логотип сайта  www.goldbiblioteca.ru
Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Шостром Эверетт. Человек-манипулятор. Внутреннее путешествие от манипуляции к актуализации

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Эверетт Шостром.
Человек-манипулятор
Внутреннее путешествие от манипуляции к актуализации

Оглавление
Предисловие переводчика.
Предисловие Фрица Перлза.
Введение.
Часть Первая. Человек перед выбором: манипуляция или актуализация.
Глава 1. Проблема.
Глава 2. Манипулятор.
Причины манипуляции.
Игры и манипулирование.
Сводка манипулятивных схем.
Глава 3. Актуализатор.
Основные характеристики манипуляторов и актуализаторов.
Различия между манипулятивными и актуализирующими отношениями.
Интеграция.
Несовершенство самоактуализирующихся людей.
Часть вторая. Цели актуализации.
Глава 4. Контакт как альтернатива манипуляции.
Отношения глубинные и обусловленные.
Контакт и уход от контакта.
Эмоции как средство контакта.
Подавление эмоций как средство контроля.
Глава 5. Честно выражать свои чувства.
Природа чувств.
Манипулирование чувствами других людей.
Обманные приемы манипуляторов.
Конгруэнтность и актуализация.
Манипулятивные формы общения.
Актуализационные формы общения.
Глава 6. Доверять себе здесь и сейчас.
Настоящее, прошлое и будущее.
Ориентация на себя и ориентация на других.
Ориентация на настоящее и актуализация.
Выводы.
Заключение.
Глава 7. Свобода и сознавание.
Свобода.
Смирение, или отказ от борьбы.
Всемогущество или человечность?
Сознавание.
Глава 8. Личный контроль.
Роль религии.
Часть III. Примеры манипуляции и актуализации.
Глава 9. Дети и родители.
Типы детей-манипуляторов.
Родитель-манипулятор.
Дисциплинарные методы.
Теория дисциплины.
Актуализирующий родитель.
Подход, центрированный на актуализации.
Билль о правах актуализирующихся родителей.
Глава 10. Подростки.
Как подростки манипулируют родителями.
Как родители манипулируют подростками.
Примеры.
Актуализирующие отношения между родителем и подростком.
Актуализирующийся подросток.
Глава 11. Влюбленные.
Джим и Джейн.
Мэри и Мак.
Mapвин.
Марта.
Джим и Джейн.
Мэри и Мак.
Mapвин.
Марта.
Выводы.
Глава 12. Учителя и ученики.
Манипулятивное и актуализационное преподавание.
Отношения между подростком и учителем.
Манипуляции учащихся.
Манипуляции учителей.
Актуализационное обучение.
Глава 13. Мужья и жены.
Манипулятивная и актуализационная любовь.
Б-любовь и Д-любовь.
Гнев и ненависть.
Значение конфликта.
Борьба между супругами.
Деструктивные стили борьбы.
Конструктивные стили борьбы.
Глава 14. Прибыль или личность?
Часть IV. Процесс актуализации.
Глава 15. Актуализационная терапия.
Актуализационная терапия.
Групповая терапия как средство переквалификации манипулятора в актуализатора.
Актуализационное значение конфликта.
Процесс актуализационной терапии.
Глава 16. От манипуляции к актуализации.
Пример 1. Инженер, 43 года.
Пример 2. Домохозяйка, 25 лет.
Пример 3. Врач, 43 года.
Пример 4. Студентка, 26 лет.
Пример 5. Священник, 36 лет.
Пример 6. Я сам.
Заключение.
Приложение переводчика. Десять ассертивных прав человека.
Перевод В.Данченко

Предисловие переводчика.
Впервые "Человек-манипулятор" Э.Шострома был подстрочно переведен "для служебного пользования" Всесоюзным центром переводов научно-технической литературы и документации (ВЦП НТЛД) в конце 70-х годов прошлого века. Перевод получил порядковый номер А-34423 и вскоре попал в Самиздат. Собственно говоря, "подстрочным переводом" его можно было назвать лишь условно. Ни предметом, ни английским, ни русским языком безымянный переводчик не владел, поэтому читатель был вынужден большей частью сам догадываться, о чем идет речь.
После перестройки книгу Шострома издали на хорошем русском языке под названием "Анти-Карнеги, или человек-манипулятор" (Минск: ТПЦ "Полифакт", 1992). Переводчиком значилась А.Малышева. Она сменила не только название книги, но и названия глав, изменила разбивку на главы, убрала примеры, иллюстрации и б?льшую часть авторского текста. По сути, это был не перевод, а выполненный в традициях советской научно-популярной литературы задорный пересказ того, что Малышевой удалось понять из перевода №А-34423. Несмотря на гладкость речи, пересказ уступал "оригиналу": из него окончательно исчезло то, о чем ранее можно было хотя бы догадываться.
Наконец в прошлом году появился, как было заявлено, "первый полный перевод" Шострома (М.: "Апрель Пресс, ЭКСМО-Пресс", 2002; переводчики H.Шевчук и Р.Кучкарова). При ближайшем рассмотрении оказалось, однако, что это все тот же №А-34423, по которому спустя рукава слегка прошелся литредактор; на внятности текста его правка практически не отразилась. Поскольку же эта халтура сразу была оцифрована и стала распространяться в сети, я понял, что пора дать людям знать, о чем на самом деле писал Шостром.
* * *
Предлагаемый текст является результатом концептуальной расшифровки перевода ВЦП НТЛД №А-34423 путем предварительного обратного перевода его на английский. Свою первую несовершенную попытку внести какую-то ясность в этот "набор слов" я запустил в Самиздат около двадцати лет назад (кстати, не так давно она частично всплыла в Интернете). Нынешняя попытка несомненно более успешна, — теперь я гораздо лучше знаком с идеями "Движения за осуществление возможностей человека", к которым обращается Шостром, и с особенностями перевода этих идей на русский язык. Но поскольку доступа к английскому оригиналу у меня не было, разобраться в содержании нескольких абзацев, главным образом с описаниями "примеров из жизни", так и не удалось. Дабы не смущать читателя бессмыслицей, они опущены (купюры отмечены троеточиями в квадратных скобках). Кроме того, в пяти местах мне не удалось выправить неудачный перевод некоторых терминов и выражений (они отмечены вопросительными знаками в квадратных скобках). Надеюсь, со временем я доберусь до оригинала, и эти недоработки будут устранены. Но уже сейчас текст вполне пригоден для употребления, с чем я всех нас и поздравляю.
Владимир Данченко,
Киев, сентябрь 2003
Предисловие Фрица Перлза.
Несколько лет назад мне в руки попала книга под названием "Корова не может жить в Лос-Анджелесе". Речь в ней шла о мексиканце, который тайно переправлял своих родственников через границу и обучал их премудростям жизни в Америке. "Глядите, — говорил он, — американцы — милейшие люди, но одного они терпеть не могут. Вы не должны им давать знать, что они трупы".
По-моему, это предельно точный диагноз болезни современного человека. Он не живой. Он марионетка, приводимая в действие внешними силами. Его нарочитое, предсказуемое и обделенное эмоциями поведение в самом деле напоминает поведение оживленного трупа. Он надежен в работе, но лишен живых побуждений, желаний, стремлений. Его жизнь пуста и бессмысленна. Он занят тем, что управляет и манипулирует окружающими, безнадежно запутавшись при этом в сетях их манипуляций, равно как и своих собственных.
В данной книге описано, как мы теряем признаки жизни и становимся манипуляторами, играющими роли, — роли, в которых не участвует ни наше сердце, ни наша жажда жизни. Современному человеку чрезвычайно трудно понять и принять тот факт, что он мертвый, ненастоящий, что он упустил возможность быть живым человеческим существом. Тем не менее, он может вернуть себе свою человечность, если рискнет раскрыться жизни и перейти из состояния отстраненно-преднамеренной манипуляции в состояние спонтанной актуализации, самопроявления.
Я полагаю, что представленный в этой книге континуум "смерть — жизнь" (или манипуляция — актуализация) должен придти на смену континууму "болезнь — здоровье", принятому сегодня в психиатрических и психологических кругах. Ибо первый несет в себе надежду. Осознание и диагностика своих манипуляций — шаг, который дает человеку надежду на преображение этого манипулирования в актуализацию потенциальных возможностей своей личности. С другой стороны, как писал Эрик Эриксон, "приходится признать, что... глубокие психические расстройства внутренне ассоциируются у нас с отсутствием какой-либо надежды". Сегодня вполне очевидно, что надежду современная психиатрия и психология в расчет не принимают.
Как бы там ни было, "медицинская модель", — будь то модель болезни человека или его здоровья — вызывает растущее разочарование. Большинство психотерапевтов предпочитают более не называть своих пациентов психотиками или даже невротиками. Пациенты — это люди, которые пытаются решать свои жизненные проблемы во вред себе, вырабатывая различные манипулятивные стереотипы поведения.
Важно уяснить, что понятие "психического расстройства" не подходит для описания таких людей. Из работ Томаса Шаша и других следует, что медицинская модель неприложима к людям с жизненными проблемами, так как в ее рамках проблему составляет не дезадаптивное поведение человека, а некое изменение его физиологии. Кроме того, медицинская модель позволяет пациенту оставаться в своем проблемном состоянии. "Что ж я могу поделать, — я болен", "не вините меня, я невротик", "во всем виновата моя импульсивность", — эти и тому подобные высказывания общеизвестны.
Но если современный человек не болен психически, что с ним? Согласно Уильяму Глассеру, он безответственен и ему нужно учиться принимать ответственность за то, что с ним происходит. С точки зрения Эрика Берна, он играет в игры. Альберт Эллис полагает, что он действует на основе нелогичных допущений. По Эверетту Шострому, он манипулятор, которому нужно прежде всего осознать манипулятивный характер своих отношений с другими людьми. И, во-вторых, ему требуются внятные терапевтические цели, способные замотивировать его и побудить жить, полностью осуществляя свой личностный потенциал. В данной книге представлена модель, которая пытается учесть обе эти потребности.
Шостром определяет людей с жизненными проблемами как манипуляторов, то есть лиц, которые с помощью определенных поддающихся распознаванию самоубийственных приемов эксплуатируют, используют и контролируют себя и других людей словно неодушевленные предметы, "вещи". Цель терапии — становление манипулятора актуализатором, то есть человеком, который относится к себе и другим как к лицам, а не вещам, и преобразует свои самоубийственные манипуляции в возможности самоосуществления.
Я считаю, что понимание своих манипуляций может принести пользу каждому из нас, а не только так называемым "больным" или "невротикам". Вот почему попытка д-ра Шострома разработать более детальную систему диагностики манипуляций на основе выделенной мною пары "попирающий — попираемый" представляет несомненный практический интерес.
Традиционный медицинский диагноз ставится для того, чтобы определить надлежащий метод лечения. Однако традиционная психиатрическая диагностика подобной цели не преследует, так как применяемые затем психотерапевтические приемы по существу одни и те же вне зависимости от того, каков диагноз! Как писал Глассер, "психотерапии недостает специфического и индивидуального подхода к лечению, подобного тому, который следует после постановки диагноза скарлатины, сифилиса или малярии".
Поэтому я считаю, что описанная Шостромом система диагностики манипуляций гораздо более полезна, так как, во-первых, описывает подлинную сущность манипулятивных приемов пациента и, во-вторых, мотивирует последнего к самопониманию уже самим фактом диагноза его манипулятивной схемы поведения. Ведь если медицинский диагноз мотивирует произвести те или иные изменения врача, психотерапевтический диагноз служит тому, чтобы замотивировать к изменениям пациента!
Диагноз манипуляций, как я могу судить по собственному опыту, в самом деле пробуждает в человеке желание измениться. Напротив, традиционный психиатрический диагноз (который определяет человека как шизофреника, маньяка и т.д.) вызывает у пациента болезненное состояние и уныние, а также опасения и неуверенность в себе, если он с диагнозом не согласен. Кроме того, подобный диагноз иногда провоцирует появление в жизни пациента стереотипных серьезных проблем.
Простота предлагаемой системы диагностики манипуляций не должна стать причиной недооценки ее значения, ибо она действительно позволяет клиницисту диагностировать проблемы и стимулировать изменения в некоторых пациентах, которые обращаются за терапевтической помощью. Она также логически побуждает их двигаться к актуализации, а не просто к состоянию заурядного функционирования, каковое издавна считалось достаточной целью психиатрического лечения.
Актуализация противоположна манипуляции. Мне бы хотелось дополнить д-ра Шострома только в том, что терапевту следует отличать само-актуализацию от актуализации представлений о себе. В первом случае пациент становится тем, кем он есть, — он открывает свою неповторимую самобытность и отваживается быть ею. Человек же, который пытается актуализировать свои представления о себе, просто желает претворить в жизнь некий внешний идеал, а не стать собою.
Две другие, как мне кажется, ценные с клинической точки зрения темы этой книги представлены в четвертой главе, посвященной контакту, — конструкту, который играет особую роль в гештальттерапии, — и пятнадцатой главе, где выделены десять параметров, общие для всех существующих психотерапевтических систем. Я полагаю, обе эти главы будут интересны любому клиницисту, восприимчивому к новым идеям.
В заключение хочется сказать, что это хорошая книга. Она будет интересна как специалистам, так и широкому кругу читателей.
Фредерик С. Перлз,
Эсаленский институт,
Биг Шур, Калифорния
Введение.
Современный человек — манипулятор.
Это и бывалый продавец подержанных автомобилей, который склоняет нас к покупке не подходящей нам машины, и преисполненный чувства ответственности отец, который уверен в непогрешимости своих решений относительно выбора места учебы и карьеры для сына. Это профессор, который сухо излагает студентам материал, не высказывая собственного отношения к предмету; милое дитя, уговаривающее дедушку разрешить поиграть в песочнице; неглупая секретарша, которая отвлекает внимание шефа от своей неграмотности короткой юбкой; скучающий гость, который бормочет "прекрасный вечер", вместо того чтобы просто сказать "спасибо за приглашение". Это и подросток, который обрабатывает взрослых на предмет 200-долларовых часов, совершенно необходимых ему для подводного плавания, и солидный бизнесмен, достигший успеха (своего собственного, разумеется) за счет служащих, которые представляют для него единицы времени и таланта, купленные за недельную плату. Разумеется, это и рабочий, который стремится прежде всего выяснить дополнительные льготы, причитающиеся ему за низкоквалифицированный труд; и здоровый человек, который предпочитает получать пособие по безработице 62 доллара 50 центов, а не работать за 65 долларов. Это и муж, который скрывает от жены размер своих доходов, чтобы иметь возможность оставить себе кое-какие карманные деньги, и жена, ненавязчиво соблазняющая мужа, чтобы тот купил ей новый наряд, не задумываясь, может он себе это позволить или нет. Это священник, проповедующий банальности, лишь бы не оскорбить слух прихожан; стареющий родитель, который цепляется за болезнь, чтобы привлечь внимание своих чересчур занятых детей; это политик, который обещает все, кроме новых налогов.
Манипулятор — это легион. Он живет в каждом из нас, сознательно, подсознательно и неосознанно применяя обманные трюки, позволяющие нейтрализовать, подавить нашу подлинную природу, низвести себя и ближнего до положения вещей, которыми затем можно было бы управлять для обретения каких-то воображаемых или действительных благ.
Конечно, не всякое манипулирование — зло; иногда оно просто необходимо для выживания. Однако в большинстве случаев оно приносит несомненный вред, поскольку маскирует действительную болезнь, которая может однажды дать о себе знать в виде расстроенной жизни, разбитой семьи или разрушенной карьеры. Представители гуманистической психологии считают настоящей трагедией тот факт, что в результате бесконечного манипулирования современный человек едва ли не полностью утратил способность выражать себя прямо и непосредственно, превратившись в озабоченный автомат, который убивает отведенное ему время жизни на то, чтобы удержать прошлое и застраховать будущее. Да, он часто говорит о своих чувствах, но редко их испытывает. Он любит поговорить о своих тревогах, но неспособен встретиться с ними лицом к лицу. Он пробирается по жизни ощупью, используя целый арсенал масок и уклончивых заявлений, и не сознавая действительного богатства бытия.
Поскольку это первая книга, посвященная теме манипуляции, давайте для начала определим некоторые термины, с которыми неспециалист может быть незнаком. Манипулятор — это человек, который эксплуатирует, использует и/или контролирует себя и других лиц, как если бы они были неодушевленными объектами, вещами. Каждый из нас манипулятор в какой-то мере; вместе с тем современная психология полагает, что манипуляции несут в себе возможность положительного развития, которое Абрахам Маслоу и Курт Гольдштейн называют "само-актуализацией" или само-проявлением, воплощением своих возможностей в действительность. В отличие от манипулятора, актуализатор (редкая птица в чистом виде) — это человек, который рассматривает себя и других в качестве личностей или субъектов, наделенных уникальными возможностями, и способный проявлять свое действительное "я". Парадокс состоит в том, что каждый из нас сочетает в одном лице манипулятора и актуализатора; в наших силах, однако, влиять на их соотношение, заменяя манипулятивные формы поведения актуализационными.
Актуализатор доверяет своим чувствам, знает свои потребности и предпочтения, позволяет себе иметь желания и допускать ошибки, радуется стоящему противнику, предлагает при необходимости помощь тем, кто в ней нуждается, и, среди прочего, не боится быть конструктивно агрессивным. Манипулятор, с другой стороны, привык скрывать свои чувства за поведенческими ролями, диапазон которых простирается от высокомерного пренебрежения до подобострастной лести. Происходит это отчасти и потому, что он не сознает присущих ему возможностей актуализации. Задача настоящей книги — показать, что такие возможности существуют.
Замысел ее возник у меня, когда я прочел в "Субботнем обозрении" за 16 марта 1957 года статью Эриха Фромма "Человек — это не вещь". Он предупреждал, что в условиях рыночной ориентации современного общества знание психологии потребителя и манипулирование им становится первоочередной задачей момента. Опыт манипулирования потребителем, писал Фромм, естественно порождает мысль о возможности манипулировать также персоналом фирмы. Это уже дало начало так называемой психологии "человеческих отношений", от которой рукой подать до психологии вождизма, которая бы учила манипулировать всеми остальными.*
Я хочу обрисовать альтернативу нынешним манипуляциям в надежде, что сопоставление манипулятивного и актуализационного образа жизни позволит вступающему в жизнь поколению осознать существование иной, не-манипулятивной жизненной перспективы.
Я надеюсь также, что эта книга поможет увидеть свои манипулятивные приемы и выработать актуализационные стратегии поведения даже вполне сформировавшимся взрослым людям. Разумеется, никакая книга не излечит человека от манипулятивности и не превратит его волшебным образом в актуализатора. Манипуляторам с серьезными проблемами требуется профессиональная помощь, — например, участие в развивающих актуализационных группах. Но те, кто пойдет по пути актуализации, не пожалеют. [...]
Я адресую свою книгу всем, кто хочет как следует разобраться в этом вопросе.
Эверетт Л. Шостром
Часть Первая. Человек перед выбором: манипуляция или актуализация.
Глава 1. Проблема.
Прошедшие полвека углубили наше понимание процесса становления человека манипулятором.
Мы знаем, например, что манипулятору недостает способности любить себя и применять свой опыт для расширения так называемого "чувства полноты жизни". Для манипулятора понимание человеческой натуры служит лишь одной цели: контролю над ней. Это относится в какой-то степени к каждому из нас — и к вам, и ко мне.
Так, едва начав ходить, младенец вскоре обучается мило лопотать, плакать или демонстрировать вспышки раздражения, чтобы добиваться желаемого. Окружение как поощряет его в этом, так и обучает все новым тонкостям искусства манипулирования. Поэтому не удивительно, что достигая подросткового возраста он в совершенстве осваивает трусливые приемы управляющего обольщения. Тем более, что за примерами далеко ходить не надо. Некоторые трюки он перенимает у отца, который разыгрывает роль ответственного родителя, часть — от матери, которая отчаянно манипулирует, пытаясь удержаться за тесемки фартука.[???] Затем идет создаваемое манипуляторами и прославляющее манипуляторов кино, телевидение и т.п.
Манипуляции так прочно укоренились в нашей повседневной жизни, что неподготовленный наблюдатель обращает внимание только на самые очевидные или самые оскорбительные из них. Они подобны воробьям, — большинство из нас сознает мельком существование воробьев, но многих ли из них мы замечаем?
Манипулирование, эта чума современности, — универсальный, общечеловеческий феномен. Например, уже в Ветхом Завете можно прочитать историю Давида, который был так очарован прекрасной Вирсавией, женой Урии, что послал соперника в самую гущу сражения на верную смерть. Вопиющая манипуляция! Читая далее, можно узнать о последних днях Давида, преисполненных страданий, вызванных греховной любовью к этой женщине, и о том, как его мятежный сын, "завладев сердцами израильтян", организовал заговор с целью захвата царского трона отца. Да, древние манипулировали людьми в собственных интересах и становились жертвами манипуляций точно так же, как и мы с вами.
Парадокс современного человека-манипулятора состоит в том, что он, будучи существом разумным и вооруженным научными познаниями о мире, продолжает оставаться в дремучем неведении относительно всего, что касается его самого. Вроде бы он не особо от этого и страдает, но как немного он знает об истинной творческой жизни! Какая часть современных людей подходит под это описание? Такой статистики у нас нет, но мы можем смело утверждать, что, в той или иной степени, речь идет почти о каждом из нас. Разумеется, не все мы мошенники, менеджеры по продажам или странствующие проповедники. Большинство из нас — "просто люди", которые живут как придется и не особо ведают, что творят.
Человек не рождается манипулятором. Он учится, вырабатывает у себя способность манипулировать людьми, чтобы избегать неприятностей и добиваться желаемого, причем вырабатывает он эту способность бессознательно.
К несчастью для современного человека, средства обучения и воспитания сегодня как никогда стоят на службе манипуляции. Возьмем, например, нашего забавного друга сержанта Билко.* Годами он входил в наши дома через телевидение, раз в неделю по двадцать две минуты — плюс восемь минут для манипуляций коммерческой рекламы, — сколько уроков манипулирования он преподал детям? И не забывайте про повторы. Мы обожали парня!
Билко управляет своей армией точно так же, как младенец управляет родителями, предприниматель — служащими и клиентами, а муж — женой. Но и Билко иногда подвергается манипуляциям, когда старшие по званию отдают ему прямые приказы.
Почему, воспитывая мальчика, отец должен давить его своим авторитетом? Если его, например, заботят друзья сына и он высказывает о них свое искреннее мнение, то затем ему потом непременно нужно рядиться в праведные родительские одежды и провозглашать: "Если ты упорствуешь в своей распутной жизни в компании этих бездельников и хочешь кончить жизнь в тюрьме, то пеняй на себя и не беги потом ко мне за помощью!". Как мы позже узнаем, для того есть скрытые причины, но лучше бы ему научиться твердо произносить следующую фразу: "Сынок, ты сам выбираешь свою судьбу. Если ты так решил, ступай в тюрьму, но когда ты вернешься мы все равно будем любить тебя, потому что ты наш сын". Так было бы лучше, но такое вряд ли возможно в современных семьях манипуляторов. Манипулятор больше всего не хочет, чтобы кто-то, пусть даже самый близкий для него человек, узнал о его глубинных чувствах.
Сокрытие своих истинных эмоций — таков удел и первый признак манипулятора. "Моя мать умерла" — говорит знакомый деловым тоном радиокомментатора дневных новостей. Он настолько утвердился в роли манипулятора, что и в самом деле потерял способность ощущать естественное в данном случае горе утраты, либо так натаскал себя, что не позволяет себе выражать подобных чувств. Отсюда только шаг до полного отсутствия каких бы то ни было чувств по отношению к ближнему, если эти чувства не помогают использовать людей, как неодушевленные предметы, как вещи.
Иногда в ходе терапии клиент вступает в конфронтацию, заявляя психотерапевту: "Я на вас сержусь!". При этом он улыбается. Психотерапевт очень рано обучается обращать внимание не на то, что говорит человек, а прежде всего на то, что он делает. Психотерапевт учится понимать "язык тела". Если бы клиент говорил правду, он делал бы то, о чем говорит, — выражал гнев. Его кулаки были бы сжаты, а глаза горели яростным огнем. Поэтому психотерапевт рассматривает его заявление как некую форму манипуляции. Обычно тело человека не лжет, хотя его слова могут сообщать неправду.
Манипулятор словно играет с жизнью в покер, постоянно пытаясь скрыть свою слабую карту. Он напоминает профессионального карточного игрока, который сознательно нарабатывает безразличный вид, чтобы скрывать за ним как страх перед крупным проигрышем, так и надежду на крупный выигрыш. В современном обществе такая способность сохранять безразличный вид даже в случае утраты близкого друга или ценного работника вызывает восхищение.
Свою задачу манипулятор видит в том, чтобы производить некое должное впечатление. Многие манипуляторы пытаются заставить окружающих говорить на своем языке, — как, например, ханжа, который ни в коем случае не должен слышать каких-то нежелательных слов. Другие, напротив, по любому поводу замечают: "О, это очень интересно", тогда как их глаза говорят об обратном. Иногда я в таких случаях просто говорю манипулятору: "Я вам не верю".
Другой парадокс современного человека-манипулятора состоит в том, что, хотя его деятельность предоставляет ему самые широкие возможности для саморазвития и получения удовольствия от жизни, он избегает риска каких бы то ни было душевных волнений или вовлеченности. Из живого человека он превращается в озабоченный автомат, который не желает признаваться в своих ошибках и постоянно обвиняет в них всех и вся. Он рассыпается в многочисленных телодвижениях, душещипательных историях и оправдательных объяснениях, однако язык тела выдает его с головой. Кстати говоря, если друзьям требуется подчас немало времени, чтобы разобраться, что к чему, актуализатор распознает манипулятора сразу. На всех его проявлениях, будь то надутые губы, ледяная отчужденность или профессиональная улыбка, лежит очевидная печать неискренности, отсутствия подлинной вовлеченности. Не имея своего лица, манипулятор обзаводится маской, которая, как он думает, понравится аудитории и произведет желанный эффект.
В его репертуаре бесконечное количество приемов, позволяющих пускать пыль в глаза. Несомненно, он знаток Шекспира, который сыпет цитатами по поводу и без повода. Не важно, что он прочитал один-два сонета, — прочитанное прочно отложилось в его памяти. Это еще один признак манипулятора: поверхностная эрудиция с целью впечатлять и управлять. Он ни перед чем не остановится, лишь бы собрать побольше информации, которая бы позволила поймать вас на крючок.
Другой пример манипулятора — крупный бизнесмен, слывущий среди коллег соблазнителем секретарш. По правде говоря, секс как таковой его не интересует. Завлекая их в постель, он занимается манипулятивным спортом, демонстрируя другим свою власть. Сам же он от подобных занятий испытывает лишь упадок сил.
Есть и такой, которого я называю "нытик". При встрече с вами первые пятнадцать минут он неизменно тратит на подробное описание того, как тяжело ему приходится, хотя на самом деле бизнес его процветает. Манипулятор — это тот, кто преувеличивает свою ответственность или, напротив, отказывается от нее.
Некоторые из нас произносят максимы, как если бы действительно руководствовались ими в жизни: "Нужно всегда быть вежливым", "никогда не раздражаться", "не делать того, чего не следует" (последнее может означать что угодно), "клиент всегда прав" и т.п. Разве кто-нибудь верит на самом деле, что клиент всегда прав? А кто всегда вежлив и никогда не раздражается? Большинство подобных правил — обычная для манипуляторов показная болтовня.
Человек, который не манипулирует другими, может раздражаться и говорить об этом. Он не всегда вежлив и знает это. Часто цитируемое изречение Билла Роджерса о том, что он никогда не встречал человека, который бы ему не нравился, могло бы вызвать у него улыбку и добродушное замечание: "Что ж, по-видимому старина Билл просто не встречал кое-кого из тех, что доводилось мне". Он смотрит на жизнь такой, какой она есть, и его не волнуют поверхностные максимы. Обычно его внимание занято тем, что представляется ему действительно существенным.
Манипулятор же, напротив, относится к своим делам как к скучным обязанностям, от которых нужно поскорее избавиться. Он не умеет ловить момент и наслаждаться им или переживать глубокие чувства. Он считает, что время для забав и удовольствий, для развития и обучения — это детство и юность, и что теперь его ждут лишь тяготы и проблемы. Так что по достижении "зрелости" он отказывается от жизни и в полном смысле слова прозябает, даже не пытаясь постичь цель и смысл своего существования.
Авраам Линкольн в свое время преподал нам убедительный урок. После первой неудачной попытки пройти в Конгресс, он сказал: "Если добрые люди, по мудрости своей, сочли нужным оставить меня на заднем плане, так тому и быть. Я слишком хорошо знаком с разочарованиями, чтобы огорчаться по этому поводу". Линкольн понимал, что хотя любое соревнование неизбежно предполагает победителей и побежденных, жизнь на этом не кончается. Потерпев неудачу, он просто стал готовиться к следующему забегу.
А теперь сравните реакцию Линкольна с типичной реакцией манипулятора, которому не удалось продвинуться по службе или получить желанную прибавку к жалованью. Придя домой, он умудрится переложить вину на своего давно умершего отца, который его притеснял, или на жену, которая именно в это утро плохо приготовила ему завтрак. После этого он может напиться или заболеть, впасть в оцепенение или начать терроризировать окружающих своим мрачным видом, объявив пассивную забастовку против себя самого, человечества в целом и своего тупого босса в частности. Он даже может хлопнуть дверью и выти из игры, оставив свое место другому.
Наряду с потребностью управлять манипулятор испытывает потребность в руководстве свыше. В течение многих сотен лет люди ищут некий авторитет, который бы решал за них, что такое хорошо, а что такое плохо. Парадокс, конечно, состоит в том, что в качестве "хорошего" определяется приятное авторитету, а "плохого" — то, чем он недоволен. Но главная беда в том, что морализаторские концепции добра и зла порождают психологию отвержения, поскольку индивиду приходится решать, какие части его хороши, и в дальнейшем стараться отождествляться с ними, а какие части плохи, и в дальнейшем отвергать или отрицать их. Нетрудно догадаться, что это разжигает в индивиде непрерывную "гражданскую войну", ибо он никогда не уверен до конца, что в нем хорошо, а что плохо.
Альтернативу психологии отвержения можно определить как естественный контроль. Решение отвергнуть какую-то свою часть во имя контроля над своим поведением прежде всего неэффективно: оно не дает желаемого результата. Следует уважать все человеческие тенденции. Неразумно было бы отрезать левую руку по той причине, что она все делает хуже, чем правая. Столь же неразумно было бы ампутировать и какую-то часть своей личности. Однако поскольку все эти части могут проявляться либо бестолково, либо творчески, возникает проблема выбора и ответственности за свои проявления. Таким образом, свобода в этом смысле равнозначна ответственному выбору стиля своего самовыражения. Этот подход связан не с отвержением или отказом от какой-то части личности, а с осознанием того, что происходит, когда мы проявляем себя самоубийственным образом, превращая себя в вещь.
Манипулятивное поведение я называю самоубийственным, а актуализационное поведение — творческим. Собственно говоря, актуализационное поведение представляет не что иное, как творчески выраженное манипулятивное поведение. Все мы манипуляторы, но вместо того, чтобы отвергать свое манипулятивное поведение, нам следует попытаться превратить его в актуализационное. Для этого ничего в себе отвергать не нужно.
Я исхожу из того, что в отношениях с другими людьми каждый из нас может проявляться в двух ипостасях, которые Фредерик Перлз назвал ролями "попирающего" и "попираемого".* Попирающий — это активная, энергичная, доминирующая, авторитарная роль. Попираемый — роль пассивная, уступчивая и покорная. В каждой из этих ипостасей человек может проявляться либо манипулятивно, либо творчески.
Манипуляция не служит необходимой составляющей жизни и не приносит никакой действительной пользы. По существу, манипуляция порождается неудовлетворенностью собой и своим миром. Нахватавшись терминов и концепций из области психиатрии и психологии, современный манипулятор не осмысливает их и не применяет в качестве инструментов самопреобразования, каковыми они предположительно являются. Сплошь и рядом он использует психологические концепции для рационального объяснения своего самоубийственного поведения, оправдывая свои нынешние несчастья ссылками на прошлый опыт и прошлые неудачи. Он использует знание человека для самопотакания своему социально-неадекватному и самоубийственному поведению. Его детское "я не могу", превратилось во взрослое "я не могу, потому что..." ("я слишком застенчив", или "я интроверт", или "моя мать отвергала меня"). Потому что, потому что, потому что...
Между тем психология предназначена вовсе не для оправдания манипулятивного поведения, которое не позволяет индивиду жить, максимально используя свои возможности. Задача психологии состоит не только в том, чтобы объяснять поведение человека, но и в том, чтобы способствовать нашему самопознанию и саморазвитию.
Описав явление в общих чертах, давайте теперь перейдем к деталям и познакомимся с манипулятором поближе.
Глава 2. Манипулятор.
Манипулятором я называю человека, который относится к себе и другим лицам как к объектам, "вещам", подлежащим использованию и контролю. Современный манипулятор представляет собой продукт научного и рыночного подхода, в рамках которого человек рассматривается как вещь, о которой нужно много знать, чтобы уметь на нее воздействовать.
Эрих Фромм говорит, что вещи можно расчленять и манипулировать ими, не причиняя вреда их природе. Но человек — не вещь1. Его нельзя расчленить, не разрушив его; им нельзя манипулировать, не причиняя ему вреда. Между тем главная задача рыночного механизма в том и состоит, чтобы выработать в людях такое "вещное" отношение друг к другу.
Человек здесь больше не человек, а потребитель. Для торговца он — возможный покупатель, для портного — костюм, для коммивояжера — банковский счет. Рыночные отношения обезличивают нас, лишают индивидуальности это вызывает нас протест. Лично я не хочу быть "головой" у моего парикмахера, я хочу быть Эвереттом Шостромом, живой нерасчлененной личностью. Этого жаждет любой из нас — каждый из нас в глубине души хочет чувствовать себя живым, уникальным и неповторимым, единственными в своем роде; но в действительности все мы плотно сидим на крючке системы коммерческого мышления, которая не потерпит в нас ничего подобного. С помощью своих послушных марионеток она ежедневно разыгрывает нескончаемый спектакль продажности на сцене театра торговли, где вежливые кукловоды, льстиво улыбаясь, обхаживают и зазывают нас со всех сторон идеальными, заученными, готовыми, дежурными, безжизненными фразами. Это вызывает у нас возмущение.
Поскольку же такой манипулятор живет в каждом из нас, давайте попробуем выделить его и четко обозначить. Я нахожу, что все многообразие манипуляторов можно разделить на несколько основных типов, представленных на рис. 1. Этот рисунок может служить иллюстрацией как типичной психотерапевтической группы, так и нашего собственного арсенала стратегий самоубийственного поведения, применяемых в разные моменты жизни. Иными словами, в каждом человеке преобладает какой-то один, характерный для него тип манипулятора.

Рис. 1. Типы манипуляторов.2
Рассмотрим каждого из них:
1. ДИКТАТОР. Демонстрирует власть и силу. Чтобы управлять своими жертвами, он подавляет их, приказывает, ссылается на авторитеты и т.д. В качестве разновидностей Диктатора могут выступать Надзиратель, Деспот, Большая Шишка, Божество.
2. ТРЯПКА. Обычно выступает в роли жертвы Диктатора и представляет собой его прямую противоположность. Тряпка научается мастерски справляться с Диктатором. Он демонстрирует свою чувствительность и ранимость, забывает, не слышит, он пассивен и молчалив. Разновидности Тряпки: Растяпа, Тупой, Хамелеон, Застенчивый, Уступчивый.
3. КАЛЬКУЛЯТОР. Стремится во что бы то ни стало просчитать и проконтролировать все и вся. Он обманывает, запутывает, надувает, старается перехитрить и перепроверить других. Разновидности Калькулятора: Аферист, Соблазнитель, Шулер, Мошенник, Шантажист.
4. ПРИЛИПАЛА. Полная противоположность Калькулятора. Он подчеркнуто зависим, желает быть ведомым, ищет заботы и готов быть одураченным. Он позволяет другим делать за него его работу. Разновидности Прилипалы: Паразит, Нытик, Вечное Дитя, Ипохондрик, Беспомощный.
5. ХУЛИГАН. Демонстрирует агрессивность, жесткость и недоброжелательность. Он управляет окружающими с помощью угроз. Разновидности Хулигана: Матерщинник, Ненавистник, Головорез, Угрожающий. Женские варианты — Стерва, Мегера, Сварливая Баба.
6. СЛАВНЫЙ ПАРЕНЬ. Демонстрирует сердечность, заботливость, внимательность. Он просто убивает своей добротой. С ним сложнее справиться, чем с Хулиганом, — вы же не будете драться со Славным Парнем! В конфликте с Хулиганом Славный Парень почти всегда побеждает. Разновидности: Предупредительный, Пацифист, Душка, Самоотверженный.
7. СУДЬЯ. Подчеркнуто критичен и скептичен. Он никому не доверяет, постоянно осуждает и негодует, обидчив и злопамятен. Разновидности: Критикан, Всезнайка, Обличитель, Собиратель Компромата, Следователь, Устыдитель, Оценщик, Мститель.
8. ЗАЩИТНИК. Противоположность Судьи. Демонстрирует свою поддержку и снисходительность к ошибкам. Он портит окружающих, потакая им сверх всякой меры, а также не давая подзащитным постоять за себя и обрести самостоятельность. Вместо того, чтобы заняться своими делами, он предпочитает заботиться о других, принимая над ними пожизненную опеку. Разновидности: Наседка, Утешитель, Покровитель, Мученик, Помощник, Альтруист.
Как правило, манипулятор являет собой какой-то один из этих типов, либо их комбинацию. Его отношения с окружающими складываются на основании вполне определенных закономерностей. Так, если он относится к какому-то ярко выраженному манипулятивному типу, то неизбежно проецирует на окружающих его противоположность, превращая их тем самым в свои мишени. Жены-Тряпки, например, нередко выбирают себе мужей-Диктаторов, и, умышленно удерживая их в этой роли, осуществляют над ними контроль с помощью своих подрывных приемов.
Поскольку каждый человек несет в себе весь букет манипулятивных потенциалов, психотерапевтическая группа представляет собой как бы модель нашего внутреннего мира, вынесенную вовне. Вот почему групповая терапия так эффективно помогает манипулятору увидеть себя со стороны, в других людях. Иногда разные люди воспринимают нас по-разному, поскольку одним мы демонстрируем одни манипуляции, а другим — другие. Вот почему следует быть весьма осторожным в своих суждениях о людях на основании чужих мнений: последние отражают как правило лишь отдельные стороны личности, причем далеко не всегда самые главные.
Причины манипуляции.
Я согласен с идеей Фредерика Перлза, что основная причина возникновения феномена манипуляции заключается в вечном внутреннем конфликте человека между его стремлением к независимости и самостоятельности, с одной стороны, и желанием найти опору в своем окружении, — с другой... [...]
Не доверяя полностью своим силам, человек полагает, что его спасение в опоре на других. Однако и другим он полностью не доверяет. Поэтому он вступает на скользкий путь манипуляций с тем, чтобы посадить "других" на привязь, чтобы он всегда мог их контролировать и, при таком условии, больше доверять им. Он уподобляется ребенку, который съезжает с горки, уцепившись за край одежды другого, и пытаясь в то же время им управлять; или человеку, который отказывается вести машину, но пытается руководить шофером. Эту первую и главную причину манипулирования мы назовем недоверием. [...]
Эрих Фромм указывает на еще одну причину манипулирования. Он считает, что нормальные отношения между людьми — это любовь. Великие мировые религии призывают нас возлюбить ближнего как самого себя, но это как раз и составляет проблему. Многие ли знают, как возлюбить самого себя? Большинство даже не сознает, что при всем своем желании не смогли бы возлюбить ближнего, так как себя не любят.
Мы склонны полагать, что чем более мы совершенны и безупречны в глазах окружающих, тем сильнее нас будут любить. На самом деле ближе к истине обратное: нас любят тем больше, чем больше мы готовы принимать свои человеческие слабости. Однако заслужить любовь в любом случае не просто, так что ленивому манипулятору приходится довольствоваться ее жалкой альтернативой: он отчаянно пытается добиться безраздельной власти над другими, власти, которая заставила бы другого человека делать то, что нравится ему, манипулятору, думать так, как надобно ему, чувствовать то, что он хочет, — одним словом, превратить другого в вещь, свою послушную вещь.
Третью причину манипулирования предлагают нам Джеймс Бюдженталь и экзистенциалисты. Риск и неопределенность, говорят они, окружают нас со всех сторон. В любой миг с нами может произойти что угодно, этот мир непредсказуем. Сознавая условия своего существования в мире — свою "экзистенциальную ситуацию", — человек ощущает себя беспомощным.
Пассивный манипулятор в связи с этим занимает такую позицию: "Ах, я не могу контролировать всего, что может со мной случиться?! Ну, так я не буду ничего контролировать вообще!" Как пишет Бюдженталь, "видя непредсказуемость своей жизни, он сдается и возводит чувство неспособности влиять на то, что с ним происходит, в ранг абсолютного закона. Он полностью превращает себя в объект"3. Пассивный манипулятор впадает в ступор, что усугубляет его беспомощность. Непосвященному может показаться, что с этой минуты пассивный манипулятор становится жертвой активного. Ничего подобного. Крики "Сдаюсь! Делайте со мной, что хотите!" — не более чем уловка пассивного манипулятора. Как хорошо показал Перлз, в любой схватке между "попирающим" и "попираемым" почти всегда побеждает пассивная сторона. Общеизвестным примером может служить мать, которой "становится плохо", когда не может справиться с детьми. Ее беспомощность делает свое дело: дети становятся послушнее.
Активный манипулятор действует иначе: он использует беспомощность других. Устанавливая контроль над своими добровольными жертвами, он испытывает чувство глубокого удовлетворения, которое позволяет ему не замечать собственной беспомощности перед лицом мира.
"Взгляните, например, на родителей, которые не могут смириться с мыслью о том, что со временем их власть над детьми неизменно ослабевает и рано или поздно может исчезнуть вовсе, взгляните, как они отвергают и гонят прочь подобные мысли, теша себя светлой надеждой, что их бдительное око будет держать под контролем сих желторотых отпрысков, пока в нем не погаснет последняя искра жизни. И что им остается? Как им удовлетворить эту свою потребность и сделать детей зависимыми от себя? Как им подавить в детях столь опасное стремление к самостоятельности?"4
Обычно родители играют роль "попирающих", а дети подыгрывают им из позиции "попираемых". При таком раскладе особенно популярной становится поведенческая схема "если-то": "Если съешь картошку, то сможешь посмотреть телевизор", или: "Если сделаешь уроки, то сможешь покататься на машине". Ребенок овладевает этим приемом не менее успешно: "Если я помою посуду, то что мне за это будет?" "Если отец Джима разрешает ему по выходным кататься на машине, то почему мне нельзя?"
Настоящий активный манипулятор в ответ мог бы просто рявкнуть: "Делай, как я сказал, и никаких вопросов!" В бизнесе такая реакция встречается сплошь и рядом: "Мне принадлежит 51 процент акций компании, и они будут носить ЭТУ униформу, потому что Я так хочу!" Помню, основатель колледжа, где я когда-то учился, говорил: "Мне все равно, какого цвета эти здания, пока они голубые".
Четвертая возможная причина манипулятивного поведения приводится в работах Джея Хейли, Эрика Берна и Вильяма Глассера. Работая с пациентами, больными шизофренией, Хейли обнаружил, что они боятся близких отношений с людьми, стараются не вступать в такие отношения и избегают самой возможности их возникновения. Берн предположил, что люди начинают играть друг с другом в игры, чтобы лучше управлять своими эмоциями и избегать близости. Глассер, в свою очередь, выдвинул гипотезу о том, что одним из основных человеческих страхов есть страх вовлеченности. Исходя из этого, манипулятора можно определить как человека, который пытается избежать близости и вовлеченности в отношения с другими людьми, и поэтому взаимодействует с ними посредством определенных ритуалов.
Наконец, пятую возможную причину манипуляции назвал Альберт Эллис. По его словам, на раннем этапе взросления каждый из нас приходит к некоторым ложным выводам о том, что представляет собой жизнь, и начинает затем соответствующим образом себя вести. Один из таких выводов гласит: нужно, чтобы нас все одобряли5. Пассивный манипулятор, полагает Эллис, строит свою жизнь именно на этой глупейшей аксиоме, и поэтому принципиально не желает быть честным и откровенным с окружающими, стараясь всеми правдами и неправдами угодить им.
Игры и манипулирование.
Хочу подчеркнуть, что под манипулированием я подразумеваю нечто иное, нежели "игры", описанные Эриком Берном в его книге "Игры, в которые играют люди". Во-первых, манипулирование — это система игр или стиль жизни, а не какая-то определенная игра, скажем, с целью избежать вовлеченности в отношения. Манипулирование ближе тому, что Берн называет "жизненным сценарием", регламентирующим всю систему отношений данного человека с людьми. Во-вторых, манипулятор использует игры, наряду с другими приемами, чтобы эксплуатировать и контролировать не только окружающих, но и самого себя. В-третьих, манипулирование — не какой-то частный прием, а всеобъемлющая псевдофилософия жизни.
Возьмем, к примеру, жену-Тряпку, которая превратила свое существование в тайную кампанию по превращению своего мужа-Диктатора в козла отпущения, ответственного за все ее несчастья и жизненные неурядицы. Это не отдельная игра, а сценарий на всю жизнь. Берн же, описывая характерные для такой жены игры, — "Дай мне под зад", "Загнанная лошадь", "Смотри, как я старалась", "Попался, сукин сын", — помогает понять, как она действует. А именно, спровоцировав мужа на брань и рукоприкладство, она дает ему понять, какой он мерзавец, что сделал это. Ее манипулятивная схема представляет собой не просто сумму игр и может быть названа "коллекционированием несправедливостей". [...]
Сводка манипулятивных схем.
Манипулятивную схему можно определить как поведенческий или игровой стереотип. Мы выделяем четыре основные типа манипулятивных схем:
1. АКТИВНЫЙ манипулятор пытается управлять другими с помощью активных методов. Он избегает проявлять слабость и играет роль сильной личности. Как правило, для этого он использует свое статусное или социальное положение: родитель, сержант, учитель, начальник. Он играет роль "попирающего" и получает удовлетворение от беспомощности других, пользуясь ею для установления над ними контроля. Он делает их своими должниками, культивирует в них ожидания на свой счет, провозглашает себя авторитетом, руководит ими словно марионетками и т.д.
2. ПАССИВНЫЙ манипулятор являет собой противоположность активному. Он решает, что не в силах контролировать свою жизнь, и уступает возможность управления собой активному манипулятору. Демонстрируя свою беспомощность, слабость и тупость, он охотно входит в роль "попираемого". Если активный манипулятор добивается своего с помощью победы, пассивный добивается того же посредством поражения. Позволяя активному манипулятору думать за него, принимать за него решения и делать за него его работу, пассивный манипулятор своей "пассивностью" и "несообразительностью" в определенном смысле берет верх над "попирающим".
3. СОРЕВНУЮЩИЙСЯ манипулятор рассматривает жизнь как состояние, требующее постоянной бдительности, поскольку здесь можно или выиграть, или проиграть: третьего не дано. Для него жизнь — это поле битвы, а все остальные — соперники или враги, реальные или потенциальные. Этот тип манипулятора представляет собой некий промежуточный вариант между "попирающим" и "попираемым" и, используя методы того и другого, по сути соединяет в себе активного и пассивного манипулятора.
4. БЕЗРАЗЛИЧНЫЙ манипулятор, контактируя с людьми, делает вид, что встречи с ними не представляют для него интереса, что он равнодушен к ним, и что он вообще их избегает. Его любимая фраза: "Мне наплевать". Он относится к другому человеку так, словно того не существует, словно это манекен, неспособный изменяться и развиваться. Подобно манипулятору третьего типа, он использует активные и пассивные методы, играя роль то Сварливой Бабы, то Стервы, то Мученика, то Беспомощного. Его секрет в том, что ему вовсе не наплевать, — иначе он не стал бы продолжать свои манипулятивные игры. Подобные отношения нередко существуют между мужьями и женами. Примером их может служить игра "Угроза разводом", когда манипулятор надеется подчинить себе партнера, а вовсе не разойтись с ним. Поскольку манипулятор ведет себя с другим, как с куклой, неодушевленным предметом, такое безразличное отношение исподволь взращивает качество неодушевленности и в нем самом. Вот почему подобное отношение к людям может быть названо самоубийственным.
Рассмотрев различные схемы манипуляции, мы приходим к выводу, что все они зиждутся на одной философии: манипулятор относится к себе и другим прежде всего как к объектам воздействия. При этом активный манипулятор усматривает свою основную задачу в том, чтобы любой ценой сохранять контроль, пассивный манипулятор — не вызывать раздражения, соревнующийся манипулятор — выигрывать во что бы то ни стало, а безразличный манипулятор — отрицать значимость происходящего. Ясно, что манипулятор ни на минуту не может позволить себе быть собой, и никогда не имеет возможности расслабиться, ибо избранная им схема манипулятивных игр и маневров требует, чтобы он постоянно играл надлежащую роль. [...]
Глава 3. Актуализатор.
Как я уже говорил, цель этой книги — представить альтернативу манипуляциям и указать пути превращения человека в "патриота своей личности". И сейчас мне кажется уместным более основательно разобраться в самом понятии "актуализация". Этот термин заимствован у Абрахама Маслоу. Последний ввел в психологию понятие "самоактуализирующейся" или самопроявляющейся личности — личности, которая проявляет свои внутренние потенции более активно, нежели средний индивид, и потому живет более полной и богатой жизнью.
Многие люди с таким увлечением контролируют окружающих, что совершенно забывают о себе. Они перестают видеть и слышать в себе то, что не имеет отношения к контролю над другими. Они слишком заняты, чтобы воспользоваться полнотой возможностей, отпущенных им жизнью. Манипулирование постепенно завладело всем их вниманием. Разумеется, манипулятор может говорить о закатах и т.п., но лишь потому, что считает это необходимым в данной ситуации. У него богатый словарный запас, но это только слова. Он не переживает того, о чем говорит. Он не то чтобы болен (хотя это может быть и так), просто он слишком занят. Чтобы хоть как-то встряхнуть его, помочь ему очнуться, современная психология применяет новый гуманистический подход.
В прошлом психологи полагали, что мы сможем понять психическое здоровье, поняв предварительно психическую болезнь. Маслоу предложил иную точку зрения. По его мнению, чтобы понять психическое здоровье, следует изучать жизнь людей, которые достигли высокой степени самоосуществления и удовлетворенности жизнью, то есть "чемпионов психического здоровья". Маслоу призывает изучать выдающихся людей, продемонстрировавших способность к самоактуализации — полноте проявления отпущенных им возможностей.
Хотя самоактуализировавшимся, по оценке Маслоу, может быть назван лишь один процент людей, уже сам факт обращения ученых к изучению их жизненного опыта вселяет надежду, что в будущем посредством психотерапии, самопознания и саморазвития этот процент будет расти. И хотя на сегодняшний день далеко не каждый может быть назван самоактуализирующейся личностью, каждый из нас может встать на путь сознательного самопроявления.
Основные характеристики манипуляторов и актуализаторов.
Стиль жизни манипулятора держится на четырех "китах": ложь, неосознанность, контроль и цинизм. Философия жизни актуализатора отмечена четырьмя противоположными характеристиками: честностью, осознанностью, свободой, доверием (см. табл.). Переход от манипуляции к актуализации в целом представляет собой континуум от безжизненности и нарочитости до полноты жизни и спонтанности.
Манипуляторы
Актуализаторы
1. Ложь (фальшь, мошенничество). Манипулятор достигает своих целей с помощью различных уловок, ухищрений и приемов. Он ломает комедии, разыгрывает роли, силится произвести впечатление. Проявляемые им чувства выбираются намеренно, в зависимости от обстоятельств.
1. Честность (прозрачность, искренность, подлинность). Актуализатор способен честно проявлять свои чувства, какими бы они ни были. Для него характерна чистосердечность, выразительность, он по-настоящему бывает самим собой.
2. Неосознанность (апатия, скука). Манипулятор не сознает, чт? в жизни на самом деле важно. Он видит и слышит лишь то, что хочет видеть и слышать.
2. Осознанность (отклик, жизненность, интерес). Актуализатор хорошо видит и слышит себя и других. Он восприимчив к искусству, музыке и другим проявлениям жизни.
3. Контроль (закрытость, нарочитость). Для манипулятора жизнь подобна шахматной партии. Он кажется спокойным, однако держит себя и других под постоянным контролем, скрывая от них свои мотивы.
3. Свобода (спонтанность, открытость). Актуализатор спонтанен. Он способен к свободному выражению своих потенциальных возможностей. Он хозяин своей жизни, субъект, а не объект.
4. Цинизм (безверие). Манипулятор не доверяет себе и другим, он испытывает глубокое недоверие к человеческой природе как таковой. Он полагает, что в отношениях между людьми существуют лишь две возможности: управлять или быть управляемым.
4. Доверие (вера, убежденность). Актуализатор глубоко верит в себя и других. Он стремится быть в постоянном контакте с жизнью и справляться с трудностями здесь и сейчас.
Разумеется, рыночная ориентация нашего общества чрезвычайно затрудняет актуализацию. Средний бизнесмен не предпринимает никаких попыток стать актуализатором до тех пор, пока неожиданный сердечный приступ не заставит его задуматься, что такое жизнь и зачем он живет. Но до этого он слишком занят, чтобы обращать внимание на какую-то там экзистенциальную белиберду. Как отмечал Карл Густав Юнг, первая половина жизни посвящена достижениям и свершениям: мы получаем образование, устраиваемся на работу, женимся или выходим замуж, делаем карьеру. Вторая половина жизни связана с развитием нашей внутренней сущности. И если кто-то избегает этого, если в зрелости он продолжает жить так же, как жил в молодости, скоро он понимает, что пресытился этой жизнью, запутался в ней и устал от нее; ибо законы, действующие в первой половине жизни, отличаются от законов, которым подчиняется ее вторая половина.
Различия между манипулятивными и актуализирующими отношениями.
Актуализатор сознает и понимает ценность своей неповторимости. Мартин Бубер говорил об этом так:
"Каждый человек является на свет, принося с собой что-то новое, нечто такое, чего прежде не было, нечто оригинальное и единственное в своем роде. И каждый человек обязан... знать и учитывать, что он уникален, что никогда на этом свете не было и не будет никого, подобного ему, потому что если бы это было не так, не было бы нужды и в его появлении. Каждый отдельный человек — нечто новое в этом мире и призван осуществлять в нем свою индивидуальность... Первоочередной долг человека — проявление своих уникальных, беспрецедентных и неповторимых возможностей, но никак не повторение достигнутого, пусть даже это величайшее из достижений".6
Бубер описал различие между манипулятивными и актуализирующими отношениями как различие между отношениями "Я-ЭТО" и "Я-ТЫ". На мой взгляд, манипулятивные отношение представляют собой отношения "ЭТО-ЭТО", а актуализационные — отношения "ТЫ-ТЫ". Эта разница очень важна для нас, так как означает, что человек, который относится к другому как к "этому" объекту, вещи, становится другим "этим", другой вещью; а тот, кто видит в другом человеке субъекта, "ты", становится другим "ты".
Таким образом, актуализатором можно назвать человека, который относится к себе и другому как к "ты", то есть как к самодеятельному человеческому существу, обладающему безусловной ценностью, — в противоположность манипулятору, который рассматривает себя и другого как "это", то есть как объект воздействий, вещь среди вещей.
Личность каждого из нас содержит в себе множество возможностей, которые мы можем актуализировать, воплощать в действительность. Некоторые из них мы понимаем и ценим больше, чем другие. Чем больше их мы можем принять и осуществить, тем больше актуализируем себя. И наоборот, чем больше своих сторон мы не желаем принимать, отрицая их ценность, тем большую часть себя вынуждены проецировать вовне и отрекаться от нее, рассматривая как постороннюю себе "вещь". Соответственно, у нас возникает ощущение необходимости манипулировать этой "вещью".
Будучи не в состоянии ценить себя таким, каков он есть, манипулятор чувствует себя непонятым, непризнанным и недооцененным. Чем больше он себя обесценивает, тем большую часть себя он вынужден отрицать, не принимать и обходиться с ней как с "вещью". И когда мы совершаем нечто, не соответствующее нашим ценностям или нашим представлениям о себе, то говорим: "На меня словно что-то нашло" или: "Это на меня не похоже". Вскоре такая тенденция самоотрицания и неприятия распространяется на все сферы жизни. Когда наша любимая команда проигрывает очередной матч, она уже не может быть "нашей командой" и становится "ими", "этими" или просто "толпой лентяев". Подобным же образом возлюбленная превращается в "склочную бабу", а муженек — в "толстосума" или "диктатора". Когда чувствуешь себя "вещью", окружающие тоже становятся "вещами".
Напротив, актуализируя, воплощая свои потенциальные возможности в действительность, вы принимаете себя и других, так что необходимость в манипуляции, контроле, "приведении в норму" отпадает. Вы действуете, исходя из позиции самоценности, а не неполноценности. Полагая себя достойным существом, "ты", а не "вещью", вы и в других будете видеть "ты".
Манипулятор же исходит из ощущения собственной неполноценности, распространяя ее на всех представителей рода человеческого. Он уверен, что эту неполноценность можно преодолеть только путем борьбы с собой ("плохими" частями себя) и окружающими. Для него жизнь — это борьба, которая требует специально разработанной стратегии и тактики, овладения приемами и играми, необходимыми для выживания. Когда он терпит поражение в схватке или соревновании, то чувствует, что потерял все. В отличие от него, актуализатор рассматривает жизнь не как битву, а как процесс постоянного роста, в котором признание окружающих не нужно завоевывать, так как по мере развития человека оно естественным образом приходит к нему само.
Здесь я выскажу, возможно, самую главную мысль этой книги: манипулятор — это многогранная личность, разные стороны которой находятся в антагонистическом противоречии, тогда как актуализатор — это многогранная личность, стороны которой дополняют друг друга.
На рис.2 личность актуализатора представлена в виде комбинации четырех взаимодополняющих потенциалов, которые развиваются, как правило, из первоначально манипулятивных тенденций...
Попирающий
Попираемый
Диктатор ? Лидер
Тряпка ? Сопереживающий
Калькулятор ? Почтительный
Прилипала ? Понимающий
Хулиган ? Борец За Права
Славный Парень ? Попечитель
Судья ? Выразитель
Защитник ? Гуру
Рис. 2. Типы актуализаторов.
1. Из Диктатора может развиться ЛИДЕР, который ведет за собой людей, а не диктует, куда им идти. Он обладает силой, но не стремится подавлять.
Из дополняющей Диктатора Тряпки может получиться СОПЕРЕЖИВАЮЩИЙ, который не только сознает свои слабости, но с пониманием относится к слабостям других. Такой человек умеет не только говорить, но и слушать. Он может быть требовательным, однако признает тот факт, что человеку свойственно ошибаться.
Актуализатор объединяет в себе способность как руководить людьми, так и сопереживать им. Он твердо стоит на своем и прислушивается к тем, кто его окружает.
2. Из Калькулятора развивается ВНИМАТЕЛЬНЫЙ, который видит и уважает в себе и других личные особенности, а не пользуется ими в целях эксплуатации и манипуляции.
Дополняющей стороной Внимательного может стать ПРИЗНАТЕЛЬНЫЙ, который не просто зависит от других, но высоко ценит их труд и мастерство, — в отличие от Прилипалы, который не уважает труд тех, за чей счет существует, вечно недоволен ими и требует от них большего.
Актуализатор объединяет в себе ясное сознавание личных особенностей и уважительное к ним отношение.
3. Из Хулигана развивается НАПОРИСТЫЙ. Он рад достойному противнику, он прям и откровенен, но не жесток и не стремится подавить его, подобно Хулигану. Такой человек ставит перед собой цель и движется к ее осуществлению.
Дополняющей противоположностью Напористому выступает ЗАБОТЛИВЫЙ, в котором нет заискивающей услужливости Славного Парня, — он действительно расположен к людям, дружелюбен и способен на глубокую любовь к ближнему.
Актуализатор объединяет в себе напористость и заботу. Он энергичен в отношениях с людьми, и в то же время способен заботливо относиться к их нуждам.
4. Из Судьи развивается ВЫРАЗИТЕЛЬ, способный твердо и ясно выражать свои убеждения, не осуждая и не унижая при этом других.
Дополняющей стороной Выразителя выступает ПРОВОДНИК; в отличие от Защитника, он не оправдывает всех подряд и не наставляет их на "путь истинный", но мягко помогает каждому найти свой собственный путь.
Актуализатор интегрирует способность выражать себя и открывать другим людям глаза на их путь. Он думает не за них, а вместе с ними. Выражая свою позицию, он помогает людям осознать их собственную, предоставляя им право самостоятельно определиться в том, чего они хотят от жизни.
Интеграция.
Таким образом, индивида можно сравнить с обществом, которое функционирует на основе двухпартийной системы, или с батареей, которая функционирует благодаря наличию у нее двух полюсов — положительного и отрицательного. Актуализатор развивается путем интеграции, включения противоположных тенденций в целое своей личности, а манипулятора эти внутренние противоположности рвут на части, и он предпочитает удовлетворяться лишь какой-то одной из них. [...]
Несовершенство самоактуализирующихся людей.
Было бы ошибкой думать, что самоактуализирующаяся личность — это какой-то сверхчеловек, у которого нет никаких слабостей. Нередко такой человек бывает глуп, расточителен или беспечен, он может быть невнимательным и бестолковым, вызывать раздражение у окружающих своим упрямством. Но в любом случае это увлекательная личность, а не напыщенное ничтожество или субъект с вытянутой физиономией, как многим хотелось бы думать. У нее есть многочисленные достоинства, но слабостям она не чужда. Плод самоактуализации — не совершенство, а радость жизни, которая приходит благодаря интеграции сильных и слабых сторон нашей натуры.
Часть вторая. Цели актуализации.
Глава 4. Контакт как альтернатива манипуляции.
Взаимоотношения между двумя людьми можно назвать актуализационными, если в этих отношениях участвует "ядро" их личности. Под "ядром" мы подразумеваем глубинную сферу потенциальных возможностей человека. Это внутреннее ядро личности можно назвать также истинным, подлинным, актуализирующимся "я" человека.
Выражая те или иные активные и пассивные стороны своей личности, составляющие ее ядро, актуализатор дает возможность другим людям понять его, и откликнуться на его проявления. Он относится к ним не как к внешним объектам, неживым вещам, но внутренне "соприкасается" с ними, сохраняя и укрепляя при этом себя, каким он есть в глубине души. Хорошие друзья, как известно, проявляют повышенную чуткость к тем изменениям в состоянии партнера, которых другие обычно не замечают. Они как бы настроены на волну друг друга, отчего способны уловить малейшие ее колебания. Такое глубинное взаимодействие называется контактом. Жена, у которой хороший контакт с мужем, понимает его с полуслова, читает по его улыбке, подмечает все исходящие от него невербальные сигналы, а муж "чувствует" ее точно так же, потому что хороший контакт — это глубинное взаимодействие "от сердца к сердцу".
Чтобы лучше понять различие между подлинным контактом и манипуляцией, изобразим человека графически в виде двух окружностей — одна внутри другой. Внутренняя окружность — это ядро личности, сердце души, существо человека. Внешняя окружность — это периферия его личности, где от него, от его натуры осталось уже немного, и где куда больше наносного, приобретенного, скопированного. На рис. 3 контакт представлен как соприкосновение глубинных ядер, а манипуляция — как взаимодействие внешних, периферических слоев личности двух людей. Таким образом, контакт строится на любви и доверии человека к человеку и представляет собой близкие отношения. Напротив, манипуляция представляет собой отстраненные, поверхностные отношения; они не затрагивают души, и внутренне существо человека в них не участвует.

Рис. 3. Контакт в сравнении с манипуляцией.
Контакт показан как взаимодействие между глубинными ядрами личности двух людей. Каждый из них проявляет в близком контакте все свои актуализационные потенциалы.
Манипуляция показана как взаимодействие между периферическими слоями личности двух людей. "Попирающий" проявляет свои активные стороны, "попираемый" — пассивные. Отношения между ними отстраненные.
Контакт — отнюдь не постоянное состояние. Он хрупок и недолговечен, и его нужно устанавливать при каждой новой встрече. Если существует контакт, мы выражаем себя и слышим другого, а не просто производим на него впечатление и слушаем, как он говорит. Наши слова рождаются легко и выражают именно то, что мы хотим сказать. Поведение человека парадоксально: хотя мы высоко ценим личностный контакт, в жизни он происходит не часто и установить его нелегко. Но для актуализатора контакт вовсе не редкость.
Создается впечатление, что манипулятор с помощью своих бесконечных игр старается войти в контакт с окружающими; в действительности, однако, все манипулятивные проявления человека ведут к ослаблению или утрате контакта, так как представляют собой не что иное, как уход от сущностного самовыражения. [...]
Одна из причин неспособности манипулятора идти на контакт — страх разоблачения и осуждения. Он боится, что стоит возникнуть контакту, как тут же будет вскрыта его сущность, внутреннее ядро его личности, которое он прежде упорно отвергал или отказывался видеть...
Подлинный личностный контакт предполагает определенный риск. Манипулятор, не желая рисковать, предпочитает контролировать окружающих, а не контактировать с ними. [...]
Поэтому он не вступает в диалог, а "ведет" беседу. Он сам выбирает тему разговора. Он оценивает, а не слушает, пытается убеждать, а не понимать. Если аудитория по каким-то причинам ему не подходит, он может ограничить беседу обсуждением "безопасных" тем, вроде погоды. Для других людей такие общие темы могут служить первым шагом к установлению контакта, но только не для манипулятора. Для него это не более чем средство уйти от контакта.
Джей Хейли назвал несколько приемов, с помощью которых манипулятор может контролировать общение7:
1. Отрицание факта общения. "Мне кажется, вам следовало бы извиниться перед ним, хотя это не мое дело и вмешиваться я не буду". (То есть он вмешивается, но в то же время отрицает, что он это делает.) Сказав что-либо, он может обвинить "выпивку" или "свою больную голову". Или заявить, что это "они" сказали.
2. Отрицание сообщения. "О, забудьте об этом", "Не придавайте этому значения." Или он может настаивать, что сообщение было неправильно понято: "Вы не уловили главного", "Речь вовсе не об этом".
3. Отрицание адресата. "Я просто говорил сам с собой", "Не обращайте внимания, я просто рассуждаю вслух".
4. Отрицание контекста или ситуации: "Вечно вы надо мной смеетесь..." (обращение к прошлому), "Вы подумаете, что я спятил" (обращение к будущему). В обоих случаях он избегает иметь дело с партнером в настоящем, здесь и сейчас.
Отношения глубинные и обусловленные.
Контактные отношения — это глубокие отношения, в которых участники устанавливают достаточный уровень доверительности и открытости. Разумеется, устойчивые отношения на таком уровне можно поддерживать с немногими, поскольку глубинные контактные взаимодействия требуют больших затрат времени и энергии. Большинство наших отношений с необходимостью поверхностны, обусловлены внешними причинами. Вместе с тем, не имея хотя бы одного-двух значимых контактов, человек не может в полной мере осуществлять свои потенциальные возможности, актуализировать себя.
Контакт и уход от контакта.
С одной стороны, современный человек не умеет налаживать глубоких контактов, с другой — не умеет уходить от поверхностных, ненужных контактов. Всем нам знакомо чувство вины, когда мы отказываемся, например, идти на вечеринку в компанию, которая нам неинтересна, или когда уклоняемся от разговора с человеком, который нам неприятен. Нам неловко, что мы не соблюдаем всех этих светских условностей. С другой стороны, у каждого нормального человека время от времени возникает сильнейшее нежелание видеть людей, общаться с кем бы то ни было, вообще выходить из дома.
В этом нет ничего странного, поскольку каждый время от времени "пресыщается" обществом, контактами, общением. Посчитайте, сколько времени вы проводите "на людях". Восемь часов на работе, восемь часов отношений с родными и друзьями после работы... Половина вашего существования — это люди, люди, люди. Было бы неестественным и даже нездоровым желать большего. И, напротив, более чем естественно, что время от времени вам хочется уйти от общения.
Хотя манипуляция обычно подразумевает избегание контактного самовыражения, человек может манипулировать и путем поддержания совершенно бессмысленных отношений. Такого рода манипуляторы описаны у Фредерика Перлза под именем "Прилипала" и "Мертвая Хватка"8. Прилипала — это человек, который никак от вас не отстанет и настойчиво продолжает разговор, хотя прекрасно понимает, что говорить больше не о чем. Он делает это не из чувства неловкости, не потому что знает, как завершить диалог: им движет невротический страх недосказанности. "Мертвая Хватка" — другой узнаваемый персонаж, повисающий на разговоре, как бульдог на палке. Вместо того, чтобы откусить кусок, он свирепо треплет палку разговора, а вместе с ней и нервы собеседника.
Уход от контакта может быть как манипулятивным, так и актуализационным. Здоровый уход — это способность временно приостановить контакт, когда он более не продуктивен или вызывает болезненные ощущения. Здоровый актуализационный уход — это уход ради чего-то, по большей части ради того, чтобы прислушаться к себе, своим нуждам. Напротив, манипулятивный уход — это бегство. Он служит не тому, чтобы разобраться в своих чувствах и переживаниях; он просто позволяет отбросить их прочь вместе с ситуацией, которой они были вызваны.
Эмоции как средство контакта.
[...] Эмоции служат проводниками, с помощью которых нам удается устанавливать между собой контакты. Мы можем говорить с другим человеком раздраженно или спокойно, жалобно или высокомерно — и то и другое служит предпосылкой установления контакта, ибо контакт возможен лишь в случае, когда обеспечена его эмоциональная поддержка.
Подавление эмоций как средство контроля.
Манипулятор, не способный выражать основные контактные эмоции — гнев, страх, душевную боль, доверие и любовь, — прибегает к подавленным или сдержанным эмоциям — тревоге, унынию, негодованию, смущению.
Тревога подобна сосущему чувству голода. Человек, пребывающий в тревоге, удерживается от полноценного действия и занят тем, что подавляет свою агрессию и пассивно выжидает.
Уныние может длиться неопределенно долго, если не дать ему выплеснуться в глубокой печали и рыданиях.
Негодование — типичная сдержанная эмоция. На самом деле негодование представляет собой подавленное выражение страха.
Смущение — представляет собой желание идти на контакт с одновременным желанием уклониться от него. Перлз называл стыд и смущение "эмоциями-предателями", поскольку они сковывают человека и ограничивают его свободу9
Сознавание своих подавленных или сдержанных эмоций и способность выражать их есть начальное требование для актуализации. В этом случае они могут трансформироваться в базовые эмоции страха, боли, гнева, доверия или любви. Актуализатор не противится выражению стыда или смущения, ибо понимает их глубоко человечную природу. Его цель состоит в том, чтобы обрести способность честно проявлять свои подлинные чувства.
Глава 5. Честно выражать свои чувства.
"Не расстраивайтесь... Возьмите себя в руки... Не принимайте близко к сердцу", — увещевает вас манипулятор. Что ж, вполне понятно. Он не может позволить вам рассердиться на него и всегда старается помешать вам вступить с ним в конфронтацию, взывая к вашему благоразумию.
Поэтому лучшая защита от манипуляций в большинстве случаев состоит в том, честно выражать свои чувства.
Природа чувств.
Хотя каждый день нашей жизни наполнен чувствами, большинство из нас не понимает, что значит испытывать и, тем более, выражать свои чувства. Некоторые из нас даже не знают, что эти чувства собой представляют. В результате мы так и не научились точно различать их и обрекли себя на вечную жизнь в ситуации вавилонского столпотворения, вызванного "смешением языков". В этой связи уместно рассмотреть пять базовых контактных чувств, о которых мы уже упоминали в предыдущей главе:
1. Гнев. Каковы физиологические признаки гнева? Что говорит вам ваше тело? Как вы узнаете, что рассердились? Вы хотите подраться — вот что это такое. А как вы узнаете о том, что хотите подраться? Ваше тело прямо-таки кричит об этом. Дыхание и пульс учащаются, мышцы сжимаются, и вы чувствуете неожиданную и резкую волну тепла, горячее чувство внезапного прилива крови. Будь то словесная стычка, физическая или просто незначительные проявления сердитого поведения, — наше тело должно сделать хоть что-нибудь. Оно просто требует от нас действий. И самое худшее, что мы можем сделать в подобной ситуации, — подавить этот всплеск.
2. Страх. Как вы узнаете, что боитесь? Что говорит вам ваше тело на этот раз? Оно дает прямо противоположные сигналы. Во рту пересыхает, ладони становятся влажными, вы чувствуете озноб, кожа покрывается мурашками.
3. Душевная боль. По-видимому, большинство из нас боятся ненароком причинить кому-то боль. И я подозреваю, что это заслуга многочисленных манипуляторов, которые призывали нас не оскорблять их чувств. Они с легкостью вовлекают нас в свои игры, а мы этого даже не замечаем. "Почему вы никак не отреагировали?" — спрашивают у нас, и мы почти машинально отвечаем: "Как-то не хотелось никого расстраивать". С какой стати?
Необъяснимое желание никого не расстроить — это, безусловно, невротический симптом. Если мы начинаем так себя вести, важно понимать, почему. Действительно ли нам так страшно задеть чьи-то чувства, или, может быть, мы все же боимся, что задеть могут нас — оскорбить самолюбие, унизить достоинство?
Душевная боль — самое трудное в выражении чувство. Когда вы чувствуете себя по-настоящему задетыми, то возвращаетесь в детство и превращаетесь в ребенка, который ищет защиту у матери. Один из симптомов душевной боли — это слезы. По многим причинам женщины не боятся выражать свои чувства таким образом; однако мужчины в нашей культуре к этому не расположены. Вне всякого сомнения, когда-то в детстве какой-то манипулятор запрещал им плакать, приговаривая что-нибудь вроде: "Ну, ну, Джонни, большие мальчики не плачут". По словам Тиллиха, большинству из нас "не хватает смелости даже на то, чтобы огорчиться". Однако со временем невыраженная боль может стать непосильным бременем.
4. Доверие. Оно переживается как ощущение открытости. То есть вы раскрываете потайные уголки своей души и как бы говорите: вот я весь, как на ладони, смотри, я тебя не боюсь. При этом вы избавляетесь от привычной несвободы и как бы обретаете второе дыхание. Доверяя, вы волей-неволей становитесь самими собой.
5. Любовь. Это золотой ключ к творческому использованию всех остальных чувств, но как мало мы о ней знаем! Шелли называл ее "пищей поэтов". Голдсмит — "унижением, которое уравнивает тиранов с рабами". Но мне больше нравится определение Рильке: "Любовь — это когда два одиночества оберегают, касаются и приветствуют друг друга".
С психологической точки зрения жизненно важно знать, когда ваше тело испытывает чувство любви, и я рекомендую вам "Искусство любить" Эриха Фромма. Это одна из наиболее основательных книг, когда-либо написанных о любви, которую он называет "активным участием в жизни и росте тех, кого мы любим"10. Наше тело не обманет, и даст нам знать, когда мы почувствуем влюбленность. Любовь можно сравнить с ощущением тепла в теле, тогда как гнев скорее напоминает жар.
Тем не менее любопытно, что эти два чувства весьма близки. Как часто мы обнаруживаем, что прежде чем стать ласковым и добродушным, нам нужно выпустить пар в гневе. Чтобы выразить любовь, необходимо сперва пойти на риск проявления четырех других основных чувств, что, несомненно, чрезвычайно важно в человеческих отношениях, особенно в браке. У человека никогда не может быть длительных и глубоких отношений с другим, если он неспособен проявлять себя в его присутствии. Если мы в состоянии явить другому свой гнев, страх, боль и доверие, значит мы на самом деле умеем любить. Лишь тогда, когда мы в состоянии открыто выражать друг другу свои чувства и открыто говорить о них, мы можем ощутить душевную близость. Таким образом, любовь есть завершение и исполнение остальных чувств.
Все это следует иметь в виду, особенно в семейной жизни. Семейные терапевты предпочитают работать одновременно с обоими членами супружеской пары, поскольку ситуация, когда свои чувства учится выражать лишь один из супругов, может еще больше расстроить их отношения. Два актуализатора не обязательно создадут "счастливую" семью, но эта семья будет полной жизни; два манипулятора смогут привыкнуть друг к другу и приспособиться к играм партнера. Но союз манипулятора и актуализатора немыслим.
Манипулирование чувствами других людей.
Когда человек честно выражает пять основных чувств, это означает, что он встал на путь актуализации. С другой стороны, манипулятор тоже хорошо понимает важность этих чувств и нередко пытается использовать их для того, чтобы управлять другими людьми. Рассмотрим несколько примеров.
1. Гнев. Манипулятор может демонстрировать гнев, чтобы запугать других. Вы конечно, встречали манипуляторов, которые своими криками и грубой речью отбивают у людей охоту установить с ними контакт.
2. Страх. Юджин Бердик предположил, что манипулятор использует страх в сочетании с ненавистью: "Он сидит за пультом и одаривает их тем, что им, по его мнению, нужно: сегодня немного страха, завтра немного ненависти. А в иные дни он дает им одновременно и то и другое. Они же трепещут перед ним и обожают его, полагая самым замечательным человеком в мире".11
3. Страдание. Автор книги "Как стать еврейской матерью" Дэн Гринберг приводит примеры того, как манипулятивная мать использует свое страдание для контроля над детьми. Он называет это "техникой мировой скорби".
Сначала постарайтесь изобразить косоглазие. Затем сведите брови, опустите уголки губ и попытайтесь вспомнить пронизывавшую вас когда-либо боль, такую, например, какая бывает при остром гастрите.
Запомните также некоторые ключевые фразы, которые при этом следует произносить, потому что одного только страдальческого выражения лица недостаточно:
"Иди, погуляй (и пусть тебя не волнует моя головная боль).
Не переживай за меня.
Я совсем не возражаю против того, чтобы остаться дома одной.
Я рада, что это случилось со мной, а не с тобой"12.
4. Доверие. В коммерческой сфере мошенники используют доверие, чтобы выманивать у людей деньги. В английском языке само слово "мошенник" (con artist) происходит от слова доверие (confidence) и означает "игрок на доверии". Да и любой опытный продавец всячески пытается вызвать у покупателя доверие к себе. Он заставляет вас поверить, что его фирма самая уважаемая во всем мире, что их продукт — самый лучший на рынке, и что он — самый честный человек из всех когда-либо живших на земле. Когда этот честный человек в конце концов убеждает вас расписаться в квитанции на приобретение этого великолепного продукта, он говорит: "И помните, я верю, что вы своевременно оплатите полученный товар".
5. Любовь. Использование любви в качестве одного из средств манипуляции можно проиллюстрировать фразой: "Если ты меня на самом деле любишь, то..." Молодым вдовам нередко приходится сталкиваться с жадными до их денег мужчинами, которые предлагают составить им партию, заставляя их поверить в свою любовь. Использование любви в манипулятивных целях — довольно распространенное явление. Дэн Гринберг в шутку предлагает матерям семь основных "жертв во имя любви", с помощью которых они могут манипулировать сыновьями:
"Проведи на ногах всю ночь, чтобы приготовить ему хороший завтрак.
Останься без обеда, чтобы положить ему лишнее яблоко в портфель.
Откажись от вечерней работы в благотворительном фонде, чтобы он мог пользоваться машиной.
Смирись с существованием девушки, которой он назначает свидания.
Не говори ему, что ты дважды падала в обморок от усталости в универмаге, когда покупала ему рубашку. (Но удостоверься, что он знает, что ты никогда ему об этом не скажешь.)
Когда он возвращается от дантиста, возьми его зубную боль на себя.
Открой окно в его спальне, чтобы у него было побольше свежего воздуха, и закрой в своей, чтобы не создавать сквозняков"13.
Обманные приемы манипуляторов.
Чтобы не попадать под влияние манипуляторов, существующих в нашей жизни, для начала нужно научиться распознавать, переживать и честно выражать свои подлинные чувства. Напротив, манипулятор разрабатывает целый репертуар обманных приемов эмоционального проявления. Рассмотрим некоторые из них, наиболее распространенные.
1. Подмена одного чувства другим. Многие из нас выражают гнев, когда на самом деле испытывают душевную боль. Мы ведем себя так потому, что гнев — более предсказуемая эмоция. Нетрудно предположить, что может случиться после нашего гневного выступления — другая сторона тоже рассердится. Мы к этому готовы. А когда мы признаемся другому человеку, что он причинил нам боль, случиться может все, что угодно, и реакция его непредсказуема. Он может рассердиться, может расплакаться, может холодно удивиться. Поэтому вместо душевной боли мы демонстрируем гнев. В другое время, используя тот же обманный прием, мы выражаем гнев, когда на самом деле боимся.
2. Эмоциональная карусель. Этот прием состоит в том, чтобы обрушить на окружающих лавину эмоций, не давая им сообразить, что именно мы на самом деле испытываем. Так ведет себя истеричная женщина, чувства которой лопаются одно за другим, словно мыльне пузыри, не успевая сформироваться и обозначиться. Выражая свои чувства таким образом, она не позволяет окружающим адекватно на них отреагировать. Благодаря этому она может управлять ими, чтобы добиваться своего.
Например, мать не хочет ехать в выходные за город, как предварительно было договорено. Поэтому она делает вид, что плохо себя чувствует. Семья не скрывает своего расстройства по поводу ее болезни и по поводу того, что срывается поездка. И тут мать взбирается на "эмоциональную карусель". Она перескакивает от одной эмоции к другой, начиная с того, что отец сводит ее с ума своим равнодушием, и кончая тревогой за здоровье детей, которые "что-то ужас какие бледные в последнее время". Постскриптумом может идти недовольство ветеринаром, который в прошлый раз "не проявил никакого участия" во время профилактического осмотра их собаки. Приведя таким образом всех в замешательство, мать погружается в уныние и устало просит оставить ее одну и "дать, наконец, покой".
3. Отсроченные эмоции. "Я обиделся на тебя на прошлой неделе", — может сказать манипулятор. Что, у него неделя ушла на то, чтобы понять это? Нет, конечно. Просто тогда невыгодно было заявлять о своей обиде, иначе пришлось бы вступать с вами в контакт. А это именно то, чего он стремится избегать.
4. Возведение в добродетель отсутствия нормальных чувств. Среди ваших знакомых наверняка есть человек, который любит заявлять: "У нас с женой прекрасные отношения, мы никогда не ссоримся". Когда я слышу такое, то обычно взрываюсь: "Какая чушь!" Нормальные люди похожи на наждачную бумагу и должны время от времени царапать друг друга довольно болезненно. Конечно же, они ссорятся, ведь у них есть обычные человеческие чувства, хотя они могут и делать вид, что мастерски от них избавились.
5. Отождествление чувств с фактами. Скажем, один человек говорит другому: "Ты дурак". Это не факт, поскольку он не измерял интеллект своего собеседника. Тем не менее, многие из нас страдают от ошибочного представления, что мнение, если оно приходит извне, непременно несет сообщение о реальном факте. Вот если бы он сказал: "Мне кажется, ты дурак", это действительно было бы сообщением о факте.
6. Чувствование "с рукой на дверной ручке". Есть целая когорта манипуляторов, которые не боятся самых бурных проявлений чувств, но готовы бежать, как только кто-то на них отреагирует. Они боятся реакций других людей.
В первой части Послания к коринфянам сказано: "Когда я был ребенком, я говорил, понимал, думал, как младенец, но когда стал взрослым, то оставил младенческое". Трудность с манипуляторами состоит в том, что хотя они становятся взрослыми и говорят и думают, как взрослые, чувствовать они продолжают, как дети. Они избегают любых самоактуализационных тенденций, которые позволили бы им научиться работать с эмоциями. Но коротких путей к этому знанию нет. Чтобы обрести хотя бы долю его, нам придется вернуться назад и заново научиться испытывать основные эмоции.
Конгруэнтность и актуализация.
Ключом к сознательному взаимодействию с нашими чувствами служит то, что Карл Роджерс назвал "конгруэнтностью". Под конгруэнтностью подразумевается способность сознавать и точно выражать испытываемые нами чувства. Актуализация имеет место в случае конгруэнтности, соответствия между этими тремя процессами — бессознательным, сознательным и коммуникативным.
Манипулятор не конгруэнтен. Когда его проявления не соответствуют сознаваемым висцеральным ощущениям, они становятся ложью. Например, проскучав смертельно целый вечер, и говоря хозяйке дома на прощанье "это был прекрасный прием", мы не выражаем того, что испытываем. С нашей стороны честно было бы сказать "спасибо за приглашение". Когда манипулятор не сознает проявляемых им ощущений, о нем говорят, что он защищается. Пример: поведенческое выражение гнева с вербальным его отрицанием. "Ты сердишься?" — спрашивает приятель. До этого я сжимал кулаки. А теперь бью ими по столу и кричу: "Да нет же, я НЕ сержусь!" Мое тело сердится, что может ясно видеть каждый, но я отказываюсь признать это. Слова манипулятора редко бывают сонастроены с его телом.
Манипулятивные формы общения.
Самые большие проблемы в связи с нашими чувствами возникают при общении. Как известно, любая коммуникация включает в себя как минимум два элемента: передачу и прием сообщения. Подобно передатчику, мы все время посылаем информацию. Но окружающие нас люди зачастую получают ее либо в искаженном виде, либо не получают вовсе. Рассмотрим некоторые из проблем, которые возникают у манипуляторов в сфере общения.
Первая группа проблем связана с ошибками в передаче, самая распространенная из которых — невыраженное ожидание.
Предположим, у мамы день рождения, и она тайно надеется, что кто-нибудь принесет ей кофе в постель, или что к завтраку ее ожидает какой-то приятный подарок. Но она ничем не выдает своего ожидания, а больше всего скрывает его от отца. И — ничего подобного не происходит. Мама ужасно расстроена. У нее плохое настроение, которое постепенно передается всем остальным. А все потому, что имело место невыраженное ожидание, которое не оправдалось. В человеческих отношениях, особенно в семье, витает целый сонм таких ожиданий, и стоит одному из них не сбыться, как жизнь превращается в ад. И все из-за того, что мы просто боимся сообщить о том, чего нам хочется.
Актуализатор понимает это, так как он достаточно искушен в коммуникации. Он не хочет идти через жизнь непонятым и знает, что многих недоразумений можно избежать. Достаточно просто сообщить, чего он хочет, а не морочить людям голову. Ведь если мы хотим чего-то, чего у нас нет, в нашу задачу входит дать об этом знать. [...]
Другую большую проблему составляет прием сообщения, и здесь мы совершаем не меньше ошибок, чем при передаче. Например, может оказаться, что мы игнорируем сообщение, хотя на самом деле его получили. Например, кто-то говорит нечто такое, что глубоко нас ранит, но мы не даем ему об этом знать. Игнорируя это, мы просто не реагируем на сказанное; а впоследствии у нас возникает чувство подавленности.
Вторая ошибка приема состоит в нейтрализации адресованного нам сообщения. Здесь можно упомянуть о мере способности принимать любовь. Некто говорит: "Как вы сегодня привлекательны!", и вместо того, чтобы поблагодарить за комплимент, мы обычно говорим: "О, вы тоже прекрасно выглядите". Похоже, мы боимся почувствовать себя хорошо, когда кто-то дарит нам хорошее настроение. Мы стараемся отфутболить его назад дарителю, чтобы не испытать сообщенного нам чувства. Обычно в таких случаях я говорю своим клиентам: "Вы просто обкрадываете себя".
Третья ошибка приема — отвечать то, чего от вас ждут, даже если это не соответствует действительности. Какую бы глупость ни учудил наш собеседник, мы почему-то считаем своим долгом реагировать так, чтобы угодить ему. "Как тебе мой новый костюм?" — доверительно спрашивает приятель. "Он просто великолепен", — дежурно отвечаете вы, а сами думаете: "Боже, как он мог одеть такое?" Между тем вы могли бы просто сказать, например: "Мне нравится вырез жилетки" или "Очень неожиданная, оригинальная расцветка". Даже если вы скажете, что костюм не в вашем вкусе, ничего страшного не произойдет. И мы бы так не боялись несовпадения во вкусах, если бы не навязанный нам "комплекс Дейла Карнеги", — глубокая вера в то, что мы непременно должны "влиять на людей и приобретать друзей".
Наконец, манипулятор может намеренно отвечать не то, что от него ждут. Скажем, жена за обедом спрашивает мужа: "Как тебе понравился ростбиф?" Может случиться, что муж — манипулятор, склонный искать во всех ее высказываниях скрытый умысел и подтекст; и он вовсе не собирается давать ей тот ответ, на который она рассчитывает. Одно из правил его игры — не позволить жене получить удовольствие от своего умения готовить. Поэтому муж отвечает: "Откровенно говоря, он далеко не так хорош, как обычно получалось у моей матери".
Актуализационные формы общения.
[...] Хотя актуализационное общение предполагает честность в передаче и приеме сообщений, следует помнить о различии между интровертами и экстравертами. Многие актуализаторы-экстраверты могут легко и быстро воспринимать сообщения и столь же быстро отвечать на них. Напротив, многим интровертам требуется какое-то время, чтобы разобраться в сообщении и определиться с ответом. Следует уважать тот факт, что у разных людей могут быть разные скорости реакции, и что некоторым, чтобы честно прореагировать требуется гораздо больше времени.
В случае стандартной ситуации, когда у вас возникает искушение дать тот ответ, которого от вас ждут, вы можете предпринять следующие три шага: задержаться; осознать, какой ответ вам представляется наилучшим; и лишь затем отреагировать. У каждого человека внутри есть естественный непосредственно реагирующий механизм. Прислушайтесь, что он скажет, и только после этого отвечайте. Это может занять некоторое время, и реакция ваша не всегда будет на высоте, но впоследствии вы увидите, что практика творит чудеса.
Важнейший принцип актуализации состоит в том, что здоровые отношения не обязательно должны быть соглашательскими. У разных людей разные взгляды, разные вкусы, разное отношение. Это нормально. Так почему мы должны непременно соглашаться с той или иной точкой зрения? И почему должны требовать от окружающих, чтобы они соглашались с нами? Другое дело, что в жизни часто возникают вопросы, по которым мы действительно хотим во что бы то ни стало придти к взаимному согласию.
Актуализатор особо остро сознает опасность безразличного манипулирования. Он никогда не притворяется разочарованным, равнодушным или пренебрежительным в отношениях с теми, кто ему дорог. Он никогда не произносит шаблонных фраз типа "Я сдаюсь", "Ты безнадежен" и так далее. Вместо этого он честно говорит о своих переживаниях, желаниях и надеждах с верой в то, что откровенное общение — лучшее средство для сохранения любви.
Глава 6. Доверять себе здесь и сейчас.
Мне бы хотелось обратить особое внимание на вопрос времени и его отношения к манипуляции и актуализации.
В своем отношении ко времени манипулятор очень отличается от актуализатора. Для одних манипуляторов время — это прошлое, которое поставляет им обширный материал для извинения собственных ошибок, для других — будущее, на котором они выстраивают здание своих обещаний. Бывают и манипуляторы, ориентированные на настоящее; они постоянно суют нос в чужие дела, много говорят, но мало делают.
Настоящее, прошлое и будущее.
Давайте подробнее рассмотрим эти три разновидности манипуляторов — ориентированных на прошлое, будущее и настоящее (подробнее см.14):
1. Для манипулятора, ориентированного на прошлое, характерны чувство вины, сожаления, раскаяния, угрызений совести. Он обидчив сверх всякой меры. Его беспрерывно гложут непереваренные воспоминания. Он может до слез расстроиться, вспомнив, например, оскорбление двадцатилетней давности.
"Из-за той размолвки с отцом мне так плохо, что жизнь потеряла для меня всякий смысл".
"Я чувствую себя таким виноватым после этой истории, что совершенно перестал заботиться о жене и детях".
"Если бы родители заставили меня ходить в школу, жизнь представляла бы для меня теперь какой-то интерес. Это из-за них я ни на что не способен".
2. Манипулятор, ориентированный на будущее, живет в мире идеализированных целей, планов, ожиданий, предсказаний и страхов. Он полностью поглощен заботами и волнениями о своем будущем.
"Когда-нибудь я соберусь и вернусь в колледж. Но сейчас у меня много других неотложных дел".
"Следующим летом я превращу наш сад в райский уголок".
"Я так волнуюсь о том, что может произойти, что просто ничего не могу делать".
3. Манипулятор, патологически ориентированный на "здесь и сейчас", это индивид, прошлое которого не служит существенным вкладом в настоящее, а будущие цели слабо связаны с нынешней деятельностью. Это личность, вовлеченная в бессмысленную деятельность, — суетное существо, активно избегающее трезвой самооценки. Обычно он заявляет:
"Я сейчас так загружен, что у меня просто нет времени на..."
"У меня трое детей и муж на плечах, когда же я могу..."
"Ты же видишь, какая круговерть, как я вкалываю, — и у тебя еще язык поворачивается предъявлять ко мне какие-то претензии?"
4. Актуализирующаяся личность, в отличие от вышеперечисленных, — это личность, имеющая дело с реальным процессом жизни в настоящем. Это не значит, что актуализатор живет только сегодняшним днем. Конечно, у него есть прошлое и будущее, но он обращается к ним не для того, чтобы уйти от настоящего, а для того, чтобы сделать его более осмысленным. Актуализатор понимает, что воспоминание и предвосхищение происходят в настоящем. Поэтому фокус его внимания сосредоточен на настоящем, а прошлое и будущее образуют фон, на котором оно обретает свои очертания.

Рис. 4.
На рис. 4 приведен пример хорошо известного явления "фон-фигура". Что на нем изображено? Ваза или два человеческих профиля? Ответ зависит от того, что вы сочтете фоном, а что — основным изображением. Если белый цвет фоновый, вы увидите два профиля; если фон черный, перед вами ваза. Картину можно воспринимать так или иначе, но видеть одновременно обе картины невозможно: приходится выбирать.
На примере этого рисунка можно понять, как актуализирующаяся личность соотносит три временные измерения: ваза — это настоящее, а неотделимые от него прошлое и будущее образуют фон.
"На этих выходных я работаю над своим курсовым проектом. Я собирал для него материалы с начала семестра и теперь мне нужно во что бы то ни стало закончить его в течение трех недель".
"Я закончу диплом в этом семестре. Я с самого начала рассчитал, что если каждый месяц буду делать по главе, то успею".
Ориентация на себя и ориентация на других.
Чтобы лучше понять, что такое актуализация, важно разобраться в таких понятиях, как ориентированность на себя и ориентированность на других15.
Человек, который ориентируется на себя, — это личность со встроенным в раннем детстве внутренним гироскопом, своего рода психическим компасом (его устанавливают и запускают родители или близкие ребенку люди). В дальнейшем, по мере взросления, гироскоп претерпевает дополнительные изменения под влиянием авторитетных для ребенка фигур. Такой человек проходит через жизнь независимо, руководствуясь прежде всего внутренним гироскопом.
Внутренний гироскоп действует на основе ряда немногочисленных принципов. Хотя источник этих принципов внешний, программа, усвоенная человеком на раннем этапе развития, обретает со временем форму внутреннего мотивационного ядра личности, становится совокупностью характерных черт. Преобладающая ориентация на себя чревата тем, что человек может стать нечувствительным к правам и чувствам других людей. В результате у него может возникнуть тенденция к авторитарному манипулированию окружающими, основанная на внутреннем ощущении собственной "правоты".
"Моим чувствам можно верить".
"Как бы там ни было, я должен принять свое собственное решение".
"Я поступлю так, как сочту нужным".
Не все, однако, внедряют в своих детей такой гироскоп. Если родители подвержены сомнениям и не обеспечивают ребенка ясными жизненными принципами, вместо "гироскопа" у него выработается мощный "радар", настроенный на восприятие сигналов, которые исходят из-за пределов круга семьи. Границы между семейным авторитетом и всякими прочими авторитетами разрушаются, и в ребенке начинает доминировать чувство страха перед сменяющими друг друга "авторитетными" голосами, перед любым обращенным на него пристальным взглядом. Преобладающая ориентация на других чревата тем, что основным методом общения ребенка станет манипулятивное угождение окружающим с целью обеспечения их неизменной расположенности и принятия. Таким образом, первоначальное чувство страха трансформируется во всепоглощающую неутоленную потребность в знаках признания и уверениях в любви.
"Что люди подумают?"
"Скажите, как мне следует поступить?"
Что нужно делать, чтобы все было правильно?"
Актуализатор менее подвержен крайностям ориентации на себя, равно как и ориентации на других. Ему свойственна более самостоятельная и независимая от внешнего руководства ориентация на то, что есть. В надлежащих ситуациях актуализатор ориентируется на других, но по существу источник его действий остается внутренним. У него есть доступ к изначальной внутренней свободе, которая не нуждается в подавлении других или борьбе с ними. В то же время, благодаря критическому осмыслению и творческому развитию своих изначально усвоенных принципов жизни, он выходит также из-под контроля жесткой ориентации на себя.
"Я учитываю мнение тех, кто любит меня, а затем принимаю собственные решения".
"Я собираю всю доступную информацию о причинах и следствиях, а затем доверяю решение своему глубинному чутью".
"Меня не волнуют их попытки давить на меня, меня интересует их точка зрения".
Ориентация на настоящее и актуализация.
Наше исследование показывает, что актуализация связана с компетентным отношением ко времени16. Причина, вероятно, состоит в том, что, полагаясь на себя и проявляя себя, актуализатору приходится жить преимущественно в настоящем, нежели в прошлом или будущем. Иными словами, он менее зависим от фантомов прошлого и будущего, они не застят ему свет, так что он может воспринимать себя и жизнь такими, каковы они есть здесь и сейчас. По словам Маслоу, он "живет полной жизнью", а не готовится к ней17.
Человек, который живет будущим, мотивирует себя надеждой на ожидаемые события. Согласно Фредерику Перлзу, идеалы или цели служат ему средствами, с помощью которых он удовлетворяет потребность в привязанности, одобрении и восхищении. Он удовлетворяет свое тщеславие, описывая себя в терминах своих целей. Он живет воображаемыми целями, так как утратил сознавание своего биологического существования здесь-и-сейчас и не в состоянии принимать себя таким, каков он есть. Он изобретает смысл жизни, оправдывающий то, что он испытывает. Сосредоточившись на достижении грядущего совершенства, он превращает нынешнюю свою жизнь в ад на земле. Ибо такая идеалистическая установка приводит к результату прямо противоположному: ориентируясь не будущее и предавая забвению настоящее, он приостанавливается в развитии и взращивает в себе чувство собственной неполноценности.
Подобным же образом человек, живущий прошлым, полагается на обвинения, а не на создание твердой опоры в себе. Он не понимает, что наши проблемы существуют здесь и сейчас, вне зависимости от того, где, когда и кем были порождены. И что решение их также следует искать здесь и сейчас. Единственное время, где мы по-настоящему можем жить, — это настоящее. Мы способны помнить прошлое, мы можем предвидеть будущее, но живем мы только в настоящем. Даже когда мы вновь переживаем события прошлого, мы делаем это в настоящем. Поэтому если задача психотерапии — помочь нам в решении наших нынешних проблем, она должна работать в рамках того, что мы имеем, а именно, здесь и сейчас.
Выводы.
Важно еще раз отметить, что воспоминание (прошлого) и предвосхищение (будущего) — это акты в настоящем. "Теперь я вспоминаю свои ошибки", — говорит клиент. Отметьте разницу между этими словами и простым погружением в воспоминания. Или он может сказать: "Я планирую сделать эту работу в среду", — и это нечто большее, нежели праздные мечты.
Манипулятор, жизнь которого уходит на воспоминания о прошлом или разговоры о будущем, ничего не выносит из этих мысленных путешествий во времени. Наоборот, он истощается и опустошается; его поведение не активно, а пассивно. Как говорил Перлз, ссылки на прошлое и обещания на будущее не повышают ценность нашей личности. "Я не виноват, жизнь так сложилась", — ноет манипулятор. — "Я пока еще не готов что-либо менять, но я себя еще покажу!"
Актуализатор, напротив, черпает ощущение собственной самоценности из адекватности того, что он делает на работе или во время отдыха. Подмену дела объяснениями или обещаниями — самооправдательными или самообвинительными — он считает недостойной ложью. Действуя, и оставаясь при этом собой, он укрепляет веру в себя и способствует своему самоутверждению.
"Я так бодро чувствовал себя, когда работал сегодня в саду".
"Здорово! Как хорошо просто бежать, подпрыгивая!"
"Неплохо бы пойти поспать, — потрудился я на славу".
"Чувствую себя, как рыба в воде. Я полностью выкладываюсь и делаю то, на что способен!"
Внимательно рассмотрев идею здорового человека как существа, которое живет главным образом настоящим, мы приходим к следующему заключению: такая полнота присутствия в настоящем не нуждается в каком-то внешнем подкреплении и обосновании. Сказать: "Я соответствую моменту", а не "соответствовал" или "буду соответствовать", значит утвердить себя и оправдать свое существование. Ощущение того, что "я есть", ощущение своего бытия самоцельно. Оно самоценно и самооправдано. Оно и служит наградой за актуализацию, воплощение себя в действительность данного момента.
Маслоу писал, что человек, воспринимающий время подобным образом, живет в состоянии "творческой невинности":
"Для детей характерно полное и безоговорочное принятие всего происходящего, поскольку у них, с одной стороны, очень мало воспоминаний и очень малая опора на прошлое, а с другой, они еще не умеют прогнозировать будущее. Вследствие этого ребенок — как бы существо без прошлого и будущего.
Если ни о чем не жалеешь и ничего не ожидаешь, если нет ни предвкушений, ни предчувствий, если, в определенном смысле, нет будущего, поскольку ребенок движется только между "здесь" и "сейчас", — не может быть ни ликования, ни разочарования. Вероятность того или иного события одинакова. Это "абсолютное ожидание" и созерцание, лишенное каких бы то ни было требований в пользу одного события, а не другого. Нет никаких прогнозов, нет предзнаменований, а это значит, что нет ни беспокойства, ни тревоги, ни опасений, ни дурных предчувствий.
Все это относится и к моей концепции творческой личности, — личности, что полностью присутствует здесь и сейчас, а не в прошлом или будущем. Иначе говоря, творческая личность невинна. Это зрелая личность, которая сохранила способность воспринимать, думать и реагировать, как ребенок. Она невинна "вторичной невинностью" умудренного опытом старца, который сумел вернуть себе способность быть ребенком"18.
Поэт Калил Гибран выразил это так:
Вневременное в нас —
Есть осознание вневременного в жизни.
Постигнув же вчера как память,
Что лишь сегодня существует,
А завтра — как мечту сегодня,
Позволь ему в себе объять их:
И прошлое — воспоминаньем,
И будущее — устремленьем страстным.19
Заключение.
Сущность манипулятора в том, чтобы все время защищать и оправдывать себя. Для этого, собственно, ему и нужны прошлое и будущее, прошлое — для извинения ошибок, а будущее — для бесплодных обещаний. Если же он ориентирован на настоящее, он будет много говорить о том, что делает, и никогда не доводить дело до конца.
Пассивный манипулятор — это нытик, обвинитель, ищущий любви для компенсации своих неудач. Активный же манипулятор будет уверять вас в своих достижениях, которых у него на самом деле нет. Обман окружающих дает манипулятору ощущение силы. Но если бы он был честен хотя бы с самим собой, ему пришлось бы признать, что такая форма самоутверждения пуста и бессмысленна.
Актуализатор — как всегда, в отличие от манипулятора, — это тот, кто живет и действует на самом деле. Он выражает свои переживания и осуществляет свои дарования. Он хорошо себя чувствует, потому что его жизнь здесь и сейчас наполнена деятельностью, представляющей для него смысл.
Он свободно обращается за поддержкой к прошлому и нередко вглядывается в будущее, прекрасно понимая при этом, что то и другое происходит в настоящем и ради настоящего.
Глава 7. Свобода и сознавание.
Рассмотрев честное проявление чувств как первейшее условие для актуализации, и убедившись, что актуализатор обладает глубокой верой в себя и других, которая позволяет ему иметь дело с жизнью здесь и сейчас, мы можем перейти к двум последним характеристикам актуализации — свободе и сознаванию.
Свобода.
"Одним из наиболее распространенных предрассудков является мнение, что каждый человек имеет свои собственные, особые, определенные качества. Мы думаем, что одни люди — добрые; другие — злые; одни — эгоисты, другие — альтруисты; одни — мудрые, другие — глупые и т.д. Ничего подобного. Люди подобны рекам, и во всех этих реках течет одна и та же вода. Просто одни реки шире в одном месте, другие — в другом; одни реки извилисты и полны водопадов; другие — прямы и спокойны... Так и люди. Любой из нас несет в себе зерна каждого человеческого качества, и иногда проявляет одно, иногда — другое, так что нередко один и тот же человек настолько различен в разных ситуациях, что трудно в это поверить".
Ради удобства изложения мы разделили людей на две большие категории — манипуляторов и актуализаторов, однако в действительности, как указывает выше Толстой, человек несет в себе возможности каждого человеческого качества. Каждый человек, как мы видели, — манипулятор, но он также и актуализатор. Важно, что у него всегда есть выбор — он волен выбирать то или другое.
Под свободой мы понимаем не только свободу от контроля со стороны других, но скорее свободу для актуализации. Это свобода ответственно выбирать стиль нашего самопроявления.20 Как говорит Эрих Фромм, человек "волен творить, строить, удивляться, рисковать". Он определяет свободу как способность выбирать21. Только осознав свои манипуляции, мы обретаем свободу для того, чтобы прочувствовать их роль в нашей жизни и сменить на актуализационное поведение. Актуализатор волен быть хозяином своей жизни; он субъект, а не объект, не марионетка.
Актуализатор свободен в том смысле, что он может участвовать в игре жизни, сознавая, что играет в нее. Он играет некоторым "напускным образом", говорит Алан Уотс. Он сознает, что иногда манипулирует, а иногда становится объектом манипуляций. Но он сознает манипуляции. Он не пытается изменить манипулятора, чтобы самому не стать манипулятором в этот момент. Принимать на себя ответственность за изменение другого — значит поддаваться манипуляциям этого человека. Можно описать его или познакомить его с собственными манипуляциями, но не стоит брать на себя ответственность за его изменение. Актуализатор сознает, что каждый человек должен отвечать за себя сам.
Актуализатор понимает, что жизни не обязательно быть серьезной игрой, она скорее родственна танцу. В танце никто не выигрывает и не проигрывает; танец — это процесс, и процесс приятный.
Актуализатор танцует или скользит между всеми своими взаимодополняющими возможностями. Для него важно радоваться процессу жизни, а не просто двигаться к ее концу. Поскольку актуализирующиеся люди ценят дело само по себе, дело ради дела, они одинаково получают удовольствие как от пути, так и от прибытия на место. Один психолог считает, что такие люди способны превращать в игру или танец любую, даже самую рутинную, деятельность22. Актуализатор не относится к жизни с мрачной серьезностью. Манипулятор, напротив, смотрит на жизнь, как на крысиные бега, и воспринимает ее настолько серьезно, что нередко живет на грани нервного срыва.
Смирение, или отказ от борьбы.
Как отмечал Абрахам Маслоу, западная культура опирается в основном на иудейско-христианскую теологию, а в Соединенных Штатах особенно силен дух пуританства, которое делает упор на деятельности, целеустремленности и трудолюбии23. Карен Хорни различает аполлоническую и дионисийскую тенденцию. В последней подчеркивается ценность смирения и недеяния, в первой — власти и управления жизнью. Обе они представляют собой естественные человеческие стремления, говорит она, и позитивный смысл смирения и отказа от борьбы — это глубинная человеческая установка на извлечение максимума удовлетворения из любой ситуации24.
Джеймс Бьюдженталь определял отказ от усилия или "позволение быть" как "готовность без усилия, без напряженной сосредоточенности и без принятия решений согласиться с тем, что есть в поле сознания"25. Он считает такой "отказ от применения силы" важнейшим условием актуализации.
В книге "Сила сексуальной уступки" Мери Робинсон также подчеркивает важность покорности в любых человеческих отношениях, особенно половых26. Она считает, что уступчивость и пассивность — естественные женские функции, которые на свою беду утратили сегодня многие маскулинизированные женщины. Современные женщины, пишет далее она, пытаются соревноваться с мужчинами и завоевывают себе право отвечать за все. В половом акте, как и в жизни, говорит она, мужчина более активен, а женщина более пассивна. По мнению автора, пассивным потенциалом обладают и женщины и мужчины, но женщины утратили его даже в большей степени, чем мужчины. Верить другому человеку значит быть способным отдаться ему, а активный половой акт — это синергетический процесс давания и принятия, господства и подчинения, когда одновременно действуют оба потенциала человека — активный и пассивный.
Алан Уотс рассматривает ценность отказа от усилий в другом контексте:
"Меня всегда восхищал закон обратного усилия. Я называю его также "законом обратного". Когда вы стараетесь удержаться на поверхности воды, то идете на дно. Когда вы стараетесь утонуть (или хотя бы нырнуть поглубже) — вы всплываете, вода выталкивает вас с какой-то страшной силой. Когда пытаетесь затаить дыхание, сопите, как паровоз. В связи с этим на ум приходит древняя мудрость, которой чаще всего пренебрегают: "Кто захочет спасти душу свою, тот потеряет ее". Чем больше вы стараетесь обезопасить себя, тем большей опасности подвергаете. И наоборот, спасение и святость — в понимании, что мы не властны над судьбой и обезопасить себя не в силах. Китайский мудрец Лао-Цзы, мастер закона обратного усилия, говорил, что те, кто доказывают, не знают; чтобы познать истину, нужно отказаться от знания; и нет ничего более сильного и созидательного, чем пустота, которую люди стремятся заполнить"27.
Таким образом, согласно Уотсу, чем больше мы стараемся, тем выше вероятность неудачи, а некоторых целей вообще невозможно достичь активными усилиями. Мы обнаружили, что все это особенно справедливо в отношении психотерапии, когда чем больше человек пытается вести себя определенным образом, тем больше это у него не получается.
Лесли Г.Фарбер писал о невозможности, сколько ни старайся, развить в себе такие качества, как мудрость, достоинство, мужество и смирение. Все эти добродетели объединяет то, что их невозможно обрести путем сознательных усилий.
"Большинство человеческих достоинств и некоторые добродетели не имеют этой парадоксальной природы. Мастерство, тактичность или честность, например, можно нарабатывать с помощью непосредственных усилий; осознание этих способностей и получение удовольствия от обладания ими не противоречит их природе. Но лишь глупец похваляется своей мудростью, гордец — смирением, трус — мужеством. Любой, кто заявляет об обладании этими добродетелями, — лжец. Более того, эти добродетели ускользают от любого усилия достичь их. Я могу искать и добывать знания, но я не могу добыть мудрости... Такие добродетели не являются свершениями, и им нельзя научиться. Их нужно заслужить, но обретение их — дар благодати"28.
Понимание всего этого крайне важно для самоактуализации, ибо это подразумевает, что актуализация, действительное воплощение в жизнь таких своих глубинных качеств, как мудрость, достоинство, смирение, мужество, уважение и любовь недостижимо путем приложения усилий! Им нельзя научиться, и чаще всего человек обретает их, когда сдается перед невозможностью их обретения. В психотерапии, например, мы часто слышим об усилии клиента быть "естественным"; чем больше он стремится быть естественным, тем более неестественным становится. После многих часов он наконец говорит: "С ума сойти! Я сдаюсь. Оказывается, я просто не могу сделать это". Как это ни парадоксально, но именно в этот момент он естественен! У верующего клиента по-другому. Чем больше он старается быть смиренным, тем более напыщенным становится. Удивительно, но самый симпатичный и привлекательный человек — это тот, кто отказался от попыток стать привлекательным! Именно поэтому актуализационная терапия и естественность требуют гораздо большего, чем мотивированное усилие и простая тренировка. Она требует способности находить счастье в личностном росте, который является результатом не целенаправленных развивающих усилий, но отказа от них. Существуют четыре характеристики актуализации, обладающие свойством парадоксальности. К ним можно стремиться, вовлекаясь в определенный процесс, но этот процесс требует того, чтобы клиент оставил попытки достичь их!
Всемогущество или человечность?
Манипулятор никогда не пытался понять, в чем секрет равновесия между аутентичным смирением и честным стремлением. Он мнит себя неким божеством, которому позволено управлять жизнями других людей с помощью манипуляций. Им правит глубокое недоверие к себе и другим. Даже если он пассивен, его пассивные беспомощные манипуляции, посредством которых он контролирует активных людей и помыкает ими, есть не что иное, как форма стремления к всемогуществу и недоверия к свободной деятельности окружающих. Причем то и другое он пытается скрыть, полагая неприглядной стороной своей парадоксальной манипулятивной натуры.
Напротив, актуализатору присуща человечность, вера в свои возможности, трезвая оценка своих ограничений, и любовь к себе такому, каков он есть, невзирая на все эти ограничения. В очень глубоком смысле актуализатор — религиозная натура, ибо верит, что работа его организма, сотворенного природой, заслуживает доверия и благодарности. Балансируя между своими взаимодополняющими возможностями самопроявления, он способен справляться с трудностями жизни.
Сознавание.
Вероятно, самая ценная идея, которую я могу предложить в этой книге, заключается в следующем: чтобы жить нормально и счастливо, человеку не обязательно быть манипулятором. И, что не менее ценно, ему не обязательно быть жертвой манипуляций. Надо просто сознавать свои и чужие манипуляции, ибо по мере роста сознавания манипуляция уменьшается, а актуализация увеличивается.
Для развития сознательности можно использовать базовую гештальттерапевтическую методику, называемую "континуум сознавания". Она состоит в следующем: человек учится сосредотачиваться на постоянно сменяющихся моментах сознаваемой действительности и просто выражать то, что он испытывает в каждый данный момент времени. При этом фокус внимания естественным образом все время блуждает по трем измерениям: 1) здесь — там (в другом месте); 2) сейчас — тогда (в прошлом или в будущем); 3) чувства/ощущения — мысли.
Помогая клиенту упражнять сознавание, терапевт постоянно предлагает ему закончить следующее предложение: "Здесь и сейчас я сознаю, что...". Клиент описывает, что он чувствует, думает и ощущает здесь-и-сейчас. Когда он думает, он вспоминает прошлое или планирует будущее; его ощущения — это то, что он сейчас видит или слышит; его чувства — это эмоции, которые он испытывает в данный момент. Рассмотрим следующий диалог:
Терапевт. Закончите предложение: "Здесь и сейчас я сознаю, что...".
Клиент. Здесь и сейчас я сознаю, что боюсь.
Терапевт. Где вы ощущаете этот страх?
Клиент. В своем голосе, который звучит слабо, и в руках, которые стали влажными и холодными.
Терапевт. Что еще вы сознаете?
Клиент. Я сознаю шум кондиционера.
Терапевт. Что еще вы сознаете?
Клиент. Я сознаю шероховатую ткань подлокотника этого кресла.
Терапевт. Где вы ощущаете эту шероховатость?
Клиент. Я ощущаю эту шероховатость ладонью своей руки.
Терапевт. Вы сознаете, что стучите ногой?
Клиент. Я сознаю, что стучу ногой.
Терапевт. Кого вам хотелось бы стукнуть?
Клиент. Вас, за то, что вы заставляете меня выполнять эти дурацкие упражнения.
Этот пример иллюстрирует, как важно уметь сознавать очевидное. Манипулятор по привычке не видит и не слышит таких мелочей, как движения собственных рук или ног, выражение своего лица, позу, интонацию своего и чужого голоса. По мере того как с помощью упражнений, подобных представленному выше, его сознательность возрастает, он постепенно оживает. Он перестает полагаться на собственные расчеты, как это свойственно манипуляторам, и начинает доверять своим спонтанным реакциям на окружающий мир.
Почему сознавание так важно? Нередко говорят, что оно составляет цель психотерапии. Дело в том, что сознавание приводит к серьезным изменениям в человеке. Сознавание — это форма отказа от борьбы, "позволение быть" тому, что есть. В результате силы могут быть направлены в конструктивное русло. Скажем, сознавание суетности и никчемности тех лживых манипулятивных ролей, которые всем нам приходится играть иногда ради достижения каких-то иллюзорных выгод, создает почву для естественного стремления к актуализации.
В безопасной обстановке терапевтической ситуации индивид может осознать и критически осмыслить свои типичные манипулятивные роли, независимо от того, сколь глупыми или смешными они могут быть. Поняв, что постоянно защищается от их сознавания, он обретет свободу действий, которая позволит ему преобразовать эти роли в соответствующее актуализационное поведение. Такое поведение будет восприниматься как органичное, естественное, идущее изнутри, а не навязанное извне. Путь к эмоциональному здоровью лежит через творческое выражение своего манипулятивного потенциала, а не через сдерживание или отказ от него во имя неких идеальных образцов.
Следующий отрывок терапевтического сеанса довольно показателен:
Терапевт. Что вы сейчас сознаете?
Клиент. Я сознаю, что хочу вас ударить.
Терапевт. Станьте собой, которая хочет ударить.
Клиент. Я хочу вас ударить, потому что вы не хотите принимать за меня решения.
Терапевт. Теперь станьте мной и ответьте.
Клиент. Глория, ты никогда не повзрослеешь, если будешь препоручать мне свои решения.
Терапевт. И что вы ответите?
Клиент. Вы правы, черт вас возьми!
Предлагая клиентке прочувствовать свою манипуляцию, а затем сыграть противоположную роль (которую ей приходится искать в самой себе) терапевт подводит ее к открытию собственного актуализационного потенциала, который нетронутым лежит в глубинах ее души.
Глава 8. Личный контроль.
Прежде чем перейти к рассмотрению возможностей практического применения теорий, изложенных в этом разделе, мне бы хотелось познакомить вас с этикой естественного управления поведением, которая может оказаться полезной в разных жизненных ситуациях.
Как было показано на рис. 2, человеческая натура включает в себя множество противоположных качеств. Человек может проявлять активность и пассивность, силу и слабость, независимость и зависимость, нежность и агрессивность. Он может быть "попирающим" и "попираемым". Введем еще две характеристики: он может быть консервативным и либеральным.
Выбор пал на эти слова из-за того, что, во-первых, они у всех на слуху и, во-вторых, лишены морального подтекста. Двухпартийная демократическая система — вот хороший пример того, как важно учитывать противоположные точки зрения. Как известно, в Великобритании партия, которая в данный момент не у власти, называется "Лояльной оппозицией Ее Величества". В каждом из нас можно обнаружить аналог такой "двухпартийной системы", когда одна часть души — у власти, а другая находится в оппозиции.
Разные стороны нашей натуры можно называть по-разному: я сильный и я слабый, я подлинный и я неподлинный, я правильный и я неправильный. Все эти "я" сосуществуют в нас в каждый момент нашей жизни, как бы мы ни стремились с манипулятивной позиции сознавать только те стороны своего "я", которые устраивают нас больше всего. Нередко люди подавляют или уничтожают в себе ту или иную из таких противоположностей. Но истинное душевное здоровье предполагает, что человек помнит, ценит и проявляет обе стороны своей личности.
Биполярность психической природы — такая же неотъемлемая черта человека, как биполярность его физической природы. Правый и левый глаз, правое и левое ухо, правая и левая рука... Можно, конечно, обойтись одним глазом, одной рукой и одним ухом, но тогда и жизненные горизонты существенно сузятся. И так же, как одноглазый или одноногий человек не может считаться вполне здоровым физически, человек с ампутированной частью души не вполне здоров психически.
Недавно ко мне обратилась клиентка с жалобой на то, что она не доверяет своему мужу. Она боялась, что муж собирается уйти от нее, и хотела, чтобы я спас их брак. Пока она говорила, я наблюдал за ней и почти сразу заметил, что левая часть ее тела была как бы парализована. Например, она жестикулировала только правой рукой. Левая рука безвольно лежала на коленях. Я знал, что она очень консервативный человек, работает воспитательницей в детском саду уже в течение двадцати лет, и что она не привыкла делать что-то такое, что могло бы кому-нибудь не понравиться. Ко мне она пришла по направлению своего семейного врача, из отчета которого следовало, что у нее нет никаких проблем со здоровьем.
Я попросил, чтобы во время разговора она жестикулировала левой рукой, а не правой. Сначала это было для нее очень сложно. Стало ясно, что вся ее ориентация "правая". Она всегда поступала и говорила только "правильно" и никогда не выражала и даже не обдумывала "противоположной" точки зрения. В итоге она стала тупой и безжизненной. Неудивительно, что муж утратил к ней интерес.
Известно, что начинающие художники, чтобы добиться от правой руки большей выразительности, иногда предварительно рисуют левой. Использование левой руки как бы раскрепощает правую, дарит ей большую свободу. Так и этой женщине с правым уклоном требовалась терапия, которая внесла бы свежую струю в ее мышление, а значит, и в тело, которое стало таким же закрепощенным, негибким и невыразительным, как ее мышление. Если бы она начала свободно выражать обе стороны своей натуры, которые я ранее назвал консервативной и либеральной, то стала бы более интересной и для мужа, и для самой себя.
Применяя слова "консервативный" и "либеральный", я не хочу сказать, что первое означает полный контроль, а второе — полную свободу. Речь идет о том, что используя оба глаза и оба уха, мы слышим стереофонически и видим стереоскопически. Самоактуализирующийся человек танцует между своими левыми и правыми взаимодополняющими противоположностями, и в этом процессе присутствует естественная, а не искусственная сдержанность, как в поведении нашей неинтересной воспитательницы.
Представьте, что наш организм — это динамическое постоянно изменчивое единство, биполярное в своих проявлениях. Довольно четко это отражает модель качелей (рис. 5).

Рис. 5.
Личность находится в равновесии, когда эти качели непрерывно раскачиваются между консервативным и либеральным потенциалами. Одна сторона качелей поднимается, и эта сторона входит в сознание человека; потребности этой стороны его натуры преобладают. Затем обстоятельства меняются, и вверх поднимается другая сторона качели. Пока человек живет по законам экспрессии, — выражая своим поведением, фантазиями или словами свои непосредственные переживания, — он близок к состоянию организмического равновесия, в котором ни консервативные, ни либеральные тенденции не преобладают. И лишь в таком состоянии личности не грозит фиксация какой-то из этих сторон.
Одна из фундаментальных потребностей каждого человека заключается в том, чтобы быть в состоянии отвечать за свое равновесие. В моральном плане имеется в виду ответственность за свое "я" и свой естественный ритм равновесия, которая поддерживает контроль за поведением и не зависит в этом ни от кого другого. У всех нас есть и консервативная, и либеральная стороны. Консерватор должен принять свою либеральную сторону так же, как либерал — консервативную. Открыто выражая обе стороны своей натуры, человек получает естественные средства управления своим поведением, благодаря которым такое управление становится простой и легкой задачей, а потребность в налагаемом извне искусственном контроле сводится к минимуму.
Внешние системы морали представляют собой сети искусственного контроля, необходимые, чтобы удерживать незрелых людей от неблагоразумных поступков. Как родители и супруги мы считаем, что нам следует навязывать моральные схемы своим детям и спутникам жизни, так как мы обычно не доверяем собственной способности к организмическому равновесию, а поэтому не в состоянии признать наличие такой способности и в тех, кого любим.
Внутренняя система биполярного самовыражения, конечно же, представляет собой альтернативу внешней системе контроля. Ее можно назвать системой организмической саморегуляции. Вместо того, чтобы просто контролировать и ломать свое естественное самовыражение, человек сосредотачивается на понимании своих возможностей. Процитируем в связи с этим Перлза:
"Я хочу рассмотреть также случай нервного срыва, который был вызван не избыточным контролем, а спровоцирован придирками друзей, постоянно твердившими: "Держи себя в руках". Здесь напрашивается пример с автомобилем. У машины несколько систем управления. Тормоза — лишь одна из них, причем самая грубая. Чем лучше водитель понимает, как пользоваться всеми этими системами управления, тем эффективнее будет работать машина. Если же он едет, не снимая ноги с педали тормоза, износ тормозных колодок и двигателя будет огромным; надежность автомобиля начнет падать, и рано или поздно он сломается. Чем лучше водитель понимает возможности машины, тем лучше он сможет их использовать, и тем меньше пострадает автомобиль. Люди с избыточным самоконтролем подобны такому неопытному водителю. Им неведомы иные средства управления, кроме тормозов, то есть подавления"29.
Актуализатор — это человек, который сознает как сильные, так и слабые свои стороны, и поэтому не проецирует какую-то одну из них на окружающих. Он понимает, что всегда существует параллель между внутренним и внешним — тем, что мы испытываем по отношению к себе и по отношению к другим. Манипулятор, напротив, фиксируется на одной из своих сторон — сильной или слабой — и отвергает или отрицает те свои части, которые он не в силах принять.
Рассмотрим случай с бизнесменом манипулятивного склада, который обратился к терапевту по поводу сильного полового влечения к своей секретарше. Проблема в том, что он соотносит с "собой" только это влечение, а свое консервативное "я" — совесть и чувство сдержанности — проецирует на жену, что позволяет ему чувствовать себя подконтрольным и несчастным. Если бы бизнесмен мог быть честным с самим собой, терапевт предложил бы ему представить, что у него есть две точки зрения на ситуацию — либеральная и консервативная, — а затем проиграть внутренний диалог между ними:
Терапевт. Станьте своими переживаниями, которые вы испытываете по этому поводу.
Бизнесмен. Я хочу ее, и мне плевать, чего это будет стоить.
Терапевт. Хорошо. Теперь станьте своими консервативными чувствами.
Бизнесмен. У меня нет никаких консервативных чувств.
Терапевт. Я думаю, есть. Подождите, пока заговорит ваше консервативное "я".
Бизнесмен (длинная пауза). Х-м-м. Ладно, догадываюсь, оно говорит: "Ты уверен, что заплатишь любую цену?"
Терапевт. А что отвечает либеральная сторона?
Бизнесмен. Ну, почти любую цену. Если только я не причиню никому боль.
Терапевт. А консервативная сторона?
Бизнесмен. А почему ты думаешь, что никому не причинишь боль? Особенно себе?
Терапевт. Что отвечает либеральная?
Бизнесмен. Либеральная сторона говорит: "Я полагаю, что за все нужно платить".
Этот диалог можно было бы продолжить; задача его состояла в том, чтобы проиллюстрировать, что актуализирующийся человек принимает свою внутреннюю биполярность, тогда как манипулятор проецирует какие-то свои стороны вовне и обвиняет других. Рассмотрим еще один пример: диалог между школьником и терапевтом.
Школьник. Меня бесят вечные причитания отца насчет того, чтобы я не бросал школу.
Терапевт. Давай представим, что твой отец сидит вон там. Скажи теперь, что бы он ответил.
Школьник. Отец говорит: "Если бросишь школу, у тебя никогда не будет приличной работы".
Терапевт. А ты что отвечаешь?
Школьник. Все равно заберут. Почему бы мне не погулять перед армией?
Терапевт. Что говорит отец?
Школьник. Ты же не знаешь наверняка, пойдешь в армию или нет. За это время ты мог бы многому научиться.
Терапевт. А ты что говоришь?
Школьник. Ты хочешь, чтобы я все время работал, и никогда не даешь повеселиться.
Терапевт. Что отвечает отец?
Школьник. Так работать ведь для того и надо, чтобы у тебя была возможность веселиться.
Терапевт. Кто это сказал на самом деле?
Школьник ...Блин! (Школьник вдруг осознает, что спроецированный им отец — это консервативная сторона его собственной личности.)
Роль религии.
Логика изложения требует, чтобы мы рассмотрели также роль религии в формировании поведения человека30. Религия, настаивающая на том, что человек не может доверять своей натуре, — это манипулятивная религия. Ясно, что если он не может доверять себе, ему требуется внешняя система религиозного контроля. Актуализационная религии подчеркивает, что Царство Божие внутри нас, что доверие к нашей Богом сотворенной природе — это высшая форма религии. В первом случае задача религии — уподобить человека беспомощному ребенку, неспособному обходиться без посторонней помощи, то есть помощи церковнослужителей. Задача актуализационной религии — поощрять саморегуляцию и саморазвитие, благодаря чему внешняя религия постепенно преобразуется во внутреннюю. Так, человек, вставший на путь актуализации, усматривает в священнике-актуализаторе не столько судью и надсмотрщика, сколько духовного наставника, который разделяет страдания своего прихожанина и растет вместе с ним. Он консультант, а не божество!
В заключение приведем послание поэта с интроспективным складом ума31:
В моем земном дворце толпа:
Смиренный есть и гордый есть,
И тот, кто о грехах скорбя,
Сердечной боли терпит весть.
И нераскаявшийся плут
С ухмылкой злобною сидит.
И любящий соседей люд
Свое земное время длит.
И кто отринул все с пути,
Чтоб деньги, почести найти.
Заботы тяжкого ярма
Я б сбросил, став свободным вмиг,
Когда бы в тайну "кто есть я?"
Открытым взором я проник.
Актуализирующийся человек, конечно же, знает о двух полюсах этого столпотворения в его внутреннем дворце и с удовольствием принимает каждый из них, пребывая в творческом союзе со своим "я".
Часть III. Примеры манипуляции и актуализации.
Глава 9. Дети и родители.
Дети также нередко являются манипуляторами. Как и в случае взрослых, тут можно выделить ряд ясно различимых типов.
Типы детей-манипуляторов.
Первый тип ребенка-манипулятора — МАЛЕНЬКАЯ ТРЯПКА. Он все время плохо себя чувствует, едва волочит ноги, он даже готов пролежать целый день в постели, страдальчески закатив глаза, лишь бы заставить вас выполнять за него его обязанности. Этот пассивный зависимый ребенок манипулирует нами, используя свою крайнюю беспомощность и нерешительность, свою хроническую забывчивость и невнимательность. Довольно рано обнаружив силу напускной слабости, он разыгрывает из себя беспомощного и несообразительного. Он не просто ленив, как думают многие. Он хитер, как лисица. Он достаточно умен, чтобы успешно манипулировать взрослыми и заставлять их все делать за него. Второй тип ребенка-манипулятора вполне можно назвать МАЛЕНЬКИМ ДИКТАТОРОМ. Он управляет взрослыми тем, что злится, ворчит, дуется, демонстрирует упрямство и непослушание. Топая ногами, он пытается заставить нас работать на него. Сам он постоянно «занят» и на домашнюю работу у него нет времени.
Эти два основных типа манипуляторов ранее уже обсуждались, поэтому давайте теперь рассмотрим еще несколько примеров детского манипулирования.
1. ХИТРЫЙ ФРЕДДИ начал свой жизненный путь в слезах и первые шесть месяцев только и делал, что упражнялся в плаче. Он обнаружил, что слезы оплачиваются вниманием. Он еще не успел придумать, почему расплакался, а его уже утешают, ласково гладят и, похоже, больше любят. До школы он оттачивал свою смекалку, не встречая пока настоящего противодействия своим желаниям, а в школе начал применять ее по назначению. Он стал начинающим Калькулятором. Когда урок был слишком сложным, а учитель слишком строгим, смышленый Фредди симулировал боль в животе, которая позволяла ему уйти домой. По утрам он бывал так несчастен, что не мог одеться самостоятельно, а во время футбола нередко получал болезненные «травмы». В результате он добился к себе повышенного внимания, поскольку все его жалели. Он понял преимущества Тряпки и Прилипалы и стал мастером по провоцированию в людях чувства жалости к себе.
2. КРУТОЙ ТОМ, напротив, имеет соответственно крутой нрав. Он толкает, задирает, обзывает других детей, дерется и плюется. Его жаргона испугался бы и футболист. Он любит пистолеты и ножи. Довольно рано он понял, что гремучая смесь из ненависти и страха делает людей легко управляемыми. Поэтому он стал начинающим Хулиганом. Более всего на свете он ненавидит авторитеты, поэтому под обстрел его неприязни в первую очередь попадают учителя и родители. Его непоколебимая уверенность в себе довольно быстро превращается в самонадеянность, что позволяет ему наезжать на всех и каждого. Создается впечатление, что в голове у него встроен датчик, который отключает его слуховой аппарат именно тогда, когда учителя или родители открывают рот.
3. КАРЛ-ПОБЕДИТЕЛЬ — это своего рода комбинация Тома и Фредди. Обычно он младший из братьев и с раннего возраста овладевает наукой соревнований, отвоевывая себе место под солнцем. Школа — лучший полигон для его упражнений в этой области. Родителей, братьев, одноклассников он воспринимает как соперников. Победить и оказаться наверху для него гораздо важнее, чем просто жить в семье или учиться в школе. И постепенно развязанный им марафон соревнований становится для него губительным. Да, он получает высшие баллы, но вместе с ними — бессонницу. Да, он доказал, что способнее брата в музыкальных занятиях, но теперь он и дома не может расслабиться и перестать «побеждать» даже за тихим семейным чаем. Постоянным источником страха для него становятся все, кто хорошо справляется с учебой, спортом, танцами и т.д. и т.п.
Родитель-манипулятор.
Конечно, манипуляторами не рождаются. Их старательно лепят, создают из здоровых маленьких детей, вводя их за руку в манипулятивный мир современного человека. Первый урок они получают, разумеется, от своих родителей, которые являют собой уже готовый продукт нашего манипулятивного общества; дети — это пока еще полуфабрикат.
Манипулятивные родители полагают, что их родительский долг в том, чтобы на каждом шагу контролировать поведение своих детей. И ответственность за детей часто перерождается у них в ощущение собственного всемогущества. В отношениях с детьми они входят в роль Бога и Судьи.
Главное выражение, к которому такой родитель прибегает в воспитании, — «ты должен». Он в самом деле уверен, что манипуляция поведением необходима, и что его богоподобные тирады изменят не только поведение, но и само существо ребенка. Родительское «ты должен» имеет множество вариантов: «ты можешь», «ты не можешь», «ты хочешь», «ты не хочешь» и т.д.
Один из основных приемов родителя, как всемогущего судьи, — управление с помощью чувства вины. Если ребенок не делает того, чего добивается от него родитель, последний старается вызвать у ребенка чувство вины. Хитрому Фредди он скажет: «Фу, какой размазня, — будь большим мальчиком». Крутому Тому: «Стыдно обижать других детей!». Карлу-Победителю: «Недостойно во всем стремиться быть первым».
Универсальной добавкой к укоризненным замечаниям служит шантаж: «Ты своими фокусами доведешь меня до инфаркта. Вот увидишь, доведешь!» Даже если у родителей и много лет спустя сердце будет биться ровно и спокойно, дети уже не смогут избавиться от глубоко засевшего в них чувства вины и будут ждать сердечного приступа со дня на день. И если старость со временем доведет человеческое существование родителя до логического конца, кто-нибудь из манипулятивных тетушек или дядюшек вполне может воскликнуть над гробом: «А все потому, что ты в три года так плохо ел кашу!»
Еще один прием родителя-манипулятора состоит в том, чтобы поощрять в ребенке ориентацию на других. Обращаясь к Фредди, такой родитель скажет: «Ты же не хочешь, чтобы люди подумали, что ты не можешь сделать это?» Тому: «Что люди подумают, когда услышат, как ты разговариваешь?» Карлу: «Да с таким мальчиком никто дружить не будет» и т.д.
Использование любви — третий и самый болезненный прием манипулирования. «Я просто не буду тебя любить, если ты будешь таким глупым», говорит родитель Хитрому Фредди. Крутому Тому он скажет: «Ты меня не любишь, иначе ты бы не вел себя так». Говоря Карлу-Победителю: «Я так люблю тебя, когда ты получаешь хорошие оценки», он подкрепляет его соревновательность. В данном случае, родитель манипулирует ребенком из позиции Славного Парня.
Еще один прием манипулирования — использование ожиданий. Обращаясь к Фредди, родитель говорит: «Ты же хочешь вырасти таким большим и сильным, как папа?» Тому: «Буду надеяться, ты сделаешь так, как я сказал.» Карлу: «В нашей семье все хорошо учились».
В родительском репертуаре существует множество подобных приемов, и каждый из вас, несомненно, сможет припомнить несколько из них. Но насколько они эффективны? И не они ли виноваты в том, что в наших отпрысках так плохо приживается ожидаемое поведение? Действительно ли они повышают дисциплинированность ребенка?
Дисциплинарные методы.
В детской психологии нет области, понимаемой более превратно, чем область дисциплины. И я полагаю, что в качестве альтернативы взаимному манипулированию, к которому постоянно прибегают дети и родители, следует выработать какую-то новую философию дисциплины.
Практику воспитания дисциплины можно разделить на две большие категории. К первой относятся методы, для которых характерна ориентация на контроль внешней деятельности ребенка, манипуляцию его поведением; ко второй — методы, ориентированные на привитие ребенку неких ценностей, которые станут для него внутренними руководящими принципами. В последнем случае речь идет о самодисциплине.
Методы первой категории, ориентированные на манипуляцию поведением, обязательно предполагают награду и наказание. Даже в наше время многие родители из самых благих побуждений руководствуются девизами вроде «Пожалеешь розгу — испортишь ребенка» или «Детей нужно видеть, но не слышать». Эти типичные для себя фразы они подкрепляют физическими или вербальными наказаниями — обидными словами, нелестными сравнениями, лишением привилегий, отказом от общения и т.п.
Наказания служат тому, чтобы прекратить то или иное поведение или проявление чувств. Они вызывают развитие тревожности и провоцируют характерные для вытеснения невротические проявления. Наказания нередко провоцируют ненависть к наказывающему, встречную агрессию и чувство вины, которые в совокупности приводят к необходимости дальнейших наказаний. В конце концов наказания порождают чувства незащищенности и неполноценности. Дети, которых подвергают наказаниям, считают, что потеряли расположение родителей, и это заставляет их испытывать еще большую неуверенность в себе. Они считают себя плохими, неумехами, недостойными внимания и поневоле начинают действовать в соответствии с такими представлениями о себе. То есть родители своими «воспитательными воздействиями» добиваются обратного эффекта.
Дисциплинарные методы, основанные на контроле поведения, предполагают, что наказание ведет к исправлению. Между тем исследования психологии преступников показали, что наказание не предотвращает и не останавливает асоциальное поведение, но только усиливает его причину.
Сегодня многие родители, все ближе знакомясь с основными психологическими принципами, уже не удовлетворяются манипулятивными методами воспитания. Они хотят, чтобы поведение их детей было социально приемлемым, но не подрывало их физического и душевного здоровья. Однако понимая, что их требования уважительного к себе отношения и послушания нередко являются результатом их собственной неуверенности в себе, они не знают, как добиться такого здорового адекватного поведения. «Что мы ни делаем, они нас все равно не слушаются!» Родители не волне понимают, что своенравие, упрямство и враждебность, выражаемые детьми в разумных пределах, просто необходимы им для нормального эмоционального развития.
Если ребенок ощущает себя в кругу семьи защищенным, полноценным и значимым, у родителей вряд ли возникнут какие-то проблемы с его дисциплиной. Отмечая и принимая любые чувства ребенка, родители удовлетворяют его потребность в понимании. И здесь мы подходим к актуализационным методам дисциплины, ориентированным на воспитание чувств и самоконтроль, а не на контроль действий ребенка и подавление его чувств.
Сложность «чувственного» подхода к дисциплине состоит в том, что его невозможно свести к выполнению ряда простых правил, нарушение которых влечет за собой наказание. Такая дисциплина представляет собой нечто большее, нежели манипулирование чувствами и отношением к происходящему. Ребенок здесь рассматривается не как автомат, в который можно зарядить любую программу, а как живое существо со своими собственными чувствами, правилами и правами, которые надлежит уважать. Чтобы успешно разрешать проблемы дисциплины, родителю, нужно хорошо разбираться во взглядах и чувствах своего ребенка. Если эмоциональный климат в доме благоприятный, ребенок будет чувствовать себя в безопасности даже тогда, когда родители действуют в отношении него достаточно твердо и ограничивают его деятельность разумными рамками.
Ориентированный на чувства подход к дисциплине предполагает способность различать и не смешивать личность ребенка и его действия. Мать или отец могут быть недовольны тем, что сделал ребенок, но это недовольство не должно отражаться на их чувствах к нему как к личности.
Теория дисциплины.
Дисциплинируя ребенка, мы можем сосредотачиваться как на его действиях, так и на чувствах. В ходе воспитательного процесса родитель и ребенок взаимодействуют в континууме между этими двумя полюсами. Это показано в виде схемы на рис. 6. Центральную линию, идущую от действия к чувству, можно определить как континуум между внешне наблюдаемыми сознательными действиями ребенка и испытываемыми им чувствами, а также не всегда сознаваемым отношением к происходящему. Проявления дисциплинируемого ребенка всегда располагаются где-то в этом континууме. Основной принцип состоит в том, что реакции родителей должны находиться в той же точке этого континуума, что и проявления ребенка. Например, если ребенок проявляется в чувствах, родитель также выражает свои чувства; но если ребенок перемещается в область действия, родитель должен иметь с ним дело на этом уровне.

Рис. 6. Континуум действие-чувство.
Давайте рассмотрим несколько ситуаций, иллюстрирующих сказанное.
1. Только отношение.
Ребенок жалуется родителю на учителей, то есть выражает свои чувства, свое к ним отношение. Соответственно, родитель в этой ситуации должен делиться с ним своими собственными чувствами.
Родитель: Со временем начинаешь понимать, что перемывать косточки за спиной у человека — дело недостойное. С другой стороны, всем нам нужно иметь место, где бы мы могли выпустить пар. Так что ты при желании вполне можешь сделать это сейчас.
Ребенок: Иногда такая злость берет, что казалось бы взорвал эту школу. Одного они заставляют пахать как проклятого, а другой получает отличную оценку только потому, что подлизывается к учителю.
Важно понимать, что это только чувство, не более; родитель совершит ошибку, если не даст выплеснуться этому чувству или переведет его в область действия. Скажет, например: "Да ты что, разве можно взрывать школы?"
2. Перед совершением действия.
Ребенок. Школа меня так достала, что я готов перебить там все окна (выражает чувства и сообщает о намерении действовать).
Родитель. Да, я вижу школа тебя действительно расстраивает. Но давай представим, что будет, если ты на самом деле перебьешь там все окна. Что от этого изменится? И к чему это приведет?
В данном случае ребенок движется от полюса чувства к полюсу действия. В дополнение к выражению чувств он обсуждает возможность их проявления в действии. Здесь родитель имеет полное право также сместиться к полюсу действия. Он выбирает стратегию прогнозирования последствий предполагаемого действия. Затем с его стороны разумно будет проверить, как этот прогностический анализ повлиял на намерения ребенка.
3. Оценка совершенного поступка.
Ребенок обругал приятеля и объясняет свои действия — эту ситуацию можно отнести к сфере действий. Однако не страшно, если реакция будет касаться чувств ребенка, так как неизвестно, "хорош" или "плох" его поступок, и происшествие необходимо тщательно расследовать. Важно, однако, что ни ребенку, ни окружающим не было причинено вреда. Снисходительность в данной ситуации может даже помочь ребенку достичь "катарсиса", необходимого, чтобы обрести способность взглянуть на ситуацию с объективной точки зрения.
Ребенок. Да, я обругал этого Джимми. Он был неправ.
Родитель. Ладно, расскажи, что там у вас произошло. Ты считаешь, что поступил справедливо?
4. Определение меры наказания после совершенного проступка.
Если родитель решает наказать ребенка за его проступок, он может сделать это, не вынося личностных оценок. Даже если ребенок совершил серьезный проступок, родитель не обязан выступать в роли судьи, он может быть просто выразителем общепринятых норм.
Родитель. Я хочу поговорить с тобой о разбитых окнах в доме Смитов. Не знаю, смогу ли я облегчить твою участь, но может быть ты хочешь мне что-то сказать по этому поводу?
Тем самым он предоставляет ребенку возможность выразить свои чувства. Затем он может сказать:
Хорошо, насколько я понял из твоего рассказа, ты признаешь себя ответственным за то, что произошло. Но в жизни, как и в баскетболе, есть свои правила. Как ты думаешь, какое наказание будет справедливым в данном случае?
Подобная тактика хорошо развивает самостоятельность и ответственность за свои поступки. При этом факт наказания не отражается на отношениях ребенка с родителем.
Существует семь принципов, которые могут помочь вам дисциплинировать своего ребенка без риска потерять с ним контакт и испортить отношения.
1. Разделяйте чувства и действия. Не судите самого ребенка, даже если нужно осудить его проступок. Отделение ребенка от его действий позволяет родителю при любых обстоятельствах принимать его, не меняя своего дружеского отношения. В этом случае ребенок понимает, что его любят, но действия его с точки зрения родителей неприемлемы. Любые действия являются результатом чувств. Чтобы изменить поступки, прежде всего нужно понять чувства и научиться с ними обращаться.
2. Обследуйте ребенка на наличие невроза. Проступок невротизированного ребенка может представлять собой симптом более глубоких эмоциональных затруднений, вызванных критикой, неприятием, обвинением или наказанием. В этом случае наказание может усугубить его и без того нелегкое состояние.
3. Положительно отнеситесь к факту проявления чувств ребенком и ответьте на них. Помогите ему выговориться, "выпустить пар" или дать выход враждебным чувствам, если он пытается их подавить.
4. Если необходимо наказание, пусть ребенок сам выберет то, которое считает в данном случае справедливым. Опыт показывает, что дети нередко выбирают более строгое наказание, чем собирались предложить родители. Но, что очень важно, они не считают его жестоким и несправедливым.
5. Если ребенок несет наказание, убедитесь, что он понимает, за что. Помогите ему понять, что для регуляции поведения в социуме существуют определенные правила, и что им нужно подчиняться так же неукоснительно, как правилам спортивного состязания или дорожного движения.
6. Сделайте так, чтобы вопросы дисциплины были не вашими, взрослыми проблемами, а общими у вас с детьми. Постарайтесь отделить проблему и от себя, и от ребенка, чтобы у вас появилась возможность совместно посмотреть на нее со стороны, изучить ее и сообща над ней поработать. Когда ребенок усвоит, что к проблеме можно относиться отстраненно, он не станет воспринимать дисциплинарную ситуацию как межличностный конфликт.
7. На опасные и разрушительные проступки следует наложить ограничения. Дайте ребенку выразить свои чувства, а затем помогите ему перенаправить свои действия в более приемлемое русло. Это и есть основная формула динамического подхода к дисциплине.
Актуализирующий родитель.
В отличие от манипулирующего, актуализирующий родитель ориентирован не на контроль, а на развитие ребенка. Он ориентирован не на то, что должно быть, а на то, что есть. Актуализирующий родитель пытается принимать ребенка таким, какой он есть, и помогать ему расти. Его основная цель — содействовать самоактуализации ребенка. Такой родитель не делит жизнь на мир детей и мир взрослых, для него это один мир — мир личности, где каждый индивид имеет право на удовлетворение своих потребностей. Давайте посмотрим, как актуализирующий родитель отнесся бы к проблемам трех представленных выше персонажей — Фредди, Тома и Карла.
Что касается Хитрого Фредди, актуализирующий родитель расценивает его положение как затянувшееся состояние зависимости и слабости. Соответственно, он усматривает свою задачу в том, чтобы помочь Фредди развить противоположные качества. Для этого он дает ему различные задания для самостоятельного выполнения: сходить в магазин, заправить кровать, распорядиться деньгами, одеться. Независимое поведение поощряется с помощью теплого отношения и похвалы, например: "Пап, ты слышал, Фредди сегодня сам оделся!" Таким образом, оценивая по достоинству независимое поведение, родители способствуют преображению зависимости Фредди в чувство самоуважения. Кроме того, они способствуют преображению его слабости в сопереживание, а расчетливость в уважительное поведение. Например, разрешают завести собаку, рассказывают о больных детях, посвящают в нужды соседей и т.д.
В случае Крутого Тома актуализирующий родитель будет способствовать проявлению его способности к симпатии и поддержке, чтобы нейтрализовать его избыточную враждебность и страх. Ведь он понимает, что за враждебностью мальчика к другим детям скрывается страх остаться незамеченным и тревога, обусловленная недостатком поддержки и заботы. Мать, отец и учителя — все они должны объединить свои усилия, одобряя Тома за то, что он делает правильно, вместо того, чтобы порицать его за неверные поступки. Они должны показать ему, что для обретения внутренней уверенности в себе вовсе не обязательно подавлять окружающих.
Что до Карла-Победителя, актуализирующий родитель постарается сосредоточиться на развитии в нем чувства самоуважения, здорового доверия к другим, способности полагаться на их помощь. Карлу важно понять, что его стремление непременно быть первым обусловлено неуверенностью в себе и потребностью во внешней оценке своей состоятельности. Они учат его, вслед за генералом Эйзенхауэром, "бороться против собственной серости", а не против удач других людей.
Подход, центрированный на актуализации.
Актуализационная философия детского воспитания может помочь нам сохранить отношения с детьми и уважение к себе как к родителям. Давайте рассмотрим ее еще с одной точки зрения, которая схематично представлена на рис. 7.

Рис. 7. Перемещение ответственности.
Цит. по: Е.L.Shostrom and L.M.Brammer. "The Dynamics of the Counseling Process", McGrow-Hill Book Company, 1952.
В момент рождения ребенок совершенно беспомощен. Если его родители, особенно мать, не возьмут на себя ответственность за его жизнь, он умрет. Его воспитание начинается при рождении и должно изначально осуществляться в такой атмосфере, в которой он мог бы становиться все более ответственным за себя, а родители отвечать за него все в меньшей степени. Так выстраивается линия распределения ответственности между родителями и ребенком.
Где-то на пути к зрелости, вероятно, в возрасте 11-12 лет, должно установиться равновесие между ответственностью родителей и ребенка. В каком возрасте нам следует ожидать полной смены равновесия сил? По-видимому, ко времени окончания высшей школы, в возрасте около двадцати лет молодой человек должен целиком взять на себя ответственность за свою жизнь и начать заботиться о себе самостоятельно.
Цель нашего подхода к воспитанию детей, конечно же, — их актуализация и зрелость. Параллельно с этим должен происходить также процесс развития самих родителей. Актуализирующийся родитель тоже должен сознавать, что продолжает расти, сознавать свою человечность, несовершенство и стремление к полноте жизни. Его чувства и потребности ничуть не менее важны, чем чувства и потребности ребенка, и всегда должны приниматься в расчет.
Билль о правах актуализирующихся родителей.
1. Сотрудничайте с нами; не пытайтесь выглядеть младше, чем вы есть на самом деле, изображая беспомощность и несмышленость. Дайте нам почувствовать, что мы можем расти вместе, и что мы можем рассчитывать, что со временем вы перестанете от нас зависеть.
2. Мы не были родителями изначально, мы стали родителями в момент вашего рождения. Поэтому наш родительский стаж равен вашему возрасту. Как родители мы ровесники вам и не меньше вашего нуждаемся в помощи и поддержке. От нас зависит, какими вы станете, но и от вас зависит, какие родители получатся из нас.
3. Мы стараемся пореже говорить "ты должен". Но и вы постарайтесь развивать в себе ответственность и, не дожидаясь указаний, совершать акты доброй воли: "Давай я сделаю..."
4. Поймите, что мы, взрослые, не меньше вас способны ошибаться, и зачастую мы несостоятельны. Будьте к нам великодушны.
5. Нам бы хотелось слышать, что вы цените нашу заботу. Не забывайте говорить "спасибо", нам это так приятно!
6. Старайтесь понять наши правила. Иногда мы в самом деле знаем, что для вас лучше.
7. Не ожидайте, что мы знаем все ответы. Способность понимать вопрос важнее, чем знание ответа.
8. Помните, что нам приятен ваш интерес к нашим делам. Взрослые не всегда зануды, может и вам что-то из этого понравится.
9. Любите нас, даже когда уверены, что мы не правы. Родители — не Боги и не ангелы. Мы несовершенны, мы всего лишь люди.
10. Не стоит механически брать с нас пример. Подходите к жизни творчески, будьте собой.
11. Постарайтесь относиться к нам как к равным. Родители не рабы своих детей, мы тоже нуждаемся в справедливости.
12. Мы тоже нуждаемся в отдыхе. Уважайте наших друзей, как мы уважаем ваших. Наши действия могут показаться вам бессмысленными, но мы имеем на них право.
13. Наш дом принадлежит всем нам. Конечно, вещи не так важны, как люди, но постарайтесь уважать те из них, которые представляют для кого-то ценность.
14. Мы хотим, чтобы вы были младшими партнерами нашего семейного предприятия. Но не ведите себя так, будто мы уже на пенсии. Мы все еще играем в компании активную роль.
15. Учитесь принимать собственные решения, а мы будем любить вас вне зависимости от того, мудрыми будут эти решения или нет.
16. Родители тоже растут и развиваются. Через несколько лет мы будем умнее, чем сейчас. Так давайте действовать сообща, а не по одиночке!
P.S Мы любим вас!
Глава 10. Подростки.
Через пять минут общения с этой женщиной я понял: ее проблема не в том, что она несостоятельный родитель, а в том, что она — несознательный родитель. Она не смогла вовремя осознать необходимость "развода" со своим ребенком, которого не удалось избежать еще ни одной матери. Неизбежность подобного "развода" как правило не сознается именно родителями и порождает наибольшее количество проблем в отношениях с подростками.
После часовой беседы взволнованная мать решила не следовать совету соседей "быть построже", а напротив — похвалить сына за растущую независимость, то есть позволить ему без скандалов и слез становиться взрослым. Не удерживать его в детстве, а найти для себя новые интересы, чтобы заполнить возникающую пустоту.
Оказалось, ее пятнадцатилетний сын не сильно отличается от своих сверстников. Способ протеста? Да, он был яркой индивидуальностью. Но потребность в бунте испытывают все подростки без исключения. Это может выражаться в необычных нарядах, прическах, жаргоне... Да мало ли в чем! Молодежь так изобретательна. Печально, но под обстрел попадают и родители. Соглашаться с ними считается предрассудком. Большую часть времени нормальный подросток проводит вне дома, в компании сверстников. И стоит родителям обвинить его в этом или выразить недовольство друзьями — контакт прервется надолго.
Ситуация эта стара, как мир. Но только не для родителей, которые переживают ее, что говорится, на собственной шкуре. Она просто ввергает их в панику: "Где мы ошиблись?" "Почему это случилось именно с нами?" "Что же теперь делать?"
Лучший совет таким родителям — ничего не делайте. Уход подростка "к своим" — это всего лишь естественная фаза его развития, болезнь роста. Это пройдет, если не вмешиваться, не проявлять насилие. Любите их и дайте им расти.
По сути, эта история описана в притче о блудном сыне, который исцелился благодаря терпению ждавшего его отца. Блудный сын обязательно возвращается, если, конечно, озабоченный родитель не запаникует и не задержит тем самым процесс его развития. Для меня притча о блудном сыне — это притча о терпеливом родителе, который помог своему младшему сыну состояться, стать человеком. Не забывайте, что там был и старший брат, который никогда не отстаивал свою независимость, да так и остался незрелым, зависимым ребенком.
Подростковую стадию развития наших детей надо уметь переждать. Это нелегко, и нетерпеливые родители, едва дети достигают критического возраста, начинают кричать о "трагедии подростков". В связи с этим я счел нужным составить список самых распространенных способов, с помощью которых эти два противоборствующих лагеря в действительности любящих друг друга людей, привычно пытаются манипулировать друг другом. То, что я предлагаю далее вашему вниманию, иллюстрирует каждодневный конфликт между родителями и подростками.
Как подростки манипулируют родителями.
1. Слезы. Когда они чего-то хотят, то ноют и хнычут.
2. Угрозы. "Наверное, я брошу школу". "Вот возьму и выйду замуж". "Я могу попасть в беду".
3. Спекуляции."Если бы ты меня любил, ты бы..."
4. Сравнение. "Ни у кого нет таких коротких волос". "А Биллу отец просто взял и купил Мустанг". "У всех есть ангорские свитера". "Других не заставляют мыть руки каждые пять минут". "Все туда идут".
5. Шантаж. "Наверное, я заболею". "Ты же знаешь, я при гостях всегда могу болтнуть лишнего". "Я расскажу папе, что ты прячешь от него этот счет".
6. Настраивание одного из родителей против другого. "Мама меня не пускает в кино, как же так, па?" "Попроси папу дать мне машину, а то мне он отказывает, представляешь?"
7. Ложь. "Мы идем в библиотеку" (но о вечеринке через пять минут после посещения библиотеки ничего не говорится). "Я тут не при чем". "Я этого не брал".
8. Хандра. Подавленное состояние подростка вынуждает мать идти на все, чтобы поднять его настроение.
Как родители манипулируют подростками.
1. Обещание конфетки. "Убери во дворе, и я дам тебе кредитную карточку". "Вынеси мусор, и я подброшу тебе на карманные расходы". "У меня есть два билета на футбол. Будь умницей, и мы посмотрим, что с ними делать".
2. Угрозы. "Если ты не подвезешь тетю Агнес, то и сам пойдешь пешком". "Я думаю, мне стоит сходить в школу и поинтересоваться твоими успехами".
3. Сравнения. "Джону не разрешают так много, как тебе". "Билл учится лучше тебя". "Мне нравится Том, он такой вежливый..."
4. Неискренние обещания. "Когда-нибудь ты съездишь в Диснейленд". "Я поговорю с одним человеком насчет занятий в летном клубе". "Я постараюсь, чтобы у тебя был такой свитер".
5. Шантаж. "Вот придет отец с работы, я ему все расскажу". "Твой учитель не очень обрадуется, если узнает, как мало времени ты посвящаешь домашним заданиям".
6. Болезнь как средство контроля. "Если ты сейчас же не прекратишь, у меня будет инфаркт!" "Не шуми так, а то у меня начинается мигрень".
7. Использование любви. "Ты бы не поступал так, если бы хоть капельку любил меня".
Сравнение этих двух перечней наводит на мысль, что подростки и родители неизменно играют в одну и ту же игру. Родители, будучи лицами официально ответственными, играют роль "попирающих", а подростки выступают в роли "попираемых", будучи готовы манипулировать любыми доступными средствам. Между ними завязывается изнурительная манипулятивная борьба. Далее, поскольку подростки пытаются выскользнуть из рамок, в которые их помещают взрослые, родители чувствуют, что должны прибегнуть к силовым играм. А в таких играх первое правило состоит в том, что все это — очень серьезно и на самом деле. Подросток тоже чувствует, что игра пошла по-крупному, и преисполняется решимости "выиграть".
Чтобы лучше понять происходящее, важно учитывать, что подростки рассматривают силовую борьбу с родителями как состязание, в котором действует правило: "Я выигрываю — ты проигрываешь". Третьего не дано. Родители для них — это соперники или враги, над которыми во что бы то ни стало нужно взять верх. Поэтому едва ли не любое взаимодействие между поколениями оборачивается схваткой. Примеров тому можно привести сколько угодно.
Примеры.
Салли собирается идти в школу в одном жакете, а на улице этим утром довольно прохладно. "Надень пальто, — говорит мать. — Этот жакет слишком легкий". Девочка отвечает: "Пальто не одену". На что мать уже повышает голос: "Я твоя мать, и ты будешь делать то, что я говорю. Немедленно надень пальто!" Салли наотрез отказывается, и соперники сходятся в битве.
Если выиграет мать, девочка будет чувствовать себя униженной и мрачно отправится на уроки, кляня всех взрослых и строя планы, как бы наказать семью, а заодно и школу. Возможно, она и наденет пальто, но через три дома его снимет. Если же выигрывает девочка, мать остается не в духе. Она может начать "пилить" отца, которому наплевать на поведение дочери... Короче, день у нее наверняка сложится скверно.
Как видим, родитель в данном случае тоже руководствуется правилом "я выигрываю — ты проигрываешь". Мать сгоряча говорит: "Поскольку я по закону за тебя отвечаю, а ты еще несовершеннолетняя, будешь меня слушаться!" Искаженное чувство ответственности порождает у нее ощущение всемогущества.
Предположим, однако, что мать научилась сознавать эту игру. Если бы она смогла убедить, сперва себя, а затем и дочь, что жизнь не обязательно превращать в борьбу, что в ней есть место для дружбы, заботы и сотрудничества, возникла бы совершенно новая основа для отношений. Если бы она к тому же руководствовалась принципом синергии, который был описан Абрахамом Маслоу, игра окончательно утратила бы свой манипулятивно-соревновательный характер. Принцип синергии гласит, что искренне раскрывая себя другому, актуализирующийся человек может обнаружить, что его собственные стремления в чем-то значимы и для последнего.
Мать, например, могла бы напомнить себе, что они с дочерью не враги, но друзья. А друзья живут по правилу "ты выигрываешь — я выигрываю, ты проигрываешь — я проигрываю". Исходя из того, что мы друзья (продолжала бы рассуждать она), мы могли бы допустить, что в наших целях и потребностях много общего. "Можем ли мы согласиться, что мы обе не хотим, чтобы ты простыла?" — спрашивает она дочку. Та кивает. "А раз так, нам остается только выяснить, как этого добиться. Ты считаешь, что пальто для этого надевать не нужно. Я считаю, что нужно. Давай посмотрим, возможно ли какое-то иное решение проблемы здоровья?"
При такой постановке вопроса Салли может предложить: "Ладно, как насчет того, чтобы надеть под жакет свитер?" "Прекрасная мысль", — говорит мать.
Что произошло? Очевидно, что правила игры изменились. Теперь мать и дочь сотрудничают на дружеской основе. В ситуации совместного разрешения проблемы мы сначала приходим к общей цели, рассматриваем альтернативные решения и их последствия и, наконец, выбираем одно из решений. Вместо того чтобы быть врагами, соперниками и манипуляторами, основная цель которых — победить другого, мы можем включиться в дружественный процесс конструктивного решения проблемы.
Разумеется, между матерью и Салли еще не раз будут возникать конфликты, но решение их будет более успешным, если будет строиться на идее взаимного уважения. Если бы мать обращалась с дочерью на равных, она могла бы даже позволить ей пойти в школу в одном жакете, чтобы та чему-то научилась на естественных последствиях своего решения — неприятном простудном состоянии. Всякое научение и развитие сопряжено с риском. Но из двух зол, как известно, выбирают меньшее. И простуда Салли в данном случае — несомненно меньшее зло, нежели утрата контакта с матерью.
Все мы могли бы избежать множества неприятностей, если бы понимали, что такое выигрыш и проигрыш на самом деле. Выигрыш и проигрыш — это всего лишь гипотетические представления о том, как надо жить, и эти представления ложны. Как говорил Фриц Перлз, "выигрывая, мы всегда что-то проигрываем, а проигрывая, — всегда что-то выигрываем". И это, на мой взгляд, гораздо ближе к истинному пониманию жизни.
Многие родители считают себя экспертами жизни для своих детей, но, к сожалению, суть их подхода выражается в банальном "ты должен". Карен Хорни назвала это "тиранией должнизмов"32. Чтобы убедиться в этом, достаточно послушать разговор родителя с ребенком и посчитать, сколько раз употреблялся сей категорический императив. Впрочем, дети тоже его не чураются и умело используют. Так что они квиты.
Альтернативой "должнизму" служит "естизм". Вместо того, чтобы стремиться к совершенству, с неизбежно сопутствующим этому чувством собственной несостоятельности и неполноценности, мы могли бы попытаться принять жизнь такой, какой она есть, и стремиться развивать то, что есть. Вместо того, чтобы создавать ад нашим детям, задавая невыполнимые стандарты их поведению, мы можем расти вместе с ними, творчески решая наши общие проблемы. Лишь растущая личность способна безоговорочно принять ответственность за себя.
Давайте воспользуемся еще одним примером конфликта между родителем и подростком и посмотрим, как работает эта теория.
Джим спорит с отцом из-за домашнего задания. Он не хочет делать его сейчас. Сначала он хочет на несколько часов пойти в клуб поиграть с друзьями. "Сделай уроки, а потом иди", — говорит отец. И дружески добавляет: "Давай посмотрим, совпадают ли наши взгляды на твое будущее. Я думаю, мы оба хотим, чтобы ты закончил школу, а это предполагает своевременное выполнение домашних заданий, верно?" С этим Джим соглашается, но уроки делать все равно не хочет. "Давай, — предлагает Джим, — я встану рано утром, и все сделаю". "Хорошо, — соглашается отец, — но давай договоримся, что если ты не встанешь, в следующем месяце клуб придется оставить. Очевидно, тебе надо учиться на собственном опыте".
Отец пошел на уступку, и это куда лучше, чем затяжной конфликт, который превращает в кошмар жизнь многих семей.
В следующем примере Мэри и родители не могут прийти к согласию относительно ее свидания. Ей всего тринадцать лет, но она очень хочет съездить в пятницу вечером в кинотеатр под открытым небом с Джеком, которому шестнадцать. Родители не хотят, чтобы она встречалась с ним одна, да еще в автомобиле.
"Вы даже в кино меня не пускаете!" — протестует Мэри, как заправский манипулятор. Но мать не поддерживает ее игры и говорит: "Неправда. Мы не против того, чтобы ты сходила в кино. Просто мы не хотим, чтобы ты оказалась беззащитной перед своим половым влечением. Пока что ты решаешь просто пойти на свидание. Но когда вы припаркуетесь в роще, может быть уже поздно. Ты можешь потерять способность что-либо решать, потому что твое тело будет сильнее тебя. Важно уметь предвидеть возможные последствия своих решений". "Вы мне просто не доверяете", — надувается Мэри. В разговор вступает отец: "Нет, мы просто не доверяем таким ситуациям".
Какие здесь могут быть решения? Спорщики приходят к нескольким вариантам: 1) поехать в обычный кинотеатр на автобусе; 2) поехать туда, куда они собрались, но за рулем будет отец; 3) то же самое, только за рулем будут родители Джека; 4) поехать туда с более взрослой парой — ее братом и его девушкой. Мэри выбирает последнее и, хотя сетует на некоторое ограничение свободы, врагами родителей не считает.
Кто-то скажет, что родители в последнем примере чересчур открыто выражают ребенку свои чувства и опасения, но честность — необходимое условие актуализирующего поведения.
Актуализирующие отношения между родителем и подростком.
Основная задача актуализирующего родителя состоит в том, чтобы помочь подростку направить свои чувства в конструктивное русло. Он понимает, что подростковый протест — необходимая составляющая развития личности, а сам протестующий подросток верит, что родители, на которых направлен его протест, понимают и любят его, несмотря на его поведение. Бунтовать подобным образом против кого-то другого он опасается. Актуализирующие родители понимают, что их ребенок растет и пытается найти свое место во взрослом мире. Следовательно, с их стороны неблагоразумно было бы мешать ему, пытаясь втиснуть в готовые взрослые рамки. Нужно позволить ему развиваться в естественном для него темпе.
Дороти Барух определила три вещи, которыми родители обязаны обеспечить своих детей в подростковом возрасте: понимание, практическая информация о сексе и помощь в становлении самостоятельным человеком33.
Понимание без принятия невозможно. Позволяя подростку выражать свои чувства без всякого страха, актуализирующий родитель пытается признать его право дерзить. Большинство родителей рассматривают дерзость как угрозу. Такие родители, конечно же, не способны понять чувства своих детей, потому что еще не разобрались в собственных. Вот почему важно, чтобы родители проходили терапию вместе с подростком. По мере того, как родитель учится свободно проговаривать ребенку свои истинные чувства, он учится понимать и себя, и его.
Актуализирующий родитель понимает, что подросток нуждается в его помощи, чтобы научиться выражать свои чувства и контролировать свои действия. Он предлагает способы, посредством которых можно выразить эти негативные чувства в социально приемлемых действиях: 1) выговорить свою обиду; 2) письменно изложить свои негативные переживания; 3) нарисовать, сконструировать или театрализовано изобразить их; 4) заняться спортом, например, поиграть в теннис, гольф, шашки или шахматы34.
Актуализирующие родители понимают, что именно чувства подростка заставляют его вести себя подобным образом. За неприемлемыми действиями стоят негативные чувства, причина которых не обязательно находится в настоящем, но может лежать в раннем детстве ребенка. В последнем случае эти чувства возникают у подростка не из-за того, что происходит сейчас, а связаны с его представлениями, нередко фантастическими, о том, что произошло когда-то. Немаловажную роль в появлении этих фантазий играет родительское отношение к ребенку. Так, если он испытывал недостаток любви, доверия и близости на ранних стадиях своей жизни, ему трудно будет чувствовать себя, как дома, и в отрочестве среди сверстников.
Еще одна важная задача актуализирующего родителя — помочь подростку избежать опасного поведения. Для этого существуют два способа. Во-первых, родители могут предугадать некоторые потенциально опасные интересы ребенка и предоставить ему возможность осуществлять их в условиях структурированной среды: походы, рыбалка, спортивные соревнования, клубы, охота. Во-вторых, родители принимают негативные чувства подростка и обсуждают их вместе с ним. Если родитель не отвергает его негативные чувства, подростку и самому становится легче их принять, не испытывая чувства вины.
Будьте уверены, иногда актуализирующие родители также выражают свои негативные чувства в связи с поведением подростков. Они открыто проявляют свой гнев, а если потом сожалеют о форме выражения последнего, то сразу говорят об этом. Актуализирующий родитель, признаваясь в своей проблеме на поприще родительства, не удивляется пониманию и признанию подростка. Такое низвержение идолов открывает путь к построению взаимопонимания между родителем и ребенком и появлению уважения со стороны подростков к чувствам своих родителей.
Но актуализирующие родители сознают, что поведение подростков все-таки следует ограничивать. Юности нужно учиться принимать необходимость некоторых обычаев и традиций. Барух предложила три понятные для подростка причины налагаемых ограничений: 1) они важны для сохранения здоровья и обеспечения безопасности; 2) они важны для защиты собственности; 3) они важны, поскольку существуют закон, порядок и социальная приемлемость35.
Актуализирующийся подросток.
Большинство подростков вовсе не так уж плохи, как мы пытаемся это представить. Менее двух процентов из них нарушают закон. Их музыка, которая так раздражает взрослых, для них органична и естественна. Ну и что с того, что она противоположна музыкальной романтике нашей юности? Так ведь и жизнь изменилась в сторону этого грохота и визга. Несовершенство и избавление от иллюзий — основные темы нашего времени. Ключом к пониманию нынешних веяний могут служить слова Боба Дилана: "Прекрасно лишь уродливое, парень"36. Интерес предыдущего поколения к спорту, свиданиям и высмеиванию "умников" ушли в прошлое. Теперь лучшими считаются атлеты, отличники, председатели комитетов, классные старосты, — все те, кто страстно жаждет социального престижа. Юношеские годы — самый трудный период в борьбе за самоактуализацию. Удивительно, что подростки не борются за нее еще более манипулятивными средствами и не проявляют еще более асоциального поведения.
Давайте теперь рассмотрим характеристики актуализирующегося подростка в рамках трех описательных категорий любой актуализирующейся личности: творческий подход, межличностная чувствительность и сознавание.
1. Творческий подход. Актуализирующийся подросток — это творческий бунтарь. Он находит в себе мужество бунтовать здоровыми способами. Его протест носит созидательный, а не деструктивный или негативистский характер, и выражается не во внешних символах (необычная прическа, одежда, броский макияж), а в выборе собственных целей и смыслов.
2. Межличностная чувствительность. Он не только отзывчив к чувствам своих сверстников, но с пониманием относится и к своим родителям. Поэтому он старается, чтобы его внешний вид и манеры соответствовали ситуации.
3. Сознавание. Будучи нацелен на вхождение в мир взрослых, он желает получать максимум удовольствия от сегодняшнего дня, проживая его в полной мере. У него есть чувство пройденного пути и цель в будущем, но живет он здесь и сейчас. Он подобен серферу, оседлавшему волну, который радуется не только доске, несущей его по гребню, но и силе волн, порывам ветра, шороху прибрежного песка и морскому простору.
Подросток, как и все мы, — это манипулятор, который стремится вырасти в актуализатора. И основная задача родителей, как мне представляется, состоит в том, чтобы сойти с дороги и дать этому произойти.
Глава 11. Влюбленные.
Любовная игра стара, как само человечество. Со времен Адама и Евы продолжается спор, кто все-таки отвечает за съеденное Адамом яблоко. И большая часть нареканий достается Еве, ведь чтобы склонить Адама съесть яблоко, она прибегла к соблазну. Однако соль этой притчи в том, что пока Адам не вкусил, оба они были безгрешны.
Ясно, что начало любовной игре было положено женщиной, вооруженной всяческими уловками, но, не будь мужчины, игра не получила бы продолжения. Для любовной игры нужны двое. Как правило, мужчина активен в этом романтическом взаимодействии, а женщина пассивна, хотя, как мы скоро увидим, оба могут быть весьма манипулятивны.
Любые романтические отношения между мужчиной и женщиной служат благодатной почвой для манипуляций. (Удивительно что люди еще используют слова "любовь" и "ухаживание" для обозначения этого действа.) Зная теперь о существовании пассивной и активной манипуляции, а также пассивной и активной актуализации, мы сможем провести различие между актуализирующей и манипулирующей "любовью".
Мужчина-манипулятор воспринимает любую женщину как объект сексуального завоевания. Женщины для него — вещи, лишенные личностных качеств. Число одержанных "побед" служит для него мерилом собственной мужественности, а какие личностные потери при этом несут "побежденные" — для него несущественно.
Женщина-манипулятор использует мужчин, чтобы почувствовать себя более привлекательной. Она выбирает таких мужчин, которые могли бы укрепить ее чувство своей сексуальной привлекательности. Это и есть реально преследуемая ею цель, а вовсе не половой акт, как наивно полагает обольщаемый мужчина. Очень часто она только "дразнит". Крайне манипулятивные женщины получают садистское наслаждение, отвергая мужчину на пике его полового возбуждения.
Давайте теперь рассмотрим четыре примера, которые хорошо иллюстрируют манипулятивные любовные отношения.
Джим и Джейн.
Они познакомились в колледже и после нескольких ознакомительных встреч начали "ходить вместе". К несчастью, оба оказались манипуляторами и поэтому:
1. Они лгут. Никто из них не подает виду, что не заинтересован в другом как брачном партнере. Вместо этого они ломают комедию, заставляя друг друга думать, что он и есть "тот единственный", хотя это неправда.
2. Они несвободны. Ни Джим, ни Джейн не хотят рисковать в поисках новых партнеров, ведь это так удобно — иметь под рукой "кого-то", доступного в любой момент.
3. Они не доверяют себе, своим способностям заводить друзей и принимать полноценное участие в празднике жизни на ярмарке женихов и невест.
4. Они не сознают и не хотят осознать всех ограничений и потенциальных возможностей своих отношений. Они просто зря убивают драгоценное время жизни.
Мэри и Мак.
Они познакомились на вечеринке в то время, как их супруги были заняты кем-то другим. Мак предложил Мэри пообедать вместе на следующей неделе, и она согласилась. После обеда, за которым было выпито несколько бокалов мартини, Мак предложил отправиться в мотель. Будучи активным манипулятором, он не любил терять время зря. Мэри — пассивный манипулятор — возмутилась такой прытью. Ей нравятся ухаживания, ей необходим ритуал "завоевывания". Впрочем, Мак ей тоже нравится, и она может и пошла бы с ним в мотель, если бы не прежняя привычная установка... Эта ситуация имеет два варианта развития: либо она уступит своему желанию и ляжет с ним в постель, либо он поймет, что надежды на легкую победу нет, и вежливо раскланяется. Более настойчивый манипулятор мог бы еще некоторое время вкладывать деньги в бифштексы и мартини.
Анализ. В данной ситуации обоих манипуляторов мало волнует личность другого. Кроме того, никто из их не желает брать на себя полноту ответственности за возможные интимные отношения, — ведь такие отношения всегда связаны с риском эмоциональной вовлеченности, разоблачения и т.д. Манипулятор хочет этого избежать. Так, Мак стремится к чисто половым отношениям, которые легко поддаются контролю. Вовлеченность может привести к тому, что ситуация выйдет из-под его контроля, а бесконтрольных ситуаций манипулятор не выносит.
Многие мужчины и женщины не желают рассматривать свои увлечения сквозь призму морали. Большинство из них не трогают строгие предписания о том, что можно, а что нельзя. Однако стоит им столкнуться с фактом, что они не интересуют другого человека, а служат лишь объектом его манипуляций, как они всерьез задумываются о последствиях подобных интрижек.
Mapвин.
Он в ярости! Марвин всю ночь ругался со своей женой Мартой и под утро дал себе страшную клятву "поквитаться с ней". На следующий же день, придя в контору, он необычно тепло отвечает на улыбку своей секретарши Милли, после чего приглашает ее пообедать. После нескольких дней флирта, особого внимания и подарков ошеломленная Милли соглашается провести с Марвином ночь. Однако она не столь наивна, как может показаться на первый взгляд. Милли и раньше лелеяла тайную мысль о том, что постель босса могла бы стать стартовой площадкой для ее карьеры.
Анализ. Марвин в восторге от своего романа с Милли, но не потому, что увлечен ею, а потому, что она служит прекрасным средством для наказания Марты. Он получает огромное удовольствие от сознания, что обманывает свою жену. Таким образом, его страсть к секретарше есть не что иное, как проявление враждебности к жене.
Марта.
Знает Марвин или нет, но дома его ждет еще один манипулятор. Марта в восторге от обнаруженной в кармане мужа недвусмысленой записки от Милли. Ах, так?! Теперь он заплатит за все сполна. "Как ты мог?!" — бросает она ему горький упрек, и эта фраза еще долго будет звучать у него в ушах. И будьте уверены: развода он не получит.
Анализ. Вместо того, чтобы испытать боль измены или простить мужу связь с другой женщиной, Марта с радостным предвкушением нащупывает дубинку, чтобы треснуть его как следует. И она будет применять это оружие, пока смерть на разлучит их. Теперь Марта навсегда защищена от укоров, и когда угодно может попрекать Марвина.
А теперь давайте вернемся и посмотрим, как могли бы развиваться эти ситуации, если бы их участники были актуализаторами.
Джим и Джейн.
Если юные любовники оказываются актуализаторами, их отношения складываются иначе:
1. Они не лгут. Оба дают друг другу знать об изменении своих чувств. Если кто-то из них рассматривает другого, как потенциального брачного партнера, то так и говорит; если нет, то не пытается внушить ему, что это так. Они не играют друг другом, как неодушевленными вещами.
2. Они свободны. Если оказывается, что отношения теряют ценность, каждый из партнеров способен пойти на риск их прекращения. Их не прельщают "удобные" отношения.
3. Они доверяют себе и не видят необходимости в том, чтобы удерживать другого в своей жизни с помощью интриг и манипуляций.
4. Они сознают ценные стороны и недостатки своих отношений. Такая оценка — процесс динамичный, так что степень их значимости друг для друга все время меняется.
Мэри и Мак.
Взаимодействие между Маком и Мэри также могло бы протекать в актуализационном ключе. Давайте вернемся к моменту, когда они впервые встретились на вечеринке. Их потянуло друг к другу, и между ними мог бы произойти следующий диалог:
Мак: Странно, я вижу вас впервые, но мне хочется увидеть вас еще и еще. В вас есть что-то такое, что влечет меня к вам.
Мэри: Вы знаете, я испытываю то же самое. Но так ведь не принято, вам не кажется?
Мак: Ясное дело. Однако мои чувства подсказывают, что это правильно.
Мэри: Это меня и тревожит. Часто ли вы находите, что ваши чувства входят в противоречие с принятыми в обществе нормами поведения?
Мак: Более чем часто. Но вы знаете, я стал патриотом своих глубоких чувств. Я сейчас должен повидать кое-кого, но вернусь в конце вечера, чтобы узнать, каким будет ваш ответ.
Это был разговор двух актуализаторов, предельно честных в своем самовыражении. Мак настойчив в проявлении своих чувств к Мэри, но при этом не пытается управлять или манипулировать ею с целью навязать отношения, которых она на самом деле не хочет. И, наконец, каждый из них сознает ощущение внутреннего конфликта, и с доверием выражает эти чувства другому.
Обратимся к продолжению их разговора при повторной встрече, которая состоялась тем же вечером:
Мак. Вот, я вернулся.
Мэри. Я вас ждала.
Мак. Встретимся за обедом в среду?
Мэри. Да, я буду в полдень "У Бэйли".
Здесь мы опять видим, насколько откровенны участники этого диалога. Мэри открыто выражает свою радость по его возвращении. Оба они, подумав какое-то время, все же рискнули встретиться вновь.
Итак, мы становимся свидетелями встречи "У Бэйли". После легкого разговора и приятного обеда они возвращаются к более глубоким темам:
Мак. Мы оба в браке. Вы любите своего мужа, я люблю свою жену. И все же нас тянет друг к другу. Это рискованно. Готовы ли мы к этому риску?
Мэри. Мне кажется, я готова рискнуть, но у меня такое чувство, что вы с неохотой идете на это.
Мак. Похоже, вы правы. Это может показаться странным, но у меня такое чувство, что мне больше хочется любить и беречь вас, чем заняться любовью и причинить вред.
Очевидно, что оба действительно заботятся друг о друге. Мэри почувствовала, что Мак сомневается, и открыто выразила это чувство. Мак не отрицает своего сомнения, а, напротив, признается в своих чувствах, которые повели его в совершенно ином направлении, нежели это изначально предполагалось.
Mapвин.
Напомню, что Марвин после ссоры с женой принялся соблазнять свою секретаршу. Такое может случиться и с актуализатором, поэтому представим, что Марвин и его секретарша — актуализаторы. Как пойдет у них разговор в таком случае?
Милли. О, мистер Миллер, мне кажется, мы вступили не на тот путь. Я глубоко уважаю и ценю вас как своего шефа, но к вашей жене я также испытываю симпатию.
Марвин. Черт возьми! Мы едва начали, и надо же было испортить все дело, впутав сюда жену.
Милли. Мне всегда казалось, что вы с ней счастливы.
Марвин. Это только со стороны так кажется. У нас настоящая война.
Милли: Это меня и беспокоит. Возможно, вы ищете во мне союзницу в этой войне?
Мы видим, что в данном случае Милли честна и больше заботится о благополучии другого человека, чем о собственной выгоде. Актуализатор часто предпочитает временному удовольствию более глубокие ценности.
Одна из основных особенностей актуализирующих отношений состоит в том, что прежде, чем выразить чувства в действии, их осторожно выражают в словах. Манипуляторы, напротив, предпочитают действовать импульсивно, не сознавая всего диапазона своих чувств, и даже мысленно стараются не комментировать свои действия, не объяснять себе их мотивов.
Марта.
Один из труднейших вопросов, для многих неразрешимый, — как реагировать на неверность супруга? Самая распространенная реакция — обличение, гневный протест, как это сделала Марта. С большим искусством подходит к этому вопросу Карен Хорни. Она предполагает, что главная трудность в данном случае состоит не в неверности как таковой, а в уязвленном самолюбии "невинной половины"37. Когда Марта восклицает: "Как ты мог?!", на самом деле она имеет в виду: "Я слишком хороша, чтобы со мной могло случиться такое". Для нее невыносимо сознавать, что муж выскользнул из-под ее манипулятивного контроля. Отказываясь дать ему развод, она восстанавливает контроль: пусть не прежний, но тоже достаточно жесткий.
Будь Марта актуализатором, она бы признала, что такое случиться может с каждым. Она должна была бы задуматься также о своем личном вкладе в измену мужа, ведь мужские измены никогда не происходят без помощи жен. Образно говоря, Марвин выстрелил, но ружье-то зарядила Марта. Далее, ей следовало бы рассмотреть, насколько разрушительным для обоих может стать ее желание и дальше управлять мужем — на сей раз не давая ему развода. И наконец (и это самое главное), ей нужно мобилизовать весь свой потенциал человечности, все свое мужество и... простить мужа. Если она сможет сделать это, то сделает шаг не только к его, но и к своему спасению.
Выводы.
В игре под названием "любовь" почти невозможно удержаться от манипуляций. Каждого из нас так и тянет видеть в своем партнере любовную добычу, а не личность. Проблемы, возникающие между любящими, каждый из которых не только объект страсти, не только член семьи, но и живое трепетное человеческое существо, должны решаться без лжи и контроля. Самое сложное тут — быть честным перед лицом своих собственных чувств. Но в принципе это возможно. И — необходимо для счастья.
Описанные мною случаи реальны. Они представляют собой типичные истории, которые терапевту приходится выслушивать ежедневно. Какие же выводы мы можем из них сделать?
Мне кажется, мы должны рассматривать их прежде всего как проблемы мотивации, а не правильного-неправильного, то есть поведенческого соответствия букве закона. Внутреннее отношение к происходящему — вот что важно. Как сказал об этом Иисус: "Если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло; а если оно будет худо, то и тело твое будет темно. Если же тело твое все светло..., то будет светло все" (Лук. 11:34,36).
Проблемы этой главы лучше всего излагать в исходных формулировках манипуляции и противоположной ей актуализации. Использование или эксплуатация другого человека, даже если он дает на это согласие, никогда не является актуализацией потенциальных возможностей своей личности. Владелец кондитерской может утверждать, что его работники рады той жалкой зарплате, которую он им выплачивает, но это не оправдывает его злоупотребление человеческим трудом38.
Любовь для актуализатора — это не просто эмоция или физическое влечение, это забота о другом человеке и уважение к его "ты". Обращение с ним, как с физическим телом и только, низводит человеческие отношения "ты-ты" на уровень "это-это". Если секс мотивируется потребностью не в "ты" другого, а в чем-то ином, это манипулятивный секс. Например, он может быть мотивирован страхом одиночества, стремлением подчинить или быть завоеванным, тщеславием, желанием причинить боль или даже уничтожить39. Мотивированный этим, а не любовью, половой акт становится актом манипуляции, и это может произойти как в браке, так и вне его!
Глава 12. Учителя и ученики.
Школьный класс — благодатная почва для культивирования манипуляций.
Одна из основных причин этого состоит в том, что школьное руководство требует от учителей, чтобы они прежде всего поддерживали в классах дисциплину, то есть держали учеников под контролем. Но, как уже говорилось, контроль, осуществляемый даже с самыми благими намерениями, низводит людей до статуса вещей. Попадая в стены класса, Джон и Мэри сплошь и рядом превращаются из живых детей, наделенных нормальным набором человеческих чувств, в безликих "учащихся", в "галочки" журнала ежедневной посещаемости.
Когда учеников начинают загонять в общие рамки и навязывать им жесткие правила, игнорируя их индивидуальные особенности, у многих детей возникает тенденция противостоять контролю вообще. Каждый из нас наверняка помнит таких "не поддающихся дрессировке" (учителя называют их "трудными") одноклассников. Мы даже помним их имена, помним, как они выглядели и что вытворяли, сопротивляясь контролю учителя: хихикали, гримасничали, задавали неуместные вопросы, отпускали комментарии и т.д.
Чтобы справиться с многочисленными манипуляциями такого рода, учитель должен быть гением, — или прибегнуть к ним сам, что, к сожалению, большей частью и происходит. Может быть вы помните манипулятивные приемы своих учителей, как плохих, так и хороших, с помощью которых они пытались сохранять контроль над "возмутителями спокойствия": сверлили их взглядом, резко окликали по имени, оставляли после уроков, делали записи в дневниках, угрожали вызвать родителей, ставили в угол, выгоняли из класса, отправляли к директору, передразнивали и высмеивали, пересаживали на первую парту, внушали чувство вины фразами вроде: "Как тебе не стыдно, я же стараюсь тебе помочь!"
Первое, что бросается в глаза в этих приемах, — все они негативны и направлены на сохранение или усиление контроля. Они поощряют конформизм, а не творчество. Как это ни печально, но вместо декларируемого школой развития сообразительности, изобретательности, самостоятельности и ответственности манипулятивное поведение учителей производит прямо противоположный эффект. Это — парадокс современной ситуации в области образования, и для него нет простого решения.
Манипулятивное и актуализационное преподавание.
Рассматривая эту "дисциплинарную" проблему с чисто поведенческой точки зрения, мы упускаем нечто чрезвычайно важное. Давайте попробуем взглянуть на нее иначе, а именно, с точки зрения интереса к учебе. Хорошо известно, что с каждым годом интерес ученика к школе падает. О чем это говорит? Может, ему становится неинтересно учиться? Или ему интереснее заниматься чем-то другим, за пределами школы? А может, учебу делают неинтересной учителя? Многое указывает на то, что дело обстоит именно таким образом.
Рассмотрим несколько примеров диалогов в классной комнате, предложенных Ричардом Хогеном40. Решите для себя, кто из учителей актуализирует интерес учащихся, а кто ими манипулирует во имя контроля:
Тед. А где больше муравьев — внутри или снаружи?
Учитель А. Я их не спрашивал. Давайте вернемся к теме урока.
Учитель Б. Честно говоря, не знаю. Ты мог бы понаблюдать за ними и выяснить это.
Студент. Не знаю, на какую тему лучше написать реферат по этому курсу — "Школа и несовершеннолетние преступники" или "Умственное развитие преступников"?
Профессор А. Обе темы подходят. А с чем связаны ваши колебания?
Профессор Б. Мне бы хотелось, чтобы вы написали реферат на тему "Умственное развитие преступников".
Мэри. Я хочу вышить этот рисунок на юбке моей младшей сестренки.
Учитель А. Отличная идея! Выясни, можно ли будет это сделать на уроке труда.
Учитель Б. У нас сейчас урок рисования, а не кройки и шитья.
Дэн. А почему здесь двойное сочленение?
Учитель А. Мы поговорим об этом завтра. Сегодня мы изучаем мышцы.
Учитель Б. Хм, а чем тебя это удивляет?
Марджори. Наша кошка выгибает спину и шипит, когда кто-нибудь подходит к ее котятам.
Учитель А. Нас не интересует, как кошки защищают свое потомство. Мы говорим о защитной окраске насекомых и птиц.
Учитель Б. Верно подмечено, это тоже форма защиты. Защитой насекомым, как мы говорили, служит их окраска, а кошкам — когти.
В каждом примере на вопрос отвечают два учителя. И, как мы видим, актуализирующий ответ во всех случаях подчеркивает важность интереса проявленного учеником, даже если этот интерес на первый взгляд не связан с темой урока или даже изучаемым предметом. Напротив, манипулятивные ответы дают ученикам понять, что проявляемый ими интерес не важен или даже глуп. Разумеется, традиционно сложившиеся в школе отношения изменить нелегко; но актуализирующие комментарии учителя вполне могут сократить львиную долю манипуляций учащихся, обеспечив интерес и внимание класса.
Многие учителя найдут, что применяют в своей практике именно такой актуализирующий подход; я все же сформулирую здесь ряд рекомендаций для тех, кто имеет дело с ученическими вопросами41.
1. Убедитесь, что поняли, о чем вас спрашивают. Во время беседы люди зачастую вместо того, чтобы слушать собеседника, обдумывают свои следующие слова. Поэтому такие "диалоги" правильнее было бы называть "параллельными монологами". В преподавании подобная тенденция приводит к тому, что учитель произносит целую лекцию на тему, о который его никто не спрашивал. (Знаю не понаслышке, так как сам имел опыт преподавания.) При этом он может быть весьма доволен своим мастерством рассказчика, но ученик остается с чувством непонятости. Перефразирование вопроса может помочь ученику и учителю понять друг друга. Просьба повторить вопрос или признание "Простите, я не понял" служат знаком уважения к учащемуся, и он это оценит.
2. Нередко вопрос заслуживает большего, чем ответ. В нашем заезженном экспертами обществе бытует мнение, что вопрос требует лишь точного ответа. То есть предполагается, что, получая ответ, задавший вопрос тотчас начинает понимать все, что понимает отвечавший. Семантики называют это ошибкой "совершенного общения". На самом деле все мы склонны воспринимать новое через призму здравого смысла — совокупности самостоятельно освоенного жизненного опыта. Это относится и к ученикам. Действительно ценным жизненным багажом для них становится лишь опыт самостоятельного разрешения проблем. Поспешный ответ нередко ограничивает тот материал, который они могли бы по-настоящему усвоить в связи с заданным вопросом.
3. Поспешные ответы могут выработать склонность полагаться на опыт других без проникновения в суть предмета. В некоторых случаях обращение к эксперту бывает просто необходимым. Но студенты в наше время так рано перестают думать прежде всего по той причине, что когда у них возникают вопросы, они без труда могут найти на них ответы у кого-то знающего. Удовлетворяясь ответами других, они не вырабатывают навыков самостоятельного поиска решения проблем. Разумеется, нам доставляет удовольствие демонстрировать свои незаурядные знания явно заинтересованному в них человеку. Тем не менее, поспешное предоставление исчерпывающей информации может серьезно ограничить возможности саморазвития студента и свести на нет его поисковую активность.
4. Вопрос задают не всегда для того, чтобы получить ответ. Однажды школьник спросил учителя: "Откуда берется гром?" После развернутого ответа учителя с объяснением динамики электрического разряда ученик уверенно заявил: "А вот и нет, мой папа говорит, что гремит трактор". В педагогическом плане это тупиковая ситуация, хотя ее можно было бы избежать, поинтересовавшись, чем вызван вопрос. По-видимому, вопрос ребенка нес скрытый подтекст: "Я слышал кое-что интересное". Если бы учитель дал ему шанс высказаться, то получил бы возможность преподать урок всему классу и, возможно, вызвать у остальных детей интерес к тракторам или к грому. Подобные вопросы часто задаются ради возможности последующего комментария, а не для получения информации.
Иногда вопросы задаются не ради ответа, а для того, чтобы прощупать почву. Ученик, испытывающий чувство вины за свое непослушание, может спросить: "Как вы думаете, ребенок всегда должен слушаться маму?" Конечно, учителю очень сложно догадаться, что стоит за этим вопросом. Скорее всего, ребенка не интересует этическая сторона проблемы, он лишь оценивает реакцию учителя, чтобы выяснить, можно ли продолжать. В зависимости от ответа последствия могут быть разными. Если учитель ответит: "Да, маму всегда нужно слушаться", обсуждение примет скорее академический характер, так как ученик почувствует, что говорить о своем проступке небезопасно. Если же учитель ответит "нет", ребенок почувствует себя оправданным и тоже не станет развивать тему. Поэтому лучшим ответом мог бы стать такой, который и заинтересует ребенка, и не напугает. Например: "А-а, ты наверное хочешь узнать, как и когда надо слушаться маму?" Тем самым создается ситуация, благоприятная для самораскрытия ребенка.
Вообще говоря, все вопросы ребенка представляют собой усилия в саморазвитии, и если мы будем внимательны к ним, то поможем ему в его росте. Самоконтроль учителя в этой связи способствует саморазвитию учащихся. Понимание, уважение и поощрение детских вопросов актуализирует пробуждающиеся интересы ребенка. Манипулятивные ответы, которые во имя контроля захлопывают перед ребенком дверь к познанию, обрывают всякую возможность для развития диалога, подавляют интересы и тормозят развитие личности.
Отношения между подростком и учителем.
Подростковый возраст — особая проблема в образовании, часто связанная с требованием обязательной школьной посещаемости. По словам Эдгара Фрайденберга, школа обязана регулировать поведение, противоречащее принятым нормам, что, в условиях принудительной школьной посещаемости, наделяет ее властными полномочиями [???]42. Так, школы уполномочены подвергать цензуре школьные газеты, запрещать сомнительные диспуты, надзирать за внутришкольными объединениями, вводить форменную одежду и требования к внешнему виду и т.д. Так в кого при этом превращаются учителя и директора, если не в дополнительных родителей? Но убедительны ли подобные суррогаты в их лице? Могут ли они выполнять роль родителей?
Фрайденберг указывает, что на самом деле подросток вовсе не бунтует против учителей: он либо разочаровался в них, либо совершенно к ним безразличен. Это совсем не похоже на его отношение к родителями, которым он активно противостоит. Приписывая подростку протест, мы тем самым предполагаем, что он выступает против какого-то, хотя и неприемлемого, но — с его точки зрения — авторитетного. Такой комплимент в адрес школьных властей не придет в голову даже самым недружелюбно настроенным к ним подросткам. Их отношение к школе и учителям больше напоминает состояние Алисы в Стране Чудес, когда она разочарованно восклицает, обращаясь к сумасшедшим претенциозным созданиям, ранее заставлявшим ее робеть: "Да ведь вы всего лишь колода карт!"43. Свидетельством их безразличия служит ключевая универсальная фраза: "Плевать". В подростковом возрасте молодые люди сосредотачиваются главным образом на отношениях со своими сверстниками, так что учеба более не находится в центре их интересов.
Другой причиной разочарования и отстранения подростков может служить недостаточно уважительное отношение к ним со стороны учителей. Как известно, многие учителя считают подростков недорослями, которые нуждаются в постоянном надзоре, дабы уберечь их от беды. Вообще говоря, именно благодаря такому отношению молодые люди и встают на путь пассивной манипуляции.
Вероятно, некоторым учителям следовало бы прислушаться к приведенному ниже замечанию, прозвучавшему однажды на педсовете из уст подростков: "Учителя — обманщики. Они говорят, что заботятся о нас, а на самом деле всего лишь хотят хорошо выглядеть за наш счет. Они озабочены только нашим поведением, поскольку оно портит им картину отчетности, а до нас самих им дела нет".
Манипуляции учащихся.
Отплачивая учителям той же монетой, ученик начинает ловчить. Чтобы манипулировать ими, он осваивает разные обманные приемы. Вот некоторые из них, применяемые в современных школах:
1. Сталкивание учителя с родителями. "Мама говорит, что это дурацкое задание". "Я не смог сделать домашнюю работу, потому что вчера у нас были гости". "Мой папа в это не верит".
2. Беспомощность. "У меня не получается, помогите мне".
3. Болезнь. Частое посещение медкабинета, особенно в время контрольных.
4. Лесть. "Вы самая лучшая учительница из всех, что я знаю".
5. Сталкивание одного учителя с другим. "Вот на уроках мистера Эдвардса весело".
6. Перекладывание ответственности на учителя. "Я мог бы выучить английский, если бы уроки были более интересными".
Манипуляции учителей.
Учитель тоже не без греха. Чтобы держать в узде маленьких человечков, в школе издревле применяются маленькие трюки:
1. Система доносов. Воспитатели частенько приучают детей к тому, чтобы они шпионили друг за другом и докладывали учителю, кто курит, кто ругается, кто хулиганит.
2. Система любимчиков. Некоторые ученики ставятся в привилегированное положение. Их освобождают от работы "за примерное поведение" и т.д.
3. Состояние подвешенности. Трудных учеников держат в подвешенном состоянии, постоянно давая понять, что вопрос об их переводе в следующий класс не решен.
4. Унижение. Трудные дети "платят" за свои грехи тем, что их регулярно выставляют на посмешище перед одноклассниками как дураков и неучей.
5. Наказание оценками. Ребенку ставится плохая отметка, чтобы снять его имя с классной или школьной доски почета; наказание "неудовлетворительным поведением" вынуждает его оставить спортивную секцию или команду. "Тройка" вместо "четверки" переводит его из списка "хорошистов" в список "троечников"; "двойка" вместо "тройки" создает угрозу, что его оставят на второй год. (Кстати, плохие отметки держат под контролем не только детей, но и их родителей.)
6. Нелестные сравнения. Ребенку можно систематически напоминать о его старших братьях и сестрах, которые, не в пример ему, были круглыми отличниками.
Актуализационное обучение.
В самом начале нашего обсуждения мы указали, что ценности, которые пытается осуществлять с помощью манипуляций средний учитель, — это конформизм и активный контроль. И труднее всего ему приходится с творческими детьми, способности которых выше среднего. Как показывают исследования, творческие или актуализирующиеся ученики отличаются следующими признаками: они имеют репутацию шалопаев со странными, нелепыми и "сомнительными" идеями; склонны решать задачи по-своему, "не так, как все"; их работам свойственны чувство юмора, игровое отношение, отсутствие нарочитости и свобода выражения44. Такие ученики слабо поддаются "шлифовке" или контролю, и, вероятно, именно поэтому "сумасбродные дети", которых мы помним со школы, не теряют творческого отношения к жизни и в дальнейшем, оставляя в ней заметный след. Им приходится отстаивать право быть собой, но они как-то умудряются преодолеть унижающие и подавляющие манипуляции учителей-посредственностей, которые пытаются загнать их в общие рамки.
Обучение, которое бы способствовало актуализации учащихся, должно быть основано на интересе обеих сторон, — как учеников, так и преподавателей. Оно должно поощрять первых к открытому выражению своих мыслей и чувств, и в то же время позволять делать это вторым; разумеется, оно предполагает также грамотное отношение к вопросам аудитории и умение на них отвечать.
А уставшим учителям, которые скажут, что у них и без того дел по горло, что учебные планы перегружены и нет времени вникать в теории "манипуляции" и "актуализации", я бы ответил следующее: "Грядет новое поколение учителей, и это будут хорошие учителя". Я вспоминаю 28-летнюю Джоан, которая благодаря своему директору и тренингам межличностной восприимчивости стала актуализирующим учителем. Вот как она говорит об этом:
"Я испытала огромное облегчение, когда до меня дошло, что ребенку требуется от меня нечто гораздо большее, нежели только предметный материал. О, я хорошо знаю математику и хорошо ее преподаю. Раньше я думала, что этого достаточно. Теперь я учу детей, а не математике. Я приняла тот факт, что лишь некоторые из них могут по-настоящему чего-то добиться на этом поприще. С другой стороны, оказалось, что я сама, как личность, имею для них большее развивающее значение. Скажем, признаваясь, что у меня нет ответов на все вопросы, я даю им гораздо больше, чем если бы изо всех сил пыталась удержаться в роли эксперта. А помог мне это понять мой ученик Эдди. Как-то я спросила его, почему, с его точки зрения, в этом году он учится лучше, чем в предыдущем. И он произнес фразу, которая разом раскрыла мне ценность моей новой педагогической ориентации: "Это потому, что теперь, когда я с вами, я себе нравлюсь".
Глава 13. Мужья и жены.
Амброз Бирс в своей язвительной манере определил брак как "сообщество, состоящее из хозяина, хозяйки, раба и рабыни, — итого двое человек". Ибсен охарактеризовал его как "приобретение, которому вы посвящаете все свои помыслы", а Теннисон говорил, что браки свершаются на небесах. Впрочем, большинство женатых людей считают, что на самом деле брак должен состояться здесь, на земле.
Я не сомневаюсь, что у вас тоже есть свое представление о браке, и сейчас самое время выяснить его. Поэтому данная глава начинается с "Брачного опросника". Он состоит из семнадцати утверждений. Ваша задача — проставить ответ "да" перед теми утверждениями, с которым вы согласны, и "нет" — перед теми, с которыми не согласны. Правильные ответы находятся в конце главы, но не заглядывайте туда сразу. Этот тест поможет вам понять ваше собственное отношение к браку. Возможно, после того как вы ознакомитесь с представленными в этой главе психологическими идеями, вам захочется изменить некоторые из своих ответов.
1. Любовь исключает другие чувства, так что вы либо любите, либо нет — третьего не дано.
2. Неразумно вести себя по-детски в супружеских отношениях.
3. Любящие не могут быть друзьями.
4. Ревность — чрезвычайно опасное чувство, угроза для брака.
5. Брак — это, по сути, слияние двух людей в одно целое.
6. Высшее проявление любви в браке — это подчинение своих потребностей потребностям партнера.
7. Жена должна понимать, что выходя замуж она в определенном смысле становится собственностью мужа.
8. Супруги должны позволять друг другу при необходимости использовать или эксплуатировать себя.
9. Жена должна удовлетворять половые потребности мужа, когда бы он того ни потребовал.
10. Гнев противоположен любви, и ему нет места в отношениях между любящими.
11. Лучше не сердиться, а критиковать.
12. Все чувства должны быть обоснованы.
13. Во время семейного конфликта непозволительно ранить чувства другого.
14. Если муж и жена достаточно умны, чтобы до конца продумать все спорные вопросы, необходимости в стычках не возникает.
15. Люди должны сдерживать свои эмоции и никогда не позволять себе кричать друг на друга.
16. В семейных отношениях следует избегать слез.
17. Люди, которые действительно любят друг друга, не должны ссориться. Любовь разрешает все разногласия.
Брак представляет собой узаконенные близкие отношения. А в любых близких отношениях приходится иметь дело с сильными чувствами, самые сильные из которых — любовь и ненависть.
Манипулятивная и актуализационная любовь.
Существует несколько форм любви. Давайте посмотрим, как каждая из них может проявляться в браке.
1. Сердечная привязанность. Это бескорыстная забота, подобная той, что родители испытывают к ребенку. Вместе с тем иногда родители начинают считать, что ребенок "принадлежит" им, и тогда чувство привязанности превращается в чувство собственности. Так и в супружестве. На самом деле ни один из супругов не принадлежит другому. Актуализирующие супружеские отношения основаны на сердечной привязанности к личности спутника жизни без манипулятивной трактовки его как своей вещи. В случае манипулятивной привязанности, муж, например, может считать себя собственником жены до такой степени, что во время вечеринок оказывается не в состоянии допустить, чтобы она беседовала с другими мужчинами.
2. Дружба. Дружба — это любовь равных, основанная на признании талантов и достоинств другого лица. Дружба становится манипулятивной, когда мы начинаем эксплуатировать или использовать другого человека, а не просто ценить его. Примером манипулятивной дружбы служит ситуация, когда один человек, вероятно, не понимая, что он делает, постоянно просит другого об услугах, которые отнимают много времени и сил. Истинная дружба непременно предполагает уважительное отношение ко времени и личному пространству другого человека.
3. Эрос. Эрос — это романтическая любовь, которая сопровождается настойчивыми знаками внимания, ревностью, идеализацией объекта любви и половым влечением к нему. Романтическая, половая любовь легко превращается в манипулятивную, и тогда мы называем ее "обольщением". В последнем случае манипулятор физически использует тело партнера, личность которого ему безразлична. Примером обольщения в браке служит ситуация, когда муж, пользуясь женой физически, совершенно не принимает в расчет ее чувств.
4. Эмпатия. Это бескорыстная форма любви, подразумевающая глубокий интерес к другому человеку как к уникальной личности. Эмпатию называют также сопереживанием. В случае манипулятивной эмпатии проникновение в чувства другого используется, чтобы контролировать, а не чтобы понимать его. Например, мы можем почувствовать, что супруг испытывает муки раскаяния, наказав ребенка, дабы одержать верх в споре. Вместо того, чтобы проникнуться его состоянием и посочувствовать, сказав что-нибудь вроде: "Я знаю, тебе сейчас плохо", мы можем использовать свою осведомленность для того, чтобы усугубить это состояние: "Да-а, вот это ты учудил..."
5. Любовь к себе. Это способность полностью принимать себя — как сильные, так и слабые свои стороны. Такая любовь становится манипулятивной, когда человек отчуждает от себя свои таланты и начинает их использовать как посторонние предметы или вещи, которые можно кому-то сдавать в найм. В области половых отношений это называется проституцией. Впрочем, в любой другой области — тоже. В супружеских отношениях, например, проституирует тот, кто никак не ограничивает партнера и намеренно ставит свои потребности на второе место. Любить себя — значит уважать в том числе пределы своих возможностей и говорить "нет", когда от тебя требуют больше, чем ты можешь дать.
Б-любовь и Д-любовь.
Абрахам Маслоу различает два типа любви: Б-любовь, любовь к бытию — к тому, что есть, и Д-любовь, любовь к некоему дефициту — к тому, чего нам недостает45. Когда мы испытываем по отношению к кому-то Б-любовь, то восхищаемся им и уважаем его. Мы любим его самого по себе, каким он есть. Он — цель, на которую направлены наши чувства. В случае Д-любви, мы по сути используем предмет своей любви и неизбежно манипулируем им в надежде получить то, чего нам недостает. Он выступает для нас не целью, а средством, — средством удовлетворения неких наших неутоленных потребностей. Поэтому мы предъявляем ему определенные требования, мы указываем, каким он должен быть, а не благодарим за то, какой он есть. В качестве примера этих форм любви Маслоу приводит отношение к собакам. Как правило, породистых собак любят страстной Д-любовью, отстригая им уши, рубя хвосты и т.д.; все это нужно любителям собак, но не собакам. Зато дворняг любят Б-любовью, принимая их такими, какие они есть, со всеми их ушами и хвостами.
В случае Б-любви человек не пытается "подправить" личность любимого, а просто восхищается им. Если же его любовь относится к типу Д, он уподобляется скульптору, который придает глине сходство с моделью, или завоевателю, который навязывает свои порядки побежденным. Обычно супружеская любовь представляет собой смешанный тип, включая элементы как Б-, так и Д-любви. Однако любовь актуализирующейся личности ближе к типу Б. Исследования с помощью специально разработанного вопросника показали, что у актуализирующихся пар соотношение Б- и Д-любви равно двум к одному46.
Гнев и ненависть.
Обычно мы считаем гнев и ненависть непримиримыми антагонистами любви. Агрессия в супружеских отношениях — проблема весьма распространенная, поэтому я предлагаю как следует разобраться в терминологии этой темы.
1. Враждебность. Она негативна и разрушительна. Это не чувство, а отношение, которое не позволяет установить контакт с другим человеком. В браке враждебность выражается в косых взглядах, нарочитом молчании и саркастических замечаниях.
2. Гнев. Очень ценное чувство и хорошее средство установления контакта. Перлз говорил, что гнев сродни чувству симпатии. Он объединяет людей, поскольку служит признаком неравнодушия, заинтересованности. Гнев нацелен не на разрушение контакта, а на преодоление барьеров, препятствующих контакту. Сердиться на человека время от времени, значит любить его и жаждать с ним контакта.
3. Негодование, возмущение. Это враждебно предъявляемое человеку требование испытать чувство вины. Например: "Я не понимаю, почему когда я прихожу домой обед все еще не готов". Или: "Если бы ты действительно любил меня, ты бы не ездил каждые выходные без меня на рыбалку".
4. Вина. Обычно вина определяется как переживаемое по отношению к себе негативное чувство в связи с каким-то ошибочным действием. Парадоксально, но чем ближе к праведности, тем чаще и сильнее испытывается чувство вины: чем лучше вы разбираетесь в правильном и неправильном, тем больше деяний оказываются неправильными. Вместе с тем негодование, лежащее в основе чувства вины, связано не столько с "деянием" сколько с "недеянием". Праведник негодует именно в связи с тем, что другие могут делать то, чего он не может. Перлз считает, что в девяти случаях из десяти вина представляет собой по сути возмущение другими, то есть мы имеем дело с ложным чувством вины. Конечно, вина бывает и подлинной. Когда человек действительно принимает ответственность за какие-то нежелательные последствия своих действий, он испытывает подлинное чувство вины. Но в большинстве случаев мы имеем вину иного рода: "Я не должен был этого делать" следует читать как "Вы не должны этого делать"; "Я испытываю чувство вины в связи с тем, что не делаю этого" — "Меня возмущает, что вы этого не делаете"; "Я ненавижу себя, когда делаю это" — "Я возмущен тем, что вы можете это делать, а я нет" или "Я негодую, когда вы делаете это".
Из этого следует, что вина в большинстве случаев притворна и представляет собой скрытую враждебность, а выражение вины — непрямую попытку критиковать других. Поэтому выражение вины можно рассматривать как манипуляцию, с помощью которой обращенная вовне враждебность направляется внутрь.
5. Душевная боль. Перлз считает, что в девяти случаях из десяти за болью скрывается жажда мщения. Таким образом, когда мы слышим: "Ты сделал мне больно", это нередко означает, что человек испытывает желание отомстить. Так, жена, которой "больно" оттого, что муж забыл про годовщину свадьбы, на самом может злится на него за его забывчивость. Разумеется, душевная боль не всегда скрывает жажду мести. Иногда мы действительно испытываем боль без задней мысли, но это бывает не часто. Поэтому следует внимательно изучать свои страдания на предмет мести. К примеру, когда жена говорит мужу: "Мне больно, что ты не интересуешься моими родственниками", это вполне может означать, что она возмущена его безразличием.
Безболезненная семейная жизнь возможна лишь в тепличной атмосфере неизменной взаимной предупредительности и опеки. Боль — неизбежный спутник любых здоровых отношений. Как мы уже говорили ранее, глубина доверительности между мужем и женой определяется тем, в какой мере каждый из них способен принимать проявления чувств другого. И если бы мы смогли избавиться от потребности брать верх в семейных конфликтах, эти конфликты послужили бы благодатной почвой для созревания верных решений.
Когда умирает любимый человек, очень важно до конца прожить боль потери, чтобы проститься с неосуществленными желаниями и несбывшимися надеждами, отпустить их. Уходя, скорбь освобождает место для появления новых интересов. Более того, душевная боль и страдание, если они выражены и пережиты сполна, укрепляют человека и способствуют его дальнейшему росту.
Брак не есть и не должен быть обществом взаимной опеки. Боль, конечно, доводит до слез, но она должна выражаться, как и любое другое чувство, — несмотря на то, что нередко вызывает контратаку "обидчика". Важно понимать только, что атаки в супружеской жизни совершаются, как правило, потому, что нашей половине больно. Это понимание особенно важно. Приведем пример:
Жена. До каких пор это может продолжаться! Ты выделяешь совершенно мизерные суммы на ведение хозяйства!
Муж. По-моему, в твоем голосе больше боли, чем гнева.
Жена. Да, мне больно, что я не могу прилично одеваться.
Из этого примера видно, как важно уметь различать боль в голосе партнера, тогда как сам он может сознавать только гнев.
6. Ненависть. Это застывшая враждебность. Ненависть саморазрушительна. Ненавидеть — значит держать свою энергию в связанном состоянии, а на это уходит немало сил. Чтобы не разрушать себя ненавистью, ее следует обратить в гнев, способствующий контакту. Невыраженная ненависть может стать причиной различных заболеваний.
7. Критика. Это явно отрицательное отношение, которое может выражаться с чувством или без. В последнем случае за ней может скрываться страх перед раскрытием своих эмоций. Такая эмоционально-отстраненная язвительная критика представляет собой манипулятивную атаку на партнера с целью вывести его из себя. В отличие от эмоциональной критики, которая порождает контакт, она вызывает у критикуемого только негодование. В браке такая критика не редкость: жена может "пилить" мужа, придираясь к нему по мелочам и сама не понимая, что в действительности ее раздражает. В большинстве случаев — это форма замещения. Чтобы избежать такого рода критики, рекомендуется переводить ее в открытое выражение гнева, что приведет к восстановлению контакта. Скажем, муж приходит с работы и слышит: "Ну что ж ты опять так поздно. Ужин уже остыл. Джимми весь день вел себя плохо. И посмотри наконец стиральную машину. Похоже, она снова барахлит". При более близком рассмотрении может оказаться, что за ворчаньем жены скрывается гнев: "Я все еще злюсь на тебя за то, что ты не взял меня в прошлые выходные на вечеринку!".
8. Уход от контакта. Контакт можно прервать либо удалившись от партнера физически, либо отстранившись психологически, надувшись и замолчав. Как мы уже говорили, иногда бывает полезным на какое-то время отойти от контактов. Но уход от контакта в разгар семейного конфликта зачастую служит манипулятивным приемом блокирования ситуации и сохранения контроля над партнером. Конфликты не разрешаются путем преждевременного выхода из них. Когда муж, скажем, говорит: "Я больше не могу говорить, опаздываю", и уходит на работу, конфликтная ситуация оказывается незавершенной и обе стороны остаются в состоянии фрустрации.
9. Безразличие. Под безразличием подразумевается отсутствие каких бы то ни было чувств — как отрицательных, так и положительных. Оно губительнее всего для семейных отношений, так как говорит об отсутствии участия и заботы к партнеру. Пока к нему испытываются враждебность, ненависть или гнев, отношения еще живы. Когда остается лишь безразличие, отношения мертвы.
Значение конфликта.
Считается, что супружеский конфликт представляет собой взаимное выражение негативных чувств, возникающих вследствие несовпадения потребностей или целей. На наш взгляд, конфликт — не то, чего следует избегать; напротив, он необходим, так как может играть конструктивную роль в семейных отношениях. Конфликт требует выражения чувств, а не только логических рассуждений. В ходе конфликта чувства не могут не выражаться, и для этого не требуется делать особых усилий. Поэтому конфликт может служить средством развития супружеской пары. Такое отношение к нему предполагает доверие — веру в то, что партнер настроен на разрешение конфликта. Противостояние супругов в конструктивном конфликте почти всегда приводит к творческим решениям. Актуализирующиеся супруги уважают отличное мнение партнера, подобно тому как настоящие ученые уважают данные, способные опровергнуть их теорию. По сути, актуализирующиеся супруги всегда должны быть благодарны конфликту.
Борьба между супругами.
В наиболее здоровых браках конструктивные стычки и конфликты — обычное явление. Живые, заинтересованные, небезразличные отношения рано или поздно приводят к столкновению позиций, конфликту и, следовательно, росту. Любовь не означает отсутствия борьбы. Два близких, любящих друг друга человека время от времени нуждаются в стычках, иначе они начнут задыхаться. Однако большинство супружеских пар опасаются выражать сильные чувства, полагая, что должны вести себя логично и рационально, и что уместнее убеждать партнера с помощью голых фактов, а не чувств. На самом деле за нежеланием выражения чувств скрывается страх перед болью, или страх перед чувством вины за причинение боли другому или даже страх быть брошенным. Этот страх вынуждает людей во время стычки подавлять свои естественные враждебные чувства, в результате чего они начинают затем непроизвольно раздражаться и придираться к партнеру по мелочам в повседневной жизни, страдают в связи с этим от чувства вины, а у некоторых даже развиваются психосоматические расстройства (и они действительно заболевают!). Семейные стычки предполагают выражение сильных чувств, а сильные чувства иногда заслуживают того, чтобы их расценивали как нормальные.
Приведем пример манипулятивной стычки:
Жена. Я полагаю, ты опять уйдешь на выходные. (Она делает предположение.)
Муж. А я вижу, ты уже начинаешь меня опять пилить.
Жена. Ну, я уже почти готова оставить это занятие. Наша семья разваливается на глазах.
Муж. Согласен. Не понимаю, как нам удавалось так долго оставаться мужем и женой.
Жена. Ты никогда не понимал, как мне одиноко, как трудно все время сидеть с детьми... (Теперь она взывает к его сочувствию.)
Муж. А ты никогда не понимала, как мне приходится вкалывать, чтобы содержать эти хоромы и оплачивать все твои шмотки.
Жена. Хорошо. Я пойду работать. А за детьми будешь присматривать ты. Или найдем кого-нибудь другого, чтоб позаботился о наших малютках.
Муж. "Она пойдет работать"! Да ты ведь ничего не умеешь! Во всяком случае, ничего, что стоило бы каких-то денег. А когда к моим налогам и твои добавим, то доход наш будет слабо отличаться от пособия по безработице. (Он умаляет свои возможности.)
Цель конфликта — не в том, чтобы одержать верх, а том, чтобы исчерпывающе выразить свою позицию. Актуализирующие семейные стычки не обязательно должны быть вежливыми. Как же быть в таком случае? Вот несколько советов, которые могут помочь вам направить свои чувства в русло актуализации:
1. Сознавайте биполярность конфликта. Имеется в виду, что любая стычка представляет собой встречу двух позиций, каждая из которых по-настоящему значима для одной из сторон. Чтобы уяснить суть этой биполярности, следует как можно более четко выразить свою позицию, а затем предоставить такую же возможность оппоненту, внимательно его выслушав. Прежде чем продолжать, попытайтесь повторить то, что он сказал. Например:
Муж. Черт возьми, я понимаю, что мое отсутствие в выходные тебе не нравится. Но у меня нет другого выхода.
Жена. Однако теперь ни одни выходные без этого не обходится. Всякий раз ты находишь какие-то дела вместо того, чтобы побыть со мной и детьми. Я так одинока.
Муж. Я понимаю, ты расстроена и чувствуешь себя одинокой из-за того, что я работаю по выходным.
Жена. Я тоже понимаю, что ты должен часто отлучаться по работе, если мы хотим, чтобы дела у нас шли хорошо.
В этом диалоге муж и жена выражают свои отрицательные чувства, после чего направление движения внутреннего маятника в муже меняется. Благодаря этому он становится способен проговорить позицию жены, которая противостоит его собственной (которая значима для него и представляет отправную точку движения его внутреннего маятника). Это заставляет жену сделать то же самое. У обоих восстанавливается естественный организмический баланс, и появляется надежда на разрешение конфликта.
2. Приводите аргументы в пользу своей точки зрения и как можно более открыто выражайте свои чувства. Не позволяйте страху перед эмоциями мешать вашему самовыражению.
Жена. Я знаю, что ты меня любишь, но, господи, ты не представляешь, как мне все это надоело. На прошлой неделе тебя не было четыре вечера подряд плюс выходные, а на этой — три вечера плюс выходные!
Муж. Но ты не говоришь, почему. В прошлом месяце мы были на $900 в убытке, а в этом имеем $500 прибыли! И все потому, что вечерами и по выходным я улаживал дела.
Здесь оба приводят аргументы в подкрепление своих позиций. Ни один из них не боится наряду с этим выражать также свои чувства.
3. Принимайте во внимание позицию оппонента. Серьезно отнеситесь к его идеям; попробуйте мысленно применить их — непосредственно, либо видоизменив их или свою позицию. Благодаря этому вы сможете понять, в какой мере их можно принять или отвергнуть. Радуйтесь возможности расширить свою осведомленность или избавиться от устаревших представлений.
Жена. Я ценю деньги и заметила эту разницу. Но нельзя ли поставить дела так, чтобы ты больше бывал дома?
Муж. Что ж, видимо теперь я могу себе позволить работать сверхурочно не более двух вечеров в неделю, да изредка в выходные. Во всяком случае, аврал уже позади.
Здесь, благодаря взаимной открытости супругов, мы наблюдаем реальный прогресс.
4. Цените различие ваших позиций. Помните, что мнения, вкусы и обязательства другого человека нужно уважать. Приветствуйте стимулы роста, которые таятся в столкновении противоположных позиций.
Жена. Как бы там ни было, я рада, что сказала это. В противном случае вообще ничего бы не изменилось.
Сказанное ею показывает, чем ценно выражение своего несогласия с наличным положением вещей.
5. Выслушав все возражения и предложения, продолжайте беседовать до тех пор, пока обе стороны не почувствуют облегчение. Невыраженные чувства и непроговоренные мысли чреваты последующим насилием, грубостью, отстраненностью и другими формами расстройства семейных отношений. Если внутреннее напряжение не падает, лучше накричать на оппонента, и тем самым дать своим чувствам выход. Такое сознательное высвобождение глубинных чувств путем снятия контроля отнюдь не равнозначно "утрате контроля".
Муж. А я рад, что узнал, чем ты недовольна. Я ощущаю после этого явный спад напряжения в наших отношениях.
Когда грязная вода выходит, освобождается место для чистой.
6. Всегда отводите достаточно времени для семейных дискуссий. Правильное выражение чувств требует времени. Как говорят англичане, "не давайте солнцу заходить в зените".
Жена. Что ж, теперь мы можем идти спать.
Невыраженные чувства вызывают внутреннее напряжение и конфликт, а спор, доведенный до конца, — лучшее средство от бессонницы.
Некоторые выводы.
Если мы поверим, что наши чувства естественны, и убедимся, что наградой за их выражение служит очередной шаг к личностному росту, то сможем научиться проявлять их все — как негативные, враждебные, так и позитивные.
Когда негативные чувства выражены, положительные чувства получают доступ в сознание. Следовательно, выражение наших негативных, болезненных чувств необходимо для актуализации супружеских отношений. Поэтому когда один партнер испытывает к другому отрицательные чувства, тот может рассматривать это как шанс предоставить ему возможность для более полного раскрытия своих личных качеств. Это и есть выражение истинной заботы: стремление понять и быть рядом, преступив страх.
В такой ситуации можно, конечно, и проманипулировать супругом, апеллируя к его тщеславию, самолюбию, самоутверждению или чувству справедливости, но рано или поздно все эти уловки обнаруживаются, что вызывает еще большее негодование. Жизнь нельзя превратить в маскарад.
Уважительное отношение к "праведному гневу" вашего супруга и его праву выражать это чувство, даже если вы и не согласны с ним, — это основа здорового брака. Счастливый брак — это мастерская роста, а личность растет от схватки к схватке с достойным противником.
Поэтому ниже я предлагаю вашему вниманию краткое описание деструктивных и конструктивных стилей борьбы в конфликте.
Деструктивные стили борьбы.
1. Преждевременные извинения.
2. Отказ принимать борьбу всерьез.
3. Бегство, стремление избежать конфронтации лицом к лицу, попытки выйти из ситуации, — например, уйти из дому, лечь спать или отмалчиваться в ответ на жалобы и упреки.
4. Использование интимных знаний о партнере для "ударов ниже пояса", оскорбление.
5. Цепная реакция: наращивание атаки путем обращения к вопросам, не связанным с предметом спора.
6. Псевдосогласие: делать вид, что согласен с точкой зрения партнера, скрывая от него свои сомнения, негодование, презрение и т.п.
7. Непрямое нападение: нападение не на самого партнера, а на то, что ему дорого — другого человека, идею, деятельность, ценность или объект.
8. Ложные посулы: давать повод для ожиданий, но ничего не делать, чтобы оправдать их.
9. "Психоанализ": попытки объяснить партнеру происхождение его чувств.
10. Ненасытность: никогда не удовлетворяться полученным, требовать большего.
11. Утаивание: сокрытие чувства привязанности к партнеру, своего одобрительного к нему отношения, признательности и т.п., а также материальных ценностей, — всего того, что могло бы доставить ему удовольствие или облегчить жизнь.
12. Подкоп: намеренное создание у партнера чувства незащищенности, тревоги или подавленности; угроза всяческими бедствиями.
13. Предательство: не пытаться защитить партнера в трудной для него ситуации, и даже поддерживать нападки на него со стороны других.
Конструктивные стили борьбы.
1. Для стычек специально выделяется время, чтобы не травмировать чувства третьих лиц и не втягивать их в борьбу. На осознание чувств отводится достаточное время.
2. Каждый из партнеров полностью выражает свои положительные чувства.
3. Каждый из партнеров полностью выражает свои отрицательные чувства.
4. Каждый повторяет аргументы партнера вслух своими словами, чтобы удостовериться, что он его понял.
5. Дается "обратная связь", чтобы узнать, как партнеры оценивают поведение друг друга. Это предполагает обсуждение оценок, прежде чем принять или отклонить их.
6. Четко определяется предмет спора.
7. Определяются пункты совпадения и расхождения позиций партнеров.
8. Каждый партнер определяет зоны своей уязвимости. [???]
9. Партнеры определяют, насколько каждый из них дорожит своей позицией в споре. Это позволяет каждому решить, насколько он может уступить.
10. Предлагается корректная критика поведения. Это означает, что оба вносят предложения по изменению этого поведения в лучшую сторону.
11. Решается, как каждый может помочь другому в решении проблемы.
12. Приветствуются спонтанные вспышки эмоций и дается время, чтобы они исчерпали себя. Никакого притворства!
13. По возможности подводятся итоги стычки путем сопоставления количества приобретений и обид. Выигрывает тот, кто приобрел больше, чем пострадал.
14. Назначаются дни перемирия, когда любые споры и стычки запрещены. Это позволяет совершенствоваться в искусстве примирения и наслаждаться его плодами — теплым телесным контактом, хорошим сексом и т.д.
15. Партнеры готовы к следующей стычке. Супружеские недоразумения случаются более или менее постоянно. Как это ни парадоксально, но если их предвидят и принимают, они становятся менее ожесточенными, отнимают меньше времени, проходят более безболезненно и партнеры выносят из них больше пользы47.
Разумеется, у всех супругов разная личная история, разные ожидания, разные стереотипы проявления чувств, реагирования на отрицательные эмоции и т.д. Поэтому время и терпение, необходимые для освоения искусства конструктивного конфликта, у разных супружеских пар тоже будут разными. Содержание этой главы невозможно претворить в жизнь сразу. Это лишь описание того, к чему можно стремиться.
Ну, так как вы справились с "Брачным опросником"? Правильный ответ на все вопросы — "нет".
Глава 14. Прибыль или личность?
Во время написания этой книги я заметил, что приводимые в ней примеры из моей практики объединяет нечто общее: в них всякий раз представлены бизнесмены, которые столкнулись с проблемами в личной жизни. Как это ни парадоксально, но будучи преуспевающими людьми, все они, по их собственным словам, несчастны в плане межличностных отношений. Создается впечатление, что у них с неизбежностью возникают проблемы в отношениях с женами, детьми и друзьями. Возникает вопрос: а не воспитывает ли философия бизнеса манипуляторов?
Давайте задумаемся над этим, ведь бизнес — это один из самых могущественных институтов современного общества, а манипуляции — привычный способ, с помощью которого предприниматели достигают своих целей. Из этой книги следует, что манипуляции в межличностных отношениях опасны и самоубийственны. Но, может быть, законы бизнеса и личной жизни различны, и что плохо в отношениях между близкими, хорошо для бизнеса? Ведь в бизнесе личность — это уже не столько личность, сколько машина для делания денег...
Деловая жизнь — слишком сложная и обширная область, чтобы здесь можно было давать какие-то однозначные ответы. Давайте лучше еще раз обратимся к базовым принципам этой книги. Вспомним, что манипулятор относится к людям как к вещам, и сам при этом становится вещью. Бизнесмен, склонный рассматривать людей — работников, покупателей, кредиторов, клиентов, — как безличный источник прибыли, неизбежно будет в той или иной мере овеществлять их. В самом деле, трудно, практически невозможно видеть в каждом потребителе уникальную личность. Но обезличивание любого человека, пусть это не более чем рядовой клиент, губительно прежде всего для вас самих. В этом и состоит трагедия делового человека, главный корень его проблем.
Не буду далеко ходить за примерами: чтобы понять драму предпринимателя, не обязательно погружаться в пучины страстей биржевых воротил. Возьмем для примера работу психотерапевта.
Ранее я предложил рассматривать в качестве модели актуализирующих отношений отношения "ты-ты", когда человек, усматривая в другом одушевленного субъекта, "ты", а не "вещь", сам становится "ты". Мне, как психотерапевту, это не так сложно, поскольку психотерапевтическая деятельность строится на уважении личного достоинства и ценности клиента. Но сам факт того, клиент — это клиент, а не просто страждущий человек, делает его и для меня предметом материальных интересов. И когда я перехожу из психотерапевтической в деловую свою ипостась, мне становится гораздо труднее не дать "тебе" стать "вещью".
Психолога, психотерапевта у нас как-то не принято считать деловым человеком, бизнесменом; но мне неизбежно приходится быть таковым и, следовательно, мне не чужд упомянутый внутриличностный конфликт. Для начала, например, мне пришлось понести значительные расходы на организацию института, в котором я мог бы зарабатывать деньги для своей семьи. Одно компьютерное оснащение для него обошлось в стоимость хорошего автомобиля. Я оплачиваю все его текущие расходы — счета за воду, отопление, электричество, огромные телефонные счета. Мне приходится также оплачивать специальную страховку, как любому врачу или юристу. Я оплачиваю отправку всех писем и счетов за услуги, как любой бизнесмен. Я оплачиваю службу социального обеспечения и секретаря, который печатает эти слова. Таким образом, чтобы иметь возможность оказывать психотерапевтическую помощь, приходится тратить уйму денег; и взять их мне, иначе как с клиентов, неоткуда. Во мне сталкиваются психотерапевт и бизнесмен, и я ощущаю это постоянно.
На мой взгляд, можно провести интересную параллель между моей психотерапевтической практикой и деятельностью обычного предпринимателя. Для психотерапевта клиент — примерно то же самое, что потребитель для бизнесмена. Человек, обратившийся к психотерапевту, это одновременно и личность, которая нуждается в помощи, и клиент, которого нужно обслужить. В случае бизнесмена, хотя он и не всегда помнит об этом, его покупатели и служащие — такие же личности, как его жена и дети.
Главная проблема моего клиента в том, что он предпочитает пользоваться "костылями", хотя вполне мог бы обойтись без них. Он приходит с тайной целью взвалить свои проблемы на плечи психотерапевта и все время пытается манипулировать, добиваясь от меня жалости и поддержки. Моя задача — фрустрировать эти запросы, чтобы он был вынужден прекратить манипуляции и начал актуализировать себя. Благодаря такому опыту ему легче будет поверить в себя и перестать психологически зависеть от меня или других людей. Ведь чем слабее его внутренняя опора, тем больше он вынужден манипулировать.
Похожая ситуация складывается в отношениях между рабочим и работодателем. Рабочий зависит от работодателя в материальном плане. Достигая положения или возраста, когда ему полагаются дополнительные льготы, он, конечно же, не упустит возможности получить их по максимуму, работая по минимуму. В этом он похож на клиента, который пытается получить от психотерапевта столько поддержки, сколько сможет унести. По идее, актуализирующий работодатель должен бы был помогать своим работникам находить все большую опору в себе, то есть учить их все лучше делать свое дело. Но тогда они могли бы пожелать большего участия в прибыли или большего вознаграждения за свой более квалифицированный труд. А практика предпринимательства показывает, что у повышения зарплаты есть свои пределы. Результатом этого трагического противоречия является рост автоматизации, который мы наблюдаем во всех сферах современного общества. Простого овеществления оказывается недостаточно, и работодателю приходится на самом деле заменять людей вещами — разумными машинами.
Существует еще одна параллель. С одной стороны, мой клиент требует к себе повышенного внимания и считает, что я обязан помогать ему в любое время дня и ночи, как только у него возникли проблемы. С другой стороны, он думает, что вправе оплачивать мои услуги в соответствии со своими возможностями. Некоторые даже хотят, чтобы, когда у них нет денег, я встречался с ними просто так. Они манипулируют мной, пытаясь внушить мысль, что мой долг — творить добро, и я не могу отказать в помощи нуждающемуся. В ответ на это я могу сказать только, что мое расположение к ним бесплатно, но они обязаны оплачивать посвященное им время моей жизни. Я буду продолжать относиться к человеку как к "ты", однако время мое ограничено, и поэтому его необходимо компенсировать.
Нечто подобное имеет место и в отношениях между бизнесменом и его клиентами. Первый понимает, что от него ожидают оказания определенных услуг, создания определенных удобств, предоставления гарантий, качества, внимательного обслуживания и т.п., тогда как второй, уже далеко не новичок в роли потребителя, дополнительно к указанному требует, чтобы у данного бизнесмена цены были ниже, чем у конкурента. (Вот вам и системы скидок, получившие в последнее время такое широкое распространение.) Таким образом, принимая во внимание реалии современной экономической жизни, предприниматель стремится предоставить потребителю как можно более дешевый продукт. Ожидая, разумеется, что эта его услуга будет оплачена.
Но в бизнесе существует такое явление, как реклама, и она усложняет описанную ситуацию. Чтобы привлечь покупателей, реклама пытается представить определенный магазин или товар как самый лучший или самый дешевый, вне зависимости от того, так ли это на самом деле. Сама реклама, разумеется, стоит денег, и это компенсируется за счет повышения цены продукта. Взять хотя бы такое явление, как дисконтные карты, которые мы получаем при покупке. Нам кажется, что они достаются нам бесплатно и что с их помощью мы можем сэкономить на покупке дорогостоящих товаров. Но на самом деле мы уже за все заплатили сполна при первой покупке, так как стоимость дисконтной карты была включена в стоимость товара. В данном случае мы позволяем манипулировать собой, хотя это и представляется нам довольно приятным.
Специфика продаж еще больше усложняет проблему "прибыль или личность". Количество проданного товара зависит от действий продавца. Типичный продавец заинтересован в доходе. Он знает, что должен расположить к себе покупателей. Поэтому продавец готов тратить существенную часть дохода на рекламу и водить дружбу с покупателями ради увеличения объемов продаж. Он — манипулятор высокого класса.
Кстати, среди моих клиентов были продавцы. Они вынуждены были оставить работу, так как поддерживать псевдодружеские отношения с людьми, к которым они не испытывали никакого интереса, было выше из сил. Типичный продавец ориентируется на прибыль, он верно служит своей компании и продукту, сообщая покупателю о них лишь выборочную информацию. Его главная цель — продать товар (пусть даже некачественный), так как именно от этого зависит благополучие компании.
Вот что говорит в связи с этим Абрахам Маслоу48. Он предлагает бизнесмену попробовать представить, что его покупатель — разумное существо, которое предпочитает качественную продукцию, способно отличить ее от некачественной и не лишено чувства здравого смысла. Такой покупатель понимает, что все "кампании по продвижению продукта", все угощения и увеселительные мероприятия "за счет фирмы" на самом деле стоят денег, которые просто включаются в стоимость товара. Поэтому, чтобы завоевать такого покупателя, Маслоу предлагает продавцу полностью перестроиться и стать честной цельной личностью, которая знает свой продукт и рынок, полагается на порядочность и ничего не скрывает. У такого продавца на первом месте стоит не реализация товара, а интересы и потребности покупателя. Он даже может посоветовать последнему обратиться к услугам другой фирмы, если сочтет, что для того так будет лучше. Я уверен, многим продавцам рекомендация Маслоу покажется смешной утопией. Тем не менее, существуют компании, которые добиваются успеха в бизнесе, выстраивая его именно на такой философии, и это факт.
Вряд ли кому-то нравится, что с ним обращаются как с несмышленышем, неспособным заметить торговых манипуляций. Хотя мы и продолжаем покупать тот или иной продукт, большинство из нас посмеивается над рекламными уловками, например, попытками повысить сбыт сигарет за счет ассоциации курения с сексуальной привлекательностью или мужественностью. И как выглядят в наших глазах производители мыла, которые хотят убедить нас, что от нас дурно пахнет? Поскольку мы говорим о манипуляции, следует обратить внимание и на то, что в качестве мотивирующего торгового приема используют даже навязывание чувства вины: нам продают страховки, заставляя почувствовать себя виноватыми за легкомысленное отношение к будущему своих детей; покрышки, чтобы мы могли очистить свою совесть за безопасность своей семьи; открытки — ведь нельзя же обделить кого-то из детей альбомом памятных фотографий и т.д. и т.п. Я не перехожу к моральным суждениям по этому поводу, так как вовсе не уверен, что знаю альтернативу. Самому-то мне нельзя прибегать к коммерческой рекламе в силу профессиональной этики, но я уверен, все мы понимаем, какая благодатная почва для манипуляций существует в этой сфере.
Мои клиенты и друзья-предприниматели постоянно задают фундаментальный вопрос: как преуспеть в бизнесе без манипуляций? Признаться, я не могу дать убедительного ответа. Возможно, в бизнесе существует "хорошая манипуляция", когда более зрелая личность выбирает и контролирует решения для менее зрелой? Но может ли "Ты" с большой буквы решать за "ты", что ему делать, не превращая его тем самым в "вещь"? Это будет, безусловно, не актуализирующим решением, ибо актуализация по определению состоит в том, чтобы помогать незрелым индивидам становиться более зрелыми. Этого невозможно добиться, удерживая индивида в неразумном и зависимом состоянии.
Я чувствую, что данная тема затрагивает самую суть нашей капиталистической системы. И я полагаю, что в этом ее аспекте последняя нуждается в полном пересмотре. Но, прежде чем кто-нибудь поспешит объявить меня противником системы частного предпринимательства, а это не так, позвольте привести цитату Эдлая Стивенсона: "Настоящие патриоты — это те, кто любят Америку такой, какая она есть, но хотят, чтобы любимая стала более привлекательной. Это не измена. Это самая настоящая и самая благородная привязанность, знакомая каждому родителю, каждому учителю, каждому другу"49. Я люблю Америку и американский образ жизни. Но меня волнует вопрос: можем ли мы заниматься бизнесом, и все же оставаться верными своим первоначальным декларациям о ценности и достоинстве человека?
Представители всех церквей и вероисповеданий бьются над этой проблемой уже много лет. Да и бизнесмены вовсе не бездуховные и черствые люди; без их искренней поддержки мы не имели бы той развитой религиозной системы, которая является сегодня частью нашего образа жизни. Но конфликт не исчезает. Великий психоаналитик Карен Хорни дала ему четкое определение. По ее словам, "противоречие состоит в том, что, с одной стороны, мы превозносим конкурентность американского образа жизни, а с другой — братскую любовь и человечность".
С одной стороны, нам предлагается быть напористыми и агрессивными, убирая всех конкурентов со своего пути. С другой стороны, нам проповедуют, что мы должны быть самоотверженными, смиренными, подставлять вторую щеку и любить ближнего, а не конкурировать с ним. Современный манипулятор глубоко чувствует это противоречие.
К психологам и психотерапевтам ежедневно обращаются доманипулировавшиеся бизнесмены с просьбами распутать хитросплетения их жизни, в которых они окончательно запуталась. Цель нашей терапии — помочь им освоить присущие каждому человеку личные качества, противоположные тем, которые они уже проявляют в своей жизни. Как я уже говорил, наша конечная цель — стать яркой цельной личностью со множеством взаимодополняющих противоположностей, личностью, которая творчески синтезировала себя. В качестве решения дилеммы Карен Хорни я бы указал на возможность и такого творческого синтеза противоположностей, как становление "самоутверждающе-заботливой" личностью. Разумеется, для этого потребуется курс терапии, так как это не произойдет само собой.
Итак, я пока еще не пришел ни к какому удовлетворительному ответу на актуальный для нас вопрос "прибыль или личность"; но телефон мой все равно продолжает звонить, а терапевтический кабинет наполняться запутавшимися людьми. И предпринимателям, которых собственные манипуляции довели до ручки, я советую всерьез подумать об актуализирующей альтернативе, пусть даже ценой снижения прибыли. Ибо, как сказано, "что пользы человеку приобресть весь мир, а себя самого погубить?" (Лук. 9:25)
Часть IV. Процесс актуализации.
Глава 15. Актуализационная терапия.
Хорошо, если я манипулятор, то как мне стать актуализатором? Как я могу изменить мужа-манипулятора или жену, сына, дочь, начальника, родных? Я надеюсь, многим обычным манипуляторам достаточно будет просто прочитать и обсудить эту книгу с друзьями или родственниками. Для тех, кто уже пострадал от своих манипуляций, и стремится понять, как он мог бы стать актуализатором, я предлагаю описание соответствующей терапии.
Актуализационная терапия.
Психотерапия — единственный известный мне последовательный подход, который способствует превращению манипулятора в актуализатора, а также помогает актуализаторам утвердиться на этом пути. Под "актуализационной терапией" я понимаю как обычные формы индивидуальной терапии, так и различные виды групповой терапии с использованием групповой динамики, которые меняют манипулятивные тенденции на актуализационные. Актуализационная терапия — это не новое направление в психотерапии, а сосредоточение на выявлении манипуляции и поощрении актуализации, возможное в рамках любой терапевтической "школы".
Мы обнаружили, что групповые приемы хорошо работают на тренингах актуализации для родителей, которые проводятся в нашем институте. Это полутерапевтические занятия; встречи происходят раз в неделю, используется групповая дискуссия, проигрывание ролей, тестирование, демонстрации, лекции, анализ записей и анализ случаев. В этих группах родители приобретают знания и навыки, призванные помочь им предотвратить развитие эмоциональных проблем у детей. Кроме того, они стремятся повысить эффективность своих родительских функций в целом.
Второй пример актуализационной терапии — тренинг сензитивности, то есть повышения межличностной восприимчивости для специалистов, которые работают с людьми. В малых группах мы имеем возможность достигнуть высокого уровня индивидуального участия и вовлеченности. Для качестве примера процитирую отрывок из брошюры по тренингу сензитивности, изданной Калифорнийским университетом:
"Участие в малых группы по тренингу сензитивности позволяет вам полнее прочувствовать себя во взаимоотношениях с людьми — глубже и ярче раскрыть им свои мысли и чувства, а также стать свидетелями переживаний других, узнать, как люди относятся друг к другу и как вы относитесь к ним. Когда вы сможете воспринимать себя более реалистично — ясно сознавая свои ценности и цели, манеры и привычки, сильные и слабые стороны, возможности и ограничения — у вас появится более четкое представление о себе как инструменте межличностных отношений. Тем самым эффективность вашего функционирования во взаимодействиях с людьми повысится, освободившись в значительной степени от груза нереалистичных представлений об определяющих чертах вашей личности, ваших ценностях, социальной адекватности и т.п.
Тренинг сензитивности рассчитан на то, чтобы повысить социальную чувствительность (способность чувствовать то, что чувствуют и о чем думают другие) и поведенческую гибкость (способность вести себя адекватно в различных межличностных ситуациях).
Небольшой размер группы на тренингах сензитивности обеспечивает высокий уровень индивидуального участия и вовлеченности. В качестве участника тренинга вы можете больше узнать о себе и своем влиянии на других; осознать свои чувства и то, как они влияют на ваше поведение в присутствии людей; стать более восприимчивым к тому, как люди общаются между собой; научиться "активному слушанию" того, о чем говорят, и того, что испытывают; понять, как люди влияют на группы и как группы влияют на людей; научиться помогать группам более эффективно функционировать".
Еще одна многообещающая методика называется "терапевтический марафон", когда группа около двенадцати человек собирается для непрерывной двадцати-тридцатичасовой дискуссии. Уединение, кроме посещения туалета, не допускается. Прием пищи также производится в комнате, где проходит терапия. Ситуация, когда люди, мужчины и женщины, в течение целых суток находятся вместе, понуждает их быть самими собой. Участники договариваются быть абсолютно честными в своих проявлениях, и выражать все чувства, какими бы нелепыми они им не казались. Со временем они начинают лучше понимать свои чувства. В результате у людей появляется возможность действительно и полно выразить себя перед лицом других, что становится ключевым шагом на пути личного роста. Я настоятельно рекомендую получить этот незабываемый опыт всем, кто действительно хочет познать себя.
Замечу, что для разных людей показана разная терапия. В какой мере она необходима человеку, зависит от его потребностей, подобно тому как кто-то отдает свою машину в мойку, а кто-то — в капитальный ремонт. Карл Роджерс выделяет восемь уровней терапии: от нулевой, предназначенной для самого злостного манипулятора, до седьмой, рассчитанной на самоактуализирующуюся личность. Скажем, один человек, начав со второго уровня, может захотеть перейти сразу на четвертый, а другой — с третьего на шестой. Индивидуальная терапия заканчивается, когда функционирование человека становится достаточно эффективным для удовлетворения его потребностей. Что касается групповой терапии, то необходимость ее может считаться исчерпанной лишь после того, как терапевт и группа убеждаются, что отныне человек способен самостоятельно справляться с жизненными трудностями.
Следует отметить также, что далеко не всем нужна терапия. Иногда человеку требуется просто мягкое отношение, проникнутое любовью и заботой. Кроме того, в жизни достаточно терапевтичных переживаний, которые тоже могут помочь: дружба, уроки хорошего учителя, жизненный кризис, — например, смерть близкого — все это может вызвать в человеке значительные изменения.
Итак, в области индивидуальной психотерапии существует много разных направлений, и ни об одном из них нельзя сказать, что оно наилучшее. В этой главе я опишу некоторые составляющие терапевтического процесса, в той или иной мере используемые всеми терапевтами. Каждая из них показывает, как профессиональная терапия развивает науку творческого преобразования человека. Этот материал будет полезен читателю и в качестве справочника тем по сторонам личности, которые требуют изучения и изменения, чтобы стало возможным развитие от манипуляции к актуализации. Описывать эти приемы я буду языком понятий и теорий их авторов, известных психологов. И, наконец, в связи с каждым из них я покажу, как его можно использовать применительно к теме манипуляции и актуализации, а также приведу несколько примеров.
Далее описываются десять важнейших составляющих психотерапевтического процесса и их значение для развития актуализации.
1. Забота. Здесь имеется в виду сердечное внимание и забота о клиенте, выражаемые в искренней теплоте или агрессивном, критичном внимании. Забота — основное средство борьбы с манипуляциями. В своем знаменитом определении Эрих Фромм подчеркивает важность любви как фактора развития и здоровья: "Любовь — это активная забота о жизни и развитии того, кого мы любим".
Напомним, что существует два основных типа манипуляторов: пассивные и активные. Пассивные манипуляторы беспомощны, нерешительны и прилипчивы; людям этого типа необходима агрессивная, критичная забота. Активные манипуляторы, напротив, вечно недовольны, дуются по любому поводу, много ждут и требуют от других. Они, возможно, еще больше нуждаются в агрессивной заботе, которая позволяет им понять свое поведение. Им также может потребоваться безусловная сердечность, чтобы показать, что их любят несмотря на все их манипуляции. И наконец, манипуляторы обоих типов нуждаются в любви аналитического типа, [???] благодаря которой можно показать им их манипуляции.
Вот некоторые утверждения, которые мог бы использовать в данном случае психотерапевт:
Я испытываю по отношению к вам теплые чувства.
Я считаю, что вы наломали дров, но вы мне все равно симпатичны.
Все, что с вами происходит, для меня очень важно.
2. Укрепление эго. Терапевт развивает мышление, чувства и перцептивные способности клиента, чтобы помочь ему более эффективно действовать в жизненных ситуациях.
Работы эго-аналитиков, прежде всего Эрнста Криса, Хейнца Гартмана и Дэвида Раппопорта, показали нам важность такого опыта, как непроизвольное сдерживание [???], развитие мышления, прогнозирования будущих событий и саморегуляции поведения. Они подчеркивали, что человек в большей мере хозяин своего поведения, нежели робот, как это утверждал Зигмунд Фрейд под впечатлением от обнаруженной им роли бессознательного и инстинктивных влечений.
Приведу несколько примеров, иллюстрирующих прием укрепления эго.
Клиент. Я люблю своего мужа.
Терапевт. Вы не могли бы повторить это еще раз?
Клиент. Я люблю своего мужа!
Терапевт. О, на этот раз за словами можно услышать и смысл.
Терапевт. Сильно сказано. Все, что вы говорите сегодня, звучит очень убедительно.
Клиент. Я начинаю понимать, что моя жена использует меня.
Терапевт. Сегодня вы действительно понимаете ее гораздо лучше.
3. Столкновение. Это активное взаимодействие между клиентом и терапевтом, каждый из которых выражает свои истинные чувства. Столкновение — синоним контакта, который, как уже говорилось в главе 5, заменяет контроль, главное оружие манипулятора.
В экзистенциализме, особенно в интерпретации Ролло Мэя, столкновение рассматривается как прием, благоприятствующий развитию индивида50. Таким образом, данный терапевтический прием состоит в том, что терапевт, в целях содействия росту клиента, выражает свои чувства с ним на равных.
Приведу примеры столкновений, взятых из бесед терапевта с клиентом.
Клиент. (Говорит без остановки).
Терапевт. Замолчите и дайте мне сказать!
Клиент. (Говорит напряженным, обиженным тоном).
Терапевт. Перестаньте ныть!
Клиент. Думаю, моя мать тогда была очень сентиментальной.
Терапевт. А по-моему, ваша мать вела себя как последняя сука!
Клиент. Надеюсь, вы сегодня меня обижать не будете.
Терапевт. Вы делаете сейчас со мной то же, что и со своими домашними, — пытаетесь обольстить.
4. Чувствование. Терапевт обеспечивает клиенту психологически безопасную обстановку, в которой тот может свободно переживать любые чувства, не опасаясь разрушить установившихся между ними отношений. Способность сознавать свои чувства играет очень важную роль в жизни, и манипулятор в этом смысле неполноценен. Поэтому терапевт учит клиента полнее испытывать свои чувства.
В этом плане особенно впечатляет работа Карла Роджерса. Он выстраивал психологически безопасные отношения с клиентами из позиции всеприятия и позволения им быть такими, какими они есть51.
Приведу некоторые примеры того, как поощряется выражение чувств в терапевтических отношениях.
Терапевт. (Подает клиенту пачку носовых платков, показывая тем самым, что принимает намерение клиента расплакаться.)
Клиент. Проклятье! Сегодня все идет не так.
Терапевт. Вы сегодня рассержены (показывая, что он принимает его чувства).
Клиент. Слушайте, она действительно довела меня.
Терапевт. Вы расстроились, когда услышали от нее это.
Клиент. Но когда она пригласила меня на ужин, настроение у меня изменилось.
Терапевт. Догадываюсь, какие теплые чувства к ней вы тогда испытали.
Клиент. (Сидит молча, глаза влажные, но ничего не говорит).
Терапевт. Это так больно. Об этом трудно говорить.
5. Межличностный анализ. Терапевт анализирует, как клиент воспринимает их терапевтические отношения или манипулирует ими. Межличностный анализ — это методика анализа игр, в которые играют люди-манипуляторы.
То, что межличностные отношения представляют собой наиважнейшую сферу терапевтической работы, прекрасно показано в работе Гарри Стэка Салливана52.
Новый подход к межличностному анализу можно найти в работах Берна и Перлза53, согласно которым польза терапии состоит в том, что она помогает клиенту понять, как именно он искажает в своем восприятии личность терапевта, и как именно пытается им манипулировать. Например, пассивный клиент может разыгрывать "беспомощность" и отказываться думать самостоятельно, пытаясь заставить терапевта взять на себя роль его матери. Активный манипулятор, напротив, может занять роль "авторитета" и пытаться всячески подавлять и запутывать терапевта. Считается, что все игры, которые клиент демонстрирует во время терапии, он играет по жизни в отношениях с другими людьми.
Вот примеры того, как терапевт описывает манипулятору его поведение во время терапевтического сеанса:
Клиент. (Сидит и ничего не говорит).
Терапевт. Вы сидите и ждете, чтобы я что-то сделал?
Клиент. (Говорит о телефонном звонке терапевту прошлой ночью).
Терапевт. Вы обратились ко мне за помощью в три часа ночи, чтобы отомстить за то, что я поддержал вашего мужа. Вы хотели разбудить меня, только-то и всего.
Клиент. Вы просто сидите здесь и все, вы не стоите своих денег, потому что не говорите мне, что делать.
Терапевт. Вы просто пытаетесь помыкать мной подобно тому, как делаете это дома со своими детьми.
6. Анализ смысловых моделей. Терапевт выявляет смысловые модели, блокирующие функционирование клиента, и помогает ему заменить их адаптивными, функциональными моделями.
По-видимому, большинство людей формируют свою философию жизни, так сказать, по методу "шведского стола", то есть не придерживаясь особой логики. Психотерапия помогает анализировать и проверять такие случайно "нахватанные" идеи, позволяя формировать цельную "картину мира", хорошо интегрированную систему смысловых координат.
Система Лири, положенная в основу рисунка 1 этой книги, служит примером анализа смысловых моделей путем представления противоположных личных качеств по параметрам любви-враждебности и силы-слабости...54
Франкл в своей системе психотерапии, называемой "логотерапией", ищет модели, которые бы могли раскрыть клиенту смысл его слов или действий: "Стремление найти в своей жизни смысл есть фундаментальной силой, мотивирующей человека"55.
Вот примеры того, как терапевт выделяет смысл сказанного клиентом или интегрирует, осмысляет то, что он говорит:
Клиент. (Долго говорит о том, как это был глупо с ее стороны все время делать чужую работу.)
Терапевт. И что же в этом глупого?
Клиент. Ну, я даже не знаю точно.
Терапевт. Может быть, это скорее самоубийственно, чем глупо?
Клиент. Последний раз, когда она мне сделала очередное мерзкое замечание, это меня уже так сильно не задело.
Терапевт. Вы начинаете снижать свою сверхчувствительность в отношении других.
Клиент. Мне кажется, что сегодня говорю я уже не так сбивчиво.
Терапевт. Наверное, сегодня вы лучше понимаете, о чем говорите. Возможно, теперь вы не боитесь взглянуть этому в лицо?
7. Подкрепление. Терапевт подкрепляет поведение, которое способствует росту или социальной адаптивности, и наказывает негативное или саморазрушительное поведение. Такой подход на основе научения был предложен Уоллпом и Эллисом56. Они полагают, что корнем человеческих проблем служат страхи и мысли, и что эти невротические страхи и мысли подобны плохим привычкам, от которых надо избавляться и заменять их здоровыми реакциями.
Вот примеры использования подкрепления для помощи клиенту:
Клиент. (Говорит о многих людях.)
Терапевт. (Когда клиент говорит о своей матери, он делает заметки, показывая тем самым, что эту информацию он считает наиболее важной.)
Клиент. (Говорит о приготовлении завтрака для мужа, к чему она не привыкла.)
Терапевт. То есть вы обнаружили, что вашему мужу приятно, когда вы готовите для него завтрак? (Подкрепляет ценность умения нравиться мужу.)
Клиент. Я впервые за долгое время не сорвался.
Терапевт. Не правда ли, вы получили удовлетворение от такого самообладания? (Указывает на вознаграждение, получаемое от самообладания.)
Клиент. (Говорит о незначительных вещах.)
Терапевт. (Хранит молчание, давая негативное подкрепление; показывает клиенту, что эта информация не важна.)
8. Самораскрытие. Терапевт раскрывает клиенту собственные защитные стереотипы, побуждая его делать то же самое.
Сидней Джерард утверждал, что самораскрытие — это существенный фактор в процессе эффективного консультирования или психотерапии. "Я вряд ли ошибусь, — пишет он, — если скажу, что люди становятся клиентами только потому, что в жизни они раскрывались недостаточно"57.
Вот примеры из практики:
Клиент. Вы когда-нибудь были так напуганы, как я?
Терапевт. Однажды я перепугался до смерти.
Клиент. Вы никогда не чувствовали ничего подобного, потому что вы психолог.
Терапевт. Терапевт — тоже человек, он не совершенен. Эти чувства мне знакомы.
Клиент. Мне кажется, я некрасив.
Терапевт. Когда я был подростком, мне тоже казалось, что я ужасно некрасив.
Клиент. Держу пари, вы никогда не чувствовали себя одиноким.
Терапевт. Я нередко чувствую себя одиноким.
9. Ценностная переориентация. Терапевт переоценивает неверно сформулированные клиентом ценностные ориентации (допущения на свой счет, о людях и т.д.), которые мешают клиенту принять испытанные временем действенные ценности.
Доктор Виктор Викторофф писал: "Как психиатр, я исследую допущения. Задача психиатрии — выявлять допущения и прослеживать их истоки в личной истории индивида. Допущения можно определить как идеи или принципы, которые представляются самоочевидными и аксиоматически верными. Они необходимы для ориентации во времени, пространстве и обстоятельствах. Они могут быть целесообразными или случайными, или приниматься под влиянием слепого отождествления с другими людьми, которых мы обожаем или ненавидим. Допущение может быть также признаком какого-то подведения итогов и сознаваться как трамплин в неведомое, принимаемый в чисто экспериментальных целях до тех пор, пока не появится что-то лучшее"58.
Викторофф подчеркивает, что переориентация таких ценностных допущений составляет существенную часть психотерапевтического процесса. Шарлотта Бюлер также считает ценностную переориентацию главной чертой психотерапевтического процесса59.
Вот примеры того, как терапевт может поощрять клиента, пересматривающего свои ценности:
Клиент. В прошлом я никогда не любил подставляться под чью-либо критику и давать людям знать, что я чувствую.
Терапевт. Я думаю, очень важно, что теперь вы позволяете себя критиковать и что люди догадываются о ваших чувствах.
Клиент. Боже, я никогда не понимал, как это здорово жить здесь и сейчас, вместо того, чтобы постоянно планировать свое будущее.
Терапевт. О, — вижу, что вы поняли, как важно жить настоящим.
Клиент. Я начинаю понимать, как важно сообщать о том, что мне нужно, и просить об этом.
Терапевт. Мне нравится, что вы начинаете заботиться о себе.
Клиент. На самом деле не так уж и плохо говорить, что думаешь, даже когда рассержен.
Терапевт. По-моему, это здорово, что вы можете быть утверждающе агрессивным.
Клиент. Теперь я вижу, как это замечательно — быть близким с людьми.
Терапевт. Вы действительно начинаете излучать тепло, я чувствую это даже в наших отношениях.
10. Повторное проживание. Имеется в виду повторное проживание испытанного в прошлом значимого опыта и десенсибилизация его патологического влияния на нынешнее функционирование клиента. Первой в истории системой психотерапии, в которой подчеркивалась необходимость понимания прошлого для понимания настоящего, был психоанализ. По словам Фенихеля, "анализ должен показывать прошлое, чтобы быть эффективным в настоящем"60. Например:
Клиент. (Рассказывает о том, как злился на свою мать, когда был подростком.)
Терапевт. То, что вы злились на свою мать в подростковом возрасте, не означает, что вы должны злиться на нее сейчас.
Клиент. Когда я был маленьким мальчиком, мы с отцом были очень близки.
Терапевт. Вы когда-нибудь испытывали это здесь и сейчас со мной?
Клиент. (Рассказывает о негативном опыте общения с матерью и о том, как он в ней разочаровался.)
Терапевт. Представьте, что вы можете поговорить со своей матерью прямо сейчас. Говорите с ней так, будто она сидит в том кресле.
Групповая терапия как средство переквалификации манипулятора в актуализатора.
В терапевтических группах возможно преобразование манипуляторов в актуализаторов. Излишне говорить, что это процедура столь же кропотлива, как операция на мозге. Результаты ее приносят пользу не только участникам группы, но и терапевту, так как противостояние людей друг другу — это всегда вызов. Давайте заглянем на такой сеанс и посмотрим, что происходит.
Встреча началась в семь часов вечера в институтской гостиной, уютно обставленной наподобие жилой комнаты. На этот раз пришло восемь человек, четыре мужчины и четыре женщины — мы стараемся, чтобы присутствовало одинаковое количество представителей обоих полов. Среди них инженер, врач, торговец мебелью, школьный учитель, медсестра, домохозяйка, учительница и симпатичная молоденькая секретарша. Последняя была самой молодой из них — ей двадцать лет, а самыми старшими оказались врач и инженер — им по пятьдесят. Все они представляют различные уровни манипуляции и актуализации.
У каждого из них имеются межличностные и личностные проблемы. Медсестра, например, теряет мужа и не может понять, почему он не видит в ней женщину; следует заметить, что на ней мужская одежда, и выглядит она довольно мужеподобно. Домохозяйка, сидящая возле нее на полукруглой кушетке, страдает от скуки; дети выросли, и она не знает, пойти ли ей теперь работать или развестись, или сделать и то, и другое. Учительница хотела бы выйти замуж, но никак не встретит подходящего кандидата. Симпатичная секретарша озабочена попытками босса соблазнить ее — ее прежние боссы также были искусными соблазнителями, и она горько сетует: "Ну почему со мной все время случается это?"
У мужчин, сидящих на диване и стульях, схожие проблемы. У доктора сложности в отношениях с женой; симпатичный торговец уже дважды разводился, и дело идет к третьему разводу. Инженер, квалифицированный технический специалист, не может ладить с людьми, особенно с женской бригадой, которой он руководит на авиамоторном заводе. Учитель ужасно хочет стать директором школы, но у него никак не получается.
Первую треть трехчасового сеанса мы будем работать в паре с моим ко-терапевтом. Она — привлекательная, со вкусом одетая тридцативосьмилетняя женщина, социальный работник, замужем, имеет детей и актуализируется, по крайней мере, часть времени. В группе участвуют и мои, и ее клиенты, но каждый из нас будет работать с любым из них, либо со всеми вместе: это будет определяться нашей спонтанной реакцией на конкретные ситуации во время предстоящего сеанса.
— Итак, — начинаю я, — о чем вы сегодня думаете?
Врач заговаривает первым. Это человек заурядной внешности, с возрастом начинающий полнеть. Я замечаю, что его глаза немного увлажняются, когда он обращается к торговцу мебелью: "Прошлый раз я по-настоящему расстроился, когда вы сказали, что я позволяю своей жене обижать себя".
Это, конечно, актуализационное поведение — обнажить перед группой какую-то часть себя. Актуализирующаяся личность охотно проявляет свою ранимость или чувствительность. Это пассивное, но здоровое поведение.
Инженер, слушая это, покусывает губы и ерзает на стуле; нога у него заброшена за ногу и начинает качаться. Это бесцеремонный человек, который, не находя отклика у женщин, упорно продолжает играть на свой лад роль настоящего мужчины, знатока логарифмической линейки. Его проблема в том, что он боится своих чувств. Будучи манипулятором, поведение которого зафиксировано в крайнем положении активного доминирования, он испытывает в данный момент явный дискомфорт. Искреннее заявление врача заставило его раздраженно покачивать ногой.
Психологический кризис налицо. Инженер должен либо начать критиковать врача, либо понять, что тот затронул его ценности.
— Кого вы хотите пнуть? — неожиданно спрашиваю его я.
— Я хочу пнуть Теда, — отвечает он, глядя на врача. — Женщины всегда пытаются заставить мужчину испытывать чувство вины. И самое худшее, что вы можете сделать, — дать им знать, что вас это задевает.
— А что плохого в том, чтобы дать людям знать, что вы задеты? — спрашиваю я.
Мы обсуждаем это в течение получаса. Инженер, у которого были проблемы в отношениях как с матерью, так и с женой, и который поэтому испытывает неприязнь к женщинам вообще, боится сломаться. Он не понимает, что на самом деле люди не ломаются, они тают. Естественный для нашего тела способ таяния — это слезы. Слезы так же необходимы и неизбежны в психотерапии, как кровь в хирургии. Когда вы порезались, идет кровь, когда вам больно, вы плачете; а все манипуляторы испытывают внутреннюю боль, порождаемую внешними конфликтами. Но Диктаторы, Хулиганы и Судьи ожесточенно борются со слезами посредством враждебности. Поэтому у них часто бывают неожиданные вспышки гнева.
— Слезы, — доказывает он, — для женщин и детей. Не для мужчин. — В его голосе звучит гнев.
— Повторите это еще раз, — требую я.
— Слезы не для мужчин.
— Громче!
— СЛЕЗЫ... НЕ ДЛЯ МУЖЧИН! — Он дрожит.
— Вы дрожите, — говорю я ему. — Дрожите сильнее!
Он пытается. Его подбородок трясется. На глаза накатываются слезы.
— Станьте своими глазами! — командую я.
— Кажется, мы сейчас заплачем, — понимает он и вдруг разражается рыданиями. — Женщины в самом деле обижают вас! — кричит он Теду. — Они и меня обижали всю жизнь...
Сцена окончена. Кризис миновал. Клиент переживает то, чему так упорно сопротивлялся.
Чтобы достичь этой точки, он посещал терапевтическую группу в течение полугода, и впереди у него еще шесть месяцев. Если он не испугается или не бросит терапию раньше времени, дальнейшее развитие отношений с группой может помочь ему принять естественность проявления душевной боли. Постепенно он введет ранимость в круг приемлемых для себя форм реагирования, ослабив свои активные, так называемые "мужественные", реакции на боль и усилив свои так называемые "женственные" реакции. Таким образом, если он раньше времени не прекратит терапию, то фактически станет актуализатором, и промышленность получит не только хорошего специалиста, но и чуткого человека.
Поведение терапевта в такой группе отражает его открытость по отношению к активным и пассивным возможностям собственного реагирования на ситуацию. Он должен не только пассивно принимать манипулятора как личность, но и активно фрустрировать последнего в сферах его фиксаций. Он фрустрирует попытки манипулятора сопротивляться переживанию внутреннего конфликта и его отказ допускать противоположные качества своей личности в поле сознания. Терапевт делает это в основном путем описания поведенческих проявлений манипулятора во время психологического кризиса ("Кого вы хотите пнуть?", "Вы дрожите" и т.д.).
Он сосредотачивает внимание на беспокойстве манипулятора в связи с противоположным качеством, которое нуждается в развитии, и может спросить у него, как я спросил у инженера: "Что вы чувствуете в связи с причиненной вам болью? Что она заставляет вас говорить? Как вы сопротивляетесь ей?" Чаще всего ответы манипулятора будут именно такими, как в нашем случае: "Человек не должен показывать, что ему больно". Далее терапевт говорит: "А что в этом плохого?" Здесь манипулятор оказывается зажат с двух сторон: он вынужден либо настаивать на том, что ранимость — нездоровое проявление человеческой природы, либо признать, что ранимость естественна, и измениться. Последующее замешательство нарушает существующее в нем равновесие, которое затем может быть восстановлено на новой основе.
Хотя в ходе встречи мы непосредственно работаем лишь с одним или двумя клиентами, в диалог оказываются вовлечены все члены группы. Несмотря на то, что каждый из нас уникален, все мы — человеческие существа и во многом сходны. Во время терапии человек легко отождествляет себя с другим.
Актуализационное значение конфликта.
Учитывая специфику нашего предмета, содержание слова "конфликт" нуждается в уточнении. В обычном межличностном контексте конфликт означает негативное напряжение, возникающее между двумя людьми; в социальном плане конфликт трактуется как отрицательное явление, поскольку ведет к разрушениям и страданию. Следует уяснить со всей определенностью, что для актуализатора конфликт — не отрицательное явление. В самом деле, возможен и созидательный конфликт. Например, если бы инженер в вышеприведенном случае не опротестовал ранимость врача, то не смог бы осознать и собственную ранимость, ее значение и заключенные в ней возможности.
Актуализатор всегда приветствует критику, ибо знает, что благодаря ей сможет чему-нибудь научиться. Он учится в споре с теми, кто с ним не согласен; во время стычек и перепалок он изучает себя, открывает свои слабые стороны. Актуализатор не нуждается в комплиментах, чтобы быть счастливым, ведь большая их часть — манипуляции. ("Вы такой замечательный человек, доктор!" — обычная лесть.) Однако если кто-то, кого он любит, и кто обычно не разбрасывается комплиментами, все же хвалит его, актуализатор принимает это на свой счет. Актуализатор учится ценить различия, потому что именно отличие и несходство служит тем источником, из которого он черпает возможности для своего роста.
Большая часть межличностных отношений — это игры доминирования и контроля, в ходе которых манипулятором движет потребность победить, одержать верх. Актуализатор воспринимает конфликт иначе — последний вызывает в нем "творческое возбуждение". Он понимает, что конфликт дает шанс для роста вне зависимости от того, одержит он верх или нет. Актуализатор не зациклен на победе, так как понимает, что ему суждено меняться, — и он готов быть тем, кем может стать после созидательного конфликта. Это, разумеется, предполагает веру — веру в то, что обе стороны конфликта вынесут из него пользу.
Таким образом, в актуализирующих группах конфликт между участниками служит мощным источником развития. Наблюдая у других членов группы те стороны личности, которые неразвиты в нем самом, человек обнаруживает, что начинает менять свои стереотипы поддержания внутреннего равновесия. У него формируется более здоровый баланс между активными и пассивными возможностями взаимодействия с другими людьми.
Процесс актуализационной терапии.
Процесс актуализационной терапии можно рассматривать как развитие сознательности. В нем можно выделить три основные стадии:
1. Описание основной манипуляции. По мере беседы терапевт обращает внимание на характерные для данного клиента вербальные конструкции манипулятивного толка, из которых постепенно вырисовываются один или два основных манипулятивных стереотипа. Например, клиент может постоянно прибегать к свойственным Тряпке стереотипным выражениям беспомощности и глупости, или часто использовать Хулиганские приемы силового воздействия и шантажа. Как только стереотип становится для психолога очевидным, он описывает клиенту, в чем, как ему кажется, состоит его основная манипулятивная игра или игры.
Затем анализируется, чем эти манипуляции "выгодны" клиенту. Ценность активных манипуляций предположительно состоит в том, что они позволяют принуждать, а пассивных — в том, что они позволяют обольщать. Выгодность манипуляций анализируется как в сиюминутном плане, так и в долгосрочной перспективе. Так, чаще всего манипуляции применяются для управления другими людьми, использования их в корыстных целях, избегания определенных ситуаций, структурирования времени, чтобы кому-то польстить, заставить работать на себя и т.д. Однако несложно показать, что в отдаленной перспективе все они самоубийственны, так как отчуждают человека от других, не позволяют обрести зрелость, делают зависимым, лишают самостоятельности.
2. Восстановление внутреннего равновесия. Когда основной манипулятивный стереотип выявлен, терапевт просит продемонстрировать эти манипулятивные тенденции в утрированном виде, чтобы клиент мог почувствовать всю их нелепость. Например, мы просим Хулигана усилить проявления своей враждебности, осознать их и запомнить, как он выглядит со стороны, когда увлечен этой игрой. Затем мы просим клиента продемонстрировать противоположный манипулятивный стереотип. Например, мы можем попросить Тряпку попытаться стать Диктатором, чтобы посмотреть, что получится. Этот прием основан на гипотезе, что очевидная выраженность какой-то манипулятивной тенденции свидетельствует о подавлении противоположной тенденции. Так, за демонстративной ранимостью Тряпки обычно кроется острая потребность стать Диктатором и отомстить обидчикам. Внешне зависимый Прилипала подавляет потребность контролировать других в роли Калькулятора. Настоятельные попытки Славного Парня овиноватить нас за несогласие с ним нередко скрывают потребность войти в роль Хулигана и выплеснуть свою враждебность. Потребность Защитника брать на себя ответственность за других часто скрывает желание стать Судьей и обрести всемогущество.
3. Интеграция. Последний шаг состоит в том, чтобы включить активные и пассивные противоположности в единое работоспособное целое. Для этого мы продолжаем поощрять клиента к осуществлению всех активных и пассивных возможностей своего самопроявления, чтобы он усвоил, что актуализация подразумевает интеграцию, включение в свой арсенал противоположных качеств личности. Как уже говорилось ранее, актуализатора можно сравнить с фигуристом, который свободно скользит от одной возможности самопроявления к другой, творчески используя каждую из них в своем движении по жизни.
В этой связи клиент должен понять, что самоубийственные манипуляции могут быть преобразованы в самосозидающее актуализационное поведение, и что для этого ему не нужно отказываться от своих манипуляций: достаточно все яснее сознавать их, и это естественным образом приведет к актуализации. Диктаторы могут превратиться в Лидеров, Тряпки — в Сочувствующих и т.д.
Изучение жизни самоактуализирующихся людей на этом этапе помогает понять, как происходит такое преобразование. Взаимодействие с самоактуализированными людьми в ходе групповой терапии укрепляет веру в то, что это возможно. А это, в свою очередь, пробуждает в человеке веру в себя, которая и ведет его по пути актуализации.
Глава 16. От манипуляции к актуализации.
Как следует из предыдущих глав, парадокс актуализации в том, что ее нельзя добиться непосредственно, разом отказавшись от манипуляций. Вы можете стать актуализатором лишь принимая свое манипулирование, и все глубже сознавая его роль и значение в своей жизни. Поэтому я завершаю книгу рассказом нескольких людей об их опыте актуализации.
На этих страницах вы прочтете исповеди реально существующих людей, которые осознали себя манипуляторами и встали на путь актуализации. Каждый из них рассказал о себе добровольно. У одного из них было за плечами два месяца терапии, у другого — два с половиной года. Еще один прошел лишь тренинг сензитивности. Тем не менее, каждая из этих исповедей есть свидетельством пробуждения сознания, которое привело к действительным личностным изменениям.
Пример 1. Инженер, 43 года.
Я манипулятор.
Два месяца назад я не подозревал о этом. Два месяца назад я был самым честным, самым искренним и самым не-манипулятивным парнем из всех, кого я знал. Я совершенно не сознавал, как живу. Эта слепота вынуждала меня продвигаться по жизни на ощупь, спотыкаясь и причиняя боль себе и другим.
Я пришел к психотерапевту с двумя большими проблемами: 1) я больше не мог справляться со все возрастающей нагрузкой на работе в сфере промышленной торговли, 2) мои отношения с женой складывались не самым лучшим образом, а за пределами семьи у меня вообще никаких отношений не было. Короче говоря, жизнь моя разлазилась по швам и не стоила того, чтобы жить. Я был напуган. Я чувствовал, что неумолимо сползаю к краю огромной беспощадной бездны.
В ходе групповой терапии я почти сразу понял, что всю свою жизнь редко когда бывал честен в том, что касалось моих чувств. Я выражал лишь безопасные, положительные мысли и чувства, и всегда скрывал отрицательные, опасные, конфликтные. Я избегал ссор и конфликтов с помощью молчания, бездействия, нерешительности. Это было мощным оружием как для защиты, так и для нападения. Моя жена, например, — агрессивный боец и спорщик, а я более склонен к пассивному типу поведения. Поэтому я, естественно (и небезуспешно) боролся с ней посредством молчания, отстраненности, ухода от общения. Обычно это срабатывало. В конце-концов она от меня отставала. Я полностью вжился в роль Тряпки.
Я был, как теперь понимаю, пассивным манипулятором. Я обрабатывал людей и добивался успеха с помощью трусливых, слабых, пассивных трюков.
Осознать эти поведенческие стереотипы было очень нелегко, — меня осенило лишь на третьем сеансе групповой терапии. Я был атакован, выставлен на обозрение, полностью разоблачен, так что все мои внутренние слабости, ранее скрытые, оказалась на виду. Это был один из самых ужасных вечеров в моей жизни.
Но в тот же вечер я прозрел и был захлестнут новым осознанием себя. (Как это было больно!) Мне понадобилась неделя, чтобы придти в себя. И всю эту неделю я поносил своего психотерапевта за то, что он сделал или допустил. Затем медленно стала давать ростки новая жизнь. Преодолевая страх, я начал экспериментировать дома и на работе с новыми инструментами подлинной честности.
Однажды во время ссоры с женой я высказал ей все, что скопилось у меня на душе за многие годы. Я знал, что это очень опасно, но тем не менее чувствовал себя хорошо и был уверен, что прав, высказывая ей все это. Когда я закончил, она сказала: "Неужели ты думаешь, что я не понимала этого и раньше? Твои поступки, твои намеки, твое молчание — все говорило об этом." Я был поражен! Моя честность не разрушила ни ее, ни меня. На самом деле мы стали ближе друг другу как никогда раньше. С этого момента наши отношения стали развиваться. Моя честность окупила себя. Первый раз в жизни я преодолел стереотип привычной для меня пассивной тактики, и результат оказался потрясающими.
Я попробовал сделать то же и на работе. Сначала было страшно, — ведь я думал, что рискую своим экономическим положением. Но я сделал это. Начал с того, что коротко и просто объяснил своему начальнику, что после недавних организационных изменений я перегружен работой сверх всякой меры, и что в связи с этим не могу выполнять свои обязанности на должном уровне. Две недели спустя все значительно изменилось к лучшему. Я также начал говорить "нет" людям, которые просили меня выполнить то, что не входило в мои обязанности. Я положил на своей стол большой нож как символ того, что отсекаю всю ненужную дребедень.
Очень скоро ситуация на работе радикально изменилась. Теперь я не перенапрягаюсь и не перегружаюсь. У меня есть время для планирования и даже для творчества. Теперь я сознаю, что сам был виноват во всех непосильных нагрузках, от которых страдал на работе. Я сам был причиной своих проблем, в основном из-за недостатка самоуважения.
Моей первой наградой за отвагу стало, как я уже говорил, появление времени для планирования и творчества, а также улучшение отношений с сотрудниками и покупателями, позитивный настрой к работе и, видимо, вследствие этого, поразительный успех в области продаж. Я предполагаю, что меня ожидают еще более удивительные отдаленные последствия.
Что же позволило мне отказаться от неискренности в чувствах, пассивного образа жизни и манипуляций? Я думаю, что, прежде всего, моя готовность рискнуть.
Именно это я учусь делать опять и опять, и лучшим подкреплением для меня служат мои первые успехи. В этом новом стиле жизни есть что-то волнующее и стимулирующее. В нем присутствует ощущение полноты и острое предвкушение будущего. Люди в моей жизни вдруг стали настоящими. Они теперь гораздо больше похожи на людей, чем на вещи.
Я пока новичок, и мне нужно много узнать о себе и о жизни. Я все еще манипулятор, и я понимаю это, но теперь я часто иду на риск, чтобы стать более подлинным и честным человеком. Тем не менее, я знаю, что встал на новый путь, и что к прежнему возврата не будет.
Пример 2. Домохозяйка, 25 лет.
Я манипулятор.
Уже в раннем возрасте я поняла, что могу избегать гнева или неодобрения окружающих, прикидываясь слабой и пассивной. К несчастью, тем самым я создала барьер между мной и моей семьей, друзьями и мужем. Отгородившись от них, я оказалась в одиночестве, отупела эмоционально и погрузилась в депрессию.
Чтобы компенсировать недостаток общения и растущее ощущение внутренней пустоты, я стала много есть.
По мере прибавления в весе, я становилась все несчастнее, и мне все меньше нравилось мое жизненное положение. В дополнение к этому, у меня все валилось из рук, я была неспособна к творчеству и не имела никакого желания писать. Казалось, будто кто-то полностью перекрыл мой эмоциональный клапан. Начав посещать терапию, я постепенно стала подбирать ключи к своей депрессии.
С тех пор, как пять лет назад я вышла замуж и покинула родителей, меня постоянно преследовало навязчивое желание навещать их. Это желание было подобно постоянному желанию есть: в обоих случаях я чувствовала себя после этого опустошенной. Мне потребовалось два месяца терапии, чтобы я смогла перебороть себя и начать сознавать чувство потери семьи. Я всегда считала и слышала бесчисленное множество раз от других, что это счастье — иметь такую сплоченную семью. И хотя внешне я соглашалась, внутренне ощущала тревогу, поскольку не была частью этой сплоченной семьи; сплоченными были отец, мать и брат.
Когда же я наконец приняла свою горечь и страх, то не так давно смогла пойти к родителям и честно рассказать им о моих страданиях и несчастьях, о своем чувстве никчемности. И я впервые действительно ощутила их любовь и заботу. В этот момент барьер, возведенный мною, пал и больше не разделял нас.
Этот барьер разрушался все больше по мере того, как я становилась подлинным человеком, чувствующим человеком. Я стала принимать себя такой, какая я есть, какой мне всегда так хотелось быть, — не манипулирующей ситуациями или людьми. Я больше не испытываю потребности часто навещать родителей, хотя теперь радуюсь им больше, чем когда мы виделись часто.
Отношения с мужем также стали улучшаться. Теперь я хорошо понимаю, что не просто играла роль "попираемой" Тряпки и Прилипалы, но предписывала мужу роль "попирающего" — Диктатора и Судьи. Он был "плохим парнем", который не ценил меня, такую маленькую и бедную. Затем я поняла, что не позволяла ему стать мне близким, опасаясь лишиться контроля над ситуацией и ощущения ее предсказуемости. Это позволяло мне, даже будучи несчастной, чувствовать себя в некой "безопасности".
Я знаю, что наказывала мужа за несправедливости, нагоняя лишний вес. Это был единственный известный мне способ контролировать его. Теперь я стала более честной с собой, так что могу выражать гнев и враждебность, которые испытывала все эти годы, не осмеливаясь проявлять их. Мало-помалу я обретаю способность быть всеми своими чувствами. Я оттаяла и могу наслаждаться жизнью.
Я чувствую, что присваиваю и осваиваю свои сильные и слабые стороны. Мой муж больше не "попирающий", а я не "попираемая". Я превратила свою слабость и зависимость в чувствительность и признательность. В то же время я становлюсь более стойкой в отношениях с мужем и родителями. Я стала более цельной личностью и не страдаю от былой ущербности. Я становлюсь актуализатором. Но я заметила, что чем больше стараюсь стать актуализатором, тем слабее ощущаю, кто я на самом деле, и тем больше скатываюсь назад. Что ж, я учусь принимать эти откаты. И странная вещь, — когда я принимаю факт отступления, двигаться вперед становится гораздо легче, но чем сильнее я стараюсь удержать достигнутое, тем скорее оно ускользает у меня между пальцев!
Пример 3. Врач, 43 года.
Я манипулятор.
Вероятно, моя первая попытка манипулирования восходит к младенческому возрасту. Мама говорила, в детстве я очень ее беспокоил, поскольку выглядел таким тихим и бледным, что ей приходилось прикладывать мне к носу кусочки ваты, чтобы убедиться, что я еще дышу.
Ребенком я был определен в миссионерскую школу, где меня учили быть "хорошим". А чтобы упростить задачу, мне сказали, что мой папа пребывает на небесах и вместе с Богом наблюдает за мной. Я не осмеливался быть "плохим" мальчиком. Позже я обнаружил, что я "плохой", когда расстроил маму, сказав, что Бог может согласиться, а может и не согласиться с ней. Что ж, я стал играть роль Славного Парня до конца.
В колледже я решил посещать подготовительные медицинские курсы, отказавшись от духовной карьеры, которую мне прочила моя мать. Когда началась вторая мировая война, я сдал общеобразовательную программу экстерном и поступил в медицинский институт по направлению от ВМФ. Первые несколько семестров дались мне с невероятным трудом, но я одолел их, проявив чудеса усердия. На смену "славному мальчику" пришел "славный студент".
Год последипломной практики был для меня шоком: я осознал, сколь тяжела и ответственна работа врача. Люди умирали, несмотря на все мои усилия. Я начал строить планы дальнейшего обучения, которое дало бы мне убежище от внешней жизни. Но мне не удалось осуществить свои планы, и я занялся общей практикой вместе с парой более опытных врачей. В сложных ситуациях я мог на них положиться. Старшие коллеги заменили мне мать.
Когда мне вновь довелось попасть в военно-морской флот во время Корейской войны, я осознал, насколько неуверен в себе, застенчив и непритязателен. Работа хирургом в группах, обслуживающих десантников, помогла мне разбить скорлупу и выбраться на свет из своей раковины. В это время я женился на девушке, в присутствии которой мне было очень хорошо. С ней мне не нужно было выдавать себя за кого-то. Я мог быть самим собой.
После Кореи мы обосновались в Южной Калифорнии и какое-то время все обстояло благополучно. Но это продолжалось недолго. Моя увлеченность практикой, уход моей жены в себя, осложнение наших отношений и семейные неурядицы партнера свалили весь мой карточный домик мне на голову. В конце концов я разругался с партнером и порвал с ним. Через некоторое время я стал посещать тренинг сензитивности, чтобы лучше понимать своих клиентов. И там я начал сознавать, что, похоже, корень всех моих проблем во мне. С тех пор я медленно продвигаюсь по длинному пути терапии. Я посещал группу в течение нескольких месяцев и был пассивным ее участником. В конце концов группа начала ездить на мне, как на безотказном Славном Парне, пока мне это не надоело до такой степени, что я начал оживать.
Благодаря группе ко мне пришло понимание того, насколько я был и остаюсь пассивным, как я уходил от контакта и манипулировал другими, заставляя их решать за меня. Пытался я манипулировать и терапевтом, чтобы он что-то с мной сделал. И я сильно продвинулся, когда терапевт с группой полностью отвергли мои потуги. Я часто вижу себя в своих пациентах, которые всецело полагаются на меня, зависят от меня и никогда не берут на себя ответственность за свое здоровье. Мне неприятно видеть, как мой пассивный, бессильный образ жизни не позволяет мне достичь того, чего я хочу. Я все еще не в состоянии открыто и спонтанно ссориться с женой; я не могу свободно и с чувством говорить со своим партнером. Я могу несколько дней ходить мрачным и раздраженным из-за какой-то ерунды, а мой ум и воля при этом бездействуют. Но я все чаще актуализирую себя, все больше сознаю свои игры в беспомощность и постепенно освобождаюсь от них. Теперь в поисках уверенности я все меньше полагаюсь на свою докторскую степень, и все больше на свою личность.
Пример 4. Студентка, 26 лет.
Я манипулятор.
Временами я исполняю эту партию, играя роль маленькой девочки. Я знаю, что никто не посмеет обидеть маленького ребенка, и пытаюсь защититься этим, оградив себя от других людей, от опасностей и трудностей жизни.
Я также манипулировала людьми, в угрожающей для меня ситуации делая вид, что смущена и не понимаю, что происходит. Как поделаешь с человеком, если тот не знает даже, о чем идет речь? С этим тесно связано и то, что я больше развивалась в интеллектуальном, нежели в эмоциональном плане. Чаще всего я общалась с такими же интеллектуалами, поскольку более комфортно чувствовала себя на этом уровне взаимодействия. С помощью интеллектуализма и непонятливости я эффективно удерживала людей на расстоянии и возвела вокруг себя стену, защищаясь от близости с людьми и не позволяя им сближаться со мной. Я была Калькулятором.
Такая защита оказалась настолько эффективной, что даже в ходе терапии другие члены группы не осмеливались "нападать" на меня из страха причинить боль или спровоцировать мой выход из ситуации (еще один из моих приемов манипулирования). Когда группа вплотную подходила к преодолению моих защит и положение становилось угрожающим, я покидала группу. Поэтому другие, чтобы не доводить до этого, никогда не нападали на меня в полную силу; тем самым я могла держать их под контролем. Я применяла свои методы даже к терапевту, пытаясь заставить его говорить большую часть времени, а также указывать, что мне делать, чтобы мне не надо было отвечать самой за свои решения и поступки.
Теперь я больше актуализирую себя и сознаю, что делаю. Здесь, возможно, опять сказывается мой интеллектуализм, но мне нужно знать, что я делаю, прежде чем я смогу измениться. Я уже отказываюсь от роли ребенка: я задаю вопросы и раскрываю себя перед другими более честно и полно, а не так, чтобы создать наиболее благоприятное впечатление. Я начинаю понимать, что всезнайство и неизменная правота не способствует сближению с людьми. Это сложно, но я принимаю свои ошибки и позволяю себе участвовать в обсуждении тем, о которых знаю далеко не все. Принимая свои слабости и ограничения, мне легче принимать себя и тот факт, что я несовершенна. Это, в свою очередь, дает мне более верное и реалистичное представление о себе, позволяя полнее использовать те способности, которыми я обладаю. Принимая свой страх, я встаю на путь его преодоления конструктивными и здоровыми методами.
Я больше актуализирую себя также, задавая людям вопросы о наших с ними отношениях, а не молчу, чтобы не ранить своих чувств. Я говорю о том, что думаю и чувствую, не прикрываясь фразами, которые "принято" говорить, даже если это неправда. Я обнаружила, что такое поведение не оказывает непоправимого воздействия на мои отношения с другими; на самом деле оно даже укрепляет эти отношения, делает их более глубокими и значимыми.
Я знаю, что живу далеко еще не полноценной жизнью. Но когда я вижу пройденный мною путь, это вдохновляет меня все ответственнее относиться к тому, как я живу. Я становлюсь актуализатором.
Пример 5. Священник, 36 лет.
Я манипулятор.
Чтобы признаться в этом, я призвал всю свою честность. Обычно исповедь — дело прихожанина, а не пастыря. Чтобы признать слабость, сомнения, заблуждения, а более всего нравственные ошибки, нужно снять нимб, которым по недоразумению увенчана голова священнослужителя.
Поэтому, хотя это совершенно мне не свойственно, я признаю, что я не более чем человеческое существо. И будучи человеком, я страдаю от одной из вечных человеческих — проблемы манипуляции. Мои отношения с другими людьми зачастую отмечены ложью, неосознанностью, контролем и цинизмом. Это происходит не всегда намеренно и, разумеется, не по хитроумному расчету; в большинстве случаев я манипулирую другими бессознательно.
Манипуляции так естественны. Слово "совершенство", хотя оно и не произносилось, было лейтмотивом обращения ко мне как священников, так и мирян. Я был горд собой, полагая, что сломал церковные стереотипы: одевался не так, как обычно одевались священники, ездил не на таких машинах, как они, встречался не с такими девушками, как они, и женился не на такой, на каких женятся они (знаете, такие типичные жены проповедников). Оказалось, однако, что от главного стереотипа я так и не освободился. Я все еще пытаюсь играть роль нравственного авторитета и Судьи.
У меня это неплохо получалось, по крайней мере я так считал. Работа, которую я выполнял в приходах, неизменно положительно оценивалась "вышестоящими инстанциями", да и прихожане были мной весьма довольны. Но в успехе этом я терял самого себя. Лишь последние два-три года до меня стало доходить, что одиночество, тревога, пустота и отчаяние, которые я видел в других, были отражением моих собственных переживаний. Осознание этого приходило ко мне постепенно и доставило много страданий. Тому, кого считают духовно совершенным примером и наставником, нелегко расстаться с этой приятной иллюзией. Моя ревностная и неукротимая преданность пастырской миссии позволяла мне не замечать мою вопиющую зависимость от других.
Мои отношения с женой были (и в какой-то мере до сих пор остаются) манипулятивными. Она воспринимает меня как Великого Диктатора, а не тюфяка, как следовало бы, и я поддерживал в ней эту иллюзию. В моей жизни было много сфер, куда я ее не пускал, совершая тем самым две огромные ошибки. Во-первых, я не желал раскрывать перед ней свою душу и признавать свою слабость. Во-вторых, я отрицал за ней право быть собой, так как воспринимал ее как существо, которое нуждается в моей защите. В качестве Защитника я сделал ее сверхзависимой и тем самым имел возможность держать под контролем. Хотя она обладает способностью к чрезвычайно глубоким чувствам, я уверен, что притупил ее чувствительность. Она, со своей стороны, чтобы ублажить меня, нередко притворялась такой, какой она не была и не могла быть. Изо всех сил пытаясь защитить ее, я причинил ей большой вред.
Церковь стала для меня местом бегства. Я упорно выдерживал моральные стандарты в ущерб личности, и испытывал ужас пред возможностью признания своих искушений и двусмысленных чувств. "Бог" стал моей профессией. Изо дня в день я приносил ему жертвы, прикрываясь которым мог отдыхать от семьи, реального мира и самого себя.
Я родился в бедной, необразованной семье, и на почве этого "культурно ограниченного" прошлого во мне взросли и окрепли профессиональные амбиции. Недостаточное образование, не отмеченное двумя желанными академическими степенями, понукало меня показать себя. В результате я стал страдать от чувства вины за свои "честолюбивые помыслы". Когда я пытался примирить в себе стремление к истинному пастырскому служению и продвижению по служебной лестнице, вина эта нередко доводила меня до отчаяния.
Постепенно я начинаю принимать противоположные качества своей личности. Во мне есть гордыня, но во мне есть и смирение. Я эгоист и альтруист. Я настойчив и зависим. Я люблю и ненавижу. Я восхищаюсь и презираю. Я слабый и сильный. Я доверяю себе и пытаюсь доказать свое превосходство. Как часто мне приходилось испытывать чувство вины оттого, что какая-то одна неосознаваемая моя часть осуждала амбиции другой! Как много радости от своих успехов я недополучил из-за того, что всякий успех ассоциировался у меня со вкладом в осуществление самодовлеющей программы профессионального роста.
Но теперь процесс участия в игре жизни стал для меня важнее. Более того, на первое место вышла моя вера в себя, понимание потребности в самовыражении, радость от общения с людьми, зависимость от других. Иногда возобладает желание победить в этой игре, и тогда я срываюсь на жене, детях и прихожанах. Но постепенно важность успеха в традиционно профессиональном смысле для меня снижается, а важность быть человеком, мужем и отцом, — и лишь затем священником — растет.
Я — загадка и тайна, манипулятор и актуализатор. Долгое время я пытался быть кем-то: Священником Джоном К. Теперь же меня вдохновляют слова Бубера: "В грядущей жизни меня не спросят, почему я не был Моисеем. Меня спросят: "Почему ты не был Мартином Бубером?"" Так и меня не спросят: "Джон К., почему ты не был священником?", — меня спросят: "Джон К., почему ты не был?"
Пример 6. Я сам.
Доктор Карл Роджерс как-то сказал, что читатели всегда стремятся что-нибудь узнать об авторе. По его словам, самое личное — в то же время самое публичное: оказывается, чувства, которые многие из нас считают глубоко личными, присущи большинству людей. Сидней Джерард назвал это потребностью в самораскрытии, и я полагаю, что самораскрытие — лучший способ содействия самоактуализации. Поэтому в данном разделе я попробую частично описать свою жизненную историю и то, что мне пришлось преодолеть на пути к актуализации.
Ранние воспоминания
Я рос на Среднем Западе США, родители меня очень любили. Но затем меня послали учиться в воскресную школу при церкви строго фундаменталистского толка. Там я усвоил, чего делать нельзя: нельзя пить, танцевать, ходить в кино и т.д. Религия, с которой я там познакомился, была системой "нельзя". Поэтому я представлял себе Бога манипулятором. Он опирался на отрицательное, а не на положительное: я могу оставаться хорошим лишь в том случае, если буду подчиняться этим многочисленным запретам. Уже тогда я почувствовал, ограниченность этой идеи Бога. Теперь я понимаю, что Царство Божие внутри меня и что искреннее выражение моих самых глубоких чувств может быть также и глубоко духовным переживанием. Я считаю, что каждому нужна своя вера, и что каждый должен постоянно работать над собственным смыслом жизни. По-видимому, все главные мировые религии оставлены нам актуализирующимися личностями (Будда, Иисус), которые могут служить образцами того, что значит быть.
Мать не только любила, но и контролировала меня, но ее контроль был скорее пассивным, нежели активным. Вопросы типа: "Во сколько ты собираешься вернуться домой?", по-видимому, действовали на меня гораздо сильнее, чем требования быть дома в строго определенное время. Поскольку брат был старше меня на восемь лет и помогал отцу в бизнесе, он был для меня "попирающим". Я всегда был младшим братиком, который подметал папин магазин по воскресеньям, и ощущал себя "попираемым".
Я впервые столкнулся с понятием власти в человеческих отношениях, когда поступил в Службу подготовки офицеров резерва. Я служил усердно, вскоре стал старостой курсантов и был весьма впечатлен общественной силой армии. Я обнаружил, что как военный могу заставлять людей исполнять то, что прикажу. Я мог вертеть и манипулировать ими, как захочу. Здесь впервые в жизни я оказался в роли "попирающего", и мне это нравилось. Но в то же время я получил один из самых больших жизненных уроков, а именно, что на самом деле никого нельзя заставить делать что-либо, если он этого не захочет. Я обнаружил также, что актуализирующие отношения, в которых я относился к другому как к "ты", а не как к "вещи", приносят более глубокое психологическое удовлетворение, чем власть.
Колледж и военная служба
Свои студенческие годы я провел в университете штата Иллинойс, где научился быть образцовым студентом. Поскольку я всегда хорошо учился в школе, то и здесь проблем с успеваемостью у меня не было. Я обнаружил также, что получал более высокие оценки, когда выполнял роль "попираемого", то есть раболепно внимал "попирающему" — профессору. Мой успех в этой роли свидетельствовал о моей сообразительности. Однако впоследствии я все же сожалел, что недостаточно заявлял о себе в университете. Хотя в этом случае оценки мои были бы похуже, я мог бы научиться большему.
Я был еще студентом, когда пал Пирл Харбор. Я опять пошел в армию, где у меня появилась возможность стать офицером. В качестве кандидата в офицеры, я хорошо играл роль "попираемого" и успешно закончил Офицерскую школу в Форт Беннинге, штат Джорджия. Спустя некоторое время я участвовал в битве за Балдж. Здесь я увидел, что военная система абсолютного подчинения совершенно провальна в бою, когда приходится по нескольку раз на день посылать вперед боевой дозор, который может и не вернуться. Я обнаружил, что срабатывают личные просьбы, а не приказы. То был один из самых памятных уроков, сильно повлиявших на мою гуманистическую жизненную ориентацию. В бою простой солдат добровольно берет на себя сложнейшие задачи, если относиться к нему как к "ты", а не как к "вещи".
Я был ранен и пережил чудесный опыт спасения от смерти немецкими заключенными, а затем излечения в главном немецком госпитале для военнопленных. Одним из самых добрых и сочувствующих людей, которых я когда-либо встречал, был немецкий санитар, мужчина возраста моего старшего брата, явивший мне силу заботы в противоположность военной силе. Я с содроганием думал, что всего несколько недель назад мог убить его во время сражения! Эта разительная перемена в моем мировосприятии заставила меня понять, как важно относиться к людям как к людям, а не как к винтикам военной машины. Опыт общения с немецким санитаром стал для меня жизненным уроком мудрости.
Аспирантура
После войны я поступил в аспирантуру Стэндфордского университета. Там я впервые узнал, что значит, когда профессора уважают тебя, а не "попирают", как это было в Иллинойсе. Уважение стэндфордских профессоров Генри Мак-Дэниела и Эрнеста Хилгарда способствовало моему личностному росту более, чем что-либо иное. Будучи аспирантом, я провел одно лето в Чикагском университете с профессором Карлом Роджерсом и его студентами. Его терапевтическая система была основана на вере в человека и уважении к нему. В то лето я пережил опыт так называемых "ТЫ-ТЫ"-отношений с другими людьми.
Я — психолог
Закончив Стэнфорд, я преподавал в Пеппердайнском колледже под руководством своего старого профессора доктора И.В.Пуллиаса — возвышенного, умного и чуткого человека. Его демократический метод руководства еще больше укрепил мою веру в силу приятия и уважения. После работы в Пеппердайне я посвятил себя психологическому консультированию, чем до сих пор и занимаюсь. В эти годы на меня, возможно, больше всего повлияли два человека — доктор Фредерик Перлз и доктор Абрахам Маслоу. Доктор Перлз был моим терапевтом в течение двух лет, и помог мне понять многое из того, что написано в этой книге. Доктор Маслоу приезжал в наш институт несколько лет назад, ознакомившись с некоторыми из моих работ. Я поражен, как воодушевление таких людей, как доктора Мак-Дэниел, Хилгард, Перлз и Маслоу, укрепило мою веру в себя.
Становление личностью
Я думаю, что достижение профессионального успеха мешало мне быть более успешным человеком. Если бы я не был так занят психологической практикой и написанием статей, то мог бы быть лучшим отцом своим детям тогда, когда они в этом особо нуждались, — в детстве. Теперь, когда они уже подросли и начинают отделяться от родителей, их поведение ранит меня. Я надеюсь, что мое возросшее внимание к ним в подростковом возрасте и в зрелые годы сможет хоть в какой-то мере возместить мое невнимание к ним в детстве. Они, как никто другой, научили меня, насколько это недопустимо пытаться удержать другого человека под контролем. Дети — не собственность родителей; последние просто одолжили их на несколько лет. Но мне все равно трудно позволить им расти отдельно от меня. Я могу советовать клиентам не зацикливаться на своих детях-подростках, когда те их отвергают, но самому так поступать неимоверно сложно.
Я кажусь себе хорошим терапевтом, потому что восприимчив к собственным переживаниям и переживаниям других людей, но эта восприимчивость — обоюдоострый нож, поскольку я уязвим для критики и боли, причиняемой мне другими людьми. Поэтому вместо того, чтобы быть таким прямым и открытым, каким мне хотелось бы быть, я нередко бываю уклончив.
Наблюдая свои манипуляции, я чувствую, что все больше становлюсь актуализатором. Но самое главное — я воспринимаю свою человечность; суть ее в том, что человек может совершать ошибки, и все же расти. Психолог должен быть не образцом совершенства, а образцом человечности, ибо он, как и любой другой человек, по определению не совершенен. Нам нужно воспринимать себя такими, какие мы есть, а не сожалеть о том, что мы не боги. Парадоксально, но начиная принимать себя такими, какие мы есть, мы начинаем расти и меняться.
Нужно четко уяснить, что мы, как психологи, не можем позволять нашим клиентам обожествлять нас. Превращая психолога в своем воображении во всемогущую фигуру, клиент проецирует на него всю свою силу, а сам занимает роль "попираемого". Так что я не пример совершенства, я пример человечности.
Я понимаю, что, делая некоторые из этих признаний, рискую упасть в глазах читателей. Но я знаю также, что мне нужно быть самим собой, — именно таким, каким я есть на самом деле, вне зависимости от того, насколько глупым или смешным я буду при этом выглядеть. Это я, и я обязан быть патриотом себя. Ибо только если я буду собой (со всеми своими манипуляциями и прочим), я смогу осознать себя — и сделать следующий шаг по пути самоактуализации.
Заключение.
Это "внутреннее путешествие" от манипуляций к актуализации не ново. Просто в данной книге оно описано на современном языке. Поэтому в заключение, думаю, уместно будет привести слова Вудро Вильсона, сказанное более шестидесяти пяти лет назад:
"Придя в себя", человек испытывает самое целебное и благотворное из всех доступных ему изменений. Это случается не только после периодов безрассудства или слепых увлечений, когда он убивал время или прожигал жизнь... Человек приходит в себя после переживания, о котором знает лишь он сам: он словно протирает глаза, чтобы увидеть мир таким, каким он есть, а также свое место и назначение в этом мире. Придя в себя, человек избавляется от иллюзий. Он трезво воспринимает себя... и свои возможности. Он отказывается от прежних предубеждений... он узнает свой темп, определяет свой шаг; он находит свою точку опоры. Это процесс избавления от иллюзий, но он не разочарует ни одного крепко сбитого человека"61.
Приложение переводчика. Десять ассертивных прав человека.
Американские психологи разработали модель так называемого ассертивного (самоутверждающего) поведения. С психологической точки зрения, ассертивное поведение — это поведение цельного человека. Ниже приведены так называемые ассертивные права, которыми безусловно обладает каждый из нас, а также манипулятивные предубеждения, которые блокируют эти права.
1. Я ИМЕЮ ПРАВО ОЦЕНИВАТЬ СОБСТВЕННОЕ ПОВЕДЕНИЕ, МЫСЛИ И ЭМОЦИИ И ОТВЕЧАТЬ ЗА ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ.
Манипулятивное предубеждение: Я не должен бесцеремонно и независимо от других оценивать себя и свое поведение. В действительности оценивать и обсуждать мою личность во всех случаях должен не я, а кто-то более умудреенный и авторитетный.
2. Я ИМЕЮ ПРАВО НЕ ИЗВИНЯТЬСЯ И НЕ ОБЪЯСНЯТЬ СВОЁ ПОВЕДЕНИЕ.
Манипулятивное предубеждение: Я отвечаю за свое поведение перед другими людьми, желательно, чтобы я отчитывался перед ними и объяснял все, что я делаю, извинялся перед ними за свои поступки.
3. Я ИМЕЮ ПРАВО САМОСТОЯТЕЛЬНО ОБДУМАТЬ, ОТВЕЧАЮ ЛИ Я ВООБЩЕ ИЛИ ДО КАКОЙ-ТО СТЕПЕНИ ЗА РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ.
Манипулятивное предубеждение: У меня больше обязательств по отношению к некоторым учреждениям и людям, чем к себе. Желательно пожертвовать моим собственным достоинством и приспособиться.
4. Я ИМЕЮ ПРАВО ИЗМЕНИТЬ СВОЁ МНЕНИЕ.
Манипулятивное предубеждение: В случае, если я уже высказал какую-то точку зрения, не надо ее никогда менять. Я бы должен был извиниться или признать, что ошибался. Это бы означало, что я не компетентен и не способен решать.
5. Я ИМЕЮ ПРАВО ОШИБАТЬСЯ И ОТВЕЧАТЬ ЗА СВОИ ОШИБКИ.
Манипулятивное предубеждение: Мне не положено ошибаться, а если я сделаю какую-то ошибку, я должен чувствовать себя виноватым. Желательно, чтобы меня и мои решения контролировали.
6. Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "Я НЕ ЗНАЮ".
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я смог ответить на любой вопрос.
7. Я ИМЕЮ ПРАВО БЫТЬ НЕЗАВИСИМЫМ ОТ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ ОСТАЛЬНЫХ И ОТ ИХ ХОРОШЕГО ОТНОШЕНИЯ КО МНЕ.
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы люди ко мне хорошо относились, чтобы меня любили, я в них нуждаюсь.
8. Я ИМЕЮ ПРАВО ПРИНИМАТЬ НЕЛОГИЧНЫЕ РЕШЕНИЯ.
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я соблюдал логику, разум, рациональность и обоснованность всего, что я совершаю. Разумно лишь то, что логично.
9. Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "Я ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ".
Манипулятивное предубеждение: Я должен быть внимателен и чувствителен по отношению к потребностям окружающих, я должен "читать их мысли". В случае, если я это делать не буду, я безжалостный невежда и никто меня не будет любить.
10. Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "МЕНЯ ЭТО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ".
Манипулятивное предубеждение: Я должен стараться внимательно и эмоционально относиться ко всему, что случается в мире. Наверное, мне это не удастся, но я должен стараться этого достичь изо всех сил. В противном случае, я черствый, безразличный.

* Так оно и вышло: в скором времени появилось "нейролингвистическое программирование". – Прим. пер.
* Герой одноименного телевизионного сериала, популярного в США в 1955-1959 годах. – Прим. ред.
* Досл. "собака сверху" и "собака снизу" (top dog, under dog) – роли в детской игре типа "царя горы". Для обозначения подмеченного Перлзом явления межличностного позиционирования существуют также сходные отечественные понятия "пристройка сверху" и "пристройка снизу". – Прим. пер.

Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru