать шарфик.
Трехлетка без слов подходит с самым серьезным видом.
Что это такое? Я читала много вариантов объяснений то-
го, что происходит в этот яркий кризисный период, период
упрямства, который еще называют периодом «я сам». Мне бы
хотелось высказать несколько таких соображений: малыш в
раннем возрасте уже умеет говорить, говорит много, активно;
любит и умеет слушать речь (ему можно и нужно читать книги) других людей, он пользуется и эгоцентрической речью -
обращенной только к себе самому. (Феномен этой речи де-
тально исследован Л.С.Выготским.) Именно в речи фиксиру-
ются проявления психической реальности, ее разные свойства
433
(или группы свойств - модальности), например, «хочу - не хо-
чу», «могу - не могу», «знаю - не знаю» и другие.
Думаю, что на фоне сформировавшегося уже чувства не-
прерывности существования ребенок (особенно через словес-
ное обозначение) сталкивается с дискретными, конечными
свойствами психического. В более широком смысле он встре-
чается с существованием уже омертвевших или умирающих
психологических структур (вспомните рассуждения об этом
Л.С.Выготского). Таким образом, время мощно заявляет о
своем существовании через возможные (в том числе необра-
тимые) изменения как в предметах, так и в чувствах человека,
в чувствах самого ребенка.
Переживание потери, исчезновения, утраты (как бы отри-
цания, «не» в более широком смысле) становится актуальным,
ведь именно его эксплуатируют взрослые при выборе наказа-
ния ребенка в виде лишения любви. Это не то переживание,
которое было у младенца, недоуменно разводящего ручками
при исчезновении предмета («ма» - нет его), и словно забы-
вавшего о нем. Переживание ребенка раннего возраста уже
имеет глубину, заданную доступным для него обобщением в
слове: нет мамы, нет машинки, это как бы нет и части тебя,
так как именно ты знаешь, кто это «мама», что это «машин-
ка», как они относятся к твоему Я. Забыть об их исчезновении
уже непросто, они уже заняли (занимали) место в психологи-
ческом пространстве, вместо них - пустота, а значит, напря-
жение, связанное с необходимостью ее восполнения. Думаю,
что вот это переживание пустоты является одной из важней-
ших особенностей развития чувств детей раннего возраста -
может быть, одной из первых встреч с умирающими, исче-
зающими психологическими структурами, происхождение
которых определяется существованием конкретного предмета,
человека, собственного состояния. Это как бы проба на дина-
мичность психической реальности, на ее относительную ста-
бильность. Недаром в этом возрасте уже можно говорить об
эмоциональных и интеллектуальных привязанностях детей:
любимых игрушках, занятиях, сказках, людях. Они как бы
воплощают стабильность, так необходимую для развития в
этом возрасте.
В то же время наряду со становлением стабильных свойств
психической реальности ребенок осваивает и ее динамические
качества. Похоже на то, что есть несколько источников этого
знания: тело взрослого человека и язык. Именно с ними начи-
нает экспериментировать ребенок, переживающий наличие
дискретных свойств в своей жизни. Чтобы не писать только от
'34
собственного лица, сошлюсь на очень важные и значимые для
меня работы В.И.Гарбузова, который, используя данные
многолетних наблюдений и исследований, писал о том, что
«он и ударит осознанно, а ударив, ждет, что будет, - стерпят
или нет, и если стерпят, то ударит снова и уже сильнее. Он
идет на конфликт, испытывая терпение родителей, познавая
уровень допустимого»'. Тело взрослого человека, вернее, воз-
можности воздействия ребенком на него, становится важней-
шим источником переживаний о дискретных свойствах ак-
тивности, я бы сказала шире - о дискретных свойствах живо-
го. Среди них, на мой взгляд, важнейшие - это свойство иметь
непроницаемую для другого поверхность, занимать место,
иметь собственный объем.
Может быть, кому-то из читателей покажется ненужным
это описание, но количество современных работ, посвященных
проблемам социального научения детей раннего возраста как
в отечественной, так и в зарубежной психологии, убеждает
меня в необходимости рассматривать упрямство и негативизм
детей раннего возраста как пробу качеств, свойств психиче-
ской реальности. Взрослый в этой пробе выступает в качестве
эталона меры воздействия не только по отношению к себе
(допуская воздействие ребенка на собственное физическое
тело), но и в качестве меры самовоздействия ребенка. Неда-
ром ведь двух-трехлетний ребенок, упав, прежде чем зареветь
от боли, выдерживает паузу, выбирая, для кого реветь. Если
зрителей мало или нет вообще, то он вполне способен без слез
справиться с достаточно сильной болью, да еще и утешить
себя словами и интонацией близких ему людей.
Чувствительность к своей и чужой боли, способность к со-
переживанию - ориентация на свойства чувств другого чело-
века, вот что закладывается в раннем детстве.
Останавливая ребенка, готового ворваться, вмешаться в
жизнь тела взрослого, отец, мать, бабушка - любой человек -
говорят ему словами и действиями «нет», т.е. вводят дискрет-
ность, конечность.
«Есть», «можно» - это непрерывность, «да» - это спон-
танность. «Нет» - это и есть «нет», на которое, как известно,
и суда нет.
«Нет» - это и остановка в активности, пауза, точка в не-
прерывном потоке, если хотите, то это начало пути в овладе-
нии собственной позицией. «Нет», «нельзя» обозначает необ-
' Гарбузов Н.А. Нервные дети; он же. Практическая психотерапия. -
Л., 1994;и др.
435

ходимость существования дистанции, расстояния, а оно быва-
ет только между чем-то и чем-то, между кем-то и чем-то, меж-
ду кем-то и кем-то, но определенными, имеющими свои гра-
ницы и не проникающими друг в друга.
Упрямство - сопротивление воздействию другого человека
сопряжено с прерыванием активности, оно и есть та пауза, в
которой зарождается позиция во взаимодействии. Ее очень
трудно обозначить, так как нужно зафиксировать и удержать
предмет взаимодействия. В замахнувшейся на взрослого чело-
века руке ребенка, в самой угрозе удара есть мгновение для
этой паузы, которое позволяет предотвратить удар - воздей-
ствие на тело взрослого. Предотвратить - значит «поставить
на место», обозначить дистанцию, зафиксировать границы
позиции и ее наличие. Вернуть на место - обратить вспять
активность ребенка с помощью силы взрослого (и, естествен-
но, разума тоже), значит, по-моему, способствовать становле-
нию обратимости - уже упоминавшегося ранее свойства пси-
хической реальности.
Итак, тело взрослого человека становится источником
формирования позиции ребенка через создание условий пере-
живания дистанции в воздействии на него. Именно она по-
зволяет выделить и зафиксировать существование особого
предмета во взаимодействии со взрослыми - психической
реальности.
Кроме того, негативизм ребенка проявляется в его отрица-
нии предложений взрослого о действиях и намерениях: бу-
дешь - не буду, хочешь - не хочу, иди - не пойду, возьми - не
возьму и т.п. Это проявление упрямства, зафиксированное в
речи ребенка через «не» (знаменитое «не хочу», «не буду»),
через анализ ситуации взаимодействия его со взрослым, мож-
но, по-моему, понимать как момент рождения качественно
нового предмета взаимодействия, который, говоря научным
языком, можно было бы назвать модальностями психической
реальности. Говоря иначе, ребенку нужно бы заявить о суще-
ствовании своей позиции, он чувствует ее силу как силу своего
воздействия, он чувствует напряжение и возможность его
регулировать, но не владеет средствами, в первую очередь
языковыми, для того чтобы ее обозначить. Л.С.Выготский
говорил о ней как о возможности анализа действительности с
помощью понятия, которая наступает раньше, чем анализ
самого понятия.
Ребенок уже переживает действительность, действенность,
актуальность своей позиции, но не может ее адекватно вы-
разить; единственная форма, которая ему доступна, это
436
форма неравенства: Я - это не Ты, может быть точнее, Я -
это не Другой.
Переживание своей нетождественности со взрослым - ос-
нова появления негативизма. Это встреча, событие, момент
актуализации важнейшего свойства жизни - ее дискретности.
Я думаю, что в бытовых заботах о воспитании ребенка
взрослые редко замечают ту глубину переживаний, которые
характерны для детей раннего возраста, можно только чуть-
чуть прикоснуться к ней, например, в творчестве одаренных
детей этого возраста - в стихах, сказках, песенках, рисунках.
Удивительно, как часто в них звучат нотки одиночества и
грусти. У меня была возможность наблюдать за ранним раз-
витием нескольких одаренных детей; свои рисунки, напри-
мер в трех-четырехлетнем возрасте, они называли так: «Оди-
нокий столб», «Грустный человек», «Озябшее дерево», в
стихах и песенках было и про грустную ягодку (см. эпи-
граф), и про заблудившегося царя, конечно, не все темы бы-
ли такими, но все-таки...
Характерной в этом смысле является реакция одаренных
детей на явления природы, на животных и растения. Так, на-
пример, они все (каждый в период раннего детства, но с раз-
ной степенью интенсивности) испытывали благоговение перед
цветами и растениями, очень беспокоились, когда цветы от-
цветали, спрашивали о их возможном появлении на этом рас-
тении снова.
Маленькие упрямцы и упрямицы уже испытывают чувство
тревоги за судьбу живого - котенка, щенка, цыпленка. Смерть
животного очень огорчает их, они не хотят с ней примирить-
ся, придумывают счастливые концы.
Думаю, что с переживанием дискретности связано и желание
детей этого возраста много-много раз (безумно много, с точки
зрения взрослого) перечитывать одну и ту же сказку, одну и ту
же историю. Кстати, в этом возрасте дети очень легко научают-
ся читать и говорить на нескольких иностранных языках. Про-
блемы раннего обучения не являются специальным предметом
обсуждения в этой книге, но сегодня опыт по воспитанию и
обучению детей от 0 до 4 лет показывает практически беско-
нечные возможности детей, еще очень и очень слабо изученные.
Меня привлекает в этих работах идея о радости и доверии, ко-
торые необходимы учителю малышей, да и им самим для эф-
фективного обучения. Название одной из книг об этом очень
точно: Сессиль Лупан «Поверь в свое дитя».
Ему же, двух-четырехлетнему, надо пережить встречу с
«нет», с пустотой, вырастить в себе силы для осуществления
437

собственной позиции во взаимодействии с другим человеком,
для этого ее надо найти в переживании, обозначить и нау-
читься удерживать во времени и пространстве. Известно, что
эту роль выполняет имя человека, конечно, мы до конца не
знаем его роли, можно только предполагать, опираясь на
факты и чужие гипотезы. Факты есть очень, по-моему, крас-
норечивые: называние себя именем собственным с ошибками
в роде действия («Маша пошел»), называние себя именем соб-
ственным без ошибок («Маша пошла»); отказ от имени собст-
венного и называние себя чужим именем; называние себя лич-
ным местоимением.
Становящаяся идентификация проявляется во всех этих
фактах: идентификация по полу, аутоидентификация.
Для меня очень важны и интересны факты отказа детей
от собственного имени и называние себя именами других
реальных людей или вымышленных персонажей. Надо отме-
тить, что это не ситуативные, игровые переименования по-
нарошку, это очень серьезный, достаточно длительный пе-
риод в жизни ребенка. Если взрослые отвергают переимено-
вание, то это вызывает очень большое огорчение со стороны
ребенка и усиливает его негативизм - сопротивление требо-
ваниям взрослых.
В литературе мне встречались такие факты в дневниковых
записях В.С.Мухиной, Л.Пантелеева, упоминание об этом
есть у Прейера в его знаменитой книге «Душа ребенка». Соб-
ственные наблюдения за развитием нескольких детей, опрос
молодых родителей показывает устойчивость явления пере-
именования в раннем возрасте. Это явление обнаруживало
себя только в семейных условиях; в детском саду (если ребе-
нок его посещал) явления переименования не наблюдалось.
В чем тут дело?
Конкретно переименование выглядит как отказ ребенка
откликаться на свое имя, а также его рассказы о себе, но с
использованием нового имени. Маленькая Настя упорно на-
зывала себя дома Алей, а Илюша считал себя Кузей, Рома
превратился в Антона, а Юля в Олю. Зачем?
Могу только предполагать, что это проявление форми-
рующейся Я-концепции, которая требует соответствующих
средств ее удержания. Чужое имя позволяет одновременно
обобщать свои свойства как человека и персонифицировать
их - воплощать, грубо говоря, находить в них себя, интроеци-
руя их. Близкие взрослые в этом случае выполняют роль гра-
ниц интроецируемого (через свою поддержку или неодобре-
ние содеянного человеком с новым именем). Ребенок, таким
438
образом, осваивает границы своей Я-концепции, ее, если хо-
тите, выраженность, ведь пройдя через это он с большой энер-
гией утверждает свое «Я сам», это Я уже найдено в пережива-
ниях, его осталось воплотить в проявлениях переживаний,
прежде всего, в новых целях - взрослых целях. Вот и привле-
кают, становятся магически притягательными для ребенка не
игрушки, а взрослые предметы - кастрюли, коробки, книги,
вещи взрослых. Ребенок готов осваивать их и делает это очень
легко - играть на музыкальном инструменте, в шахматы, пла-
вать и т.п. Его очень легко научить именно в этом возрасте,
когда он готов действовать с предметами, совершив важней-
шее действие - обозначив собственное Я.
Вот тут-то и создается для взрослого человека одна из
первых трудных родительских задач - задача принятия по-
зиции собственного ребенка как неравной его, взрослого
человека. Я уже говорила ранее о педагогических позициях.
Кризис трех лет — упрямство и негативизм малыша - испы-
тание силы Я каждого из участников взаимодействия: и ре-
бенка, и взрослого. Испытание силы Я на... что? Какое каче-
ство, какие качества Я окажутся в этом испытании наиболее
значимыми? Мой ответ был бы - человечность, но он «мало
психологичен». Постараюсь конкретизировать его, если у
меня это получится.
Ребенок ведет борьбу за свое место, за свое психологиче-
ское пространство с явно превосходящими его силами
взрослых. Он не может объяснить и понять, он только чув-
ствует, взрослые могут помочь найти форму для проявления
этих чувств. Взрослые должны понимать его, а не он взрос-
лых. А взрослые... взрослые часто требуют понимания от
малыша, не желая (не умея?) понимать его. То «ты еще мал»,
то «ты уже большой», то разрешают, то это же самое запре-
щают, то ничего не замечают, то укоряют и наказывают за
все - бесконечно «пилят» и «дергают». Жизнь ребенка пре-
вращается в кошмар, лишенная всяких ориентиров. Он уже
не понимает, за что его наказывают, за что недовольны.
Ясно только одно - он плохой, им постоянно недовольны.
«Убейте меня, если вы меня не любите», - вырвалось у четы-
рехлетнего. Куда уж дальше?
Конечно, это не о человечности, а ее отсутствии. Чело-
вечность взрослого, наверно, проявляется в том, что, нака-
зывая ребенка за конкретный проступок, он дает ему почув-
ствовать, что любит его даже тогда, когда наказание связа-
но с лишением любви на какой-то срок. Глобальную лю-
бовь-доверие потерять нельзя - вот это переживание должно
439

бы сопровождать наказание ребенка, борьбу взрослого с
ним. О наказании с сохранением глобальной любви писать
очень трудно. Говоря «нельзя» уверенно и твердо, взрослый
уже показывает не только свое отношение к поступку ребен-
ка, но и проявляет свою сущность в индивидуальной, персо-
нифицированной форме. Собственно «нельзя» - это не
столько наказание, сколько запрет, ограничение активности.
Многие дети 2-3 лет находятся рядом с родителями, кото-
рые эффективно могут пресечь нежелательные действия де-
тей еще до совершения проступка и объяснить им, почему
это делать нельзя. Это тот вид наказания, который можно
назвать человечным, так как он способствует формирова-
нию у ребенка опережающего самоконтроля, - запрет на
выполнение действия «сработает» до его реального осуще-
ствления. Большинство родителей наверняка знают ситуа-
ции, когда ребенок сам себе запрещал выполнять какое-либо
действие, останавливая свою руку, уже начавшую движение,
словами, интонацией взрослого: «Нельзя!»
Если же родители постоянно наказывают ребенка за со-
вершение проступка, то в сознании ребенка сама мысль о
возможном наказании возникает не до, а после совершения
проступка. Опережающего самоконтроля не появится. Это
почва для появления чувства стыда, вины, разрушающих
представление о целостности Я, в конечном итоге создаю-
щих условия для формирования комплекса неполноценно-
сти. Одним их представителей такого типа людей является
ребенок, который, например, в группе детского сада после
совершения проступка тут же бежит к взрослым и во всем
сознается. Это далеко не добродетельное поведение ребенка -
оно говорит о жесткости границ Я-концепции, возникаю-
щих за счет существования комплекса неполноценности,
именно они создают для ребенка высокое напряжение после
совершения проступка, которое снимается наказанием. Бы-
вает очень сложно решить, в каком случае такие дети под-
вергаются большему наказанию: если их наказать или оста-
вить проступок безнаказанным. В любом случае ребенок с
комплексом неполноценности в скором времени вновь со-
вершит проступок и сам в этом сознается.
В этих фактах наблюдается феномен формирования фан-
томного, мертвого сознания, которое дает о себе знать только
через напряжение. Сведение взрослыми Я-концепции ребенка
до простого переживания напряжения как проявления