логотип сайта  www.goldbiblioteca.ru
Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Цветков Эрнест. Мастер Самопознания 1-е издание

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Цветков Эрнест. Мастер Самопознания

ПРЕДИСЛОВИЕ
"Танцующий Фауст" или "Алхимия мозга" (О творчестве Доктора Цветкова)

"В поисках утраченного Я", "Тайные пружины человеческой психики" — эти первые книги Цветкова, вышедшие совсем недавно, уже успели стать раритетами. Автор психотерапевт очаровал читающую публику точно так же, как он очаровывает публику слушающую. В его первых опусах, строго говоря, нет ни грандиозных откровений, ни каких-либо сенсационных притязаний. Всего лишь только мастерство и свободное владение темой — психоэнергетика, психотерапия, гипнология. Правда, среди этого материала, который преподносится тонко и блестяще, ему все-таки удается внести собственные идеи. Так, например, новым подходом отличается размышление о различии биоэнергетики и психоэнергетики, предпринятое Цветковым в первой книге. Мне кажется, это существенный вклад в прояснение той путаницы, которая царит сейчас в области так называемой неформальной медицины. В "Тайных пружинах" представлена оригинальная методика психосенсорного синтеза. Но все это не фундаментально. Да, это блестяще, но этого явно мало, чтобы стать событием.
Новая работа Цветкова последним требованиям полностью соответствует. Она глубока, оригинальна и нова. И потому может быть названа уже не методикой, а учением. В ней сконцентрированы все особенности дарования автора — эрудиция, глубина и остроумие.
На одном из крупных семинаров Цветкову дали весьма меткую кличку — "Танцующий Фауст". Он буквально заряжает сцену своим неистощимым темпераментом и завораживает аудиторию энциклопедической смелостью легендарного Доктора.
Эти качества присутствуют и в новой его книге, где математика, логика, психиатрия, психоанализ, магия, поэзия сублимируются в некоем синтезе, который сам доктор Цветков называет "алхимией мозга", и рождают философский камень самопознания.
Как редактор, не могу не отметить и стилистическую виртуозность автора, его играющее, моцар-товское начало. Строгая классическая увертюра первых глав взрывается фейерверком изящества в последующих. Чего стоят только блестящие пассажи парадоксов антитезиса четвертой главы "за пределами понимания"! После чего наступает их плавное разрешение в синтезе метапсихотерапии, за которым следует въедливый психоаналитический экскурс в проблему языка поведения и поведения языка. Бесстрашная фаустовская интонация звучит там, где Цветков снимает "строительные леса пристрастий" и демонстрирует идентичность таких систем воздействия как магия и психотерапия.
Впрочем... я не хочу пересказывать книгу, написанную в удивительном жанре.
"Все жанры хороши, кроме скучного",— сказал Вольтер.
Эта книга хороша. И даже очень.
Д-р Бернарда Дел Рио Салседа

СТРУКТУРА КНИГИ
Часть I. Эквилибристика Духа

Осевая тема — психотехника расслаивания, главный принцип которой заключается в тонком разделении того, что человек говорит, и того, что он на самом деле чувствует.
В этом ключе рассматриваются следующие проявления психологической активности индивида:
Вербальное поведение (речь) — Истинные переживания.
Описание проблемы — Сама проблема.
Невербальное поведение — Скрытые мотивы.
В данном случае поведение рассматривается как определенное сообщение, некая сумма сигналов, которую субъект стремится бессознательно демонстрировать окружающим. Такая тенденция имеет в своей основе необходимость для каждого человека в самоориентации в окружающей реальности и моделировании собственных реальностей, которые призваны обеспечить эффективный контроль соотношения удовольствие — неудовольствие.
Иными словами, каждый ищет или конструирует такую реальность, где его психологический комфорт смог бы достичь определенного оптимума.
Исходя из этой позиции, становится ясным, что любая реальность всегда субъективна.
Стратегия техники расслаивания направлена на определение доминирующей реальности, в которой в данный момент времени пребывает индивид. Поскольку такая реальность редко бывает очевидной (разве что в случаях выраженных психотических состояний), то для обнаружения ее необходимо применение декодера —- в нашем случае, суммы приемов, позволяющих расшифровать то или иное поведение субъекта, которое всегда представляет собой систему кодов, и выявить скрывающееся за ним символическое сообщение.

Часть II. Алгоритмы магии
Осевая тема — знаковые системы и их неосознаваемое влияние на психику.
В качестве иллюстрации приводится сравнительный анализ древних психотехник, которые применялись в магической практике, и современных приемов, активно использующихся в психотерапии.
Материал:
Магия и психиатрия.
Магия и психоанализ.
Магия и Нейролингвистическое программирование (НЛП).
Магические приемы — приемы НЛП.
Сопоставления, представленные в настоящем материале, приводят к выводам, согласно которым магическая практика и современные психотехники идентичны и в принципе являются феноменом одного порядка.

Часть III. Павильон тайн
Осевая тема — парадоксальные ходы в лабиринтах человеческой мысли.
Материал представлен новеллами и притчами в духе Дзен, стремящимися освободить скрытую творческую силу подсознания путем иррациональных зигзагов в системе восприятия.
Освобожденное мышление по сравнению с бытовым, инертным и заблокированным имеет преимущество в том плане, что оно, обладая интуитивностью и более выраженной реактивностью, способно эффективно решать такие проблемы, которые раньше казались неразрешимыми.
Форма притчи освобождает от необходимости воспринимать написанное как нечто претендующее на "литературу", с одной стороны, и рецептурный справочник в художественной обработке — с другой.

Часть IV. Окольная тропа. "Магические стихи"
Осевая тема — в душевный мир человека нет прямых путей, только окольные тропы.
Материал — психоэнергетические тексты в ритмической организации.
Более подробно идея этой части изложена во Введении в "Магические стихи".

Часть V. Мастер дизайна. Двадцать простых, изящных и эффективных психотехник
Осевая тема — коллекция наиболее известных подходов современной психотерапии, где в форме практикума изложены методики, применение которых ориентировано как на разрешение глубинных личностных проблем, так и на активизацию собственного психологического роста.
Материал: Психоанализ. Телесно ориентированная терапия. Эриксонианский гипноз. Гештальттера-пия.

ВВЕДЕНИЕ
Есть вещи, которые вызнаете, и вещи, которых вы не знаете, известное и неизвестное, а между ними есть двери — это мы.
Джим Моррисон
Основа нашей жизни — взаимодействие с подобными себе. Но как можно эффективно взаимодействовать с другими, если мы не умеем понять свою собственную личность и научиться взаимодействовать с ней? Ведь самое сокровенное, что есть у человека — его "я", которое, как это ни парадоксально, у многих потеряно или запрятано настолько глубоко, что кажется, будто его и не существует.
"Дайте мне точку опоры, и я переверну мир!" — воскликнул однажды Архимед.
Такая точка опоры есть у каждого из нас, и каждый способен перевернуть свой собственный мир и стать активным созидающим звеном мира окружающего. Эта точка опоры — наше Я. Она же — источник силы и сама по себе движущая сила личности. И уже только осознавание этого может стать выраженным стимулом в реализации заложенных в нас мощнейших потенций.
В жизни человеческой есть два великих момента — когда младенец встает на ноги и делает свой первый шаг, и когда он произносит "я".
Очень важно быть равным себе и очень важно себя узнавать. И отсюда вытекает не менее важное — понимание того, что я — это Я.
Поэтому, когда человек произносит "я", его внутренние переживания в этот момент являются весьма значимыми.
Ясно, что буква Я — последняя в алфавите. Но также ясно, что она первая по значению. Кстати, в древней азбуке это понятие стояло на первом месте. С "Аз" начиналось знание, и с "Аз" начинался человек. "Аз семь" представляло собой универсальную формулу своего неповторимого, индивидуального бытия.
И осознание этой неповторимости формирует внутренний образ "Я", который, словно бы излучаясь во внешнюю среду, создает то, что принято называть судьбой.
С данного положения и начинается новое учение о душевной деятельности человека — психономика — наука о психическом воздействии людей друг на друга и на себя, искусство управления этим воздействием и техника моделирования подобных воздействий.
У этого метода есть своя предыстория. Работая психиатром и психотерапевтом и используя классические методы лечения, я не раз убеждался, что диагностические критерии своей жесткостью и условностью могут, оказывается, сдерживать эффективный процесс терапии. Наблюдение и опыт показали, что страдающему человеку абсолютно все равно, как называется сумма симптомов, носителем которой он является. На первом плане всего оказывается только один симптом — страдание. Человек не любит страдать и боится страдать. И от этого его страдания превращаются в мучения. Сам же по себе феномен страдания может быть определен двумя факторами: во-первых, это, прежде всего, лишение чего-то, во-вторых — повышенный уровень тревожности.
Так складывается жизнь, что все мы постоянно чего-то лишаемся, но не каждый страдает — вполне естественно, что находятся те, кто умеет заполнить новым содержанием образовавшуюся дыру. Но других можно этому научить. Тревога — это та же самая черная дыра, которая .буквально выедает все наше существо. По сути дела, тревога — это опять-таки лишение. Мы отказываемся воспринимать то, что происходит сегодня, тем самым лишая себя той реальности, которая развивается "здесь и сейчас" и погружаемся в несуществующие пространства. Ведь будущее — это то, чего нет. А тревога — страх, устремленный в будущее. Соотношениями времени и сознания занимается практика Дзен и гештальттерапии.
Средства психономики можно, определяя словами Кастанеды, обозначить как "кувыркание духа". Причем большое внимание здесь уделяется парадоксальным ходам в поведении психотерапевта, которые способны взорвать фиксированное сознание пациента и снять с него блоки. Одним из основных приемов психотерапевта является тактика иррационального поведения, в том числе и иррационального диалога, при котором меняется вся система ценностей и смыслов, что позволяет достичь максимальной спонтанности и ощущения внутренней свободы. Ведь человек — существоиррационшъ-ное, а потому и подхода требует иррационального.
Часто для этого используется неспецифический материал — притчи, рассказы, стихи, которые могут проникнуть в глубины психики, минуя сопротивление, и оказать тон кое воздействие на тонкие процессы.
Таким образом, все, что представлено в этой книге, является прежде всего психотерапевтическим материалом. Рассказы, написанные в художественной форме, обладают тем внутренним содержанием, которое способно вступить в непосредственный контакт с бессознательным и вызвать с его стороны ответную активную реакцию, что внешне может проявиться как инсайт — внезапное постижение, озарение, невыводимое из прошлого опыта понимание ситуации в целом, посредством которого достигается осмысленное решение проблемы. Что касается ритмических текстов, то они несут то же значение.
Существенным положением терапевтической психономики является то, что пациент и терапевт, участвуя в одном процессе, становятся партнерами, корректными соучастниками, посвященными в одну тайну. Полностью отказываясь от позиции авторитарности, тот соучастник, к которому обратились за помощью, учит другого быть психотерапевтом, то есть актуализатором собственных возможностей.
Психономика — это также и то, что предполагает отсутствие психотерапевта как конкретной личности. Посредством предложенных техник личность обретает способность самоинтегрироваться и тем самым активизировать свой собственный внутренний психотерапевтический опыт, который присущ, безусловно, каждому.
Эрнест Цветков Нью-Йорк—Филадельфия— Москва

ЧАСТЬ I. ЭКВИЛИБРИСТИКА ДУХА

Разница между правдивыми и почти правдивыми словами такая же, как между светом молнии и жуком-светлячком.
М. Твен

ГЛАВА 1 ТУННЕЛИ РЕАЛЬНОСТИ
Любой человек способен существовать одновременно в нескольких реальностях и в определенный момент, может переместиться в одну из них.
Но что же такое реальность! Реальность — это, прежде всего, система образов, которая может быть обозначена тем или иным способом, иными словами — описана. Значит, реальность — это прежде всего описание реальности.
Таким образом, субъект располагает возможностью присутствовать в следующих реальностях:
1. Бодрствование
2. Сон
3. Фантазии
4. Сноподобные состояния
5. Гипноз
6. Медитация
7. Психоделические состояния.
Представленный набор не является попыткой классификации, здесь приведены лишь некоторые образцы, примеры, которые всего лишь доказывают нашу возможность находиться в различных психологических пространствах.
Очень часто под реальностью, однако, подразумевают то описание мира, которое воспринимается нами в состоянии бодрствования. Именно такое восприятие ассоциируется с понятием действительности. Совершенно очевидно, что это не так. Возьмем хотя бы сон. В сновидениях, какими бы фантастическими они не казались, мы испытываем вполне реачь-ные чувства и ощущения — радость, страх, жар, боль, восторг, оргазм, о чем свидетельствуют не только наши оценки по пробуждении, но и вполне достоверные показания приборов, подключенных к сновидцам.
В своих фантазиях и воображении мы можем вызвать любой образ, который окажет вполне определенное воздействие на организм. Известен опыт с воображаемым лимоном, яркое представление о соч-
ной мякоти которого вызывает выделение невоображаемой слюны.
Гипнотические опыты изобилуют демонстрациями того, как испытуемый получает "ожог", в то время как к его руке прикладывают всего лишь холодный металлический предмет, но при этом заявляют, что он является раскаленным на огне гвоздем. Такая процедура сопровождается покраснением кожи и появлением всех признаков ожога.
Мы видим хотя бы на этих скудных примерах, сколь относительно и многомерно понятие реальности. И насколько конкретней и удобней в практическом смысле становится это понятие, когда мы говорим не о реальности, а о реальностях.
Последнее снимает необходимость использования непродуктивного и фиктивного принципа разделения на объективное и субъективное — категории столь же бессмысленные, сколь и бесполезные. Можно сказать (точно так же, как это было уже сказано другими), что объективное — это то, что существует независимо от нашего восприятия и наших ощущений. Но тут же вполне резонно отметить — если что-то существует независимо от нашего восприятия и наших ощущений, то откуда нам известно, что это что-то существует? Я более или менее твердо могу заявить о своем существовании на основании опыта ощущения и восприятия себя. То же самое могу сказать и о других объектах.
Цель этой работы — дать возможность человеку познать и освоить как можно больше реальностей, каждая из которых является безусловным источником силы.
Данный подход так или иначе подразумевает под собой неизбежное приложение к психотерапии, которая во все времена, оставаясь эклектичной, вбирает в себя самые различные идеи, направления и учения, на первый взгляд, казалось бы, даже далекие от насущных человеческих нужд. Впрочем, таково свойство любой системы знаний, ибо в конечном итоге сколь бы абстрактной она ни оказывалась, все равно она возвращает нас к темным тайнам человеческого бытия.
Подобная тенденция достаточно четко обозначилась в настоящее время, когда мы наблюдаем взаимопроникновение точных дисциплин, таких как физика и математика, и областей гуманитарных. Известно, и это подтверждается повсеместным опытом, что любая философская или религиозная модель может усвоиться психотерапией и стать очередной "технологией" или "психотехникой". Таково свойство любого знания — постоянно обновляться посредством новых описаний и нового языка.
Что же касается нашей системы, то она выросла непосредственно из самой клинической психотерапии и не является ни наукой, ни учением, ни философией, ни религией. Она представляет собой синтез, в котором ассимилированы все эти знания, точно так же, как они ассимилированы в самом человеке.

ГЛАВА 2
ТАМ, ГДЕ КОНЧАЕТСЯ ПОНИМАНИЕ. ПЕРЕХОД К МЕТАСИСТЕМЕ
Эта глава может показаться не совсем обычной для той работы, которая преследует практическую цель, направленную на изучение и изменение личности. И тем не менее, несмотря на казалось бы откровенно умозрительные построения, и, быть может, темные места, она непосредственно связана с феноменологией психического. Представленные здесь рассуждения — не плод умственных разминок философа, но, скорее всего, наблюдение клинициста. Правда, на первый взгляд, подобные наблюдения могут показаться несколько странными, ибо в них нет ни описаний, ни примеров. Это действительно так. Но тем не менее, представленные здесь выкладки возникли не в минуты метафизических озарений, а внутри самой обычной ежедневной лечебной работы, которая рано или поздно, но все равно подводит занимающегося ею кпроблемам, рассматриваемым ниже. Более того, одна из подобных проблем, а именно — понятие системы — закономерно становится центральной в любой человеческой деятельности.
Как раз о системах здесь и пойдет речь. Те места, который могут показаться "темными", окажутся таковыми не из-за склонности автора к заумным концептуальным построениям, а в силу необходимости выбора между ясностью и точностью. Данный материал требует прежде всего точности. Но, кажется, еще Поль Валери говорил о том, что невозможно быть точным, не будучи темным.
Как я упомянул в предыдущей главе, любая идея, любая умозрительная модель из любой области знаний может стать предметом самого непосредственного интереса со стороны психотерапии. Что может быть, например, общего между математикой и эклектическим интуитивизмом человековедения? И тем не менее, известная теорема Курта Геделя вполне естественно вписывается в контекст наших поисков.
В 1931 г. в статье ,"О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных систем" Гедель сформулировал теорему о неполноте: "Если система Z непротиворечива, то в ней существует такое положение А, что ни само А, ни его отрицание не могут быть доказаны средствами Z".
Гедель показал, что в достаточно богатых формальных системах имеются неразрешимые предложения, т. е. такие предложения, которые в их рамках недоказуемы и неопровергаемы. Это положение означает утверждение принципиальной невозможности полной формализации научного знания.
Если экстраполировать теорему Геделя за пределы математики, то можно получить обобщение, которое окажется практически весьма ценным, скажем, в той области, которая изучает человеческую психику и поведение.
Данное обобщение можно сформулировать как теорему Неполноты Системы. Здесь имеется в виду любая система вообще, которая может быть и языковой и ситуативной, и поведенческой.
Обратившись к философскому словарю, мы найдем следующее определение: "Система (греч. Systema — составленное из частей, соединенное) — совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях между собой и образующих определенную целостность и единство".
Само по себе понятие это довольно загадочно и имеет длительную историю. Уже в античности был сформулирован тезис о том, что целое больше суммы его частей. Такая целостность является неотъемлемым свойством системы. Что же касается основных свойств системы, то они характеризуются следующими особенностями:
1) Уже указанная целостность— свойства целого принципиально несводимы к сумме свойств составляющих его элементов.
2) Структурность — поведение системы обусловлено не столько особенностями ее отдельных элементов, сколько свойствами ее структуры.
3) Взаимозависимость системы и среды — система формирует и проявляет свои свойства в процессе взаимодействия со средой.
4) Иерархичность— каждый компонент системы может рассматриваться в свою очередь как система, а исследуемая в данном случае система сама является элементом более широкой системы.
5) Множественность описаний — в силу принципиальной сложности каждой системы ее адекватное познание требует построения множества различных моделей, каждая из которых описывает лишь определенный аспект системы.
Теорема Неполноты Системы формируется из двух последних свойств и определяется следующим образом: "Никакая система не может быть исчерпывающе описана теми средствами, которыми располагает данная система. Средства любой системы всегда ограниченны и невозможно произвести качественные изменения внутри этой системы, используя возможности самой данной системы."
Отсюда возникают неизбежные следствия, которые вполне закономерно порождают новые понятия, заключенные в последующих следствиях:
1-е следствие — произвести качественное изменение в системе можно только выйдя за пределы этой системы.
2-е следствие — выход за пределы определенной системы подразумевает построение некой метасистемы, т. е. такой, которая включала бы данную в качестве составного звена.
3-е следствие — исчерпывающее описание данной системы возможно только языком метасистемы или — метаязыком.
Я не случайно на первое место в теореме ставлю понятие описания, а уже потом понятие изменения. Такой подход мне мыслится наиболее обоснованным, особенно если еще раз возвратиться к определению реальности: реальность — это прежде всего описание реальности.
Я не знаю, какие у Иоанна были причины, но, полагаю, не самые последние на то, чтобы начертать: "Вначале было Слово". Соглашусь, что ссылка на Священное Писание является не слишком корректным аргументом в логической теории, но, с другой стороны, религиозный текст может явиться попыткой выхода к
метасистеме поотношению к системе логической. Кстати, наглядным доказательством неполноты самой системы логики, ее ограниченности и неспособности в достаточной мере описать себя самое и разрешить собственные противоречия, является знаменитый Парадокс Лжеца, который в свое время произвел настоящий фурор в философском мире и оказался одной из настоящих драм идей без всякого преувеличения. Некто Филет Косский даже покончил с собой, отчаявшись разрешить его. Диодор Кронос дал себе обет не принимать пищу до тех пор, пока не найдет решение этого парадокса. Мыслитель умер голодным.
В кратчайшем варианте этот парадокс произносится водной фразе: "Я лгу", или "Это высказывание ложно". Но если высказывание ложно, то я говорю правду и, значит, сказанное мною не является ложью. Если же высказывание не является ложным, а я утверждаю, что оно ложно, то мое высказывание ложно. Оказывается, что если я лгу, то говорю правду, и наоборот.
Традиционная формулировка парадокса гласит: если лгущий говорит, что он лжет, то он одновременно лжет и говорит правду.
Существует и другой вариант: "Сказанное Платоном — ложно,— говорит Сократ.— То, что сказал Сократ, Истина,— говорит Платон".
Вариацию на эту же тему подарил нам загадочный Ф.И.Тютчев, сокровенно выдохнув: "Мысль изреченная есть ложь". В таком случае это высказывание (то есгь мысль изреченная) — истинно или ложно? Если оно истинно, то мы не должны верить ему, ибо всякое высказывание есть "мысль изреченная", которая всегда есть "ложь". Если же оно ложно, то мы можем принять его и поверить ему, так как оно об этом и говорит. Получается следующее: если данное высказывание истинно, то оно ложно, если же ложно, то — истинно.
Очевидно, что средствами логики и логического языка этот парадокс неразрешим, на что указывает и наша теорема: невозможно дать описание решения парадокса внутри системы, используя возможности этой системы. Однако, решение возможно, если мы воспользуемся 3-им следствием — необходимостью применения метасистемы и метаязыка. Такой метасистемой может стать диалектика, вчастности, один из ее законов о взаимодействии и единстве противоположностей. Любая вещь, процесс, событие несет в себе как утверждение, так и отрицание. Вспомним китайскую натурфилософию, которая утверждает, что "Все — есть взаимодействие Инь и Ян. Когда Ян достигает своего максимума, оно переходит в Инь и наоборот". Именно в разгаре лета зарождается зима, и в разгаре зимы зарождается лето. С этой точки зрения никакое высказывание не может быть абсолютно ложным и абсолютно правдивым, хотя бы в силу того, что, во-первых, ничего абсолютного нет (данное высказывание тоже неабсолютно), а во-вторых, нам неизвестны достоверные критерии ложного и правдивого. Поэтому, когда я заявляю, что "Я лгу", — я одновременно и лгу, и говорю правду! Я лгу в том смысле, что мое описание мира не может быть равно самому миру, точно так же, как никакая картина, никакая фотография природы не может адекватно соответствовать самой природе. И я говорю правду — потому что с помощью слов я конструирую некий мир, некую реальность, полностью адекватную самой себе.
Однако на этом этапе возникает сложность иного порядка — проблема понимания, или взаимопонимания, которая, предположим, является центральной в психотерапии. Если последнюю рассматривать как систему, то вполне допустимо, что данная проблема не может быть разрешена средствами одной только психотерапии. Для этого нам необходимо сделать следующий шаг и выйти за пределы этой системы, чтобы переместиться в метасистему, которую в данном случае уместно обозначить как метапсихотерапию.

ГЛАВА 3
ПСИХОТЕРАПЕВТ И ПОНИМАНИЕ. ТЕХНИКА РАССЛАИВАНИЯ
Соотношение очевидного и непостижимого, понимаемого и ускользающего приводит к осознанию того факта, что психотерапевт является профессионалом, имеющим дело с человеческими фантомами.
Допустим, на прием ко мне яштяется пациент со страхами. Он достаточнодетально описываетсвое состояние, и вскоре мне кажется, что я начинаю его понимать. Но что-то внутри меня сопротивляется и в конце концов оказывается, что это что-то — ничто иное, как сомнение. Сомнение порождает целую систему цепных реакций мысли: А что, собственно, такое страх? Я пробую представить его себе, или ощутить его, но все подобные попытки оказываются неудачными. Тогда я извлекаю материал из своего прошлого опыта, вспоминая опасные или рискованные ситуации, в которых когда-то оказывался, и в какой-то степени воспроизвожу реакции, испытанные мною тогда. Однако по мере более тонкого сравнения подобных сопоставлений ко мне приходит постепенное понимание того, что наши опыты переживаний оказываются качественно различными.
К примеру, я достаточно отчетливо могу воспроизвести ощущение полета.
По мере того как самолет набирал высоту и я наблюдаа в иллюминатор за удаляющейся землей, во мне нарастало тихое чувство сомнения в безопасности того, что мне предстоит сделать. Сердцебиение несколько участилось, и во рту я ощутил сухость. Вскоре, однако, зазвенел сигнальный звонок. Мне предстояло прыгать первым, и инструктор уже сделал жест по направлению к открытой дверце. Стараясь казаться спокойным, я подошел к зияющей дыре, куда мне через несколько секунд предстояло вывалиться с парашютом. Было прохладно, пасмурно. Сквозь сероватую пелену далеко внизу виднелась земля, разлинованная зелеными квадратиками лужаек, ниточками дорог и спичечными коробками домов — высота почти километр. Я выглянул в открытую дверцу самолета, и в этот момент меня охватило ощущение одиночества. Оно длилось всего лишь миг, потому что в следующую секунду надо было уже прыгать. Но этот миг был заполнен до предела. Одиночество новой волной накатило на меня, оттуда, из открывшейся подо мной и передо мной пропасти. Естественно, я не мог тогда сформулировать все свои мысли, да я и не мыслил — я переживал. И когда резковатый окрик инструктора "Пошел!" вонзился в мое ухо, то почти сразу же я ощутил холодный порыв ветра и промелькнувший борт самолета в опрокинувшемся небе. Затем хлопающий звук раскрывшегося парашюта резко дернул меня, и теперь я уже плавно летел в подвешенном состоянии. Вначале, когда меня спрашивали о моих ощущениях, я рассказывал о чувстве страха, которое начинает шевелиться в тебе, когда ты выглядываешь в открытый люк. Однако история с пациентом, состояние которого я не мог понять, заставила меня еще раз вспомнить о своем прыжке, и теперь я уже осознаю, почему мое восприятие оказалось неадекватным его описанию. Дело в том, что каждый из нас пережил разный опыт. Внезапно я обнаружил, что начал понимать нечто ценное для себя — страх, как и любой другой аффект, нельзя почувствовать, его нельзя ощутить, его можно только пережить. Возвращаясь к своему небольшому приключению, я обнаружил, что испытанное мною тогда переживание в пиковый момент не являлось переживанием страха. Это было переживание одиночества. Быть может, то же самое испытывает и младенец, появляющийся на свет? Салон самолета мог легко ассоциироваться с материнской утробой, где чувствуешь себя в полной безопасности и знаешь, что о твоем существовании заботятся. Но по мере того как самолет приближается к определенной высоте, нарастает внутренняя тревожность — так же, как она нарастает в эмоциональной жизни плода, который предчувствует, что вскоре ему придется покинуть это теплое и уютное место. Звонок, приглашающий к прыжку, символически связывается с сигналом, возвещающим о приближении родовых схваток и, наконец, необходимость прыгать в пустоту может напомнить о другой необходимости, пережитой нами когда-то в момент рождения — раскрытый люк и простирающееся за ним чужое пространство, куда мы вынуждены выскочить.
...Я напрягаю мышцы, тяжело отталкиваюсь, и в следующий миг пуповина троса, на котором крепился мой парашют, оказывается оторванной от меня, а я в полном одиночестве погружаюсь в новый мир, где моя безопасность зависит теперь исключительно от того, насколько правильно я в нем ориентируюсь.
Впрочем, своими ассоциациями я не поделился с пациентом, но проведенный мною анализ собственного опыта изменил тактику психотерапевтического процесса. Ту работу, которую я проделал над самим собой, я обозначил как технику расслаивания. Теперь мне оставалось только перенести ее на другого человека.
Сущность метода заключается в том, чтобы отделить обозначения переживания от самого переживания.
Например, кто-то может рассказать, что в какой-то момент почувствовал страх. Техника расслаивания начинается с сопоставления того состояния, в котором оказался субъект и того понятия, которым он обозначил данное состояние. С этой целью мы требуем все более и более детального описания пережитого опыта — до тех пор, пока пациент не начнет вводить другие обозначения в своем рассказе. Как только мы услышим от него новые слова, эпитеты или метафоры, мы можем предполагать процесс внутренней трансформации. Это означает, что он неосознанно подошел к своему истинному переживанию и теперь получил возможность его словесной экстериоризации. Зачастую так и бывает — первое описание не соответствует изначальному переживанию и представляет собой лишь попытку квалифицировать свое состояние в соответствии с общепринятыми стандартами. Так, например, пациент, который жалуется на страх, может на самом деле испытывать совершенно другое чувство, которое по инерции определяется им как страх.
В качестве иллюстрации привожу случай, с которого я начат эту главу.
"Пациент. Доктор, меня одолевают страхи.
Терапевт. Что вы подразумеваете под страхами?
П. Что значит — подразумеваю?
Т. Вы можете их описать, или вы всего лишь утверждаете, что они вас одолевают?
П. Описать? Г-м... Пожалуй. Я просыпаюсь утром, встаю с постели и на полпути к туалету чувствую какое-то непонятное волнение.
Т. Пробовали ли вы сразу после того как проснетесь идти не к туалету, а к ванной, или к кухне?
П. Н-нет. А при чем здесь ванная или кухня?
Т. А при чем здесь туалет?
П. Я просто сразу по пробуждении направляюсь в туалет. Это вполне естественно. Разве вы делаете не то же самое?
Т. Нет. Сразу по пробуждении я прежде всего встаю с постели и надеваю тапочки.
П. Ну-да, это само собой разумеется. (Делает паузу. Терапевт тоже выдерживает паузу. Пациент начинает ерзать в кресле, при этом начинает смотреть вниз и в сторону. Затем, несколько повышая интонацию, говорит). Так вы мне поможете?
Т. В чем?
П. Снять мои страхи.
Т. Как и откуда я могу снять ваши страхи, если я до сих пор еще не знаю, что у вас за страхи?
П. Но я же сказал — меня одолевают страхи.
Т. Откуда вы знаете, что это страхи? К примеру, вы только что сказали о том, что вы чувствуете какое-то непонятное волнение, когда доходите до середины пути к туалету.
П. Ну да, волнение. А разве это не одно и то же?
Т. Я могу испытывать какое-то непонятное волнение, когда оказываюсь рядом с девушкой, которая мне нравится, или картиной, которая потрясает мое воображение. Разве это одно и то же, что страх?
П. Нет, но разве страх не может сопровождаться волнением?
Т. Может. Но в таком случае что же вас беспокоит сильнее — страх или волнение?
П. Гм, я не задумывался. Кажется, конкретно я ничего не боюсь...
Т. А в чем, по-вашему, заключается разница между страхом и "боюсь"?
П. Ну... страх — это страх... Когда мне страшно, я боюсь. По-моему, это одно и то же.
Т. Хорошо. Я, к примеру, не боюсь высоты. Но, когда я оказываюсь на большой высоте и при этом не уверен в свой безопасности, я невольно начинаю испытывать некоторых страх. Или другой случай — мне показывают какую-нибудь красивую вещь. Я любуюсь ею, но боюсь до нее дотронуться, потому что не знаю, как с ней обращаться. Я боюсь ее испортить, хотя при этом не испытываю никакого страха.
П. Что же я тогда, по-вашему, испытываю?
Т. Я пока не знаю. Опишите, и мы попробуем разобраться.
П. Хорошо. Я просыпаюсь, встаю, надеваю тапочки, иду в туалет и вдруг начинаю чувствовать... что же я начинаю чувствовать?
Т. Что же вы начинаете чувствовать в этот момент? Вы останавливаетесь?
П. Нет, я продолжаю идти, но с таким ощущением, будто переступаю какую-то незримую черту, за которой мое состояние сразу меняется.
Т. Какое состояние у вас было до этой черты?
П. Обычное. Я не задумывался над ним.
Т. Существует ли разница между тем состоянием, которое у вас возникает в момент перехода этой "черты" и уже за этой "чертой"?
П. Погодите, сейчас попробую вспомнить... Есть! Когда я перехожу черту, я словно ощущаю какой-то внутренний толчок... Как будто что-то во мне мгновенно меняется. А затем это ощущение притупляется. Становится как-то неуютно. Будто я сам не свой. Вроде бы ничего не произошло, и в то же время что-то начинает угнетать.
Т. Что значит — угнетать?
П. Угнетать? Настроение какое-то угнетенное.
Т. Можете ли вы его описать?
П. Это проявляется в ощущении того, что день будет тянуться бесконечно, и при этом нужно делать какие-то дела, наполовину бессмысленные... (Пауза).
Т. А наполовину?
П. В каком смысле?
Т. Вы сказали — наполовину бессмысленные. А наполовину?
П. (Улыбается). А наполовину, может, и осмысленные.
Т. А какая разница между бессмысленным и осмысленным?
П. Ну... бессмысленное никогда не приносит удовлетворения.
Т. А осмысленное?
П. А осмысленное приносит.
Т. Теперь давайте разберемся. Откуда осмысленное приносит вам удовлетворение? И каким образом оно приносит его вам?
П. Откуда? Я не знаю... Быть может, из меня самого?
Т. Вы меня спрашиваете?
П. Я понимаю, что ответить на этот вопрос — моя задача.
Т. Вот именно.
П. Что же, я попытаюсь. (Пауза). (Продолжает). Иногда мне кажется, что я переполнен энергией, и в эти минуты я полностью собой доволен. Тогда я удовлетворен.
Т. Самим собой?
П. Вот именно.
Т. А иногда?
П. А иногда я чувствую себя вымотанным до предела. В таком состоянии я почти ненавижу себя.
Т. И испытываете страх перед собой?
П. (Задумавшись). Да нет.
Т. Но тогда боитесь ли вы себя?
П. Н-нет.
Т. А что же с вами происходит?
П. Просто мне хочется куда-то спрятаться.
Т. От кого?
П. Возможно, от себя самого.
Т. А куда спрятаться?
П. Не знаю. Просто спрятаться.
Т. Не за черту ли?
П. За какую черту?
Т. Ту, незримую, которая разделяет расстояние от кровати до туалета.
П. (Смеется. Ничего не отвечает).
Т. Итак?
П. Что итак?
Т. По какую сторону черты вам хотелось бы остаться
П. Конечно, по ту, где я просто иду и ничего не испытываю.
Т. В таком случае, можете ли вы, не доходя черты, повернуть обратно, а затем начать все сначала?
П. Я попробую.
Т. Но чувствуете ли вы, что готовы к этому?
П. Думаю, что да.
Т. Теперь вы можете прийти ко мне через неделю и; сообщить о своих результатах.
(Неделю спустя).
Т. Какие у вас теперь проблемы?
П. О! Доктор! Это было крайне интересно. Начнем того, что в тот же день, как я только вышел от вас, то сразу почувствовал, что в чем-то изменился. Я не знал, в чем именно. Я просто чувствовал это. И мне даже не пришло в голову дать название этому. Стало ли мне хорошо? Да нет, пожалуй. Поднялось настроение? Появилась надежда? Нет. Все не Быть может, я неправильно сделал, что не подумал, как же определить то состояние?
Т. Нет, вполне правильно. Просто опишите его.
П. Попробую. Я вышел из кабинета, покинул здание, где вы принимаете, и направился к метро. Я шел и пытался разобраться в смысле нашей беседы. Я воспроизводил ее от начала до конца, вспоминая наиболее значимые для меня эпизоды. Но в это же время где-то на краю моего сознания вертелась идея черты. И я, скорее всего, ощущал ее, чем думал о ней.
Т. Что ощущали — идею или саму черту?
П. Точнее всего это можно было обозначить...
Т. (Перебивая). Не надо обозначать. Только описывайте. Это крайне важно — то, что вы сейчас рассказываете.
П. Я ощущал, как эта идея, почти на грани образа то отдалялась и почти исчезала, то становилась более гибкой и внедрялась в мои мысли, впрочем, не слишком назойливо. Я потерял ощущение времени.
Т. Стоп. Вы потеряли ощущение времени или просто не думали о нем?
П. Просто не думал.
Т. Вы понимаете, почему я внес это уточнение?
П. Конечно, да. Если бы я потерял ощущение времени, то находился бы в состоянии транса. Когда же я просто не думал о нем — это значит, что я просто не думал о нем. Как я не думаю о своих ботинках, когда иду. Правильно я понял?
Т. Да. Продолжайте.
П. Итак, я упомянул про время лишь потому, что заметил изменения в своем состоянии только тогда, когда уже подходил к метро. У метро я ощутил пустоту в голове — словно выкинул из нее какой-то напряженный груз. И дальше уже в полном спокойствии добрался до дома. Интереснее всего было то, что никаких ассоциаций с понятием или самим словом "страх" у меня не возникало. Я совершенно спокойно провел остаток дня и уже не думал о нашей с вами встрече. В одиннадцать, почувствовав сонливость, я лег спать. Проснувшись раньше обычного, впрочем, всего на десять минут, я, вдруг, испытал чувство неуверенности. Несколько минут я лежал, глядя в потолок и пытаясь разобраться в этом чувстве... Вернее, я пробовал его описать. Я не анализировал, а именно описывал. Вот что у меня получилось: "Сейчас я лежу в постели и смотрю в потолок, но между тем подспудно думаю о том, что сейчас мне предстоит вставать и одновременно я пытаюсь немного заглянуть в будущее, ожидая ответа на внутренний вопрос — что сулит мне грядущий день? Тут же я начинаю мысленно прокручивать все предполагаемые события, ожидающие меня сегодня. Эта пленка проигрывается быстро, образы нечеткие и неясные. Это, скорее всего, не картинки, а мысли о картинках. Идея на грани образа. Вот я отправляюсь на работу, встречаюсь с людьми... Надоело". В этот момент моя неуверенность переходит в раздражение. Я резко вскакиваю и, ни о чем не думая, направляюсь к туалету. Внутри меня что-то похожее на агрессивность и возбужденность.
Т. А что с чертой?
П. С чертой? Да, она была, но в тот момент я как бы разорвал ее, сам того не желая... И только уже на улице, когда вышел из дома, поймал себя на мысли, что ни разу все утро не подумал о страхе... Неужели у меня его и не было?
Т. Не было. Все дело заключается в следующем. Вы переживали что-то иное, но называли это страхом. И вы начали думать о том, что это страх. И вы стали думать, что это страх. И вы стали думать о страхе. И вы думали о страхе. Но не переживши его. А страх только тогда страх, когда его переживают. Я со своей стороны всего лишь отучил вас квалифицировать, оценивать, давать обозначения и научил описывать.
П. Что же, теперь у меня нет никаких проблем?
Т. Проблемы есть у каждого. Все дело в том, умеем ли мы их эффективно решать. Но если вы всю неделю провели спокойно, то можно считать, что тех проблем, с которыми вы пришли, уже нет.
П. Всю неделю я провел спокойно.
Т. Почувствовали ли вы, что ваша личность в чем-то изменилась?
П. Да, определенно. Правда, я не знаю, в чем, но я чувствую это.
Т. Все в порядке. Знать необязательно, главное чувствовать."
На этом закончилась наша вторая и последняя сессия.
Весь диалог, как и в первом, так и во втором случае построен на технике расслаивания. Каждый раз, когда пациент употреблял какое-нибудь слово, пытаясь им обозначить некое состояние, я предлагал ему заняться "смысловым расщеплением" этого понятия. Получилось что-то вроде ифы с сюжетом на тему о расщеплении атома с той лишь разницей, что в качестве этого атома здесь выступало значение слова. Таким образом мы постепенно продвигались к тому опыту, который на самом деле оказывался актуальным для субъекта. Как выяснилось, у моего пациента этим опытом оказалась внутренняя агрессия, причин которой мы сейчас не затрагиваем, ибо речь идет несколько о другом.
Весьма важно отметить, кстати, что в процессе такого расслаивания личность действительно часто подвергается бессознательной трансформации. В нашей ситуации пациент, к примеру, смог нейтрализовать избыток своей агрессивности. О подобной трансформации говорят и достаточно характерные высказывания тех, кто подвергся процедуре при помощи техники расслаивания: "Я чувствую, что в моей личности произошли изменения. Я не знаю, какие именно, но я это чувствую."
Однако описанный пример не ставит своей целью представить эту технику как способ быстрого разрешения проблемы. В данном случае это произошло именно так — практически за одну сессию. Но во многих остальных требуется время и достаточное количество сеансов. Встречаются и такие пациенты, ригидность которых столь же высока, сколь и их внутреннее сопротивление. Но если проявить необходимое упорство, то и здесь можно добиться успеха, ибо применение подобной техники так или иначе способствует включению каскада ассоциативных реакций, что приводит к расширению контекста внутреннего осознавания и стимулирует более активный поиск средств словесного самовыражения.
Еще одним, не менее значимым аспектом данной процедуры является экстериоризация, о которой упоминалось выше. Сама по себе экстериоризация способна оказывать мощное трансформирующее воздействие, механизмы которого, однако, еще не ясны и почти загадочны. Тем не менее, история изобилует примерами, демонстрирующими возможности такого воздействия — это и исповедь, и откровение первому встречному попутчику, и ведение интимных дневников. Хотя в этом случае и следует сделать ряд оговорок. На самом деле подобные варианты исповедальной практики грешат одним недостатком — неполной откровенностью и некоторой долей артистизма. Исповедующийся, с одной стороны* исповедуется, а с другой, как бы смотрит на себя со стороны — как он при этом выглядит и достаточно ли эффектно он преподносит свои внутренние кошмары. Таковы, например, излияния Руссо, которые, несмотря на свою оголенную, доходящую до эксгибиционизма натуралистичность, все же насквозь литературны. Мастер Руссо опоэтизировал монстра, и исповедь в устах исступленного гения превратилась в поэму. Далеко не каждый гениален, но почти каждый, кто исповедуется, поступает как и великий беарнец. Если мы, скажем, возьмем церковную исповедь, то кающийся кается лишь наполовину. Остальную половину он наблюдает за тем, как он это делает. Любой дневник, сколь бы интимным и тайным он не был, все равно ведется с бессознательной оглядкой на потенциального читателя. А большинство таких владетелей дневников в глубине души даже надеются, что подобный читатель каким-нибудь образом отыщется. Все эти случаи подходят под расхожую поговорку: "Выскажись, и тебе станет легче". И здесь, безусловно, присутствует элемент экстериоризации, то есть проецирования вовне своих внутренних процессов. Действительно, можно предположить, что терапевтический эффект в данных примерах достигается за счет экстериоризации, Но также можно предположить, и это предположение более чем очевидно, что для того, чтобы получить облегчение, недостаточно просто высказаться — для этого необходимо точно высказаться, на что, в сущности, и ориентирована техника расслаивания.

ГЛАВА 4
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПОНИМАНИЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕХНИКИ РАССЛАИВАНИЯ
Психотерапия вначале была для меня чем-то вроде хобби, которое позволяло чрезвычайно интересно провести время и параллельно получить кое-какие познания в области природы человеческой. Ореол романтики, флер таинственности и ощущение причастности к тому, что должно захватывать воображение простого смертного, наполняло ликующую душу дилетанта девственно экзальтированным восторгом не без ноток превосходства над "непосвященными".
По прошествии времени мое хобби стало приносить доход, а на моей визитной карточке появилось новое словосочетание: "Врач-психотерапевт".
Однако от этого количество вопросов, на которые я бы хотел найти ответ, только возросло. Развеялись ореолы, а вместе с ними и амбициозные комплексы неофита. Чем больше знаешь — тем больше не знаешь. И когда мое знание достигло определенной черты и стало своеобразным, но довольно назойливым напоминанием о моем собственном незнании, я вынужден был сделать шаг в сторону метапсихотерапии.
Тезис: понимание в психотерапии.
"Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя?" — вот вопросы, способные озадачить всякого, кто хоть сколько-нибудь задумывается над тем, как мы общаемся. А задумывается над этим рано или поздно каждый здравомыслящий человек, ибо суть всякой разумной жизни — общение. Да и только ли разумной? Если хорошо задуматься, то мы заподозрим, что общение начинается еще на доклеточном уровне и даже в неорганическом мире. Ведь взаимодействие рибонуклеиновых кислот, молекул, атомов — ничто иное, как постоянный обмен информацией, который осуществляется посредством определенных сигналов. И если хоть на миг прерывается этот обмен, наступает разрушение, дезорганизация, угасание, гибель. Жизнь — общение, смерть — разобщение.
И мир существует потому, что он существует в | общении. Ведь само слово общение родственно однокоренным понятиям, таким как сообщение и общность. А общность — это Целое, цельность, целостность.
С другой стороны, всякое общение возможно при условии понимания. Даже кодоны ДНК, прежде чем соединиться друг с другом, вынуждены "понять" друг друга. Отторжение трансплантата — следствие нарушения тканевого общения, результат клеточного и молекулярного "непонимания".
Человеческий интеллект вербализовал общение, создал модель мира посредством слов и тем самым — с одной стороны, разрешил ряд сложнейших проблем,, а с другой... создал ряд не менее сложных и фундаментальных, одна из которых — проблема непонимания.
Слово — приблизительно, оно — лишь копия предмета, и никогда не заменит сам предмет. Именно поэтому человек никогда не сможет сказать того, что чувствует или знает, или думает. В любом случае получается, что "мысль изреченная есть ложь". При таком положении дел уже не столь бессмысленным кажется разговор, подслушанный на улице:
— Я люблю тебя.
— Откуда ты это знаешь?
— Как это — знаю? Я просто люблю...
— А что значит — люблю?
И тем не менее, мы в большинстве своем общаемся, живем, поддерживаем друг друга, но... до тех пор, пока сохраняется понимание, даже несмотря на всю приблизительность наших слов. Ибо существует более совершенный язык — язык безмолвный, не укрывающийся за фразами — это язык жестов, взгляда, поведения и даже молчания. Он — основа нашего понимания. Благодаря ему мы видим друга и различаем врага. Благодаря ему мы способны оценить искренность и распознать фальшь. Он срывает с нас маски и покровы. Он делает нас незащищенными и в то же время защищает нас. Он интуитивен и зыбок. Он бессознателен, и, значит, он — сама природа, ее безупречно точный знак.
Поэтому с помощью слов человек никогда не поймет другого человека. Наше знание всегда в этом случае будет приблизительным. Мы можем узнать человека больше или меньше, чем он сам о себе знает, но мы никогда не узнаем его так, как он сам о себе знает. В этом одна из причин психотерапевтических неудач.
Разобраться в проблемах пациента — вовсе не значит разобраться в его жалобах, то есть в его описании своих проблем. Помочь пациенту — не дать ему, а освободить его. Чтобы утешить или научить чему-нибудь, не обязательно быть психотерапевтом. Цель психотерапии — понимание. Чтобы уловить суть дела, нет смысла полностью доверять каждому слову пациента. Гораздо больше информации могут сообщить его жесты, поза, манеры, стиль поведения. Столь же бессмысленны длинные психотерапевтические проповеди, потому что из этой мощной картечи лишь несколько дробинок попадают в цель. Но и попасть — еще не значит поразить.
Действие терапевта важнее его слов. Перенесение всегда возникает в недрах, где слова не имеют никакого значения. Гораздо сильнее воспринимаются опять-таки элементы "нерационального" языка — жесты, поза, манера, поведение, игра глаз или интонаций. Чтобы обращаться к бессознательному, следует изъясняться языком бессознательного. Только тогда окажется возможным понимание и общение. Общение же приведет к общности, общность — к целому, а целое — к исцелению. Это ли не совершенная цель, к которой следует стремиться всякому Целителю! Антитезис: за пределами понимания. Что касается совершенной цели, то она вряд ли может быть совершенной, потому что любое совершенство несовершенно и всякое несовершенство совершенно.
Ибо не существует ни совершенства, ни несовершенства.
Так как то, что существует — одновременно и не существует.
Ведь всякое существование — утверждая, одновременно и отрицает себя.
Всякий смысл неизбежно теряет себя, как только обретается кем-нибудь.
Если я нахожу какую-то вещь, я автоматически лишаю ее самостоятельной значимости.
Она перестает быть собой, когда становится моей.
Если я в чем-то нахожу смысл, я теряю суть.
Тот, кто находит смысл жизни, теряет саму Жизнь.
Найти смысл — значит обрести бессмыслицу.
Ведь то, что есть — это то, что есть плюс своя противоположность.
Поэтому то, что мы имеем — это и то, чего мы не имеем. То, что мы умеем — это и то, чего мы не умеем.
"Быть или не быть" — вопрос, может, и имеющий смысл, но не имеющий значения. "Быть и не быть" — единственно доступная нам форма бытия.
Ибо бытие, не являющееся одновременно и небытием, не может быть бытием, то есть оно не способно реализоваться как бытие.
Реализоваться — значит проявить себя в реальности.
Но что такое реальность!
Это — фикция сознания, предстающая как некая среднестатистическая величина, обладающая функцией достоверности.
Мы договорились, что зеленое — это зеленое, черное — это черное, хорошее — хорошее, плохое — плохое, подразумевая под этим договором действительность.
Стало быть, реальность — это общепринятое описание и определенная договоренность.
Однако время конъюнктурно, и вчерашний договор сегодня теряет силу. Кодекс человеческих зна-чимостей постоянно модифицируется и, в конечном итоге, то, что мы называем реальностью, оказывается не более чем абстракцией.
Ум порождает химер, и реальность — одна из них.
Поэтому, когда мы говорим о той или иной реально существующей собственной проблеме, мы не говорим о себе, хотя нам кажется, что речь идет
именно о нас самих. Как раз в этот момент мы уходим от своей личности, абстрагируемся от нее и конструируем некую реальность для наших проекций.
Как только проблема начинает реально существовать, она перестает быть проблемой.
Справедливо и следующее: всякая проблема, поддающаяся описанию, — уже не проблема.
Проблема лишь тогда проблема — когда она вне области знания,
А само знание, которое осознается как знание, есть вид незнания — то есть сознание (со-знание).
Co-знание можно разложить еще как сопричастное знание или совместное знание, что определенным образом указывает на свойство коллективности этой категории психического функционирования. Стаю быть, и сознание представляет собой некий договор.
Синтез: метапсихотерапия — прыжок в свободу.
Довольно интенсивный опыт в психотерапии научил меня улавливать то, что обычно ускользает на традиционных сеансах — не личность, но сущность.
Я почти всегда игнорирую жалобы и так называемые проблемы, то есть я отбрасываю фикции, предпочитая взаимодействовать с тем, что способно к накоплению опыта. Здесь человек рассматривается как некое состояние опыта, который может оцениваться как отрицательный или как положительный — в зависимости от позиции, на которой находится интерпретатор.
Поэтому неважно, с каким видом опыта мы имеем дело.
Важно суметь накопить новый опыт и суметь в определенный момент от него избавиться.
Человек, не способный вовремя отказаться от накопленного опыта, не может быть аутентичным и, стало быть, спонтанным.
Ибо всякий "мой опыт" — прежде всего "чей-то" опыт.
Поэтому, когда я говорю, что предпочитаю взаимодействовать с тем, что способно к накоплению опыта, я подразумеваю также и то, что способно к разрушению этого опыта.
Таким образом, акцент переносится на автономность, аутентичность и спонтанность личности.
Аутентичность и спонтанность, в свою очередь, культивируются как необходимое средство для достижения самодостаточности — качества, при котором происходит истинная и полная самореализация.
Если бы снег начал задумываться над смыслом своего появления — откуда, куда и почему — он перестал бы быть снегом.
Если бы трава задумалась: "Почему я расту, и кому это нужно, и какой в этом смысл?" — она перестала бы быть травой и перестала бы расти.
Когда трава начинает осознавать себя травой, она перестает ею быть.
Но, с другой стороны, переставая быть, она становится тем, что она есть.
Мне часто приходится говорить: "Станьте травой", а на просьбу объяснить, что это значит, я отвечаю: "Не знаю".
Ведь любое объяснение стремится к тому, чтобы выглядеть осмысленным, а смысл разрушает суть.
Когда меня не понимают, тем лучше для нас обоих, поскольку понимание — это соглашение, своего рода договор.
Понимание — это форма непонимания, где обе стороны делают вид, что понимают там, где ничего не понимают. Просто этот договор в какой-то мере необходим, чтобы стимулировать свое сознание.
Сознание построило рациональные мосты, чтобы связать и подвергнуть учету те или иные явления.
Мосты существуют, но никто не ходит по ним.
Понимание вместо контакта предлагает контакт.
Поэтому, если я что-то говорю пациенту, я прошу его не стремиться к пониманию того, что я говорю и, по возможности, даже не придавать значения моим словам.
"Тогда зачем вы говорите?" — спрашивают меня.
"Чтобы вы быстрее забыли о смысле того, что здесь происходит, и вообще забыли о самом понятии смысла".
"И какой в этом смысл"?
"Никакого".
"Но если я отказываюсь от смысла, что мне делать, как себя вести"?
"Откажитесь от понятия вести в пользу понятия жить. И сразу после этого откажитесь от жить как от понятия. Ибо любое понятие есть продукт понимания".
Таким образом, любой подобный отказ снимает с нас обязательства перед фикциями и выбрасывает нас в беспредельность внутренней свободы.
А для того, чтобы понять, что такое внутренняя свобода — "станьте травой".
Метасинтез: работа с симптомами, или начало понимания своих проблем.
Наше обыденное мышление, которое делает ржавым наш ум, зачастую, если не сказать — всегда — является источником наших проблем. Кроме того, многие из нас предпочитают трепетать, когда сталкиваются с теми или иными неприятностями и страданиями, которые, кстати, сами и производят на свет, и покорные своей "злой судьбе" тащат за собой свое жалкое существование, проклиная и мир, и людей. Многие предпочитают терпеть, нежели работать со своим сознанием, ибо страдать проще, чем не страдать.
Но если кому-то по тем или иным причинам надоело жить в ситуации постоянного психологического напряжения, тот неизбежно задумается над своим состоянием, пока не выберет окончательную тактику поведения: поиск решения или пассивное подчинение. Тот, кто выбрал для себя первый вариант, быть может, найдет в этом опыте нечто полезное.
Но это пока только слова... Хотя речь здесь пойдет именно о словах. Ведь мы постоянно заняты тем, что именуем и переименовываем, используя все те же слова и таким образом ориентируясь в потоке жизни. Всякое осознавание происходит посредством имени, знака. И формирование мира есть формирование языка. Начиная со своего имени, в которое мы смотримся как в зеркало, привыкая к себе, мы начинаем осознавать себя и одновременно захватываем окружающее нас пространство, обозначая и его — от родителей до детского горшка. В процессе подобного включения в реальность, Хаос, царящий в голове, постепенно формируется в Логос. Логос соразмеряет наши действия, которые — не что иное, как наши мысли.
Прежде чем сделать что-либо, мы называем то, что собираемся сделать и, пока мы не назовем это, мы никогда не сделаем это.
Хотя одно и то же назвать можно по-разному. Данное свойство языка отражает нашу особенность-постоянно оценивать. Одно и то же слово способно возвысить и растоптать, оправдать и обвинить, исцелить и уничтожить. Ведь истинные наши действия — это наши слова. И отсюда — все наши проблемы, которые прежде всего —' проблемы, связанные с наименованием и оценкой.
Мы оцениваем свое состояние, свое положение в обществе, обозначаем свои планы, прогнозы, замыслы. Мы постоянно возводим свое мироздание, используя строительный материал — Слово.
Словами мы созидаем и словами мы разрушаем себя. Со словами мы приходим на прием к врачу и с новыми словами уходим. И тем более со словами приходит пациент к психотерапевту и тем более слов он ждет от него.
Однако в словах, с которыми приходят к нам пациенты, никогда нет правды. Слова, которые они несут нам — не столько правда, сколько оправдание. Почему? Потому что за этими словами пациент пытается спрятать истинную причину своих страданий, хотя об этом и не знает, так как данный процесс происходит неосознанно.
Просятся "на гипноз", "на биополе", заранее формируя установку — "поможет". И помогает. Но не всегда. А, когда помогает, то не навсегда.
Все дело в том, что гипнозом, императивным внушением или суггестией с биоэнергетическим воздействием я "выбиваю" симптом. И действительно — становится легче, и уходит боль, но... Но по существу; я вычерпываю воду из прохудившейся лодки. И сколько бы я ни вычерпыват дальше, вода все равно набирается.
Если существует симптом, значит, где-то прохудилась личность..
Но что же такое — симптом? Определим само его понятие, несколько расширив его понимание за пределы клинических рамок. Симптомом мы будем здесь называть все то, что идет от личности, но при этом мешает самой личности испытывать и поддерживать состояние биопсихического комфорта. Наличие симптома свидетельствует о наличии психологического неблагополучия. Это — аварийный знак, сигнализирующий о том, что в личности образовалась трещинка, трещина или пробоина.
Разумеется, легче предотвратить саму аварию, чем переживать ее последствия. И прекрасно то, что на-это способен каждый. Достаточно вспомнить Марка Аврелия и Сенеку, которые постоянно занимались своеобразной аутопсихотерапией, дабы понять, что затраченные усилия не окажутся напрасными.
То, о чем говорится на этих страницах — один из вариантов аутопсихотерапии. Цель и средство его заключаются в непосредственной, прямой работе со своим симптомом. И, прежде чем приступить к этой работе, необходимо осознать существенно важное положение, некую точку опоры: "Наши симптомы — это вовсе не наши симптомы, а мы сами".
Это непривычно осознавать, потому что мы интуитивно стремимся избавиться от того, что принадлежит нам, но, принадлежа, заставляет страдать. Поэтому мы и выделяем симптом в нечто отдельное — теми же самыми словами. Мы даем ему самостоятельное наименование и, стало быть, самостоятельное существование и иждивенчески сваливаем на него все свои "грехи". И старательно засыпаем камнями истинную причину своих страданий.
А потому стоит твердо себе уяснить, пережить, осознать, что "Мой симптом — это я Сам/Сама".
Сделав этот шаг, мы можем теперь достаточно точно разобраться в себе и, следовательно, помочь себе.
Однако перед этим следует довольно точно сформулировать свой симптом (чего я весьма настойчиво требую от своих пациентов).
Например, если я считаю, что испытываю головную боль, то мне следует подумать, насколько верно
то, что я полагаю и испытываю ли я действительно головную боль, а не что-то другое, лишь напоминающее головную боль. Ведь моя ошибка может стать заблуждением и направить меня по ложному пути. И, чтобы этого не случилось, мне необходимо предельно точно обозначить симптом. Только после этого можно перейти к правильному его опознаванию и интерпретации.
Техника осознавания производится путем отождествления, знака равенства — "Симптом — это я". Этим самым актом мы как бы заново воссоединяемся с собой. Теперь мы можем свободно расшифровать темный и непонятный для нас код. Вживаясь в свой симптом, мы получаем доступ к более глубокому материалу своей личности, мы начинаем видеть свою щель или пробоину. И одним только этим мы снимаем значительную часть напряжения, в котором постоянно находились. Каждый симптом — своеобразный знак, который поддается расшифровке, и ключ к этому шифру — собственное Я.
Теперь мы готовы к тому, чтобы рассмотреть несколько примеров, взятых из психотерапевтической практики.

Пациентка Р.
"Жалобы не неудовлетворенность вдохом, когда хочется вдохнуть еще чуть-чуть, а не получается, как будто стоит какой-то ограничитель в грудной клетке. И чем сильнее пытаюсь вздохнуть, тем меньше шансов на удовлетворение".
Только что произошла оценка и обозначение симптома, но пока она еще недостаточно конкретна. И следует ее дополнить и уточнить.
"Я чувствую неудовлетворенность вдохом. Иногда мне не хватает дыхания. Мне хочется вздохнуть полной грудью, но не получается. Это меня чрезвычайно раздражает и злит".
Формула осознавания. "Симптом — это Я".
Интерпретация. "Дыхание" заменяется на "Я".
Результат. "Я чувствую неудовлетворенность своим Я. Мне хочется полностью ощутить свое Я, но это редко получается. И это чрезвычайно меня злит и раздражает. Интересно, за что же я раздражена на себя"?
Интерпретацию можно расширить и углубить, если еще поработать с симптомом.
"Хочется вздохнуть поглубже, но словно что-то мешает... То ли грудная клетка не расширяется больше, то ли... неясно... одним словом, что-то блокирует свободный вдох. Дыхание несвободное".
Теперь все это переводим на себя: дыхание и все, что связано с дыханием — это Я.
"Хочется ощутить большую свободу своего Я. Но, вероятно, я себе же мешаю. Неясно, что со мной происходит, но получается, что я сама же себя и блокирую. Во мне нет внутренней свободы. Вероятно, это меня и раздражает".
Симптом полностью переформулирован в иную форму выражения. Это выражение получило свое обозначение и оценку. Мы обнаружили проблему, но зато освободились от симптома и теперь уже невозможно "жаловаться" на него. Добравшись до корней, мы не испытываем теперь нужды в том, чтобы поливать засохшие листья.
Сама же по себе работа с проблемой означает новый этап в персональном развитии — этап психологического роста.

Пациентка Д. ОЩУЩЕНИЕ КОМА В ГОРЛЕ И ПРОБЛЕМЫ С ГЛОТАНИЕМ
Работа проводится по той же выведенной форму-
1. Четкое обозначение симптома.
2. Осознавание: "Симптом — это я".
3. Формирование тождества личности и симпто-
Получается следующее:
"Ком — это я. И я мешаю себе. Я сама мешаю принять себя (проглотить себя). Я совершаю судорожные усилия, чтобы протолкнуть, вытолкнуть себя, сдвинуть с мертвой точки, но мои действия оказываются безуспешными. Я — ком. Я своим существованием мешаю себе. Я сама у себя вызываю досаду, недоумение, напряженность. Я невольно сдерживаю в себе то, что просится наружу. Я существую в постоянном противоречии между силами, стремящимися к высвобождению и силами самоподавления. И символ этой борьбы — клубок. Чтобы противоречия не разорвали меня, мне пришлось сжаться в клубок. Клубок противоречий. И если меня это угнетает, то не. следует, ли предпочесть взрыв? Ведь я слишком ценю свободу".

Пациент П. ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
"Я постоянно себя то стискиваю, то сжимаю, то начинаю пульсировать или вовсе раскалываю себя. За что? Откуда это недовольство собой? Быть может, я ожидал от себя большего, чем могу? Быть может, мои претензии и амбиции не оправдались? Или я храню в себе старые обиды и хочу их раздавить? Или смутное чувство вины точит меня? Но ведь я — это я, не больше и не меньше. И разве только из-за того, что я есть, не следует полюбить себя и принять себя? А что касается несбывшихся надежд, несостоявшихся попыток, то не следует ли от них отказаться — перейти от иллюзий в реальность? В конце-концов, мне надоело истязать себя. Мне хочется успокоиться. Ведь я уже ощущаю в себе целительную чистоту Покоя. Не правда ли?"

Пациент Ф. ИМПОТЕНЦИЯ
"В самый нужный момент я смущаюсь, пасую, становлюсь вялым, безынициативным и напуганным. Мне хочется сжаться, сморщиться, стать незаметным и уснуть. Я теряю себя тогда, когда нужно проявить себя. Я теряю напряжение, когда это напряжение необходимо. Что это — форма протеста или трусость? Как бы то ни было, но я слишком поглощен собой, я слишком занят своими переживаниями, и внешний мир при попытке контакта с ним невольно отпугивает меня. Не следует ли мне поменьше заниматься своей персоной и побольше интересоваться окружающими, не боясь напряжения и затраты энергии?".

Пациентка С. ФРИГИДНОСТЬ
"По существу, я безразлична сама себе. Я бросила вызов природе и слишком активно подавляла свою сексуальность. Вследствие этого развился страх, в котором я не хотела признаваться себе и заменила его отвращением и холодом. А, быть может, в глубине , души я все-таки симпатична себе? И все-таки все еще люблю себя? Может быть, мне просто никогда не приходило в голову признаться в любви самой себе"?

Пациентка Ч. СТРАХ ТОЛПЫ
"Я боюсь себя, боюсь толпы своих мыслей, может быть, запретных, и как мне иногда кажется — преступных. Я теряюсь в самой себе. Почему бы мне в один прекрасный момент не подойти к зеркалу и после пристального взгляда в упор не. скорчить от всей души гримасу? Вот будет интересно посмотреть, как притихнет моя огорошенная толпа. Уж слишком серьезно я отношусь к себе и пытаюсь контролировать себя".

Пациентка М. СТРАХ ОДИНОЧЕСТВА
"Я существую в себе самой и оттого страшусь себя, своей пустоты. Но пустота — это не только ничто, пустота — это также и все. Что же я больше ценю в себе — все или ничего? Достаточно того, что я ценю себя и свою пустоту, которую я всегда могу заполнить собой".

Пациент Р. СТРАХ СМЕРТИ
"Я — смерть, и я боюсь себя. С другой стороны, смерть — это то, чего нет. Ведь пока мы живем, про нас нельзя сказать, что мы мертвы. Итак, смерть — это то, чего нет. Значит, меня пугает во мне то, чего во мне нет. Но это уже и не страх. Быть может, мне следует подумать, как обрести то, чего во мне нет"?

Пациентка 3. АСТЕНИЯ. УПАДОК СИЛ
"Я сама вызываю в себе напряжение и затрачиваю на него колоссальное количество энергии. Непонятно пока, откуда у меня потребность к ощущению постоянного напряжения, но ясно уже одно — я обладаю громадными силами, раз мне приходится их извлекать из себя же самой. Мое состояние можно сравнить с работой прибора, который зашкаливает. Возникает естественная необходимость освободиться от излишка энергии. Я слишком много энергии использую на себя".

Пациентка Л. ЗАПОР
Данный симптом имеет довольно успешную психоаналитическую трактовку (впрочем, как и все остальные), но посмотрим, не расскажет ли он нам еще
что-нибудь.
"Я сама себя запираю. Я повесила на себя замок и заперла его. Значит, во мне что-то есть, чем я не хочу делиться с окружающим миром — какие-то потаенные мысли, которые во мне вызывают смутное чувство вины. И я не хочу, чтобы это открылось, потому что во мне слишком развита цензура. Отсюда и моя склонность к уединению. Не пора ли мне свой ум сделать более открытым"?
Я проиллюстрировал всего несколько примеров. Быть может, основываясь на изложенных здесь принципах, кто-то даст иное осознавание и интерпретацию имеющихся у него симптомов. Такой вариант вполне логичен. И было бы странно, если бы это было не так. Важнее всего здесь осознать главное положение, заключающееся в том, что симптом есть не некое фатальное зло, а своеобразная и полезная подсказка, следуя которой мы можем обратить внимание на малоисследованные и малоизученные стороны своей собственной жизни и использовать это новое знание для своей же собственной выгоды.

ГЛАВА 5
ТЕХНИКА РАССЛАИВАНИЯ И ЯЗЫК ПОВЕДЕНИЯ
Известно, что Бессознательное проецируется. И в конечном итоге оно проецируется в поведение, которое в свою очередь предопределяет цепь событий, чью последовательность принято называть судьбой. Иными словами, любое событие в жизни человека детерминировано и представляет собой реализацию проективной деятельности Бессознательного.
Все то, что должно произойти — уже произошло в пространстве Бессознательного. Таким образом, то, что уже свершилось, не могло не свершиться.
Мы живем с некоторым запаздыванием — в том смысле, что все наши поступки и ситуации являются лишь повторением того, что уже "отпечатано" в контексте Бессознательного. Поэтому вполне справедлива поговорка: "Это произошло потому, что это должно было произойти".
Стало быть, то, что мы называем судьбой, можно определить как "материализацию" на событийном уровне информационных матриц Бессознательного.
Данное положение позволит нам высказаться на первый взгляд несколько парадоксально:
"Наша жизнь есть постоянное и непрерывное исполнение наших желаний".
Ясно, что речь идет о самых глубинных, потаенных желаниях и стремлениях, о которых мы зачастую и не подозреваем. Вероятно, хорошей иллюстрацией к данному тезису может послужить пример из повести братьев Стругацких "Пикник на обочине", где один сталкер попросил у Зоны здоровья сыну, но получил мешок денег, так как именно это желание было его истинным, о котором он, однако, и сам не догадывался, но которое распознала и уловила Зона.
Практически то же самое происходит и в нашей жизни. Многие желания, которые мы принимаем за собственные, на самом деле оказываются не нашими. Поэтому, если в нашей жизни что-то произошло, значит, мы этого хотели. Но желание было настолько тщательно запрятано, что о его осознавании не могло быть и речи.
Однажды на прием ко мне пришла женщина с жалобами на чувство угнетенности, подавленности, сниженное настроение. Она рассказала, что страстно хочет выйти замуж и испытывает тягостные переживания по поводу того, что ее стремление оказывается безуспешным, так как она не может найти подходящей кандидатуры, хотя партнеров у нее достаточно.
Во время нашей сессии она была крайне удивлена и даже обескуражена, услышав мое заявление о том, что на самом деле у нее нет абсолютно никакого желания выйти замуж, а то желание, которое испытывает она, оказывается не ее истинным. Просто посредством замужества она пытается реализовать свои другие побуждения — сексуальные и, может быть, социальные (я имею в виду имидж замужней женщины).
Однако в конце-концов она согласилась с моими доводами. Тогда мы решили пойти дальше. Я спросил ее, уверена ли она в том, что стремление к официальному признанию ее как замужней женщины — ее истинное убеждение, на что она не смогла сразу дать ответ, и мы договорились провести эксперимент, смоделировав соответствующую ситуацию, в которой бы она приняла на себя роль замужней дамы. В течение нескольких недель она носила обручальное кольцо и представлялась своим новым знакомым именно в этом образе, после чего я ввел ее в терапевтическую группу семейных отношений, где ей была предоставлена возможность полного самовыражения относительно своих фантазий и внутренних конфликтов.
С увлечением она рассказывала, как изменяет своему "супругу", испытывая при этом угрызения совести, страх разоблачения и боязнь забеременеть от одного из "любовников". При этом во всех этих трех ощущениях отмечалось "нечто сладостное, почти даже сладострастное".
В индивидуальной беседе она высказалась, что, вероятно, эти чувства были бы острее, если бы она на самом деле была замужем.
Я спросил ее, подвержена ли она страхам в настоящее время, на что она дала утвердительный ответ и добавила, что эти неопределенные и бессодержательные страхи возникают в ночное время. Мы договорились, что она понаблюдает за своими ощущениями во время этих страхов и через два дня, явившись ко мне на прием, она рассказала о "каком-то смутном удовольствии", которое ей доставляли эти страхи. Тогда я напомнил ей первый наш разговор, и она окончательно согласилась, что ее истинное, сокровенное желание заключается в том, чтобы испытывать подобные переживания, а вовсе не в стремлении к семейной жизни. Другое дело, что подобное желание может вытесняться, отвергаться и прикрываться социально приемлемой маской. Она с легкостью отказалась от своих навязчивых идей, которые раньше принимала за страстное желание и ощутила гораздо большую внутреннюю свободу.
Ряд схожих клинических примеров обнаруживает достоверность указанного положения. При этом становится ясно, что другая поговорка — "Мы сами не знаем, чего желаем" — также оказывается психологически достоверной и точной.
Один мой пациент, попавший в автомобильную аварию, признался впоследствии, что хотел разбиться, но "не насмерть" — его жизненная ситуация оказалась настолько тяжелой, что он любыми путями стремился вырваться из нее, однако, ни один из вариантов не позволял это сделать. Отчаяние достигло высшей точки, и его подсознание "устроило" ему автокатастрофу, но с благополучным исходом. Получив травму, он попал в больницу и тем самым "на вполне приемлемых и законных основаниях" ушел от неблагоприятной ситуации.
В некоторых случаях люди предчувствуют те или иные события, которые действительно происходят в их жизни. В данном случае можно сказать, что предчувствие есть частичное осознание своих неосознанных желаний. Разумеется, речь идет пока о предчувствиях относительно собственного существования.
Именно этот мой пациент в довольно, недвусмысленной форме заявлял о том, что он "словно
предчувствовал, будто случится что-то неординарное". Нетрудно заметить, что его предчувствие было определенной формой поведения. Оно представляло собой некий канал, по которому информация из бессознательного шла в глубинные пласты сознания, которые обозначаются как предсознание. (Таким образом получается, что предчувствие ощущается как таковое именно в предсознании).
Психоаналитическим психотерапевтам хорошо известна знаменитая формула Лакана: "Бессознательное структурируется как язык".
Было бы вполне правомерным расширить пределы структурирования Бессознательного, выведя их на уровень поведения. Ведь и язык, в конечном итоге, одна из форм поведения.
Допустим, что вне поведения нет человека. Это значит, что среди живущих мы не сможем найти человека, который бы никак себя не вел, ни одного живого существа, которое бы никак себя не вело. Значит, поведение есть некая форма активности, отличающая живое от неживого. В свою очередь понятие активность самораскрывается как сумма актов. Но, с другой стороны, активность может быть присуща и неодушевленной материи в таких ее проявлениях, например, как солнечная активность, активность ветра и т. д. В чем же заключается разница между поведением человека и действием ветра или солнечного излучения? А в том, что активность неодушевленных предметов представляет собой сумму актов, активность же одушевленных существ есть сумма акций. В процессе поведения любой акт стремится превратиться в акцию, что вполне естественно, так как суть любого поведения — сообщение, сигнал.
Подобная функция сформировалась на той стадии развития первобытнообщинной орды, когда словесная информация не достигла еще должного уровня и не могла обеспечить полноценный контакт между членами сообщества. Именно тогда возникла определенная психомоторная культура, проявившая себя в закрепленных формах — то есть поведение. Поведение приняло на себя роль первого языка и языка довольно изощренного. По мере развития и обогащения речевого материала необходимость в поведении как прямом средстве выражения и сообщения отпала, и оно стало символическим и скрытым сигнализатором душевных импульсов. То, что было сознательным, ушло в глубину и сделалось бессознательным. Никакой необходимости в полном исчезновении не было, так как социальные требования цензуры быстро закрепили возникшую диссоциацию между поведением и словами. Носителем языка, который выдает (а еще вернее, сообщает) истинные намерения, все-таки осталось тело, и потому любой моторный акт до сих пор представляет собой акцию. Если слово социально, то поведение биологично.
Эта функция поведения сохраняется даже тогда, когда оно выступает в форме речевого эквивалента. Если мы внимательно проследим за употребляемыми словами и сопоставим их с тем подтекстом, который они могут нести, то без труда сможем определить бессознательные импульсы и намерения субъекта.
В связи с этим мне вспоминается случай, который довольно конкретно иллюстрирует данную идею. Однажды в одном учреждении группа мужчин стояла в ожидании лифта. В это время в холле появилась женщина средних лет, несколько манерная в одежде и походке. Когда дверцы лифта уже открылись, она громко попросила: "Возьмите меня. Я такая маленькая и худенькая".
Впоследствии я с ней встретился еще раз, но уже в качестве консультанта, и мои интерпретации ее реплики подтвердились в ходе совместного с нею анализа.
Начальная часть фразы — "Возьмите меня" — может ассоциироваться в двух направлениях. Первое заставляет вспомнить знаменитое идиоматическое клише, где выражение "взять женщину" воспринимается в конкретном сексуальном содержании. Поэтому добровольный призыв "Возьмите меня" эквивалентен предложению "Овладейте мной, я хочу этого" и в данном случае может выражать скрытые сексуальные фантазии. Второе направление интерпретации предполагает наличие регрессии, инфантильной фиксации, где "Возьмите меня" может быть расшифровано как "Возьмите меня на ручки", что подтверждается остальной частью фразы — "Я маленькая...". Причем обе интерпретации не противоречат, а дополняют друг друга, так как хорошо известно, что у истеричных субъектов неосознанные фантазмы связаны с инфантильной сексуальностью. Понятно, что поведение этой женщины пыталось сообщить именно о данной стороне ее личностных переживаний.
Что позволило мне сделать некие априорные выводы, которые подтвердились на практике? Общий методологический принцип, рассматривающий поведение прежде всего как язык, систему сигналов, посредством которых субъект стремится заявить о своих притязаниях. В данном случае мы имеем дело с вербальным поведением, расшифровка которого позволяет обнаружить скрытый контекст личностных маневров. Прием оказался прост — употребляемые слова следует понимать буквально. Всякое выражение, которое может звучать двусмысленно, следует воспринимать также двусмысленно.
Можно сказать "возьмите меня", можно — "подождите пожалуйста".
Существует множество идиоматических выражений, но мы не используем их все, а выбираем для себя, исходя из своих собственных причин и комплексов, те или иные, делая бессознательный выбор.
Таким образом получается, что восприятие речи в качестве точного психологического документа является вполне обоснованным и наряду с общепринятым интересом исследователей к тому, как и почему говорит тот или иной человек, вполне допустимо проявить определенный интерес к тому, что он говорит. Ибо в этом что таится и как, и зачем.
Получается, что наша речь представляет собой наши высказанные невысказанные желания и одновременно является легальным оправданием для них. Во всяком случае, она явно демонстрирует то, как акт превращается в акцию.

ЧАСТЬ II
АЛГОРИТМЫ МАГИИ

Если хочешь сделать новые открытия,
читай прилежно старые книги.
Н. Н. Баженов

ГЛАВА 6
НА ПОДСТУПАХ К ИРРАЦИОНАЛЬНОМУ ОСВОЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ
Некоторые свои терапевтические сессии или беседы с людьми, которые по тем или иным причинам считают себя моими учениками, или, по крайней мере, называют себя так, я записываю на диктофон — без какого-либо заранее продуманного намерения или разработанного сценария. Скорее всего, это делается по наитию — для того, чтобы потом еще раз прослушать свои диалоги, как бы отстраняясь от самого себя и наблюдая за ходом разговора, пребывая в качестве "лица незаинтересованного". Впрочем, привычка, эта вторая натура в конце-концов сделала свое дело, и недавно я себя невольно поймал на мысли, что редко когда обхожусь без диктофона. Какая-то часть записей мною потом стирается, остальные я засовываю на полку, чтобы потом их никогда не доставать (о эти парадоксы Бессознательного!), другие включаю еще и еще раз и даже предлагаю заново прослушать своим оппонентам. Один фрагмент я предложил человеку, с которым мы занимались психосенсорным синтезом и попросил его прокомментировать этот кусочек. Через несколько дней он принес мне несколько машинописных листков, в тексте которых я узнал содержание нашей беседы, причем переписанной слово в слово, если не считать нескольких отступлений и ремарок, сделанных им. Мое первоначальное недоумение по поводу такой подмены — простого перепечатывания вместо собственных ассоциаций — исчезало по мере того, как я вчитывался в текст разговора, возникшего буквально из ничего. В это время я уже начал работать над своей новой книгой, в которой я предпринял попытки высветить новые, а может быть, даже и неожиданные для меня проблемы. И этот диалог мне вдруг показался вполне уместным для того, чтобы включить его в настоящий труд. Тем более, что тот, кто принес мне эти листки, принес их со словами: "Быть может, вы это вставите в свою новую книгу, доктор?"
Быть может... Но откуда он узнал про книгу, о замысле которой даже я сам еще точно не знал?..
"—Я считал себя последовательным рационалистом и скептиком до тех пор, пока беседы с вами не начали меня уводить потихоньку в сторону сомнений относительно моих прежних мировоззрений. И, тем не менее, я и до сих пор все-таки стою на позициях позитивизма.
— Вы полагаете, что вы рационалист и логик до мозга костей? — спросил Доктор, любопытно разглядывая меня, на что я почти гордо и без малейшего сомнения утвердительно кивнул.
— Что ж, отлично,— он перевел свой взгляд на пол и полуприкрыл глаза.— Прекрасно. А что вы скажете о своих снах?
— В каком смысле?
— В том смысле, насколько осмысленными и рационалистичными вам кажутся они. Или ваши сновидения полностью понятны вам, и вы можете объяснить любое из них?
— Нет, но...
— В том-то и дело. А вы утверждаете, что ваша натура насквозь рационалистична. Но ведь сны — часть, и причем довольно значительная, вашего существа. Практически это вы сами и есть. Стало быть, заявление о вашем непреклонном позитивизме — это всего лишь ваше убеждение, из разряда тех, что созданы для собственного самоуспокоения. Да, всего лишь убеждение. А куда вы денете ваше подсознание с его причудливыми фокусами и фантастическими сюжетами, на которые не отважился бы и сам Босх? Так что не тешьте себя иллюзиями по поводу того, что вы являетесь рационалистом. Как и любой человек, вы существо иррациональное, темное и потустороннее.
— Что значит потустороннее? — последнее заявление несколько смутило меня.
— Это значит то, что вы сами о себе многого не ведаете, хотя вам кажется, что знаете себя как облупленного. Однако все ваше знание — всего лишь система убеждений.
— Но ведь то, что вы говорите, также является убеждением, всего лишь убеждением? — я преисполнился восторгом от собственного силлогизма, который показался мне вершиной изыска и остроумного изящества. Доктор медленно взглянул на меня.
— Убеждением? Но я никого не убеждаю — ни себя, ни вас. Я всего лишь навсего рассказываю, ничего не отрицая и не утверждая. Когда я говорю о вашей иррациональности, я не заявляю о своей правоте, а всего лишь напоминаю о снах, фантазиях и подсознании.
— И при этом апеллируете к той же самой логике? — Я продолжал сопротивляться, но чувствовал где-то внутри, что позиции моих установок уже значительно ослаблены. И смутное осознание этого положения пытался компенсировать несколько возросшей агрессивностью.
— Апелляция к чему-либо хороша в споре, но я . не спорю с вами.
— Согласен... И все-таки... что же такое: человек — существо потусторонее?
— Возьмите свои детские фотографии, внимательно вглядитесь в них и задайте вопрос: "Кто это?" Не спешите отвечать, что это вы. Вы — здесь и сейчас. Вы, разумеется, можете сказать: "Да, конечно, это не я. Но ведь это я, которым был когда-то". Вот именно — был! Теперь вас там нет. Вы не живете теперь там. То есть вы мертвы по отношению к тому дню, когда была сделана эта фотография. Наши фотографии — это наши надгробные памятники. Мы каждый день умираем вчера, чтобы возродиться сегодня. Помните, как сказано у Сенеки? — "Смерть не впереди нас, а позади нас".
— Значит, когда я смотрю на свою детскую фотографию, я созерцаю себя умершего?
— Да.
— Но моя личность осталась прежней!
— Нет, личность тоже другая. Ведь личность — это душевное лицо, то есть то, что повернуто, обращено к другим. Вместе с физическим вы оставляете в прошлом и это душевное лицо. Всякое лицо, в том числе и личность, чрезвычайно непостоянно, недолговременно, оно формируется не вами, а окружающими вас.
— Тогда что же меня связывает с тем существом, которое мною являлось когда-то, энное количество лет?
— С тем существом? Именно ваше существо. Его можно еще назвать и сущностью, то есть чем-то, что существует само по себе, вне каких-либо изменений и аберраций. Здесь-то мы и подходим к тому определению, следуя которому человек есть явление потустороннее. Все то, что вы знаете о себе, вы знаете как о личности, но остальная часть вашего существа остается для вас столь же загадочной, сколь и таинственный мир привидений и призраков. В этом же заключается иррациональность, скрытая в каждом из нас. Попробуйте рационально объяснить хоть одно свое действие, свой поступок, и у вас это не получится. К примеру, я выпиваю рюмку водки. Почему? Почему я выпиваю только одну,, а не две, и не десять? С одной стороны, я могу сослаться на химизм моего мозга, который именно в данную секунду предопределил мое желание и поведение. Но тогда возникает вполне закономерный вопрос — а почему химизм моего мозга проявил себя именно так? Что, в свою очередь, предопределило данную химическую реакцию? Ведь не сама же по себе она-взяла и появилась — вдруг, ни с того ни с сего.
—Да, мне не раз приходилось слышать категоричные заявления о том, что нейроны мозга управляют нашим поведением.
— Возможно, это и так. Но что тогда управляет самими нейронами? Какой-нибудь главный, верховный нейрон? Допустим. Но кому подчиняется он? И чем он отличается от остальныхклеток? Стало быть, существует какая-то сила, которая управляет нейро-химией мозга?
— И эта сила находится на пределами мозга?
— Получается, что так.
— Но это уже метафизика какая-то.
— Но любая наука все равно, рано или поздно заканчивается метафизикой, имя которой вы только что произнесли с некоторым укором. Так или иначе, но в любой области знаний существуют пределы нашего понимания, за которыми лежит пространство чистых ощущений, не поддающихся ни описаниям, ни терминологическим определениям. Их можно или выразить приблизительным понятием, или только испытать. Такова, например, такая категория как сила или энергия. Ее невозможно выразить никакой формулой, ее нельзя понять, но можно только почувствовать. Быть может, в этом и заключается одно из величайших человеческих дарований — невозможность понять, но способность почувствовать или пережить. "Я этого не понимаю, но я это чувствую". Благодаря этому мне дано постигнуть бесконечность, любовь, проявления силы, или ощутить соприкосновение с Тайной, одной из разновидностей которой является и наша с вами душа.
— Но ведь должна же быть какая-то связь с тем Неведомым, которое так или иначе оказывает на нас воздействие?
— Мы таинственно связаны с этим миром или, если хотите, с тем Неведомым, посредством того, что называют подсознанием.
— Можно ли определить подсознание?
— Нет. Этот термин не имеет ни смысла, ни значения. Я его употребил лишь для того, чтобы было яснее, о чем идет речь. Скорее всего, более правильно и точно называть это — Бессознательное, как и поступил в свое время Фрейд.
— Неужели же так важно это различие в словах?
— Важно даже различие в запятых. Вспомните "Казнить нельзя помиловать". Признаться, я не слишком доверяю спекуляциям вроде подсознания, сверхсознания или сверхзнания. Однако сейчас речь не о терминах. Для удобства оставим все-таки подсознание — как синоним Бессознательного. Можно занимать различные позиции — антропоцентрические или оккультные — для мозга это не имеет никакого значения.
— Доктор, я несколько удивлен вашей последней фразой. Она мне кажется слишком уж туманной и, кроме того, несколько внезапной. Каким образом она связана с тем, что вы говорили?
— Возвращаю вас к Неведомому и тому, в каких отношениях мы с ним находимся. Оккультист может утверждать, что наше Бытие определяется различными астральными и тонкоматериальными влияниями, шаман заявит о духах, а позитивист об объективных законах. Так вот, для самого мозга, то есть той машины, которая является все-таки главенствующей по отношению к остальному организму и в какой-то мере определяющей его состояния, та или иная концепция не имеет значения и равнозначна остальным другим. Признаете ли вы подсознание как психодинамическую силу, или астральные энергии как силу оккультную — не имеет значения. Для мозга это — одно и то же. Все многочисленные понятия подобного рода представляют собой лишь опознавательные знаки для обозначения тех каналов, по которым осуществляется связь частного, то есть человеческого существа и целого — понимаемого как Вселенная, Макрокосмос, Мироздание, Высший Разум или Бог.
Важна не концепция, а состояние.

ГЛАВА 7
ЗНАКОВЫЕ СИСТЕМЫ ВНУТРИ РЕАЛЬНОСТИ
Важна не концепция а состояние. Одно и то же чувство могут испытать младенец, получивший вожделенный подарок, монах в экстатическом исступлении простирающий руки к сырому потолку своей кельи, буддийский отшельник, растворившийся в медитации или ученый, увлеченный удачным экспериментом. Это чувство характеризуется яркой выраженностью и экспрессией аффекта. Во всех этих случаях душевному состоянию присуща та или иная степень экзальтации, которая, влияя на мозг, влияет и на организм, воздействуя на функциональные системы последнего.
Для одного счастье — это "звездное небо над головой и нравственный закон внутри", для другого — изысканный обед. Но в том и в другом случае эмоциональное переживание и психофизическое состояние мозга оказываются в чистом виде одинаковыми. Никто не может сказать, что такое счастье, но каждый способен отметить, счастлив ли он. Это невольно возвращает нас к фрейдовскому принципу удовольствия (Lustprin-cipie): человек стремится получить удовольствие и избежать неудовольствия. Такое стремление и толкает одного в горы навстречу опасностям, другого — на путь аскезы и самоотречения, третьего — в публичный дом или к ломящимся от яств столам. Как бы то ни было, но подобная деятельность, несмотря на всю разницу в средствах, ведет к единой цели — пережить наиболее остро и интенсивно крайне положительный аффект — удовольствие. В такие-то минуты человек, как правило, и восклицает: "Я счастлив!". Значит, с практической стороны удобно было бы определить счастье как интенсивное переживание удовольствия и одновременное осознание этого переживания, или иными словами, счастье — это способность осознать, что тебе хорошо сейчас. Обратная сторона такого состояния только одна — страдание. Сама клиническая практика без каких-либо усилий и пристрастных раздумий с моей стороны показала, что все так называемые невротики страдают фактически одним расстройством — расстройством спектра Унлюст (Unlustishe), т. е. эти люди перманентно пребывают в состоянии переживания неудовольствия, Использованное мною сочетание так называемые в применении к тем несчастным, которые попадают к психотерапевту, неслучайно. Дело в том, что невротики — мы все... Сама по себе природа человеческая невротична — вероятно, в этом заключается определенный смысл. Каждому из нас знакомо чувство душевной боли, вины, присущи те или иные комплексы и непродуктивные модели поведения. Об этом точно рассказывается в одной притче, где к Будде приходит убитая горем женщина и просит его совершить чудо — вернуть к жизни умершего сына, на что Будда ответил: "Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь и оживлю твоего сына, но для этого ты должна выполнить одно мое поручение". "Конечно же, о великий, любое поручение"! — восклицает воодушевленная женщина. "Ты должна принести мне горчичное зерно из дома, где никто никогда не умирал". Она стала ходить из дома в дом, ее внимательно выслушивали, но в какой-бы дом она ни заходила, ответ хозяев оказывался дочти одинаковым: "Ты можешь взять хоть горсть горчичных зерен, хоть мешок, но у нас есть умершие родные и близкие люди". И богатые усадьбы, и жалкие лачуги знали, что такое смерть. И когда не осталось ни одного дома, который бы не посетила эта женщина, она вновь пришла к Будде и на его вопрос: "Где же твое горчичное зерно?" припала к его ногам и сказала: "Ты уже совершил чудо". Эта история прекрасно показывает, что невротические переживания присущи и знакомы каждому человеку. И в этом случае Будда проявил себя как мощный психотерапевт и действительно совершил настоящее чудо. Вся тонкость заключается в том, что реактивные депрессии, особенно связанные с утратой близких людей, на самом деле не так уж легко поддаются терапии, как это может показаться на первый взгляд. Особенно же бесполезными здесь могут оказаться врачебные проповеди и монологи типа "нет человека, который бы не терял своих близких... крепитесь... держите себя в руках..." и т. д. и т. п., которыми грешат даже некоторые коллеги по нашему цеху Ars Medica. Какой смысл говорить человеку то, о чем он и так знает! Это прекрасно понимал великий психолог Будда, и он сделал поистине гениальный ход, отправив осиротевшую мать на поиски такого дома, где никто и никогда не умирал. Это задание "с подвохом", о котором женщина не догадывалась поначалу, привело ее к катарсису, инсайту и личностной трансформации. Проблема была отреагирована и решена, а не загнана внутрь путем подавления. АО том, к каким последствиям приводят подобные подавления, хорошо известно — у женщин, в частности, неотреагированные траурные переживания могут привести к онкологическим заболеваниям. Рак груди, например, часто развивается в ответ на смерть кого-нибудь из близких.
Так вот, возвращаясь к нашим клиническим' невротикам, можно обнаружить, что последние лишены тех радостей, которые приносит переживание удовольствия. Эта реальность не приносит им удовлетворения, и боль постепенно становится хронической. Вместе с ней появляется ощущение собственной неполноценности, что и приводит к завершенному формированию некой структуры бытия, фасадом которой предстает тот или иной симптомокомплекс. Часть таких людей все-таки способна избежать этого кошмара — некие механизмы саморегуляции таинственным образом помогают личности справиться со своими проблемами, следуя принципу: "Если ты не в силах принять или изменить эту реальность, ты можешь изменить свое отношение к ней или организовать свою внутреннюю реальность, где бы ты чувствовал себя хорошо". Благодаря подобной внутренней работе появляются художники, проповедники той или иной оздоровительной системы, связанной с определенными ограничениями или отказами (голодание, вегетарианство, сыроедение), религиозно-мистически настроенные натуры. Любой из этих видов деятельности способен принести наслаждение. То же самое касается и монашеского подвижничества, по поводу которого в обществе бытует распространенное заблуждение — дескать, монахи лишают себя сексуштьной жизни. Это далеко не так. Напротив, сексуальная жизнь монахов чрезвычайно интенсивна и наэлектризована до предела, просто она отличается от тех форм, которые имеет в виду обыватель. Внутренние культовые переживания сами по себе весьма сладострастны, на что обратил еще внимание П. Б. Ганнушкин, указав в своем эссе-исследовании "Сладострастие, религия, жестокость" на тесную связь этих состояний. Ясно, что если бы аскет на самом деле отвергал удовольствие как таковое, он перестал бы быть аскетом. Для кого-то лишение всех удовольствий — своего рода высшее удовольствие. И любое удовольствие по природе своей сексуально, ибо здесь присутствует все та же энергия либидо.
Однако, не задерживаясь на фрейдизме, который сам за себя говорит достаточно весомо, попытаюсь подытожить сказанное. Каждый человек формирует свою систему значимостей и принимает ту или иную знаковую систему, которая бы служила ориентиром для опознавания первой. Взаимодействие этих двух систем позволяет личности структурировать в потоке реальности свою реальность и укрепиться в ней, используя ее как наиболее оптимальный источник потребления удовольствия.
Из приведенных примеров видно, что система значимостей актуализирует адекватные ей переживания, а знаковая система генерирует их. Это удобно наблюдать в церкви, где сама по себе знаковая система, включающая соответствующую атрибутику, ритуальность, символику, создает особый фон настроения. Если при этом в системе значимостей доминирующую позицию занимает идея и понятие Бога, то яркость этого фона усиливается многократно — до такой степени, при которой оказывается возможным переход в качественно иное состояние сознания, а, значит, и организма. Причем для мозга, этого хладнокровного и никогда не устающего биокомпьютера, абсолютно все равно, чем вызвано новое состояние — силой ли веры, то есть фактором психическим или некоей сверхвысокой божественной энергией, то есть фактором .метйпсихическим. Для мозга это — одно и то же.
Сказанное мною может показаться парадоксальным — в том плане, что первопричиной того или иного чувства я считаю форму, знак, а не внутреннюю ориентацию в ценностно-смысловом континууме. И действительно, разве не религиозное чувство вызывает состояние экзальтации и вдохновения, а сопутствующая атрибутика лишь усиливает его? Разве это предположение, прямо противоположное тому, которое я выразил выше, не более очевидно?
Возможно, оно более очевидно, но, скорее всего, менее достоверно. И дело здесь не в том, что человек испытывает грусть от того, что у него появляются слезы (здесь автор намекает на известную теорию Джемса—Ланге, согласно которой не чувство порождает адекватную физиологическую реакцию, а, наоборот, физиологическая реакция вызывает соответствующую эмоцию).
Обратимся к истории мистицизма, которая может дать для изучения человеческой душевной деятельности гораздо больше материала, чем все, пусть даже самые новаторские, психологизации — хотя бы потому, что она история.
В древних (и не столь древних) племенах шаман для того, чтобы расширить сферу своего влияния среди остальных использовал (или использует) прежде всего знаковую систему — ритуалы, обряды, заклинания. Весь этот набор прежде всего потрясал воображение неискушенного первобытного обывателя и генерировал в нем переживания с чрезвычайно высокой концентрацией аффекта. Явление индукции еще больше усиливало этот эмоциональный заряд. А общепринятая вера в духов, то есть официально узаконенная система значимостей, направляла этот заряд в нужную сторону. Аффект находил выход, и в такой жестко организованной форме был способен совершить физическую работу, независимо от своегоноси-теля — убить на расстоянии или оживить умершего. В такие моменты все племя могло перейти в шаманское состояние сознания (ШСС по М. Харнеру). Однако даже современный цивилизованный человек, предпочитающий горячую ванну "внутреннему огню" и чашку кофе — "танцу силы", если примет участие в шаманских таинствах и обрядах, довольно скоро войдет в состояние транса, на время отложив вместе с утренними газетами и свой скепсис. Иными словами, субъект может не принимать ту или иную систему значимостей и при этом находиться под влиянием соответствующей ей знаковой системы.
Другой пример, более близкий нашим культу-ральным запросам, показывает то же самое. Настоящая Йога является настоящей лишь в Индии, и ее возникновение именно там, а не, скажем, в Германии или России, по крайней мере, не случайно. И, несмотря на великое множество у нас различных сект, секций и школ йоги, с не менее великим множеством новоиспеченных гуру, звание Йогин Иванов звучит ничуть не хуже, чем гоголевский "Иностранец Василий Федоров". Но стоит вам некоторое продолжительное время пожить в каком-нибудь индуистском храме, где практикуется йога, принимая участие в священнослужени-ях и распорядках этого заведения, как ваше сознание начнет невольно регистрировать происходящие в нем своеобразные изменения. Я сам был свидетелем того, как, и я имею в виду не внешность, преображались западные европейцы, подолгу жившие в Индии.
Что сделал Дон Хуан с Кастанедой? В первую очередь он погрузил его в своеобразную знаковую систему, которая начала исподволь влиять на состояние ученика и постепенно изменять его сознание.
На первый взгляд сказанное здесь может показаться вариацией на тему старого лозунга, согласно которому среда оказывается первоначальным фактором, воздействующим на человека. В какой-то мере, в этом положении есть доля истины — среда действительно является довольно важной структурой. Хотя она формирует лишь самые поверхностные пласты человеческой психики, не затрагивая глубинных. В этом смысле понятие среда следует отличать от понятия знаковая система. Первая предстает как данность, которую не выбирают, а либо принимают, либо нет. По сути своей она нейтральна, и с этой точки зрения влияние, оказываемое ею на индивида в большей степени зависит от свойств самого индивида. Это может быть город, улица, дом, учреждение, где живет или работает субъект. И сами по себе ни город, ни улица, ни учреждение никак не относятся к субъекту. Он — всего лишь часть этой среды наравне с теми предметами, которые входят в ее состав — кустарником, асфальтовыми дорожками, другими людьми, животными и т. д.
Знаковая система всегда предполагает активное воздействие, ее выбирают и устанавливают с ней обратную связь. Она подчеркнуто символична, и, благодаря этой символичности, она приобретает характер некоторой эзотеричности. Например, в каком-то городе, на какой-то улице расположено некое здание, где устраивают свои собрания последователи некоего культа или мистической школы. Для того, кто не имеет отношения к этой организации, данное здание так и останется элементом среды. Тот же, кто выбрал это здание для своего времяпрепровождения и предпочел его остальным, автоматически включился в определенную знаковую систему.
Знаковая система в отличие от среды способна оказывать влияние на глубинные процессы душевной деятельности и трансформировать их. Впрочем, ради этого и включаются люди в ту или иную знаковую систему.
Одна из фундаментальных человеческих потребностей — потребность находиться под влиянием или воздействием.
Не имеет значения, какое влияние или воздействие имеются в виду. Важен сам факт, что такая потребность существует. Вероятно, механизм ее развития обусловлен движущей силой инстинкта самосохранения. Осознание человеком своего одиночества и смутной или явной опасности, окружающей его, вынуждает предпринять поиски покровителя. Из поколения в поколение выстраивается иерархическая лестница, скрепленная цементом страха за свое существование. Вершину этой пирамиды занимают метапсихические персонажи — боги, демоны, духи. Они непостижимы, таинственны и всесильны. Их бытие внедряется в повседневную жизнь в виде огня, ветра, смерти. Власть стихий беспредельна и всесильна, и эта власть может как покарать, так и вознаградить. Однако для того, чтобы вести переговоры с этими силами, необходим человек, который бы владел их языком. Так появляется каста жрецов, шаманов, прорицателей. Они и создают первые знаковые системы. Знаковая система предстает
как средство, способное защитить или принести благодать. Но ее загадочный, столь же притягивающий, сколь и завораживающий, ореол, тщательно охраняется вновь созданным институтом священнослужителей. Рождается новое таинство, а с ним и новый трепет — завершается формирование системы значимостей, центральное место в которой занимает фигура вождя. И теперь рядовой член племени чувствует свою безопасность, ибо его охраняют те, под чьим влиянием он находится.
Остальные, более поздние формы психосоциальной жизнедеятельности по существу являются лишь. модификациями представленной модели. Современный человек по-прежнему нуждается в чьем-либо покровительстве и влиянии, разница заключается лишь в личностных ориентациях — государство, церковь, семья, частная собственность, природа, красота и т. д. — все это фетиши, которые призваны управлять людьми, и люди им служат. Хотя встречаются и ярко выраженные индивидуалисты с четкой эго-ориента-цией — натуры сильные, незаурядные, стихийно призванные не подчиняться влиянию, но влиять. В других людях они нуждаются меньше, чем последние в них. Но даже у таких своеобразных субъектов сохраняется потребность находиться под воздействием. В данном случае это воздействие может оказывать или идея, или собственное эго.
Как бы то ни было, все те же закономерности мы наблюдаем и в процессе взаимодействия с психотерапевтическими пациентами. Как только последний попадает в соответствующее место, он невольно начинает подвергаться трансформации, потому что включается в актуальную для него знаковую систему. Даже еще не видя врача, а лишь замечая табличку на двери кабинета, пациент бессознательно активизирует поток собственных проекций. Я был сам свидетелем случаев, когда больные психотики, даже не переступив порог моего кабинета, еще там, в коридоре, по ту сторону двери, включали меня в свой бред. Как правило, это был бред воздействия. Надпись "психотерапевт — гипнолог" оказывалась для них слишком мощным знаком, чтобы воспринимать ее адекватно. И лишнее
напоминание о психотерапии и гипнозе активизировало их психотическую продукцию. Они начинали видеть "лучи" или "чувствовали волны", которые якобы излучали мои глаза, или еще что-то в этом роде. Самое интересное то, что я не считал нужным отказываться от подобных пациентов, ссылаясь на традиционное утверждение, что для них психотерапия является противопоказанным методом. Я полагал, да и сейчас придерживаюсь того же мнения, что все эти галлюцинаторные и бредовые построения были вызваны не обострением заболевания, причиной которого послужила психотерапия, а проявлением своеобразной транс-ферной активности, на которую способен психотик. Говоря об этих случаях, я не имею в виду тех пациентов, которые демонстрируют психотический трансфер, не будучи шизофрениками.
Разумеется (хотя почему разумеется?), психотерапия не излечивает душевных заболеваний, но она в достаточной степени способна трансформировать личность и сделать ее не столь зависимой от психотических переживаний. Что же касается временного обострения галлюцинаторно-бредовой симптоматики реактивного происхождения, как это приходилось наблюдать у пациентов, которых уже сама только табличка приводила в измененное состояние, то она относительно быстро редуцировалась в ходе самого терапевтического процесса.
Что касается таблички и кабинета, то знаковая система на этом не исчерпывается. Сам психотерапевт становится таким же элементом этой знаковой системы — здесь имеется в виду и его поведение, и внешность и тот имидж, с которым он себя преподно-• сит, и, конечно же, те методы, которые он предлагает. В этот ряд можно включить еще множество других черт и особенностей, однако знаковая система не является лишь набором случайностей. Она прежде всего характеризуется своими закономерными признаками и свойствами, не говоря уже о функциональном единстве, которое само собой подразумевается.
Это, в первую очередь, структурное единство — такая самоорганизация системы, при которой каждый ее элемент, играя самостоятельную роль, в то же время является дополнением к другим элементам. В обычной комнате, например, стол, строго говоря, необязателен, хотя и желателен. И в любом случае комната остается комнатой, независимо от того, находится в ней стол или нет. Если же мы имеем дело с комнатой, где проводятся занятия магией, то работа наполовину потеряет смысл, если оттуда вынести стол, который может выполнять функцию алтаря.
Следующим, не менее важным качеством знаковой системы является ритуальность.
И третий неотъемлемый признак — символизм.
Наиболее же важное свойство знаковой системы, как это ни парадоксально звучит, является ее идеологическая нейтральность. Дело в том, что знак сам по себе нейтрален, в чем и заключается его универсальность. Например, крест не несет никакого идеологического содержания, хотя как форма он и оказывает активное воздействие на мозг. Это подтверждается тем, что в различных культовых и религиозных системах крест имеет различные значения. Примечательно, что первоначально он отвергался христианством, символом которого, как известно, являлось изображение рыбы.
Знак приобретает эффективный заряд, когда он начинает параллельно работать с системой значимостей.
Другим, достаточно характерным примером смысловой индифферентности знака является мандала. Янтры, графические изображения определенной структуры, использовались и используются в качестве объектов для медитации. Их созерцание может применяться и в лечебных целях, и вместе с тем, для того, чтобы эти процессы проходили успешно, вовсе необязательно понимать значение той или иной янтры. То же самое можно сказать и в отношении мантры. Кто может дать точный перевод "Ом мани падме хум"? И кто может объяснить точный смысл, который несет эта фраза?
Эти иллюстрации еще раз доказывают, что знак сам по себе не имеет смысла. Таковой обретается лишь тогда, когда знак становится символом. В таком случае символ можно определить как знак, наделенный аффективным зарядом.
Подобное различие оказывается весьма важным в чисто практическом, прикладном применении. Мне приходилось неоднократно наблюдать за деятельностью целителей, чей арсенал лечебных средств исчерпывался лишь рекомендациями посещать церковь, креститься, ставить свечи и читать молитвы. Как этого и следовало ожидать, подобная тактика оказывалась эффективной примерно в пяти процентах случаев, если я только не преувеличиваю этот процент. И дело здесь не в том, что кто-то начисто был лишен религиозных переживаний или довольно спокойно относился к христианским таинствам. Причина неудачных действий такого народного терапевта заключалась в неумении им создать подходящую для пациента знаковую систему и включить его в нее. В связи с этим я хочу еще раз вернуться к притче о Будде. Он не увещевал и не агитировал несчастную мать, не предлагал ей готовые рецепты панацеи,, так как прекрасно знал, что ничего из этого ей не поможет. Все, что он сделал — это включил женщину в нейтральнуюзнаковую систему, но такую, которая бы помогла ей отреагировать и, пережив инсайт, войти в новое состояние сознания. Я прекрасно понимаю, что такие люди как Будда, Христос, Фрейд встречаются раз на тысячу лет, но тем не менее психотерапия во все времена остается занятием актуальным и потому ей вынуждены заниматься и такие, которые встречаются раз на полгода. И для того, чтобы она работала эффективно, следует, по крайней мере, хотя бы понимать или чувствовать ее законы.
В следующей главе я попытаюсь обобщить опыт тех систем и методов, которые формально не принадлежали к психотерапии, но тем не менее оказали на нее свое мощное воздействие. Условно эти направления и психотехники, довольно эффективно используемые на протяжении многих поколений и в разных культурах, условно можно определить таким термином как экзотическая психотерапия. Я не собираюсь воспроизводить дословно старинные источники, но намерен продемонстрировать их актуальность и действенность в настоящие дни, с поправкой на новейшие достижения современной науки.

ГЛАВА 8
ЭКЗОТИЧЕСКИЕ ПСИХОТЕХНИКИ МНОЖЕСТВЕННОСТЬ РЕАЛЬНОСТЕЙ
В этот раздел, который, безусловно, со временем будет расширяться и пополняться, я отношу такие методы, зарекомендовавшие себя в истории развития искусства воздействия человека на человека, как — магия со всеми ее разнообразными вариантами и традициями, включая в том числе шаманизм, манда-латерапия, янтратерапия, мантратерапия, психопунк-тура, нестандартный массаж, энергосенсорика.
Еще раз хочу подчеркнуть, что проявляемое мною внимание к этим феноменам вызвано не интересом историка, но интересом клинического психотерапевта, которого привлекают любые возможности влияния на психику и соматику организма именно в наших условиях и в наше время. То, что древние психотехники способны выполнять такую работу, не подлежит никакому сомнению. Однако с этой целью нет смысла детально копировать каждую из них и заново вытаскивать тяжеловесные архаизмы, которые пусть лучше остаются памятником той эпохи и культуры, которая их создала. Вместе с тем есть резон воспроизвести "рабочую" часть, универсальную и независимую от идеологических пристрастий или конкретного вероисповедания, и соотнести ее с теми принципами деятельности мозга и душевного аппарата, которые описаны и выявлены современной наукой, начиная психоанализом и заканчивая НЛП. Кроме того указанные техники будут рассматриваться мною в ключе тех исследований, которые я провел в отношении знаковых систем.
Такая точка зрения позволяет мне обозначить данный подход как ТЗС, т. е. как терапию знаковыми системами, ибо каждый из представляемых методов по сути своей есть ничто иное, как знаковая система (ЗС).
Магия
С позиций современной психофизиологии магия реальна.
Можно активно убивать время в долгих философских диспутах по поводу мракобесия или анахронизма последней в эпоху запуска космических кораблей или трансплантации органов, но простой и очевидный опыт единым разом разрушает идеологизированные построения. В гипнологии существует такое понятие как органический язык, и оно обозначает то, что наш мозг воспринимает любую информацию буквально. Даже метафоры или идиоматические обороты понимаются как нечто конкретное и однозначное. Например, выражение "протянуть ноги" означает чью-то смерть, но в нем есть и буквальное значение, которое воспринимается подсознанием. Подобный феномен был обнаружен как раз у субъектов, находящихся в гипнотическом состоянии, где разум и логика уступают место и власть такому восприятию. Если человеку, погруженному в транс, задать вопрос: "Ты не смог бы ответить, сколько тебе лет?", он ответит: "Смог бы" и ничего больше, хотя, находясь в обычном состоянии, тот же человек на подобный вопрос сразу называет свой возраст.
Не следует думать, однако, что органический язык является специфическим признаком, проявляющимся только во время гипноза — здесь он просто более демонстративен. На самом деле он также активен и оказывает свое мощное влияние в любом другом состоянии, включая и бодрствование. Именно он обусловливает и реачизует тончайшие механизмы самопрограммирования, в том числе и негативного. Д.Гриндер и Р.Бэнддер описывают пример, где женщина в шутку повторяет привычную для нее фразу, не вкладывая в нее никакого серьезного смысла: "Мои дети — сущее для меня наказание". Она не понимает, насколько серьезно она себя программирует — ведь ее подсознание-то как раз воспринимает эти слова буквально. И наказание действительно приходит. Оно может явиться в любой форме — в виде ли головной боли или несчастного случая, или еще чего-нибудь.
Теперь сделаем небольшой, совсем крохотный шажок в сторону другого примера. Предположим, вы или в качестве игры, или развлечения, или эксперимента мысленно рисуете вокруг себя магический круг.
Вы понимаете, что это всего лишь игра, ментальное упражнение, деятельность воображения. Но подсознание-то этого не понимает! Оно все так же продолжает воспринимать буквально. Теперь остается вспомнить известный психоаналитический афоризм: "Сознание размышляет, Бессознательное управляет".
И то, что в вашем сознании является игрой воображения, в вашем подсознании становится реальностью.
Вы создали настоящий, неметафорический магический круг! Со всеми способными вытечь отсюда последствиями.
Прежде всего, полезно осознать, что различные легенды и предания, рассказывающие о колдунах, заклинателях, чародеях, не являются полным вымыслом. Разумеется, в них присутствует элемент фантастики, но чаще всего он касается фактора времени — таинственные превращения не происходят на самом деле в считанные мгновения. Для осуществления той или иной магической операции необходим определенный период, который может длиться дни, недели или месяц.
Если вы используете магию в своих целях для обретения, например, здоровья или еще большего здоровья, богатства, карьеры и т. п., то изменения в вашей жизни не окажутся немедленными. Они обязательно наступят при правильном выполнении процедур и соблюдении всех условий, хотя и не сразу.
То же самое можно сказать и о лечебной магии, которую следует воспринимать как серьезный терапевтический процесс, требующий, конечно же, известного времени.
Этот принцип, кстати, идентичен весьма важному положению гипнологии, согласно которому нет неудачных гипнотизации, а есть мало времени.
Само по себе осознание такого простого факта способно повысить эффективность изучения магического искусства, о чем здесь, собственно, и пойдет речь. Но прежде чем приступить к освоению конкретных приемов, я бы хотел предложить свой вариант классификации магии, который в плане практическом мне представляется наиболее удобным. Он никоим образом не посягает на традиции, но вносит лишь в них определенные поправки.
Всю магию можно разделить на общую и прикладную. Целью общей магии является изучение и овладение магическим сознанием и магическим состоянием, или состоянием мага. Прикладная же использует эти достижения в том или ином контексте — в зависимости от намерений оператора.
Общая магия сама по себе нейтральна, как нейтрально любое знание. Это — сумма навыков и умений, ни плохих, ни хороших. А прикладная магия уже известным образом подразделяется на Белую, Черную и Серую. Как следует из сказанного выше, методы, используемые в этих различных вариантах, одинаковы, разница заключается в цели.
Цель Белой Магии — достижение контакта со своим Ангелом-Хранителем. Причем под Ангелом-Хранителем для разных людей могут подразумеваться различные понятия, в зависимости от исповедывае-мой идеологии — Космическое сознание, Высший Разум, Абсолют и т. д.
Цель Черной магии — причинение вреда себе или другим лицам. Причем этот вред может совершаться сознательно или неосознанно.
Цель Серой магии — совершение блага себе или другим осознанно или неосознанно.
Общая магия
Формирование магического мышления несложно, если учесть к тому же, что оно изначально присуще каждому из нас. По природе своей архетипичное, оно активно действует в недрах Бессознательного, временами спонтанно поднимаясь на поверхность сознания современного человека в виде отдельных своих проявлений, в большей или меньшей степени. Часто встречающиеся распространенные фразы типа "только бы успеть... только бы получилось... только бы все было хорошо... только бы..." и т. д. представляют собой ничто иное как видоизмененное, неосознанное заклинание. При некоторых неврозах или психотических состояниях магическое мышление демонстрирует себя в более явной форме, реализуясь в системе ритуальных актов. Это не значит, что оно является признаком болезненного состояния. Это значит, что оно выполняет мощную защитную роль. Усиление его при невротических состояниях обусловлено механизмами саморегуляции, которые принадлежат здоровой части личности, а не механизмами симптомообразования. Это становится более очевидным, когда пациент заявляет, что выполнение того или иного символического ритуала облегчает его страдание, или даже временно прекращает их.
Однако для того, чтобы провести полную эффективную терапию или личностную трансформацию, этих элементов явно недостаточно, ибо они неосознанны, раздроблены и не структурированы в знаковую систему.
Для того, чтобы овладеть магическим мышлением, следует пройти определенный тренинг и войти в более тесный контакт со своим подсознанием. В этом плане наблюдается полная идентичность с основным принципом фрейдовского психоанализа, который звучит так: "То, что находилось в Бессознательном,„ должно стать принадлежностью Сознания". Сам Фрейд назвал это положение основным правилом психоанализа.
Однако психоаналитический метод внедрения в Бессознательное требует длительного времени и присутствия опытного анаштика. К тому же самому материалу можно подобраться и с другой стороны — путем магической практики, которая заключается в освоении суммы определенных алгоритмов.

Алгоритм 1. Сила магического мышления
Осознайте, что каждое преднамеренное действие — магическое.
Выберите какой-нибудь день, который позволит вам изолироваться от будничной суеты, разговоров, дел, телефонных звонков. Отстранитесь от всевозможных контактов и различных источников информации. Это — ваше "священное" время, на которое никто не может посягнуть. И теперь вы можете погрузиться в интроверсию — мир собственных ощущений, мыслей, переживаний, самонаблюдений. В этом своем времени и своем мире будьте очень внимательны к каждому действию, выполняемому вами, воспринимайте его как магическое и постоянно осознавайте себя. Открываете ли вы дверь, или же выполняете еще какой-нибудь элементарный акт, чувствуйте до мелочей то, как вы это делаете и воспринимайте любое простое движение как магическое действо. А перед тем, как что-нибудь сделать, мысленно проговорите про себя: "Сейчас я это сделаю. Это — моя воля", после чего обязательно выполните то, что задумали, даже если в самый последний момент вы изменили решение.
Ваша воля обязательно должна быть реализована.
Это очень важное правило. Вы должны привыкнуть к мысли, что проявления вашей воли обязательно ведут к изменениям в окружающем мире.
Следующей особенностью этого "магического дня" будет ваше символическое восприятие. Любое событие, пусть даже самое мелкое и незначительное, например, порыв ветра и хлопанье форточки об оконную раму, воспринимайте как некий "знак", исполненный таинственного смысла. Ни в коем случае не пытайтесь интерпретировать эти знаки, а просто фиксируйте их и думайте, что мир посылает вам некое сообщение, какое — неважно; это может быть просто приглашением к магической игре или просто таким образом мир открывается вам для общения. Вы можете в таких случаях проговаривать про себя: "Это данное мне осознавание". Туже тактику вы можете использовать не только при каких-то явлениях со стороны, но и при случайном взгляде на что-то. Немного задержите свой взгляд на том объекте, на котором он остановился, и воспользуйтесь теми же формулами: "Это знак", или "Это данное мне осознание". Не называйте тот предмет, который вы созерцаете и не думайте о том, для чего он предназначен. Осознавайте, что он несет в себе некую скрытую информацию и для чего-то именно он среди тысяч остальных вещей попался вам на глаза. Однако не задерживайтесь на нем слишком долго, ибо незаметным для себя образом вы можете заснуть и утратить контроль внимания за собой. Впрочем, если вы уверены в том, что сможете не пропустить момент подобного перехода, то можете и не отказываться от него — только успейте воспроизвести формулу: "Сейчас я войду в транс (или засну). Такова моя воля", после чего "отпускайте" себя. По пробуждении (если вы заснули) полежите некоторое время с закрытыми глазами, затем отдайте мысленный приказ: "Глаза открываются" и немедленно откройте глаза. Остаток дня продолжайте тем же способом.
Первый раз подобное времяпрепровождение может показаться вам несколько обременительным, и к наступлению вечера вы можете испытать такое чувство, будто целый день шли по дороге, постоянно ведущей в гору. Могут появиться изменения настроения в сторону чувства усталости или раздражительности, или же, напротив, навалится тупое опустошение. Кто-то реагирует появлением экзальтации и ощущением "ирреальности происходящего". В любом случае, как бы это ни проявлялось, ваш организм подвергся трансформации. Осознайте и примите происшедшие в вас перемены, не бойтесь каких-то негативных проявлений и завершите день "ритуалом выхода". Для этого расположитесь хак, как вам удобно. Поза и положение тела не имеют значения. Главное, чтобы вам было удобно, и ваше внимание не отвлекалось на дополнительную работу. Закройте глаза. Сделайте три глубоких вдоха и выдоха. На последнем выдохе, который постарайтесь выполнить как можно глубже, сделайте паузу, которую постарайтесь тянуть, насколько на это хватит ваших сил. При этом полностью отключитесь от каких бы то ни было мыслей, эмоций, ощущений, ассоциаций и пребывайте в полнейшей ментальной пустоте — до тех пор, пока вдох не прорвется сам. В этот момент быстро произнесите про себя: "Выход" — и резко откройте, "распахните" глаза. Вы вышли из магического дня и переместились в ситуацию "здесь и теперь". После этого продолжайте свой привычный распорядок как ни в чем не бывало.
Это упражнение выполняется раз в десять дней в течение месяца. Такого цикла вполне достаточно, чтобы по окончании его вы поняли, что магическое мышление стало доступным вам. При этом ваша личность подвергнется очень мощной трансформации — за счет активизации творчества Бессознательного. Если вы проведете такую работу и не остановитесь на полпути, то обязательно получите "дополнительную прибыль" в виде усиления ваших ментальных способностей, которое проявится в следующих изменениях:
1. Обострение интуиции, проницательности.
2. Обострение наблюдательности и памяти.
3. Возросшее чувство уверенности в себе и своей воле, которую вы будете ощущать почти материально.
4. Эффект расширения сознания.
Само по себе магическое мышление не сделает вас магом, но оно даст вам возможность видеть в этом мире более тонкие связи и соотношения, улавливать такие нюансы, которые недоступны обычному восприятию. Естественно, что ваша информированность об окружающем вас мире значительно вырастет. Следующая ступень, к которой желательно перейти после первого опыта с магическим сознанием — это формирование магического состояния.

Алгоритм 2. Магическое состояние
Состояние мага периодически наблюдается у каждого человека. Задача этой системы упражнений сделать его постоянным и присущим личности, таким, чтобы оно стало характерной чертой и почти привычкой, а не возникало в виде случайных эпизодов.
Его отличительная особенность — собранность и гармония всех душевных, ментальных и физических сил организма.
Говоря магическим языком, это такое состояние, когда "Я" управляет стихиями и согласует их. Под стихией понимается любое явление, которое возникает независимо от нас и так или иначе влияет на нас. Ветер, солнце, вода, земля, эмоции, мысли (да, да, эмоции и мысли тоже) — стихии. Стихия сама по себе нейтральна, не исключая и эмоций, но действие ее двойственно — она может как разрушать, так и' созидать. Нет сил хороших или плохих — все зависит от того, каким образом они используются. Так, солнце несет жизнь и смерть одновременно. Глоток воды спасает гибнущего в пустыне, и та же вода топит или обрушивается ливнями, смывающими урожаи. Мысли могут воскресить, могут убить. И наше эго — всего лишь поплавок в океане этих таинственных сил. И очень часто этот поплавок оказывается захлестнутым стихиями — личность страдает от обилия стрессов, психических блоков, неразрешенных проблем. В старину такое состояние объяснялось влиянием дьявола, символика которого изображалась в виде перевернутой пентаграммы.
Эта фигура схематически напоминает голову козла, с которым ассоциировался образ князя тьмы. Однако за любой метафорой и сказочным сюжетом всегда кроется строжайший реализм. Модель любого состояния очень удобно укладывать в графические символы. Они емко и концентрированно передают суть идеи. Почему сатану рисовали именно в виде перевернутой звезды, с точки зрения психофизиологии будет ясно несколько позже. Для этого нам необходимо исследовать символику прямой пентаграммы, несущей позитивное начало.
Эту фигуру мы можем встретить в самых различных эзотерических школах, принадлежащих различным этносам — от китайской натурфилософии до каббалистических откровений. И везде она, в принципе, означает одно и то же — единство и гармоничное взаимодействие основных космических стихий. Кроме того, звезда представляет собой схематический контур человека, изображение которого известно из знаменитого рисунка Леонардо. Вершина звезды соответствует голове, горизонтальные лучи — раскинутым рукам, диагональные — ногам. Магический же смысл ее таков.



Вершина символизирует "Я" индивида, остальные пронумерованные точки означают четыре стихии, или четыре космических первоэлемента (их нельзя идентифицировать с элементами химическими), взаимодействие и комбинация которых дает, по учению мистицизма, основу всему существующему миру. Это: Земля, Вода, Воздух, Огонь. Данные элементы имеют свои качества, которые определяют свойства каждого из них:
Воздух — влажный и теплый,
Вода — влажная и холодная,
Огонь — сухой и теплый,
Земля — сухая и холодная.
Указанные соотношения легко запоминаются и усваиваются, будучи организованными в схему, которая известна как кватернер Апостола Иоанна.
В свою очередь, эти элементы составляют и суть организма как микрокосмоса и определяют его жизнедеятельность. Исходя из этого принципа, мы сразу обнаружим самую непосредственную взаимосвязь того, что еще древние определили лозунгом: "Человек — Вселенная", подчеркивая их изначальную гармонию и единство.
Стало быть, каждый их этих элементов имеет и свое психофизическое представительство. Та или иная психическая функция соответствует определенному элементу.
Сметь — Воздух,
Знать — Вода,
Желать — Огонь,
Молчать — Земля.
Указанные качества зашифрованы в символических знаках животных, упоминание которых мы можем встретить в Апокалипсисе Апостола Иоанна: Орел, Человек, Телец, Лев. Каждое из этих существ выражает волю той или иной стихии и соответствующей психической функции — Орел смел, Человек знающ, Телец молчалив, Лев пылок.
Некоторые специалисты по герметизму предлагают систему графических начертаний, где в каждом знаке находят свое отражение эти качества.
Здесь горизонтальные линии соответствуют ориентированности в настоящем, восприятию в данный момент, а вертикальные — стремлению к активности.
1. Кто смеет, тот заглушает в себе сознание опасности (темная горизонтальная полоса) и устремлен к активности (светлая вертикальная полоса).
2. Кто полностью доволен собой и своим знанием, не проявляет ни активности, ни желания к приобретению новых знаний (две темные полосы).
3. Кто молчит, тот себя не проявляет (темная вертикальная полоса), но все впитывает и принимает к сведению (светлая горизонтальная полоса).
4. Кто желает, тот и активен, и восприимчив (обе полосы светлые).
Теперь, исходя из сказанного, мы условно разделим первоэлементы на внутренние и внешние — с точки зрения магического мышления это может выглядеть не слишком обоснованно, ибо "то, что вовне, то и во мне", но сохраняющаяся инерция рационального сознания вполне допускает: подобную условность, тем более, что для человека, восприятие которого работает вне традиций эзотерических концепций, подобный путь представляется практически более удобным.
Внешние первоэлементы — это силы природы, изначальные энергии которых проявляются в окружающей нас среде.
Внутренние первоэлементы — это свойства и качества организма, имеющие представительства в виде функций или систем. В данном случае можно говорить о внутреннем воздухе, внутренней воде, внутреннем огне, внутренней земле. Кстати, подобные элементы встречаются не в первый раз — их использует и беллетристика для обозначения тех или иных психофизических состояний. Внутренний воздух может быть адекватен ментальное™, интеллекту. Внутренняя вода — интуитивности. Внутренний огонь — эмоциям. Внутренняя земля — воле и интроверсии.
Состояние мага достигается, когда "Я" контролирует все эти элементы и управляет ими, так что они начинают действовать слаженно и в сторону укрепления силы личности. Если мы вновь обратимся к пентаграмме, то увидим, какие психические процессы могут быть выражены в звезде.
Четыре угла расположены ниже одной верхней точки, где и сосредоточено Это, управляющее стихиями. Поэтому состояние Мага выражается еще формулой 1 +4.
Отсюда становится понятным психофизический смысл перевернутой пентаграммы, которая олицетворяет собой власть стихий над человеком, превращающих его в марионетку. Такая позиция соответственно может быть описана формулой 4+1. Теперь посмотрим, что может произойти, когда тот или иной элемент становится доминирующим в структуре личности, и к чему это может привести.
Воздух, подчиняющий себе личность, отрывает ее от земли. Такие люди полностью уходят в сферы своих интеллектуальных построений, теряя адекватную ориентацию в реальности. Подобная тенденция постепенно ослабляет эмоциональные контакты, и человек подвергается все более глубокой шизоидиза-ции. Таких людей раньше называли "странными", "чудиками", "не от мира сего". Если их и не боялись, то во всяком случае сторонились и не доверяли им, полагая, что "здесь дело не совсем чисто".
Преобладание Воды легко может смешать интуицию с фантазией и инфантильной чувствительностью. В этих чертах можно легко себе представить возникновение истерического психоза. Таких уже напрямую и в открытую обвиняли в сношении с дьяволом — они потрясали воображение не только средневекового обывателя, но и наиученейших мужей того времени, которое в качестве примитивной саморегуляции общественного порядка прибегало к инквизиторским методам. Неуемные фантазии вперемежку со страстным галлюцинированием приводило истериков на костер, в "очищающем" пламени которого они еще умудрялись петь, хохотать и выкрикивать свои последние заклятия, что и неудивительно — подобные состояния часто сопровождаются потерей болевой чувствительности.
Доминирующий Огонь сжигает личность, покоряя ее страстям и импульсам. Переполненные неуправляемыми влечениями, такие Мити Карамазовы и рогожины в готические времена также легко попадали в фокус неусыпного ока великих инквизиторов. Чрезвычайная эмоциональность, раскаленная до предела надрывная эффективность рано или поздно заставляет человека совершать опасные для него самого

или для окружающих поступки. Его поведение становится деструктивным. Чаще всего — это или половые психопаты, сексуальные маньяки, переполненные самыми различными перверсиями, или истероиды с безудержными тенденциями к демонстративности. Повезет тому, кто при этом обладает гением Маркиза де Сада, но, как показывает история, подавляющему большинству все же не везло, и его представители бездарно заканчивали свой путь или в петле или на горящих поленьях.
Когда Земля является властителем души, последняя замыкается в своем внутреннем молчании и становится неподвижной. Аутизм не является чертой, которая бы привлекала окружающих. На людей отгороженных, обособленных смотрят с некоторым подозрением. Их таинственность неизменно порождает догадки, а те в свою очередь — сплетни. Совершенно очевидно, что в далекие времена такой человек запросто мог спровоцировать вопрос: "А чем это он занимается там у себя?" и вызвать недвусмысленный ответ: "Не иначе как вступает в сношения с дьяволом". Людская молва всегда жестока и безапелляционна — тем и страшна. И вот уже подозреваемого по чьему-то доносу волокут на дыбу, где бедняга и сознается во всех своих мыслимых и немыслимых грехах.
Как бы то ни было, но указанные здесь примеры, несмотря на их кажущуюся метафоричность, раньше служили вполне достоверным диагностическим критерием, на котором основывалась примитивная психиатрия, хотя она и не называлась таковой.
Однако отцы церкви, сами того не ведая, в большинстве своем были прекрасными психиатрами. Было бы ошибочным представлять их людьми, которым больше нечем было заняться кроме того, как жечь штабелями ближних своих. Не располагая современной терминологией, они располагали интуицией и опытом, что позволяло им проводить первоклассную психотерапию на самом высоком уровне — практика экзорсизма тому пример.
С точки зрения современной психиатрии каждый человек располагает определенным набором характерологических черт, которые могут быть описаны и уложены в условные классификационные рамки. В том случае, когда какая-то черта начинает превалировать и становится слишком выраженной особенностью поведения, говорят об акцентуации личности. Если же данная особенность приобретает черты крайне резкие, гипертрофированные, то речь идет уже о таком явлении, которое в настоящее время принято называть термином психопатия.
У любого субъекта возникают минуты мнительности, склонности к уединению, повышения или понижения активности, снижения настроения или его колебания; иногда эти минуты могут растягиваться в часы или даже дни, но не более того — ее величество Норма включает механизмы компенсации, которые быстро приводят к уравновешиванию и восстановлению равновесия сдвинутого душевного гомеостазиса. Если же компенсирующие механизмы недостаточно сильны или деформированы, то этот акцент становится практически постоянным, и уже по жизни шагает армия мучеников — психастеников, шизоидов, аутистов, циклоидов, истероидов, эпилептоидов.
Не тот же ли методологический принцип мы наблюдаем и в магическом подходе? Если все элементы более или менее согласованы, то таковод является и личность — гармоничной, стабильной, то есть нормальной. Если же один из элементов является преобладающим, то это приводит ко всякого рода проблемам, причину которых раньше усматривали в дьявольском влиянии (аномалия), а сейчас усматривают в нарушении деятельности психодинамических структур (аномалия). И там и там — аномалия. Точки зрения магическая, теологическая и психиатрическая принципиально совпадают.
Существует еще один нюанс в отношении взаимодействия тех же элементов друг с другом и с Эго. До сих пор речь шла о возможном доминировании одного из них. Но как быть с тем, когда они все в равной степени сильны, наделены властью и одновременно выходят из-под контроля "Я"? В таких случаях уже говорили об одержимости. Сейчас вместо одержи-
мости используется другой термин, который точно отражает сущность того процесса, который происходит внутри такой личности. Он произошел от слияния двух греческих слов: схизо — расщепляю, расслаиваю и френ — душа. И хотя термин "шизофрения" ввел в XX веке швейцарец Блейлер, можно предположить, что слово это ненароком использовал и кто-нибудь из древних греков.
Во всяком случае, и в магии, и в психиатрии суть в подходе к подобному состоянию одинакова — она интерпретируется как расщепление, рассогласование, дискоординация душевных процессов. Интересно также отметить, что как истинные одержимые плохо поддавались лечению, так и современные шизофреники в основе своей являются хроническими больными.
Проведенная параллель между психиатрией и магией обнаруживает их несомненное сходство, и это Лает нам основание считать, что методы, применяемые когда-то специалистами в магии, обладали набором достаточных качеств, которые могут вполне отвечать требованиям психогигиены, психопрофилактики и психотерапии. В этом же ключе можно говорить и о следующем алгоритме.

Алгоритм 2. Состояние Мага
Выберите один из "магических дней" (но не первый) и выполните ряд следующих упражнений.
1) Пентаграмма.
Вспомните рисунок Леонардо и примите такую же позу: чуть шире плеча расставьте ноги, руки отведите в стороны. Голова держится прямо. Глаза открыты. Постарайтесь мигать как можно реже. Взгляд прямой и неподвижный.
Если вы выполняете упражнение утром, то повернитесь лицом к востоку, если днем, то — к югу, вечером — к западу, ночью — к северу.
После того как вы выполните основную стойку, сделайте три глубоких вдоха-выдоха и закройте глаза. Почувствуйте свое тело все целиком. Затем перенесите свое сознание в центр лба. Сконцентрируйтесь в этой точке и идентифицируйте ее со своим "Я". Подумайте о том, что точка "Я" наполняется волей, силой, становится концентрированной. Если вы ощутите легкую пульсацию или тяжесть в этом месте — хорошо, хотя специально стремиться к каким-либо сенсорным эффектам и не следует.
Спустя некоторое время, после того как вы почувствовали или осознали, что ваша концентрация удалась, перенесите свое сознание в ладонь правой руки и сосредоточьтесь, просто сосредоточьтесь на таких понятиях как сметь и интеллект. Думайте об этих своих качествах — качествах Воздуха. Думайте о силе своего интеллекта и его способности действовать несмотря ни на что.
Как только вы почувствуете, что готовы перейти к следующему звену, плавно и легко переходите к нему — перенесите сознание в правую ступню. Мысленно культивируйте в себе качества Воды —знание и интуицию. Думайте об этих качествах, но не забывайте концентрироваться на правой ступне.
Затем сконцентрируйтесь на левой ступне: Земля — молчание — воля.
Следующий шаг — левая ладонь: Огонь — желание — эмоции.
После всего этого сделайте глубокий вдох и на выдохе вновь переместитесь в точку "Я". Теперь отсюда, с высоты этой точки мысленно представьте себе одновременно четыре точки, на которых вы поочередно концентрировались. Думайте только о том, что они под вами, внизу. Ни одной из них не отдавайте предпочтения — все стихии уравновешены и подчинены единой воле, воле вашего "Я".
После того как вы убедитесь, что это вам удалось, выполните ритуал пентаграммы.
Оставаясь в той же позиции, вновь перенесите сознание к левой ступне. Мысленно проведите линию из этой точки к вершине головы, оттуда опустите линию к правой ступне, затем диагонально поднимите к левой ладони, из левой ладони направьте луч в правую ладонь и наконец возвратитесь к левой ступне.
Мы мысленно нарисованную пятиконечную звезду. Визуализируйте каждую линию и всю пентаграмму в целом в горящем синем огне. Если визуализация вам не удается, тогда просто думайте о том, что вы соответствующим образом начертили пентаграмму ярко-синего цвета.
По окончании упражнения сделайте глубокий вдох и на выдохе откройте глаза.
Благодаря проделанным манипуляциям вы актуализировали в себе Состояние Мага.
Изъясняясь оккультно, вы привлекли к своей работе астральные силы, которыми до известной степени и в определенном объеме можете теперь управлять.
Говоря языком психофизиологии, вы посредством ассоциированного образа дали позитивную программу своему подсознанию.
Но вспомним предыдущую главу — для мозга это одно и то же.
После того как вы выполнили это упражнение в один из "магических дней", сделайте перерыв с неделю и просто понаблюдайте за собой в этот период. Какие у вас будут появляться мысли, ассоциации, чувства, ощущения, сновидения? Не пытайтесь их оценивать тем или иным образом — просто наблюдайте и фиксируйте. По прошествии этой паузы можете приступить к ежедневному выполнению процедуры, тем более, что она не занимает много времени. По мере же ее выполнения ваша тренированность с каждым разом будет возрастать, и в конце концов вы сможете это упражнение проделывать в считанные секунды, что отнюдь немаловажно для современного человека — ведь скорость далеко не последний фактор в его жизни.
Следующей ступенью в достижении и укреплении Состояния Мага является практика кристаллизации своего "Я", Об этом приеме рассказано у Гурд-жиева. Он утверждал, что это упражнение, само по себе очень древнее, сохранилось без изменений и выполнялось в монастыре на Афоне. " Монах стоит на коленях или в какой-то другой позе и, подняв согнутые в локтях руки, произносит громко и протяжно слово "Я" и выпрямляется; одновременно он прислушивается к тому, где звучит это слово. Цель упражнения заключается в том, чтобы чувствовать "я" в любой момент, когда человек думает о себе, и переносить "я" из одного центра в другой" (П. Успенский).
К сказанному я хотел бы добавить еще кое-какие комментарии и детализировать упражнение.
Само по себе слово обладает громадной энергией, чему свидетельствуют все те же мотивы, инвокации (заклинания) и внушения. Действие слова, изначально магическое, способно творить истинные чудеса. Однако на каждом шагу мы убеждаемся в обратном — часто можно услышать жалобы, что не помогло ни то, ни другое, ни третье. "Сколько я себе не внушал, ничего не выходит"! В чем же здесь дело? Все дело в том, что когда слово произносится механически, оно мертво. Большинство из людей произносит "я", но при этом совершенно себе не представляет его смысла, внутренней сути. Эти люди просто не знают, о чем идет речь. Поэтому в таких устах "я" — всего лишь звук. Тогда не приходится удивляться, почему формула "я здоров" или "я счастлив" оказывается недееспособной — просто человек, который ее бездумно произносит, не имеет представления ни о том, что такое "Я", ни о том, что такое "Здоров", ни о том, что такое "Счастлив". То же самое можно сказать и в отношении любой молитвы и заклинания. Действенность последних возможна в том случае, если они будут "умными" — то есть такими, каждое слово которых произносилось бы с полным осознанием и вниманием. И, конечно же, все начинается с "Я". "Я" — это ось личности, ее первооснова. С "Я" начинается и алфавит. Это первая буква в алфавите — вспомним "Аз", "Буки", "Веди"... И вспомним священное "Аз есмь". Именно поэтому столь важным оказывается то древнее упражнение, которое я называю кристаллизацией Я. Предлагаю его в своей модификации, хотя суть и структура его остаются неизменными.

Алгоритм 3. Кристаллизация Я
Обратите внимание, что когда вы произносите слово "Я" вслух, оно резонансно отдается в той или иной части тела — у кого-то в голове, у кого-то в груди или в животе. Здесь нет метафор (в данном случае понятие метафоры ассоциируется с понятием суггестии). Это явление физиологично — звук не может не резонировать.
Внимательно проследите за тем, в каком органе зазвучит ваше "Я". Затем раскиньте руки в стороны, слегка приподняв их вверх, и громко, но при этом резко выкрикните снова "Я". При этом постарайтесь представить, в какой точке пространства отозвалось ваше "Я". Это будет сделать уже несколько труднее, чем в первом случае, но при достаточном напряжении внимания вполне возможно.
Третий этап упражнения заключается в синтезе экстрапроекции (вне тела) и интрапроекции (в теле) вашего "Я". Также расставив руки и настроившись на сенсорную восприимчивость своего тела, громко, но уже протяжно и раскатисто произнесите "Я". При этом оно у вас растянется в плавное "а-а-а...". В это время хорошо себе представляйте, как точка "Я" из пространства входит в ваше тело и сливается с внутренней точкой "Я". Это — синтез. Постарайтесь эмоционально как можно интенсивнее пережить новое состояние.
После того как вы научитесь "вещественно, "материально" ощущать свое "Я", вы овладеете им.
После этого приступайте к освоению тем же способом любых других слов, которые вы собираетесь использовать для составления своих индивидуальных молитв, инвокаций или самовнушений.
Заклинания в разных школах магии звучат по-разному, хотя производят один и тот же эффект. Это говорит о том, что не существует единого универсального текста заклинания. Важна не формулировка, но то состояние, в котором она произносится. Отсюда следует, что более ценной для вас может оказаться ваша собственная молитва, если она составлена по указанному выше принципу. Если у вас религиозная ориентация, и вы не мыслите языка вне слова Бог, подвергните последнее тому же психосенсорному синтезу, что и по отношению к "Я". Где это звучит внутри вас, в каком месте это отзывается вне вашего тела? Что происходит, когда это и это сливаются?
Если вы проработали все три алгоритма, то можете сказать про себя, что в достаточной степени освоили основы общей магии.
Теперь вы можете:
1. Владеть магическим мышлением.
2. В любое время активизировать состояние мага.
3. Находить местопребывание своего "Я" и свободно управлять им.
4. Составлять индивидуальные инвокаций, молитвы или формулы самовнушения, используя их потенциал с максимальной эффективностью.
Наработанные навыки обеспечат вам успех в прикладной магии, необходимые процедуры которой мы и рассмотрим ниже.

Прикладная магия
В этой области наш практический интерес устремлен к возможностям терапии, самотерапии и трансформации личности, а значит, и жизненных обстоятельств в нужную сторону. Как мы помним, подобными проблемами занимается Серая магия. Именно здесь получили свое начало процедуры, которые затем стали известными упражнениями, применяемыми в нейролингвистическом программировании (нлп), гештальттерапии и других психотехниках. Это еще раз подчеркивает их непреходящую терапевтическую ценность.

Магические круги. (Метод ресурсного круга в терминологии НЛП)
Мысленно на полу нарисуйте три круга. Один — в котором вы стоите — нейтральный. Другой — слева от себя — негативный. Третий — справа от себя — позитивный.
Сконцентрируйтесь на проблеме, от которой бы хотели избавиться. Как только концентрация достигнет нужной степени, сделайте глубокий вдох, закройте глаза и на выдохе шагните в негативный круг, где вы попадаете в негативную ситуацию и переживаете крайне негативные эмоции, связанные с этой ситуацией. Переживайте и саму ситуацию, и сами эмоции. Как только переживания достигнут максимальной интенсивности, сделайте глубокие вдох-выдох, откройте глаза и выйдите из круга, сделав стряхивающее движение. В нейтральном круге вы чувствуете себя спокойно. Постойте так некоторое время, отдохните. Вспомните ситуацию из своей жизни, когда вы чувствовали в себе силу, уверенность, внутреннюю собранность, активность и в то же время спокойствие (Состояние Мага). Как только вы почувствуете, что такая ситуация открывается вам, шагните в позитивный круг, выполняя те же технические детали, что и на предыдущем этапе. Вы оказались внутри этой положительной ситуации. Переживите ее и переживите связанные с ней эмоции. Как только переживание достигнет максимальной интенсивности, выйдите из круга, но при этом не стряхивайте с себя эмоции, как в первом случае, а возьмите их с собой. Чтобы их удержать и закрепить, поставьте их на "якорь". Для этого коснитесь правой рукой запястья левой руки. При этом сработает рефлекторный механизм, который позволит вам воспроизвести данное эмоциональное состояние, как только вы выполните этот жест.
Немного отдохните в нейтральном круге. Затем снова шагните в негативный круг и вновь окажитесь в отрицательной ситуации. Но при этом используйте тот эмоциональный потенциал, который вы извлекли из круга позитивного. Оживите "якорь", т. е. снова коснитесь правой рукой запястья левой, и вы сможете, находясь в отрицательной ситуации, актуализировать положительный опыт.
Выйдите из круга в нейтральный и закончите упражнение.
Эта процедура хорошо работает в разрешении психологических и психосоматических проблем. С ее помощью можно устранять такие симптомы как мнительность, неуверенность в себе и т.п. — т.е. эффективно подвергать изменению личностные аспекты своего бытия. Что касается медицинских показаний, то любое функционатьное нарушение (психогенные боли, импотенция, эмоционально провоцируемые приступы астмы, проблемы с желудочно-кишечным трактом, нейроциркуляторная дистония) способны исчезнуть в процессе выполнения этого упражнения.
Комментарии
Поскольку это упражнение пришло из магии, рассмотрим вначале оккультную точку зрения.
Любая проблема, будь то болезненное состояние или неудачи, складывающиеся в жизни, есть следствие неблагоприятных астральных влияний, причины которых могут быть самыми разнообразными — это или "сглаз", "порча", т. е. энергетическое воздействие, идущее от недоброжелателя, или кармическая деятельность, которая учитывает грехи личности в прошлых воплощениях и воздает за них в настоящей жизни.
Как бы то ни было, в астральном плане появляются те или иные аберрации, которые со временем реализуются в плане физическом. Существует одно оккультное положение, согласно которому то или иное событие сначала происходит в астрале, а затем уже повторяется в мире физическом. Это одно из гениальных откровений оккультизма объясняет очень многое. К примеру, человек заболевает гриппом 10 октября. Следуя вышеуказанному положению, на самом деле 10 октября появились только симптомы, а заболел этот человек несколькими днями раньше, например, 5 октября. Разница лишь в том, что заболеванию подверглось его не физическое, а астральное тело (события вначале произошли в астральном плане), а спустя некоторое время "больной" астрал вызвал соответствующие изменения на физическом уровне.
Когда мы вычерчиваем магические круги, мы оживляем астральные клише — в одном случае с патогенной информацией (негативный круг), в другом — с благоприятной (позитивный круг). После чего астральное клише с записью отрицательной программы мы стираем и тем самым освобождаемся от проблемы на физическом уровне.
Психофизиологическое объяснение заключается в том, что человеческому организму присуще такое фундаментальное свойство как ресурсность, которое выражается в способности к накоплению опыта. С другой стороны, любой индивидуальный опыт может быть как положительным, так и отрицательным. То или иное событие в нашей жизни вызывает определенную нашу реакцию, осознанную или неосознанную. Ни сама ситуация, ни реакция на нее не проходят бесследно, а как бы записываются в виде информационных кодов и хранятся в Бессознательном. Этот процесс начинается в детстве, и все последующие события так или иначе воспроизводят эти первоначальные паттерны реагирования. Сама по себе ситуация не может быть ни стрессовой, ни благоприятной, таковой она становится от нашего отношения к ней, которое далеко не всегда диктуется рациональными соображениями. Оценивая ситуацию, мы невольно пытаемся вспомнить из нашей жизни подобную ей и воспроизвести наши действия, чтобы более уверенно сориентироваться в настоящем. В этот самый момент наш мозг невольно утилизирует тот или иной опыт. И если актуализированный опыт оказывается положительным, то ситуация, оцениваемая нами в настоящем как проблемная, успешно может быть решена. Если же организм пребывает в состоянии, где доминирует отрицательный опыт, ситуация, как правило, становится стрессогенной и представляющей реальную угрозу здоровью.
Упражнение через символические проекции позволяет войти во взаимодействие с этими опытами и усилить влияние положительных ресурсов.
О "якоре" уже шла речь во время описания самой процедуры. Как уже говорилось, его действие основано на рефлекторно-ассоциативных механизмах. Это фрагмент переживания, который способен воспроизвести все переживание в целом.
В наше время принято противопоставлять две точки зрения — оккультную и психологическую, представляя их чем-то вроде тезиса и антитезиса. Но если существуют тезис и антитезис, то возможен и синтез. С позиций синтеза эти два мировоззрения всего лишь разными описательными средствами говорят об одном и том же. Посмотрим, так ли это. Еще раз вернемся к оккультному положению относительно природы событий, происходящих в жизни человека.
"То или иное событие вначале совершается на астральном плане, а затем реализуется на физическом плане".
Сравним его с психоаналитическим подходом:
"То, что случается в жизни человека, уже случилось в его Бессознательном".
Уравновесим грамматически эти два высказывания и получим следующее:
1. "То, что случается в жизни человека, уже случилось в его Бессознательном".
2. "То, что случается в жизни человека, уже случилось в его астральном плане".
Противоречия снимаются сами собой. И действительно, "астрал" — бессознателен, ведь это мир эмоций, желаний, воображения, импульсивный план. Он насыщен образами и картинами, которые управляют нашим поведением. По заверению оккультистов во сне мы попадаем в астральный мир. По заверению психоаналитиков во сне мы попадаем в мир Бессознательного. Уж не об одном ли и том же мире идет речь?
Эти комментарии, в принципе, подходят и к остальным упражнениям, которые будут рассмотрены ниже.

Упражнение, Удаление отрицательного фантома и создание положительного (магическая терминология). Метод субмодального взмаха (терминология НЛП)
Удобно расположившись, закройте глаза. Представьте себе экран и на нем спроецируйте черно-белое изображение — или в виде большой фотографии, или в виде картины — это ваш автопортрет, собирательный образ всех ваших отрицательных качеств, болезненных состояний и т. д. Он является символом всего того, от чего бы вы хотели избавиться.
Некоторое время созерцайте его. Быть может, вы нарисуете дополнительные детали, которые могли бы завершить этот образ.
Затем в правом нижнем углу изображения спроецируйте совсем крохотную цветную картинку — тоже ваш порфет, но вобравший в себя все мыслимые вами положительные качества, например, здоровье, силу, волю. Вы можете убедиться, что создать второй образ значительно труднее, будто какое-то внутреннее сопротивление мешает это сделать. Не обращайте внимания на трудности и продолжайте работать. Если визуализация вам плохо удается, то просто думайте о том, что вы создаете картинку и "знайте", что она есть. Возможно, вы ее недостаточно четко видите из-за того, что у вас сильнее развит не зрительный, а другой вид воображения.
Как только почувствуете, что цветной образ создан, начните его мысленно увеличивать. С каждым вдохом он растет в размерах, покрывая собой черно-белое изображение. Как только размеры вашего положительного портрета почти достигнут краев отрицательного, сделайте сильный глубокий вдох и представьте себе, как выросшая картинка резко разрывает оставшиеся серые кромки и полностью занимает все пространство вашего мысленного экрана. В этот момент откройте глаза. Продолжайте с открытыми глазами ощущать этот новый портрет — на расстоянии примерно в метр от себя. Теперь представьте (или подумайте), что он начинает плавно двигаться навстречу вам. Расстояние все ближе и ближе... Вот он почти касается вас. И тогда вновь глубоко вздохните и поглотите этот портрет, втяните его внутрь. Осознайте, что он вошел в вас и теперь находится внутри вашего существа. Свободно выдохните и откройте глаза.
Это упражнение имеет и другой вариант, который, впрочем, незначительно отличается отданного. Разница заключается в том, что вы не втягиваете в себя портрет, а сами входите в него. Делаете шаг навстречу и сливаетесь с ним. В обоих вариантах суть одинакова — слияние с новым созданным образом.
Комментарии
Магическая точка зрения объясняет существование тех или иных проблем тем, что (как мы помним) они уже были созданы прежде всего на астральном уровне. Иными словами, ваш астральный двойник несет в себе отрицательную информацию, которая на физическом плане реализуется в виде патогенных программ. Черно-белое изображение представляет собой проекцию этого отрицательного астрального двойника. Цветной портрет — рождение, развитие и победа положительного астрального двойника, несущего позитивную информацию. В некоторых школах магии употребляется понятие фантом, синонимичное астральному двойнику.
Следуя психологическому объяснению, каждый человек бессознательно формирует образ самого себя. Эта внутренняя картина личности управляет поведением и реактивностью организма. Если бессознательный образ позитивен, то таковым же оказываются и модели взаимодействия индивида с окружающим миром. Негативное представление о самом себе, про-ецируясь вовне, способствует формированию адекватных состояний, для которых характерно наличие тех или иных проблем.
Например, человек мнительный и робкий, бессознательно "видит" себя таковым. Внутри своей психики он несет сформированный образ психастеника. Пока не будет удален этот образ, проблемы останутся на том же уровне. Стратегия упражнения направлена на то, чтобы, войдя в контакт с подсознанием посредством символических проекций, изменить интрапсихическую картину своего эго-состоя-ния.
Не стоит удивляться, когда это упражнение оказывает целебный эффект в отношении психосоматических симптомов, как это, например, бывает в случаях астмы. Любой субъект, страдающий тем или иным заболеванием, также бессознательно создает внутреннюю картину болезни, так называемую ауто-пластическую картину заболевания, которую прочно ассоциирует со своим образом. Стирание такого образа означает стирание информации, согласно которой подсознание считает, что данному индивиду болеть или выгодно, или необходимо.

ГЛАВА 9
МАГИЯ В ДЕЙСТВИИ. КОНТАКТ С РЕАЛЬНОСТЬЮ
Когда я был студентом медицинского института и после четвертого курса проходил врачебную практику в Орловской губернии, Жизнь мне открыла две возможности выбора дальнейшего пути. Я тогда еще не полностью определился со своими профессиональными пристрастиями, но интерес мой удерживался на хирургии.
Работая в маленькой районной больничке, я столкнулся со случаем несложным, но экстраординарным. Привезли девочку около восьми лет со рваной раной носогубной перегородки. Мне предстояло ее зашить — манипуляция, доступная почти любому студенту медику. Я подготовил необходимые инструменты и затем вопросительно посмотрел на ассистента — фельдшера из местных, который сразу понял, в чем дело — требовалась местная анестезия.
— Если тебе нужен новокаин, то его нет.
— А дикаин?
— И дикаину нет.
— А что есть? — срывающимся голосом пытался уточнить я.
— Крикаин.
— Не понял.
— Это значит — шьешь под криком. Она кричит, а ты шьешь.
— Ага. Теперь понял.— Руки мои посыпались мелкой дрожью.
— Я буду ее держать.
— Держи крепче.
Я обреченно взглянул в ее медленно расширяющиеся зрачки и пробормотал что-то вроде "придется немного потерпеть", хотя эта .моральная поддержка получилась не очень обнадеживающей, так как мой пересохший язык в это время двигался весьма неуклюже.
Наступила внезапная тишина — девочка почему-то перестала всхлипывать и, слегка побледнев, растерянно застыла. Однако тело ее было напряжено. В этот момент я только успел услышать, как в большой операционной звякнуло что-то металлическое. Последовав за этим звуком, я на мгновение выскочил из ситуации. Передо мной буквально с галлюцинаторной четкостью возникла страница из книги Л. Чертока с описанием опытов по гипнотическому обезболиванию. И тут я вернулся в реальность. А что если?.. Эта идея показалась мне почти бредовой. Но вдруг?.. А что, собственно, я теряю?..
— Посмотри мне в глаза, только очень внимательно! — как бы отдельно от меня прозвучал мой голос.
Что ей бедной оставалось еще делать?
— Смотри в глаза и расслабься. Ты ждешь, что будет больно?
Она чуть кивнула, но вижу, что глаза ее будто "поплыли".
— Боли не будет! Ясно?! — Снова едва заметный кивок.
Я резко вогнал иглу.— Тихо.
— Глаза можешь закрыть. Быстро и спокойно наложив аккуратный шов, я попросил ее открыть глаза и тихо спросил:
— Больно было?
— Нет.
— А сейчас?
— Не больно.
— Хорошо?
— Хорошо.
Ассистент, после того как она вышла, долго и внимательно смотрел на меня, потом сказал:
— Пойдем выпьем. Угощаю.
По дороге молчали. Только когда немного разогрелись после ста грамм, он произнес кратко, но многозначительно:
— Гипноз?
— Наверное.
— Владеешь?
— Не знаю.
— Знаешь. Но если не хочешь говорить — твое дело. Я тебя завтра познакомлю со Стариком.
— А что за старик?
— Завтра узнаешь.— Ассистент был важен и таинственен.
Так закончился мой первый случай, благодаря которому у меня возникло подозрение, что хирургией я заниматься не буду, а буду, скорее всего, заниматься чем-то иным. Второй случай уже конкретно обозначил то, чему мне впоследствии предстояло посвятить свою жизнь, что я делаю и поныне.
Старику, с которым я познакомился на следующий день, было около семидесяти. Нам навстречу из дома вышел сухощавый, жилистый человек, подвижный, энергичный с небольшими острыми глазками. Когда он посмотрел в мою сторону, мне показалось будто буравчики его зрачков словно ввинчиваются в меня. Через несколько минут ассистент ушел, и мы остались вдвоем.
— Зови меня просто — Старик,— коротко бросил он.
— А меня зовут...
— Никак.
— В смысле? — мне почему-то показалось, что я начинаю обижаться на самого себя. Ощущение глупое, но сильное.
— В том смысле, что тебя пока никак не зовут, а только называют.
Старик явно подавлял меня. Но в какой-то мере это начинало нравиться. Я помялся с ноги на ногу и пробубнил:
— Вот... меня с вами хотели познакомить.
— А ты сам хотел?
— Но я не знал вас...
— Это неважно.
— А чем вы занимаетесь?
— Я не занимаюсь.
Я не нашел, что ответить, и Старик захохотал. Мой растерянный вид привел его в восторг. Но вдруг, внезапно оборвав смех, серьезно спросил:
— А ты уверен, что боли не было?
Я не сразу сообразил, что он имеет в виду, но потом вспомнил свое вчерашнее происшествие с девочкой и браво ответил:
— Конечно. Боли не было никакой.
— Неправда,— мягко возразил Старик,— боль была. Только она ее не чувствовала. Больше никогда этого не делай.
Сказанное им прозвучало настолько неожиданно, что я даже не нашел в себе сил подвергнуть сомнению его слова и уж тем более заспорить.
— Ты поступил правильно и вполне квалифицированно провел гипнотический сеанс, но тебе следовало еще поработать с болью.
— Но я раньше никогда не занимался подобной практикой!
— Начни с себя. Переверни свой ум. Освободи свое сознание и стань психотерапевтом.
— Вы думаете, мне следует заняться психотерапией?
— Что ты все твердишь — заняться, заняться? Тебе не следует заняться психотерапией. Стань психотерапевтом.
— А вы думаете, у меня получится?
— Сам увидишь.
— А что мне для этого нужно сделать?
— Стать психотерапевтом.
— А вы психотерапевт?
— У тебя будет Учитель. Я — только проводник. Встретить Учителя ты должен подготовленным.
— А вы можете рассказать что-нибудь о себе?
— Конечно, могу. Но могу и не рассказывать. Если хочешь, расскажу. А если не очень хочешь — то когда-нибудь потом. А сейчас мы пока прервем нашу беседу. Мне надо, как ты выражаешься, заняться пчелами. Приходи утром.
— Когда?
— Утром.
— Но в какой день?
— При чем здесь день? Я же сказал — утром. До свидания.
Попрощавшись, я ушел в полном недоумении.
— Огорошил тебя Старик? — не скрывая веселья, спросил ассистент, когда я рассказал ему о нашей встрече.
— Необычный.
— Его многие знают, хотя практически ничего не знают о нем.
— А чем он знаменит?
— Он знахарь. Лечит пчелами, медом, травами, заклинаниями. Вытаскивает с того света. В прошлом военный разведчик. Несколько лет работал в Кита'е с какой-то миссией. После этого ему предложили с десяток лет пожить в Сибири, на что он не согласился и пустился в бега — удрал в Азию, которую исколесил вдоль и поперек. Большего не могу рассказать об этой светлой личности с темным прошлым.
Я отправился к Старику на следующее утро. Я открыл калитку и прошел несколько шагов, как вдруг Старик, ни слова не говоря, указал мне на камень, который расположился неподалеку от забора, и быстро спросил вслед за своим жестом:
— На что смотришь?
— На камень;
— Что видишь?
— Как что? Камень, разумеется.
— Смотри на камень до тех пор, пока он не перестанет быть камнем.
— Прямо сейчас?
Ничего не ответив, Старик удалился в дом. Я не знал, как себя вести, но вести себя как-то было надо, и я решил принять игру.
Я принялся рассматривать булыжник, изучая его серые округлости и пятна засохшей грязи на нем. То и дело что-то отвлекало меня, но я твердо решил выдержать своеобразное испытание до конца. Через некоторое время я, однако, почувствовал, что начинаю позевывать, но тут раздался слегка насмешливый голос Старика:
— Тебе не надоело? Заходи в дом. Чаю попьем.
Почувствовав значительное облегчение, я чуть не бегом заспешил в дом, где уже во всех углах пахло душистым чаем, и прозрачный, как молодая смола, мед искрился в стеклянной вазочке.
— Скажите, а зачем мне нужно было смотреть на камень? — спросил я, прихлебывая чай.
— Тебе следует научиться работать с камнем.
— Как это?
— Я тебе расскажу, как это делается, а ты попробуй. Не обязательно сразу бросаться, очертя голову; как только почувствуешь, что готов — начинай. Ты можешь приступить прямо сейчас, или завтра, или через год. Все зависит от тебя.
После этого краткого введения он подробно рассказа! мне о том, что мне предстоит выполнить. Я запомнил его инструкции, но не спешил их воплощать. Только через год, гостя у друзей на даче, я, перебирая свои бумаги, наткнулся на несколько листков, вырванных из карманного блокнота с пометками, которые я набросал, слушая Старика. И я попробовал то, к чему, кажется, оказался готов. О моем опыте я составил нечто вроде небольшого отчета.
Итак, я решился. Пройдя проселочной дорогой, незаметно сдвигающей пространство в сторону оврага, я попал в небольшую ложбину, дно которой было усеяно камнями.
Я подобрал несколько из них, каждый из которых свободно и удобно помещался в кулаке.
Дома я их старательно отмыл и уже ближе к ночи начал действовать. Один камень мне понравился больше всего. И для работы я выбрал именно его. Я принялся внимательно изучать его, всматриваясь в каждую извилину, ощупывая каждый выступ и даже попробовал на вкус. Я пытался, что называется , "приручить" камень, ощутить его жизнь, внутреннюю вибрацию.
Как учил меня Старик, я концентрировался на мысли, что имею дело с материалом, в котором спрессована изначальная магическая сила. Я не только смотрел, но и всматривался в него, постоянно вспоминая: "Смотри, вглядывайся, будь терпелив, и он в конце концов откроется тебе".
Однако у меня ничего не получалось. Иногда даже возникало ощущение напрасной траты времени. То вдруг выплескиватось раздражение и подозрение, уж не дурачу ли я сам себя.
Камень оставался отчужденным, посторонним предметом, и я не чувствоват с ним никакой связи, никакого взаимодействия.
Микрокосм, сконцентрировавший "Энергию Вселенной", оставался холодным неподвижным куском породы. То ли от эмоционального напряжения, то ли от сознавания своей неудачи, в эту ночь я даже спал отвратительно, раза два просыпался, что для меня совсем нехарактерно.
Перед сном я, следуя данным мне наставлениям, положил камень у изголовья, рядом с подушкой — с тем расчетом, чтобы по пробуждении мой взгляд в первую очередь встретился с ним.
Уже наутро я проснулся с тяжелой головой и ощущением, будто проработал несколько часов. Про камень я совершенно забыл и полдня прослонялся без дел.
Только после обеда я наткнулся на него и заставил себя продолжить свое "постижение", при этом преодолевая уже возникшее сопротивление, о котором, впрочем, был предупрежден: "То у тебя зачешется нос, то захочется чаю или в туалет, то вдруг начнут одолевать мухи или скрипеть дверь, или возникнет настроение, что твои действия напрасны, или в какой-то момент, именно в тот самый момент, когда тебе показалось, что у тебя что-то начинает получаться, под самым твоим окном залает собака. Все это — твое внутреннее сопротивление. Это важно знать. Зная о том, что это сопротивление, тебе легче будет избавиться от него. Это не сопротивление камня. Это — твое сопротивление."
Я стойко преодолевал свое сопротивление, самоотверженно боролся с наваливающейся периодически сонливостью и отяжелевшими глазами сверлил одну точку, высиживая около часа в полной неподвижности. Затем это занятие просто-напросто утомило меня, я встал и закурил сигарету. Голову слегка затуманило, и в теле появилась легкость. Я расслабился и, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением потянулся, думая о приятном послеобеденном отдыхе. Взгляд мой рассеянно скользил по комнате, не задерживаясь на предметах. Как вдруг что-то словно подтолкнуло меня изнутри, и я взглянул на камень. И с моим восприятием произошло нечто странное. То ли это была иллюзия, то ли во мне действительно открылось "видение", но я обнаружил, что, не меняя формы, камень преобразился. Уже не булыжник, случайно подобранный на дороге, но таинственный собеседник находился рядом со мной. Во всяком случае, возникло ощущение присутствия, и это ощущение постепенно усиливалось. Сонливость внезапно исчезла, голова стала чистой и ясной, а зрение — четким и острым. Я ощутил легкое и приятное возбуждение. Я не видел, не чувствовал, но знал, что таинственные энергетические нити излучаются камнем и передаются мне. Теперь уже две сущности устремились навстречу друг другу и встретились в точке прорыва. Камень ожил, запульсировал и изменил пространство моего восприятия, которое, благодаря этому, открылось миру, как открывается солнцу утренняя земля. Мое расширенное сознание обнаружило способность улавливать тончайшие соответствия в том, что окружало меня. Камень безмолвно заговорил. Теперь я мог использовать заключенную в нем магическую силу. Я мог спрашивать и получать ответы. Изначальная реликтовая энергия, излучаемая этим спрессованным комочком материи, передавалась мне. Волна экстатического восторга захлестнула меня, однако, чтобы не потопить себя самого в этой опьяненности, я, следуя указаниям Старика, отрешился от своих чувств, как бы созерцая их со стороны. Дело в том, что подобная деятельность, которая соприкасается с миром магических отношений, требует от того, кто ее осуществляет, известного хладно-г кровия, иначе возможны непредвиденные обстоятельства, способные причинить вред. Поэтому, слегка поплескавшись в своей экзальтации, я переключился на другую работу и быстро восстановил эмоциональное равновесие.
Позже, обучаясь на семинаре по гипнозу у одного американца, я узнал, что подобная психотехническая практика существует у некоторых индейских племен, практикующих магию. С помощью определенных приемов можно установить контакт со своим подсознанием, которое в отличие от рационального разума со всеми его ограничителями, открыто миру и недоступным для нашего понимания измерениям. В данном случае камень является своеобразным ключом, приоткрывающим дверь в ту запредельную область, где нет понятия времени и потому нет разделения на прошлое, настоящее и будущее, где известно все, что произойдет с человеком, так как это уже произошло. Традиционно эта область носит название Бессознательного или Подсознания. Старик называет ее Внесознанием.
После того как я ощутил взаимосвязь с камнем, я должен был использовать его в качестве своеобразного мостика, по которому можно, минуя цензуру, пробраться во внесознание. Для этого я перед сном некоторое время созерцаю камень, формирую его внутренний образ, включая его в поле воображения, после чего засыпаю. Однако в самый последний момент — тонкий перешеечек, отделяющий явь от сна, — я отпускаю этот образ и мысленно формулирую: "Вхожу". Камень должен находиться в таком месте, чтобы сразу по пробуждении я мог увидеть его. В тот момент, как только мой взгляд упадет на камень, мне следует обратить внимание на все мысли, ощущения, ассоциации, которые только придут в голову, ни в коем случае ничего не критикуя и не оценивая. Именно через это хаотическое обилие наш психический аппарат, расположенный на границе сознания и внесознания, освобождается об блокирующих систем. Подобный процесс может длиться несколько дней или даже недель, но в конечном итоге обязательно наступит утро, когда вы, взглянув на камень, поймете и ощутите нечто новое. При этом не возникнет ни мыслей, ни чувств. Это состояние определяется как прорыв в Бытие. Оно не имеет описания, но узнается, когда наступает.
Пережив этот опыт, я несколько дней ходил с ощущением внутреннего знания. Окружающий мир пронзительно казался знакомым, и я не мыслил себя вне его. Я ощущал тончайшие нюансы тех ситуаций, которые закручивались вокруг меня и мог предугадать исход любой из них. Я не был способен говорить и думать о своем Эго, осознавать и переживать его, ибо оно исчезло, растворилось. Меня наполняло значение смысла "Я есть То".
Сейчас подобные состояния принято называть трансперсональными переживаниями, при которых наше сжатое "Я" вырывается из своей капсулы и заполняет пространство. Личность сбрасывает личину, и быт обретает статус Бытия.
"Определи свое Изначальное, и ты поймешь, что ты есть, и — кто ты есть!.
Старик порою изъяснялся загадочно и туманно, и иногда мне казалось, что делает он это специально — то ли для создания ореола таинственности, то ли из склонности мистифицировать. Но если ты обладаешь пережитым трансперсональным опытом, то начинаешь догадываться о значении непонятных слов. Ты даже не осознаешь свое понимание. Ты не задумываешься над этим подобно тому, как трава не задумывается над тем, почему и как она растет.
Есть еще один вариант работы с камнем, о котором мне рассказал Старик — он не требует мобилизации мистических энергий в организме и используется в более утилитарных целях, задействуя, однако, все те же ресурсы и возможности внесознания.
К примеру, если я хочу узнать ответ на актуальный для меня вопрос, то я четко формулирую свою проблему, глядя на камень, после чего погружаюсь или в транс или в сон. По пробуждении я беру камень в руку, ощупываю его, смотрю на него и в символической форме получаю информацию. Если же нужный мне ответ не возник, то в течение дня я продолжаю носить камень с собой. О нем можно забыть, но он постоянно должен быть рядом. В это время в какой-то момент может возникнуть инсайт — состояние внезапного озарения, "нисходящего" знания. В данном случае камень является своеобразным мостиком между сознанием и внесознанием.
Если я постоянно взаимодействую с камнем, то мне будет достаточно одного молниеносного взгляда на него, чтобы пережить инсайт. Хотя и не следует превращать свою жизнь в одно сплошное озарение, иначе это будет не жизнь, а одно сплошное озарение.
Я показал свое описание Старику. Пробежав глазами по страницам машинописного текста, он заметил: "Есть сентенции и некоторый пафос, но в целом, правильно. Работай дальше".
— С камнем?
— И с камнем тоже. Вообще, камни — очень загадочные существа. Они самодостаточны и насквозь таинственны. Теперь все подвергни анима-трансформации.
— Что это такое?
— Это значит, что, используя свое сознание как рычаг, ты меняешь мир. Ведь мир — это то, чем мы его наполняем. Мир — это пространство, которое мы наполняем определенным значением. Поскольку все мы — частицы этого мира, каждый из нас получает то, что он вложил. Система значимостей, которой ты наполнил пространство, возвращается к тебе по каналу обратной связи и становится твоей судьбой. Большинство людей отрезает себя от мира и таким образом добровольно замуровывает в саркофаг. Ведь одиночество — это не отсутствие соседей, а разорванная связь с тем, что тебя окружает. Когда мы мир делаем мертвым, мы делаем мертвыми себя. Одушеви мир, наполни его сознанием, и ты ощутишь его жизнь и через него ощутишь жизнь в себе. Откажись от мысли, что все делится на живое и мертвое. Мертвого нет, есть Замершее. Ведь, общаясь с камнем, ты совершил ничто иное, каканиматрансформацию. Расширь пределы. В каждой вещи таится сила. Каждая вещь пронизана Бытием. Все существующее проявляет участие в том процессе, в том глобальном потоке мышления, которому мы дали имя — Жизнь. Будь это лес, или солнечный луч, или камень, или дверь, или заросли камыша у болота — все наполнено существованием и исполнено существования. Каждая вещь имеет свой трепет. Вот у тебя стопка бумаги лежит на столе. Она есть, она существует, и существование ее не менее таинственно, чем твое. Ты уже знаешь принцип: смотри на бумагу до тех пор, пока она не перестанет быть бумагой. И тогда любой, самый жалкий клочок поведает тебе больше, чем все философии, самая невзрачная вещица в твоей комнате откроет тебе сокровенное.
Вслушивайся в мир, наблюдай за тем, как он наполняется звуками. Ведь как приятно, скажем, лежа в постели, таинственной осенней ночью слушать звуки дождя и шуршание запутавшегося в листьях ветра и медленно растворяться в мыслях, что таким образом мир что-то нашептывает тебе. Не слушай, но вслушивайся.'Не смотри, но всматривайся. И делай это с осознаванием того, что мир раскрывается перед тобой. Тогда ты сможешь не только смотреть, но и видеть. А когда научишься видеть, сможешь не только видеть, но и прозревать. Откройся миру, и мир откроется тебе. Твое сознание будет везде — и в кусочке старой газеты, и в обрывке афиши, и в придорожном цветке. Когда твое сознание заполнит каждый уголок пространства, твое внесознание станет доступным тебе. Тогда мир войдет в тебя.
— Это и есть трансперсональное переживание?
— Можешь называть как угодно — трансперсональное, мистическое, иррациональное, экстраординарное. Если захочешь, выбери наиболее звучное слово и любуйся им. Можно никак не называть и просто жить в этом. Но в таком случае необходимо вырваться за уровень клише. Ведь то, что я обозначил как аниматрансформация — я обозначил для тебя. Если бы я просто сказал: "Одушеви мир", ты бы спросил: "Зачем или для чего"; когда же я предложил тебе аниматрансформировать его, ты поинтересовался — как. Это говорит о том, что сознание твое пока заштамповано. Ты ориентируешься на схемы, ведь наукообразный термин — это тоже схема, пусть и микросхема.
— Но ведь схемы тоже нужны. Это своего рода — ориентиры, опознавательные знаки, по которым мы следуем заданной траектории.
— Схемы нужны, но они лишают Бытие спонтанности. И кроме того, почти все споры происходят из-за схем. Любой спор в конечном итоге упирается в термины, в слова.
— Но ведь "Вначале было Слово"...
— Слово, но не слова. Однако не будем спорить, особенно тогда, когда для этого есть повод. Я не люблю такое понятие, как упражнение, поэтому я просто расскажу случай из своей жизни, а ты, если угодно, можешь сделать из него какое-нибудь упражнение. Но помни заповедь: начинай с себя.
Однажды в лесу меня сильно поранил кабан. Могло быть и хуже, потому что взбесившийся зверь крушил с последовательной яростью все, что попадало ему на пути. К сожалению, среди всего прочего на его пути попался и я. Рассвирепевший хряк, успев меня задеть, - уже готовился окончательно растерзать мое бренное тело, но каким-то непостижимым образом мне удалось забраться на дерево, причем это произошло настолько неожиданно, что ни я, ни боров не сообразили сразу, что произошло. Кабан понял первым и начал копать. Я ничего не мог придумать лучшего, чем удирать по воздуху. И я действительно удирал по воздуху, перебираясь с ветки на ветку — заросли были настолько густыми и плотными, что деревья цеплялись друг за друга ветвями. В конце концов я оказался в безопасном месте, но уже наползал вечер. Мое не совсем обычное бегство и раны дали о себе знать. Я почувствовал, что теряю силы. Причем темнело с каждой минутой, и с каждой минутой я становился все слабее и слабее. Кружилась голова, тошнило, по всему телу пошла ломота, и вдобавок я догадался, что заблудился. Перспектива заночевать в лесу в моем состоянии меня явно не прельщала, но ничего иного не оставалось делать, и я принялся раздумывать, как устроить свой ночлег. Поискав вокруг, я невдалеке от себя заметил дерево с очень широкой и густой кроной. Взобравшись кое-как метра на три от земли, я устроился относительно неплохо, лег на спину, раскинул руки и не провалился даже, рухнул в сон. Когда я открыл глаза, стояла глубокая и черная ночь. А вокруг все двигалось, шелестело, шуршало, ползало, будто лес превратился в одно гигантское мохнатое насекомое. Но это жутковатое ощущение быстро прошло, вытесненное более сильным чувством озноба. Я продрог до костей. Хотел было пошевелиться, но одна из веток подо мною прогнулась, и моя охота рисковать быстро пропала. И тут меня охватила такая тоска, такое одиночество и такая жалость к себе, что я тихо заплакал. Прямо над моим лицом нависала листва. И мне показатось, что ее шелест тоже напоминает плач. И вдруг случилось удивительное. На какой-то миг дерево, приютившее меня, показалось мне люлькой, сам же я ощутил себя младенцем в ней. Я такой маленький, совсем крохотный, а дерево такое большое и сильное. И тут моя колыбель постепенно стала расширяться, расти. Теперь меня уже нянчил весь лес. Я буквально ощущал в себе его мощную лучащуюся любовь. По телу, как горячая вода по трубам, — прошу извинения за городское сравнение, но это тебе ближе, полилось тепло. Я даже зажмурился и блаженно ощущал приятное покачивание, успокаивающее и убаюкивающее. А колыбель моя продолжала расти — Земля, Вселенная... И вот я уже на руках у самого Бога, который белобородым Саваофом тихо склонился надо мной. Несмотря на мои тогдашние сорок лет, я был грудным дитятей на руках у Бога. И полностью согретый и успокоенный, я мягко заснул, а проснулся уже солнечным утром, почти здоровый, во всяком случае восстановивший силы. Я сразу узнал местность. Интереснее всего, что я находился в километре примерно от собственного дома. На следующий день я снова уже бродил по лесу.
После этого случая я несколько раз пробовал искусственно вызвать то внезапное и необычайное состояние, но каждый раз что-то мешало. Но я заметил следующее — если я заболевал, оно приходило само. Приходило и убаюкивало, после чего я довольно быстро выздоравливал. Если у меня возникали какие-то неприятности, то и тут я впадал в это состояние, и в скором времени все эти неприятности отваливались от меня, как засохшая листва. Что это? Как ты это назовешь?

ГЛАВА - МЕДИТАЦИЯ
СОБСТВЕННОЕ ПРОШЛОЕ КАК ЦЕЛЕБНЫЙ ФАКТОР ИГРА РЕАЛЬНОСТЕЙ
Я часто вспоминаю, когда думаю о тех или иных психических феноменах, свое детство — время чрезвычайно тонких и интимных взаимоотношений с Миром, таинственным, огромным и разговаривающим с тобой на своих загадочных языках. В эти неведомые для остальных отношения вплетались и сказки, которые я сначала слушал, а потом читал сам. Сказки оживали, открывались, и я мог свободно стать их персонажем. Причем я не играл в героев, попеременно вживаясь в тот или иной образ, а был самостоятельным действующим лицом. Просто предметы окружающей среды трансформировались в соответствии с тем контекстом, который вкладывался в них очарованной душой ребенка. Маленький человек свободно менял мир и вместе с миром менялся сам. Взрослея, ум сузился до необходимости решать четко заданный круг проблем, которые принято называть насущными. А детское стрекозиное восприятие, утратив свою мозаичность, стало линейным. Мозаика Мира рассыпалась, и Мир превратился в конструкцию.
Взрослые, хорошо научившись читать, стали читать свои сказки и играть в другие игры, где действуют другие законы и другие персонажи.
Иногда мы обращаем свой взор вспять, в наши малые годы — но для того лишь, чтобы или сентиментально прослезиться в минуту уютной расслабленности, или в назидание непослушным отпрыскам — вот дескать, какие мы хорошие, так что берите с нас пример.
Иногда нужда заставляет на приеме у психоаналитика копаться в своем детстве в поисках драматических переживаний.
Но можно и посоветоваться со своим детством. Ведь мы были когда-то мудры.
Человек — это бункер, в котором накапливается время. И опыт наш — содержание этого бункера.
Не только в пространстве существуют положительные и отрицательные точки — точки, дающие и забирающие силу, но и во времени тоже. Время — объем. Существует два времени — то, в котором живем мы, и то, которое живет в нас. И оно не являет собой застывшую форму, но океанически пребывает в постоянном движении, исполнено вибрации и волн.
Совершая свою житейскую траекторию, мы невольно, неосознанно вытаскиваем на поверхность наши Давно забытые переживания. Мы их не узнаем и облекаем в новую оболочку. Но это — они. Они узнают нас и определяют наше состояние в настоящий момент.
Мы постоянно бродим по болоту, иногда ступая по твердым кочкам, иногда увязая в разжиженной трясине. Когда мы стоим на твердой почве, наша уверенность чувствует себя достаточно устойчиво. Нам не нужно затрачивать усилий на преодоление сопротивления. Равновесие — это живая энергетическая изгородь, оберегающая нас от лишних действий. Если же ноги наши, лишенные опоры, проваливаются в топкое месиво, мы вынуждены балансировать и мобилизовать свои ресурсы на решение задачи — как выбраться или, по крайней мере, не увязнуть глубже.
Если мы попадаем в положительную точку нашего внутреннего времени — опыта, мы ощущаем себя в состоянии комфорта, а иногда даже нам кажется, что мы счастливы. Но как только мы оказываемся в отрицательной точке, мы хватаемся за голову и взываем о помощи.
Страх заставляет нас барахтаться, хотя, как правило, совсем рядом, в двух шагах оказывается участок суши и следует лишь протянуть руку, чтобы опереться на спасительный островок.
Как же использовать колоссальную силу детского опыта для решения своих взрослых проблем?
У замечательного английского писателя Рона Хаббарда в романе "Страх" есть фантастическое рассуждение о том, что каждый из нас в своей жизни переживает момент всемогущества, воспользовавшись которым, он может покорить землю — будто некая мистическая сила, в которой сконцентрирована громадная энергия, поочередно касается каждого из живущих на земле, но люди об этом совершенно не подозревают и потому упускают свой шанс.
Это метафора. Но психологически она точна и верна. Если мы попристальнее всмотримся в свою жизнь, то обнаружим моменты, когда мы переполнялись радостью и ощущением собственной значимости, и в те мгновения мы действительно могли выполнить любую работу. Временами же нас одолевало чувство, что мы всего лишь никчемные букашки, лишенные сил и желаний. Особенно ярко эти ощущения переживаются в детстве. Действительно, было бы весьма странно видеть ребенка, которого подвергли суровому наказанию, вопящим во все горло от восторга. Он переживает трагедию, по сравнению с которой страдания Гамлета — лишь интеллектуальная игра. И то же самое дитя, получившее долгожданный подарок, сияет так, что вокруг него сияет весь мир.
Как-нибудь, отрешившись от дел, уделите себе чае и окунитесь в свои воспоминания. Плавайте в них свободно и не бойтесь захлебнуться.
Как можно интенсивнее вживайтесь в наплывающие на вас образы. Станьте тем, кем вы были. И извлеките из своей памяти ситуацию, в которой вы чувствовали себя на верху блаженства. Напрягите свое воображение и переживите эту ситуацию еще раз. Войдите в нее. Не спешите обратно. Пусть еще раз эта ситуация станет Событием. Насладитесь ею в достаточной мере. И после того как вы почувствуете, что готовы, возвращайтесь назад обратно, к тому времени, в котором вы живете сейчас. Оставьте прошлую ситуацию в прошлом, но возьмите с собой те ощущения, которые вы успели пережить и заполните ими настоящий момент. Испытывайте те же самые эмоции, но в иных условиях. При подобной более или менее постоянной практике к вам придет осознание того, что ситуации относительны, а чувства абсолютны. Овладев — овладейте.

ЧАСТЬ III. ПАВИЛЬОН ТАЙН

Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык.
М.А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

ТАЙНОЕ СООБЩЕНИЕ ИЕРОНИМА ГОХА
Иероним Гох, известный также как номер 1863, оставил свой гениальный след в истории разведки благодаря тому качеству, которое сделало его знаменитым, а затем и бессмертным — способности быть незаметным и неизвестным. Будучи сверходаренным ребенком, он впервые проявил себя в школе тем, что никак не проявился. То ли судьба, то ли случай, то ли стечение обстоятельств сделали свое потаенное дело, но его имя, с детства бывшее у всех на слуху, кроме вдумчивого трепета вызывало некоторое недоумение. "Иероним Гох? Ах да! Конечно! Мы же знаем этого мальчика. Как же, как же — вундеркинд! Но кто это такой?" Его знали все, и никто его не знал. В классе он выделялся тем, что ничем не выделялся. И когда учительница пыталась привести его пример в назидание другим ученикам, она все время вынуждена была спрашивать: "А где наш прославленный Иероним Гох?" - и с некоторой долей растерянности искала глазами по рядам парт. Тогда из-за первой вставал тот, о ком шла речь, и безмолвно взирал на нее своим пустым и всепоглощающим взглядом. "Да вот же он!" — облегченно восклицала она и ласково гладила его стриженую овальную голову. По окончании выпускных экзаменов ему вручили золотую медаль, диплом с отличием и в его честь произнесли тронную речь — действия, которые предназначались для того, кто был первым и мог послужить надеждой для оправдания менторских амбиций славного преподавательского состава. На юношу с великим будущим смотрели тысячи влюбленных глаз, когда ему, возведенному на пьедестал, присваивали высшие награды. Но и тогда он продолжал оставаться незаметным, почти невидимым, ибо через час уже все забыли о нем, хотя имя его все еще священно шелестело на губах у каждого. После чего он растворился в бумажном океане центральных газет и солидных журналов. Его примелькавшееся имя зазвучало почти классически. Его объявили мэтром и увековечили самой престижной правительственной наградой. Вот что по этому поводу вещал один из вестников печати: "В этот день, который Гуманитарная Лига предлагает назвать днем Иеронима Гоха, наш Мэтр получил Высший Орден и в своем выступлении высказался более чем категорично по поводу своих святых функций на благо служения Идее, которые он обязуется выполнять с еще большим рвением и усердием". Он полностью оправдал возлагаемые на него чаяния учителей и с непоколебимой уверенностью нес тот знак, которым его отметила природа. Однако глаза его по-прежнему оставались пустыми и всепожирающими. В один из дней, когда он пребывал на вершине пирамиды, именуемой славой, он сделал заявление, что Иеронима Гоха больше нет. Общество живо откликнулось на эту новость и с долей благодарной скорби отметило день исчезновения Иеронима, а Гуманитарная Лига отслужила торжественную панихиду. Но жизнь продолжала течь своими неисповедимыми путями. Ажиотаж стих, и люди вновь устремились — каждый в свои заботы.
Шеф одной из сильнейших разведок мира ярко-желтым сентябрьским утром сидел в своем кабинете за массивным дубовым столом и ворошил кипу информационных сводок, каждая из которых стоила многие миллионы. Он был явно чем-то встревожен, так как несмотря на его непостижимую тренированность в искусстве самообладания, было нечто, мешавшее ему работать. Даже когда дела шли не совсем гладко, его мозг, этот суперинтеллектуальный монстр, действовал автоматически, хладнокровно и бесперебойно. В это время его личность полностью растворялась в объекте деятельности, и он становился машиной, выполняющей сложнейшие ментальные операции. В такие минуты ему требовалось полное одиночество, отрешенность и абсолютная тишина его излюбленного кабинета. Он никогда не прибегал к услугам шифровальщика, потому что сам был непревзойденным мастером шифров. В расстановке мебели он видел не интерьер, а определенную шифрограмму. Даже в рисунке сквера, куда выходило его окно, ему виделось символическое значение некоторого криптографического послания. Поведение человека также воспринималось им как система кодов, которая может быть подвержена анализу, основанному на правилах дешифровки. Поэтому он и сейчас пытался расшифровать причину своего смутного беспокойства, однако несмотря на все, перебираемые им варианты, которые могли бы дать хоть какое-то рациональное объяснение, отбрасывались как несостоятельные. Он тяжело встал и несколько раз прошелся по комнате, пытаясь раскурить свою трубочку, набитую ароматическим голландским табаком. Спичка чиркнула и тут же погасла — пальцы шефа слегка вибрировали. Только со второго раза он прикурил и с наслаждением втянул в себя дымящийся запах сливовой косточки. По поводу курения у него была своя концепция. Несмотря на все издержки, этот недостаток имел одно преимущество — он затуманивал мозг — состояние весьма необходимое при интенсивной умственной работе. А как довольно опытный и искушенный в этом человек, шеф разведки знал, что, когда мозг работает четко и ясно, он работает хорошо и эффективно, но ограниченно — в силу того, что вынужден постоянно ориентироваться на критические барьеры логического мышления. А чаще всего оригинальное решение вырисовывается именно там, за пределами этих барьеров. Табачный дым, затуманивая сознание, стирает грани дозволенного и недозволенного в цензурном комитете психического аппарата и раскачивает интуицию. Поэтому, когда он вынужден был заниматься административными делами, где требовалась простота, четкость и ясность ума, он не курил, но в случаях, требовавших творческого разрешения запутанных задач, шеф прибегал к табаку. В этой дымовой завесе ему прорисовывались выходы из таинственных лабиринтов. Попыхивая трубочкой, он уселся в большое мягкое кресло и расслабленно зажмурился под теплыми солнечными лучами, залившими пространство кабинета через квадратное широкое окно. Однако — тут же он поймал себя на мысли, ибо автоматически сказалась его привычка фиксировать поток вещей и событий — уже за полдень,— окно кабинета выходило на запад. Машинально он посмотрел на свои наручные часы и пережил момент ужаса. Остановившиеся часы показывали только девять. Еще ни разу за всю его тридцатишестилетнюю карьеру шпиона его часы не останавливались. Генерал был пунктуален и придирчив в вопросах времени. Его собственный внутренний хронометр был развит изумительно, но, тем не менее, он всегда питал слабость к этим маленьким механизмам со стрелками. Ну что ж, теперь вполне ясна причина его внутреннего беспокойства. Он облегченно вздохнул и объяснил себе свое состояние тем, что мозг его подсознательно улавливал, пусть и едва слышное, тиканье часов и привык к этому звуку, который определенным образом действовал на его организм. Сегодня же он был лишен этого своего обычного раздражителя и соответствующим образом прореагировал. Теперь, отбросив все мелкие неудобства, можно подготовиться ко встрече с одним из изощреннейших агентов — номером 1863, который со дня на день должен объявиться и передать важнейшую информацию. Агент появлялся всегда в ожидаемое время и в ожидаемом месте, но всегда неожиданно. Но тут почему-то мысли шефа вновь привязались к часам. Будучи человеком дотошным и в то же время мудрым, он не верил в случайности и простые совпадения. Если часы остановились, значит, на это были причины. Как бы это не звучало банально, но данное умозаключение, сделанное им, настроило его на более чем серьезный лад. Во всяком случае, это незначительное и вроде бы случайное событие он принялся рассматривать как своеобразный шифр, разгадав который, он сможет выйти на уровень иных, более специфических причин. Вполне вероятно, что в то же самое время, что и у него, у многих людей в тот же самый момент остановились часы, и каждый из них получил тем самым знак, и он получил свои знак. Маэстро шпионажа, машинально пересев за стол, взят карандаш (он делал пометки и записи только карандашом, ибо авторучек - ни чернильных, ни шариковых— терпеть не мог) и начат что-то набрасывать на листке бумаги. Вначале это были бессвязные хаотические линии, но постепенно из хаоса линий стал проступать более или менее осмысленный облик каких-то изображений и в конце концов грифель вывел стайку чисел, совершенно непроизвольно и без малейшего элемента осознанности. Может быть, эти цифры отражали тайный ход его ассоциативных процессов, может быть, это был простой механический перечень несвязанных между собой знамени и, но получилось следующее:
2709186336
Почти тут же он осознал, что 27 — это двадцать седьмое сентября — предполагаемый день встречи, 9 — время, когда остановились часы, 1863 — номер агента, 36 — стаж его, шефа, профессиональной тайной карьеры.
Шеф уже хотел было по привычке уничтожить листок, как вдруг ощутил мягкий толчок откуда-то изнутри — он увидел, что во всех этих датах было нечто общее. Присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что именно — если поочередно сложить все цифры, составляющие эти числа, то в результате они дадут число девять. Кроме того, если с каждым из этих чисел произвести ту же операцию, то получится тот же самый результат.
27+09+9+1863+36=2+7+09+9+1+8+6+3+3+6=36.
36=3+6=9 2+7=9 0+9=9 9=9
1+8+6+3=9 3+6=9
Во всей этой математике больше всего его насторожило то, что конечные итоги суммы цифр номера 1863 и цифра, обозначавшая время, когда остановились часы, совпадали. Таким образом, благодаря своей привычке придавать значение внешним случайностям устанавливать между ними тончайшие связи, он обнаружил иную, более глубокую причину своего сегодняшнего состояния. А заодно он буквально вычислил появление агента.
Стало ясно, остановленные часы— это прямой сигнал, идущий от агента, который таким образом тайно дал о себе знать. Значит, он здесь, рядом, в городе. Можно сказать, что задача наполовину решена, но как это часто бывает, наполовину решенная задача усложняет решение второй половины. Облегчая — усложняем. Но посмотрим, что мы имеем: ясно, что сегодня номер 1863 в городе и ожидает встречи. Но неизвестно, где именно и когда именно. Шеф снова взглянул на часы, которые успел завести, но они по-прежнему стояли. Генерал почувствовал легкий озноб. Это были не его часы. Он быстро вызвал дежурного. Выяснив точное время — три двадцать пополудни — он распорядился немедленно подать машину и уже через десять минут попивал крепкий турецкий кофе в номере отеля, где остановился тайный агент.
Глаза его по-прежнему были пустыми и по-прежнему втягивающими — как две черные дыры. Весь его облик скрадывался обильными очертаниями комнаты со старинными шелковыми гобеленами, разукрашенными библейскими сюжетами. Слова его звучали монотонно', и голос, оседавший где-то в тишине пространства, не оседал в памяти.
— Я и не сомневался шеф,— говорил он почти без интонаций,— что вы разгадаете мой незатейливый шифр. Вначале, уловив общую связь между числами, вы быстро высчитали их значение. Я знал, что вы пойдете именно по этому пути. Но когда вы поняли, что я появился, вы временно попали в тупик — узнав, что я рядом, вы не знали, где меня найти. Но поскольку большей информацией вы не располагали, то вам ничего не оставалось, как обратиться к тому, что у вас на руках. На руках же у вас оставались только часы, которые два раза подчеркнули, что остановились. Время, на котором они встали, указывало на то, что в этом деле замешан ваш покорный слуга, так как мой номер в сумме дает девятку. Вы поняли, что часы ваши подменили, что для профессионального шпиона является делом элементарным... Впрочем, не беспокойтесь — ваш первоклассный "Ролекс" продолжает работать все так же идеально,— агент преспокойно выудил из бокового кармана часы генерала и вручил их владельцу, продолжая в том же тоне излагать свои размышления,— вы должны были несколько раз обратить внимание на то, что часы ваши именно остановились, и это вам дало понимание, что я также остановился гам, где мое поселение может быть хоть как-то связано с цифрой девять. Совсем просто догадаться, что это — девятый номер в гостинице. Но возникает вопрос — в какой именно гостинице? Ведь их в городе несколько. Опять-таки, помня о том, что никакой дополнительной информацией не располагаете, вы продолжали идти тем же лабиринтом, рассуждая примерно следующим образом: "Что означает остановка часов на цифре девять? То, что появился агент восемнадцать-шестьдесят три, сумма номера которого равна девяти. Что означает, что часы остановились на девяти! Это означает, что агент "девять" остановился в номере девять. В какой гостинице он остановился?" И опять вас выручила девятка. Девятка — это сумма цифр, сложенных из последовательности чисел моего номера — восемнадцать-шестьдесят три. Что такое восемнадцать шестьдесят три? Это наименование тайного агента. Какое существует еще наименование у этого агента? Иероним. Таким образом появился повод для догадки, что тайный агент остановился в отеле на улице Босха, которого звали, как и меня - Иероним. Все символические значения чисел прояснились, кроме последнего — указывающего на ваш стаж работы. Мне показалось, что вы обратите на эту деталь внимание и придадите ей значение.
— Ну это-то оказалось самым простым,— с улыбкой произнес шеф,— думаю, с этим бы справился любой ученик. Ясно, что оставшиеся цифры каким-то образом указывают на время встречи, так как остальное оказалось решенным. Если обратиться к тому единственному материалу, которым мы располагаем, то легко увидеть, что первая цифра обозначает час, вторая — минуты. Я мысленно разложил тридцать шесть на три и шесть и подставил к ним стрелки: часовая оказалась на тройке, минутная — на шестерке. Таким образом я получил половину четвертого.
— Признаться, я думал несколько иначе, шеф,— вкрадчиво перебил Иероним Гох,— если мы посмотрим на соотношение цифр в числе тридцать шесть, то заметим, что тройка есть не что иное, как половина шестерки. Следовательно, речь идет о времени встречи ровно на половине какого-то часа. Половина шестого? Слишком очевидно и потому исключается сразу, тем более, что если бы мое зашифрованное послание попало в чужие руки, а я предусмотрел и эту возможность, то это сбило бы с толку соперника, который, интерпретировав информацию подобным образом, не замедлил бы явиться именно в пять тридцать и, разумеется, получил бы ложное сообщение. Тогда я просто подумал, что цифра три стоит на первом месте и в то же время является половиной следующей цифры. Если мы удалим всю внешнюю арифметику, как удаляют строительные леса, когда здание готово, то получим простое соотношение: три и половина, что может в данном случае означать только одно — встреча в половине четвертого.
— Стало быть, кто-то из нас совершил прокол? — генерал озадаченно взялся за подбородок.
— Да нет. Просто небольшая разница во мнениях. Должны же в чем-то расходиться люди.
Шеф легким кивком согласился с доводом тайного агента.
В тот же день, но уже в девять вечера, в отеле на улице Босха, в девятом номере на втором этаже, уютно расположившись в креслах друг напротив друга, о чем-то тихо беседовали два человека, и сквозь монотонное шуршание огня в камине можно было различить приглушенный голос, который принадлежал более пожилому на вид мужчине:
— Скажите, а как вам удалось распознать, что генерал оказался подставным лицом?
— По нескольким соображениям, шеф,— ответил второй, более невзрачный. — Признаться, меня мало интересуют психологические игры в разведке, но когда он явился ко мне в половине четвертого, я понял, откуда он взял это время — он придал символическое значение своему опыту. Мои притязания оказались несколько скромнее. Когда я остановил стрелки на девяти часах, я хотел этим сказать именно то, что хотел сказать, не больше и не меньше. Во-первых, указав время свидания, а во-вторых — характер передаваемого мною сообщения. Если вы посмотрите на циферблат, то увидите, что одна стрелка располагается напротив отметки девять, а другая — напротив отметки двенадцать. Сложив эти числа, мы получим двадцать один. Раскрыв двадцать первую гексаграмму в "Книге Перемен", мы обнаружим скрытый смысл моего послания. Эта гексаграмма носит иероглиф Ши-Хо, что означает...
— "Стиснутые зубы". И говорит о том, что оппозиционные элементы начинают приобретать значение...
— А для того, чтобы выправить их разрушительную деятельность, необходимы совершенно активные мероприятия.
— Таким образом, мы можем начинать процесс формирования активности?
— Совершенно верно, и время требует этого.
— Но какую же тогда информацию получил наш коллега?
— О, он получил целый микроконтейнер, в котором.'., на микропленке отпечатан перевод Ицзи-на. Это хороший подарок, но когда он дойдет до его смысла, будет уже поздно. Большой человек допустил одну маленькую ошибку — он слишком важное значение придал своему опыту.
— Но как тогда получилось, что наши часы одновременно остановились?
— Они одновременно остановились не только у вас двоих. Вы забыли одну тонкость — я еще не видел в лицо своего начальства, то есть, вас. Поэтому вчера во время вечеринки, где собираются дипломаты, журналисты, светская элита и шпионы, я нескольким предполагаемым кандидатурам сделал эту невинную подмену с уверенностью, что на этот факт не только обратят внимание, но и придадут ему значение два человека — один из разведки, другой из контрразведки. И я стал ждать обоих. Добавлю еще один штрих, который позволил мне отличить одного от другого. Единственная подробность, которую я знаю из жизни своего шефа — это то, что он является тонким знатоком Ицзина, то есть китайской "Книги Перемен! А такой человек никогда сразу не потребует информации, ибо он увидит ее там, где не существует ее прямого начертания и никогда не придаст своему опыту самодовлеющего значения, ибо опыт капли всего лишь частица опыта Океана.

СМЕРТЬ ПЕРЕГРИНА
...В крохотной комнатке было грязно и темно. Вещи, разбросанные в беспорядке, покрывшиеся пожелтевшим слоем пыли, казалось, давно и прочно забыли касанье руки человеческой. Время здесь словно остановилось навсегда, и ничего не подавало никаких признаков жизни.
Сквозь наглухо закрытое окно сюда не доносились уличные звуки, а если и проникали какие-нибудь из них, то застревали, оседая на плотных вылинявших портьерах, чья шершавая грубая ткань вставала непреодолимой преградой, как бы разделившей мир на две части.
Здесь жил когда-то Перегрин. Теперь его не стало. Теперь он мертв. Вот уже третий месяц, как он стал принадлежностью иного существования. Вот уже третий месяц, как он почил в бозе. Вот уже третий месяц, как он замолчал навсегда.
Когда его хоронили, Некто произнес речь. Вот она. Речь, которую произнес Некто.
"Ушел от нас Перегрин. Тяжела и невыносима утрата. Мир осиротел. И мы осиротели. Теперь мы — сироты. И горе наше непоправимо. Но, вместе с тем, хочется спросить — кого мы хороним в лице Перегрина? Молчите? Так я скажу. В лице Перегрина мы хороним прежде всего тело. Но какое тело! Какое тело! Тело, которое, уйдя в землю и смешавшись с прахом, оставило нам вечное дыхание Духа, чьими идеями мы питались, питаемся и будем питаться. И истинно скажу. Перегрин жив. Он среди нас".
Закончил Некто и смахнул с ресницы слезу. А стоявшие у гроба робко переглянулись, словно надеясь увидеть Перегрина, который умер только условно, а на самом деле не умер, а находится среди них.
После паузы молчания Некто кивком дат утвердительный знак, после чего четверо дюжих молодцов приподняли гроб, двое других—крышку—и вынос тела состоялся.
Музыканты заиграли не сразу, они никак не могли окончательно сторговаться с устроителями похорон, но тут Некто легким взмахом руки уладил все запинки, и зазвучал траурный марш.
На кладбище.Некто, опустив очи долу, скорбно воскликнул: "Прощай, Перегрин. Прощай. Но знай, что ты не уходишь от нас, а остаешься с нами. И мы тебя не отпустим". — И еще раз прослезился.
Поминки прошли на удивление тихо. Никто не напился и не скандалил.
Комнату Перегрина опечатали, и больше туда никто не входил.
Никто не знал, что Перегрин хранил тайну. Знал только Некто.
Но где он ее хранил, не знал действительно никто.
На одном из бесчисленных листков своих Перегрин оставил запись: "Небытие не есть не бытие".
Словно в утешение себе. Или что-то предчувствуя. Ибо он скончался в тот день, когда была датирована эта запись. Скончался он столь же неожиданно, сколь и скоропостижно (что совсем не одно и то же). Неизвестно, насколько для него, но для других это явилось полной неожиданностью.
Хотя разве что Некто смутно догадывался, что исход Перегрина не столь неожиданен. Ему было кое-что известно о том, что последние годы своей жизни Перегрин посвятил поискам Пустоты. Но Перегрин не любил распространяться о своих делах, вел скрытый и замкнутый образ жизни и искал в одиночку.
Хотя Некто и являлся начальником Перегрина, он им только являлся. Он им не был. Власти над Перегрином он не имел. Напротив.
...Это была таинственная, незримая власть. Даже сам Перегрин о ней не догадывался. А Некто чувствовал. И терзался. И мучился. И страдал. И начинал ненавидеть Перегрина. Но, находясь в рабской от него зависимости, в ненависти своей был бессилен, отчего ненавидел еще сильней. И один раз даже поймал себя на мысли, что если Перегрин умрет, то непостижимая власть его прекратится, а тайна раскроется. Перегрин умер. И для всех было загадкой, почему Некто провожал его в последний путь с такими речами и такими почестями. Но спрашивать никто не стал, ведь Некто — это Некто. Дерзких не нашлось.
Три месяца как Перегрин мертв. Рабочий кабинет его подвергся тщательнейшему осмотру, который, кроме разочарования, однако, ничего не принес. Но Некто не остановился на этом. Он упорно охотился за тайной Перегрина. Ему и в голову не приходило, что она может обитать в доме последнего, ибо он еще во время хлопот по организации траурной церемонии самым внимательным образом изучил квартиру покойного и ровным счетом ничего интересного для себя не обнаружил. И только через три месяца после этой неудачной попытки ему снова пришло в голову поискать в доме покойного. Острое и волнующее предчувствие, что вся загадка может находиться в бумагах Перегрина, овладело им. Всколыхнувшаяся в нем волна томительных предчувствий заставила его немедленно последовать, почти побежать к дому покойного.
И он вновь посетил перегриновское жилище.
Он взрыхлил желтовато-бурую пыль. Пыль взметнулась и медленно стала оседать на него, и голова его сделалась седой. Но он уверенно, хотя и осторожно, направился к письменному столу, стоявшему у окна, стараясь шагать как можно тише и мягче. Он усмехнулся. Надо же, три месяца всего как умер, а пылюга прямо-таки вековая. Но тут он почему-то вздрогнул, и холодок пробежал по его спине. Теперь уж очень осторожно и почти с трепетом он коснулся ящика письменного стола. Робко потянул на себя латунную ручку.
Перебирая бумаги, вначале чуть дрожащими пальчиками, он постепенно увлекся и забыл о мистических настроениях. Он пристально всматривался в густо исписанные листы, но для души его они не представляли никакого интереса. Это были телефонные номера, записи на память, долговые счета.
"Ого, какими суммами он манипулировал. А жил скромняга скромнягой".
Наконец на каких-то смятых четвертушках его глаз уловил то, что, по-видимому, он искал. Он принялся разбираться в прыгающих колючих буквах.
"Нет времени, нет пространства. Есть лишь одно зыбкое наше сознание с его непонятными формами Движения. Лишь Я — текучее и растекающееся.
И ни одна зеркальная поверхность не уловит наших изменений.
И только благодаря тончайшим щупальцам психического, мы ориентируемся в непостижимых лабиринтах наших собственных построений.
Нет ничего. Есть Тайна. И есть Пустота. И ее Тайна Пустоты.
Небытие не есть не бытие.
Тоска — это скважина, через которую душа^ соединяется с молчанием.
Взгляд, обращенный внутрь себя и видящий там такую же бесконечность, как и ту, что окружает нас вовне, становится центром Пустоты и в итоге теряет свое значение. Ибо он также пуст.
Как можно познать то, чего нет? Но мир — это то, чего нет.
Все сводится к Пустоте.
Но и Пустоты нет.
Но... но... но... я... есть? Или меня нет?" ^ На этом страница заканчивалась. Некто перевернул листок и обнаружил там следующее:
"Эти мысли мои открыли мне тайну Пустоты. Но странная прихоть Судьбы — открыв тайну жизни, я почувствовал, что умираю. Это дает мне право сделать вывод, что смерть дана человеку для того, чтобы он понял жизнь, загадку, над которой он тщетно бился в течение всего своего существования. Я уже вижу Бездну, и менятянеткней. Тайна пустоты — в этих моих записях, и пусть некто придет и, если сумеет, отыщет ее. И если он сумеет и отыщет ее, то тайну бессмертия он обретет. А я эту тайну со смертью своей уношу с собой. Я знаю, что как только поставлю последнюю точку, я уйду; я ее могу не ставить, могу поставить, когда захочу, но я уже не хочу мочь и не могу хотеть; после того, как я ее поставлю, у меня еще будет несколько секунд, чтобы засунуть эти записки в ящик стола, поглубже; не хочется, чтобы их трогала пыль; вот и все: я ставлю точку — ."
Некто спрятал листок у себя в кармане и поспешно покинул квартиру покойного.
Вскоре он добровольно покинул и свой ответственный пост, дабы посвятить жизнь свою смерти его. Для подчиненных он уже перестал существовать как Некто и стал — никто. О нем забыли. Но Перегрина помнили, а иногда и вспоминали.

МОДЕЛЬ ДОРЛЕСА
В 1949 г. американец немецкого происхождения, доктор Дорлес, физик, увлекшийся даосской философией, по прочтении Дао Дэ Цзин загорелся идеей создать совершенную модель Пустоты в том понимании, в котором она явилась Лао Цзы и его последователям. Как откровение, как музыка звучали изречения древнего текста, прочно впечатываясь в разгоряченный мозг. "Дао пусто, но неисчерпаемо. О глубочайшее! Оно предок всех вещей!.. Я не знаю, чей оно сын, но оно предшествует небесному владыке." (§4). Иными словами — Дао — это то, что является прародителем самой Вселенной. Его невозможно определить грубыми физическими методами, сколь ни была бы совершенна аппаратура, но можно познать его через себя, открыть и ощутить в себе, так как любое "я" есть Вселенная, и наше психическое так или иначе где-то соприкасается с абсолютной Пустотой. "Не выходя со двора, можно познать мир. Не выглядывая из окна, можно видеть естественное дао." (§47). Чрезвычайно взволнованный профессор с одержимостью безумца начал работать над своим проектом, отдавая ему все свои силы и бессонные ночи. О! Это будет величайшее открытие в экспериментальной философии, новой науке, основанной им, Карлом Дорлесом, универсальной отрасли знания, которая должна объединить в себе весь опыт человечества. Порой ему казалось, что открытие совсем рядом, стоит сделать только шаг, и оно свершится.
И оно свершилось. В 1956 г. ученый выделил в чистом виде абсолютную пустоту, мистическое ничто, и заточил его в специальный, сконструированный для этой цели резервуар, представляющий собой сферу из идеально прозрачного материала. Это было подобие полого стеклянного шара, наполненного черным. Только в качестве черного здесь выступало то, что не имеет имени, а в качестве оболочки — психическая энергия самого исследователя, ибо стекло слишком хрупко, чтобы сдержать укрощенную пустоту.
Но теперь возникла сложность иного порядка, •} которую гениальный ум профессора не предвидел; ведь если из своего заключения высвободится хоть малая толика находящегося в нем, не пройдет и секунды, как от земли ничего не останется. Огонь порождает огонь, ничто порождает ничто. И поседевший, состарившийся преподаватель Принстонского университета решил, что пока ни одна живая душа не должна знать о страшных результатах его работы. Свое детище он держал у себя в домашней лаборатории и вскоре заметил одну особенность, которую сформулировал в своем дневнике и окрестил первым свойством Дорлесовой пустоты. Оказывается, на расстоянии около тридцати метров она оказывает губительное действие на живой организм, животный или растительный. Попадая в радиус ее действия, ее создатель подвергался крайне тягостным ощущениям, его начинало тошнить, и возникало состояние, близкое к полубессознательному. Вначале он подумал, что дает о себе знать перенапряжение, сопутствовавшее ему все эти годы. Тогда он запустил в зону действия кролика. Кролик пробежал несколько шагов и, переступив мысленно очерченную роковую линию, моментально исчез, словно его и не было.
Вскоре доктор Дорлес стал называть свою модель монстром, она перестала его восхищать, и в его отношении к ней примешалось новое странное чувство. Со всей научной смелостью и откровенностью он определил его как чувство страха. Он боялся ее, сначала по ночам, потом наяву его стали преследовать кошмары, навязчивые идеи не давали ему покоя, они словно подталкивали его к тому пределу, за которым уже растворилось одно живое существо, и сопротивляться им было все тяжелее и тяжелее.
И вот в одно ясное солнечное утро исхудавший и осунувшийся, похожий на тень человек, а это был не кто иной, как доктор Дорлес, резко распахнул двери лаборатории и медленно направился к одиноко чернеющему шару. Его начало тошнить, он чувствовал, как сознание ускользает от него, где-то близко, почти рядом, ослепительно вспыхнуло солнце, так что застучало в висках, в последний раз он успел осознать себя... в глазах потемнело, будто раздвину-
лись оболочки сферы и приняли его в себя, вновь сомкнувшись за ним.
Примечательно то, что впоследствии никто о нем не вспомнил, словно на свете и не существовало никогда Карла Дорлеса, известного ученого физика, специалиста в области ядерных исследований.
"Оно бесконечно и не может быть названо. Оно снова возвращается в небытие. И вот называю его формой без форм, образом без существа. Поэтому называю его неясным, туманным. Встречаюсь с ним и не вижу лица его, иду следом за ним и не вижу спины его." (§14).

СПОР
Через пустыню шли двое и о чем-то разгоряченно спорили.
Один, то и дело облизывая тонкие сухие губы с застывшим на них желтоватым налетом, страстно что-то доказывал второму, но тот лишь презрительно морщился и хрипло усмехался: "Безумны твои речи", и в свою очередь начинал развивать собственные идеи. Но вскоре первый нетерпеливо перебивал второго, и все начиналось сначала. Каждый из них отстаивал свою правоту, старался продемонстрировать свою силу, стремился обратить в свою веру.
И вот уже на пороге ночи спор перешел в ссору, и уже готова была вспыхнуть вражда. И каждый уже кричал другому, что может обойтись и без него. И тогда они, не сговариваясь, решили пойти врозь — каждый своей дорогой. Их уже обступила холодная мрачная ночь. И вокруг простиралась пустыня. И первый дерзко шагнул во тьму. Но вскоре он услышал за собой шаги своего спутника и подумал: "Какая во мне сила! Он пошел за мной, потому что он не может обойтись без меня".
"Все-таки как он слаб! Надо пойти за ним, чтобы уберечь его от бед и опасностей, иначе это будет лежать на моей совести", — думал в это время другой, догоняя первого.

НА ПРОСЕЛОЧНОЙ ДОРОГЕ
На проселочной дороге встретились как-то двое знакомых, и один похвастал: "Смотри, какой мне Природа подарок сделала! Какое чудо!" — и показал вспыхнувший в ладони, редкой красоты, прозрачный, как застившая слеза, камень.— Не каждому дано найти такое — для этого нужна особая благосклонность и расположение Природы".
Тогда другой нагнулся и поднял с земли засохший ком глины. И, показав его своему собеседнику, сказал: "Мы с тобой равны".

ЧАСТЬ IV ОКОЛЬНАЯ ТРОПА

Настоящая поэзия ничего не говорит, она только указывает возможности. Открывает все двери. Ты можешь пройти через любую, которая подходит тебе.
Д. Моррисон

ВВЕДЕНИЕ В "МАГИЧЕСКИЕ СТИХИ
Данный сборник не есть поэзия в том расхожем смысле, к которому мы привыкли, когда слышим или произносим это слово. В то же время этот опыт не является пособием по магии. Тогда почему же — "Магические стихи"? И для чего они предназначены?
Помню, на втором курсе института я посещал два научных кружка — по хирургии и по психофизиологии. Я хотел стать хирургом, но при этом интересовался и возможностями мозга, его работой, ресурсами и закономерностями. Ведь исход той или иной операции, да и вообще всякого лечения зависит от того психического состояния, в котором пребывает пациент. Подобный факт очень хорошо и точно зафиксирован Вересаевым в его записках, хотя и за тысячелетия до него это было известно знахарям, колдунам, шаманам, жрецам.
Однажды в психофизиологической лаборатории я провел серию экспериментов. Усадив испытуемого в кресло, я подсоединил его к датчикам и принялся наговаривать различные слова и фразы с определенной ритмической организацией. Через некоторое время я уже наблюдал на пленке альфа-ритм, тот самый, который характерен для оптимального функционирования мозга.
В дальнейшем данные своих опытов я апробировал в клинических условиях. Организуя слова в определенные семантические блоки (тексты), я предлагал их пациентам, находящимся на стационарном лечении. Терапевтический эффект в этой группе оказался выше, чем в той, где подобная работа не проводилась.
Я сначала набирал материал, а потом уже пытался его как-то сопоставлять, анализировать, искать аналогии. Как практик, я шел, прежде всего, эмпирическим путем, ориентируясь всегда на конкретную реальность, а не на абстрактные обобщения.
Позже, занимаясь уже только психотерапией и психоэнергетикой, я некоторое время работал в творческом союзе с одним замечательным человеком и специалистом, наделенным тонким экстрасенсорным даром. Родом из Индии, он, тем не менее, хорошо знал русский язык, во всяком случае, лучше, чем я английский. Его сенсорная чуткость позволила мне взглянуть на это явление с несколько иной точки зрения. Оказывается, что подобранное сочетание слов и организация звукорядов способны генерировать вибрации тонкого уровня, которые улавливаются резонансными системами организма и вызывают ответные вибрации, оказывающие соответствующее воздействие на глубинные механизмы саморегуляции. К подобным резонансным системам относятся тонкоматериальные психические центры, открытые еще в древней Индии и получившие названия чакр. Каждая чакра имеет свое традиционное название, цветовую энергию, присущую ей специфическую функцию и четкую локализацию; хотя сами по себе они не являются анатомическими субстратами.
1 — Муладхара — Красная — Копчик — Жизненная сила.
2 — Свадхистана — Оранжевая — Крестец — Сексуальная энергия.
3 — Манипура — Желтая — Солнечное сплетение — Воля.
4 — Анахата — Зеленая — Грудь — Эмоциональность.
5 — Вишудха — Голубая — Горло — Самоутверждение.
6 — Аджна — Синяя — Центр лба — Интуиция.
7 — Сахасрара — Фиолетовая — Темя — Духовность.
Кроме того, каждый центр имеет свое соответствие в музыкальной гамме. Таким образом, учитывая все обнаруженные аналогии, мы можем выстроить эйдетический ряд:
1 — Красный — До — Копчик — Корень жизни.
2 — Оранжевый — Ре — Крестец — Эрос.
3 — Желтый — Ми — Солнечное сплетение — Воля.
4 — Зеленый — Фа — Грудь — Эмоциональность.
5 — Голубой — Соль — Горло — Коммуникативность.
6 — Синий — Ля — Лоб — Интуиция.
7 — Фиолетовый — Си — Темя — Духовность.
Изучая действие явной и тонкой материи текстов на клиентов, мой коллега обнаружил, что различные фрагменты могут соответствовать определенным ступеням данного ряда. Это значит, что тот или иной отрывок воздействует на тот или иной психический центр и активизирует соответствующую ему функцию.
Мы решили унифицировать наш терапевтический опыт и дать каждому тексту обозначения из эйдетического ряда, указывая ту ступень, на которой преимущественно работает фрагмент.
Например: Окно — 6
око,
влюбленное в улицу.
Стих, расположенный слева, сопровождается числовыми обозначениями, помещенными в правом столбце. Зная их расшифровку, читающий получает возможность усиливать энергетическое воздействие на ту или иную чакру, используя предложенный эйдетический метод.
Читая текст, подспудно сознавайте, на какую точку резонансной системы он прежде всего влияет. Если есть возможность музыкального сопровождения, используйте ее или запишите на магнитофон те ноты, которые закодированы в цифровых символах. Таким образом, ваше чтение невольно станет спонтанным медитативным процессом.
Окно — 6 — Аджна — Ля — Синий — Интуиция
Око,
влюбленное в улицу.
Данные тексты не следует путать с мантрами, молитвами, заклинаниями, наговорами. Здесь нет прямых внушений и откровенных рекомендаций. Воздействие, минуя сознание, стремится в бессознательную сферу, где логика восприятия совсем иная, нежели та, которой пользуется разум. Поэтому там, где сознание не видит смысла, Бессознательное улавливает значение. Оно "узнает" эти образы и принимает их, преобразуя в непосредственную энергию с определенными вибрациями. Сама семантика (система смыслов) в данных стихах довольно разветвлена и ассоциативна, она самодостаточна и не стремится к открытым декламациям. На этих глубинных закономерностях и зиждется воздействующее начало данных текстов.
Я благодарен своему коллеге Шри Гупте Чанда-ру, который своим участием помог мне в этой работе. В настоящее время он живет в Нью-Йорке и продолжает свои исследования в области витальных энергий и их влияния на живой организм.
Я ему благодарен и за то, что именно он помог мне назвать эти стихи "магическими", подразумевая под магическим нашу способность осваивать и преобразовывать нашу внутреннюю реальность, которую иногда называют психикой.
Наша психика — изощренный лабиринт, но, в конечном итоге, все в нас подчинено этому лабиринту.
Наша психика — лабиринт, и невозможно силой ворваться в него. Туда нет прямых дорог, есть лишь окольные тропы.
Образные ходы помогают нам войти в этот лабиринт, пройти по нему и приблизиться к сокровенному.
Сокровенное никогда не будет откровенным, но может стать Откровением. Откроем вместе эту дверь...

Как эти споры надоели 7
о назначеньи бытия!..
Пройдемся по лесной аллее —
где стихнет эхо наших "я".

Приближение к утру
Прощай, полустанок ночи,
огонек свечи на кухонном столе,
через несколько часов
ляжет между нами Вечность —
пропасть, через которую
нет мостов.
Окно — 6
Око,
влюбленное в улицу.
Безлюдный переулок. 1
Осеннего утра
звонкая тишина...

Лирическая геометрия
На острие
твоих графитовых зрачков
я
черной точкой
к Вечности
пришпилен.

Бессонница
Уйдя от молвы — обретаешь Молчанье. 7
Забывши блаженную пышность перин,
ты слышишь ее — тишину Мирозданья,
и ты со Вселенной — один на один.

Тишина 6
влетела
птицей
в клетку
комнаты.

Остановился, 1
застыл —
чтобы прислушаться к камню.

Глаза, устремленные в себя, 4
не дарят радость встречи.

Не зажигайте люстры —
вдохните пламя
в свечу.

На даче
"Пространство ляжет у твоих дверей... "
Рильке
Окно. В перспективе —
заросли сада, аллеи 6
которого теряются
во мгле теней.
Дачная веранда. Все
так просто и так чудно.
Чайник со свистком
наливается трелью.

Полуденная тишина.
Назойливый звон осы.
Вдалеке железнодорожная насыпь
вонзается в панораму.

Оконная рама
подернулась паутинкой.
Мир застыл и, лениво свернувшись,
дремлет у наших ног.


Погружение в Слово
Язык, зародившийся в рыке и, вырвавшись из звука, 5
обрел Образ.
И возвысился над гортанным зовом.

Как зерно пробивается в колос —
Голос прорывается в Логос,
внутри которого уже пробудилось Молчанье —
Сверхзвуковое Слово.


Дождь
—Ты слышишь этот дождь? 4
Ты слышишь эту дрожь?
Ты слышишь дрожь дождя?
—Да, слышу я...

унылый лейтмотив
забывшегося парка,
перрона, электричек,
усталых фонарей.

Пустынная вода
На черных тротуарах
смывает силуэты
деревьев и людей.

Бездомный пес постыло
плетется наугад.
Под лейтмотив унылый
дрожит продрогший сад.

Слившиеся с сумерками
капли дождя
через щели пространства
просачиваются в ночь.

Вечер исчерпан
Вечер исчерпан — 2
исчерченный судьбами.
Вечер истлел,
а мы —
дым,
уползающий
в завтра.


У излучины дороги
У излучины дороги 6
притаилась тишина.
И шагов шуршащий шорох
ускользает в пустоту.

Сквозь белесый подорожник
открывается пространство.
Кто являет очертанья —
Бог? Безмолвие? Судьба?

Снег падал вместе с тишиной.
Снег падал вместе с тишиной. 7
Завороженный мир безмолствовал.
Застывшее пространство раскрывало
возможности иных перспектив.

Ландшафт летел в ночном пустынном мраке
сквозь пустоту, отодвигая вечность.
И там и тут во тьме мерцали знаки,
Напоминающие о Неведомом.

Поля, холмы, деревья,
перелески внезапно наполнялись новым смыслом.

Мир как предмет удивления
Ветер бьется о жесть 5
водосточной трубы.
Мир ночной, устав
от дневного шума,
наполняется звуками.

Попытки
Мы с гордостью торжественной в сознанье 7
из века в век и ныне — каждый час
пытаемся постигнуть мирозданье...
которое давно постигло нас.

Мне кажется...
Мне кажется — я научился молчанью. 7
Но как оно далеко от безмолвия
камня.

Побережье
Пыль. 3
Полынь.
Каменоломня.
Скол скалы.

Майя
Луна разбилась о стекло, 7
застряв в оконной раме.
Пусть мрак вокруг, а нам светло,
покой и радость с нами.

Плывет в пространстве тишина,
и ничего нет, кроме
нее. Мы — персонажи сна
в притихшем нашем доме.

Часы свой монотонный
путь упрямо продолжают.
Проснется завтра кто-нибудь —
и наша жизнь растает.

Игра
Давным давно известно нам, 6
что жизнь — игра, мы в ней — актеры,
и наши поиски и споры —
лишь дополнения к ролям.

Но если я перестаю
искать опоры у суфлера —
есть шанс пробиться в режиссеры,
переписавши роль свою.

Метель
Метанья метели в пустой темноте, 1
Сугробов горбатое нагроможденье.
Кружатся в буране останки страстей
и воспоминанья былых наваждений.

Растерянно тени в пространстве скользят,
как будто взметнувшийся рой насекомых.
И чей-то таинственный призрачный взгляд
сочится из контуров полузнакомых.

Как будто на нас кто-то смотрит извне
в завьюженный час разгулявшейся бури.
Чуть теплится свет в одиноком окне,
уютно затерянном в снежном сумбуре.

Помнится...
...воздух дрожал, как студень, 4
солнце пчелой ощетинилось с тысячью жал,
лохматого облака пудель
из синего блюдца небо лакал.

Стояла жара. Она стояла и никуда не хотела уходить.
Тогда ее попросил ветер. Но жара его даже не заметила
Ветер смутился и от смущения сжался, съежился и стал
ветерочком, плевочком знойного полдня.

Мы с другом стояли на высокой бетонной платформе.
Я провожал его.

Через пять минут картина изменилась. Облако повисло
яблоком на ветке солнечного луча. Сквозь его дымчатую
кожуру проступили зернышки ласточек.

Еще через несколько минут подошел его поезд. Мы
попрощались. Он уехал. Стало пусто.
Сунулся было в привокзальный ресторан, но
в пропотевшем зале свободных не оказалось мест...
...воздух дрожал...

Неведомый гость
— Кто там? Войдите... 7

Но это дождь барабанит в окно. Распахиваю его, мелкие
брызги слетаются на подоконник. Облако водяной пыли
над настольной лампой повисает серебристым нимбом.

Но кто-то опять постучал.

— Кто там? Войдите! Открыто!

Молчанье.
Лишь ветер, скиталец извечный, врывается в царство
уюта, присвистывает, приплясывает, удалой невидимка.

Снова стук.

Мне лень покидать кресло, но ведь кто-то назойливо
стучит, хотя и не осмеливается войти на мое приглашение.
И я встаю и иду открывать дверь, чтобы впустить
робкого неведомого гостя.

Открываю. Лишь тишина на пороге.

Быть может, она стучится ко мне на ночлег...

Рефлексия 6— 7
Психоделический опыт. ЛСД — медитация

Я просачиваюсь сквозь оболочку, ту загадочную оболочку, которая
разделяет Видимое и Таинственное, и погружаюсь в смутные и
текучие сущности вещей.
...и границы мироздания расступаются, и шифры становятся явными,
и перестают быть шифрами. Декорации спадают, обнажая Лик
Непроявленного.

Сквозь Вечность слышу всплеск Пустоты. Всплеск Небытия.
Но ведь Небытие не есть Не бытие...

Всякий океан, как бы глубок и неисчерпаем он не был, завершается
дном. Но значит ли это, что череп — граница мыслей?

Каждый из нас уходит в свой водоворот. Мы — всего лишь неясные следы на зыбучем песке Времени. Но кто-то переворачивает песочные часы? И тогда время бежит вспять? Перелистываю старинные страницы и вижу, как пожелтевшие плоскости оборачиваются четырехмерными пространствами. И камни напрочь врастают в землю и становятся соседями корней.

Камни и корни. Окаменевшие корни пробивают разрыхленные камни и тянутся вверх.

А рабочие кочки, обросшие махровым, мохнатым мохом, убегают в сырые заросли лесов, перескакивая суетливо друг дерез дружку.

На листе времени просачиваются контуры судеб. А нить продолжает тянуться к безвестному клубку, давно позабыв начало свое и не ведая, где конец.
Так сворачиваются и запутываются судьбы. И чужие дороги, сплетаясь с чужими дорогами, бьпъ может, завидуют чистым, еще не проторенным тропам... И подобно галактикам — разлетаются судьбы.

Песнь природе
Мантра — медитация, которая последовательно, один
за другим, включает в работу психические центры —
с первого по седьмой

Природа, я твой, каждой меткой я твой, разливаясь в тебе, я тобой становлюсь. Расслабляясь, качаюсь на волнах ветра, и музыка ветра уносит меня к облакам, гае нежусь, купаюсь в солнечных брызгах. И становлюсь сильным и юным почти божеством. Я - в лесах, я - в каждой травинке, сливаюсь с водой, и тело мое обжигает студеная чувственная вода.

Я с дождем, я в дожде. На крутых перевалах я - лист придорожный,
обветренный и запыленный.
На крутых перевалах сквозь серые камни прорастаю упорной травой,
утверждая величие Жизни.
Природа, я твой, каждой меткой я твой. Я питаюсь силой твоей,
наливаюсь энергией, излучаемой мощным потоком.
Ты генератор энергии жизни. Ты генерируешь волны любви, и эти волны
пробивают пространство, и время они пробивают.

О вечный двигатель, вечный круговорот.

Природа, я твой, потому я бессмертен, я вечен.
Я вечен, бессмертен, и смерть - лишь прыжок в Бесконечность,
которая - в каждом из нас, и в траве, и в деревьях,
энергия жизни меняет лишь формы свои.
Пусть "я" мое растворится, но оно не умрет, не исчезнет.
Я знаю это, ведь я
не раз уходил и рождался.
И моего Бытия опыт, рожденный в движеньи, кинул меня в объятья
Природы самой.
И я утверждаю: я вечен, я неисчерпаем.
Природа, я твой, каждой клеткой я твой.

Я проникаю сквозь внешние знаки событий, я слышу пронизанную гармонией мелодию Бытия, я слышу музыку Мирозданья. Я Природа я - Жизнь...


ЧАСТЬ V МАСТЕР ДИЗАЙНА
ДВАДЦАТЬ ПРОСТЫХ,
ИЗЯЩНЫХ
И ЭФФЕКТИВНЫХ
ПСИХОТЕХНИК

Я не могу дать это тебе. Я предлагаю тебе что-то. Если ты хочешь, ты сможешь взять.
Ф. Перпс

ПРЕДИСЛОВИЕ
В настоящей работе мною представлена попытка дать наглядные психотехники основных, базовых направлений в науке и искусстве человековедения, которые оказали свое мощное влияние на развитие остальных многочисленных систем и школ душевного целительства.
Я надеюсь и предполагаю, что знакомство с изложенным материалом и овладение им поможет повысить эффективность терапевтической деятельности, ибо здесь приводятся не только формальные приемы воздействия на организм человека, но и даны скрытые тактические и стратегические ходы, применение которых позволяет установить более глубокий контакт с пациентом, от чего, в сущности, и зависит успех всего последующего лечебного процесса.

ОСНОВЫ ПСИХОАНАЛИЗА
Для того чтобы заниматься психоаналитической психотерапией, вовсе не обязательно становиться ортодоксальным психоаналитиком, тем более, что два этих понятия определенным образом отличаются друг от друга.
Более того, применение такого метода как психоанализ, требует от человека, претендующего на его использование, достаточно жестких условий: во-первых, он сам должен пройти психоанализ, причем у дипломированного специалиста, и во-вторых, после нескольких лет обучения получить сертификат, подтвержденный МПА (Международной Психоаналитической Ассоциацией).
Исходя из сказанного, нетрудно догадаться, что в России, равно как и в странах ближнего зарубежья, психоаналитиков нет, несмотря на обратные заверения тех людей, кто использует это звание на табличках своих кабинетов или в строчках рекламных объявлений.
И тем не менее, используя в своей лечебной деятельности психотерапию, мы не можем не коснуться психоанализа, ибо он представляется наиболее прочным фундаментом, на котором зиждется здание современного человековедения. А посему открытия, сделанные Фрейдом, и его система проникновения в душевный мир пациента, разумеется, не могут быть табуированы и представлены в виде некой эзотерической школы.
С другой стороны, здесь важно отдавать себе отчет, что мы не занимаемся с клиентом психоанализом, а применяем в своей терапии психоаналитический подход. В этом плане в контексте своей клинической деятельности более уместно использовать ориентированность на психоаналитическую (психодинамическую) психотерапию.
Психоаналитическая терапия в отличие от более жесткого психоанализа позволяет свободнее структурировать клиническое время и снимает определенные ограничения, введенные фрейдизмом. В силу этой особенности длительность терапевтического процесса в данном случае не превышает, как правило, года в отличие от психоаналитического лечения, которое может длиться по несколько лет.
Психодинамическая психотерапия не использует такую жесткую схему, как обязательная позиция психоаналитика, расположившегося за головой пациента, лежащего на кушетке; заданное количество сессий — три в неделю по сорок пять минут каждая; нейтральность и индифферентность врача.
Во время проведения психоаналитической психотерапии допускается: свободное расположение пациента и терапевта, например, сидя в кресле лицом друг к другу; свободное варьирование относительно числа сессий и длительности каждой из них; эмпатические проявления со стороны терапевта.
Подобная тактика оказывается более эффективной для пациентов нашего социума, впитавших в себя иные культурно-исторические традиции, и потому легче адаптируется к ее реальному и "реалистическому" применению.
Само лечение включает свободное ассоциирование пациента, интерпретирование терапевтом материала ассоциаций и сновидений, а также совместную проработку накопленного психического материала и работу над трансфером.
Однако ввиду своеобразия и новизны методики для человека, чье знакомство с психоаналитической идеей ограничивается прочтением нескольких изданных работ 3. Фрейда, с пациентом проводится предварительная разъяснительная психотерапия, направленная на введение в курс предполагаемого лечения. С этой целью мной разработан психотерапевтический практикум, представляющий собой непосредственное пособие и руководство для пациентов, которое бы позволило им более осознанно подходить к совместному терапевтическому взаимодействию. В этом пособии они знакомятся с основными теоретическими положениями, изложенными в доступной форме, и практическими навыками, которые можно было бы освоить самостоятельно.
Раздел из этого практикума, где рассматриваются основные положения психоанализа, представляющий собой, с одной стороны, краткую инструкцию, которая предлагается пациенту для начального ознакомления, а с другой стороны, несущий в себе определенный библиотерапевтический заряд, способный мобилизовать интеллектуально-исследовательскую активность в отношении собственной личности и тем caMbik вызвать интерес к самостоятельной работе, представляется ниже.

ВВЕДЕНИЕ ПАЦИЕНТА
В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКУЮ РАБОТУ
ПСИХИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ
В душевной жизни нет перерывов и непоследовательности. Каждая мысль, возникшее воспоминание, чувство или действие имеет свою причину.

СОЗНАНИЕ. ПРЕДСОЗНАНИЕ, БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ
Если мысль или чувство кажутся несвязанными с предшествующими мыслью и чувством, связи находятся в Бессознательном. Если эти бессознательные связи обнаруживаются, кажущаяся бессвязность этим разрешается.
"Мы убедились на опыте, что бессознательные психические процессы сами по себе "безвременны". Начать хотя бы с того, что они не организуются хронологически; время ничего в них не меняет, идея времени неприменима к ним." (3. Фрейд).
Большая часть сознания бессознательна. Здесь находятся основные детерминанты личности, источники психической энергии, побуждения и инстинкты.
Предсознание— часть Бессознательного, но такая часть, которая легко может стать сознательной. Доступные фрагменты памяти — часть Предсознания.
ПОБУЖДЕНИЯ или ИНСТИНКТЫ
Инстинкты — это те напряжения, которые направляют организм к определенным целям. Инстинкт содержит 4 компонента:
1 — источник, 2 — цель, 3 — импульс, 4 — объект.
ИСТОЧНИК — часть тела или все тело целиком.
ЦЕЛЬ — уменьшение потребности до такой степени, что действие далее перестает быть нужным, т. е. стремление дать организму то удовлетворение, которого он в данный момент желает.
ИМПУЛЬС — то количество энергии, силы или напряжения, которое используется, чтобы удовлетворить инстинкт.
ОБЪЕКТ — это те предметы или действия, или выражения, которые удовлетворяют первоначальную цель.
ОСНОВНЫЕ ИНСТИНКТЫ: 2 силы - Сексуальная и Агрессивная (Деструктивная) или — Поддерживающая жизнь и Зовущая к смерти.

КАТЕКСИС
Катексис — это процесс, посредством которого имеющаяся в душе либидинозная энергия привязывается или помещается в психическую репрезентацию личности, идеи или вещи. Катектированное либидо перестает быть подвижным и не может уже перемещаться к новым объектам. Оно укореняется в той части души, которая привлекла и удерживает ее.
Например, психоаналитическое исследование меланхолии интерпретирует потерю интереса к обычным целям и преувеличенную занятость недавней потерей как отвлечение либидо от обычных отношений и "гиперкатексис" ее в область утраченного.
Психоаналитическая теория стремится понять, где либидо могло быть неверно катектировано. Будучи освобождена или направлена иначе, та же самая энергия может быть использована для удовлетворения текущих потребностей.

СТРУКТУРА ЛИЧНОСТИ: ИД- ЭГО - СУПЕР-ЭГО
Ид(Оно) "содержит все унаследованное, все, что есть при рождении, что заложено в конституции — кроме всего прочего, те инстинкты, которые возникают в соматической организации и которые в Ид находят первое психическое выражение в форме, нам неизвестной".
Хотя другие части структуры развиваются из Ид, само оно бесформенно, хаотично и неорганизовано. "Логические законы неприменимы к Ид... Противоположные импульсы существуют бок о бок друг с другом, не нейтрализуя и не ослабляя друг друга". Ид — резервуар энергии для всей личности.
"В Ид нет ничего соответствующего идее времени, нет признания протекания времени и (что примечательно и требует внимания философской мысли) нет изменения психических процессов при прохождении времени... Естественно, что Ид не знает ценностей, добра и зла, не знает морали".
Содержание Ид почти целиком бессознательно.
Забытый материал продолжает обладать силой действия, не уменьшившейся, но вышедшей из-под сознательного контроля.
Эго — та часть психического аппарата, которая находится в контакте с внешней реальностью. Она развивается из Ид, чтобы служить повторяющимся требованиям Ид. Как кора дерева, Эго защищает Ид, но для этого берет энергию у Ид. Оно обеспечивает физическое и душевное здоровье и безопасность личности.
Ид реагирует на потребности, Эго — на возможности.
Супер-эго развивается из Эго. Оно — судья и цензор деятельностей и мыслей Эго. Супер-эго выполняет 3 функции: 1 — Совесть, 2 — Самонаблюдение, 3 — формирование Идеалов.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ТРЕМЯ ПОДСИСТЕМАМИ
Ид полностью бессознательно, Эго и Супер-эго — частично бессознательны.
Практическая цель психоанализа — в том, чтобы "усилить Эго, сделать его более независимым от Супер-эго, расширить поле его восприятия и усовершенствовать его организацию, чтобы оно могло освоить новую порцию Ид" (3. Фрейд).

ПСИХОСЕКСУАЛЬНЫЕ СТАДИИ РАЗВИТИЯ
Термином "фиксация" Фрейд называет то, что происходит, когда человек не переходит нормально от одной стадии к другой, а остается слишком привязанным к определенной стадии.
Оральная стадия. Основное побуждение младенца не социально и не межличностно: это просто потребность в питании, в уменьшении напряжения голода и жажды. Рот — первая область тела, которой ребенок может управлять. Большая часть доступной энергии либидо направляется или сосредотачивается этой области.
Поздняя оральная стадия, после появления зубов, включает удовлетворение агрессивных инстинктов (кусание груди). У взрослых сарказм, сплетни, "набрасывание" на пищу описываются как связанные этой стадией развития.
Удержание некоторого интереса к оральным удовольствиям нормально. Это становится патологичным, только если становится доминирующим способом удовлетворения, т.е. если человек преувеличенно зависит от оральных привычек в ослаблении тревожности.

Анальная стадия. Ребенок начинает сознавать новые области напряжения и удовлетворения. Между двумя и четырьмя годами дети обычно учатся контролировать сфинктер и мочевой пузырь.
"Анальный характер" — аккуратность, бережливость, упрямство.

Фаллическая стадия. Появляются серьезные страхи в связи с сексуальными проблемами. Формирование Эдипова комплекса. Мальчик хочет обладать матерью и хочет убить отца, чтобы достигнуть своей цели. Он также боится отца и боится, что отец кастрирует его, сделав бесполым и тем самым — . безопасным существом. Тревожность по поводу кастрации, страх и любовь к отцу, любовь и сексуальное желание матери не могут быть полностью разрешены. В детстве весь комплекс полностью подавляется.
У девочек проблема сходна, но ее выражение и разрешение менее остро, тотально. Различие в интенсивности позволяет девочке "оставаться в эдиповской ситуации неопределенно долго".

Латентный период. Неразрешимые сексуальные ( желания фаллической стадии не привлекают внимания.

Генитальная стадия. Приход половой зрелости и возвращение либидинозной энергии к половым органам.

СНЫ И РАБОТА СНА
Почти каждый сон может быть понят как исполнение желания. Сновидение — это альтернативный путь удовлетворения желаний. Аккумулированная энергия разряжается.
Работа сновидения — это процесс отбора, искажения, трансформации, инверсии, перемещения.
"Дневной остаток", который создает проявленное содержание сна, служит структурой для латентного содержания, или замаскированных желаний.

СУБЛИМАЦИЯ
Сублимация — это процесс, посредством которого энергия, первоначально направленная на сексуальные или агрессивные цели, перенаправляется к другим целям, часто художественным, интеллектуальным или культурным. Сублимацию называют "успешной защитой".

ЗАЩИТА И МЕХАНИЗМЫ ЗАЩИТЫ
Основная проблема души состоит в том, как справляться с тревожностью.
Прототипические ситуации, порождающие тревожность:
1. Потеря желаемого объекта (ребенок, лишенный родителей, близкого друга или любимого зверька).
2. Потеря любви.
3. Потеря личности (себя) — например, страхи кастрации, потеря "лица", публичное осмеяние.
4. Потеря любви к себе (когда Супер-эго порицает действия или черты характера, что кончается чувством вины или ненавистью к себе).
Защита против тревожности состоит в искажении или отрицании самой ситуации. Эго защищает личность в целом от угрозы, искажая суть самой угрозы. Способ искажения называется защитными механизмами.

МЕХАНИЗМЫ ЗАЩИТЫ
1. Репрессия (подавление)
2. Отрицание
3. Рационализация
4. Реактивное образование
5. Изоляция
6. Проекция
7. Регрессия.
Репрессия. "Сущность подавления состоит просто в удалении чего-то из сознания и удержания на расстоянии от сознания. Репрессия удаляет потенциально вызывающее тревожность событие, идею или восприятие из сознания, препятствуя таким образом возможному разрешению. Подавление не осуществляется раз и навсегда, оно требует постоянного расходования энергии для поддержания подавления, а подавляемое постоянно стремится найти выход." Имеют место: истерические симптомы, астма, артрит, язва, вялость, фригидность, фобии, импотенция.
Отрицание. Это попытка не принимать в качестве реальности событие, которое беспокоит Эго. Способность неправильно вспоминать события — форма отрицания. "Я сделал это,— говорит моя память.- Невозможно, чтобы я сделал это,— говорит моя гордость, и остается непреклонной. В конце-концов, память уступает". (Ницше).
Рационализация. Это нахождение приемлемых причин или оснований для неприемлемых мыслей или действий. Мы используем рационализацию, чтобы оправдать наше поведение. Рационализация — это способ принять давление Супер-эго; она скрывает наши мотивы, делает наши действия морально приемлемыми.
Реактивное образование. Этот механизм подменяет поведение или чувствование таким, которое диаметрально противоположно действительному желанию. Это явная и обычно бессознательная инверсия желания. "Когда ребенок сознает сексуальное возбуждение, которое не может быть исполнено, это сексуальное возбуждение вызывает противоположные психические силы, чтобы эффективно подавить это неудовольствие, создаются психические преграды, такие как отвращение, стыд и моральность". Главная характеристика, по которой можно узнать реактивные образования — преувеличение, ригидность и экстравагантность. Реактивные образования можно видеть в любом преувеличенном поведении.
Проекция. Это приписывание другому человеку, животному или объекту качеств, чувств или намерений, которые исходят от самого приписывающего.
Изоляция. Это отделение вызывающей тревожность части ситуации от остальной сферы души. Ее нормальным прототипом является логическое мышление, которое тоже стремится отделить содержание от эмоциональной ситуации, в которой оно обнаружено.
Регрессия. Это возвращение на более ранний уровень развития или к способу выражения, который более прост и более свойственен детям. Тревожность ослабляется здесь посредством ухода от реалистического мышления в поведение, которое в более ранние годы уменьшало тревожность. Это — более примитивный способ справляться ситуацией.
Вышеописанные защиты —это способы, которыми душа защищает себя от внутренних и внешних напряжений.
Итак:
Репрессия — избегание реальности,
Отрицание — исключение реальности,
Рационализация — переопределение реальности,
Реактивные образования— обращения реальности,
Проекция — перемещение внутреннего чувства во внешний мир,
Изоляция — разделение реальности, Регрессия — уход от реальности.
"Они (защиты) связывают психическую энергию, которая могла бы быть использована в более полезных деятельностях Эго. Когда защита становится очень влиятельной, она начинает преобладать в Эго и уменьшает его подвижность и способность к адаптации. Наконец, если защита не может удержаться, Эго не имеет точки отступления и опоры и оказывается захваченным тревожностью".

ТЕЛО
Фрейд подходит к личности с точки зрения физического тела. "Психоанализ — первая психология, которая всерьез принимает тело как место, где можно жить". Идея о первичности тела как центра функционирования личности.

СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Ранний детский опыт в значительной степени влияет на отношения и взаимоотношения взрослых. Первые отношения, которые возникают в семейном ядре, являются определяющими. Основные структуры: ребенок — мать, ребенок — отец, ребенок — ребенок, являются прототипами, с которыми сопоставляются все дальнейшие отношения. Более поздние отношения являются до некоторой степени лишь воспроизведениями динамики напряжений и удовлетворений, возникающих в первой семье, Наши выборы в жизни — любимые, друзья, руководители и даже враги — производные наших детских связей ребенок — родитель. Соперничества детства воспроизводятся в наших сексуальных ролях и в том, как мы приспосабливаемся к требованиям других. Вновь и вновь мы разыгрываем динамические структуры, заложенные в доме нашего детства, часто выбирая-еебе партнерами тех, кто напоминает нам неразрешенные аспекты наших ранних потребностей. Для некоторых этот выбор сознателен, для других он совершается в неведении относительно лежащей за ним динамики. Отношения строятся на основе остаточных эффектов интенсивного раннего опыта. Жизнь подростка, юноши или девушки, взрослого, дружбы и браки — воспроизведение неразрешенных граней того, что начиналось в детстве.

САМОСТЬ (SELF)
Самость — все существо целиком: тело, инстинкты, сознательные и бессознательные процессы.

РОЛЬ ПСИХОТЕРАПЕВТА
Задача психотерапевта — помочь пациенту вспомнить, восстановить и реинтегрировать бессознательный материал, чтобы нынешняя жизнь пациента могла стать более удовлетворительной.
"Психосинтез, таким образом, достигается во время аналитического лечения без нашего вмешательства, автоматически и с необходимостью".
Психоаналитический метод предлагает набор орудий для личного анализа. Эти орудия — внимательное самонаблюдение, рефлектирование, анализ снов, наблюдение за спонтанным потоком мышления.

УПРАЖНЕНИЯ
Воспоминания детства. Они часто указывают на личные проблемы в настоящем.
Дается пять минут, чтобы найти свое самое раннее воспоминание или одно из самых ранних. Чем более ясно и живо вы можете его воспроизвести, тем больше вы получите из этого опыта. Сознавайте возможные защитные механизмы, которые ослабляют или притупляют воспоминания.
Наши отношения в настоящий момент связаны с нашими отношениями с родителями.
1. Составьте список людей, которые более всего нравились, или которых вы больше всего любили в течение вашей жизни — исключая родителей. Мужчин и женщин перечисляйте отдельно.
2. Перечислите нравящиеся вам и не нравящиеся стороны этих людей.
3. Отметьте, подумайте или запишите, что есть общего в этом списке и что различается. Есть ли что-нибудь общее у всех женщин и что-то другое общее У всех мужчин? Нравятся ли вам люди определенного типа?
4. Перечислите нравящиеся вам и не нравящиеся характеристики ваших родителей, как они представлялись вам в детстве.
5. Сравните, сопоставьте и противопоставьте список характеристик ваших родителей с характеристиками ваших друзей.
6. Рассмотрите, обсудите или запишите, замечаете ли вы в своей жизни какие-нибудь отношения между качествами ваших родителей и ваших друзей.

ДНЕВНИК СНОВ
1. Держите стопку бумаги около постели. Утром сделайте краткие записи по поводу своих снов.
2. Позже в течение дня запишите сон полностью.
3. Попробуйте понять, что различные аспекты вашего сна могут означать. Обратите внимание на те фрагменты, которые кажутся частью "дневного остатка". Есть ли во сне какие-нибудь части, которые бы отражали ваши желания или ваше отношение к другим? Кажутся ли ваши сны осмысленными вам самим?
Какие ассоциации вызывают у вас определенные аспекты сна? Не указывают ли эти ассоциации на возможное значение сна? Как могут ваши сны быть попытками "исполнения желаний"?
4. Ведите этот дневник в течение нескольких недель. Не возникли ли у вас новые интерпретации? Находите ли вы возвращающиеся темы или паттерны в своих снах?

Механизм защиты
1. Вспомните время или событие, которые были психологически болезненными — может быть, смерть близкого друга или родственника, или глубокое унижение, или, эпизод, когда вас побили, или застигли на месте преступления.
2. Отметьте прежде всего отсутствие интереса к тому, чтобы ясно вспомнить это событие, сопротивление против того, чтобы говорить о нем. "Я не хочу делать это упражнение. Я могу пропустить его, это и так понятно. Зачем мне нужно опять об этом думать?"
3. Если можете, преодолейте начальные защиты актом воли и вспомните событие. Вы можете обнаружить вновь связанные с ним сильные чувства.
4. Если трудно оставаться сосредоточенным на воспоминании, отметьте вместо этого те пути, по которым ваш ум отклоняет ваше внимание. Видите ли вы, как именно вы избегаете психического напряжения?
После ознакомления с данным материалом пациент более активно и осмысленно включается в психотерапевтический процесс и становится соучастником творческого взаимодействия, которое предполагает психоаналитическая терапия.

ДРУГИЕ ПСИХОДИНАМИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ

Теория психосоциального развития по Э. Эриксону (Е. Erikson. Eight stages of man.).

По мнению Эриксона, человек на протяжении своей жизни проходит восемь основных этапов, в которых с максимальным драматизмом концентрируется личный опыт и проблема выбора индивида. Эти эпизоды определяются как психосоциальные кризисы.

1-й кризис: Доверчивость или подозрительность.
(Первый год жизни). Связан с тем, удовлетворяются или нет основные физиологические потребности ребенка со стороны ухаживающего за ним человека. В первом случае у ребенка развивается чувство доверия к окружающему его миру, во втором — недоверие.

2-й кризис: Автономия или стыд и сомнение.
Связан с первым опытом обучения (например, навыкам чистоплотности). Определяется отношением родителей к данной проблеме. Если родители демонстрируют корректное поведение и помогают ребенку контролировать его естественные отправления, то последний получает опыт автономии.. Слишком строгий контроль, или авторитарная позиция родителей приводит к формированию у ребенка комплекса стыда или сомнений.

3-й кризис: Инициативность или чувство вины.
(С 3 до 6 лет). Соответствует возрастному периоду самоутверждения.
Реализация собственных планов утверждается в навыках конструктивной деятельности и способствует развитию чувства инициативы. Переживание повторных неудач приводит к покорности и чувству вины.

4-й кризис: Работа или чувство неполноценности.
(Школьный возраст),
В зависимости от окружения и уровня преподавания формируется либо вкус к работе, либо чувство неполноценности.

5-й кризис: Идентификация или спутанность ролей.
(Подростковый этап).
Необходимость усвоения образцов поведения значимых для подростка других людей. Здесь важен как прошлый опыт, так и потенциальные выборы, которые должны сделать подростки. Неспособность к идентификации приводит к спутанности ролей, "распылению", аморфности "Эго", что может привести к серьезным личным проблемам в будущем.

6-й кризис: Близкие отношения или изоляция.
(С 18 до 25 лет — период, который определяется как Yang adult — молодые взрослые).
Альтернатива: или поиск близости с любимым человеком для дальнейшей совместной жизнедеятельности, или изоляцияс замыканием на себе самом.

7-й кризис: Генеративность или застой.
(40 лет).
Развитие чувства сохранения рода (генеративность) проявляется в интересе к следующему поколению. С другой стороны может наблюдаться застой (стагнация) и замыкание существования супругов на самих себе.

8-й кризис: Цельность личности или отчаяние.
(Период старения).
Осознание прожитой жизни как единого целого приводит к достижению цельности. В противном случае — если человек неспособен обобщить свой опыт или структурировать его в единое целое — развивается страх перед смертью и отчаяние от осознания невозможности начать новую жизнь.

Предсмертный период.
5 стадий по Кюблер-Росс.

I. Период кризиса.
1. Стадия отрицания. "Нет, не я!"
2. Стадия гнева. "Почему именно я?"
3. Стадия "торга". Переговоры за продление своей жизни.
П. Разрешение кризиса.
4. Стадия депрессии. "Да, на этот раз умереть предстоит именно мне"
5. Стадия принятия смерти. Смиренное ожидание конца.

Ступени смерти (по Пэттисон).
1. Социальная смерть. Потребность в изоляции.
2. Психическая смерть. Осознание своего конца.
3. Мозговая смерть. Полное прекращение деятельности головного мозга.
4. Физиологическая смерть. Угасание последних функций организма.
ТЕЛЕСНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ КЛИНИЧЕСКАЯ БИОЭНЕРГЕТИКА
Вильгельм Райх начинал как ортодоксальный психоаналитик, но будучи терапевтом, склонным к нетрадиционному мышлению и самостоятельным поискам, он со временем разработал собственную концепцию, которая и легла в основу нового направления как в лечебной деятельности, так и в области личностного роста.
В сороковых годах он основал в Нью-Йорке Институт Оргона, который стал исследовательской базой в отношении оргонной энергии, или энергии жизни. Его выводы гласили, что существует фундаментальная жизненная энергия, присутствующая во всех живых организмах, которая является также и биологической силой, выведенной Фрейдрм в концепции либидо.
Однако, Райх расширил фрейдовскую теорию либидо, включив в нее все основные биологические и психологические процессы.
Невротические и психосоматические проблемы трактовались им как следствие стасиса (застоя), по природе своей сексуальной, биологической энергии. Подобный застой приводил к фиксации этих энергетических блоков на мышцах, чем вызывал напряжения последних, которые, становясь хроническими, еще сильнее подавляли свободное движение энергетических потоков и замыкали порочный круг патогенного развития.
Такое напряжение телесных структур рано или поздно приводит к формированию "мышечного панциря" или "брони характера", что создает благодатную почву для развития невротического характера, ибо подобная броня блокирует не только функционирование биоэнергетических процессов, но и подавляет естественную эмоциональную деятельность индивида.
Следовательно, райхианская терапия рассматривает целебный результат, прежде всего, как восстановление свободного протекания энергии через тело. Достигается же подобный эффект посредством систематического освобождения блоков мускульного панциря.
В. Райх выделяет 7 таких блоков, или кругов мышечной брони, пересекающих тело. Они располагаются в горизонтальной плоскости и действуют как барьеры на пути свободного течения жизненной энергии вверх и вниз по телу.
Их фиксация отмечается на следующих уровнях:
1. Глаза
2. Рот
3. Шея
4. Грудь
5. Диафрагма
6. Живот
7. Таз
Характерные признаки каждого из этих блокировочных колец могут быть определены визуально как в достаточной мере информативные критерии.
1. Глаза. Блок проявляется в неподвижности лба и глаз, маскообразным выражении лица.
2. Рот. (Оральный сегмент) включает мышцы подбородка, горла, затылка. Челюсть либо слишком напряжена, сжата, либо неестественно расслаблена. Данный сегмент удерживает эмоциональное выражение плача, крика, гнева, кусания, сосания.
3. Шея. Сегмент включает глубокие мышцы шеи и язык. Удерживаются: гнев, крик, плач.
4. Грудь. Широкие мышцы груди, мышцы плеч, лопаток, вся грудная клетка и руки с кистями. Удерживаются: смех, гнев, печаль, страстность. Часто подавляющим фактором является сдерживающее дыхание.
5. Диафрагма. Диафрагма, солнечное сплетение, внутренние органы, мышцы нижних позвонков. Визуальная диагностика: позвоночник сильно выгнут вперед. Выдох труднее вдоха. Удерживается: сильный гнев.
6. Живот. Широкие мышцы живота и мышцы спины. Напряжение поясничных мышц (связано со страхом нападения).
7. Таз. Мышцы таза и нижних конечностей. Визуальная диагностика: таз вытянут назад, торчит сзади. Напряжение и болезненность в ягодичных мышцах. Таз негибок, ригиден. Удерживаются: возбуждение, гнев, удовольствие, сексуальные импульсы.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
Высвобождение подавленной энергии достигается по Райху путем распускания панциря в каждом сегменте. С этой целью предлагается использовать три подхода, которые взаимодополняют друг друга:
1. Глубокое дыхание.
2. Мануальное воздействие на хронические мышечные зажимы (давление, массаж).
3. Вербальный эмоциональный контакт. Открытая и откровенная проработка с пациентом эмоционального материала.
К этому прибавляются специфические манипуляции, направленные на раскрытие того или иного конкретного блока.
1. Глаза: Распускание осуществляется следующим образом:
— широкое раскрывание глаз (как при страхе), свободное движение глаз, вращение и движение из стороны в сторону.
2. Рот:
— имитация плача,
— произнесение звуков, мобилизующих губы,
— кусание,
— рвотные движения.
3. Шея:
— крики,
— вопли,
— рвотные движения.
4. Грудь:
— свободное дыхание,
— полный выдох,
— экспрессивные движения рук — имитация ударов, рывков и т.п.
5. Диафрагма:
— работа с дыханием и рвотным рефлексом (часто люди с данным блоком не способны к рвоте),
— брюшной тип дыхания,
— имитация рвоты.
6. Живот:
— работа с мышцами живота, спины, поясничными мышцами (мануальное воздействие).
7. Таз:
— лягание ногами,
— удары тазом о кушетку (мат, ковер и т. п.).
После того как снимается путем данной терапии сковывающий панцирь и заблокированная энергия обретает свободу, пациент испытывает взрыв оргазма — то есть ощущение великого освобождения, которое рождает чувство слияния с потоками Жизни, что, в свою очередь, активизирует личностные ресурсы в отношении психологического роста.
"То, что живо — само по себе разумно. Оно становится карикатурой, если ему не дают жить."

БИОЭНЕРГЕТИКА
Биоэнергетика как учение и практический метод была создана учеником Райха, американским психиатром Александром Лоуэном.
Основной вопрос лоуэновской терапии — роль тела в анализе характера и поведении субьекта. Основное понятие, введенное Лоуэном — биоэнергия.
В зависимости от распределения биоэнергии в теле Лоуэн выделяет 5 типов характера, которые выражаются как в движениях, позах, жестах, доступных визуальному наблюдению, так и в психологических особенностях, присущих тому или иному типу.
1. Шизоидный
2. Оральный
3. Психопатический
4. Мазохистский
5. Ригидный

1. Шизоидный:
— Энергия стремится в центр тела и не попадает на периферию, ее свободное течение в направлении лица, рук, ног и половых органов блокируется хроническим мышечным напряжением.
— Движения негибки и отрывисты.
— Нет чувства связи со своим телом.
— Мысли неясно связаны с чувствами.
— Стремление уйти в себя.
— Потеря контакта с реальностью*
— Самооценка занижена.
2. Оральный:
— Энергия не заморожена в центре организма, но она слабо течет к периферии тела.
— Тело и конечности удлиненные, мускулатура недоразвита.
— Нуждаемость в поддержке.
— Склонность к зависимости и привязанности.
— Склонность к депрессии, если основные потребности не удовлетворяются.
3.Психопатический:
— Энергия перемещается к голове, а на уровне талии ее течение вниз блокируется мышечным напряжением.
— Взгляд может казаться пристальным и подозрительным вследствие стремления контролировать.
— Ярко выраженная потребность властвовать и управлять.
— Озабоченность своим социальным образом.
4. Мазохистский:
— Энергия: полная заряженность, но доминирует стремление сдерживать чувства.
— Тело короткое, плотное, мускулистое.
— Контроль мышечного напряжения, чтобы избежать взрыва.
— Беспомощность при активном решении проблем.
— Самоутверждение ограничено.
5. Ригидный:
— Энергия как в центре, так и на периферии.
— Пропорциональное телосложение.
— Подвижность.
— Честолюбие и ориентация на реальность.
— Чувства текут свободно, но их выражение ограничено.
— Боязнь полностью отдаться удовольствиям.
— Хорошее функционирование, но высокий уровень контроля над своим поведением.
— Чопорность, дистанция в отношениях.

Для эффективной диагностики важно, однако, не только знать характеристики того или иного типа, но и умение точно "читать" тело, которое может стать источником весьма ценной для наблюдателя информации.
В этом плане полезно сопоставлять и связывать свои визуальные :впечатления с конкретными деталями, выявляющимися в процессе наблюдения за поведением субъекта. Тогда мы можем увидеть людей "гнущихся под бременем ответственности", "слабых в коленях", "бесхребетных", "твердолобых", "подставляющих себй под удар".
Многое о человеке могут рассказать его ноги, тем более что биоэнергетическая работа частб концентрируется на ногах и тазе, чтобы установить более прочную связь с землей. Последнее понятие является одним из опорных в лоуэновской терапевтической системе.
"Мы начинаем с ног и ступней, потому что они — основание и опора Эго-структуры. У них есть и другая функция. Посредством ног и ступней мы сохраняем контакт с единственной неизменной реальностью в наших жизнях: с землей или почвой ".

ПОЧВА ПОД НОГАМИ
Данное понятие символизирует физическую опору на собственные ноги и, кроме того, оно является метафорой для фрейдовского принципа реальности.
Иметь "почву под ногами" — значит быть в энергетическом контакте с землей, получить ощущение стабильности и уверенности.

ПРОЦЕДУРЫ
Целью лоуэновской терапии является стремление восстановить оптимальный энергетический потенциал и создать энергетическое равновесие в организме, что само по себе приведет к спонтанному разрешению имеющихся невротических, личностных или психосоматических проблем. Для этого биоэнергетика использует систему упражнений, представляющую собой комплекс райхианских техник, взаимодействующих с новыми, предложенными Лоуэном, статическими позами. Этот комплекс структурирован из трех составляющих.
1. Свободное дыхание по Райху.
2. Эмоциональное отреагирование через экспрессивные формы поведения (плач, крик, удары и пр.).
3. Напряженные позы — служат для энергетического насыщения тех частей тела, которые были заблокированы.

Дыхание
Расслабление челюстных мышц, глубокое и полное дыхание может дать полную разрядку сдерживаемым чувствам.

Напряженные позы
Арка Лоуэна — основная пора.
Алгоритм выполнения.
1. Встать, расставив ноги на расстояние примерно 45 см.
2. Носки слегка повернуть внутрь.
3. Колени согнуть, насколько это возможно, не отрывая пятки от пола.
4. Кулаки поставить на поясницу.
5. Прогнуться назад — так, чтобы воображаемая перпендикулярная линия соединяла точку, расположенную посередине между лопатками, с точкой, находящейся в центре отрезка, мысленно соединяющего концы пяток.
6. Дышать животом.
7. Удерживать позу около минуты.

Если удерживается правильный прогиб, продолжается глубокое дыхание и расслабленная стойка, ноги должны начать дрожать.
В этой позе человек заряжен с ног до головы, заземлен и уравновешен.
Диагностическая ценность позы определяется ее высокой информативностью и способностью быть точным индикатором психофизического состояния человека.
Например:
Избыточное мышечное напряжение, которое мешает успешно выполнить арку, предполагает наличие физической ригидности, за которой скрывается ригидность психическая, проявляющаяся в склонности к упрямству и скрытности.
Излишне гибкая спина — не обеспечивает достаточной поддержки своему телу — может свидетельствовать о чрезмерной уступчивости, бесхарактерности личности, неспособности к достаточному самоутверждению.
Ассиметричность позы, диспластичность — означает внутреннюю рассогласованность, "шизоидность".

Кольцо Лоуэна.
1. Расставить ноги примерно на 25 см
2. Повернуть носки внутрь.
3. Согнуться в талии вперед.
4. Подогнуть колени.
5. Коснуться пальцами пола.
6. Перенести вес на пальцы ног.
7. Медленно выпрямить колени.
8. Дыхание — глубокое через рот.
9. Удерживать позу примерно минуту.
10. По окончании — очень медленное выпрямление.

При правильном выполнении упражнения ноги должны начать дрожать. В данном случае дрожь — естественная реакция тела на напряжение и показатель энергетизации мышц, зажатых блоками.
Ценность упражнения — усиление ощущения "почвы под ногами" и укрепление энергетической связи с землей.

Прогиб таза.
1. Лечь на спину на мат или мягкий коврик.
2. Согнуть колени.
3. Расставить ноги примерно на 30 см
4. Прогнуть спину.
5. Захватить руками лодыжки (при этом тело подается к ногам).
6. Голову откинуть назад — так, чтобы только макушка, плечи и ступни касались поверхности.
7. Положить кулаки под пятки.
8. Выдвинуть колени вперед.
9. Глубоко дышать.
Дополнения:
ягодицы следует стараться держать расслабленными,
удерживая таз расслабленным, можно ощутить в нем дрожание,
выполнение позы следует прекратить, как только она станет слишком неудобной или болезненной.
Терапевтическая ценность-— энергетизация тазовой области, ликвидация в ней блоков и зажимов.

Двигательные упражнения.
Глубокое дыхание + "Велосипед". Брыкание — имитация действий маленького ребенка с выкриками "нет" или "я не буду!" Проявление негативных реакций,

Работа с полотенцем.
1. Пять или шесть глубоких вдохов и выдохов.
2. Широко, как в испуге, раскрыть глаза.
3. Как можно шире раздвинуть пальцы рук (2— З мин).
4. Взять полотенце и засунуть его как можно глубже в рот.
5. Зажать полотенце зубами.
6. Тащить его изо всех сил, издавая при этом звуки мычания и т.п.
7. Через 4—5 мин вынуть полотенце изо рта.
8. Взять его двумя руками и агрессивно, как можно сильнее, выкручивать.
9. Сделать несколько глубоких вдохов и выдохов и расслабиться.
Терапевтическая ценность упражнения: снижает напряжение в челюстях, руках, способствует высвобождению и отреагированию подавленных негативных эмоций.

Мандала (проводится в группе).
Участники группы ложатся на пол, на спину, так, чтобы их ноги соприкасались в середине, а тела располагались наподобие спиц в колесе; затем начинают одновременно дышать — свободно и глубоко.
Затем можно перевернуть мандалу — таким образом, чтобы участники оказались лежащими головами к центру и ногами к периферии.
Конфигурация мандалы (отсанскр. — колесо) способна генерировать огромную энергию в группе и в значительной степени усиливать энергетический резонанс.

МЕТОД ФЕЛЬДЕНКРАЙСА
Моше Фельденкрайс, по образованию физик, интересовался также различными вопросами психофизической регуляции организма. Он изучал психоанализ, невралогию, йогу, учение Гурджиева. Заинтересовавшись дзю-до, он основал первую в Европе школу дзю-до.
Однако признание ему принесла его собственная система, основанная на анализе тесных взаимоотношений тела и психики.
Фельденкрайс подчеркивал, что любой акт деятельности, такой даже, как слушание, включает мышечную деятельность. Отсюда следует, что всякое психоэмоциональное состояние отпечатывается на матрицах нервно-мышечной системы и приводит к изменению последней. Ясно, что отрицательные эмоции, стрессовые стереотипы приводят к определенной деформации той или иной группы мышц, которые, в свою очередь становясь хроническими блоками, оказывают обратное отрицательное влияние на психическую сферу и таким образом замыкают порочный круг.
Деформированные паттерны мышечных движений усиливают условия для деформации образа "Я", делают его аморфным, неструктурированным, что может привести к серьезным психологическим проблемам. Метод Фельденкрайса как раз и является одним из подходов телесной терапии, который направлен на утверждение и структурирование образа "Я", расширение самосознания, восприятия и развития собственных возможностей.
Цель метода состоит в том, чтобы посредством кинетических манипуляций восстановить способность тела двигаться с минимумом усилий и максимумом эффективности, а также избавиться от хронических блоков, мешающих свободному протеканию психоэмоциональной энергии.
Для этого используется комплекс упражнений, усложняющихся по мере продвижения от занятия к занятию.
Данное упражнение показывает, как движение глаза, а затем и движение мысли помогает организовать движение тела.

Упражнение: Поворачивание головы. (Цит. из Fadi-man J. Frager R. Personality and Personal Growth. New York, London, 1976).
1. Сидя на полу или на стуле, медленно поверните голову направо, без напряжения. Заметьте, насколько голова поворачивается, насколько вы можете видеть что-то сзади. Повернитесь обратно, вперед.
2. Снова поверните голову направо. Оставляя голову в покое, поверните глаза направо. Посмотрите, может ли голова больше повернуться направо. Повторите три-четыре раза.
3. Поверните голову направо. Теперь повернитесь плечами направо и посмотрите, можете ли вы повернуть голову еще больше назад. Повторите три-четыре раза.
4. Поверните голову направо. Теперь сдвиньтесь бедрами вправо, и посмотрите, можете ли вы повернуть голову еще дальше назад. Повторите три-четыре раза.
5. Наконец, поверните голову направо и, не меняя больше ее положения, сдвиньте глаза, плечи и бедра направо. Насколько далеко вы можете повернуть голову?
6. Теперь поверните голову налево. Посмотрите, насколько далеко вы можете ее повернуть. Повторите каждый шаг упражнения, которое вы проделали в правую сторону, но только в уме. Представьте себе движение головы и движение глаз налево, и т.д., каждый шаг по три-четыре раза. Теперь поверните голову налево и сдвиньте глаза, плечи и бедра налево. Как далеко вы можете теперь повернуться?

ГИПНОТЕРАПИЯ
Применяя в лечебной практике в ряде случаев классический гипноз, основной акцент я делаю на том варианте, который разработал американский психотерапевт Милтон Эриксон, который впоследствии получил название Эриксонианского гипноза.
Его принципиальное отличие от традиционного состоит в том, что данный гипноз отказывается от авторитарности и императивности и позволяет личности пациента не испытывать ощущения "подавляющего воздействия". Эту позицию очень точно охарактеризовал Джон Гриндер, ученик М. Эриксона, гипнотерапевт и один из создателей нейро-лингвистического программирования (НЛП): "Если вы будете представлять гипноз как состояние, в котором вы управляете другим человеком, или что-нибудь внушаете ему, то вы проиграете. Вы ограничите этим число людей, на которых вы воздействуете эффективно. Вы проиграете также в вашей личной жизни, потому что начнете беспокоиться о том, кто управляет вами... Гипноз сам по себе — это просто использование самого себя в качестве механизма обратной связи".
Указанный принцип предполагает кроме своего методологического подхода и разработанную систему приемов, которые также отличаются от приемов гипноза классического. В первую очередь — это "подстройка", или "присоединение" — приспособление поведения психотерапевта к поведению пациента. Подобный прием позволяет усилить доверие последнего, используя механизм воздействия именно на бессознательный уровень. Присоединение позволяет создать единый ритмический резонанс и ситуацию конгруэнтности, что в значительной мере повышает эффективность взаимодействия за счет усиления тонких механизмов обратной связи.
Для того, чтобы осуществить присоединение, методика эриксонианского гипноза рекомендует терапевту занять позу, похожую на позу пациента, изменить свое дыхание так, чтобы оно совпадало с дыханием пациента и только после этого начинать "вербальную подстройку".
Вербальная подстройка — прием, который проявляется в достоверном описании того, что происходит с субъектом. Описывая реальность, которая не вызывает сомнений, мы создаем раппорт, понимаемый в эриксо-нианском гипнозе как непрерывное поддержание обратной связи. С другой стороны — это путь, позволяющий понизить естественное сопротивление пациента.
Только после осуществления этих этапов делается следующий шаг в наведении транса — переход. Переход — система вербальных средств, представляющая способ переведения человека из его, данного состояния в состояние транса — начиная с описания данного состояния и кончая описанием того состояния, в которое мы хотим его перевести. Этот процесс осуществляется с помощью переходных слов: "если", "когда", "если... то", "и" и т.п.
Затем следует ведение — описание той реакции, которую стремится вызвать гипнотерапевт, с переключением вектора внимания гипнотизируемого в его внутреннюю реальность.
По сути дела, ведение представляет собой перевод пациента в состояние транса — минуя прямые и категоричные внушения.
Весь описанный процесс может быть выражен следующей схемой:

подстройка
переход
ведение
достоверное и проверяемое описание того, что происходит
союзы
Непроверяемое описание того состояния, которого добивается гипнотерапевт.


Пример
"Вы сидите в кресле,
и вы слышите меня,
и вы смотрите на меня,
и вы можете ощутить, что начинаете расслабляться."
Эта схема также может быть продемонстрирована формулой, которая известна как формула: X и X и X и X и У, где
X — утверждение присоединения,
У — утверждение ведения.

Вы сидите в этом кресле X
и вы смотрите на меня, X
и дыхание ваше свободно, X
и вы слышите мой голос, X
и вы можете расслабиться У.
Следующий прием, который позволяет более гибко манипулировать ситуацией гипнотического взаимодействия, называется поглощением неопределенности и описывается формулой Х или Х или Х или Х или У, где Х — утверждение о действиях, которые пациент может начать, прекратить, продолжить или изменить; У — определенное утверждение о желаемом действии.

Пример
Я не знаю, будете ли вы продолжать смотреть на пол, X
или вы посмотрите на меня, X
или, возможно, измените свою позу на более удобную, X
или начнете дышать еще более расслабленно, X
но я знаю, что ваше подсознание может начать погружение в транс, и это хорошо для вас. У

Надо сказать, что не только понятие, но и само слово подсознание (являясь менее строгим, точным и правильным по сравнению с термином Бессознательное в научном смысле, оно несомненно является более удобным в плане практического применения) имеет в эриксонианском гипнозе огромную роль. Зачастую оно несет в себе скрытую суггестивную нагрузку, так как, используя его, мы даем понять пациенту о возможности более широкого спектра воздействия и более глубокого проникновения этого воздействия в структуру личности. Подсознание рассматривается как наиболее продуктивная и творческая часть личности, обладающая огромным целебным потенциалом, в то время как ригидная и косная система сознательных установок препятствует реализации этого потенциала и способствует его подавлению.
Для того, чтобы снять сопротивление и обойти жесткую схему блокирующих механизмов, эриксонианский гипноз использует технику диссоциации сознания и бессознательного, которая моделируется следующим образом: .
ВАШЕ СОЗНАНИЕ
ПЕРЕХОД
ВАШЕ ПОДСОЗНАНИЕ
(Предложения присоединения)

(Предложения ведения)
Пример
Ваше сознание
прислушивается к тому, что я говорю



и



ваше подсознание
может начать погружение на любую глубину.
Ваше сознание
может сомневаться,

но

ваше подсознание
свободно и спонтанно
создает те или иные образы,
которые могут вам
показаться
не совсем обычными.

Использование противопоставлений позволяет также нейтрализовать возможное внутреннее напряжение путем предлагающего, но не приказывающего воздействия: "Чем сильнее напряжены ваши мысли в начале сеанса, тем более расслаблены они будут к его окончанию".
Утверждение дополнительности утилизирует данное состояние пациента и переводит его из негативного контекста в позитивный.
Прием описывается формулой X + XI и У, где
X — описание того, что пациент осознает в данный момент.
XI — описание переживания, противоположного тому, которое испытывает пациент в данный момент.
У — ведущее утверждение в этом случае: "И ваше подсознание может использовать оба этих переживания".

Пример.
Терапевт. "Что вы осознаете сейчас?"
Пациент: "Я осознаю, что я напряжен."
Терапевт: "Вы ощущаете напряжение. X
И вы способны также ощутить спокойствие, XI
и ваше подсознание может пользоваться
обоими состояниями", У
Вариабельность использует возможности косвенных, "скрытых" внушений. Этот прием реализуется по следующему алгоритму.
Общее утверждение (трюизм). .
Конкретизация этого утверждения по отношению к данному пациенту в данный момент времени.
Первое специфическое проявление утверждения.
Второе специфическое проявление утверждения.
Третье специфическое проявление утверждения.
Общее определенное утверждение, что у пациента проявится нужная реакция.
Пример
Каждый человек способен испытывать ощущение,
и вы можете испытывать ощущения в различных частях своего тела,
вы можете осознать свои ощущения в левой руке,
или же отдать себе отчет в ощущениях в области лба,
или же ощутить свои ноги,
но я знаю, что возникающие у вас ощущения, приятны вам.

Данные приемы позволяют очень естественным образом вызвать состояние транса.
В эриксонианском гипнозе понятие транса определяется как состояние с внутренним фокусом внимания. И в данном случае его глубина не имеет большого значения для эффективности терапевтического воздействия.
"В некоторых измененных состояниях определенные гипнотические явления возможны, а другие нет... Гипнотические явления сами по себе не так уж ценны" (Д. Гриндер, Р. Бэндлер).
В любом случае даже состояние легкого транса, которое соответствует стадии сомноленции по шкале, предложенной Августом Форелем, способно вызвать у пациента активные переживания, через которые может произойти бессознательное отреагирование.
Содержание каждого сеанса обязательно обсуждается с пациентом, и это обсуждение играет не менее важную роль, чем сама процедура гипноза. В конечном итоге лечебная процедура переходит в процедуру обучения, и пациенты овладевают навыками самогипноза, причем гораздо успешней и эффективней, чем это случается при вариантах классического гипноза или аутогенной тренировки.
Принципы эриксонианского самогипноза идентичны принципам гетерогипноза — недирективность, прием прямого обращения к подсознанию, отсутствие категоричности во внушениях, осмысленное понимание транса как состояния, с которым можно творчески работать.

ГЕШТАПЬТТЕРАПИЯ
Основатель гештальтгерапии Фриц Перлз начинал свою врачебную карьеру как ортодоксальный психоаналитик, но затем, пережив увлечение экзистенциальной философией, сконцентрированной на идее свободы человека и его ответственности за формирование своего внутреннего мира, отошел от психоанализа и занялся поисками новых путей, отражающих нетрадиционный подход к проблемам душевной жизни.
В отличие от аналитического предложенный метод ориентируется не на прошлое, а на настоящее, на текущий момент в жизни индивида.
Перлз прежде всего обращал внимание на поведение пациента, на то, как он вступает во взаимодействие с терапевтом и проявляет себя в этом взаимодействии.
Интерес к непосредственному переживанию спонтанного опыта побудил исследователя обратиться к гештальтпсихологии, которая как раз пыталась ответить на вопрос, как люди воспринимают свое существование. В целом же стремление Перлза построить новую модель отношений между людьми ассимилировало в себе достижения различных областей — и психодраму, и биоэнергетику, и райхианскую терапию. Очевидно также сходство гештальттерапии с даосизмом, психотехникой дзен, разработками Гурджиева.
Однако подобная эклектичность отнюдь не мешала творцу создавать новое направление в психотерапии.
Заимствовав упражнения и методики из психодрамы, биоэнергетики, телесно ориентированных дисциплин, Перлз видоизменил их в соответствии с разработанной им собственной системой.
Терапевтический подход Перлза основывается на 5 ключевых понятиях.
1. Отношение фигуры и фона.
2. Осознание и сосредоточенность на настоящем.
3. Противоположности.
4. Функции защиты.
5. Зрелость и ответственность.

Фигура и фон.
Люди организуют информацию таким образом, что наиболее значимые и актуальные аспекты ее занимают центральное место (как бы становятся фигурой), а менее важная информация отступает на задний план (служит словно фоном). В качестве фигуры периодически может выступать какая-нибудь потребность.
Подобная деятельность организма феноменологически представляет собой непрерывный процесс саморегуляции. Этот процесс и приводит к формированию фигуры, или гештальта.
Само понятие "гештальт" можно определить как некое целое, которое нельзя изменить без его разрушения. Слово "гештальт", немецкое по происхождению, означает форму, организацию или конфигурацию.
По мнению Келера, автора гештальтпсихологии, окружающий нас мир состоит из организованных форм и само восприятие этого мира также организовано. Важно осознать, что мы воспринимаем организованное целое, а не сумму его частей. Если взять, к примеру, мелодию, то в нашем восприятии она представляется нам как некое единое целое, музыкальный текст, который есть нечто большее, чем простая последовательность звуков.
Механизм психической деятельности устроен так, что каждый из нас непременно выбирает из фона наиболее значимые, важные или интересные структуры информации, и последние становятся гештальта-ми. (Вспомним знаменитые гештальт диаграммы "ваза и два профиля", "безобразная старуха — миловидная девушка").
В эмоциональной жизни субьекта фигурой является то чувство, которое преобладает над всеми остальными — это может быть чувство разочарования, гнева, страха, радости, сексуального желания.
Как только та или иная потребность удовлетворяется, гештальт становится завершенным, он теряет-свою значимость и отступает на задний план, смешиваясь с фоном и освобождая пространство для формирования нового гештальта.
В том случае, если потребность неудовлетворена, гештальт остается незавершенным. Незавершенный гештальт в свою очередь становится причиной многих проблем, которые кажутся неразрешимыми, так как продолжают содержать в себе неотреагированное и невыраженное чувство.
Тактика гештальттерапии заключается в данном случае в том, чтобы фигуру сделать более четкой и таким образом дать возможность отреагирования, которое в конечном итоге приводит к завершению травмирующего гештальта.

Осознание и сосредоточенность на настоящем.
Зоны осознания:
1. Внутренняя — включает процессы, происходящие в теле.
2. Внешняя — представляет собой окружающий мир, внешнюю среду, с которой мы связаны посредством информационных и сенсорных сигналов.
3. Средняя, или зона фантазии — представлена продукцией психического мира — мыслями, фантазиями, чувствами, отношениями и пр.
По мнению Перлза неврозы возникают вследствие повышенной сосредоточенности на средней зоне за счет исключения из сознания внутренней и внешней зон.
Такая тенденция уводит человека из реальности в фиктивный мир обращенности в прошлое или проецирования в будущее, в то время как спонтанная деятельность организма протекает в настоящем моменте, "здесь и сейчас".
Таким образом, выпадая из реальности, индивид теряет непосредственную, органическую связь с миром и оказывается под властью призраков.
Гештальтподход стремится возвратить субъекта в текущий момент, ибо "нет ничего, кроме того, что есть здесь и теперь. Теперь есть настоящее... Прошлого уже нет. Будущее еще не наступило" (Ф. Перлз).

Противоположности.
Противоположности возникают как следствие приверженности к оценочным позициям, таким, например, как "хорошо" или "плохо". Подобная дуальная оппозиция характерна и для нашего "Я", полярные стороны которого могут разделяться на "Нападающего" ("Собака сверху") и "Защищающегося" ("Собака снизу").
"Нападающий" характеризуется авторитарностью и агрессивностью. "Защищающийся" стремится оправдываться, испытывает чувство вины, бессилие. Между этими двумя частями идет внутренняя борьба за власть и контроль.

Функции защиты.
При возникновении стрессовой ситуации, которая не может быть быстро и эффективно решена, организм запускает механизмы специфических реакций, способствующих понижению уровня тревожности. В той или иной степени они позволяют уйти от проблемы, "не заметить" ее и потому они выполняют функции защиты.
В гештальтподходе отмечаются 4 таких "невротических" защиты, действующих на границе "Я".
1. Слияние.
2. Ретрофлексия.
3. Интроекция.
4. Проекция.
Слияние характеризуется неспособностью индивидума дифференцировать себя и других, нечеткостью, расплывчатостью его "Я". Люди, прибегающие к этой защите, часто используют местоимение "Мы" вместо "Я".

Ретрофлексия — "резкий поворот на себя". В данном случае граница между личностью и средой смещается ближе к "Я". Такой человек относится к себе так, как он сам относится к другим людям или объектам. Появляется отношение к себе как к постороннему объекту. В лексиконе часто используются возвратные местоимения. "Мне стыдно за себя", "Я должен заставить себя" и т.п.

Интроекция — тенденция присваивать убеждения и установки других без критики. Интроекты — отдельные убеждения, взгляды, мнения, не переработанные и не ассимилированные субъектом. Личность оказывается полностью скованной чужой информацией и значительно тормозится в собственном развитии.
Характерные интроекты — родительские поучения и предписания.

Проекция — прямо противоположна интроекции. Эта защита проявляется в тенденции приписать окружающему миру свои внутренние установки и побуждения.
Весьма остроумно о таком типе защиты сказал Перлз: "Мы сидим в доме, где стенами являются зеркала, и думаем, что смотрим наружу".
Обобщая характеристики защит, Перлз описывает их следующим образом:
"Интроецирующий индивидум делает то, что от него хотят другие,
проецирующий делает другим то, в чем сам их обвиняет,
человек, находящийся в патологическом слиянии с миром, не знает, кто кому что делает, и
ретрофлексирующий делает себе то, что он хотел бы делать другим."

5. Зрелость и ответственность.
В гештальттерапии понятие зрелости сходно с тем, которое вложил Фрейд в определение "зрелой личности", главными критериями которой являются стремление работать и способность любить другого человека ради него самого, а не просто из-за того что этот человек соответствует подсознательным установкам.
Эти два критерия зрелости Фрейд выразил фор-. мулой "arbeiten und liben" (работать и любить).
Иными словами, зрелость представляет собой оптимальный уровень душевного здоровья, проявляющийся в способности к конструктивному поведению, хорошей адаптивностью и умением принимать ответственность за самого себя.
Зрелая личность аутентична, т.е. равна себе, спонтанна .и внутренне свободна.
Для достижения своих целей такой человек опирается прежде всего на самого себя, актуализирует свой опыт и использует свои силы, а не манипулирует окружающими. Он не вовлекает себя в стереотипы ролевых игр, манипулятивных по своей сути.
Эверетг Шостром предлагает свою модель, описывающую 8 манипулятивных типов.
" 1. Диктатор — преувеличивает свою силу, пытается доминировать, приказывать, демонстрировать свою власть.
Разновидности: настоятельница, начальник, младшие боги.
2. Тряпка — обычно жертва диктатора и его прямая противоположность. Она преувеличивает свою чувствительность. Ее основные приемы: забывать, не слышать, пассивно молчать.
Разновидности: мнительный, глупый, хамелеон, конформист, смущающийся, отступающий.
3. Калькулятор — преувеличивает необходимость всех контролировать. Он обманывает, увиливает, лжет, старается с одной стороны перехитрить, с другой — перепроверить других.
Разновидности: делец, аферист, игрок в покер, делатель рекламы, шантажист.
4. Прилипала — изо всех сил преувеличивает свою зависимость. Это личность, которая жаждет быть предметом забот. Позволяет и исподволь заставляет других делать за него работу.
Разновидности: паразит, нытик, вечный ребенок, ипохондрик, беспомощный.
5. Хулиган — преувеличивает свою агрессивность, жесткость, недоброжелательность. Управляет с помощью угроз.
Разновидности: оскорбитель, ненавистник, гангстер, угрожающий. Женская вариация хулигана — сварливая баба ("пила").
6. Славный парень — преувеличивает свою заботливость, любовь, внимательность.
Разновидности: угодливый, добродетельный моралист, человек организации.
7. Судья — преувеличивает свою критичность. Он подозрителен, полон обвинений, с трудом прощает.
Разновидности: всезнающий, обвинитель, обличитель, собиратель улик, позорящий, оценщик, мститель, заставляющий признать вину.
8. Защитник — чрезмерно подчеркивает свою поддержку и снисходительность к ошибке. Выражает сочувствие, сверх всякой меры. Слишком заботится о нуждах других, вместо того, чтобы заниматься своими делами.
Разновидности: утешитель, покровитель, мученик, помощник, самоотверженный."
Разумеется, как и всякая классификация, данная не может быть исчерпывающей в отношении проникновения в душевные глубины человеческого мира. Но, как и любой другой классификации, ценность этой заключается в том, что она представляет собой некую систему опознавательных знаков, по которой мы можем успешно ориентироваться в психологическом пространстве окружающих нас людей.
Как бы то ни было, но нам представляется возможность производить относительную оценку личности для того, чтобы психотерапевтически взаимодействовать с ней.
Однако для достижения зрелости человеку необходимо не только проработать свои непродуктивные защиты, чтобы отказаться от них, но также последовательно пройти все свои невротические уровни и ликвидировать их, словно снимая кожуру луковицы.
Перлз выделяет 4 таких уровня.

1. Уровень "клише". На этом уровне наши действия стереотипны и неаутентичны.
2. "Искуственный" уровень. Доминируют роли и различные игры. Манипулятивная деятельность.
3. Уровень "Тупика". Неадекватность самоподдержки и отсутствие поддержки со стороны окружения. В ситуации "тупика" люди чувствуют себя потерянными и подавленными.
4. Уровень "внутреннего взрыва" или "смерти". Взаимодействие с этим уровнем приводит к "внешнему взрыву" — проявлению истинного "Я".

УПРАЖНЕНИЯ
Расширение осознания.
Ориентированность данного упражнения направлена на расширение осознания материала внутренней и внешней зон.
Этапы.
1. Клиента просят закрыть глаза и сконцентрироваться на внутренней зоне. Свое сообщение он начинает словами "Сейчас я осознаю..." — и продолжает рассказом о своих телесных ощущениях.
2. Затем клиент открывает глаза и направляет свое внимание на внешнюю зону: "Сейчас я осознаю..." — далее следует сообщение о воспринимаемых сигналах внешнего мира (звуки, запахи, образы и т.д.).
Примечания. Выполняя это упражнение, следует воздерживаться от интерпретаций и оценок.
Например, предложение: "Я осознаю, что ты сердишься на меня" не отражает процесс осознава-ния, так как оно затрагивает среднюю зону. Данное сообщение следует разделить подобным образом: "Я осознаю, что вижу твои нахмуренные брови.. И я представляю, что они свидетельствуют о твоей рассерженности по отношению ко мне".
Вместо "Сейчас я осознаю твою теплую улыбку" следует сказать: "Сейчас я осознаю, что вижу твою улыбку и представляю, что она говорит о теплом отношении ко мне."
В любом случае, если мы даже и угадываем что-то, следует разделять наблюдение и воображение. Цель упражнения.
I. Терапевтическая:
1. Ориентирует субъекта на ситуацию "здесь и теперь".
2. Снимает психоэнергетические блоки, которые возникают за счет избыточной фиксации на средней зоне.
3. Способствует внутренней трансформации, так как высвободившаяся энергия расходуется не на поддержание невротического равновесия, а на активизацию личностных ресурсов.
II. Тренировочная:
1. Обостряет реакцию и восприимчивость.
2. Развивает интуитивное мышление и способность к ясновидению.

Интеграция противоположностей.
Для успешного формирования и завершения гештальтов необходимо научиться:
1. Четко разграничивать окружение и свое "Я".
2. Четко разграничивать и описывать различные аспекты своего "Я".
В отношении первого достаточно эффективным оказывается упражнение на осознавание, предложенное выше. Что касается второго положения, то здесь гештальттерапия использует методику "двух стульев", которая позволяет интегрировать полярные наклонности "Я", проявляющиеся в конфронтации "Нападающего" и" Защищающегося".

Выполнение процедуры.
Клиент занимает один из двух стульев, стоящих друг напротив друга и начинает вести диалог от имени той части, которая доминирует в его "Я". При этом он воображает, что "пустой" стул отнюдь не пустует — на нем расположена оппозиционная часть Эго. К примеру, субьект может занять первый стул и открыть Ц словесную атаку с точки зрения "Нападающего", вступив в разговор со своим воображаемым "Защищающимся", который в это время сидит на другом стуле. Через минуту клиент садится на второй стул и уже с позиций "защищающегося" начинает оправдываться, объяснять и даже может заплакать.
Затем участник процедуры опять меняет место на стульях.
Так продолжается до тех пор, пока полярные стороны внутреннего конфликта не будут отреагированы до конца, и диалог не завершится естественным образом.

Цель упражнения.
Завершить в настоящем ситуации, не завершенные в прошлом, что, в свою очередь, приводит к формированию и завершению гештальта.

Усиление внимания к чувствам.
В данном случае предлагается методика "разыгрывания ролей", во время которой участник процедуры вживается в образы отдельных компонентов своего поведения. Например, можно сыграть роль своего голоса или собственного сжатого кулака и т.д. В какой-то мере здесь необходимы элементы перевоплощения, но они вполне доступны каждому человеку, даже тому, кто заявляет о своей полной неспособности к перевоплощению.
Усилению внимания к чувствам способствуют также упражнения по утрированному, преувеличенному выражению своего поведения.
Для этого клиент выбирает нежелательные аспекты своего поведения и усиливает их. Например, человек, который склонен постоянно извиняться, может довести до абсурда эту тенденцию, начиная каждое предложение со слов "Извините пожалуйста..."

Цель данного упражнения.
Высвободить эмоциональную энергию, которая расходовалась на блокирование подавленного чувства и перенаправить ее на более продуктивные цели.

Работа с мечтами и снами.
Мечты, как и сны, есть не что иное, как фрагменты собственного "Я". Поэтому они содержат в себе уникальную информацию для того, кто их создает.
Но, будучи зашифрованной, эта информация остается в стороне и не принимается во внимание.
Гештальттерапия предлагает непосредственную работу с фантазиями и сновидениями путем их разгадывания. Причем, в отличие от психоанализа здесь не применяются интерпретации.
Работа с мечтами и сновидениями включает в себя два процесса:
1. Перенос сновидения (мечты) на реальность и в настоящее время.
2. Ассимиляция отчужденных фрагментов личности.

1-й этап выполняется следующим образом: Участник процедуры описывает свое сновидение (фантазию) только в настоящем времени и как реальное событие. ("Я опускаюсь в глубокий колодец. Я пытаюсь от кого-то спрятаться. Но чьи-то шаги настигают меня" вместо "Я представлял себе, как спускался в глубокий колодец и пытался от кого-то спрятаться, но чьи-то шаги все-равно настигали меня").
Подобное перемещение в настоящее и реальное позволяет вновь интенсифицировать пережитые чувства и символически отреагировать их.

2-й этап начинается с осознания того, что каждый фрагмент сновидения (как и каждый фрагмент фантазии) представляет собой тот или иной фрагмент личности.
Для того, чтобы ассимилировать эти отчужденные фрагменты, проявить их скрытый смысл, необходимо их выявить и идентифицироваться с каждым из них.
В нашем примере такая работа может быть выполнена следующим образом:
"Я — колодец. Я ощущаю свою глубину, но также и тесноту, темноту, протяженность, уводящую в неведомые, более мрачные глубины."
"Я — преследователь. Ты не знаешь, кто я, но я настигаю тебя и что-нибудь сделаю с тобой, может, даже, нападу."
По мере вживания в тот или иной образ, участник процедуры получает новую информацию о себе самом, благодаря тому ассоциативному процессу, который происходит в это время. С другой стороны, он бессознательно, на символическом уровне ассимилирует различные аспекты своей личности, которые ранее не были ему доступны.

Принятие ответственности за себя.
Это понятие является, пожалуй, наиболее важным в гешталытерапии. Считается, что причиной любого невротического механизма является как раз неспособность индивидума принять.ответственность за свое "Я".
Понимание смысла этого положения вложено Ф.Перлзом в созданную им "Молитву гештальтиста":
"Я делаю свое, а ты делаешь свое.
Я живу в этом мире не для того, чтобы
соответствовать твоим ожиданиям.
А ты живешь в этом мире не для того,
чтобы соответствовать моим.
Ты это ты, а я это я.
И если нам случится найти друг друга —
это прекрасно.
Если нет, этому нельзя помочь."
Поэтому устремления гештальтподхода направлены на то, чтобы человек, участвующий в процессе терапии, пройдя все свои уровни, тупики и взрывы, достигает наконец зрелости и обретает способность принять ответственность за свое "Я".
Для катализации подобного процесса используется упражнение, активизирующее тенденцию индивидума к самостоятельности.
В частности, гештальтподход рекомендует использовать местоимение "Я" вместо обобщенных формул или трюизмов.
Пример: Выражение "Плохо унижать других людей" меняется на фразу "Плохо, когда я унижаю других людей." В этом случае человек принимает ответственность за свои мысли, чувства и действия.
Другая вариация этой методики заключается в том, что клиента просят использовать глаголы хочу, не хочу, выбираю вместо глаголов могу, надо, должен.
Третья вариация: союз "но" заменяется союзом "и".
Если мы сравним два совершенно одинаковых предложения, но с разными союзами, то убедимся, насколько разными окажутся их значения.'
"Я хочу заниматься этим делом, но чувствую неуверенность."
"Я хочу заниматься этим делом, и я чувствую неуверенность."
Союз "но" препятствует говорящему принять ответственность за себя.
Принятию ответственности за самих себя также способствует осознание того, на кого мы пытаемся возложить ответственность за самих себя и каким образом мы это делаем.
Люди часто стремится к тому, чтобы сделать других ответственными за самих себя. Они искренне полагают, что их чувства вызываются другими людьми и что поэтому они становятся жертвами чужих воздействий.
Весьма часто подобные тенденции можно наблюдать во внутрисемейных или интимных отношениях. Например, кто-нибудь из партнеров может обвинить другого: "Ты заставляешь меня страдать, так как у тебя появились новые интересы." Подобное заявление характерно для ситуации, когда кто-то пытается переложить ответственность на другого. В этом случае гештальттерапией рекомендуется реорганизовать предложение следующим образом: "Я чувствую себя неприятно от того, что ты..."
Зазвучавшее "Я" лучшим образом подчеркивает новую позицию человека, стремящегося возвратить себе свою ответственность за самого себя.
И в этом качестве он обретает новый статус бытия — состояние внутреннего освобождения, рождающееся в процессе гештальттерапии, которую Ф.Перлз определил еще как "бегство от кошмара".


Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru