лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Гаррисон Гарри Максвелл. Возвращение в мир смерти 2. Мир смерти на пути Богов

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Антон Молчанов (Ант Скаландис) как Гарри Гарисон

Возвращение в мир смерти - 2



Книга 2

МИР СМЕРТИ НА ПУТИ БОГОВ
ГЛАВА 1
Долгих семьдесят четыре года правил на планете Орхомен добрейший и любимый народом царь Ахамант. Мир этот славился своими плодородными землями, мягким климатом и богатейшими залежами металлов. В общем, планета обеспечивала себя всем необходимым, и мудрейший Ахамант, достаточно наслышанный об иных мирах, небесных лодках и межзвездном общении, еще в молодости пришел к однозначному выводу: не надо вступать в контакт с богами, как называли местные жители летающих по небу инопланетников. И слуг своих, настаивавших на приобщении к благам других цивилизаций, царь отдалил от себя настолько, что однажды все они покинули Орхомен навсегда. И называлось это Исходом Сторонников Контакта. А планета продолжала жить благополучной, радостной, сытной жизнью без войн и распрей.
Молодая жена Ахаманта царица Нивелла родила ему двоих детей-близнецов
- сына Фрайкса и дочь Хеллу. Оба они в равной мере являлись наследниками престола, однако никогда, с самых юных лет, не ссорились между собою, и дело очевидным образом шло к тому, что станут они управлять планетой вдвоем. А ведь и такое было возможно на мирном и богатейшем Орхомене! И старик отец радовался, что уйдет из жизни, оставляя планету в достойных и праведных руках.
Но тогда-то и случилось несчастье. Верно говорят люди: седина в бороду - бес в ребро. Влюбился почтенный царь в юную Инну, дочь некоего Кадмия, да так влюбился, что бросил жену Нивеллу, прогнал ее прочь и ввел во дворец новую царицу. А молодая владычица невзлюбила пасынков своих, Фрайкса и Хеллу. Что, в общем, было вполне естественно, вот только причина этой ненависти оказалась в итоге весьма далекой от обыкновенной ревности. Инна приходилась дочерью совсем не Кадмию, а некоему Кобальту с далекой планеты Дельфа. И была она тайным агентом могущественной межзвездной организации галактического масштаба. Пользуясь своим высоким положением, она фактически руководила всем сельским хозяйством Орхомена и сумела отравить огромные площади, засеянные хлебными злаками и другими растениями. Применяла Инна для этого новейший биологический яд, и убогие технологии отсталой в научном отношении планеты оказались бессильны бороться с подобной катастрофой.
Тогда Инна сама предложила способ борьбы со стихийным бедствием. Дескать, однажды боги вложили тайное знание в голову Фрайкса (избранного, между прочим, неслучайно), и среди остального - разного хранится под черепом его также и секрет хлебного противоядия. Чтобы добыть эти секретные сведения, вещала Инна, есть лишь один способ: отрубить Фрайксу голову, а затем вложить ее в таинственную адскую машину, некогда доверенную богами отцу Инны, а теперь по наследству перешедшую к ней. Орхоменцы издревле испытывали большое недоверие ко всякого рода сложным и непонятным машинам, потому в детали и подробности вникать не захотели, а поняли рекомендации царицы Инны по-своему: следует, догадались они, принести Фрайкса в жертву богам, и тогда боги вернут плодородие землям и благополучие народу Орхомена.
Погоревал Ахамант, погоревал, да и решил, что никакого выбора ему не оставили. Либо погибнет от меча любимый сын его, либо - от голода - весь народ Орхомена, тоже очень и очень любимый своим царем... Разве это выбор? Так, риторический вопрос. В общем, жертвоприношение богам назначили на Всепланетный День Плодородия и Богатства - главный ежегодный праздник орхоменцев. Меч специальный наточили до остроты необыкновенной, юношу связали крепчайшими веревками, а сестра его повсюду следом шла, ни на шаг не отставала и все молила, молила, чтоб и ее тоже убили, раз такое дело. Но Ахамант Хеллу свою убивать не собирался, потому что боги ничего на этот счет не предписали. Пока.
Словом, должно было злодеяние свершиться ровно в полдень при ярком солнце и большом стечении публики. Добрый и любящий своего царя народ ждал избавления от всех бед и возвращения к безбедной и безоблачной жизни. Только один человек на всем Орхомене ничего хорошего от жертвоприношения не ждал. Но про этого человека все как-то позабыли. Давно уже. Ведь царь Ахамант, раб желаний своих и подлый изменник, прогнал жену прежнюю из дворца и из города. Не знал он лишь одного: что Нивелла покинула тогда и планету, воспользовавшись одною из небесных колесниц богов, которые прилетали иногда в районы, далекие от главного города, носящего, кстати, то же имя - Орхомен. А вернулась низвергнутая царица тайно, но как раз вовремя, потому что знала обо всем - История, впрочем, умалчивает, была ли она на площади в полдневный час Праздника Плодородия. И лишь одно можно утверждать со всей определенностью: именно Нивелла наслала на Орхомен из неведомых миров Ослепительного Винторога, волшебного зверя, летающего по небу голубому и небу черному, изрыгающего пламя и наводящего ужас и восторг на всех, у кого есть глаза и уши.
Ослепительный Винторог распахнул широченную пасть и принял во чрево свое и несчастного, обреченного на смерть Фрайкса и сестру его Хеллу, не пожелавшую покинуть брата. Конечно, Винторог очень быстро скрылся в облаках над главной площадью города Орхомена. Вот тогда и вынуждена была раскрыть свою гнусную сущность галактическая шпионка Инна. С непостижимой скоростью, вне всяких сомнений пользуясь колдовством и магией, извлекла она прямо из-под земли сверкающую чешуей гигантскую серебряную рыбу и на рыбе этой умчалась вдогонку за Ослепительным Винторогом. Но где там! Мудрые люди, хранящие тайное знание, доставшееся им еще от прадедов-первопоселенцев, но не покинувшие планету вместе со Сторонниками Контакта, говорили Ахаманту: "Возликуешь ты или опечалишься, но ты должен знать, царь: нипочем рыбе не угнаться за Винторогом, потому как невозможно это". Однако те же мудрецы объяснили ему, что теперь не вернутся назад ни дети его, ни молодая обманщица-жена - враг рода человеческого. А вот Нивелла может и должна вернуться. И ее возвращения Ахаманту надлежит терпеливо ждать. Быть может, не один год, но, если терпения и здоровья хватит, тогда старый царь Орхомена, оставшийся без наследников и жен, будет прощен богами и снова станет счастливым. И владыка Орхомена согласился ждать.
А Фрайкс и Хелла, достигнув ближайшей планеты, совершили непредвиденную посадку. Винторогто, конечно, был обучен Нивеллой, то есть запрограммирован на долгий и только ей одной известный маршрут, но оказался он при этом на удивление послушным зверем. Стоило Хелле дернуть за длинную торчащую меж ребер его рукоятку, как сверкающая золотом туша устремилась вниз. А внизу расстилалась бескрайняя водная гладь планеты Дарданелла. Хелла никогда в жизни не видела такого огромного океана - он покрывал всю планету целиком. А меж тем у себя на родине она очень любила плескаться в море и отлично плавала. "Хочу искупаться!" - закапризничала Хелла. Любящий брат не посмел отказать ей. Сам он в воду не полез, боялся, хотя опасности никакой видно не было до самого горизонта, в какую сторону ни посмотри. Но нехорошее предчувствие не покидало Фрайкса все то время, пока он любовался красивым телом своей сестры, плескавшейся в теплых волнах Дарданеллы. И предчувствие не обмануло юного орхоменца. Из темно-синих пучин поднялись зеленотелые, изумрудно-яркие веселые красавицы, которые так увлекли Хеллу своими играми и разговорами, что орхоменская наследница престола отказалась возвращаться к брату.
А брат не слишком-то и возражал. Он ведь и сам не знал, куда летит. Не в Орхомен же возвращаться! Мать он потерял давно. Отца и весь народ свой - недавно, зато при чудовищных обстоятельствах. А теперь настало время потерять сестру. Значит, так хотят боги. "Судьбу свою следует принимать с покорностью и, не поворачивая головы в прошлое, стремиться всегда только вперед". Так учили древние.
"Прощай, Хелла!" - крикнул Фрайкс и приказал Ослепительному Винторогу подниматься в небо.
А конечной точкой маршрута стала для него планета Эгриси, где правил царь со странным тройным именем Исаак Даниил Йот или коротко - И. Д. Йот, хорошо знавший Нивеллу, но показавшийся Фрайксу абсолютно сумасшедшим. Он называл себя солнцеликим и вообще считал отцом своим не человека, а самое солнце, то есть местное светило. Однако в быту Йот оказался добрейшим стариком, Фрайкса обласкал, накормил и приветил. А не прошло и месяца, как выдал за него самую красивую и молодую из дочерей своих - Галку. Зато Винторога забрал и поставил на прикол. Теперь уж и Фрайкс начал понимать, что Ослепительный со своею золотой кожей, хоть и смахивает на орхоменского гиппопотама, у которого бивни закручены в тугие спирали, но это, конечно же, не зверь, вообще никакое не животное. Это все-таки машина. Но окончательно все прояснилось, когда из Винторога все внутренности вывернули, растащили по всяким другим механизмам во славу великого Дэевесо - кометоборца и сокрушителя кривопространства, а саму золотую шкуру, или обечайку, как ее здесь называли, в качестве величайшей ценности упрятали в самшитовом лесу, обнесли двумя рядами прочнейшего забора из колючей проволоки, а между рядами этими пустили свирепого огнедышащего дракона, не перестававшего бегать ни днем, ни ночью.
Бот, настоящее имя которого было Сулели ("глупый" по-эгрисянски, и он стыдился такого имени), сделал Фрайкса своим подданным и своим родственником. Отношениям их могли позавидовать любые другие зять и тесть, и все-таки Фрайкс чем старше становился, тем лучше чувствовал, что даже его любимая Галка (которую в действительности тоже звали иначе - очень странным именем Халхи, означавшим в переводе с эгрисянского "народ") так вот, даже его любимая жена гораздо сильнее привязана не к самому Фрайксу, а к принесшему его сюда Ослепительному Винторогу, точнее, к золотой шкуре Винторога, находившейся в непонятной магической связи с родителями Фрайкса, как с отцом Ахамантом, сыном Эола, так и с матерью Нивеллой, непонятно чьей дочерью, неизвестно откуда пришедшей и исчезнувшей неведомо куда. А потому уже изрядно поднаторевший во многих искусствах и науках, распространенных на Эгриси, Фрайкс однажды набрался смелости, да и отправил тайком шифровку в необозримый космос. Отправил наудачу и совершенно случайно использовал частоту канала спецсвязи.
Шифровку приняли и прочли, но Фрайкс и по сей день ждет ответа, а старый Ахамант ждет свою жену, мечтая испросить прощения за предательство, а вечно юная Хелла уже устала резвиться с зеленогрудыми красавицами-подружками и ждет не дождется, когда Фрайкс полетит обратно и заберет ее домой на древний и благодатный Орхомен, колонизованный во время оно еще легендарным космическим волком капитаном Минием, буксировавшим туда первый межзвездный транспорт "Прометеус Виктори" в самом начале Великой Эпохи Галактической Экспансии.
- Ну и как тебе это все? - поинтересовался Язон.
- По-моему, красивая легенда, - сказала Мета, оглядываясь по сторонам в поисках возможной цели.
Но в лесу было тихо-тихо, даже насекомые не жужжали.
- А по-моему, чушь собачья! Намешано всего, словно в кастикусийском салате, который приготовлен самым бездарным в Галактике поваром: картошку нарезали сырую, апельсины наоборот сварили, а вместо соленой клубники набухали свежих эриданских огурцов.
- Ничего не понимаю, - фыркнула Мета. - Причем здесь салат?
- А при том!
Язон сорвал яркий лиловый цветок и долго его рассматривал. Подумал: "Во дела! Никогда тут не росло таких цветов!"
- Все, что я тебе сейчас прочел, - это никакая не легенда, а как раз и есть та самая шифровка, перехваченная Специальным Корпусом, а еще раньше принятая этим сумасшедшим Солвицем и почему-то включенная им в пакет документов под скромным названием "Досье на гражданина Галактики Язона динАльта".
- Ты меня разыгрываешь, - предположила Мета.
- Самое время, - грустно улыбнулся Язон. - Когда предстоит закончить исключительно ответственный этап нашей с Арчи программы экспериментов, а я вынужден срочно вылетать к центру Галактики. Самое время для шуток и розыгрышей.
- Почему именно к центру? - заинтересовалась Мета. - Никогда еще не бывала в тех краях.
- Так ведь Бервик полагает, что источник радиосигнала, принесшего эту шифровку, расположен как раз где-то там. Хотя в принципе он был зафиксирован в виде хаотично блуждающего отраженного импульса.
- Ты опять работаешь с этим самовлюбленным типом, руководителем всех на свете секретных организаций? - Мета чисто по-женски выделила самое главное для себя.
- Ас кем еще прикажешь работать? Думаешь, кто-нибудь другой, кроме бессмертного Бервика, сумел бы определить с такой точностью время, к которому относятся события, описанные в этой, с позволения сказать, легенде?
- Ну и когда же? Ровно пять тысяч лет назад? Как раз земляне только построили наш славный линкор для непобедимой древней империи...
- Не угадала. Лет двадцать назад, а может быть, и еще позже. Так что все участники этой истории, даже простые смертные, похоже, еще живы.
- Что? - Мета уже не спрашивала про розыгрыш, просто смотрела на Язона широко раскрытыми и оттого особенно красивыми глазами.
- В том вся и загвоздка. В археологическую экспедицию я бы вряд ли сорвался. А тут дело гораздо серьезнее. Солвиц случайно информацию в директории не объединял. Значит, эти чудаки с планеты Эгриси или с планеты Орхомен имеют лично ко мне самое непосредственное отношение.
- И когда же ты хочешь лететь?
- Завтра.
- Ничего себе!
- Потому и решил сегодня погулять с тобою в лесу, по этим славным лугам, чтобы в дальней дороге было что вспомнить.
- Да ты с ума сошел, Язон! Во-первых, я полечу с тобою, даже не спрашивая разрешения. А вовторых... Вот ведь заразил ты меня этим "во-первых, во-вторых"... Ты что, забыл, зачем мы здесь? Прогулка по славному лугу! Мы на Пирре, Язон! Это Мир Смерти. Мы еще не победили его.
- Но ведь как будто уже ясно, что здесь и сейчас не в кого стрелять.
- Так почему же именно об этом месте Бруччо написал в своих, как он думал, предсмертных заметках: "Отметил нечто принципиально новое, обычное оружие против этого бессильно..." А потом он никогда не мог вспомнить, о чем именно говорил, и даже сам теперь утверждает, будто просто бредил. Ты веришь в подобный бред?
- Не верю, - сказал Язон. - Но допускаю такую возможность. Чувствуешь разницу?
- Ты как был демагогом, так и остался? Лучше смотри внимательнее, путешественник к центру Галактики!
- На что смотреть, Мета? В который раз мы топчем с тобой этот райский уголок? Присядь - Отдохни.
Они присели на поваленное дерево, и Язон произнес полуутвердительно-полувопросительно:
- Я закурю.
- Да уж пожалуйста, - ответила Мета с еще более неясной интонацией.
- Ладно, - сказал Язон, все-таки закуривая. - Раз уж мы летим вместе, скажи, что ты вообще думаешь по поводу всего этого безобразия. На кой я им всем понадобился: древнему ученому Солвицу - дважды беглецу из нашей Вселенной, Бервику - члену Общества Гарантов Стабильности, теперь еще царям каким-то из центра Галактики? Чего я натворил такого, а? Как ты думаешь?
- А тут и думать особо нечего, - рассудила Мета с пиррянской простотой, - Солвицу и Бервику просто требовались твои мозги, но я и первому их не отдала, и второму не отдам. А насчет царей... Честно говоря, я плохо понимаю. Там все так странно рассказывается, в этой твоей "шифровке"! Как будто старинную книжку читаешь, но не совсем, а еще одновременно слушаешь комментарий вполне современных... ну, детей не детей - студентов, что ли...
- Вот! Я же говорю - кастикусийский салат! В общем-то, мешанина понятно откуда. Лингвистический анализ мы уже проводили, и похоже, что первоисточник писался на древнегреческом, потом переводился для трансляции в эфир на эгрисянский, а после приема расшифровывался на меж-языке, но через эсперанто, потому что Солвиц вначале по ошибке принял его за старинную имперскую шифротелеграмму. При столь многократном переводе стиль повествования, разумеется, несколько страдает. Но уже со смыслом: в истории про Фрайкса и золотую шкуру действительно есть какие-то недоваренные и переваренные фразы. Ну как, например, Фрайкс, отправляя шифровку, мог сам про себя рассказывать в третьем лице, да еще описывать в прошедшем времени, как эту его шифровку приняли?! Ты только подумай...
Мета внезапно вскочила и, рванувшись в сторону, трижды выстрелила. Потом громко вскрикнула, то ли от неожиданности, то ли от боли. Язон поспешил на помощь, однако огневая поддержка уже не требовалась. Обугленная тварь, скорчившаяся в траве, больше не представляла опасности. Это была достаточно новая, но хорошо изученная мутация - своего рода помесь летающего шипокрыла с ползучим ежом-иглометом. Но Мета, наклонившись и брезгливо сморщившись, изучала свою левую голень.
- В чем дело? - спросил Язон. - Ты ранена?
- Чепуха, - ответила она почему-то шепотом. - Ничего не видно, только боль очень резкая и сильная. От игломета так не бывает...
Язон присел на корточки, вгляделся и понял: действительно, от игломета так не бывает. Из ноги Меты чуть пониже коленки торчала очень тонкая и, вне всяких сомнений, металлическая иголка.
ГЛАВА 2
Они улетали из джунглей уже под дождем. За последние годы пиррянский климат ничуть не изменился. Да и с чего бы? Угол наклона оси планеты - штука весьма постоянная. Тихий и ясный вечер быстро переходил в бурную грозовую ночь, а в промежутках между ударами грома было слышно, как глухо ворчат далекие вулканы. Архипелаг, в центре которого пирряне в свое время устроили печально знаменитый ядерный взрыв, пытаясь уничтожить врага раз и навсегда, теперь практически весь ушел под воду, зато сейсмическая активность на планете в целом слегка снизилась, а в Открытом и вовсе лишь изредка ощущались совсем слабые подземные толчки. Все-таки место для города выбирали не случайное.
Но сейчас, когда яростные порывы ветра бросали на фонарь универсальной шлюпки целые потоки воды, а очень близкие молнии сбивали с курса автопилот, Язону начинало казаться, что даже неживая природа Пирра вполне осмысленно ополчилась против них. Не иначе, на эту мысль навело его последнее невеселое приключение. Иголку-то из ноги Меты он, конечно, выдернул и спрятал в пластиковый контейнер, чтобы внимательно изучить в лаборатории, и шиломета, как иногда для краткости называли шипокрылого игломета, они на всякий случай захватили с собой, упаковав поджаренную тушку в плотный герметичный мешок. Но странная боль в пораженной голени не утихала, хотя Мета, естественно, сразу сделала себе весь комплекс инъекций. К тому же организм ее обладал повышенной сопротивляемостью после того, как на далеком астероиде Солвица безумный ученый удостоил Мету введения своей вакцины бессмертия. И тем не менее нога начала опухать.
"Это нечто принципиально новое. Наше обычное оружие бессильно", - стучали в голове Язона страшные фразы, сформулированные когда-то Бруччо. Старый врач и биолог не только записал этот свой "бред", но и с помощью Наксы передал его в эфир. Сообщение пришло на планету Счастье, и многие пирряне отлично помнили тот экстренный вызов, тот крик отчаяния на всю Галактику. Они почти в полном составе бросились тогда на помощь. Но опоздали. Всех оставшихся в живых пришлось забрать из разрушенного города на Счастье.
А после пирряне вернулись назад, чтобы начать новый бой. И за несколько лет им удалось многое. Впервые с момента колонизации этой дикой и необузданной планеты население Пирра стало расти. Жители теперь не боялись интересоваться собственной историей, все древние табу были отменены, даже как будто уходило в прошлое противоестественное деление людей на "жестянщиков", "корчевщиков" и инопланетников. А с подачи Язона пирряне предприняли попытку, пусть пока еще робкую, но все-таки искреннюю, установить настоящий контакт с планетой. На смену вооруженному нейтралитету и временному перемирию приходил поиск открытого взаимопонимания.
Воодушевленный всеми этими переменами и своей очередной победой - над мрачным астероидом доктора Солвица, залетевшим из другой вселенной и зримо угрожавшим человечеству на обитаемых мирах, - Язон загорелся надеждой разобраться наконец в самой сути трехсотлетней трагедии Пирра. А его новый друг из миров Зеленой Ветви астрофизик Арчи, прибывший с Юктиса, выдвинул едва ли не десяток новых гипотез и очень помогал Язону в исследованиях Большая научная программа, разработанная лучшими специалистами Галактики, осуществлялась пусть и не быстро, однако весьма успешно.
Вот тут, как обычно и бывает, все рухнуло сразу, все посыпалось: безумная шифровка, присланная Бервиком, в лучших его традициях на роскошном голографическом бланке Специального Корпуса; зловещая игла непонятного происхождения и действия; резкое ухудшение погоды... Что еще ждет их? Неизвестно. Но предчувствие у Язона было Нехорошее такое. И не просто интуитивное ожидание удара - скорее шестое чувство, не менее реальное и надежное, чем первые пять, ведь в сущности, эта его телепатия вполне поддавалась научному объяснению.
Мета не стонала, пока Язон взваливал ее на спину и пока почти бегом бежал от посадочной площадки до входа в больницу, только зубами скрипела, а там знаменитую пиррянку сразу переложили на носилки трое предупрежденных по радио и выбежавших навстречу медиков. Мета даже пыталась идти сама, и только по глазам ее, сделавшимся из голубых совершенно черными - одни огромные зрачки во всю радужку, - можно было понять, как ей больно, несмотря на все мыслимые анестезирующие препараты общего и локального действия.
Тека, считавшийся теперь лучшим хирургом на планете, лично проводил операцию. Ассистировал ему опытнейший Бруччо. Они вскрыли опухоль и очень быстро докопались до причины. Конечно, это была не простая иголка. Иголка "с отделяющейся боеголовкой" - так назвал ее Бруччо, внимательно изучив обе части: "ракетоноситель", доставленный Язоном в контейнере и собственно "боеголовку" - микроскопический, но очень мощный магнитный генератор, вторгающийся в структуру человеческого организма не на клеточном, даже не на субклеточном, а на молекулярном уровне. Вот почему никакие антибиотики и прочие лекарства ни капельки не смягчили действия этой миниатюрной адской машинки.
Когда же генератор был удален, Мете сразу сделалось лучше, и нога ее пошла на поправку, разумеется быстрее, чем у обычных людей, более того, быстрее, чем у обычных пиррян. Бруччо и Тека еще раньше познакомились с этой ее особенностью, возникшей после заточения на астероиде Солвица, и не удивлялись. Однако даже им не хватило научной смелости допустить предположение о стопроцентной восстанавливаемости живых тканей, то есть практически о том самом бессмертии, которое изобрел безумный доктор и которое по жесткой договоренности с Ривердом Бервиком Язон, Мета и Керк держали в строжайшем секрете. Ото всех, кроме Реса, разумеется, который стал членом этого тайного общества намного раньше.
Мета спала в специальном покое, предназначенном для реабилитации, когда Язон зашел в операционную и спросил Бруччо, еще не успевшего снять перчатки и вытереть со лба крупные бусины пота:
- Скажи, это и есть то самое?
Все высшие руководители Пирра были в курсе чудовищного открытия, сделанного медиками, так как они не отрываясь следили за хирургической операцией через свои визифоны, а Тека еще и комментировал в подробностях все, что делал.
- Не совсем, - ответил Бруччо, - но в принципе - да. Так или иначе, мне удалось восстановить в памяти тогдашний кошмар. Совершенно фантастический вид этой иголки очевидно инициировал какие-то участки моего мозга, охваченные с тех самых пор амнезией. Теперь я точно вспомнил, что совсем не бредил. Знаешь, Язон, что я увидал тогда? Вот послушай. Только дай мне сигарету.
- Пиррянин будет курить?! - не поверил Язон. - Это что-то новенькое!
- У нас теперь каждый день новенькое, - заворчал Бруччо, прикурив и откидывая руку с сигаретой жестом заядлого курильщика. - А я очень старый пиррянин, и к тому же хирург. Мои физические данные теперь уже вряд ли повлияют на мою судьбу, меж тем никотин хорошо успокаивает нервы. Говорю тебе как медик. Но я же не об этом! - словно спохватился он. - Ты слушай, что я тогда увидел. Несколько наших друзей погибли от выстрелов наших же пистолетов. Сам понимаешь, бывает всякое в пылу драки: и рикошеты, и шальные пули, и даже стрельба по своим. Кто бы из нас чему удивлялся! Ко мне на операционный стол и раньше попадали такие раненые. Но тут было три попадания подряд и все - точно в сердце. Я уж подумал было, что среди нас появился безумец или предатель. Но потом стал приглядываться к стреляющим на поле боя и увидал, как старый, закаленный в сотнях сражений Вонг прицельно бьет в нападающего рогоноса, а пуля возвращается назад и убивает - убивает! - моего лучшего друга. Это было за каких-нибудь десять секунд до того, как меня оглушило взрывом и погребло под обломками наблюдательной вышки. Спасительными, как выяснилось, обломками...
Бруччо помолчал.
- Я все это только сейчас вспомнил. Понимаешь, Язон, они еще тогда научились останавливать и разворачивать пули. Конечно, не все они - иначе нам бы тут сразу крышка. Но, очевидно, когда сила ненависти перекрывает известный рубеж, телепатическое поле приобретает свойства отражающей поверхности. Вот так.
- Ив чем ты видишь здесь аналогию с сегодняшним случаем? - не понял Язон.
- В том, что они так или иначе стали использовать нашу технику. Сначала наши пули просто летели назад, а теперь следующий этап - из добываемого нами металла они научились делать собственное оружие.
- Но это слишком невероятно! - Язону не хотелось верить в такой кошмар. - Может, это все-таки не животные? Просто какая-то другая, но уже разумная сила выступает на их стороне.
- Насчет разумной силы можно подумать, - воинственно прищурился Бруччо, отправляя обратно в кобуру выскочивший ему в ладонь пистолет. - Но это все-таки именно животные, Язон. Посмотри, пока Тека готовил Мету к операции, я успел изучить вашего печеного ежика. Видишь, у него оставалось в запасе еще три подобных смертоносных снаряда.
- Но разве живой организм может включать в себя органы, сделанные из металла? - спрашивал Язон уже в отчаянии.
- Не может, - печально усмехнулся Бруччо. - Но включает.
В операционной повисла напряженная тишина. Стало слышно журчание воды над умывальником - Тека мыл руки. Откуда-то с улицы донеслась тихая приятная мелодия.
"Вот уж поистине примета нового времени на Пирре, - думал Язон. - Суровые воины Мира Смерти полюбили музыку, а некоторые даже читают стихи и развешивают картины по стенам своих домов".
- И что же теперь будет? - спросил он вслух. - Мы снова проигрываем? Характерный звук прыгающего в ладонь пистолета донесся сразу с двух
сторон: Тека и Бруччо среагировали одинаково и синхронно. Сколько волка не корми, а он все в лес смотрит! Сколько пиррян ни воспитывай, они остаются пиррянами, и, конечно, не стоило произносить вслух такого обидного вопроса. Но Язон слишком уж крепко расстроился, даже перестал контролировать себя. К счастью, обошлось без стрельбы, ограничились напрягшимися мускулами и гневным сверканием глаз. Наконец Язон виновато пояснил:
- Не вижу пока никакого удовлетворительного решения возникшей проблемы. Планета Пирр будто все время на ход впереди нас. Мы ей слово, она нам - десять.
- Я тебя понял, Язон, - глухо проговорил Бруччо, как бы с трудом выдавливая из себя звуки. - Я тоже не знаю ответа. Пока. Но думаю, все это следует обсуждать вместе с Керком и Ресом. Да и Мета не лишней будет. Вот проснется и скажет свое веское слово.
- Ты прав, Бруччо, - только и мог ответить Язон.
Ему, автору самого первого мирного проекта на Пирре, было невыносимо больно чувствовать, как рушатся на глазах с таким трудом и с такой любовью выстроенные надежды, рушатся именно теперь, когда зазвучала на улицах музыка, резко снизилась детская смертность и смертность вообще, когда подавляющее большинство маленьких пиррян стало доживать до зрелого возраста и у них уже появились нормальные мечты о полетах в космос. И вот именно сейчас кто-то или что-то наносило им новый сокрушительный и подлый удар!
Совещание получилось очень коротким. Даже не утренняя планерка на большом заводе, где каждый торопится дойти до рабочего места, чтобы не сбить ритм, не упустить бодрого настроя всех операторов в цехах. Скорее это напоминало экстренный военный совет во время короткой передышки между двумя отчаянными атаками. Никто не предлагал ничего нового. Изучать, сражаться и, если надо, умереть - "так коротко и мрачно можно было бы резюмировать первую серию высказываний. Вторую серию открыл, всех удивив, Керк. Он поднялся и заявил следующее:
- Кажется, настал момент, когда нам просто необходимо покинуть планету Пирр всем, до единого человека. Отступление как тактический ход мы уже использовали однажды. Но тогда здесь оставался Накса и его люди. В этом и заключалась наша ошибка. Теперь мы должны провести чистый эксперимент: Пирр без людей. Тем более что нам есть куда уходить. Мутации боевых организмов прекратятся, и они погибнут сами собой. Вот тогда и вернемся.
Ошарашенное молчание было ему ответом. А потом заговорил Рее:
- Не согласен. Всем уходить нельзя. Это будет полная и окончательная капитуляция. Не надо питать иллюзий по поводу хитрых маневров. Это не хитрость, а глупость. Даже один человеческий организм может противостоять здешней природе, а вот оставив на произвол судьбы не понятую нами флору и фауну, безусловно, представляющую на сегодняшний день грандиозную силу, мы рискуем своими руками превратить планету Пирр в новый астероид Солвица, только размером больше. Враждебные людям твари покроют всю его поверхность, создадут силовое поле, и уже никогда ни один человек не сможет вернуться сюда. Никто не знает, сколько времени понадобится им на это, тем более невозможно даже предположить, чем случившееся будет угрожать остальному миру. Но риск огромен! Уверяю вас.
Поразительно, но по ходу спора Керк и Рее как бы вдруг поменялись ролями! И на Язона это произвело крайне удручающее впечатление. На остальных вроде бы тоже, однако они старались не подавать вида, сдерживать свои эмоции и потому, должно быть, избегали смотреть друг другу в глаза. Второй после Язона инопланетник Арчи, допущенный в святая святых планеты Пирр - кабинет Керка, да еще во время столь важного совещания, вообще помалкивал, понимая, что любое неосторожное слово может стать его последним словом в этой комнате. И хорошо еще, если просто выкинут за дверь.
Только Язон и попытался высказать особое мнение, при этом откровенно суммируя все, что услышал за последний час:
- Покидать планету, конечно же, нельзя, но меры предосторожности должны быть усилены не вдвое, не втрое - вдесятеро. Программу научных исследований - не свертывать, а ускорять. Кстати, новые данные сами по себе значительно катализируют понимание нами сокровенного смысла пиррянских процессов. Я не пытаюсь вас утешить - это действительно так. И наконец...
Язону страшно не нравилось собственное выступление. Он чувствовал, что говорит какие-то пустые и лишние слова. Ну конечно, - он тянул время! Он еще просто не придумал, как объяснить друзьям-пиррянам необходимость своего немедленного отлета в такой тяжелый для планеты час. Сам-то он понимал, что и там, в центре Галактики, где его ждут некие совсем особенные чудеса, придется снова решать все те же проблемы Пирра. И он сумеет подойти к ним с оригинальной, совсем новой, неожиданной стороны. А по-другому проблемы Мира Смерти все равно не решались. И бессмысленно торчать сейчас здесь, тупо отрабатывая версию о занесенной Солвицем на Пирр "энергии зла", или пытаясь "лечить" планету согласно последней медицинской теории Арчи: дескать, телепатическая связь между пиррянскими организмами - это обыкновенная инфекционная болезнь, дело за малым - обнаружить возбудитель и подобрать лекарства. Все это бессмысленно, чувствовал Язон, нужен новый мощный импульс извне.
Но вот как объяснить это прямодушным пиррянам, ожидающим от него как от волшебника быстрого и правильного ответа на все вопросы сегодня, сейчас?..
- И наконец, - продолжал Язон, - мы должны опробовать на достаточно обширной площади криогенный метод. Да, это дорого. Это в известном смысле отсрочка, а не решение проблемы. Мы рискуем изменить климат на планете, но в конце-то концов, замораживание наиболее активных точек...
Кажется, даже самые несообразительные из присутствующих начали понимать, что это - вовсе не "наконец". Криогенный метод - одно из многих вполне разумных, но, в сущности, уже давно обсужденных и отвергнутых предложений. Язон собирался сказать нечто совсем другое. Собирался. Но не успел.
Спасительный сигнал экстренного вызова прервал совещание, зашедшее в логический тупик и, несмотря на десятиминутную продолжительность, утомившее всех, как многочасовой диспут.
Даже информация о том, что экстренный вызов Язона динАльта был связан с незапланированной посадкой в космопорту инопланетного гостя, по данным диспетчеров вынырнувшего из кривопространства в опасной близости от планеты, - даже такая странная информация никого не удивила и не возмутила, настолько кстати пришелся этот вызов, избавивший всех от ощущения томительной неловкости.
А гость оказался настолько наглым, что не вняв предупреждениям работников космопорта и не вступая в долгие переговоры, усадил свой легкий межзвездный корабль на небольшую свободную площадку в тени гигантского "Арго". Линкор вторую неделю стоял на приколе в целях глобальной профилактики. Посадочная площадка в этот ночной час кишела, разумеется, всевозможной не слишком симпатичной живностью, разом взметнувшей все свои многочисленные мерзкие зубастые морды, когтистокожистые крылья и хищные щупальца с присосками, особенно приятные для глаза в мертвенном свете пиррянских лун. Однако гость был одет в скафандр высшей защиты. Он невозмутимо распахнул люк и проследовал в недавно выстроенное шикарное здание космопорта, как будто суетящаяся вокруг нечисть знакома ему с детства, точно какомунибудь пиррянскому говоруну. А безглазые твари словно и впрямь почуяли своего, уважили его бесстрашие и практически не кидались ни на человека в скафандре, ни на только что севший и еще теплый от быстрого вхождения в атмосферу корабль.
Язон примчался в космопорт через подземный туннель, по которому теперь с использованием новой гравитонной техники специальные капсулы передвигались со скоростью космических шлюпок. Вызывали персонально его, и он хотел первым увидеть, кто именно прилетел. Это могло быть очень важно. Ведь он хорошо помнил о своем дурном предчувствии.
Пришелец откинул гермошлем, отстегнул металлопластовую перчатку и старинным жестом, принятым на большинстве планет, подал обнаженную ладонь для приветствия. По заросшему бородой лицу Язон не сразу признал друга детства и своего молочного брата. Последний раз они виделись где-то на планете Стовера, и было это лет двадцать назад.
- Экшен! - воскликнул Язон.
- Что, не похож? - улыбнулся тот. - Ну, здравствуй.
И сразу перешел к делу:
- Мария, наша мать, велела сообщить, что умирает, и перед смертью очень хочет повидать тебя, Язон. С этим я и прилетел сюда. Надеюсь, ты не обманешь ее ожиданий?
- Нет, Экшен. Не обману. Конечно, я полечу с тобой.
К этому моменту Керк и Рее уже стояли сзади, и Язон виновато оглянулся, произнося последние слова. Керк молча кивнул, давая добро на этот внезапный поворот событий. ("Лети, Язон! Кто ж сможет помешать тебе? ") Но думал при этом седовласый гигант, конечно, только о Пирре. А Язон, размышляя о своем, будто забыл вдруг о Мире Смерти.
"Вот и случилось. Еще один непредвиденный фактор. Все сразу. Значит, так надо. Путешествие к центру Галактики придется начать с дальней окраины цивилизации, с захолустного мирка, имя которому Поргорсторсаанд. Странное имя. Но это - планета детства".
Язону никогда не хотелось вернуться туда. А вот теперь вдруг почувствовал: хочется.
- Я полечу с тобой, - заявила Мета наутро. - Я говорила, что больше не брошу тебя? Говорила. А слов на ветер я не бросаю.
- Но как же твоя нога?
- Пройдет в дороге.
- Мета, не надо. Я скоро вернусь. И тогда мы полетим вместе. А это... это совсем другое.
- Нет, это все то же самое. Уж лететь - так лететь всюду сразу.
- Не понимаю почему. Я собирался взять твой легкий крейсер "Темучин", чтоб обернуться поскорее.
- Нет, - сказала Мета. - Мы полетим на "Арго".
- На "Арго"?! - удивился Язон. - Вдвоем на этой махине?
- Я чувствую, так надо, Язон! Поверь моему чутью.
Однако он не поверил.
- Стоп, - сказал Язон. - После всего, что с нами было, я с большим уважением отношусь к твоему чутью. Но сейчас, Мета, оно тебя обманывает.
Мета мгновенно напряглась. В считанные секунды пиррянка брала в ней верх над любящей женщиной: ведь ее пытались оскорбить. Пистолет прыгнул в ладонь.
- Мета, - Язон нежно взял ее за руку, рискуя нарваться на болевой прием или что-нибудь в этом роде. - Мета, я не хотел сказать, что ты полностью ошибаешься. Просто немножечко торопишь события. К центру Галактики, наверно, и впрямь стоит лететь на "Арго". Со всей его командой. А сейчас, когда обстановка здесь так обострилась, мы не можем оставить пиррян без самого мощного линкора. Неужели ты перестала думать о родной планете?
Мета смотрела на него странно, будто медленно просыпалась от какого-то наваждения.
- Ты прав, Язон. Мы полетим на "Темучине".
ГЛАВА 3
"Поргорсторсаанд - третья планета в системе Альфы Слона, желтого карлика спектрального класса G2 со средней светимостью. Содержание кислорода в атмосфере, состоящей преимущественно из азота - девятнадцать и восемь десятых процента, океаны занимают три четверти поверхности, угол наклони оси к плоскости эклиптики - двадцать три градуса двадцать пять минут..."
Язон читал эту справку и удивлялся. Раньше-то он и не подозревал, что его родная планета - одна из самых похожих на древнюю Землю во всей Галактике. Из любопытства начал сравнивать другие цифры и убедился, что расхождение составляет повсюду не больше процента, а угол наклона оси вообще совпадал почти до минуты. Потому и климатические пояса располагались на Поргоре аналогично земным, ну, то есть были такими же, как на Земле в далеком прошлом, во времена детства цивилизации.
Конечно, называть планету вульгарно-сокращенным прозвищем "Поргор" не полагалось, но это вслух, а про себя кто ж станет проговаривать все это немыслимое нагромождение звуков!
Кстати, по поводу названия в большом галактическом каталоге ничего не говорилось, и Язон, буквально шлепнув себя рукой по лбу, вспомнил, по какому источнику надо наводить серьезные справки о родной планете. Поргорсторсаанд непременно должен был фигурировать, как минимум, в двух файлах, вынесенных им из библиотеки Солвица: в истории первого этапа Галактической Экспансии и в личном его, Язона, досье.
Он еще на Пирре не поленился переписать все могущие понадобиться материалы на более удобные для чтения микродиски и прихватил их с собою в дорогу. В процессе работы над глобальной программой по изучению Мира Смерти Язон, как это ни странно, успел освоить совсем незначительную часть из тех сведений, что вынес с астероида Солвица на информ-кристаллах. Во-первых, элементарно не было времени на изучение всего подряд лишь потому, что это интересно. А во-вторых, многие файлы оказались почему-то неудобочитаемы. (Некогда было подумать почему.) Информацию-то они содержали, но требовался некий дополнительный ключ, некая специальная расшифровка, а до решения этой Проблемы руки все никак не доходили.
"Ну и ладно! - думал он теперь. - Зачем тащить с собою в краткосрочную командировку, к примеру, технологические карты поточного производства андроидов шестнадцатого поколения? А вот элементарный справочный материал - пригодится. Да и о себе не лишне будет почитать, коротая время в джамп-режиме".
Солвиц, надо отдать ему должное, докопался до весьма интересных вещей.
Поргорсторсаанд оказался одним из древнейших миров, освоенных человечеством еще на первом этапе космической экспансии. Ну еще бы, такое совпадение с земными параметрами!
Первыми колонизаторами Альфы Слона III были русские космонавты. Позднее межзвездный транспорт доставил на планету уже весьма разношерстную и многонациональную публику, но первооткрыватели, первопроходцы были точно из России. Этот факт, почему-то заинтересовавший Солвица, был тщательно подтвержден документами.
Из дальнейшей Истории планеты выпали весьма продолжительные куски, потому у астролингвистов не сложилось единого мнения по поводу этимологии названия. Основных версий существовало четыре. И лишь одна из них связывала ненормально длинное имя планеты со староанглийским языком, как, безусловно, самым распространенным среди населения Земли перед началом его рассредоточения в космосе.
"Pore core blood sand" в переводе могло означать "окровавленная скважина на складе песка" или "песчаное изобилие кровавой дыры", что вполне увязывалось со спецификой первых разработок и кровавыми схватками за эти богатства - на планете были обнаружены металлоносные пески с самородными вкраплениями редких элементов платиновой группы. Однако порядок слов в подобной расшифровке вызывал полнейшее недоумение, равно, как и само слово "core", сугубо устаревшее даже на тот момент и чрезмерно поэтическое. В общем, точный перевод названия по этой схеме прозвучал бы ужасно высокопарно: "дыры кровавой склад песчаный".
По второй версии предполагалось, что английское слово "стор" прочно укоренилось в русском языке на момент колонизации планеты и употреблялось оно в смысле "универсальный склад общего назначения". За последним эвфемизмом скрывалась, разумеется, сугубо военная специфика. Таковым складом реально и служил в те далекие годы свежеосвоенный мир на задворках цивилизации. Каждая звездная система пыталась отгородиться ото всех прочих с помощью самого современного оружия. Поргорсторсаанд расшифровывался таким образом как "Порт-город-стор стратегической авиации и артиллерии наземного дислоцирования". Такая топонимическая гипотеза выглядела весьма убедительной, но уж слишком скучной.
Был третий вариант, отсылавший историков к более позднему периоду в развитии планеты, когда один из форпостов галактической цивилизации неожиданно превратился во всеобщий бордель вселенского масштаба, что-то вроде острова Куба на старой Земле. Период этот продлился недолго. В результате очередного военного переворота некто Саанд - хозяин экстравагантного заведения размером с целую планету - был низвергнут и изгнан (по другой версии - публично распят), но последователи его в течение недолгого времени сопротивлялись в открытую, а затем - очень долго - подпольно. Они-то якобы и дали планете имя: Порнографическая гордость сторонников Саанда.
Но самым замечательным показалось Язону предположение некоего исследователя Петрова, обнаружившего бортовой журнал первого межзвездного корабля, прибывшего на Поргорсторсаанд. К сожалению, сам журнал не сохранился, и оставалось лишь верить господину Петрову на слово. Оказывается, именно в тот период вошли в обиход у космонавтов термоножи - универсальные двусторонние резаки, позволявшие без переключения режимов использовать как горячее, так и холодное лезвие, в зависимости от специфики материала. Создававшиеся в качестве универсального инструмента и одновременно оружия (которое уже трудно было назвать холодным) термоножи, конечно, пускали в ход и при открывании консервных банок, и для приготовления бутербродов. Подобные неуставные действия иногда заканчивались печально, о чем вахтенный, по предположению господина Петрова, и сообщал своему сменщику. Бортжурнал хранил следы крови, вытекшей из ранки. Было отчего огорчиться дежурному офицеру, так нескладно начавшему свой завтрак. И вот в расстроенных чувствах, торопясь, сокращая слова и морщась от боли, он перепутал графу "Происшествия" с графой "Вновь открытые планеты" и записал следующее: "Пор, гор, стор. С. А. Анд. ", что означало: "Порезался горячей стороной. Сергей Александрович Андреев". В дальнейшем сканер механически считал запись, и нелепое название осталось в памяти всех компьютеров на веки вечные.
Язон не стал углубляться в героические времена Саанда. (Теперь ему нравилось называть родную планету именно так. Что, если Сергей Андреев и стал впоследствии тем самым Саандом?) Этот исторический период отмечен был бесчисленными войнами, а последовательность приходов к власти королей, президентов и каких-то подозрительных генеральных секретарей вызывала большие сомнения в достоверности источников. Язон пролистнул все это тысячелетнее безумие и решил подробнее остановиться на том моменте, когда он сам появился на свет. Тут-то и оказалось, что дата его рождения нигде не записана - так, очень приблизительно, плюсминус два года. Ничего себе! Впрочем, удивлятьсято особо нечему. Он просто отвык от обычаев родной планеты за долгие годы скитаний в космосе.
А на Саанде вот уж который век жизнь текла плавно, размеренно и однообразно, так что в фермерском сословии, к которому и принадлежал Язон, никого, в сущности, не интересовали понятия, связанные с категорией времени. Какая разница, сколько лет и зим ты обрабатываешь землю и выращиваешь скот? Главное, что дети твои сыты, а у них растут внуки, и учатся помаленьку древним навыкам отцов, и не нарушают никаких законов. Главным же законом этой планеты было испокон веку одно - не совать нос в чужие дела.
Все население делилось на четыре сословия: аристократы, военные, фермеры и мудрецы. Высшие пользовались услугами низших, практически ничего не давая взамен - так было установлено, и закон свято соблюдался. А последняя, презираемая каста мудрецов считалась почти нечеловеческим отродьем. Одни говорили о генетической мутации, другие - о простой заразной болезни типа проказы, но так или иначе сама мысль об общении с ними считалась отвратительной в равной мере для фермера и аристократа. Мудрецы жили в полной изоляции по лесам и пещерам.
Отец и мать Язона обучили его многим практическим навыкам, но от знаний (согласно закону) тщательно охраняли. Только в пятнадцать лет он исхитрился украсть у аристократов свою первую книгу и научился по ней читать. С этого все и началось. Он и раньше знал, что в Галактике есть другие обитаемые планеты, но теперь он знал, что они действительно другие. И заболел мечтой удрать в космос. Неважно куда. Лишь бы подальше от этого медвежьего угла.
Побег удался ему через три года, если считать от момента рождения мечты. Но чтобы бежать, пришлось нарушить все мыслимые законы: обмануть и бросить на произвол судьбы стариков родителей, младших сестер и братьев; оглушить добротной фермерской дубиной военного, чтобы отнять его пистолет, а рукояткой пистолета оглушить представителя аристократии, чтобы переодеться в самый престижный костюм, только благодаря которому и можно было проникнуть на отлетающий корабль космофлота Лиги Миров, а не на какой-нибудь челнок местного значения; наконец, чтобы все это исполнить в лучшем виде, Язон оказался вынужден нарушить еще один, быть может, самый главный из законов - он пообщался с мудрецом.
Мудрец оказался вполне нормальным человеком, ничем не заразил его, только изъяснялся подчас загадками. Однако разговор с этим старцем стал для Язона определяющим. Представитель низшей касты пролил свет на многие вещи в окружающем мире и, безусловно, дал массу неоценимо полезных советов, но только одного так и не объяснил: почему же сами мудрецы живут на этой планете и не стремятся покинуть ее. Впрочем, по молодости лет Язон над такими проблемами подолгу не задумывался. А вот некую фразу, тоже весьма таинственную, запомнил на всю жизнь. "Твой отец, мальчик, - сказал мудрец, - научил тебя всему, что может понадобиться в жизни на других мирах. Хотя, может, ты и предпочел бы не быть ему сыном. Запомни, не я, а именно он обучил тебя всему. И будь всегда благодарен старому Хайрону".
Промелькнули годы и парсеки, сотни планет и женщин, тысячи соперников и врагов, миллионы кредитов, прошедших через руки, а друзей - единицы, стоящих проектов - единицы, до конца решенных задач - ни одной... Суета сует! Ради чего все это? Ради того, чтобы теперь примчаться на последнее свидание с умирающей матерью, о которой никогда бы не вспомнил, если б не молочный брат Экшен?
Вот такой философский настрой вызвало у Язона чтение файлов об истории родной планеты и о своей собственной истории, то есть биографии Потом он внезапно вспомнил про Мету. Ведь эта девушка переменила все в его жизни!..
Все да не все. Разве он по-прежнему не игрок в душе? Разве не такой же, как и раньше, космический бродяга? Просто они теперь повсюду вдвоем. Ж Как это странно! А с другой стороны, как естественно! Ведь иначе уже нельзя, иначе он просто не представляет себе жизни...
За спиной Язона открылась дверь. "Наверно, Мета", - подумал он. Но вошел Экшен.
Этот перелет они совершали втроем. Им было интересно друг с другом. Нескончаемые воспоминания, рассказы о пережитом, споры. Экшен тоже покинул родительский дом молодым, он стал профессиональным охотником и звероловом, облетел сотни миров в поисках экзотических животных и богатых покупателей, которые заказывали ему чучела, шкуры, бивни или живых зверюг - для охраны, для игр, для декоративных и прочих целей. Экшен имел особое пристрастие к необитаемым планетам и несколько раз охотился даже на омерзительных чудищ, дышащих метаном, купающихся в озерах сероуглерода, с аппетитом поедающих кремнийорганику. Старые друзья и молочные братья сбились со счету, пытаясь выяснить, кто же из них больше повидал миров в Галактике. В итоге пришли к выводу, что, наверно, все-таки Язон. Ведь Экшен, в отличие от него, время от времени возвращался на планету детства - навестить родителей, погулять по родным перелескам, повидать друзей. Он никогда не нарушал местных законов, и аристократические власти признавали его гражданином Поргорсторсаанда, несмотря на параллельно оформленное подданство где-то на Клианде. Что ж, каждый из них выбрал свой путь. Тем интереснее было теперь узнавать друг о друге.
Из-за этих разговоров Язон и Мета так поздно ложились спать, что даже их традиционный способ коротать полетное время отошел на второй план. Да и ежедневные исторические изыскания Язона не на тот лад настраивали. Все больше философский скепсис да вселенская грусть одолевали космического бродягу.
Вот и теперь, когда вошел Экшен, Язон спросил его:
- А что, брат, изменилась жизнь на нашем Поргорсторсаанде за те годы, что меня там не было?
- Да нет, совсем не изменилась, брат, - ответил Экшен, странно замявшись на секунду.
И добавил с грустинкой в голосе:
- Может, это и к лучшему.
И тут корабль содрогнулся, как от столкновения с крупным метеоритом, в который можно врезаться только если сломя голову удираешь из-под перекрестного огня двух звездолетов-истребителей типа "Фантом". Но боевых действий вроде никто начинать не собирался, просто дисплей просигналил о выходе из джамп-режима на дальнюю околопланетную орбиту.
- Похоже, что жизнь на нашем стареньком Саанде все-таки переменилась,
- прорычал Язон, поднимаясь с пола и потирая ушибленный при падении локоть. - Что они там, с ума посходили, что ли?
Мета ворвалась в рубку, рефлекторно размахивая пистолетом.
- Примитивное зенитное орудие, но очень солидного калибра, - объявила она для тех, кто не столь силен в идентификации видов оружия по звукам разрывов и диаметру дыр в энергоблоках.
А Экшен уже запрашивал ближайший пограничный пост о причинах нелепого инцидента.
К счастью, никто, кажется, не собирался продолжать обстрел, и единственный выпущенный заряд можно было считать досадным недоразумением. Однако Экшен клялся, что на его маленьком кораблике, пристыкованном к "Темучину", непрерывно работал специальный радиомаячок, являющийся эксклюзивным пропуском на Поргорсторсаанд и выданный ему непосредственно военной комендатурой планеты несколько дней назад. Чудеса, да и только!
Страшненькие чудеса.
Позднее выяснилось: пароль для выхода на орбиту был срочно изменен по решению высшего руководства без объяснения причин. Такое случалось, мягко говоря, не часто. Были оповещены все военные, торговые, дипломатические, а также частные корабли, принадлежащие аристократии. Не забыли и почетных гостей планеты. А передавать экстренное сообщение какому-то Экшену, фермерского сословия, да еще зарегистрированному в качестве гражданина с двойным подданством, да еще по дорогостоящей джамп-связи, - никто из военных, конечно, не удосужился.
Все это они узнали много позднее. И вроде бы не осталось больше вопросов. Вроде бы. Но Язону все равно сильно не нравился тот единственный, но очень прицельный выстрел. Если бы не особая, лично Метой изобретенная система противоракетной защиты, гореть бы им вместе с кораблем синим пламенем. Ведь прожженная в энергоблоке дыра - это вам не радар разбитый!..
ГЛАВА 4
В числе первоочередных обязательных сообщений, переданных по громкой связи всем пассажирам межзвездных и межпланетных кораблей, приземлившихся в главном космопорту Поргорсторсаанда, наряду с характеристиками погоды и правилами таможенного досмотра прозвучала еще и такая своеобразная информация: "Всем лицам фермерского сословия! В лесах северо-восточного континента появился крайне опасный для населения зверь - стальной кабан. Охота на него является отныне священной обязанностью каждого фермера, уклонение от которой преследуется по закону".
У Язона в голове плохо склеивались выспренная, можно сказать, возвышенная формулировка "священная обязанность" и казенный оборот "преследуется по закону", но Экшен, проведший последние два года на Саанде, понял, похоже, все. Сразу и так, как, надо.
- Придется для начала отправиться на охоту, - вздохнув, сообщил он Язону и Мете.
- То есть как это?! - У Язона, что называется, челюсть отвисла от удивления. - Мы для чего сюда прилетели, брат мой?
- Мы прилетели попрощаться с матерью, - грустно согласился Экшен, давая понять, что он не забыл ни о чем. - Но охота важнее.
- Охота важнее?! - Язон уже не знал, как реагировать на эти странные заявления. - А если...
- А если... - повторил Экшен, задумавшись. - Я сейчас позвоню.
Он быстро связался с отцом по мобильному телефону. ("Вот как. Теперь у фермеров и дальняя связь есть. А говоришь, ничего не изменилось".) И отец сказал (Язон даже слышал из прижатой к уху Экшена трубки его низкий спокойный голос):
- Мария дождется вас. Отправляйтесь на охоту. Вы - лучшие из моих сыновей. Вы должны победить стального кабана и доставить его к нашему дому. Пусть об этом узнает вся планета.
Ну что ж, охота так охота. Попробуйте разыскать пиррянина, который откажется от возможности прихлопнуть какого-нибудь зверя. Язон был уже почти пиррянином, да и вообще - любопытно!
Вот только дорога до леса оказалась непомерно долгой. После довольно нудных, но в общем-то привычных для Язона и Меты погранично-таможенных процедур они вышли на площадь перед зданием космопорта, радуясь, что не застряли, как многие, в так называемом "отстойнике", где подозреваемые неизвестно в чем люди ждали, пока неторопливый главный компьютер планеты выдаст про них всю имеющуюся информацию. Но Экшен уже проходил такую проверку совсем недавно, а новых инопланетников ни в чем не заподозрили. И оружие им, к счастью, разрешили носить, приравняв в правах к сословию военных. Язон с ужасом подумал, что бы могло случиться, соберись вдруг эти недоумки в черной форме отнять у Меты ее личный пистолет.
От космопорта до ближайшего города ехали почему-то по монорельсе в маленьком, тесном, набитом людьми вагончике и с черепашьей скоростью - километров триста в час. Потом в грязном и скудно освещенном зале отстояли громадную очередь, образованную сплошь мрачными, молчаливыми, плохо одетыми людьми. Наконец прорвались к окошечку кассы и за какие-то смешные полкредита купили на всех билеты, то есть три клочка серой бумаги, дающих право лететь в нужном им направлении на допотопном аппарате с двигателем внутреннего сгорания и верхним расположением вращающихся несущих лопастей, называемом здесь "вертокрыл". У Язона возникло сразу два вопроса. Первый: почему нельзя заплатить больше денег, но в очереди не стоять? И второй: почему они вообще не полетели в лес на собственном транспорте, нелепо оставленном в порту? Ответ был удивительно скучен, прост и на оба вопроса один: так не положено. Закон.
Экшен явно не имел ничего против установленных на планете правил, более того, не собирался их обсуждать и вообще сделался молчалив и как-то даже печален. Язон и Мета тоже на всякий случай помалкивали. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Была такая древняя поговорка. Язон плохо помнил, что такое монастырь, но смысл был ясен. Унылые фермеры, сопровождавшие их всю дорогу, выглядели и вовсе полусонными, разговаривать с ними было невозможно. Но, с другой стороны, и опасности никакой от этих людей не исходило. Уж кто-кто, а Мета любую враждебность почувствовала бы сразу. Однако стрелять было явно не в кого, и пиррянская амазонка сама начала потихонечку засыпать под мерный гул ужасного керосинового движка.
Очевидно, тот же странный закон, столь уважаемый Экшеном, предписывал перевозить людей в количествах на пределе грузоподъемности, натолкав их в холодный трюм скрипучего и ржавого вертокрыла, которому уже лет десять полагалось лежать на свалке, а не летать под облаками в поисках неизбежной аварии. И очевидно, все в том же законе было прописано, что ни за какие деньги пилот вертокрыла не может доставить их в конечную точку маршрута - только до обозначенного в его путевом листе поселка. А дальше следовало, приобретя очередной зеленовато-серый билетик, часа два ждать, а потом еще примерно столько же трястись по абсолютному бездорожью в ужасного вида шестиногом экипаже, напоминавшем навозного жука и имевшем соответствующее туповатое название - шестиход.
Конечная цель их путешествия называлась "Приют охотника". Это был крошечный отель, одиноко притулившийся на краю леса. Приют, похоже, так себе, но Экшен уверял, что в нем можно вполне пристойно перекусить и заночевать. Однако в том не было необходимости, так как прибыли они на рассвете. Решено было, не задерживаясь, без лишних слов, углубляться в лес. Вдруг сразу повезет поймать кабана - тогда и отдохнут.
Начался мелкий противный дождик - типичная осенняя погода - и стало ужасно тоскливо. Язону вдруг все происходящее показалось до невозможности нелепым. Где-то тут, на этой планете, умирала его мать. На далеком Пирре новая угроза нависла над городом и портом, над всеми жителями. На неведомых мирах центра Галактики ждала своей разгадки таинственная шифровка, перехваченная Специальным Корпусом и имеющая к Язону прямое отношение. А он топтал рублеными подошвами десантных ботинок палую листву кленов и ясеней в глухом лесу северо-восточного континента и ждал встречи с никому не нужным стальным кабаном. Никому не нужным... Стоп! С чего это он взял? А вот с чего.
- Экшен, - повернулся Язон к брату, нарушая непомерно затянувшееся молчание. - Скажи, а почему никто, кроме нас, не рвется сюда, чтобы встретить и победить страшного лесного зверя? Ведь объявление делали для всех.
- А потому, брат, что героев во все времена было немного, - странно ответил Экшен. - Вот и сегодня далеко не каждый может решиться выйти на опасную тропу ритуальной охоты.
- Что значит "ритуальной"? - зацепился Язон за последние слова.
- Да ты что, забыл? - удивился Экшен. - В этих краях испокон веку бытовала такая традиция. Повзрослевшие юноши, соблюдая ритуал, отправлялись на охоту к подножию горы Билион...
И тогда Язон вспомнил. И сразу узнал места, по которым они сейчас шли. Лес - он везде лес, а к тому же дождь, туман, утренняя предрассветная хмарь. Когда же они вышли вновь на открытое пространство, сквозь мутную завесу воды проступили темные очертания горы Билион, поросшей колючим кустарником, и в памяти Язона разом пробудились детские и юношеские воспоминания. Они теперь действительно находились совсем недалеко от родительского дома, вот только путь держали не туда, а к подножию горы.
- Я ни разу не участвовал в такой охоте, - улыбнулся Язон. - Ты же помнишь, Экшен, я с детства не любил соблюдать никаких правил. Но слышать-то, конечно, слышал про все эти чудеса. Дескать, боги каждую осень посылают нам испытание в виде страшных чудовищ, каждый раз новых... Правильно я помню?
- Правильно, - кивнул Экшен. - Мне еще рассказывали, что гора Билион
- это древнее кладбище радиоактивных отходов, и вечно вокруг нее плодятся безобразного вида мутанты.
- Я слышал другую гипотезу, - возразил Язон. - Причем это мне один военный поведал за кружкой пива. Якобы здесь неподалеку расположен целый комплекс подземных лабораторий, где люди в погонах разрабатывают новые виды биологического оружия. Вот оттуда время от времени и удирают выращенные уроды боевого назначения. Или даже не удирают, а специально выпускаются для полевых испытаний.
Мета, традиционно среагировав на слово "оружие", оживилась и тут же включилась в разговор:
- А нельзя ли наладить контакт со здешними военными на предмет обмена опытом? Как ты думаешь, Язон?
- Думаю, что здешние военные с их куцей фантазией вряд ли могли изобрести что-то, чего бы не знал наш старый друг Солвиц. Вот уж у кого оружие!
- Конечно, - съязвила Мета, - если только еще забыть на время, что ты до сих пор не придумал, как это оружие производить и использовать. А в остальном - все замечательно...
- Друзья, внимание! - прервал их Экшен. - Мы уже ступили на опасный участок местности.
Он не знал, что пирряне всегда и всюду готовы встретить опасность, чем бы они не занимались и как бы ни казались увлечены беседой или делом.
- Откуда он должен появиться? - деловито осведомилась Мета.
- Откуда угодно, - пожал плечами Экшен.
И в тот же миг стальной кабан появился. Внезапность, с которой нападал этот монстр, действительно заслуживала всяческого уважения. Простым фермерам Поргорсторсаанда, пожалуй, и впрямь не стоило ввязываться в подобную ритуальную охоту. Даже профессиональный охотник и опытный межзвездный путешественник Экшен рисковал стать трупом, приди он в этот лес один. Язон и тот не поручился бы, что сумел достаточно подготовиться к встрече с чудовищем. Да, развернулся, да, пистолет выхватил (а что его выхватывать, когда он сам в ладонь прыгает?), да, вроде успел, но... Стреляла-то первой, конечно, Мета. И что бы с ними со всеми случилось, если б не она... Лучше не думать.
Лесной вепрь оказался огромен - с доброго теленка размером, щетина его, на вид жесткая, как металлическая щетка, отливала натуральным стальным блеском, и так же блестели клыки и копыта. Впечатляющий экземпляр! Но еще более впечатляющей была его реакция на выстрелы. Кабан отпрыгивал, окутываясь при этом голубаватым мерцающим облачком, а на его шкуре не оставалось никаких следов от смертельных для всего живого пиррянских разрывных пуль. Вот так зверь! Робот какой-то с могучим защитным полем импульсного действия. Сложнейшей схемы подключения требует такое поле! А энергии жрет столько, что впору за собою кабель таскать толщиною в руку, как минимум. А этот... Да нет, кажется, все-таки зверюга: и рыло у него слюнявое, и пахнет из разинутой пасти, как от обычной свиньи, и в атаку бросается со свирепостью одичавшей скотины.
"Этак в обоих пистолетах заряды кончиться могут, - с тоскою подумал Язон. - Не пора ли подумать о том, как сматываться отсюда. На дерево хотя бы залезть для начала, взять такой своеобразный тайм-аут".
Но Экшен, видно, знал вариант получше. Всетаки зверолов и почти местный житель.
- Стойте! Отвлеките его! - крикнул брат. - Я должен подкрасться сзади.
Язон лишь теперь заметил, что оружие у Экшена весьма специфическое. Больше всего похоже на ружье для подводной охоты. Только заряжалось оно не стрелами, а тонкими прочными иглами.
- Я хочу взять его, не повредив шкуры, - пояснил Экшен. - Это важно. А вы, братцы, уж больно грубо работаете. Еще бы из огнемета его полили. Сгорит животное, и похвастаться будет нечем!
Дискуссию явно пора было прекращать, так как вепрь разогнался для новой атаки. И все прошло на удивление успешно. Постреляли от души в защитный экран, который как будто даже начал слабеть, отвлекли на себя озверевшего вконец хряка, а опытный Экшен прицельно вонзил свою иглу в холку сверкающего металлом чудовища. Все хорошо, да только кабан и тут удивил всех непредсказуемой реакцией Он завертелся на месте, обиженно скуля, а потом умчался за деревья и притаился там в густом кустарнике. Притаился ненадолго, минуты не прошло, как вновь заворочался, ломая сучья, заворчал, захрюкал, все громче и яростнее. И что-то никому не хотелось идти проверять, скоро ли этот зверь откинет копыта под действием смертельного, как полагал Экшен, яда.
- Ну что, меняем тактику? - предложила Мета.
Однако никто так и не успел выяснить суть ее предложения, потому что со стороны опушки неожиданно подоспело подкрепление.
Мягкой кошачьей походкой к ним приближался златокудрый юноша, одетый в плотно облегающий комбинезон. В руках он держал длинный заостренный предмет, держал наперевес, как копье, а вокруг его головы поблескивала тонкая ажурная сетка, по форме напоминавшая шлем.
Вновь появившийся персонаж был так красив, а движения его столь уверенны и точны, что все невольно замерли в ожидании, можно сказать, в предвосхищении торжественного действа. И оно совершилось. Тонким мелодичным посвистом юноша выманил стального кабана из засады, и, когда свирепая тварь на всех парах понеслась в сторону златокудрого героя, тот уже был полностью готов к отражению атаки. Сверкающее острое копье безошибочно вонзилось в правый глаз чудовища. Только это было не копье, а какой-то хитрый прибор: зеленоватое свечение охватило всю его длину, а казавшаяся до этого ровной поверхность сделалась угрожающе шипастой, и жуткий инструмент начал вращаться вокруг собственной оси, ввинчиваясь глубже и глубже. Глаз кабана вздулся, пламенея густо-кровавым светом, а потом лопнул и задымился. Зверь замер, будто парализованный. А юноша, не теряя времени, выдернул зеленую пламенеющую пику и тут же воткнул в левый глаз врага. Все повторилось в точности: вращение, вздутие, дым. Затем кабан упал, задрав к серому осеннему небу свои сверкающие сталью копыта.
Смутная догадка мелькнула в голове Язона: "Это не зверь и не машина, это - андроид, то есть кабаноид. Глаза у них у всех - слабое место. Впрочем, таким буравчиком куда ни воткнись... Так что прежде всего хорошо бы выяснить, кто этот парень".
- Как зовут тебя, юный герой? - поинтересовался Экшен, опередив Язона.
- Зовут меня Эскли, полное имя - Эсклапиус, - солидно, с достоинством представился победитель кабана. - Я - новый ученик здешнего фермера Хайрона, известного своими талантами и воспитавшего не одно поколение добрых воинов.
- О, как приятно, Эскли! - радостно всплеснул руками Экшен. - Ведь и мы с Язоном - тоже его воспитанники.
- Я много слышал о вас, - почтительно поклонился юный Эскли, прикладывая руку к груди и делая шаг назад... - Мудрейший Хайрон не однажды ставил вас обоих мне в пример.
Этот странный диалог все больше напоминал Язону сцену из старинного спектакля, вот только актеры, что-то напутав, оделись в совсем несоответствующие времени и месту костюмы. Ощущение несуразности происходящего, зародившееся у Язона еще в космопорту Поргорсторсаанда, накатило с новой силой. Впору было проснуться, но он поглядел на Мету и понял, что следует брать пример с сугубо практичной в любой ситуации пиррянки. Она, не обращая внимания на ритуальную (или какую там?) трепотню местных жителей, склонилась к туше поверженного чудовища и внимательно изучала его шкуру, копыта, клыки и прочие диковинные... устройства. Да, так и напрашивалось слово "устройства". И все-таки это был зверь. Хотя щетина оказалась действительно стальной, и копыта - тоже, а из выбитых глаз торчали обугленные проводки в пластиковой изоляции.
"Ну и где же совсем недавно мы видели нечто подобное? Смелей, Язон, смелей! Ты уже вспомнил, только боишься поверить. А почему боишься-то, почему? Уж не потому ли, что и Пирр - почти родная для тебя планета, и этот древний Саанд - тем более? Что из этого следует? Ну еще один шажок по логической цепочке! Да, да, и шипокрылый игломет и стальной кабан охотились персонально на тебя, Язон. Пиррянский гад стрелял в твою Мету, просто чтоб растянуть удовольствие от общения с тобою, ну а здешний вепрь кидался на всех, конечно, на то он и вепрь, да вот только объявление в космопорту не случайно сделали именно в те минуты. Ох не случайно! Для тебя, Язон, объявление делали. Все у них заранее просчитано... Только у кого это - у них? У кого?.."
Поток его мыслей прервал Эскли, подошедший сзади и пояснивший им с Метой, как специалист дилетантам:
- Вы что, не понимаете, это же киборг, ну, помесь такая животного и машины. Хайрон рассказывал мне про них, подобная мерзость частенько сюда забегает в последнее время, и мы уже научились с ними бороться. Вот, здрунтель, например, изобрели.
- Хороший здрунтель, - похвалил Экшен, с уважением рассматривая длинное копье, вновь ставшее гладким и черным.
Зато теперь была видна посередине белая рукоятка из мягкого материала с рядом ярких кнопочек, удобно ложащихся под пальцы.
- А шмузедой он комплектуется? - поинтересовался Экшен солидно и, как показалось Язону, просто желая продемонстрировать свою эрудицию.
- Не-е-ет, - протянул Эскли. - Шмузеда - всегда отдельно. Впрочем...
- Он поднял глаза к небу и покусал нижнюю губу. - А вы молодец, Экшен! Это же действительно идея: циклофотный здрунтель с подствольной шмузедой. Я непременно завтра же такое дело обмозгую!
Мета еще не разобралась в принципе действия абсолютно незнакомых ей даже по названиям типов оружия, но глаза ее уже заблестели. Охотник, изобретатель оружия и пиррянка - это была гремучая смесь, поэтому разговор их имел все шансы затянуться надолго.
Язон уже придумывал, как потактичнее прервать разгорающуюся военно-техническую дискуссию, когда юный Эскли с решительностью старшего по званию распорядился:
- Ладно, потом поговорим. А сейчас помогите мне донести этого киборга до телеги.
Киборг, признаться, оказался увесистым и даже очень. Если б не Мета, они, наверно, долго и нудно тащили бы добычу волоком. Пиррянка же, ухватившись за клыки и почти не напрягаясь, вздернула зверя со стороны тяжеленной, особенно густо металлизированной головы и массивной холки и дала возможность подсунуть под брюхо кабана могучую двухметровую дубину. Эскли и Экшен несли его теперь с двух сторон за концы, а Язон помогал им, держась за копыта. Так и доперли с грехом пополам.
То, что Эскли называл телегой, оказалось вполне приличным четырехосным вездеходом с большими шипастыми колесами. Кабана забросили в грязный (не иначе, от подобных же грузов) багажник и двинулись.
Язон уже вспомнил: ехать было недалеко. Ведь они направлялись к той самой ферме, где и прошло их с Экшеном детство. Так что поговорить толком ни о чем не успели. Тем более что двигатель вездехода ревел отвратительно громко, как, похоже, и все механизмы на этой планете.
- Скажите, юноша, - спросил Язон, пытаясь перекричать рев мотора, - а мы сможем забрать этот трофей с собою, когда будем улетать?
- Спросите у Хайрона, - проорал в ответ Эскли. - Но вообще-то, насколько я знаю, с нашей планеты ничего такого увозить не разрешают.
- Подумаешь! - фыркнул Язон уже себе под нос, разве только Мета могла его услышать. - Мало я, что ли, делал такого, чего не разрешают?
А домик старого Хайрона ничуть не переменился за долгие годы - даже удивительно. Все та же островерхая крыша с красной черепицей, все те же темные бревна стен, увитые плющом и диким виноградом, та же скрипучая лестница наверх, тот же стол в центре большой светлой комнаты, те же толстые стеклянные кружки с домашним вином или пивом. Да и сам Хайрон все тот же: седой, смуглый, высушенный солнцем и ветром и больше уже не стареющий. Вот только Мария - не та. Она лежала в другой комнате перед открытым окном, и лишь глаза ее повернулись в сторону вошедших.
- Как я рада, дети мои, что успела перед смертью вас повидать! Подойдите, мальчики, я хочу поцеловать каждого.
Голос ее был слабым, но слова звучали четко и ясно.
- Уход из этого мира - не трагедия, - говорила Мария. - Просто всему свое время. Я прожила долгую жизнь, и сегодня вы не должны печалиться обо мне. Я действительно могу умереть с радостью, когда вы стоите передо мною такие взрослые и красивые. Язон, эта девушка - твоя жена?
- Да, - ответил Язон, запнувшись всего на какую-то долю секунды.
А Мета лишь еле заметно улыбнулась, скосив глаза в его сторону.
Старая Мария помолчала, все-таки ей было трудно говорить.
- Я могла бы вам многое рассказать, дети мои, многое из того, что для вас важно. Да уж не успею теперь. Одна надежда - Хайрон передаст вам все, что я ему велела. А теперь - идите. И не надо грустить. Настоящие люди еще на старой Земле всегда умирали с радостью и не огорчали никого своей смертью. Счастья вам, дети!
Потом они ели и пили, было много свежей, вкусной, натуральной пищи, приготовленной по старинным фермерским рецептам из птицы, свинины и рыбы, и - специально по просьбе Язона - доброе выдержанное виски, которым всегда славился дом Хайрона. Провозглашали тосты, рассказывали веселые истории, вспоминали давние годы, о грустном старались не думать и разве только песен петь не начали. В какой-то момент Хайрон вышел ненадолго, вернулся и произнес прямо от порога тихо-тихо, как будто выдохнул:
- Умерла.
И вот тогда запел.
Песня была на незнакомом даже Язону наречии, печально-торжественная, но с явной, словно зарождающейся в глубине темой радости. Полное соответствие последним словам старухи Марии.
Закончив петь, Хайрон налил всем еще по стаканчику, молча опрокинул первым и сразу взял в руки аппарат дальней связи. Вызвал врача, похоронную команду, сообщил живущим далеко родственникам, а затем велел Эскли на вездеходе объехать соседние фермы. То ли не было у тамошних жителей телефонов, то ли местный закон предписывал делать именно так: сообщать о похоронах лично.
- Ну вот что, дети мои, - проговорил Хайрон, откладывая трубку и садясь обратно к столу. - Даже врач будет здесь только часа через два. Остальные - и того позже. Вы сами решите, задерживаться ли вам на ритуальную церемонию. Решите после того, что я сейчас расскажу. У Марии было очень много детей. Но только тебя одного, Язон, она хотела увидеть перед смертью. Извини, Экшен, это было крайне важно для нее. Хотя...
Хайрон сделал паузу, чтобы раскурить трубку. Мета сразу покосилась на Язона, но тот и глазом не повел: мол, ну и что, пусть старик курит, а я бросил, видишь, сижу, не обращаю внимания.
- Понимаешь ли, Язон, Мария вскормила тебя грудью, но она не рожала тебя. Теперь ты должен знать правду, - добавил Хайрон словно через силу, закашлялся вдруг и замолчал надолго, видимо, давая Язону возможность переварить услышанное.
Но Язон-то, конечно, воспринял все спокойно. В конце концов, какая разница, кто он по крови. Родная мать и родная планета давно уже стали для него понятиями абстрактными. Зато на лице у Меты неожиданно отразилось самое искреннее удивление.
"Странно, - подумал Язон, - с каких это пор пиррянку начали волновать проблемы родственных отношений?"
А Хайрон вдруг обратился именно к ней:
- Мета, ты помнишь свою мать?
- Очень плохо, мне было пять лет, когда она погибла. Ее звали Окайра.
- Правильно, - неожиданно сказал Хайрон. - Окайра - моя дочь. Я узнал тебя, Мета, ты очень на нее похожа.
Язон вздрогнул. Почва реальности вновь уходила у него из-под ног.
- Так это что же, мы едва не занялись кровосмесительством? - вырвалось у него.
- Нет, Язон, успокойся. Ты мне не родной сын, и теперь как раз настало время рассказать об этом.
ГЛАВА 5
- Планета называлась Иолк. Десятая по счету в системе белого гиганта Гелио в шаровом скоплении близ центра Галактики. Подробности можно найти в любом справочнике. А коротко говоря, жаркая планета. На экваторе жить нельзя, да и негде там - вода кругом, горячая, как в чайнике. На полюсе, только на одном, на северном - большой материк. Его и заселили. Не очень давно, лет пятьсот назад по местному счету, может, и меньше. Странно это все, но так люди говорят. А люди на Иолке чудные поселились. Техника у них вся, как и положено, потихонечку в негодность пришла, а от новых поставок они отказались. Космодром не строили. Все желающие посетить планету Иолк, будьте добры, приводняйтесь в океан, благо он большой, и попасть в него несложно. А дальше - есть флот (парусный, весельный, в общем, деревянный), который встретит долгожданных гостей вином и мясом, а в незваных может и из пушек пальнуть. Что такое порох, на Иолке не забыли, делать его продолжают по сию пору. Еды на планете всегда было много, природа не обделила единственный материк ничем. Так что никакого прогресса тамошним людям особо и не требовалось. Все эти пять веков ничего по большому счету не менялось, правда, со временем поделились первопоселенцы на две категории: на патрициев, пользующихся всеми остатками техники, даже космической связью, и рабов, которым не то что к машинам, к лошадям приближаться не дозволяли. И так век от века - рабы работают, патриции наслаждаются жизнью, однако - что характерно - и те и другие сыты, и те и другие живут семьями, растят детей, и те и другие время от времени принимают участие в кровавых турнирах со смертоубийством, где выживают сильнейшие. А еще патриции, в отличие от рабов, устраивают иногда дворцовые перевороты, и тогда одна семья сменяет у власти другую, или - того хлеще - сын сбрасывает с трона отца, брат брата, дядя племянника. Такие нравы у них.
Ну вот. А с полвека тому назад правил на Иолке король Айзон, сын великого Крета. Крет был очень популярен в народе. Прямой потомок первопоселенцев, он едва ли не единственный из правителей Иолка пытался возродить на планете если не материально-технические, то хотя бы морально-нравственные основы цивилизации. Сын пошел дальше отца, тем более что власть получил не по наследству, а в результате очередного переворота. Айзон провозгласил мир и покой на планете, вечную власть своей династии, отмену кровавых турниров, равные права для всех, контакты с богами из космоса и тому подобное. Не всем - ох далеко не всем! - понравились такие перспективы.
Был у Айзона брат по матери - Фелл, сын Пойсона, того, что командовал морским флотом на планете Дельфа. Так Феллу особенно не понравились новые веяния. Сам он тоже к власти стремился и считал, что для этого все средства хороши. Недолго думая, перерезал он всех верных соратников Айзона, а самого короля - родственник все-таки! - пощадил, но заставил жить в городе как простого раба.
Тут у Айзона как раз сын родился. Имя ему дали Даймед. А местные пророки сразу предрекли большое будущее. Ну разве такое утаишь от нового короля-диктатора? Фелл, конечно, озаботился, большую угрозу для себя почувствовал, грядущую опасность, исходящую от этого мальчика. Он был мерзавцем, и перед чем не останавливался, и об этом знал любой на Иолке. Так что Айзон решил опередить своего жестокосердного брата. Он объявил о смерти ребенка и даже устроил пышные похороны. Похороны провели за счет городской казны, всетаки бывшего короля еще многие в Иолке помнили. Я не оговорился: главный, столичный город называется у них так же, как и планета, Иолк. И хотя торжественное погребение сына раба противоречило законам этого мира, Фелл согласился на подобное мероприятие, ведь для него это был праздник. Наивный Фелл думал, что издевается над бывшим королем, но получилось-то все наоборот: король Айзон перехитрил его.
Мальчика Даймеда он передал на воспитание мне. А я принял младенца как родного и дал ему новое имя, созвучное имени отца - Язон. А вот второе имя подсказали мне мудрецы - динАльт.
А теперь спроси, откуда я все это знаю.
Рука Язона сама собою нырнула в карман, и он закурил раньше, чем Мета успела что-либо сказать. Пиррянам нет равных в быстроте действий, а со словами у них отношения посложнее. Не дружат они со словами.
"А теперь, говорит, спроси..."
Да в этом месте рассказа старика Хайрона Язон так и так не сумел бы удержаться от вопроса.
- Ну и как ты там оказался, отец?! - воскликнул он, едва лишь выдохнув дым после первой затяжки. - Это ж подумать только: где Иолк и где Поргорсторсаанд!
- Вот именно - где! - не совсем понятно прореагировал Хайрон и надолго замолчал.
Только пропустив еще стаканчик и вдумчиво разжевав отправленный следом соленый корешок конской моркови, он сплюнул в миску жесткие волокна и неторопливо продолжил:
- Однажды, я был тогда еще совсем молодым - не буду говорить, сколько лет назад - у северного подножия горы Билион, в старом хвойном лесу, что и в те времена был уже очень густым, ко мне подошел мудрец и спросил: "Хочешь увидеть место, откуда появляются на нашей планете диковинные звери?" "Хочу, - ответил я простодушно. Но тут же добавил: - А военные не узнают, что я разговаривал с тобой?" "Нет", - сказал он, и я ему сразу поверил, ведь все же знали: мудрецы никогда не лгут. Мы долго поднимались почти на самую вершину горы, продираясь через заросли колючего кустарника, протискиваясь в узкие расщелины, и наконец попали в довольно-таки просторную пещеру. Когда глаза постепенно привыкли к полумраку, я понял, что в самом дальнем углу притаилось нечто. Оно было таким черным, что не только отблески моего факела, но и могучий луч космодесантного фонаря, оказавшегося вдруг в руках у мудреца, не справлялся с подобной темнотою, утопал в абсолютном мраке, как золотая цепочка в банке чернил.
"Это - рванавр, - пояснил мудрец. - Шагни в него, и ты узнаешь много нового об окружающем тебя мире". Приглашение звучало мягко говоря сомнительно. Он не только не гарантировал мне безопасности, но даже не обещал ничего конкретного. И все-таки я шагнул. Я всегда любил узнавать новое. Но кроме того, сильнее всего убедил меня этот его десантный фонарь. Только старшие офицеры имели у нас право носить такие, а мудрецы... Они же лесные жители! Вся сила их легендарной магии в глиняных амулетах с запеченными короедами внутри или в завязанном на специальный узел хвосте зеленого лемурида. А тут мудрец - и такой фонарь. Это было ново. Неожиданно.
Я шагнул.
И сразу очутился на берегу моря. Теплого, ласкового моря. Красновато-бурые волны увенчивались лимонно-желтыми барашками, песок был ярко-оранжевым, а листья незнакомых деревьев отливали в голубизну. Дышалось легко и свободно, но запахи!.. Их не с чем было сравнить. И, не знаю, как объяснить, - дело было даже не во внешних признаках - я сразу понял, что очутился на другой планете, возможно, в другой галактике. Это было прекрасно и в то же время страшно. Я оглянулся. Черная клякса трепыхалась под ближайшим деревом, как зловещее знамя на ветру. И я шагнул к ней, обратно.
"Теперь ты сможешь ходить так без моей помощи", - сообщил мудрец. "К этому красному морю?" - поинтересовался я. "Не только. Ты сможешь попадать в самые разные миры. Ты научишься. Я больше не нужен тебе". И он хотел уйти. "Но постойте! - крикнул я. - Почему именно мне доверили такое право? Я хочу знать". "Это законное желание, - согласился он. - Но ответ вряд ли устроит тебя. На некоторых планетах объясняют очень просто: так угодно богам. На вашей планете (в этот момент он сказал именно вашей, а не нашей) к богам относятся несколько иначе, поэтому, в привычных для вас терминах, можешь считать себя просто самым достойным представителем народа. Действительно, если бы все люди на планете были знакомы с тобой, они бы остановили свой выбор именно на тебе, Хайрон".
Так я сделался избранным. Поверь, Язон, до сих пор не знаю куда и кем. Но я действительно научился пользоваться этим рванавр-переходом, который для простоты и краткости называл теперь рваноходом. Мудрец ведь объяснил мне, что словом "рванавр", одинаково читаемым в обе стороны, древние обозначали место, где время течет в обе стороны сразу, а пространство сложено в гармошку и путешествие по нему на любые расстояния не составляет труда. В общем, рванавр - не имя собственное, не фамилия какого-нибудь ученого, как я вначале подумал. И вполне можно было совершенствовать этот термин, как мне заблагорассудится. Я и совершенствовал не только термин, но и сам процесс. У одного не слишком трезвого старшего офицера я выменял на шкуру гигантского пятнистого медведя подробную звездную карту Галактики с прилагающимся к ней толстым справочником обитаемых планет и постепенно освоил целенаправленные скачки в пространстве.
В моей коллекции появились любимые миры, там я задерживался подолгу, их жители меня уже узнавали, где-то считали богом, где-то полубогом, где-то просто таинственным пришельцем. Кому-то помогал я, кто-то помогал мне. Но одно правило оставалось неизменным. Рваноход открывал путь только на планеты с низким уровнем технологического развития. Поргорсторсаанд был среди них, пожалуй, самым высокоразвитым миром. А позднее, когда я узнал, что такое Лига Миров, я понял окончательно: на планетах, являющихся действительными членами этой организации, существование черного пятна рванавра невозможно в принципе. Почему, не знаю до сих пор. Но это так.
Иолк стал одной из любимых моих планет как раз тогда, когда к власти у них пришел твой отец Айзон. Мог ли я отказать ему в просьбе спрятать новорожденного мальчика здесь, в тихой лесной глуши? Последняя надежда его была на тебя, и он велел дождаться твоего двадцатилетия, и уж тогда рассказать всю правду. Я не сумел исполнить эту просьбу, потому что ты убежал от нас, перехитрив всех и на два года раньше срока. Я искал тебя, искал все это время. Но только на тех планетах, до которых мог добраться с помощью рванохода. А ты не залетал туда, по твоим понятиям, там нечего было делать. Тебе милее казались техногенные комфортные миры с живущими в них богатыми и азартными игроками, из которых легко вытрясались деньги. На Пирре я побывал задолго до твоего появления там. На Пирре осталась моя дочь Окайра. Она пошла в мать, и страшная романтика войны увлекала ее гораздо больше, чем космические путешествия. Я не сумел уговорить девочку покинуть ее родную планету. Впрочем, кому я это объясняю!.. Да, конечно, я догадывался, что она погибла - на Пирре ведь мало кто доживает до старости - вот только не знал наверняка, не мог знать, потому что с некоторых пор Пирр "закрылся" для рванохода.
И лишь однажды я угодил на планету Аппсала, где совершенно случайно и почти тогда же побывал и ты, Язон. Помнишь, в результате тобою же спровоцированной аварии на корабле какого-то чудака? Ты едва не погиб там, сумасшедший! Я все это знаю. Мы разминулись на пару лет, не больше, но я услышал уже лишь красивые легенды, которые слагали там о тебе Мастрегулы и Перссоны.
Я мечтал раздобыть или построить звездолет. Но где там! Здесь я фермер, на других планетах - всего лишь гость, даже если меня называют богом. Мне оставалось одно - ждать. И я ждал. Как видишь, не зря. Надеюсь, ты понял, что теперь тебе надлежит отправиться в Иолк, чтобы наказать злонравного Фелла и вернуть законную власть своему отцу?
- Помилуй, Хайрон, - сказал Язон, терпеливо выслушав весь его бесконечно длинный монолог. - Но ведь это надлежало сделать добрых тридцать лет назад. Теперь, может, ни Фелла, ни Айзона уже нет в живых. В конце концов, там могло произойти еще пять или десять дворцовых переворотов.
- Могло, - согласился Хайрон. - Но не произошло
- Откуда ты знаешь? Ты недавно был там?
- Нет, - в последние годы и здесь рванавр стал открываться все реже и реже. Видишь ли, это такое капризное устройство! Иногда оно просто не хотело пускать меня, а иногда устраивало жуткие фортели со временем. Я мог прожить где-нибудь год и вернуться сюда через день, а мог слетать на минуточку и потратить на это месяц здешней жизни. Мария-то давно привыкла к подобным вещам, а если вдруг неприятности с властями... Тогда, возможно, я был бы обречен покинуть Поргорсторсаанд, не выполнив просьбы твоего отца. Я не имел на это права, и потому стал все реже путешествовать по мирам, боялся рисковать. Но мой знакомый мудрец по имени Гваханофабр, видя, как я страдаю, сообщал иногда последние новости с любимых мною планет. Он-то и рассказал мне совсем недавно, что на Иолке попрежнему правит Фелл, а твой отец Айзон по-прежнему ждет тебя, и он еще достаточно молод, чтобы управлять своей страной. Пойми, Язон, твой отец да и брат его - не совсем простые люди. Я видел их и понял это сразу. Вот, пожалуй, и все. Пора тебе отправляться.
Трубка у Хайрона погасла, и теперь он принялся выбивать ее о край стола, с фермерской аккуратностью расстелив предварительно салфетку. А Язон выкурил практически подряд две сигареты и готовился зажечь третью.
- Мы теперь полетим туда, к твоему отцу? - внезапно спросила Мета, напомнив о своем присутствии.
- Да, - сказал Язон твердо.
Аргументация такого изменения планов еще не оформилась до конца в его голове, но он уже чувствовал, что другого решения не будет.
- А как же?.. - начала Мета.
Но Язон уже успел задать себе именно такой вопрос, и у него подобных "а как же" оказалось существенно больше, чем у Меты. Что ж, больше - не меньше. Он попытался связать все свои задачи воедино. И, кажется, почти получилось.
- Мета, слушай, Иолк находится в том же шаровом скоплении, где вокруг своих звезд вращаются планеты Эгриси и Орхомен. Я прав, отец?
- Да, мой мальчик. Но что ты знаешь об этих планетах?
- О-о-о! - протянул Язон многообещающе, явно готовясь рассказать.
Однако Мета решительно подняла руку:
- Стоп, Язон. Не сейчас. Ты забыл, что у нас мало времени? И тебя и меня ждут на Пирре. А к тому же лететь в центр Галактики гораздо сподручнее на большом линкоре. Мы ведь уже говорили с тобой об этом. Единственное, что еще необходимо сделать тут, на гостеприимной планете Саанд, да простят меня за такое сокращение, - это подняться на гору Билион и посмотреть вблизи на пресловутый рвань... врань... в общем, как его там? Может, и мы с тобою прыгнем куда надо напрямую. Зачем зря топливо жечь?
Язон призадумался над этими словами и только теперь обратил внимание на Экшена. Хайрон и Мета тоже посмотрели на охотника, оставшегося вдруг как бы совсем не у дел. Он сидел, закрыв лицо руками, и был совершенно безучастен. А почувствовав на себе взгляды всех троих, поднял голову и тихо проговорил:
- Я не смогу полететь с вами.
- Не лети, - равнодушно буркнул Язон. -
Я рад был видеть тебя. А так... Вольному - воля.
У тебя свои дела, у нас - свои. Не будем умножать сущностей сверх необходимого. Так советовал Уильям Оккам.
Язон никогда не отказывал себе в удовольствии щегольнуть какой-нибудь цитатой из древних.
- Вы уже умножили их, - грустно сказал Экшен. - В сущности, я с самого детства являл собою пример законопослушного гражданина своей планеты. И я просто не должен был слушать всего, что здесь говорилось. Но у меня не хватило мужества встать и уйти. Если теперь об этом станет известно властям, меня лишат моего космолета и охотничьей лицензии.
Язон искренне растерялся от такого заявления, а
Мета ласково сказала:
- Главное, чтоб не убили. Во всех остальных случаях мы тебе поможем. Правда.
Вот за что ее всегда любил Язон - за прямоту.
Экшен же посмотрел на красавицу-пиррянку дикими глазами и даже не улыбнулся в ответ.
- Я не хочу рисковать, - пробормотал он тихо - Извините.
И вышел из комнаты Лучше поздно, чем никогда.
Тогда Язон произнес подчеркнуто громко
- А стального кабана мы все-таки попробуем увезти отсюда.
ГЛАВА 6
Гора Билион выглядела неожиданно высокой. Обычно все, что представляется совершенно огромным в детстве, потом, когда человек вырастает, оказывается маленьким, почти игрушечным, подчас жалким. А гора Билион как будто росла вместе с Язоном Она и теперь уходила под облака, и впору было снеговой шапке, а не колючему кустарнику, покрывать ее вершину.
Мета поднималась всю дорогу в своем привычном темпе, то есть в темпе стремительной атаки, так что Язон в конце концов запыхался и дышал, высунув язык, как набегавшаяся собака. Им понадобилось минуты три, чтобы, совсем чуть-чуть поплутав среди скал, найти закамуфлированный вход в пещеру, и тогда словно из-под земли вырос перед ними мудрец.
- Гваханофабр, - представился он. - Я уже в курсе, куда вы хотите попасть. Я все настроил как надо. Только следует поторопиться, друзья. Рванавр с минуты на минуту закроется и надолго. Пойдемте
- Что ж, дирижируй, приятель, - сказал Язон небрежно, чувствуя, как его охватывает какое-то неподобающее случаю веселье.
Мета тоже улыбнулась, но скорее из вежливости и даже настороженно.
В пещере было сыро, душно, где-то в глубине довольно громко капала вода и висел перед глазами плотный туман. Как в бане. "Странно, - подумал Язон, - Хайрон ничего не рассказывал ни про туман, ни про воду вообще". Трудно было даже разглядеть, в каком углу расположен этот метафизический вход-выход. Но когда Язон разглядел, его аж морозец продрал по коже - больно здорово напоминала эта абсолютно черная клякса универсальный пожиратель материи Солвица. И Мета, видно, тоже их общего знакомого вспомнила, о чем свидетельствовал рефлекторно прыгнувший в ее ладонь пистолет.
- Смелее, братья мои, - заворчал мудрец. -
Я же объяснял, торопиться надо. Шагайте вперед по одному. Язон, вы идите первым.
Язон не возражал. Первым так первым. Вот только ворота в иной мир как-то вдруг на глазах начали ужиматься. Неужели они так бесславно прохлопали ушами этот редкий шанс? Обидно-то как!
- Быстрее, Язон! - услышал он голос сзади. -
Шагать уже поздно. Ныряйте!
Два раза повторять не пришлось. Язон прыгнул, как в воду, - вперед руками и головой. И тут же ощутил, как некий мощный поток втягивает его в эту черную дыру. Вдруг левая нога зацепилась за что-то и пришлось напрячь все мышцы, чтобы его не растащило на две половинки. Как минимум, он рисковал порвать сухожилие, ведь обе силы, тянувшие его в противоположных направлениях, стоили друг друга.
- Не делайте этого, Мета! - услышал он голос все того же Гваханофабра, надрывный, отчаянный, но очень тихий, потому что странно далекий. - О, ради всех звезд и галактик, не делайте этого!
Язон догадался, что происходит. Голова-то его была уже очень далеко от пещеры на горе Билион, а нога оставалась пока в руках Меты. Верная его амазонка, почуяв неладное, решила предотвратить неизбежную разлуку по-пиррянски просто и незатейливо. Может, она была права. Может быть. Мудрецы - народ загадочный и хитрый, с ними всегда есть риск оказаться вовсе не там, где хотелось. Но все-таки в любом мире Язон предпочитал оставаться с двумя ногами. Поэтому он исхитрился вывернуть стопу так, что затрещали, расстегиваясь, ремешки на липучках, и в руках у Меты остался только ботинок. Обувь - вещь, безусловно, ценная, особенно в путешествиях, но проблема ее приобретения или изготовления (в зависимости от обстоятельств) решается, как правило, намного легче, чем проблема отращивания новой ноги.
А гора была как будто все та же. Скалы, колючий кустарник, кривые деревца. Вот только небо над головой ясное, синее, глубокое. И воздух пахнет по-другому. Пахло морем. И никаких намеков на черную дыру - ни справа, ни слева, ни за спиной Язона. Он тщательно запомнил место и неторопливо пошел вниз - знакомиться с новым миром.
Дорога, усыпанная мелкими противными камешками, врезавшимися в босую пятку, вывела Язона к реке. За нею в некотором отдалении возвышались башни крепостной стены. Разумнее всего было в том направлении и двинуться, однако, поискав по сторонам глазами, Язон обнаружил мальчишку, который купался возле самого берега, то плюхаясь в небольшие омуточки, то с восторгом носясь по мелководью. Был этот мальчонка в чем мать родила, а небольшая смятая тряпочка белесого цвета, лежащая на плоском камне, очевидно, и составляла всю его одежду.
- Эй, мальчик! - крикнул Язон, разумеется, на меж-языке, наиболее употребимом в Галактике. - Как называется эта река?
- Мо не котрепано ушо, - откликнулся абориген на эсперанто.
И Язон, охотно перейдя на любимый им язык древней империи, повторил вопрос.
- Это река Анавр, а там город Иолк, главный город нашей планеты, - солидно объяснил ребенок, будто ему что ни день приходилось общаться здесь вот с такими же бестолковыми дяденькамипришельцами.
- Анавр... анавр-рванавр, - пробормотал себе под нос Язон.
Ничего себе названьице! Не иначе, с легкой руки Хайрона появилось, ведь на принятом здесь эсперанто такое слово ничего не значит.
А вслух Язон произнес бодро:
- Спасибо, мальчик, значит, я пришел, куда хотел.
- Если вам в Иолк, - местный житель решил совсем уж расстараться для дорогого гостя, - то лучше всего через брод. Идите все время прямо, там мелко, мне и то по пояс.
Язон еще раз поблагодарил и быстро перешел реку.
Было жарко, одежда высыхала на глазах. Рукава куртки пришлось закатать, а открывшуюся при этом пиррянскую кобуру на предплечье - от греха подальше спрятать за пазуху. Если что, он успеет выхватить оружие. Насколько помнилось со слов Хайрона, местная публика с техникой не в ладах, вряд ли по нему сразу откроют перекрестный огонь из пулеметов.
А когда подошел ближе, стало ясно, что пулеметами тут и не пахнет. По стенам города прохаживались воины с копьями и мечами, и точно такие же стражники встретили Язона у ворот. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что из-под надраенных до блеска медных шлемов у них торчат микрофоны, а среди перьев на головах недвусмысленно посверкивают дрожащие антеннки. До полного счастья, точнее, до полного абсурда им не хватало магнитных детекторов для проверки подлинности документов и денег. Однако паспорта у Язона не потребовали - просто спросили:
- Куда?
- Я ищу Айзона, сына Крета. А мое собственное имя - Язон динАльт.
Язон по опыту знал, что правда в таких случаях удобнее всего, тем более что это была не вся правда. Кто здесь мог слышать его имя, данное Хайроном. Вот назовись он Даймедом... Однако всему свое время. Для первого всплеска эмоций хватило имени отца.
- Айзона ищешь?! - буквально взревели двое сразу. - Ну уж нет! Сначала мы отведем тебя к Феллу.
Его обступили и явно собирались если не вязать, то уж за руки схватить - это точно.
- Не надо, я сам пойду, я согласен, - примиряюще поднял безоружные ладони Язон. - Со стариной Феллом мне тоже есть о чем поговорить.
Подобные фразы здешними цепными псами, конечно, не комментировались. Язон попробовал было завести разговор на другие, нейтральные темы, пока они шли через город. Но парочка-другая невинных вопросов типа: "А вот скажи, невесты в вашем городе есть?" или: "А что, служивый, неплохо бы и вина выпить?" остались без ответа, и Язон окончательно понял, что не они идут по городу, а его ведут по городу. И значит, согласно уставу (или что у них тут - свод предписаний?) разговорчики с арестованным строго запрещены.
Дворец короля Фелла оказался в общем неплох как внутри, так и снаружи, но по чистоте и комфорту все-таки сильно уступал роскошным отелям Кассилии или Клианды, а тем более богатейшим виллам Луссуозо. Так что особого энтузиазма в отношении захвата власти на этой убогой планете Язон в себе не ощутил. Но есть такое понятие - сыновний долг. Во всяком случае, было когда-то. И любопытство. Уж больно лихо игра закручивалась, хотелось доиграть до конца. А уж кому, как не Язону, знать: если пришел в казино, соблюдай установленные в нем правила. Ну, по крайней мере, делай вид, что соблюдаешь.
Король Фелл с совершенно безумным взглядом остекленевших глаз шел ему навстречу, вводя в состояние полнейшего ступора растерявшуюся стражу. Наконец диктатор совладал с собою и остановился. Но глаза его смотрели все туда же. Нет, не на лицо задержанного у ворот лазутчика. (Откуда было знать Феллу, как выглядит сын Айзона? Ведь не получал же он по модемной связи секретную фотораспечатку еженедельного бюллетеня "Их разыскивает Специальный Корпус"!) Нет. Король Иолка смотрел на ноги вошедшего, и Язон в ужасе догадался, что вваливаться в покои Его Величества наполовину босым, да еще с кровоточащей после хождения по острым камням пяткой, оставляющей гнусные следы на изысканном наборном паркете - в высшей степени непочтительно и может быть расценено как намеренное оскорбление первого лица на планете.
Торопясь исправить создавшееся впечатление, Язон быстренько выдал экспромт. Он очень старался соответствовать всей окружавшей его архаичноэклектичной обстановке и от усердия перешел на белые стихи:
- О мой король, спускаясь с гор, я был еще обут, но реку вброд переходя с названием Анавр, одну сандалию с ноги случайно обронил. - (Интересно, из какого древнего текста выскочило это слово "сандалия"? Впрочем, вот же все вокруг, как раз в Сандалиях и ходят. Ну, конечно, на жарких планетах, это очень распространенная обувь!) - Ее теченьем унесло, потоком бурным вдаль. Прошу простить меня, король, за выходку мою.
Однако Фелл, похоже, вовсе его не слушал. Он сжимал обеими ладонями голову и смотрел теперь куда-то в потолок, очевидно молясь при этом всем своим богам. Потом опустил руки и внезапно выдал весьма экстравагантное решение.
- Оставьте нас! - бросил он страже.
Все удалились. Они остались один на один.
- Кто ты? - спросил король и, не давая времени ответить, предупредил:
- Только не пытайся мне врать. Я все равно узнаю правду. Я умею читать мысли.
Последнее представлялось очень сомнительным, а полная логическая несочетаемость этого утверждения с первоначальным вопросом и последующей суровой просьбой говорила лишь о невеликих интеллектуальных способностях Фелла.
- Воспитавший меня старый и мудрый Хайрон учил никогда не лгать, и, хотя потом я много скитался по Вселенной и знал немало лжецов, которых можно было победить только их же оружием, сегодня я буду верен урокам моего старого учителя.
Вот так многословно и даже высокопарно начал Язон свое признание. Стихи, возможно, и были лишними, но в целом он правильно угадал тональность разговора. Фелл хорошо воспринимал подобные обороты речи.
- Меня зовут сегодня Язон динАльт, но Айзон, мой отец, живущий здесь, на этой планете, нарек меня при рождении именем Даймед. О, как долго искал я своего отца и свою родину! Но вот наконец я здесь.
- Так и ступай к нему, - распорядился король Фелл, неожиданно быстро сворачивая аудиенцию. - Я велю своим подданным, чтобы тебе показали дом Айзона. А стража больше не тронет тебя, Даймед. Поверь, это было не более чем досадное недоразумение.
Язон, конечно, не поверил, но кивнул миролюбиво и, миновав беспрепятственно многие залы и галереи, вышел на площадь. Встречала его ликующая толпа, а не какие-то там подданные короля Фелла. Тут уж точно стража бы его трогать не стала - себе дороже. И радостный этот людской водоворот внес Язона в распахнутые настежь двери отцовского дома.
Пришлось, разумеется, выпить вина со всей честной компанией - за его счастливое возвращение, за его, можно сказать, воскрешение из мертвых, за его прежние и будущие подвиги. В общем, шуму было много, а толку мало. Кто-то уже провозглашал Даймеда новым королем, кто-то призывал прямо сейчас двинуть боевую дружину на дворец Фелла, кто-то предлагал отправиться на морскую прогулку. Иные же настаивали на охоте в горных лесах, а нашлись еще и сторонники большого спортивного турнира. "Со смертоубийствами, что ли?" - сквозь винный туман вспомнилось Язону. Но женщины, а точнее, прекрасные юные девы танцевали нечто все более и более эротическое, развязно качали бедрами и все чаще как бы случайно теряли элементы одежды. А вино было очень легким и очень вкусным, и оно все никак не кончалось в серебряных кувшинах и золотых кубках...
Кажется, в итоге возобладала идея морской прогулки на роскошном фрегате с ярко-оранжевыми парусами, но и там тоже вино лилось рекою, а девушки были еще прекраснее предыдущих, поэтому Язон вряд ли сумел бы рассказать, что было раньше: купание в теплой лагуне с прозрачной, как утренняя роса, водою на маленьком острове в тени пальм; или - охота в горах на дикого оленя с золотистыми рогами невероятной высоты и ветвистости; или - страшно веселые соревнования по бегу в мешках и по прыжкам во все стороны. Точно он помнил лишь одно: на штурм дворца решили не ходить, особенно после массовой оргии на гигантской пуховой постели размером со стадион. Теплые волны, большие красивые рыбы, быстрые лошади, ласковые девушки, сладкое вино...
Как выяснилось после, только на пятый день они с отцом наконец избавились от разудалой пьяной компании, превратившейся к тому времени в хмурое сборище утомленных жизнью и друг другом индивидов. В глазах этих людей стояла теперь вселенская скорбь, а их неверные ноги, напрягаясь из последних сил, разносили по домам казавшиеся чужими тела и опустошенные головы.
Язон, проходивший подобное испытание не впервые, автоматически следил все эти дни за своим НЗ, за своим неприкосновенным запасом обязательных атрибутов космодесантника - за всеми пристегнутыми к телу пенальчиками и футлярчиками, включая заветную кобуру. Ни одной нежной девушке, ни одному грубому пьяному матросу, ни одному нахальному мальчишке не позволил он тронуть ничего из жизненно важных вещей и приспособлений.
Поэтому, как только они остались без свидетелей, он первым делом достал аптечку и в считанные секунды избавил как себя, так и отца от всех неприятных последствий пятидневного пьянства и прочих безобразий.
- О, как давно я не испытывал подобного наслаждения! - воскликнул Айзон. - Аптечка космодесантника! Какая прелесть! Я же здесь совершенно одичал, Язон. Ты себе не представляешь, какой кошмар - жить в этом мире.
- Честно говоря, действительно не представляю, - сказал Язон. - Я знавал миры и похуже. Я попадал в такие переплеты, отец... Постой, а в каком же мире ты жил до этого?
- Не помню, - вздохнул Айзон. - В том-то и загвоздка, что не помню. Проклятый Фелл сделал что-то ужасное с моей памятью. Похоже, напрочь стер из нее некоторые очень важные вещи. И сегодня я доподлинно знаю лишь одно. Эта планета не имеет связи с внешним миром. С некоторых пор она просто не пеленгуется из космоса. Понимаешь, он сделал ее планетой-невидимкой. Какой-то загадочный экран в стратосфере не пропускает сюда электромагнитных лучей. Инопланетные космолеты перестали посещать нас. Мы не принимаем передач галактической трансляции, ничего не знаем о других мирах. Своего космического транспорта здесь нет. Своей пси-связи
- тоже. А та гиперпространственная дыра, сквозь которую ты проник, открывается крайне редко и непредсказуемо. Некоторые сумели удрать через нее. А я вот продолжаю влачить здесь жалкое существование. Полная безнадежность, Язон, полная, никакой связи со Вселенной. И абсолютное всевластие диктатора-самодура. Я помню, что родился не здесь, но не могу восстановить в памяти, кем же я был прежде. Вдруг я уже никогда не смогу вспомнить этого? Разве что медицина высокоразвитых миров... Но как добраться до них? Вот если бы хоть каким-то образом передать в космос простенький сигнал "SOS"...
- Отец, у меня есть пси-передатчик. А ты, кажется, сказал, что через экран не проходят только электромагнитные сигналы.
- Конечно! - оживился отец. - Конечно! Ведь сам-то Фелл постоянно передает кому-то информацию. Как же иначе! Ему-то нужна связь с внешним миром. Понимаешь, я давно догадался: Фелл - тоже не местный, очевидно, мы с ним и прилетели сюда лет сто назад...
О высокие звезды! До чего же он разговорчив! Способен заболтать сам себя. До него как будто и не дошло самое главное.
- Отец, у меня есть пси-передатчик, - повторил Язон. - Здесь, с собой. Я уже включаю его.
Айзон замер и молча смотрел на давно забытую плоскую коробочку с круглым зеркальным окошком посередине.
Язон воздержался от передачи в эфир стандартной безадресной тревоги. Мало ли кого занесет на такой сигнал! И предпочел вызвать персонально Мету условленным кодом, который известен только им двоим. Если его боевая подруга не мчится сейчас в кривопространстве, она должна принять сигнал, в какой бы чертовой дали не находилась. Ну а если все-таки летит именно там - что ж, подождем. Пронзай хоть всю Галактику наискосок, а рано или поздно надо выныривать возле какой-нибудь планетки, используя энергию ее притяжения.
- А джамп-передатчика у тебя с собой нет? - неожиданно спросил Айзон, очевидно успевший подумать примерно о том же.
- Нет, отец, техника еще не шагнула так далеко. Для джамп-связи требуются существенно другие энергии. Тут карманными атомными батарейками не обойдешься...
Передатчик тихо попискивал, сигналя о том, что работает, но ответ пока не приходил. И, коротая минуты ожидания (с чего он, собственно, решил, что минуты? А если часы, дни? Разве так не бывает?), Язон спросил:
- Отец, а ты не знаешь, почему Фелл, когда я только появился у него во дворце, пялился на мою босую ногу, словно на огромного тарантула?
- Знаю, - хмыкнул Айзон. - Как же не знать!
Много лет назад оракул поведал Феллу, что беду и смерть принесет ему некий человек, спустившийся с гор в Иолк и обутый в одну сандалию.
- Кто такой оракул? - решил уточнить Язон.
- Оракулами здесь называют пророков, предсказывающих будущее. - Айзон еще раз хмыкнул. - Теперь-то я чувствую, что и прорицатель этот был совсем не прост. Тоже, небось, свалился к нам с другого конца Галактики, через эту черную дыру, как Хайрон...
И тут раздался голос Меты:
- Язон! Где ты, Язон? Я на орбите того объекта, с которого идет твой сигнал. Это планета Иолк?
- Да, Мета, этот мир называется Иолком. Отъюстируй курс по нашему сигналу, я сейчас дам более острый пучок, возьми полградуса южнее и садись в океан. Слышишь меня?
- Слышу. Но не вижу. Я вообще не вижу никакой планеты. Ее не регистрируют приборы, ни один, кроме гравитометра.
- Все нормально, Мета! Делай, как я сказал. Войдешь в атмосферу, и сразу все увидишь...
- Хорошо. Ложусь на курс. Конец связи.
- Ну вот, - Айзон в нетерпении потирал ладони. - Теперь мы сможем диктовать ему условия.
- Не горячись, отец, дай во всем разобраться.
- Наверно, ты прав сынок, наверно, ты прав... Ой, что это? Дай попробовать. Сто лет уже не курил.
Мятая пачка сигарет "Стожары" была еще одним обязательным компонентом язоновского НЗ.
Закурив, они оба подошли к окну и увидали, как совсем близко опускается сверкающий теплым титановым блеском граненый купол "Темучина". Опускается тихо-тихо, даже не поднимая брызг. Порывистая, неостановимая, яростная Мета умела быть когда надо аккуратной и нежной.
- Кто она? - спросил Айзон.
- Моя невеста, - с удовольствием ответил Язон, на этот раз почти не погрешив против истины.
ГЛАВА 7
Мета едва не оторвала голову несчастному Гваханофабру, когда разутая пятка Язона скрылась в черноте рванавра, увлекая за собой последний клочок этой хитрой субстанции. Мудрец хрипел и бешено вращал глазами, слова не могли прорваться сквозь стальные тиски пиррянских пальцев, ноги в бессильном отчаянии болтались сантиметрах в двадцати над полом пещеры. И только когда скрюченная рука Гваханофабра сумела извлечь из складок балахона таинственно мерцающий в полутьме кристалл, что-то щелкнуло в голове у Меты - она сообразила: если кто и поможет теперь вернуть Язона, так только этот задохлик. И значит, рано ломать ему шею.
Кристалл оказался природным детектором искривления пространства, весьма задолго предупреждающим об активизации участка местности, на котором возможен гиперпространственный переход. Мудрец готов был подарить ей эту игрушку. А окончательно придя в себя, объяснил, что Язон отправлен именно на планету Иолк, что никакие ужасные опасности ему там не угрожают и что вообще это огромная удача - вот так прорваться через рванавр в последние секунды его функциональной активности. А вдвоем они бы все равно уже не успели. Наверняка не успели бы. Так что остается теперь уважаемой Мете только одно - догонять своего спутника обыкновенным способом. В любом случае это будет быстрее.
- Ну представьте себе, - говорил Гваханофабр. - Вы опоздали на последний вертокрыл. Следующий по расписанию только через два дня.
Чем ждать его, лучше добраться шестиходом. Ведь правильно?
Очевидно, мудрец забыл, что Мета - не жительница Саанда, и вертокрылы с шестиходами чужды ей еще в большей степени, чем рванавр, но почемуто именно эта его риторика окончательно убедила пиррянку в честности и добрых намерениях Гваханофабра. А потому, не тратя времени на дальнейшие выяснения, она ринулась на поиски любимого.
План созрел быстро. На вездеходе, взятом у Эскли, - до ближайшей военной базы. Тушу стального кабана - с собой. Не обращая внимания на яростные возражения Экшена и печально-осуждающий взгляд Хайрона. У военных, не слишком долго их уговаривая, Мета позаимствовала наиболее скоростной лайнер-истребитель и примерно через полчаса была непосредственно в космопорту. Там ее, конечно, ждали. Как говорится, с цветами и оркестром, по полной форме. Вот только почему-то не сообразили запрятать куда подальше "Темучин" или хотя бы отсоединить от него энергоблок, чем предельно облегчили пиррянке дальнейшую задачу. Дистанционно распахнув трюм своего корабля, Мета перегрузила кабана, не выходя из пилотской кабины. Трофейная туша была у нее приторочена к консоли военного, лайнера, как боевая ракета. Когда же настало время пересаживаться самой, объявились, разумеется, горячие головы, вздумавшие ей помешать. Возможно, это были даже вполне профессиональные вояки, обученные и тренированные, но никто их, бедняжек, не предупредил (да и не мог предупредить!), с кем конкретно придется иметь дело. По рации-то что передали? Девушка. Одна. Угнала лайнер-истребитель. Все. Ну, девушка (одна) и раскидала этих наглецов, как маленьких ребятишек.
Она клялась Язону, что ни разу не выстрелила и страшно гордилась при этом своей выдержкой и благородством. Хотя на самом деле чем тут гордиться? Стрелять было просто нельзя. Потому что опасно. Ведь ее там явно пытались задержать живой. А открой она огонь на поражение, неизвестно как бы все повернулось...
Однако повернулось все преотличнейшим образом. "Темучин" - корабль такого класса, какой еще не скоро будет доступен даже военному флоту заштатной окраинной планетки, а к тому же "отрываться от хвоста" в космосе Мета обучилась не накануне. В общем, если погоня и была, все равно можно считать, что ее не было.
- Вспомнил! - вдруг радостно воскликнул Айзон, дослушав увлекательный рассказ своей невестки, с первого взгляда очаровавшей его.
- Что ты вспомнил, отец? - спросил Язон, почему-то не ожидая услышать ничего хорошего.
- Я вспомнил, как мы сюда прилетели.
- Откуда? - быстро спросил Язон, словно боясь упустить тот короткий миг, когда на отца нашло озарение.
- Откуда, пока не вспомнил, - ответил Айзон, виновато разводя руками.
- Ну хорошо, рассказывай.
Зря боялся Язон. Тут было так: что вспомнил, то вспомнил, а остальное... Извини.
- Нас было трое на том корабле: Нивелла, моя жена, Фелл, друг детства, и я. А корабль назывался "Овен".
- Как звали твою жену? - на всякий случай переспросил Язон, боясь, что ослышался.
- Нивелла. Моя жена и твоя мать. А звездолет "Овен" был сделан как экспериментальный образец. Корпус его сварили из листов совершенно особенного сплава, по замыслу изобретателей устойчивого к любым воздействиям, включая высокотемпературную плазму, потоки "медленных нейтрино", пси-излучения и даже контакт с антивеществом. Откуда и куда могли мы лететь на таком устройстве? Не знаю. Но здесь оказались, безусловно, волею случая. Отказали маршевые двигатели и генератор джамп-режима одновременно. Опытный образец - он и есть опытный образец. Садиться пришлось немедленно. Годилась любая планета. И этой первой встречной планетой был Иолк.
Помощи от местного населения ждать, разумеется, не приходилось, а вышедший из строя экспериментальный "Овен" оказался крепким орешком. Я-то что? Просто пилот, я и не лазил в дебри сложнейшей техники. Нивелла кое-что понимала в движках и электронной автоматике, а вот в новейших системах защиты, которые мы, наверно, и обкатывали в том полете, мало-мальски разбирался только Фелл - физик по образованию. Он-то сразу и сказал, что катастрофические отказы случались именно из-за новых систем. Мудрил он, мудрил со всей этой безумной кухней - а там ведь страшные по мощности энергии задействованы! - ив один далеко не прекрасный день сделал так, что использовать корабль по назначению стало просто невозможно. Он теперь стоял в предместьях города Иолка, как памятник нашей глупости.
Настало время орать "SOS" на всю Галактику. Тут-то и выяснилось, что Фелл испортил не только корабль. Над всей планетой в ходе (а может, и правда в результате) Фелловых ремонтно-технических работ возник непроницаемый экран. Все. Финиш. Мы в ловушке, которую сами себе построили. Оставалось только ждать случайных гостей, в общем, надеяться на чудо. Фелл продолжал свои безрезультатные изыскания, ежедневно обещая нам, что вот, еще чуть-чуть, еще капельку, и он найдет ключ к разгадке страшной тайны. Но я вдруг понял: он уже не вполне вменяем. Нивелла согласилась со мной и заметила, что мы тоже рискуем очень скоро сойти с ума Поэтому, оставив Феллу Феллово, мы сами приняли мужественное решение смириться и как-то обустраиваться в том мире, куда нас забросила судьба. Мы были молоды и хотели жить полной жизнью.
В конце концов, Иолк был не самым плохим местом во Вселенной. Уровень развития? Так себе. Зато мы, пользуясь нашими знаниями, быстро захватили власть на планете. Мирным путем. Я объявил себя сыном погибшего год назад мудрого и любимого народом короля Крета. Фелл считался на всякий случай моим братом по матери. Отцом его мы предложили назвать легендарного адмирала Пойсона, тоже сложившего голову не так давно в одной из потасовок местного значения. Мы начали проводить неторопливые гуманные реформы. Но не учли одного: Фелл со своей физикой окончательно сошел с ума. Он возмущался нашим поведением, кричал, что мы предали цивилизацию, требовал действенной помощи в безумных экспериментах, а в итоге с помощью какого-то наемного быдла переубивал лучших людей планеты, воспитанных нами в традициях современной культуры и провозгласил себя королем. Мы с Нивеллой сдались без боя, хотели элементарно свести к минимуму кровопролитие. А к тому же именно тогда она была в положении и под сердцем своим носила тебя, Язон. Подлый Фелл пригрозил убить ребенка сразу после рождения, если мы добровольно не откажемся от власти. Мы отказались. Но ты же понимаешь, Язон, таким людям верить нельзя. Я горел желанием спрятать тебя. Я устроил эти бутафорские похороны. Тут-то и появился Хайрон, как сама судьба.
Он всегда появлялся непредсказуемо, но на этот раз удивительно вовремя. И вдруг честно признался, каким именно образом попадает к нам. Вот это было откровение! Конечно, мы умоляли его взять нас с собой. Но он объяснил, что это невозможно. Ребенка - да, а двух взрослых - никак. Почему мы не передали с ним какого-нибудь письма для трансляции в эфир? Почему вообще поверили ему и не попытались прыгнуть следом? До сих пор не понимаю. Но именно с этого момента наши с Нивеллой отношения дали трещину. Жизнь кончилась еще раз. Рухнуло все, что связывало нас до этого. Власть, мечты, общие воспоминания, которые каким-то образом стер нам из памяти этот сумасшедший физик. Наконец, у нас теперь не было и ребенка. А любовь? Любовь, наверно, кончилась еще раньше.
И вот однажды ночью, пока я спал, Нивелла ушла. Как она догадалась, как почувствовала, что именно в эту ночь, точнее уже почти на рассвете, откроется таинственный гиперпереход? Я проснулся под утро и сразу понял, где она. Но когда, едва живой, взбежал, вскарабкался на ту самую гору, уже совсем маленькое черное пятнышко рванавра, как называл его Хайрон, съеживалось на глазах и приплясывало, будто ухмылялось мне в лицо. Она ушла. Теперь неважно куда. Важно, что от меня.
Однако самое удивительное, что я видел свою Нивеллу еще раз. Она вернулась через несколько лет. Через много лет. Но не за мной, а за нашим "Овном". Она даже разговаривать не стала. Бросила одну фразу: "Извини, я очень спешу, все потом". И какая-то была совсем чужая. Забралась в пилотскую кабину нашего старенького корабля-памятника, потыкала пальчиком в разные кнопки и... улетела. Корабль-то действующим оказался. Но я даже не удивился и не расстроился тогда. Мне уже было все равно. Я давно перестал рваться кудалибо. Я только ждал, ждал, ждал. Потому что так было надо.
Конечно, я сходил к Феллу и рассказал о случившемся. А он уже знал все, ему секретные агенты доложили. Посмотрел на меня совершенно дикими глазами и сказал:
- Нивелла твоя - ведьма!
- Кто такая ведьма? - поинтересовалась Мета.
- Ведьма? Злая волшебница, - пояснил Айзон. - Женщина, владеющая силами магии, не подвластными науке.
- А-а-а, - протянула Мета понимающе. - Древние мифы.
- А у нас тут все древнее, девочка моя, - грустно улыбнулся Айзон. - Не только мифы да легенды, но и сама жизнь.
- И это все, отец, что тебе удалось вспомнить? - решил Язон подвести черту.
- В общем, да. Провалов в памяти еще очень много. А про Нивеллу я просто ничего не знаю. И забывать было нечего.
- Зато про Нивеллу знаю я, - сказал Язон.
И рассказал отцу про шифровку Фрайкса, перехваченную Бервиком.
По такому случаю пришлось досадить все оставшееся в пачке курево, несмотря на возмущение Меты и рискуя остаться без табака неопределенно долгое время.
- Айзон, а вам не кажется, что вашей памятью управляет совсем не Фелл? - это спрашивала Мета. - Фелл - не более чем орудие в чьих-то недобрых и очень сильных руках. Вы только посмотрите, сколько планет оказалось втянуто в эту историю. Идет какая-то большая галактическая игра, и мы очутились в самом ее центре. А ваш Фелл - так, мелкая сошка.
- Согласен, - кивнул Айзон. - Но все-таки мы сейчас пойдем именно к нему.
- Зачем? - воинственно вскинулась Мета. - Искать новых приключений на свою голову? Лично мне на Пирре проблем хватает. А теперь еще Язон начнет свою матушку искать по всему центру Галактики! Я же его одного не отпущу. Посудите сами, когда мы в таком случае домой вернемся?
- И все-таки к Феллу надо зайти. Я не могу бросить планету Иолк на произвол судьбы. Слишком многое с нею связано. Здешний народ любит меня и почитает своим настоящим королем. В сущности я мечтаю улететь отсюда лишь для того, чтобы вылечиться" вспомнить свое прошлое. И еще для того, чтобы почувствовать свободу. А потом я непременно хочу вернуться. Ведь это теперь мой собственный мир, он должен принадлежать мне, а не Феллу.
- Отец прав, Мета, - сказал Язон, беря любимую за руку. - Ты должна понять. Иолк ему дорог не меньше, чем тебе Пирр.
- А тебе? - спросила пиррянка с вызовом.
- Мне? Наверно, я скоро буду считать своей родиной всю Галактику. Но на самом-то деле, как выясняется, родился я все-таки именно здесь. Да не смотри ты на меня так! Конечно, наш Пирр мне дороже. Неужели это непонятно?! Пошли к Феллу.
Фелл ждал их, развалясь на троне, как в кресле, подчеркнуто небрежно. Секретные агенты доложили своему хозяину обо всех потрясающих событиях последних часов в подробностях и намного раньше, чем троица бунтовщиков подошла к ступеням королевского дворца. Но Фелл слишком уж старательно делал вид, что ему на все наплевать. Невооруженным глазом было видно: он нервничает, он сломлен, он уже почти сдался. А крыть-то и в самом деле нечем. По крайней мере, так казалось Язону.
Именно он и начал говорить первым:
- Я очень соскучился без своего отца. По этой причине пять дней назад мне было просто некогда разговаривать с тобой, король-самозванец.
Фелл криво ухмыльнулся, принимая без возражений эту ложь и даже оскорбление проглатывая молча. Дескать, говори, Язон, говори, Даймед.
- Но теперь я пришел сказать, что власть на этой планете по праву принадлежит Айзону. И если ты, Фелл, не уйдешь добровольно, мы вынуждены будем прогнать тебя силой. Сегодня же ты выйдешь на площадь и объявишь народу о собственном низложении, мы найдем человека, который останется здесь по нашему указанию временно управлять всеми делами. И улетим ненадолго, чтобы вылечить отца. Потом вернемся. А ты... Нет, здесь я тебя не оставлю. Отец прав, таким, как ты, нельзя верить. Мы возьмем тебя с собой и высадим на какой-нибудь дикой планете, где нельзя умереть от голода, но, с другой стороны, где нет людей. Ты опасен для них, Фелл. Если же у тебя есть возражения, я готов их выслушать. Однако предупреждаю: есть другой вариант - отдать тебя в руки правосудия. Не думаю, что я тебе больше понравится. Все-таки необитаемую планету можно подобрать по вкусу, а там у тебя вряд ли будет выбор.
- А что, уже появилось галактическое правосудие? - ядовито поинтересовался Фелл.
- Представь себе, да, - не моргнув глазом, еще раз соврал Язон и добавил для убедительности: - Но тебя будут судить по законам твоей планеты.
- Вот только блефовать не надо, Даймед, - Фелл делался веселее с каждой секундой, казалось, он сейчас засмеется, не удержавшись. - Ты же знать не знаешь, с какой я планеты. И папуля твой этого не знает. Потому что все забыл! - Тут он действительно расхохотался. - Ты собираешься лечить своего отца от амнезии? Дурачок! Это не простая амнезия. Это вообще не амнезия, если хочешь знать. Ты спросишь, что это? А я и сам не знаю!
И он зашелся в смехе, как безумный, и долго не мог продолжать, хотя явно намеревался сказать что-то еще. Язон вдруг ощутил скрытый подвох в этой противоестественной ситуации. А значит... Значит, Мета в любое мгновение может начать стрелять. Вот уж будет совсем некстати!
- Успокойся, Фелл, - бросил Язон резко. - Мы пришли говорить. А не хохотать друг над другом.
- Я не над вами смеюсь, - проговорил Фелл как-то даже мрачно. - Так, просто, накатило вдруг. - И выкрикнул резко: - Айзон! Ну эти-то, молодые, ладно. А ты, старый дурак, неужели не понимаешь, что ты не сможешь сегодня улететь отсюда?! Экран же не пропустит тебя.
- В к-каком это смысле? - Айзон, нервничая, даже начал заикаться. - Не п-понимаю...
- А чего тут понимать! - удивился Фелл. - Мы же пленники этой планеты, пленники собственного эксперимента. Только попробуй приблизиться к экрану, такая боль скрутит, ни один живой человек не выдержит.
- Ты что, приближался? - тихо спросил Айзон.
- Да, - ответил Фелл. - Я экран приближал к себе. Это не слишком сложно. Я вообще много чего понял, пока вы тут с Нивеллой ерундой занимались.
- Мы? Ерундой?! Погоди!.. - Айзон точно проснулся вдруг. - А как же Нивелла? Она ведь покинула планету. И даже дважды.
- Конечно. Только один раз через гиперпереход, а второй - на "Овне". Правильно? Ну, в этом, в рванавре-то ее хорошо крутануло, если хотела девушка попасть на Поргорсторсаанд, а угодила аж на Орхомен. Ощущения были, наверно, знатные, а уж про память я и не говорю. Что там сейчас с ее памятью, одному космосу известно. Впрочем, пусть теперь этим занимаются доблестные медики Лиги Миров. А вот второй ее побег намного интереснее. Я, кстати, так и думал, что на нашем "Овне" экран проскочить как нечего делать. Не может же эта дьявольская машина бояться того, что сама и создала. Я только до сих пор не понимаю, как удалось Нивелле реанимировать маршевые двигатели. Хочешь - верь, хочешь - нет, а для меня это истинная загадка.
- Не верю, - откликнулся Айзон глухо.
- И не верь. Но я тебе еще в тот раз сказал: ведьма она.
- Почему же она тогда раньше не улетела?
- Ну, видишь ли, брат мой, - Фелл гнусно хихикнул на слове "брат", - ради твоих детей ни к чему ей было, а ради детей Ахаманта - дело святое.
- Ты негодяй, - проговорил Айзон почти шепотом.
- Возможно, - ответил Фелл невозмутимо. - Только я сейчас говорю правду, однако ты, похоже, и в самом деле не веришь мне, ни единому слову. А сын твой и его девушка в подобной ситуации могут наделать глупостей. Ты и впрямь, что ли, решил рваться напролом, чудик? Попробовать хочешь"?! Попробуй, Айзон!
И Фелл вдруг так широко раскрыл глаза, словно хотел совсем выдавить их из орбит, и принялся смотреть на Айзона пристально-пристально. Гипнотизировал. Айзон почти сразу схватился за голову и уже через несколько секунд взмолился:
- Не надо! Что ты делаешь?
- Что я делаю? Приближаю экран. Кстати, совсем чуть-чуть. Могу приблизить сильнее. Попробуем еще раз?
- Нет, - выдохнул совсем обессиленный Айзон.
Не очень-то верилось Язону, что Фелл силою мысли действительно приближает к поверхности планеты пресловутый электромагнитный (или какой там?) экран. Обладая повышенной чувствительностью к эмоциям, мысленным приказам, прочим пси-излучениям, Язон должен был хоть что-то ощутить в момент этого изуверского гипноза. А он абсолютно не улавливал никаких импульсов мозга - ни отца, ни его мучителя. Значит, это чистая физика и физиология. Скорее всего в голову Айзона вживлено какое-нибудь устройство, а Фелл, вращая выпученными глазами, только тень на плетень наводит, отвлекает зрителей, как профессиональный фокусник, сам же тем временем рукой или ногой, а то и зубами какую-нибудь потайную кнопочку жмет...
Язон решительно оборвал поток собственных мыслей. Не это главное. Главное - в другом: изменилась расстановка сил. С точностью до наоборот. Как в смертельной драке. Только что ты держал пистолет, уткнув его в висок неприятелю, но враг провел лихой, непонятный, дерзкий финт, и вот уже твой пистолет смотрит тебе же в лоб. Но самое удивительное, что здесь стрелять-то никто и не хочет. Обе стороны просто намерены диктовать условия. И сейчас - спору нет, даже Мета понимает отлично - условия будет диктовать Фелл.
- Чего ты хочешь от нас"? - прямо спросил Язон.
- Я хочу, чтобы вы полетели на планету Эгриси, нашли там наш старый корабль и доставили сюда. Еще лучше будет, если вы разыщите заодно и Нивеллу. Но главное - все-таки "Овен". Это в ваших же интересах. Надеюсь, я понятно объяснил, что другого способа помочь отцу у тебя нет, Язон. И запомни, мальчишка, - да, да, для меня ты мальчишка! - когда вы вернетесь на Иолк, распоряжаться "Овном" буду я и только я.
- Но и ты запомни, дедуля, - окликнула его Мета ласково, - если за время нашего отсутствия с Айзоном что-нибудь случится, мне уже никакой экран не помешает. Я затащу тебя в пиррянские джунгли и выброшу там в чем мать родила, и буду смотреть из-под защитного колпака, как ты подыхаешь в страшных мучениях. Это следует хорошо запомнить, старичок. Пошли, Язон. Мне все ясно.
И она резко развернулась, оставляя последнее слово за собой. Язон решил поддержать ее в этом и уже на ходу спросил, обращаясь к Айзону:
- Отец, ты проводишь нас?
- Конечно, конечно, - он уже поравнялся с ними. - Вы, главное, не беспокойтесь. Если бы этот тип хотел убить меня, он бы давным-давно так и сделал Уверяю вас, мне ничто не угрожает.
Позади послышался громкий, отвратительно громкий хохот. Но ни один из троих даже не обернулся
Уже на улице Мета спросила с детской непосредственностью:
- Язон, ну скажи мне, откуда берутся такие люди? Он же противнее шипокрыла!
- Браво, любимая! - воскликнул Язон. - Перед тобой стояло существо противнее шипокрыла, а ты даже не хваталась за пистолет.
- Это комплимент или подколка?
- А тебе как кажется?
- Да пошел ты!.. - беззлобно отмахнулась Мета и зашагала к "Темучину", вызывающе посаженному прямо на площадь перед дворцом.
ГЛАВА 8
- Ну что, пилот, знаешь, куда мы сейчас полетим"? - спросил Язон, когда они уже вышли на орбиту и планета Иолк исчезла со всех экранов, кроме дисплея гравитометра, где она изображалась в виде острого пика на перекрестии координатных осей.
- Планета Эгриси, капитан, - дурашливо прикладывая ладонь к виску, в манере древних солдат рапортовала Мета. - Шаровое скопление номер...
- Отставить, пилот! Все неправильно. Мы летим на Пирр.
- Почему?! Ты решил не помогать отцу, бросить его? Я не согласна.
- Да нет же, конечно! Никого я не хочу бросать Помнишь, ты предлагала мне лететь на "Арго"? Ты была права. И мы полетим не вдвоем, а со всей командой. Иначе на этой теплой и солнечной Эгриси нам станет жарко. Ведь планета такая же дикая, как Иолк или Орхомен, да только у них еще и игрушка эта запропастилась - Ослепительный Винторог, он же "Овен". Слабо верится мне, что тамошние цари спят и видят, когда же прилетит законный наследник бывших хозяев, чтобы ему эту удивительную штуку отдать Они же там чокнутые все, они же в магические силы верят и в волю богов. А боги им что-то совсем другое велели. Так я думаю. И значит, придется до этих "богов" добраться. Вот тут-то нам с тобой и понадобятся Керк, и Рее, и Клиф, и Стэн, и даже Арчи. Боюсь, и Тека тоже понадобится. Как же без врача...
- Давай не будем о грустном, Язон. Пойдем лучше на звезды посмотрим. Они подошли к большому иллюминатору. Слой стеклостали, слой спектро-
лита, слой лейко-сапфира, и за этим триплексом толщиною пальца в четыре, не больше - космический вакуум, чернота, холод. Язон всегда любил постоять перед таким окошком во Вселенную. На "Арго" подобной роскоши не было: какие, к чертям, иллюминаторы на боевом линкоре. Обзорный экран - да. И сеть сферических датчиков за бортом. Но это не то. Романтики нет. А тут - стоишь почти в открытом космосе и любуешься причудливыми многоцветными узорами звезд, размазанных по небу - ведь корабль уже летит в джамп-режиме. Здорово: ты, твоя любимая и Вселенная перед вами, точно на ладони!
Он вспомнил, как они стояли вот так же вдвоем много лет назад, когда впервые вместе летели на Пирр. И сейчас, чувствуя себя самым счастливым в Галактике человеком, он обнял Мету и прижал к себе.
- Ты улыбаешься, - проговорила она нарочно теми же словами, что и тогда. - Ты тоже любишь звезды.
- Я тебя люблю, Мета.
- А я тебя. Пошли в каюту.
- Пошли. А ты не сломаешь мне руку?
И они тихо засмеялись над этой только им двоим понятной шуткой
Утром он вышел на связь с Бервиком. Коротко рассказал обо всем. Очень неплохо, если старина Риверд будет в курсе последних событий. Со стороны Специального Корпуса и даже со стороны Гарантов Стабильности новой информации не было никакой. Ну и славно, информации и так уже выше крыши.
А еще через сутки они прибыли на Пирр.
Мир Смерти ничем особенным не удивил их. Разве что редкостным затишьем. Перед бурей? Возможно. Кто бы только знал, откуда теперь ждать эту бурю. Новых эксцессов, связанных с металлическими иглами или летящими в обратную сторону пулями, зафиксировано не было. Правда, появились новые формы киборгов, например, так называемые суперрогоносы - с титановым набалдашником на кончике боевого отростка или меднозубые кайманы, которые перекусывали силовые кабели и самым подлым образом устраивали короткие замыкания. Обнаружились даже какие-то вольфрамовые шмели - эти легко выдерживали температуру в тысячу градусов по Цельсию, но к механическим ударам были весьма чувствительны.
В общем, если собрать данные со всей планеты, то приходилось признать: киборги эти вели себя в целом прилично, беспокойства причиняли минимум. Раненых и погибших за время отсутствия Язона и Меты насчитывалось мало, как никогда. Активность тварей в районе космопорта также снизилась
- это Язон сам заметил. И профилактика "Арго" была полностью закончена. В общем, тишь да гладь да Божья благодать, как говорили древние. Самый подходящий момент порадовать сопланетников новыми идеями.
Начать решили со стального кабана. Бруччо его разморозил, распотрошил, всеми щупами облазил, во все приборы срезов понапихал и все вещества до пятого знака на микроэлементарный состав проверил. Стэна подключил, Теку, Арчи и все равно никто ничего не понял. То есть главного понять не смогли: где эту нечисть сделали (или вырастили) и одной ли она природы с пиррянскими мутантами.
- Все, - сказал Бруччо, сделав наконец паузу в лабораторных опытах и отирая пот со лба. - Не гоните волну, братцы. На любые вопросы правильные ответы найдем. Просто не так быстро, как хотелось.
И вот тогда Язон и предложил, как, по его мнению, можно ускорить получение правильных ответов.
Высшее руководство Пирра выслушало заслуженного и почти признанного своим, но все же инопланетника, как всегда, с известной настороженностью. Керк хмурился. Рес загадочно улыбался. Клиф и прочие молодые рвались в бой. Со своими привычными тварями вроде как и скучно уже возиться.
По традиции слово для ответа первым взял Керк.
- Опять я не понимаю тебя, Язон. Опять ты мудришь. Ну, на Счастье, положим, мы осваивали новый мир. Мы получили его в свои руки, заселили нашими людьми, понастроили шахт. Это теперь чтото вроде пиррянской колонии, с которой мы имеем очень неплохой ежегодный доход. А вот в центре Галактики что нам делать? Там и без нас народу как сельдей в бочке. Какая выгода от этой экспедиции? Удовлетворить чье-то научное любопытство? Пирряне не могут себе такого позволить. Мы живем на вулкане. Да, сегодня вулкан притих, но ведь не потух же. Правда, Язон?
- Правда, - согласился Язон. - А теперь слушайте меня внимательно еще раз. Повторяю коротко самое главное. И кое-что новое скажу. Первое: Пирр проходил в свое время по списку планет, оборудованных кем-то устройствами для гиперпространственного перехода. Поняв природу этих устройств, мы, возможно, раскроем тайну Пирра. Не только научное любопытство удовлетворим, а решим практическую проблему. Второе: опять же неизвестно кем сделанный звездолет "Овен" - это либо мощнейшее оружие, либо универсальнейшее средство защиты, либо и то и другое сразу. Разве Пирру не нужна подобная вещь? Третье. Мой отец попал в беду, а значит попал в беду и я сам, хоть вы таких сентиментальных нежностей и не понимаете. Можете оставаться при своих взглядах, но я прошу вас о помощи. О помощи мне, Язону динАльту. Или я никогда не помогал вам?
Ответом ему было долгое молчание. Потом ктото громко крякнул с досады и, не поднимая головы, произнес:
- Ну, конечно, поможем, о чем тут говорить! Поднимите руки, кто согласен.
И руки стали подниматься одна за другой.
В итоге желающих лететь оказалось двести с лишним человек - больше, чем когда-то для завоевания целой планеты. Столько и не надо было. Команда "Арго" согласно техническому паспорту составляла ровно пятьдесят человек. А пассажиров брать смысла не имело. Кто такие пассажиры на военном линкоре? Космическая пехота. Однако Язон не собирался вести широкомасштабных боевых действий. Ну а уж если придется - можно подключить регулярные части флота Лиги Миров или даже особые отряды Специального Корпуса. Но в этой экспедиции в первую очередь головой работать надо. Так считал Язон. Вот почему он, ни минуты не сомневаясь, позвал с собою такого невоенного человека, как Арчи с Юктиса.
А Мета, пока суть да дело, пока шло комплектование команды да упаковка в дорогу всего необходимого, отправилась на своем "Темучине" в коротенький полет над планетой. Никто не понял зачем. Подумали, так - сентиментальная прогулка. Но Мета была далека от сентиментальности. Она решила испытать кристалл, подаренный ей Гваханофабром. Все-таки интересно, не треп ли это, что на ее родной планете существовал гиперпространственный переход. Может, и сейчас существует? Хоть старый Хайрон и говорил, что он закрылся.
Куда она летела? Куда глаза глядят? Да нет, интуиция подсказала ей дорогу: к морю и дальше - к тому самому месту, где много лет назад в результате страшного, безжалостного взрыва затонул целый архипелаг.
Кристалл начал разгораться еще на подлете к заранее рассчитанной точке и максимальную яркость свечения выдал именно там, где когда-то находилась пещера, похоронившая в себе отчаянных героев-пиррян, что рискнули прорваться в цитадель врага. Только теперь здесь перекатывал высокие волны неприветливый бурный океан. "Темучин", конечно, хорошая универсальная машина, но это все-таки не субмарина и тем более не батискаф. Погружаться в воду следует на принципиально другой технике.
Мета развернулась и полетела назад, отложив на неопределенное будущее эту океанологическую экспедицию.
А Язон ее сразу похвалил.
- То, что ты узнала, Мета, очень важно.
- Правда? - удивилась она.
- Ну, конечно. Я теперь знаю почти наверняка, что всех этих киборгов насылал на Пирр лично Теодор Солвиц. Нам с тобою в отместку.
- Почему?
- Да потому, что я только сейчас разговаривал с Наксой. Знаешь, что он мне поведал? Им удалось установить: все киборги, независимо от дальнейшей среды обитания, выходили изначально из моря. Вот так. А ты говоришь, зря пролетала...
Язон поднялся и подошел к окну. Там шел сильнейший ливень с очень крупным градом. А на горизонте небо было ярко-синим, и море сверкало в лучах солнца.
- Ах, если бы тогда я сумел остановить вас! - невольно вырвалось у него.
Мета ничего не сказала, она поняла: он вспоминает тот самый нелепый взрыв ядерной бомбы.
- Скоро вылетаем? - деловито осведомился Керк, когда список участников был уже полностью согласован и для каждого из них назначили заместителя на Пирре.
- По мне - чем быстрее, тем лучше, - ответил Язон. - Но спроси у Меты. На время полета она у нас старшая.
Керк помолчал и задал еще один вопрос:
- Язон, а как ты думаешь, мы когда-нибудь победим эту планету?
- Когда-нибудь победим, - ответил Язон философски. - Но уж нам-то с тобою теперь точно торопиться некуда.
ГЛАВА 9
Центр Галактики - совершенно особенное место во Вселенной. На многих планетах там бывает светло даже ночью. Голубое или зеленое небо после захода солнца становится не черным, а золотым - от обилия звезд. Но это в самом центре. А чуть подальше, в среднем поясе, где и расположено подавляющее большинство обжитых планет, ночи не так лучезарны. Тем не менее замысловато накладывающиеся друг на друга гравитационные и электромагнитные поля настолько сильно искажают пространственные характеристики, что летать в этих краях в джампрежиме оказывается делом принципиально невозможным.
Арчи пытался объяснить Мете теорию вопроса, но та послушала-послушала да и махнула рукой. Ну нельзя тут нырнуть в кривопространство, значит нельзя. Она кто? Физик, что ли? Она пилот. Ее дело маленькое: жми себе на гашетку ускорителя да не забывай за приборами следить.
А приборы сигналили о планетах с непривычной для жителя галактической окраины частотой. Планет было немерено. В том числе и землеподобных. В том числе и обитаемых. Воюющих, вступающих в союзы, торгующих, соперничающих друг с другом. А еще таких, обитатели которых даже не подозревали о существовании соседей, а тем более о межзвездных средствах транспорта и о Лиге Миров. Естественно, подобного сорта планеты зачастую даже не попадали на страницы галактических атласов. И старый Хайрон, путешествовавший всю жизнь лишь замысловатым гиперпространственным способом, по наивности своей ошибался, конечно, говоря, что Иолк или какой-нибудь там Орхомен можно найти в любом военном, а то и гражданском справочнике.
Ни в каких справочниках планеты эти не значились. Дорога к ним была напрочь забыта далеко ушедшим вперед человечеством. Ну а иначе стал бы Риверд Бервик давать Язону столь расплывчатые координаты? Мол, откуда-то из центра Галактики прилетела шифровка, мол, ориентировочно из района шарового скопления за номером таким-то. А точнее - сам ищи, не маленький! Разве позволил бы себе старый и очень серьезный Бервик шутки шутить со своим молодым другом? Известно, у Специального Корпуса самые лучшие звездные карты во всей Галактике. На них такие затерявшиеся миры обозначены, о которых ни бизнесмены, ни политики слыхом не слыхивали, а Корпус знает.
У Корпуса на никому не нужных дремучих планетках уже возникали некоторые проблемы. Например, завелся в этакой глухой дыре какой-нибудь маньяк-изобретатель, соорудил мощный транслятор и давай радиохулиганством заниматься - в картотеку его. И планету - туда же. Или надумали какие-нибудь хитрецы создать военную базу на другой еще более дикой планете - в картотеку! И базу, и планету. Или еще бывало: миры, находящиеся в стадии крайнего регресса, попадались на пути агентов Корпуса по ошибке или в результате аварий. И такие брались на заметку, учитывались на всякий случай для будущего. Между прочим, специальную программу разработали по изучению и классификации деградировавших планет, фонд помощи слаборазвитым цивилизациям учредили. Да только проблема оказалась неподъемная, и у Лиги Миров все никак руки не доходили, чтобы заняться ею всерьез. А Специальный Корпус что? Он решает локальные задачи. Сугубо конкретные. И надо отдать ему должное, неплохо справляется.
Но тем не менее об Эгриси, Иолке, Орхомене, Дельфе и Дарданелле даже лучшие знатоки Корпуса ничего не ведали. А Язон и Мета кое-что теперь знали. На Иолке они просто уже побывали. Остальные же перечисленные миры, как подсказывала элементарная логика, находились где-то неподалеку, в том же центральном регионе. Обрывочная информация не позволяла, разумеется, вычислить точные координаты, но кое-какие предположения возникли. Так что поиск пошел не совсем уж вслепую. А еще была надежда на всякий встречный-поперечный транспорт. Вдруг посчастливится пересечься в пути с каким-нибудь пилотом рейсового челнока, курсирующего на местных линиях - вот был бы незаменимый человек! Однако ни одного звездолета в обозримом пространстве, то есть в радиусе сотни тысяч километров, пока не наблюдалось. И пришлось пиррянам садиться на первую же планету земного типа. В целях рекогносцировки и, возможно, для уточнения дальнейшего маршрута.
Для порядка попытались вступить в радиопереговоры еще с орбиты, но, отметив нулевую активность в эфире, тут же отрядили межпланетный челнок с командой из десяти человек. По ходу снижения спектрометр обнаружил на поверхности место со значительным количеством компактно расположенного железа. Туда и решили направиться. Конечно, скопление весьма нередкого на землеподобных планетах химического элемента могло оказаться обыкновенным рудным месторождением или свалкой погибшей цивилизации. Но это был космодром. Правда, заброшенный, унылый, с покосившимися осветительными мачтами и густой травой, прораставшей сквозь ржавчину. Много лет, а то и веков не принимал он кораблей. Диспетчерская служба не работала, наземно-вспомогательная - тоже. Однако... Какая-то служба (наблюдательная, что ли?) всетаки здесь функционировала, потому что не прошло и пяти минут, как прибывших выехал встречать колесный экипаж, запряженный тройкой парнокопытных свиноподобных уродов с курчавой шерстью. Из экипажа выпорхнула легко одетая и весьма миловидная гражданка. Донельзя строгая и неулыбчивая. Она зычно прокричала несколько фраз на незнакомом языке. Язон в ответ предложил эсперанто, и разговор начался.
Прежде всего легкомысленно одетая дамочка заявила, что въезд в единственный на планете город Элесдос (планету они, естественно, называли точно так же - Язон уже привык к подобной традиции) категорически запрещен мужчинам и детям. Ну, детей-то пирряне с собою не брали, а вот за мужчин обиделись. А больше всех Мета. Выступила вперед и через Язона как переводчика сама начала спрашивать, в чем дело. Впрочем, тут же выяснилось, что местная жительница по имени Спелида меж-языком тоже владеет, и разговор перешел в новую фазу.
Оказалось, что на Элесдосе живут одни женщины, размножаются партеногенезом, науку и промышленность не развивают, воевать ни с кем не воюют, в космос не летают, а с едой у них всегда и все в порядке. Потому что земля Элесдоса в изобилии порождает волшебный плод куромаго - он и продукт питания, он и лекарство на все случаи жизни, и даже забеременеть без него невозможно, и развлекает здешних женщин - только он. В общем, куромаго не фрукт, а прямо-таки предмет культа. Все это было страшно любопытно, но, к сожалению, на волнующий пиррян вопрос о месте расположения планеты Эгриси Спелида ничего ответить не смогла.
- Разве могу я узнать хоть какую-то полезную информацию, не откушав с сестрами куромаго? - вопросила она риторически.
- А если откушаешь? - поинтересовался Язон.
- Тогда скорее всего буду знать.
Звучало заманчиво, но отправлять на разведку одну только Мету не хотелось - опасно. Лететь обратно на "Арго" за женским подкреплением - глупость какая-то! Предложили Спелиде подумать-посоветоваться, нельзя ли все-таки посетить их город смешанным коллективом, чтоб ну хотя бы двоим гостям откушать вместе с хозяевами божественного (или какого там?) куромаго и договориться обо всем необходимом.
Спелида исчезла ненадолго, а вернулась с целой делегацией. И было обнародовано на удивление демократическое решение: заходите все, теперь можно. А девицы-то, девицы! Одна другой краше: стройные, смуглые, крутобедрые, грудастые, а уж одеты... Да и можно ли все эти полосочки, ленточки и лоскутки называть одеждой. На Спелиде поначалу хоть туника какая-то пусть и полупрозрачная, но была. Теперь же - ну прямо конкурс стриптиза начался. И девахи все поголовно неумеренно веселые какие-то. Сама Спелида, до этого сосредоточенно мрачная, появившись во второй раз, тоже улыбалась непрерывно, как телеведущая развлекательной программы. В общем, радостно, конечно, что достигнут консенсус и всем мужчинам с планеты Пирр впервые за последние шестьсот лет дозволено войти в Элесдос - город женщин. Но и тревожно одновременно. Не иначе, девушки успели откушать куромаго, не дожидаясь дорогих гостей, и похоже, не только куромаго...
- Не нравится мне все это, - процедила Мета сквозь зубы. - Одни бабы кругом, да еще такие бесстыжие! Никогда бы не отпустила тебя одного.
- Ну и глупо, - отреагировал Язон. - Они же все не женщины в нашем понимании. Они размножаются как пчелки или как эти, дафнии.
- Какие еще дафнии?
- Ну, дафнии - водяные блохи, ветвистоусые ракообразные, - щегольнул Язон недавно вычитанной информацией, случайно попавшейся ему на глаза при изучении животного мира Иолка.
- Фу, какая гадость! - поморщилась Мета.
- Вот и я говорю - гадость, - подхватил Язон. - А главное, у них о сексе ни малейшего представления нет!
Мета, вспомнив, что разговор совсем не о блохах, смерила Язона долгим внимательным взглядом и проговорила:
- Зато у тебя оно есть. И весьма богатое.
- Фи, мадам, за кого вы меня принимаете?!
- За обыкновенного межзвездного бабника, - отчеканила Мета. - Ни на шаг от тебя не отойду. Понял?
Свинорылые бараны скакали резво, и повозки уже въезжали в ворота светлого, красочного, утопавшего в цветах города. Пахло повсюду одуряюще. Впору было то ли в пляс пускаться, то ли противогазы надевать. Тека посоветовал всем для начала вколоть антинаркотический препарат и - на всякий случай - приготовить носовые фильтры. А пока просто дышать не слишком глубоко. Так и сделали.
Прием был устроен торжественный. И не поверишь, что всего какой-нибудь час назад выдали им категорический отказ в разрешении на въезд. Что же случилось?
- А ничего не случилось, - весело объясняли девушки, щебеча наперебой. - Просто из века в век бессмысленно и тупо соблюдался древний закон. Думаете, к нам часто залетают пришельцы? Очень, очень редко! Мы и не видели никогда, как выглядят мужчины. Матери наши - и то вряд ли, разве что бабушки... Вот Спелида вам и брякнула по привычке, не подумав, дескать, нельзя, не положено. А потом мы тут посоветовались и решили начинать новую жизнь. Мы вам поможем найти вашу планету, а вы нам поможете. Хорошо? Пришлете, например, сюда специальную команду мужчин...
- А зачем вам мужчины? - осторожно поинтересовался Стэн.
- Ну, говорят, раньше они требовались для чего-то, может и сейчас сообразим, как использовать!
Посмеялись вместе. Вообще очень милая была обстановка. Правда, следовало учесть, что уже по стаканчику вина за знакомство опрокинули. А вино делалось из забродившего сока куромаго. Девушки уверяли, что вообще все разнообразие блюд на столе приготовлено исключительно из этого плода. А плод оказался как плод, на вид ничего особенного: по форме - вроде банана, по размеру - скорее дыня, цвет - как у темной сливы, а мякоть внутри
- вылитое сырое мясо. Даже жутко становится, когда натуральная кровь из-под ножа брызжет. Но вкус!.. Действительно волшебный. И не один вкус
- много вкусов, в зависимости от способа приготовления.
Конечно, прежде чем они все это начали пробовать, Тека провел экспресс-анализ и уточнил: быстро действующих ядов, наркотиков, транквилизаторов, депрессантов и усыпляющих веществ во фрукте нет, но есть много малознакомой сложной органики, так что увлекаться не стоит, и лучше, если каждый будет сам постоянно и внимательно следить за собственными ощущениями.
Последняя задача оказалась очень непростой. Ведь новых ощущений у всей команды, прибывшей с "Арго", было непривычно много. И среди них некоторые, особенно сильные чувства были не такими уж и новыми, во всяком случае вполне понятными.
Во-первых, обыкновенное расслабление в тепле, уюте, безопасности - после многих у кого часов, у кого дней, а у кого и лет непрерывной напряженной борьбы. Во-вторых, элементарная алкогольная эйфория от хорошего вкусного вина. Наконец, в-третьих, примитивное, но от этого не менее приятное сексуальное возбуждение.
Девушки города Элесдос действительно не знали, что такое секс и эротика. Однако они были сказочно хороши в своей естественной неосознанной прелести, как птицы или цветы, бабочки или кошки. Они были удивительно спортивны и музыкальны. Они играли нечеловечески прекрасную музыку, перебирая струны на длинных деревянных деках, изогнутых в форме куромаго, и они танцевали. Движения их были просты, как взмахи крыльев, и точны, как повороты гибкого тела змеи. Они были бесхитростны и бесстыдны, и это бесстыдство невинных детей, а не многоопытных гетер, казалось верхом эротизма.
Язон восхищался танцовщицами с позиций гурмана и знатока, а грубоватые пирряне, половая жизнь которых была традиционно проста, почти как у собак или лошадей, реагировали на колдовские чары элесдиянок еще более прямолинейно и неприкрыто.
"Чем это все закончится?" - задал себе Язон давно назревавший вопрос.
Вполне очевидный ответ почему-то казался смешным. Но, покосившись на Мету, Язон сразу понял, что любимой его совсем не до смеха. И был еще один человек, который настороженно щурился и плотно сжимал губы, - старина Керк.
"Нельзя же в самом деле быть такими буками!" - мелькнуло в голове у Язона.
И тут к нему слева (справа сидела Мета) подкралась абсолютно голая красотка и прошептала таинственно:
- Я принесла вам то, что вы просили.
И расстелила на коленях Язона подробную карту здешнего шарового скопления с точным указанием всех обитаемых миров. Карта была сделана из очень тонкой шелковистой материи (не иначе, листья куромаго использовались), и она сразу недвусмысленно встопорщилась в нижней своей части посередке. А девушка начала ее разглаживать с усердием, достойным лучшего применения. Она все разглаживала, разглаживала и что-то шептала нараспев прямо в ухо Язону, и он стал постепенно утрачивать ощущение твердой почвы под ногами. Это было немножечко неуютно и, цепляясь за краешек ускользающей из-под пальцев реальности, он задал девушке-элесдиянке неожиданный вопрос:
- А скажи, милая, куда подевались все те мужчины, которые жили здесь раньше?
- Они были неверны нам, - ответила юная фея тем же жарким шепотом. - Однажды ночью мы зарезали их и сбросили в море.
Зря она это сказала.
Шепот был достаточно громким, чтобы его услышала Мета. Пиррянка резко повернула голову влево. Перехватила взгляд Язона. Затем также резко - голову направо. И одними глазами бросила Керку: "Уходим!" И они поднялись одновременно - Керк и Мета.
А Язон наблюдал всю эту сцену, словно во сне. Он смотрел со стороны и как бы издалека. Вот длинный стол, уставленный закусками и кувшинами с вином, вот прекрасные юные танцовщицы, вот веселые пьяненькие пирряне. Вот Керк и Мета, трезвые и злые, а вот он сам - в объятиях какой-то голой дурочки. Кошмар!
Он тоже вскочил, и вдруг оказалось, что он огромен, как межзвездный крейсер, и все это безумное пиршество - где-то далеко внизу, у него под ногами. Человечки там симпатичные и очень-очень миниатюрные. Ему было страшно ступить, ведь он же мог ненароком и придавить кого-то... Но Мета, такая же гигантская, потащила его за руку. Вперед! К дверям! И вот уже он стал крохотным муравьишкой, а там, в зияющем дверном проеме меж высоченных и толстенных, словно два небоскреба, белых колонн стояли злобные великанши со сверкающими саблями наголо, но они вдруг начали падать, падать и со страшным грохотом рассыпаться на куски...
Язон окончательно пришел в себя уже на борту "Арго". Только двоим из десятерых пришлось так плохо: ему и Грифу. Гриф был все-таки еще слишком молод. Пирряне, конечно, взрослели быстрее других народов. Но общую физиологию не обманешь: тинейджер он и есть тинейджер. Не до конца окрепший организм плюс юношеская неумеренность во всем. Гриф съел и выпил едва ли не больше, чем все остальные вместе взятые. Ну а Язон... "Что взять с инопланетника?" - развел бы руками любой пиррянин. Однако у самого Язона было другое мнение по этому поводу. Он до поры не торопился его обнародовать: идее требовалось дозреть. Грешил Язон на свою повышенную эмоциональную восприимчивость экстрасенса. А еще - усматривал в подтексте событий целенаправленное выведение из строя конкретно его. Кем направленное? Вот это и был самый главный вопрос, который пока оставался без ответа. Потому и не время еще обсуждать эту тему вслух. Язон сначала попробует вычислить злодея самостоятельно.
А Тека объяснил все случившееся просто. Парочку-другую волшебных плодов он захватил с собой, и вместе с Бруччо они провели уже неторопливое и основательное исследование оных. Сок куромаго содержал, как выяснилось, лошадиную дозу сильнейшего психоделика-галлюциногена лизергиновой группы, биохимически закамуфлированного под безобидное высокомолекулярное соединение.
- Кому ж такое под силу сделать?! - воскликнул пораженный Арчи.
- Природе, эволюции, - спокойно ответил
Бруччо,
- Ох, не думаю, не думаю, - усомнился молодой астрофизик, но с опытным биологом спорить не стал.
Что касается социального аспекта, было тут все еще проще. Элесдиянки размножались не по-людски, инициируя деление яйцеклетки с помощью веществ, содержащихся в куромаго, - вот такой партеногенез. ("Какое отвратительно длинное и неприятное на вкус слово!" - подумал Язон.) Но мало того, они еще были все поголовно безнадежно больны, отравлены химией и жили только за счет психоделиков. Неудивительно, что в их давно ирреальном мире приступы истерического восторга и нежности ко всему на свете сменялись припадками ненависти, неуправляемого страха и садистского стремления резать и рвать на куски живую плоть.
Клиф в лучших своих традициях предлагал сбросить планетарную бомбу на проклятый город этих наркоманок-лесбиянок.
- Таких надо уничтожать, как вредных насекомых, выжигать, как пиррянскую флору, отстреливать, как шипокрылов! - кипятился он.
- Да нет, Клиф, - ответил ему Керк устало, - даже пиррянскую флору, как выяснилось, лучше пожалеть, а это, брат, люди все-таки. Ты будешь тут бомбами швыряться, а на Комиссии по правам человека в Лиге Миров кто ответит? Тоже ты? Или дедушка Керк поплетется, поджавши хвост? А? Нельзя брат, людей давить, как насекомых. Нельзя. Тут головой думать надо. Вот и Язон тебе скажет. Правда, Язон?
- А чего тут думать? - высказался Гриф с юношеской торопливостью и максимализмом, не дожидаясь слов Язона. - Людей - эвакуировать, а гадость эту, которой нас пичкали, вывести напрочь, под корень.
- Тоже выход, - задумчиво проговорил Бруччо, - но не все так просто, как тебе кажется, Гриф...
- А главное, - перебил его Стэн бесцеремонно, - нам сейчас совсем не до этого.
- Вот именно! - подхватила Мета. - Веселенькую планетку мы выбрали для первого контакта. Если так и дальше пойдет, рискуем просто не добраться до вожделенной земли Эгриси. Да, а кстати, где карта, которую дали Язону?
- Вот, - показал Стэн на уголок носового платка, торчащий у него из кармана. - После этой куромаги у меня что-то насморк разыгрался, ни одно лекарство не берет. Тека говорит, гипераллергия - противно, но скоро пройдет. А тряпочка для сморкания отличная, мягкая такая...
- Ничего не поняла, - помотала головой Мета.
- Полной липой оказалась твоя карта, - с улыбкой сказал Стэн и чихнул.
ГЛАВА 10
На следующей планете земного типа путешественников постигло еще большее разочарование. Цивилизация там была, но раньше. Может, и не очень давно, пожалуй, даже совсем недавно, но какая теперь разница? Живых людей не осталось. Если, конечно, они не перебрались жить в море. Но это вряд ли. А по остаткам погибшей культуры на единственном большом обитаемом острове вырисовывалась нелицеприятная картина гигантской бойни с применением оружия массового поражения. Причем легко было видеть: все аборигены, поубивавшие друг друга, все погибшие от удушья, испепеленные в адском пламени или разорванные в клочья, находились, мягко говоря, не на том уровне развития, чтобы подобное оружие производить. Значит, какие-то мерзавцы, владеющие высокими технологиями, проводили здесь социологический эксперимент или решали сугубо свои задачи, о которых теперь оставалось только догадываться.
Лига Миров запрещала сотрудничество в военной сфере планетам со слишком разным уровнем развития, но практически не успевала со своим флотом повсюду, и такие случаи, к сожалению, были не единичны.
"Вот и еще одну планету потеряло человечество, - думал Язон. - А ведь люди жили здесь, поначалу наверняка добывали что-то, бережно хранили старую технику и знания, труд их был осмыслен и радостен. Откуда что взялось? Злоба, зависть, жестокость, полная деградация и в итоге - гибель".
Такие мысли иногда посещали Язона и мучили его Он никак не мог найти решения вечной проблемы человечества. В чем причина ненависти людской? Что такое зло? Откуда оно приходит? Может, на эти вопросы и не существует ответов?
- Тоска, - проговорила Мета, в последний раз оглядывая печальное место этого скромненького локального армагеддона.
- А давайте так и назовем эту планету - Тоска, - предложил Керк.
Так и назвали
На следующий день Язон получил по спецканалу срочное сообщение от Бервика.
"Нашими специалистами по косвенным данным установлено, что звездолет "Овен", он же "Ослепительный Винторог", был построен в весьма далекие времена (порядка нескольких тысяч лет назад, датировка уточняется) непосредственно для готовившейся тогда экспедиции в другую вселенную. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что доктор Теодор Солвиц к данному проекту отношения не имел, но на каком-то этапе своей деятельности проявлял большой интерес к пропавшему при неизвестных обстоятельствах звездолету".
Вот и все. Но это было много. Информация Специального Корпуса подтверждала догадку самого Язона. А впрочем, разве Бервик вышел на связь от имени Корпуса? Сказано просто: "нашими специалистами". Скорее уж речь идет о специалистах из Общества Гарантов Стабильности.
Для обсуждения свежих новостей Язон пригласил к себе лишь троих. Ведь только они могли быть допущены к столь секретным сведениям - Керк, Мета и Рее.
- Друзья, не исключено, что мы вновь имеем дело с Солвицем, - сказал Язон после того, как все ознакомились с текстом пси-граммы Бервика. - Или с его агентами. Поэтому я очень прошу вас: на всех планетах будьте бдительны, особенно в отношении того, что делается вокруг меня. Со стороны иногда лучше видно. И постарайтесь различать обыкновенные опасности и трудности, без которых невозможно обойтись в космосе, и - специально выстроенные для нас препятствия и ловушки. Если сумеем вовремя понять, кто есть кто, нам будет намного легче.
А на большом обзорном экране уже сиял тем временем ярко-голубой диск очередной землеподобной планеты.
И в ионосфере над ней оказалось далеко не пусто. Местные жители занимались не только радиопередачами и радиопереговорами, но радиоперехватом. Уже это наводило на определенные мысли, а частые вспышки во многих местах на поверхности планеты окончательно подтвердили не слишком оригинальное предположение: ну вот и еще один кандидат на вымирание.
- Как думаешь, - спросил Арчи, с улыбкой прожженного циника обращаясь к Стэну. - Через сколько лет эта голубая сестричка всех цивилизованных миров превратится в очередную Тоску?
- Может, и года не пройдет, - философски заметил Стэн, - а может, они еще и выкарабкаются. Давай-ка попробуем разобраться. Язон, ты согласен? По-моему, от военных скорее получишь информацию, чем от сумасшедших голых девиц.
- Не знаю, не знаю, - усомнился Язон. - Увлечение войной - тоже своего рода сумасшествие.
Неудачный получился намек. Едва ли не все пирряне разом повернулись к нему, рефлектор но поднимая пистолеты.
- Да ладно, бросьте, я не хотел вас обидеть!
И чтобы побыстрее сменить тему, Язон предложил:
- Может, назовем эту планету "Путь-к-тоске"?
Вопрос был, конечно, шуточный. Планета давно имела название. И, слушая радиопереговоры, пирряне довольно быстро узнали его. А заодно и много других полезных сведений.
Раздираемый противоречиями шарик именовали Бипхинией. Но населяли его отнюдь не бипхиники, а бубрики, мемрики, дыдрики и вяврики. По какому принципу население делилось на эти четыре группы, понять не удалось, зато очень скоро стало ясно, что правит всеми враждующими племенами (именно так - всеми одновременно!) один единственный царь по имени Хомик. То есть это он считал, что правит. В оппозиции к царю стоял неформальный демократический лидер, вождь всех обиженных и замученных - Хаврик, присвоивший сам себе странный, но гордый титул - спикер.
- В переводе со старого английского слово "спикер" означает "тот, кто говорит", - разъяснил Язон.
- Короче, трепло, - Мета дала свой перевод.
Разумеется, спикер Хаврик был уверен, что именно ему подчиняется все население планеты Бипхинии. Однако при внимательном не то что рассмотрении, но даже прослушивании становилось абсолютно ясно: реальной властью в этом безумном мире обладают только полевые командиры, руководящие подразделениями всех четырех сторон. А их многочисленные измученные войною, но ко всему привыкшие отряды в отсутствие четкого централизованного командования вели непрекращающиеся ни днем ни ночью и весьма беспорядочные боевые действия.
- Слушайте, как это может быть? - возмутилась Мета. - Сторон четыре, а лидеров всего два. Или они между собой попарно союзники?
- Ты не поняла, Мета. Они все друг друга ненавидят, - начал терпеливо объяснять Арчи. - И лидеров у них там не два, а сто двадцать два. Просто эти, самые главные, остались, наверно, от каких-то прежних времен. Заметь, они оба не причисляют себя ни к мямрикам, ни к выврикам - ни к кому.
Арчи нарочито путал буквы в названиях враждующих кланов, но эту тонкую шутку, кроме Язона, вряд ли кто еще смог оценить.
- Черт ногу сломит, - проворчала Мета, за последнее время понахватавшаяся древних поговорок от Язона - известного любителя мертвых языков и прочей филологической старины.
- А тебе кто больше нравится? - поинтересовался Стэн. - Мне - бубрики. У них наиболее культурная речь на меж-языке.
- Ну и что? - усмехнулся Язон. - А дыдрики лучше других эсперанто владеют. Значит, они потомки древних имперцев, может, и еще что полезное сохранили от былых знаний.
- Послушайте, нам с ними что, вопросами языкознания заниматься? - сурово осведомился Рее.
- Думаю, нет, - без тени улыбки ответил Керк. - Но придется же с кем-то в переговоры вступить. Вот и выбираем, с кем конкретно.
- А конкретно, я думаю, стоит выходить на контакт непосредственно с царем Хомиком, - сказал Арчи.
- Почему? - удивился Клиф. - Ты же сам сказал, что он тут ничего не решает.
- Ну так нам же не в войне участвовать, а только узнать кое-что, тем более что интересующие нас факты относятся, по понятиям местного населения, к области истории.
- Арчи прав, - поддержал его Язон. - Начинать надо именно с этого. Однако Арчи следовал в своих рассуждениях формальной логике, и Язон
тоже, а на планете Бипхиния как раз с логикой было не все в порядке. Поэтому с самим Хомиком поговорить никому не удалось, а вот в военных действиях поучаствовать как раз пришлось.
Личный референт Хомика категорически отверг любые контакты с инопланетными кораблями.
- Это вмешательство во внутренние дела планеты Бипхинии! - надрывался он в эфире. - И я требую от вас немедленно покинуть орбиту. Иначе мы будем жаловаться в Высший Совет Лиги Миров. Ваше присутствие в такой пугающей близости от нашей ионосферы является нарушением самого первого пункта Генерального соглашения - о праве миров на самоопредение!..
Он кричал еще что-то, но стало уже ясно: в пресс-службе этого царя ни на какие вопросы пришельцев отвечать не станут. Однако весь разговор был, разумеется, перехвачен, записан и прослушан лидером оппозиции. Так что спикер Хаврик очень быстро и самолично вышел на связь с пиррянами. Чего не хочет царь, то обязательно должен сделать спикер, а хорошо это или плохо для планеты в целом - дело десятое. Кто здесь вообще думает о планете? Кому она тут нужна? Хаврик уже готов был бежать навстречу пришельцам с распростертыми объятиями. Однако на вопросы, заданные по радио, реакция была не сильно лучше царской:
- Помилуйте, господа, о чем серьезном я могу говорить в эфире, когда на каждой волне торчат вражьи уши?!
На этот раз в путь на планету был снаряжен не простой транспортный челнок, а хорошо защищенный и укомплектованный многими видами оружия десантный бот. И команду разведчиков решили усилить группой бойцов, привыкших не столько думать, сколько действовать, а таких среди пиррян долго искать не пришлось. Возглавил эту группу, конечно, Клиф и в предвкушении настоящего дела был бодр и весел необычайно. Встряхивая своими светлыми вихрами, он то и дело повторял:
- Ну уж из этих-то горе-солдат я всю информацию выужу!
Но беда оказалась в том, что горе-солдаты слишком мало знали. Им и не положено было. Информацию вытрясают обычно из офицеров и генералов, а до начальников такого уровня на планете Бипхиния было не очень просто добраться.
Хаврик предложил пиррянскому десанту садиться строго по пеленгу. Однако километрах в трех над землей пирряне безнадежно утратили пеленг, потому что на той же частоте выходило в эфир еще с полдесятка станций и все подавали очень сходные сигналы. Автопилот десантного бота просто сошел с ума, как Буриданов осел, перед которым поставили не две, а шесть кормушек. Запоздалый переход на ручной режим слежения уже ничего не мог спасти, тем более что почти в те же секунды официально приглашенный корабль пиррян был дружно обстрелян сразу с нескольких точек зенитно-ракетной артиллерией. Корпус и жизненно важные системы, конечно, не пострадали, но тряхануло неслабо, и поскольку никто не ожидал такого теплого и дружественного приема, не обошлось без синяков и ссадин.
Личный состав наливался злобой, и Язон подумал, что если пиррян вовремя не остановить, они, пожалуй, завоюют весь этот мир, покорят всех бубриков и мемриков, как одолели в свое время непобедимых конных варваров на планете Счастье. Там с одним лишь холодным оружием в руках хватило ста тридцати восьми воинов. Что ж, здесь, при наличии техники, хватит и двадцати, а если еще учесть, что в резерве осталось тридцать...
Ход его полушутливых-полусерьезных мыслей был прерван репликой Керка, поднимающегося с пола и разъяренного донельзя:
- Что ж, кто-нибудь ответит нам за это!
- Не горячись, Керк, они сами не понимают, что делают.
Эти слова сказал Арчи, хотя должен был сказать Язон. Ему на правах старого друга многое прощалось. А услышать такое наглое заявление от совсем юного по понятиям Керка инопланетника с какогото захолустного Юктиса!.. Старый пирряне кий вождь просто онемел от изумления и ярости.
На помощь юктисианцу неожиданно и очень вовремя пришла Мета:
- Успокойся, Керк. Арчи дело говорит. Если мы сейчас дадим ответный залп из всех наших орудий, вряд ли после этого можно будет узнать хоть что-нибудь. Пустите меня к штурвалу. Мы просто уйдем из-под огня и сядем где придется, а уж там и решим, как быстрее найти этого трепача Хаврика.
Ветеран Мира Смерти успокоился так же внезапно, как и рассвирепел. Все-таки за последние годы он тоже стал немного другим.
А Мета уже вела десант-бот по замысловатой кривой, петляя между траекториями управляемых снарядов, лучами лазерных прицелов и дымками разрывов, лихо уворачиваясь от преследования самонаводящихся ракет и если надо расстреливая их. Ей помогал Клиф, четко следящий за каждым движением Меты.
Она всегда была фантастически хороша, когда вот так вела корабль - одна против целой армии, одна против неукротимой стихии. Язон невольно залюбовался своей амазонкой. Нет - валькирией! Сейчас ему захотелось назвать ее именно так. Валькирии все-таки женственнее и красивее. А амазонки, помнится, отрезали себе правую грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука. Ну разве это нормально? Прекрасной Мете никогда не мешала ее прекрасная грудь - ни у штурвала, ни в бою.
Ну а вот и бой!
Десантный корабль плюхнулся на зеленеющее поле с черными выжженными проплешинами, в самую гущу сражения, и был, конечно, тут же обстрелян из огнеметов, стрелкового оружия и нескольких стволов легкой артиллерии. Но только с одной стороны, где маячили над окопами красные мундиры и шлемы.
- А вот сейчас придется ответить, - сказал Язон. - Давайте! Не прицельным, но шквальным огнем. Пусть поймут, с кем имеют дело. Иначе мы даже наружу выйти не сможем.
Повторять это пожелание не потребовалось. Уже через пять секунд по ту сторону поля, откуда проявлена была неуместная агрессивность, горело все, что только могло гореть. По другую сторону наблюдалось торопливое отступление к лесу солдат в синей форме. Это еще раз убедило Язона в правильности собственного решения. Синие не только не стали обстреливать неопознанный приземлившийся объект, но и не попытались воспользоваться мощным инопланетным прикрытием для новой атаки. Предпочли отойти. А это разумно и более гуманно.
- Двигай к лесу, - попросил он Мету.
Включив режим гравитонной подушки, они поползли следом за синими, практически не поднимаясь над землей и лишь изредка постреливая, если кто-то из красных набирался наглости открывать огонь.
Синие оказались дыдриками, впрочем никакого принципиального значения это не имело. Если не считать того, что общаться с ними пришлось Язону. Ведь кроме эсперанто сержант Гумра никаких языков не знал. А именно он и командовал взводом, захлебнувшаяся атака которого должна была увенчаться скорее всего полным физическим уничтожением личного состава.
- Ну, братцы, - отдувался сержант, не веря своему счастью, - ну, выручили меня! С того света вынули!
Язон не понял, о каком таком свете речь, но спрашивать не стал, а просто постарался запомнить, чтобы у себя на "Арго" заглянуть в большой идиоматический словарь всех времен и народов.
- Теперь ты нас выручай, сержант! Рассказывай, как найти господина Хаврика.
- Ай! - воскликнул Гумра. - Да зачем вам понадобился этот зундей?! Тут уж Язон не удержался от вопроса, хотя интонация говорила сама за
себя.
- Кто такой зундей? - засмеялся Гумра и, приложив к голове кулаки с оттопыренными указательными пальцами, проблеял: - Ме-е-е!
- Понятно: козел, - кивнул Язон. - Но извини, сержант, зундей не зундей, а он нам нужен.
- Да зачем? Зачем, я спрашиваю! - настаивал сержант.
Язон объяснил. Гумра надолго задумался. Потом изрек:
- Я попробую вам помочь. Если это затишье будет достаточно долгим, я попытаюсь связаться со своим дружком. Он воюет за мемриков на другой стороне планеты. Так вот, из тех, кого я знаю, он единственный имел дело с Белыми Птицами Мести.
- А это еще кто такие? - удивился Язон.
- Это такие киборги с планеты Крейзик. Они пару лет назад воевали вместе с мемриками - единственный случай за всю нашу историю, когда во внутренние дела Бипхинии вмешались инопланетники. Моему другу Птицы оставили на память звездные координаты Крейзика. А там уж и до Эгриси рукой подать, точно говорю.
- Спасибо, сержант, но давай мы все-таки попробуем добраться до зундея Хаврика.
- Упрямый ты, - улыбнулся Гумра. - Ну ладно. Он тут действительно сейчас неподалеку прячется. Вот смотри.
И сержант развернул прямо на траве топографическую карту района. Хаврик встречал почетных гостей хлебом-солью. То есть действительно
накрыл столы, а чопорные девушки-официантки подносили блюда и напитки. Звучала тихая музыка, пахло домашним теплом, дымком камина, хорошим виски и хорошим одеколоном, а совсем не как на улице - порохом, потом, кровью, горелой соляркой и паленым мясом. Однако уютное впечатление от гостеприимного дома сильно портил сам Хаврик. Он говорил и говорил без умолку, обо всем сразу и ни о чем, о политике давно ушедших дней и своей бурной юности, о сверкающих перспективах планеты Бипхинии и о правильности демократического пути, избранного лично им, Хавриком. Говорил о необходимости полной дебубризации с параллельным необубрированием, и никто уже ничего не понимал. Пирряне томились, ожидая хоть двух-трех фраз по существу, и рвались что-то спросить, но где там! Хаврик не то что слова, звука не давал вставить. Спикер, он и есть спикер.
Наконец, шмякнув об пол тарелку, Язон воспользовался естественно образовавшейся секундной паузой и громко объявил на весь обеденный зал:
- Господин Хаврик, очень хотелось бы, чтобы вы помогли нам разыскать координаты планеты Эгриси. Это в вашем звездном скоплении. Вы не можете не знать.
- Эгриси, - автоматически повторил Хаврик. - Это все, что вам нужно? Координаты какойто несчастной планетки! Ах, Боже мой! Да я сейчас распоряжусь - их вам разыщут в течение десяти минут, ну максимум пятнадцати. Это же такая не проблема. Пустяковина! О чем вы говорите, господа! Вот лучше послушайте, в чем заключается суть моего последнего проекта...
"Безнадега", - думал Язон. И повторял свой трюк еще несколько раз.
После шестого, если не седьмого напоминания, Хаврик как-то вдруг встрепенулся и спросил:
- А что это вы все время посуду бьете?
О, это был явный прогресс! Хаврик заинтересовался кем-то или чем-то, помимо собственной персоны. Что ж, лиха беда начало!
- На счастье! - нахально ответил Язон. - Есть у людей такая древняя примета.
Хаврик улыбнулся как-то неопределенно, даже растерянно и благодаря этому промолчал.
- Так пойдите же, распорядитесь насчет координат планеты Эгриси! - очень громко и едва ли не но слогам проговорил Язон.
- Да, да, - кивнул Хаврик и тут же вышел.
Но вернулся он что-то подозрительно быстро. И в окружении нескольких человек с видеокамерами.
- Язон, внимание! - объявил Хаврик. - Сейчас нас будет слушать вся планета. Объясните, пожалуйста, людям, что я - единственный человек в этом мире, которому можно доверять. Единственный, кого признают даже другие цивилизации.
- Хорошо, - согласился Язон, - но учтите, я буду говорить только правду.
Хаврик глупо улыбнулся: похоже, не понял, шутит инопланетный гость или просто намекает на что-то.
Встали перед камерами. Хаврик скомандовал включать. Долго рассыпался цветистыми словесами, наговорил кучу нелепостей о пиррянах, по счастью, ничего обидного, к тому же на эсперанто, так что, кроме Реса, никто из них ничего не понял. Впрочем, ведь подчас хватало интонации, чтобы в ход пошли пистолеты. Но на сей раз обошлось.
Наконец, Хаврик представил Язона, и ему сунули прямо в лицо увесистый микрофон. Чуть не вышел конфуз: Мета, не знакомая с таким варварским способом взятия интервью, кинулась спасать любимого. Но и тут - обошлось.
- Братья мои по разуму, - начал Язон, - могу засвидетельствовать, что господин спикер Хаврик действительно единственный на вашей планете человек, который пригласил нас к себе и радушно принял, в то время как все остальные только воевали или предлагали нам убираться восвояси. Но я, видите ли, обратился к господину спикеру с маленькой просьбой - узнать координаты планеты Эгриси. Просьба пустяковая, выполнить ее можно за несколько минут, однако я и мои друзья торчим здесь уже битых три часа, а воз и ныне там. Координаты нам неизвестны, так что судите сами о своем спикере, братья мои по разуму...
Тут Язон заметил, что трансляцию давно прекратили и микрофона возле лица больше нет.
Хаврику такое выступление, конечно, не понравилось.
"Ну что ж поделать, дорогой Хаврик, я, признаться, и не рассчитывал, что тебе понравится. Мне только координаты Эгриси нужны. И больше ничего", - комментировал про себя Язон.
- Все свободны, - зычно выкрикнул Хаврик.
Повернулся к Язону.
- Рид был с вами познакомиться. До новых встреч во Вселенной. А сейчас, господа, извините - дела.
- А как же координаты Эгриси? - вкрадчиво поинтересовался Язон.
- Их ищут, - не моргнув глазом, соврал Хаврик. - Вам сообщат позже. Ждите ответа.
Язон перевел все это Керку, и тот вяло предложил оторвать спикеру голову.
Язон только рукой махнул:
- Поехали. У нас еще сержант в запасе остался.
Взвод, по счастью, никуда не передислоцировался. Затишье продолжалось. Измочаленные солдаты отдыхали в блиндаже. Гумра, склонившись над котелком, поглощал ярко-желтую кашу с кусочками мяса.
- Ну как, сержант? - поинтересовался Язон с безнадежностью в голосе.
- Все нормально, начальник, - козырнул сержант. - Долг платежом красен. Держи.
Координаты он нацарапал чернильной ручкой на клочке упаковочного картона.
- Записывал со слуха. Но все точно и аккуратно. Не беспокойся, начальник. А к этому зундею зря вы ездили. Лучше бы с нами кашки порубали.
ГЛАВА 11
Планета Крейзик могла бы поразить любого, даже самого бывалого звездного путешественника. Кстати, Язон сразу объяснил всем, что слово это в переводе со староанглийского и с некоторой поправкой на искаженное произношение означает "безумная". Ну и, конечно, не требовалось долгих и тщательных исследований, чтобы понять причину столь красноречивого названия. Здесь устроили мировую свалку, вселенскую помойку. Очевидно, на известном этапе бурной колонизации центра Галактики в силу каких-то странных и давно забытых соображений именно на землеподобную кислородную планету начали свозить электромеханический, электронный, химико-синтетический и прочий техногенный мусор со всех ближайших звездных систем, а может, и со всего шарового скопления. Во всяком случае, ничего природного, естественного, растительно-животного под этим многовековым культурным слоем разглядеть было нельзя.
Однако мусор мусору рознь. Тут имелись в наличии и совсем ржавые железки неопределенного вида, и почти целые, почти готовые к использованию устройства. Собственно, еще больше обнаружилось на планете Крейзик абсолютно исправных машин и механизмов (во всяком случае, они выглядели таковыми). Но именно эта часть оборудования в подавляющем большинстве своем вид имела немыслимый, а назначение непонятное.
Тогда Язон вспомнил: о какой-то планете с названием Безумная он определенно читал. Нужно было срочно восстановить в памяти источник информации. И если окажется, что путаница тут исключена, экипаж "Арго" получит в свои руки важные для дальнейшего данные. Хоть один раз в ходе этого экстравагантного полета пирряне приступят к контакту не совсем вслепую. В конце концов, зря он, что ли, таскает с собой огромную библиотеку, содержащую наиболее полные сведения обо всех мирах обитаемой Вселенной?
В общем, пока в течение добрых двух часов могучий линкор хищным ястребом кружил над планетой, приглядываясь к возможной добыче, Язон рыскал по звездным каталогам, рыскал почти наугад, ведь он не помнил, на каком конкретно языке та планета именовалась Безумной. И все-таки найти удалось. Исконное название этот странный мир получил в очень далекие времена на армянском языке (Язон такого наречия и не слыхивал никогда), а в дальнейшем столь понравившееся всем слово не переписывали другими буквами, как это принято было испокон веку у географов, но почему-то переводили семнадцать раз на семнадцать новых языков. Меж тем звездные координаты богатой именами планеты трогательно не менялись на протяжении всех эпох. В общем, помойка им попалась та самая, и Язон мог с чистой совестью доложить команде корабля вычитанную из архивов историю этого сумасшедшего шарика.
Мир, служивший всеобщей свалкой мусора, естественно, оборудован был весьма совершенной по тем временам техникой. То есть роботами-утилизаторами, роботами-погрузчиками и роботами-транспортировщиками. Очевидно, роботов этих когда-то направили на Крейзик сугубо в качестве обслуживающего персонала. Но всем известно, что простейший автомат-утилизатор или погрузочно-разгрузочный механизм при совсем незначительной переделке может стать самообучающимся ремонтным роботом. Кто-то такую доделку и произвел. Теперь оставалось лишь фантазировать, кто именно, но факт был налицо: роботы за долгие века отремонтировали на планете все, что поддавалось починке, а что не поддавалось, они, надо полагать, воссоздали заново.
Таким образом на планете Крейзик в течение весьма длительного времени шел процесс настоящей машинной эволюции, о которой в теории рассуждали многие и давно, но на практике...
На практике процесс оказался сложным, комплексным, со своей борьбой видов за выживание, со своим естественным отбором. И друг дружку хитрые роботы тоже по мере сил совершенствовали, достигая при этом неведомо каких высот. О новых видах машин сообщалось в некоторых старых справочниках, их даже пытались классифицировать. Но позднее интерес к феномену как-то сам собою увял, регулярные рейсы на Крейзик прекратились, ни в военных действиях, ни в межзвездной торговле механизированная планета, разумеется, не участвовала, а продолжали на нее свозить мусор или нет, осталось неизвестным, во всяком случае, это нигде не фиксировалось. А еще нигде не фиксировалось население планеты. Роботов считать по головам как-то не принято, да и не у всех там были головы, как таковые, а людей...
Вот чего не ощущалось на планете - так это присутствия людей. Ни по архивным данным Язона, ни по реальным наблюдениям пиррян.
Когда "Арго" завис на орбите, вся эта веселая электронно-механическая компашка не проявила не только агрессивности, но даже не выказала ни малейшего любопытства. Радиосигналы, которых роботы не воспринять, казалось бы, не могли, ушли словно в пустоту. Ответ типа: "Ну слышим, слышим мы вас, а на кой ляд вы нам нужны?"
- Люди так реагировать не могут, - рассудил
Стэн. - Во всяком случае, люди, владеющие подобным количеством техники.
- Ты все правильно говоришь, - согласился
Арчи, - но представь себе на секундочку, что в этом сумасшедшем мире отношения перевернуты с ног на голову: не люди владеют техникой, а техника владеет людьми. Как должна повести себя такая техника в момент контакта с нами?
Чересчур смелое на первый взгляд предположение Арчи могло оказаться в действительности очень близким к истине, и Язон почувствовал, как холодок пробежал у него между лопаток. Пирряне тоже напряглись.
- Что ты предлагаешь? - спросил Керк с присущей ему практичностью.
- Пока ничего. Я предлагаю подумать и во всем соблюдать предельную осторожность. На эту планету не стоит сваливаться, как на все предыдущие, где обитали, пусть и очень разные, но все-таки люди. Хватит с нас пока результатов визуального анализа и безуспешной попытки радиоконтакта.
Язон вдруг вспомнил про Белых Птиц Мести, которые вопреки историческим сведениям принимали-таки участие в военных действиях на соседней планете, и новая жутковатая догадка осенила его.
- Попробуйте порассуждать, друзья, - предложил он. - Могло ли быть, что за долгие века на эту свалку, превратившуюся в один огромный самостоятельный механизм, ни разу не сунулся человек?
- Не могло этого быть, - уверенно сказал
Бруччо.
- Я тоже так считаю, - поддержал Язон. -
При здешней-то плотности населения на один кубический парсек. И, по-моему, существовало четыре варианта дальнейшего развития событий. Первый. Люди могли победить, завладеть всей это новой техникой и затаиться. Кажется, такого варианта мы не наблюдаем. Второй. Люди, буквально все, какие сунулись сюда, оказались уничтожены. Третий. То, о чем говорил Арчи. Люди попали в плен к машинам и теперь прислуживают им. И наконец, четвертый.
Язон специально сделал паузу. И Мета нерешительно произнесла:
- Они могли образовать симбиоз. Человек и машина.
- Вот именно! - радостно воскликнул Язон.
Хотя с чего тут было радоваться? Просто уж очень ему хотелось, чтобы не он сам, а кто-то другой высказал эту мысль. Тогда она прозвучит особенно сильно.
- Вот именно! Молодец Мета! Симбиоз. Я и хотел сказать о киборгах. Об этих боевых птицах, благодаря которым мы сюда прилетели, о стальном кабане и прочей живности, периодически появляющейся на Саанде, наконец, о новом поколении пиррянских тварей...
- Каша какая-то, Язон, - пробормотал Бруччо.
- Разумеется, каша, - согласился Язон, вздохнув. - Я просто высказал идею и предлагаю всем подумать. Давайте так: отбой до завтра, а утром соберемся на совещание. Мне кажется, в главном Арчи прав: соваться на эту механизированную помойку с пулеметами наперевес - что может быть глупее?
Совещание утром не состоялось. Точнее, оно получилось экстренным и предельно коротким. Команда "Арго" еще не закончила завтракать, когда стоявший на вахте у обзорных экранов Гриф поднял тревогу. К линкору пиррян на достаточно высокой скорости приближался неизвестный объект и, судя по траектории и постоянно меняющемуся спектру излучения-отражения, объект пилотируемый.
- Вроде не снаряд, не торпеда, но может быть опасен, - прокомментировал Клиф, в мгновение ока очутившийся за пультом управления тактической артиллерией линкора.
Слова эти были переданы по интеркому во все помещения корабля, и Язон очень спешил, чтобы предотвратить возможную стрельбу. Он ворвался в капитанскую рубку одновременно с Метой и Керком.
Неопознанный объект уже весьма отчетливо просматривался на экране, скорость его заметно снизилась, и теперь легко было видеть, что это летательный аппарат универсального типа. Широко раскинутые крылья, назначение которых хорошо понятно в атмосфере, в космосе могли играть разве что роль солнечных батарей. Носовая часть этого самолета более всего походила на красивое человеческое лицо с явно женскими чертами, а довершали аналогию налитые девичьи груди впереди на нижней части фюзеляжа. Подобный дизайн будил воспоминания о древних временах, когда на форштевнях парусных кораблей, бороздивших океаны, устанавливали фигуры людей и животных не по причине целесообразности, а просто как украшение или магический символ. Действительно, функциональность такого рода деталей в конструкции лайнера вызывала большие сомнения.
Меж тем белоснежная птица приближалась, и все завороженно следили за ее полетом Язон понял, что само слово "птица" пришло ему на ум естественно и не случайно. Белая Птица Мести. Уж не она ли это"?
- Максимум света на объект! Максимум информации об объекте на монитор! Включить все системы защиты, но не стрелять ни в коем случае! Попытайтесь передать ей наше предложение о сотрудничестве.
"Да, именно ей, - подумал Язон, - этот летательный аппарат просто требует называть себя в женском роде".
- Нет ответа? Еще раз попытайтесь! Не стрелять!!!
Язон выкрикивал команды одну за другой, не успевая согласовывать их ни с кем, однако Мета энергично кивала в знак поддержки, да и Керк, пусть еле заметно, одними глазами, но давал понять, что не возражает.
Чем ближе подлетала эта женщина-птица, тем менее угрожающей казалась. Очевидно, уже многие прикинули по приборам размеры летательного аппарата, но Мета первая высказала вслух:
- Да она же ростом с человека! Даже меньше! То есть это не корабль, не устройство, это... киборг.
Догадка такая была скорее интуитивной, опережающей логический ход мыслей. Но ведь и Язон думал так же.
Киборг не киборг, а белая птица подлетела к "Арго" практически вплотную, сложила крылья и, выпустив шасси - да нет, не шасси, а обыкновенные птичьи лапы! - уселась на консоль ракетной установки, как на жердочку. Никакого видимого оружия при ней не было, а что касается скрытых средств нападения - всего, как говорится, не предусмотришь. Но в данном случае и предусматривать оказалось нечего. Действительно: то ли чайка, опустившаяся на скалу с естественной небрежностью, то ли вообще - голубь мира, добрый посланник, успокаивающий, как белый флаг парламентера.
Стандартного ответа на радиосигнал так и не поступило (стандартного в этих краях что-то вообще встречалось немного), но спустя некоторое время
- как раз пирряне успели прийти в себя и уже заерзали от нетерпения и бездействия - на лбу у женщины-птицы вспыхнули цифры, и начался обратный отсчет секунд и минут.
Через семь минут без малого что-то должно было произойти.
Две из них понадобились на то, чтобы еще раз уговорить пиррян не наносить упреждающего удара. Клиф, например, считал, что белая птица (да еще Белая Птица Мести!) - обыкновенная бомба с часовым механизмом. Язон разбил эту гипотезу в пух и прах. Стали бы их тогда предупреждать о времени взрыва! Как же! Да и вряд ли обыкновенное оружие опасно для суперброни "Арго" с семью дублирующими друг друга системами защиты. Ну а уж если это действительно серьезная бомба, скажем, аннигиляционная, тогда тем более сбивать ее ракетами не рекомендуется. Единственное, что можно сделать в таком случае - вылезти кому-нибудь одному в открытый космос и вежливо попросить птичку улететь обратно, а если не послушается, попытаться оторвать ее от корабля и зашвырнуть куда подальше.
Заниматься подобными глупостями желающих не нашлось, а тут еще дисплей на лбу инопланетной гостьи сменил тему и выдал бегущей строкой на трех языках, в том числе и на общепонятном межязыке: "Следуйте за мной". После чего обратный отсчет продолжился, и оставалось уже всего три минуты с небольшим...
В конце концов решили послушать Язона - всетаки он умел убеждать, иногда просто давил своим авторитетом. А Язон распорядился, ни секунды не колеблясь:
- Готовьте десантный бот к старту!
- А если это ловушка? - поинтересовался Керк.
- Вот там и посмотрим, - улыбнулся Язон.
Керк улыбнулся ему в ответ. Разве пирряне когда-нибудь отказывались попасть в ловушку, чтобы потом, победив всех, с честью оттуда выбраться?
А новая надпись на "птичьем" дисплее, промелькнувшая в предпоследние десять секунд, еще больше порадовала всех своей военной лаконичностью и четкостью: "Коридор открыт. Следуйте за мной. Дистанция - не больше километра".
"Вряд ли это ловушка, - подумал Язон. - Разве что персонально для меня. Ведь никто другой в нее все равно бы не попался".
А капканов, расставленных на Язона динАльта, бояться глупо. Ведь он здесь специально для того, чтобы искать их.
Игривые попытки Меты отклониться от курса, заданного птицей, красноречиво показали, что коридор прорублен в электромагнитном поле совершенно фантастической напряженности. От подобного поля любой металлический предмет отскакивал, как резиновый мячик от стены. Таким образом, путь на планету без специального разрешения был открыт всем желающим, но только в пластиковых скафандрах без ножей, пистолетов и электроприборов. Не позавидуешь такому диверсанту, когда он попадет в царство техники с многовековой историей развития!
Приземление прошло успешно - прямо на небольшую площадку, очевидно специально для этого и предназначенную. Но все остальное, что можно было разглядеть вокруг, честно говоря, мало походило на космопорт. Прямо по курсу в огромной куче, если не сказать, горе технического мусора зиял черный провал пещеры (возможно, туннеля). От площадки до входа в эту весьма неуютную дыру поверхность планеты тоже была завалена неработающими устройствами, мелкими запчастями или осколками крупных деталей. Собственно, все это они уже наблюдали из космоса, но сейчас, вблизи, поражало диковатое сочетание: белоснежная женщинаптица, прекрасная в своем совершенстве; маячивший вдалеке робот-гигант с начищенным до блеска бронированным панцирем и четкими, осмысленными движениями; снующие тут и там самодвижущиеся тележки на шагающих шипастых колесах - и все это на фоне веками неубираемой помойки. Очевидно, у роботов и киборгов представления об эстетике отличались от человеческих, хоть они и поселились в кислородном мире, где обыкновенному хомо сапиенсу можно было спокойно выходить на поверхность планеты и дышать без дополнительных приспособлений.
Пирряне так и сделали, чтобы времени зря не терять, но, спрыгнув с трапа на хрустящие под ногами обломки, растерялись и приуныли как-то. Птица вспорхнула, тут же умчалась вдаль и ввысь, даже не сообщив ничего на прощание с помощью своей бегущей строки. А из пещеры - вот это был сюрприз! - вышел навстречу гостям высокий худощавый старик с длиннющей бородою, не менее белой, чем оперенье диковинной птицы. Андроид? Киборг? Да нет, пожалуй, все-таки человек. По крайней мере, так решил Язон. Да и пирряне вроде тоже признали его людскую природу.
- Кинней, - представился седовласый абориген и заговорил на странном языке, совершенно не знакомом даже Язону.
К счастью, современный международный язык Галактики оказался доступен старику, и вообще все пошло нормально.
Все-таки здесь человек управлял роботами, а не роботы человеком. Кинней был своего рода смотрителем на этой свалке. Правда, он не знал наверняка, один ли он здесь такой, но это его, похоже, не слишком интересовало. Почтенный старец вел отшельнический образ жизни, однако, когда увидел в небесах громадный корабль, какое-то давно забытое любопытство проснулось в его душе и он решился пригласить нечастых в здешних краях странников к себе в гости.
- Так это вы направили к нам такую красивую птицу? - решил уточнить Стэн.
- Можно сказать, что и я.
Все ответы старика отличались подобной уклончивостью.
- А она вас действительно слушается? - продолжал допытываться Стэн.
- Они все слушаются, но не всегда и не во всем.
- И куда же она сейчас улетела?
- Надо думать, отправилась подруг созывать.
Беседа текла неспешно, почти вяло. А меж тем тележки с колесиками имели еще и длинные манипуляторы наподобие человеческих рук. Механические слуги очень споро установили длинный стол прямо под открытым небом, расставили вокруг стулья и начали таскать кувшины с напитками и блюда с едой, как заправские официанты. Эти примитивные устройства (или существа?), видно, слушались своего хозяина лучше, чем птицы. А птицы - что поделать! - существа (или устройства?) высокоорганизованные, а потому гордые, и летают теперь где хотят.
- А без птиц вы нам сможете организовать коридор обратно на орбиту? - строго спросил Керк.
- Пусть это вас не беспокоит, - заверил старик Кинней. - Не торопитесь. Сейчас посидим, выпьем-закусим, а там видно будет.
Керка не очень радовала подобная перспектива, но еда на столе выглядела вполне нормальной, даже аппетитной, да и понял уже пиррянский вождь, что здесь, в центре Галактики, брать быка за рога - толку мало. Тут надо прислушиваться к мнению Язона и терпеливо ждать. Иначе не получается. А перекусить? Что ж, перекусить никогда не помешает.
Но вот именно этого сделать и не удалось.
Только расселись за столом, только руки протянули к толстостенным пластиковым кружкам и изящным многозубым вилочкам, как с неба, хлопая крыльями, налетели давешние белые птицы. Теперь их было много. Очень много. Язон не взялся бы узнать среди них ту, что провожала гостей от корабля до пещеры Киннея. Напрочь растеряв всю свою красоту и женственность, птицы хватали лапами и зубами все кушанья подряд, рвали их на куски, глотали не жуя, рычали, чавкали, отплевывались, давились и в считанные секунды превратили роскошный стол в такую же помойку, какая царила вокруг. Только новая помойка была явно органического происхождения - с отвратительными объедками и костями, плавающими в дурно пахнущих лужах, где смешались вино, подливки, приправы и натуральный птичий помет.
Улетели милые белокрылые девушки так же внезапно, как и свалились с неба. Пирряне, конечно, оружие повыхватывали сразу, раньше чем шелест крыльев услыхали, но стрелять никто не осмелился. Все-таки реальной угрозы для жизни не было, а еда... Что еда? Ведь они же не хозяева тут, а гости. Может, по местным правилам так и принято - первую порцию птицам отдавать. Правду сказать, великовата порция для таких невесомых созданий, но... Не пиррянам о том судить. Они сидели и терпеливо ждали объяснений.
А старик закрыл лицо руками, и стало вдруг видно, как из-под ладоней его текут слезы.
- Что все это значит? - решился наконец спросить Язон.
Тогда Кинней вытер рукавом плаща слезы и начал рассказывать правду. Он сам так и сказал:
- Теперь расскажу вам правду. Время уклончивых ответов и недомолвок кончилось. Слушайте. Был я царем на планете Эгриси...
Язон вздрогнул и приготовился слушать с удвоенным вниманием.
- Я был царем, - продолжал старик, - но меня сверг Сулели, зовущий себя Исааком Даниилом Йотом. Сверг, сославшись на волю богов. Дескать, это они сочли, будто я слишком жесток к своим подданным, и вот сослали меня сюда в наказание. У меня на Крейзике много слуг, но все они - бессловесные. Все не живые или полуживые. А самые главные среди них - Белые Птицы Мести, потому что этих слуг я сам и вырастил. Я сам изобрел эту форму синтетической биоэлектронной жизни. И сегодня я развожу их, как индюшек на птицеферме. С каждым годом у меня становится все больше моих славных пташек. Когда-нибудь мы станем непобедимой армией. И тогда я обрушу всю накопившуюся силу моей мести на древнюю поруганную нечестивцами землю Эгриси. А пока... Пока мы еще не столь сильны. Мои птички участвовали в двух небольших кампаниях. Например, на Бипхинии мы поддержали однажды мемриков.
- Почему именно мемриков? - быстро спросил Язон.
- Молодой человек! Очень давно мои сыновья улетели туда и стали мемриками.
- Понятно, - это включился Арчи, которого начала раздражать болтливость старика. - Но мы так до сих пор и не услышали, почему же ваши самые замечательные слуги слопали всю нашу пищу. Или я что-то неправильно понял?
Наверно, молодой Арчи все-таки погорячился с вопросом. Седобородый Кинней снова прослезился и какое-то время не мог говорить, а потом прошептал:
- Обманул меня, стало быть, оракул...
При этих словах пирряне загрустили. Решили, видно, что случай выдался почище, чем с Хавриком. Хотя, казалось бы, вот она, планета Эгриси - уже дважды названа и близка теперь, как... ну да, как локоть, который не укусишь. А старик явно в маразме, толку от него не добьешься, и славные птички эти скоро склюют не только пищу, но и его самого.
Язон смотрел совершенно по-другому на сложившуюся ситуацию. Его радовало, что пирряне опять благоразумно не совершают активных действий. Сам же он умел ждать, умел слушать других, умел не торопить и не торопиться. Потому Язон одному лишь Арчи подмигнул еле заметно: "Мол, спокойно, друг, не гони волну, сейчас он все расскажет!"
И ведь рассказал.
- Пташки мои - они очень умные, они только говорить не умеют, но все, все понимают. Они с самого начала знали, что я люблю покушать. О, вы и представить себе не можете, какой я страшный гурман! Я просто обжора. Для меня самое большое наказание - когда поесть нельзя. Собственно, меня таким способом и наказали. Ссылка сама по себе - тьфу! Какая разница, где жить? Если бы не одна маленькая деталь: здесь, на Крейзике, совсем нету пищи. Так вот. Птички мои стали мне откуда-то приносить настоящую еду, вкусную. Я с ними, понятно, делился. Птичек становилось больше, и еды они приносили больше. Однако потом что-то в этом механизме сломалось. Не стало на всех хватать. Они-то знали, что мне не обязательно и стали есть в первую очередь сами. Так и повелось. Из года в год. Только я за стол - они тут как тут! И съедают все, подчистую. Спрятаться нигде невозможно: ни в одной пещере, ни в одной машине, ни в кровати, ни под кроватью... Достанут всегда и всюду. И слопают мой завтрак, обед и ужин до последней крошки. Я уж предлагал, мол, заберите сразу, мол, я не претендую. Э, нет - смотрят ясными глазами, молчат и как бы подсказывают: "Не ленись, Кинней, накрывай на стол почаще". Вот так и длится мука моя, так и повторяется изо дня в день уже почти триста лет.
- Сколько?! - переспросил Арчи с наивным удивлением простака. - И как же вы живы до сих пор?
- А это на что? - грустно сказал Кинней и расстегнул молнию на своем хитоне.
Из груди старика торчала плоская блестящая коробочка.
- Биоэлектронная батарейка, - пояснил он. - Солнечная энергия, попадая на мою кожу, превращается в химическую, химическая - вот здесь - в биохимическую, и - порядок! Метаболизм не нарушен. Я живу. Но есть-то хочется. Вы себе представить не можете, как хочется!.. Так вот, - добавил он после паузы. - Оракул мне обещал, что эта проблема решится сама собою, когда на планету Крейзик прибудет огромный космический корабль с сильными и доблестными воинами на борту.
- Спасибо за комплимент, - поблагодарил Язон. - А теперь слушайте внимательно, дедуля. Оракул ваш все правильно предсказал, просто следует помнить: сами собою никакие проблемы не решаются, Но! - Язон поднял палец, акцентируя внимание на следующих фразах. - Мы, как доблестные воины, сумеем вам помочь. Только для этого нам необходимо попасть на Эгриси. Живее, живее объясняйте кратчайшую дорогу туда! А уж мы на обратном пути про вас не забудем, избавим от многолетней беды. Ну как? По рукам?
Старик Кинней смотрел на Язона ошалелыми глазами. Он явно не собирался скрывать координат планеты Эгриси и просто не верил своему счастью. Видно, Кинней еще ни разу в жизни не встречался с порядочными людьми, а сейчас почувствовал, пользуясь особенным сверхчутьем киборга: его не обманывают. Он готов был рассказать все, что знает. Но готовности оказалось недостаточно.
- Да как же я вам объясню, где планета Эгриси, если меня оттуда сюда везли в закрытом контейнере?! - возопил старик, и надежды всех пиррян рухнули еще раз.
Грамотный вопрос сумел задать Арчи:
- Да неужели, дорогой наш Кинней, на всей этой планете ни один робот, андроид, киборг, ни один компьютер, в конце концов, не знает места расположения вовсе не чужого вам мира из соседней звездной системы? Никогда не поверю.
Кинней задумался тяжко, потом молча захлопал в ладоши. Даже Язон после этого решил, что все бесполезно и пора уходить.
Однако после девятого призывного хлопка прилетела Белая Птица Мести и послушно села на край загаженного ее сородичами стола.
- Вот, - проговорил седобородый Кинней. - Она знает, где Эгриси. Потом старик прижал большую птицу к своей груди и прошептал громким
свистящим шепотом:
- Планета Эгриси, ласточка моя. Лети и убей Сулели. А они полетят за тобою и помогут тебе. Не потеряй их. Это самое главное.
- Мы не обещали тебе участвовать в убийстве твоего брата Сулели, - огрызнулся Керк, нарочито переходя на "ты".
Он очень не любил, когда кто-то решал за него, что ему делать, а чего нет.
- Но ведь вы хотите попасть на мою родную планету?
- Да, - сказал Керк.
- Тогда не обращайте внимание на мои слова, а просто летите строго за нею.
- С какой скоростью будет двигаться ваша птица? - поинтересовалась Мета. - Мне, как пилоту...
- Я понял, - перебил старик. - Она подстроится под вас. А вообще две десятых скорости света ей вполне доступны.
- Годится, - сказала Мета.
Язон еще много о чем мечтал спросить у сумасшедшего аборигена сумасшедшей планеты. Они ведь совсем не поговорили о роботах, об истории, о других людях, прилетавших сюда до них...
Но Кинней вдруг произнес громко и торжественно:
- Я буду ждать вас. А сейчас поторопитесь. Через минуту дадут коридор. Вы должны лететь.
Эгриси оказалась третьей планетой в системе малой желтой звезды, известной среди астрономов под названием Новый Кокос. Кто бы мог подумать: Арчи в университетские годы писал свою первую самостоятельную научную работу на тему "Обоснование природы цикличных изменений светимости на примере желтого карлика Новый Кокос"! Вот уж действительно тесен мир! И был в те времена студент Арчи свято уверен: никаких обитаемых планет в такой звездной системе быть не может. А теперь выяснялось, что не только с планетами, но даже с природой светимости юный астрофизик сильно напорол.
Причина-то вся была не в самой звезде, а в несколько нестандартной оболочке, окружающей светило по всей сфере на примерно одинаковом расстоянии от орбит третьей и четвертой планет. Плотный метеоритный пояс километров двадцати в толщину. Трогательное совпадение с известной из учебников истории толщиной колец Сатурна в те довоенные времена, когда их еще не растащили на противоармадные заслоны. Метеоритный пояс вокруг Нового Кокоса был не только плотным, но и необычайно подвижным, что явно свидетельствовало о его молодости.
Но подобные изыскания представляли интерес разве что для Арчи, смотрящего на все вокруг широко раскрытыми от научного восторга глазами. Остальные в экипаже "Арго" были озабочены сугубо практическими проблемами, собственно, даже одной-единственной проблемой: как прорваться через этот пояс с минимальными потерями? Напролом? Можно. Но это колоссальные затраты энергии, риск вывести из строя целый ряд жизненно важных систем корабля и, наконец, слишком много шуму. Всетаки они прибывают на Эгриси не долгожданными гостями и желательно было бы подкрасться к планете незаметно.
Тогда как? Маневрировать? И это реально. Но тут потребуется колоссальное количество времени для изучения закономерностей движения метеоритов и составления подробной программы для маршевых, рулевых и тормозных двигателей.
Третьего варианта как будто не существовало. Однако был некий промежуточный: маневрировать на глазок, на авось, а при неудачных сближениях
- стрелять. Но этот вариант на самом деле очень быстро скатывался к первому.
И вот когда они подошли уже на минимально допустимое расстояние к потоку жутких, бесшумно наплывающих друг на друга, сталкивающихся, крошащихся, вертящихся и рассыпающихся громадин, путеводная белая птица, летящая впереди, затормозила вдруг почти до нулевой скорости, развернулась и, появившись в центре главного обзорного экрана, включила свой дисплей на лбу.
"Внимание, - побежала строка. - Внимание! Сейчас в потоке метеоритов возникнет промежуток, достаточный для проскока внутрь сферы. Опасного столкновения с самыми крупными фрагментами планет можно избежать лишь при одном условии: двигайтесь за мной на расстоянии ста метров ровно. Что бы ни происходило вокруг, не меняйте направления движения, скорости и расстояния до ориентира. В случае исчезновения ориентира - двигаться с прежней скоростью и прежним курсом".
До них даже не сразу дошло, что значит "в случае исчезновения ориентира". Они это поняли чуть позже. Войдя в поток, некоторое время шли удивительно чисто. В общем, не так уж и удивительно: ведь птица и корабль следовали согласно тщательно составленной кем-то программе. Но потом... У любой программы бывают сбои, в любом деле не обойтись без неожиданностей.
Две циклопических скалы, с прицельной точностью стукнувшись широкими плоскими выступами, расплющили маленькую белую птичку, и тут же начали медленно расходиться в стороны, унося на себе каждая зеленовато-бурые ошметки только что работавшего, изящного, сложного и очень неглупого устройства (или все-таки существа?).
Пальцы Меты не дрогнули ни на мгновение. Скалы медленно расходились, "Арго" надвигался, пот градом бежал по лицам всех пиррян, которые в эту минуту ничем не могли помочь своему пилоту - только молчать, стиснуть зубы и не мешать, чтобы не спугнуть окончательно уже начавшую ускользать из-под самого носа удачу.
Они прошли впритирку к скалам на омерзительно малой скорости, но лишь благодаря этому каменные махины вновь тюкнулись друг о друга уже за спиной корабля, а две другие громадины рассыпались в пыль за несколько секунд до их появления в опасной зоне.
Дальше было чистое черное небо и разноцветные звезды, и маленький, но уже заметно выросший относительно других золотой шарик Нового Кокоса. Теперь можно было смело, не думая, жать на гашетку ускорителя. И Мета на радостях так нажала, что всю команду повалило на пол и вдавило в него, словно колесами гигантского вездехода. Никто не успел забраться в противоперегрузочные кресла, ведь почти все из чистой солидарности стояли за спиной у пилота в капитанской рубке. Но никто и не обиделся. Семнадцать g. Ерунда.
ГЛАВА 12
Космодром на Эгриси оказался достаточно цивилизованным: чистеньким, ухоженным, с исправно действующей диспетчерской службой, с бригадами наземного обслуживания, с полицейскими и таможенными постами. Такой космодром вполне способен был принять и "Арго", но, разумеется, свой могучий корабль пирряне оставили на орбите. Правда, в нем дежурило теперь лишь семь человек во главе со Стэном - минимальный, можно сказать, аварийный расчет линкора. А подразделение, по численности являющееся космопехотной ротой, в обыкновенный десантный бот уже не помещалось. Так что пришлось отправить на Эгриси более вместительную и более грозную межпланетную канонерку. Язон не знал, кто или что поджидает его в этой конечной точке долгого и сложного пути, но на всякий случай хотел располагать максимальной ударной мощью. Нет, стволы орудий наружу не выставляли, да и на себя ничего лишнего не стали навешивать. Неизменные пиррянские пистолеты и те попытались спрятать в широких рукавах - зачем зря людей пугать? Видите? Мы просто туристы - глаза нараспашку и улыбка от уха до уха.
А погода была вполне туристической: безоблачное небо, жаркое солнце, и виды вокруг космодрома - откровенно курортные: горы, море, песчаные пляжи, пальмы. Полиция и таможня встретили инопланетников холодно, но вежливо. Ношение оружия, по счастью, было не запрещено здесь, а на вопрос о наркотиках каждый из пиррянских бойцов мог с чистой совестью отвечать, что таковых не имеет. Ведь даже взятый для исследования плод куромаго, конечно же, остался на борту "Арго".
В космопорту никто не спрашивал их о цели визита, и это было странно. Так могли вести себя полицейские в высокоразвитых мирах, давно вступивших в Лигу, где представители власти различали делегации своих тут же, по опознавательным знакам. Ну и конечно, вопрос о цели прибытия считался праздным и даже неуместным, если на планете шла война, а из космоса сваливалось новое боевое подразделение. Здесь был как будто не тот и не другой случай. Повсюду царили покой и благоденствие, а меж тем не только Лига Миров, но и Специальный Корпус ни малейших сведений о третьей планете в системе Нового Кокоса не имели. Может, все-таки какая-то путаница произошла?
Не рискуя обращаться к полицейскому со столь дурацким вопросом, Язон поймал за лацкан пиджака простого водителя, который зазывал пассажиров на меж-языке. Водители в космопортах всегда умеют общаться на нескольких языках, хотя зачастую и плоховато. Но они всегда все знают. Этот водитель энергично крутил на пальце ключи от своего транспортного средства, а голову его украшал невиданный головной убор - плоский, как посадочная площадка, диаметром раза в два больше диаметра головы, и с козырьком, защищающим от солнца.
- Скажи, приятель, ты сможешь отвести нас в местное представительство Лиги Миров?
- Куда-куда, дорогой? Не понял.
- Лига Миров. Лига, - повторил Язон, как можно более четко выговаривая слова.
- Слушай, амханаги, так бы сразу и сказал! - обрадовался водитель, продолжая вставлять местные словечки во фразы на меж-языке. - Это у нас такой хороший састумро. Понимаешь, амханаги? Отель "Лига".
Язон почему-то сразу согласился:
- Поехали в отель.
Впрочем, он знал почему. Ведь стало уже ясно: нет тут никакой путаницы, и представительства Лиги на этой планете нет. Нужно каким-то другим способом действовать. А для этого сначала правильнее всего где-то поселиться. Перекусить, познакомиться с местными обычаями, навести обо всем справки по открытым каналам, еще раз выйти на связь с Бервиком, в конце-то концов. Кстати, первую информацию об Эгриси Язон передал "шефу" еще с борта "Арго". И теперь он был просто уверен, что хороший отель - это лучший вариант для их команды.
- Эй, приятель, - вспомнил Язон, - я не предупредил: нас больше тридцати человек.
- Обижаешь, амханаги. Моя манкана и пятьдесят человек возьмет. Манкана оказалась вполне обыкновенным автобусом, впрочем, достаточно
комфортным в сравнении, скажем, с транспортными средствами на Поргорсторсаанде. И обошелся переезд относительно недорого. Причем радушный водитель, ни минуты не колеблясь, взял с Язона кредитами. Жемчужно мерцающие банкноты были хорошо известны ему как платежное средство, хотя в космопорту специального пункта для обмена общегалактических денег на местную валюту не наблюдалось. Язон это определенно отметил. Но так же спокойно межзвездные кредитки были восприняты в отеле, когда солидная делегация с никому неведомой здесь планеты Пирр попросила - шутка ли сказать! - тридцать три места в номерах "люкс".
Десятерых человек во главе с Ресом Язон попросил остаться в космопорту для наблюдения за вынужденно брошенной ими на взлетно-посадочном поле канонеркой и за другими прибывающими и убывающими кораблями. Этой группе пиррянских бойцов вменялось также в обязанность изучать окрестности, наблюдать за всеми подозрительными типами и постоянно быть на связи с руководством, то есть с Язоном, Метой и Керком. Не приходилось сомневаться, что на планете с таким уровнем технологии существуют вполне современные спецслужбы, наблюдающие за столь необычными гостями еще с момента выхода на орбиту, если не раньше.
А састумро, то есть отель, оказался действительно неплохим. Правда, назывался он "Лидо", а не "Лига", но это не имело никакого значения. Путаница получилась смешная и, возможно, даже удачная. Поговорив с портье, Язон выяснил, что название этой тургостинице дал ее первый хозяин - некий итальянец по имени Фермо.
- В каком смысле итальянец? - поинтересовался Язон. - Где-то здесь есть планета Италия?
- Не знаю, - честно признался портье. - Может, и есть. Но Фермо был с очень далекой планеты, у нее еще такое странное название... вроде Школьная.
- Скоглио, - предположил Язон.
- Точно! - обрадовался портье. - Скоглио. Спасибо, амханаги, что напомнили. Буду теперь всем рассказывать.
Человека по имени Фермо Язон не помнил, однако пометил себе: навести справки о первом хозяине отеля. А вот простенькое слово "лидо" с полузабытого языка Язон перевел легко. Означало оно "побережье", "взморье" и для названия подходило идеально.
Вид из окон на море открывался совершенно роскошный. Так и хотелось плюнуть на все и пойти купаться. В конце концов, сколько можно работать?!
- Может, пойдем в море окунемся? - мечтательно проговорила Мета, отворачиваясь от окна и усаживаясь в глубокое мягкое кресло. - Тебе тут нравится?
- Мне тут нравится, - ответил Язон. - Но сейчас мы примем душ и пойдем обедать. Если успеем.
- Фу, какой ты скучный, - Мета надула губки, - даже помечтать не дал. А почему мы можем не успеть на обед?
- Потому что я просил Грифа разыскать телефон приемной местного царя и передать этому государю, что прибывший на планету наследный принц Даймед, сын Айзона, желает видеть его.
- Наследный принц - это ты, что ли? - хмыкнула Мета.
- Конечно, я. И полагаю, что мое первое имя, данное при рождении, они здесь помнят лучше, чем, скажем, имя знаменитого игрока-афериста Баухилла, обобравшего казино "Туманность".
Язон не ошибся. И не только насчет имени. Пообедать в ресторане "Лидо" в этот день было им не суждено.
Десять роскошных манкан, сверкающих красным металлом, подали по личному повелению царя Исаака Даниила Йота прямо к подъезду "Лидо". Минут пятнадцать кавалькада неслась по прекрасной автомагистрали вдоль моря, затем свернула на узкую, но не менее гладкую дорогу, перекрытую шлагбаумом и круто поднимавшуюся в гору. Царский замок построен был в чрезвычайно красивом месте и, похоже, простоял здесь не одно столетие: стены его сверкали на солнце первозданной белиз-
ной, но были шершавыми и даже щербатыми, слов-
но вырубленными из сахара. А медно-красные шпи-
ли на башнях сияли так, словно их полировали ежедневно. Может так оно и было, а может, и кровля, и автомобили делались тут из совсем другого материала, нежели тривиальная медь.
Обед был, разумеется, роскошным, столы накрыли в главной зале - как-никак родственник приехал. Луди, араки и гвино лились рекою. Впрочем, луди оказалось весьма заурядным пивом, араки - плохонькой водкой, а вот среди иных веселящих напитков, собирательно именуемых "гвино", попадались очень достойные образцы настоящих виноградных вин. Язон сразу догадался, что именно в этом здесь понимают толк. Однако увлекаться нельзя было. Его ждала аудиенция у царя. А жаль. Насколько большее удовольствие доставило бы ему сейчас поваляться где-нибудь на песочке под пальмой с бутылочкой пусть даже самого простенького "луди" и ни о чем не думать!
- Пойдемте, Даймед, - вкрадчиво проговорил Йот, осторожно подойдя к Язону со спины и наклонившись почти к самому уху. - Настало время поговорить с вами наедине.
- Хорошо, - согласился Язон и добавил почти таким же конспиративным шепотом, каким обращался к нему царь. - Только со мною будет женщина.
- Почему? - удивился Йот.
- Потому что она моя жена.
Аргумент прозвучал сильно. Йот задумался и решил не спорить. Мало ли какие порядки бытуют на далекой планете Пирр! Может, у них жена важнее личной охраны? А свиту Язон солидную привел. Начнешь возражать, будешь иметь дело со всеми этими верзилами. Потом хлопот не оберешься: горы трупов, битые стекла, все кровью заляпано. Один ремонт во сколько обойдется! Уж лучше потерпеть присутствие женщины.
- Пойдемте, Даймед, - повторил царь.
Язон кивнул Керку, мол все в порядке, остаюсь на связи, Мета со мной и оружие при нас. Потом они поднялись оба, поблагодарили царя, его поваров и слуг за прекрасный обед (Язон при его способностях сумел выдать несколько слов на местном наречии ко всеобщему восторгу эгрисянской стороны) и в сопровождении двух головорезов с огромными допотопными мечами наголо - такой здесь был принят стиль - покинули трапезную и скрылись в царских покоях, предназначенных специально для аудиенций.
Язон представлял себе, как может выглядеть специальная комната для приемов важных гостей и секретных переговоров у властителя столь странной планеты, как Эгриси, где достижения современной цивилизации так лихо перемешаны с древней дикостью. Там наверняка будет полным-полно плохо спрятанных следящих камер, микрофонов, записывающей аппаратуры, автоматического огнестрельного оружия, срабатывающего на голос, механических ловушек и прочей хитрой техники того же пошиба. Впрочем, он очень надеялся, что до стрельбы и связывания веревками дело не дойдет. Для мирного и положительного результата по-настоящему важно было лишь одно: предельно точно выстроить разговор.
- Мета, - шепнул он своей телохранительнице. - Очень прошу тебя, будь молчалива, пока я не попрошу тебя высказаться. Договорились? И не обижайся.
Мета уже ни на что не обижалась. Но возникни хоть малейшая угроза для жизни одного из них, она поступит только так, как подскажут ей впитанные с молоком матери пиррянские инстинкты.
- С чем пожаловал, мальчик мой? - начал Йот, резко перейдя на "ты" и вообще на демонстративно фамильярное обращение.
- А то не знаешь, дяденька мой! - подхватив эту ерническую интонацию, откликнулся Язон. - Прилетел забрать принадлежащий мне по праву звездолет "Овен", доставленный на твою планету сводным братом моим Фрайксом по приказу матери нашей Нивеллы. Фрайкса я бы тоже забрал. Говорят, он давно вернуться хочет, вместе с женою и детьми. Если что не так, поправь дяденька!
Дяденька И. Д. Йот просто обалдел от такой наглости и закричал:
- Все не так!! Все!!! Слушай меня. Слушай и запоминай. Фрайкса нет больше на свете. Он умер несколько лет назад. Дети его тут, но захотят ли они лететь с тобою - большой вопрос. Вдова Фрайкса Галка подумывает о том, чтобы снова выйти замуж, и не где-нибудь, а именно здесь, на нашей, лучшей во всей Вселенной планете. А пока вместе с другой моей дочерью Миди и сыном Файтоном они прекрасно проводят время. Ты же, Даймед, - или всетаки лучше звать тебя Язоном? - действительно племянник мне, а я тебе
- дядя, потому что Нивелла - моя родная сестра. Вот почему Ослепительный Винторог... Винторог! Понятно? А не звездолет! Вот почему он и оказался на моей планете. Но помни же, Язон, помни, Даймед, как только послан был с Орхомена на Эгриси Ослепительный Винторог, я отправил ему навстречу шифротелеграмму, просто в космос, я не знал, куда именно следует посылать сигнал. И в телеграмме той говорилось: "Спасибо, Нивелла, за твой подарок, но ни тебя саму, ни мужей твоих - Ахаманта и Айзона видеть я больше не желаю. Вы достаточно попортили мне крови, и теперь с помощью особых устройств, которые есть на "Овене", я отгорожусь от всего мира, и моя планета будет жить лучше всех во Вселенной, а вы, сумасшедшие фанатики науки, можете продолжать свои исследования где угодно, только теперь уже без меня. Привет Феллу". Вот так! Я помню наизусть замечательный текст этой шифротелеграммы. Кстати, не знаю, получила ли мое послание Нивелла, но я сумел вычеркнуть имя Эгриси изо всех галактических справочников и атласов, а метеоритный пояс, который давно-давно построили вокруг моей планеты боги, позволил нам по-настоящему изолировать себя от ближних и дальних завистников и злопыхателей. Вот так, Язон! А ты узнал обо мне и прорвался сюда. Это очень сильно поднимает твои шансы, но все же утверждать, что Ослепительный Винторог, одна из древнейших ценностей Вселенной - пусть даже звездолет "Овен", как ты его называешь, принадлежит тебе по праву - это уж слишком! Он принадлежит мне!! Вот уж без малого тридцать лет.
Язон слушал этот велеречивый монолог и поражался нелепой откровенности Йота. Зачем он говорил ему все это? Хотел запугать? Убедить в чем-то? Смешно! А ведь любые новые знания добавляют противнику силы. Или царь планеты Эгриси предполагал, что Язон все это уже давно знает. Конечно, Язон, в сущности, знал намного больше, но в том, что сообщил ему Йот, содержались принципиально важные и абсолютно новые сведения. Картинка склеилась окончательно, и теперь Язон чувствовал себя непобедимым, во всяком случае, в информационной войне.
Вот когда он вспомнил о настоящем имени Йота, сообщенном ему дважды - Фрайксом через шифрограмму и Киннеем - лично.
- Ты красиво говорил, но теперь послушай меня, Сулели.
От такого обращения царь весь передернулся, однако удержался от более резкого проявления эмоций, и стрельба, к счастью, не началась.
- Послушай теперь меня. Я не знал, что ты мой дядя. Действительно не знал. Спасибо за новую информацию. Но я отрекаюсь от тебя. Такой родственник мне не нужен. Даже на столь замечательной и богатой в природном отношении планете. Мне нужна только золотая обечайка. Отдашь ее - и я со всею свитой покину твою планету в считанные часы.
- Ты лжешь! - закричал царь Йот.
Вот уж действительно сулели, если не сказать, что просто дурак.
- Ты лжешь! Я видел, с каким войском прибыл наследный принц Даймед на мою планету. Если из маленького корабля сюда высадилось сорок с лишним человек, сколько высадится из большого, висящего сейчас на орбите? Я знаю, вы хотите покорить этот мир. Вы хотите подчинить себе еще одну планету, чтобы единолично владеть всеми ее природными богатствами. Я наводил справки. Я знаю, что пирряне отрядом в составе ста тридцати восьми человек завоевали целую планету. Сегодня вы хотите покорить еще одну - Эгриси. Не выйдет!!
Дядя Сулели-Йот оказался все-таки патологическим идиотом, слушать его дальше было почти не интересно, но отдельные фразочки проскакивали - ого-го! Например, эта - про наведенные справки. Интересно, откуда? По каким каналам? Если планета полностью изолирована от мира. А ведь цифра "сто тридцать восемь" названа с неслучайной точностью. Выходит, помимо информационной сети Специального Корпуса есть иная сеть. Вражеская. Вот только какими же надо быть лопухами, чтобы допустить к такой сверхсекретной сети подобного И. Д. Йота!
- Слушай меня внимательно, племянничек! Ваш план захвата планеты сорван изначально. Всех, кто попал внутрь моего дворца, я, если захочу, ни за что не выпущу наружу, чего бы это ни стоило. Всех агентов Пирра, оставшихся по ту сторону стен, нейтрализуют мои супервоины особого назначения. Ну а корабль на орбите... Он просто вынужден будет покинуть околопланетное пространство. Почему? Объяснять не стану. Пусть это будет для вас сюрпризом.
"Ну слава Богу, - подумал Язон, вспомнив любимое выражение доктора Солвица. - Наконец-то он решился хоть что-то сохранить в тайне. А то уж я думал, начнет мне сейчас пароли диктовать для общения с его личной охраной!"
- Дядя, - сказал Язон ласково, - не надо пугать меня всякой ерундой. Я вам еще раз повторяю: я прилетел сюда только за "Овеном". Получу его - и тут же улечу обратно, со всей своею командой. Я даже разрешу вам лично пересчитать их по головам, чтоб подозрений не осталось.
Язон нарочито перешел обратно на "вы", надеясь таким образом умилостивить разбушевавшегося царя.
- Верните мне звездолет, - повторил Язон еще раз. - И мы улетим. Честное слово.
Царь Эгриси задумался. Сам процесс думания был для него крайне тяжелым делом, и Язон в какой-то момент даже пожалел старика. Но Йот всетаки справился с поставленной задачей и выдал решение, предварив его вопросом:
- Кто хозяин на этой планете? Я?
- Вы, дядя, - согласился Язон устало.
- Тогда слушай мое условие. Выполни одно довольно интересное поручение, а я тебе за это верну все, что ты просишь.
- Это какое же поручение? - насторожился Язон.
- Да несложное, правда несложное. Для тебято, такого героя! Соглашайся, Язон, иначе... Вы, может, и победите нас, все может быть, но кровищи прольется!.. Ох, глаза бы мои не видели на старости лет такого безобразия! Да и боги нам не простят.
- Кто такие боги? - быстро спросил Язон.
Йот ответил так же быстро, но непонятно:
- Это мы с тобой, например.
А потом как будто проснулся и затянул опять свою грустную песню:
- Ох не сбивай меня, Даймед, не сбивай меня, Гаутама, Тристан, Баухилл и как там тебя еще, у меня пока достаточно силы, чтобы диктовать условия кому угодно. Соглашайся, Язон, или я отдам приказ страже схватить вас всех!
Одновременно с этими словами пистолет из широкого рукава Меты прыгнул ей в ладонь. К счастью, кроме Язона, никто этого не заметил, и даже автоматика не среагировала.
А Мета - ну просто молодчага! - справилась с эмоциями и прошептала:
- Соглашайся, Язон.
Потрясающе! Она заговорила, не дожидаясь его команды, но сказала ровно те слова, каких он и ждал от нее. Вот это чудо! Наверно, только настоящая любовь способна на такое.
- Я согласен, - тихо проговорил Язон. - Говорите, что я должен делать.
В этот момент, никого не предупредив, а сразу распахнув двери и гордо пройдя мимо стражи, склонившей перед нею головы, по царским покоям прошествовала хрупкая черноволосая девушка невиданной красоты. Была она в изысканном костюме для верховой езды: черный фрак, белые бриджи в обтяжку, высокие кожаные сапожки, шапочка с козырьком и длинный хлыст в руках.
- Отец, - начала прекрасная незнакомка. - Мы с Файтоном ехали сейчас вдоль моря...
Вдруг посмотрела мельком на Язона и не сумела отвести взгляда. Глаза ее широко раскрылись от внезапно нахлынувших чувств.
- Моя дочь Миди, - проговорил Йот.
Язон вежливо улыбнулся, готовясь представить царевне себя и Мету, но красавица Миди вдруг застонала, схватившись за сердце, и стала медленно оседать на пол.
Стражники застыли в напряженных позах растерянного ожидания: какие будут приказы?! Но первое распоряжение царя оказалось адресовано не им:
- Врача! - выдохнул Йот. - Скорее!
А Мета повернулась и крикнула в распахнутые двери:
- Тека! На помощь!
Возможно, во дворце у И. Д. Йота были неплохие врачи, но бегать быстрее Теки они, конечно, не умели.
Именно гость с далекой планеты Пирр оказал царской дочке первую помощь. Это был красивый жест.
А ничего страшного с Миди не произошло. Обыкновенный обморок, в юные годы случается такое, особенно если с самого утра после очень легкого завтрака гонять часами навстречу морскому ветру на лихом дельфийском жеребце.
Язон-то знал истинную причину внезапного недомогания Миди, но не в этой же компании, право слово, говорить о ней вслух! Тем более когда еще и деловой разговор не окончен.
- И все же, ваше величество, - напомнил Язон, - когда же я наконец узнаю о выдвигаемых вами условиях?
ГЛАВА 13
Пирряне вежливо отказались от предложенных в царском дворце апартаментов и уже через час вернулись в полюбившийся им отель "Лидо" на живописном побережье.
Керк немедленно созвал совещание. В номере "люкс", рассчитанном на двоих, было несколько тесновато. Вначале выслушали Язона, который подробно пересказал свой разговор с царем. Затем стали выдвигать один другого смелее проекты силового захвата Ослепительного Винторога. Каждый рвался быть первым, такова уж натура обитателей Мира Смерти. Язон выслушал всех, но оценки своей не дал, а, резко свернув дебаты, предложил расслабиться. Перед новым трудным днем действительно требовался отдых.
- Слушайте! Должны мы наконец окунуться в это теплое море? Лично я отправляюсь сейчас же.
Идея была единодушно поддержана, и пирряне, изображая веселую толпу беззаботных курортников, двинулись на пляж.
- Кажется, удалось, - сказал Язон Керку, - разыграли все как по нотам.
- Ну так ведь я человек десять успел предупредить. А уж остальные сами почувствовали, что к чему. Мои ребята, может, и не семи пядей во лбу, но когда речь идет о жизни и смерти, соображают побыстрее многих.
- Да, Керк, - согласился Язон, - лучших воинов, чем пирряне, я нигде во Вселенной не видел. И головы у них на месте. Не скромничай.
Они спускались по узкой тропинке к морю, не опасаясь теперь, что их кто-нибудь слушает, как пару часов назад перед главным парадным входом в царский дворец, где в каждой розочке мог торчать микрофон. Но именно там Язон рискнул прошептать Керку:
- В отеле наверняка все прослушивается. Проводя совещание, будем всячески нападать на царя, поливать его грязью, но о главном промолчим. Ты понял? Предупреди остальных. А настоящий совет соберем на свежем воздухе.
И настоящий совет состоялся. На морском берегу, среди скал, худо-бедно скрывающих от посторонних глаз. Для пущей конспирации пирряне были почти раздеты - лишь купальные принадлежности да неизменные пистолеты в кобурах оттеняли рельефность их мышц - и лежали в расслабленных позах, попивая чудесное вино и закусывая сочными местными фруктами. Ну скажите, кому придет в голову, что эти размякшие от моря и солнца туристы в действительности разрабатывают стратегию и тактику одной из величайших в истории Галактики военных операций.
Впрочем, Язону очень хотелось, чтобы операция получилась как раз не военной, а мирной. Вот только глупый царь планеты Эгриси и, к сожалению, родной его дядя Сулели-Йот, как говорится, сам нарывался на мордобой.
Это ж надо было придумать такое задание для племянничка!
- Я велю тебе выйти в поле позади моего дворца, - начал объяснять грозный властитель, когда Миди наконец привели в чувство и все немного успокоились. - И ты засеешь это поле зубами дракона.
- Того самого огнедышащего дракона, что охраняет звездолет "Овен"? - полюбопытствовал Язон.
- Не звездолет "Овен", а Ослепительного Винторога, и даже не Винторога, а только золотую обечайку, оставшуюся от него, - поправил Йот. - Конечно, это никакие не зубы - это такие специальные зерна, но древние называли их зубами дракона, ведь время от времени именно он выплевывает их из своей пасти. Так вот. Ты засеешь ими поле, и очень скоро из каждого зерна вырастет доблестный бесстрашный воин. Победишь их всех - шкура Ослепительного Винторога твоя.
- Я примерно догадываюсь, ребята, что это будут за воины, вырастающие из драконьих зубов, - объявил Язон, отхлебнув нежно-розового вина из высокого пластикового бокала и открывая этой фразой исторический совет на пляже. - Это будут роботы. Возможно, боевые роботы спецназначения. Таких трудновато перебить в одиночку при самой замечательной скорострельности нашего пиррянского оружия. Особенно если численность врага перевалит за десяток. Так что в принципе я принимаю предложение Клифа об огневой поддержке, но лишь в том случае, если я сам подам ему условный сигнал. Ведь вы только подумайте, ребята, насколько заманчивее честно выполнить условие Йота и забрать, все что нам нужно, полюбовно!
- А он все равно не отдаст, - грустно заметила Мета. - Придумает еще какую-нибудь гадость.
- Возможно, ты права, - согласился Язон. - Дядя мой не только дурак, но и подлец. И все же. Надо попробовать. Начать войну мы успеем всегда. И заметьте, в этом царстве воевать придется не с девочками-наркоманками, здесь против нас встанут настоящие профессионалы. А на войне, ребята, бывают жертвы...
Все помолчали. Что тут можно сказать?
- В общем, если по моему сигналу отряд Клифа вступает в бой, - продолжал Язон, - другой отряд должен тут же выдвинуться в Арскую рощу, где лежит под охраной так называемого дракона нужный нам предмет. Это недалеко. Рее завербовал нескольких агентов в этом городе и уже выяснил с точностью до сотни метров месторасположение Ослепительного Винторога. Информация передана на "Арго", и завтра утром Стэн уведет наш линкор от их примитивных локаторов, чтобы зависнуть аккурат над этой точкой. На всякий случай. Надеюсь, впрочем, что с драконом вы сумеете справиться и без поддержки из космоса. Вот так. Но я повторяю: мирный путь предпочтительнее.
- Мирный путь, - заметил мудрый старый Бруччо, - это не только переговоры, это еще и хитрость. Давайте подумаем о том, как перехитрить Йота.
- Первый способ - элементарен: завести в стане врага своего человека,
- предложил Арчи не слишком серьезным тоном.
- Шпионские страсти, - улыбнулся Язон. - Серьезных агентов готовят и внедряют годами. А у нас в распоряжении один вечер и одна ночь.
- Да, - согласился Керк, - и все же в словах Бруччо есть рациональное зерно. Язон, ведь там, при дворе Йота, все подряд твои родственники - братья-сестры двоюродные-троюродные, зятья-дядья... Я же в этом совсем не разбираюсь, ты знаешь. У нас на Пирре все люди - братья. Но ты-то сам подумай, кто из твоей родни все-таки может принять нашу сторону.
Язон призадумался, но Мета высказалась раньше него:
- Миди. По-моему, следует вступить в сговор с этой девицей. Кстати, Язон, почему она так смотрела на тебя, прежде чем шлепнулась без сознания?
- Почему? - переспросил Язон, как бы растерявшись, и тут же выпалил:
- Да она влюбилась в меня.
- С чего ты взял? - воинственно осведомилась Мета.
- Ах, дорогая моя! - вздохнул Язон. - Ты забываешь, что я не только боец и игрок, я еще и экстрасенс. Мыслей чужих расшифровывать не умею, а вот эмоции прочитываю без ошибок. Она влюбилась до беспамятства. Потому и упала.
- А так бывает? - удивился Арчи.
- Бывает, - сказал Язон, - но редко.
- Тогда тем более следует использовать именно ее, - резюмировал практичный Керк.
- Я против, - возразил Язон. - Это как-то непорядочно по отношению к девушке...
Но не только в непорядочности было дело. Чтото ужасно не нравилось Язону в самой сути этой спонтанно возникшей идеи.
- А мы тебя и спрашивать не будем, - цинично заявил Керк. - Мы сюда прилетели побеждать, а не рассуждать о морали.
Мета, опустив голову, смотрела на донышко своего почти пустого стакана, и Язон отчетливо ощущал, что она тоже против. Но его прекрасная амазонка вдруг подняла голову и сказала:
- Пусть эта царская дочурка и двоюродная сестричка нашего друга Даймеда поможет нам в нашем деле. Пусть. Но разговаривать с ней ты сам будешь, Керк. Не мне же в конце концов обещать ей в награду Язона!
И не дожидаясь ничьего ответа, Мета встала, развернулась и быстро зашагала в сторону моря, чтобы еще раз окунуться в его теплые и соленые волны, то и дело бросающие на берег красивых, но омерзительно скользких медуз.
ГЛАВА 14
Керк удачно застал юную царевну в ночном клубе "Вашли", что означало в переводе с эгрисянского "яблоко". По агентурным данным Реса, она частенько проводила там свободные вечера. Миди, сразу поняв, кем послан к ней седовласый инопланетный атлет, отпустила личную охрану, и особого красноречия от пиррянского вождя не потребовалось. Ради Язона Миди готова была помогать кому угодно, а то, что играть придется супротив родного отца, так это ее тем более не волновало.
Старик Сулели давно утомил свою младшую наследницу непроходимой тупостью и неутолимым властолюбием. Уже не первый год мечтой царской дочки было выйти замуж за пришельца и удрать навсегда с этой пусть и прекрасной, но такой опостылевшей ей планеты Эгриси. Старшая сестра Миди - Халхи или Галка, как прозвал ее Фрайкс и как теперь любила величать Миди, поступила именно так, но Фрайкс был довольно странным инопланетником - он не спешил возвращаться на родину, всего боялся, очень настороженно относился к людям вообще и в итоге погиб при загадочных обстоятельствах, не исключавших варианта преднамеренного убийства. Да и не любили друг друга Галка с Фрайксом. Был это типичный брак по расчету, замешанный на борьбе за власть и тайне Ослепительного Винторога, того самого, что давно-давно принес юного орхоменца на Эгриси.
На этой планете все стремились понять, из чего и как сделан "окроткави" - так на местном наречии называли шкуру Винторога, а древнее имя "Овен" считалось почему-то запретным. Тайну магической силы окроткави никому так и не удалось постигнуть. Кажется, ближе всех подошел к решению проблемы Фрайкс, за что, очевидно, и поплатился жизнью. Миди, в свою очередь, достаточно полазила по древним файлам в главном компьютере планеты. Про Винторога ничего не нашла, но в целом знания свои пополнила основательно. Во всяком случае, после такого самообразования разговаривать с отцом Миди стало совсем неинтересно.
От глухой тоски девушка ударилась в активные занятия спортом - прыжками в воду, метанием копья в цель и верховой ездой. А также увлеклась вдруг религией. Тоже, наверное, от тоски. Из компьютерных архивов Миди знала о тысячах разных верований на древней Земле, властвовавших над умами людей задолго до Эпохи Великой Экспансии, но здесь, на Эгриси, существовала лишь одна официальная религия, на меж-языке называемая дзевесизмом.
В принципе, все до единого эгрисянцы формально поклонялись величайшему сокрушителю кривопространства и кометоборцу Дзевесо, но именно что формально. Люди на планете в зависимости от интеллекта и образования с очень разной степенью серьезности относились и к теологической концепции дзевесизма, и к моральному кодексу верующего человека. Миди в свойственной ей манере решила разобраться во всем досконально.
Пользуясь своим высоким положением в обществе, она завела дружбу с верховным жрецом храма Дзевесо отцом Федором и часами беседовала с ним, сопоставляя знания, сохраненные церковниками, и сведения, которые удалось выудить из компьютера. Картина окружающего мира вырисовывалась перед ней во все более завершенном виде. Иногда это даже радовало, но в итоге мечта оставалась прежней: инопланетный муж и звездные путешествия. Однако она мало с кем откровенничала об этом. Но со старшим телохранителем наследного принца Иолка (Керк был вынужден проглотить это оскорбление) наверняка можно, уж он-то никому не разболтает! Главное, она мечтала не просто о муже, она мечтала о настоящей большой любви.
И она дождалась ее. Такого чувства Миди не испытывала еще никогда за всю свою долгую жизнь (двадцать три года) и была уверена теперь, что ничего прекраснее быть не может.
Столь безумно длинный, по понятиям Керка, девичий монолог солидный пиррянин обречен был выслушать уважительно и покорно. Впрочем, добрую половину слов, составлявших милое воркование девушки, Керк с чистой совестью пропускал мимо ушей, так как знал наверняка: Язон и Мета, подключенные к его скрытым в одежде микрофонам, слушают все с предельным вниманием.
А на финише этого романтического свидания, уже под изобильными звездами эгрисянского неба Керк обязался передать своему "патрону" (слово-то какое! Еще бы сказала "повелителю"!) точное время и место встречи. Храм Дзевесо, ровно в полночь, у входа. И, конечно, без сопровождающих.
Сопровождающие были, но они грамотно держались на расстоянии, не допускавшем рассекречивания их тайной миссии. Обнаружились "сопровождающие" и с противоположной стороны, но их пирряне по-тихому устранили, выявив всех до единого и гуманно нейтрализовав химическим способом - без увечий и с полной возможностью возврата к нормальной жизни.
А Язон миновал роскошный портик из беломраморных колонн, зловеще зеленоватых в свете трех ярких лун, и сразу увидел у приоткрытых высоких дверей величественного храма точеную фигурку Миди. Увидел и остановился в нерешительности. Юная царевна кивнула ему еле заметно и таким же легким, небрежным поворотом изящной головки указала внутрь, мол, я иду туда, и ты за мною шагай - там разговаривать будем.
Язон вошел в святилище Дзевесо и обомлел. Вот так церковь! Какой-то музей истории космонавтики, право слово! Здесь поклонялись изображениям древних ракет и астронавтов в толстых неуклюжих скафандрах, здесь поклонялись богам жидкого топлива и богам астронавигации, здесь возводили в культ забытое умение свертывать пространство и использовать энергию гравитационных полей. На алтаре же был воздвигнут небывалой формы и весело разукрашенный в полосочку звездолетный двигатель этак пятнадцатого или шестнадцатого поколения, но явно усовершествованный каким-то народным умельцем. Язона сразу заинтересовала небывалая конструкция, и разговор их с Миди начался именно с этого.
Верховный жрец тихо удалился, даже не поздоровавшись. Язон видел-то этого высокопоставленного деятеля, занимавшего на планете совершенно особенное положение, лишь издалека. И между прочим, имя его было совершенно непроизносимо для местных жителей. Язон уже знал, что в эгрисянском даже буквы такой нет - "ф". Но что-то удивительно знакомое промелькнуло в чертах лица и глазах человека, закутанного с ног до головы в розовато-кремовое одеяние неопределенной формы. Однако он ушел, и Язон перестал думать обо всяких странных догадках и подозрениях. Мало ли похожих людей в Галактике! А жрец, очевидно, заранее предупрежден был о конфиденциальной встрече царевны с инопланетным гостем, потому и повел себя так странно.
Теперь Язон, не испытывая более неловкости от присутствия служителя культа, бесцеремонно обошел движок со всех сторон, даже рискнул подергать за отдельные малопонятные детали.
- Это то, что было внутри окроткави, ну то есть под золотой шкурой по-нашему, - пояснила Миди. - Отец пытался использовать механизм для других кораблей, летающих между планетами, но его инженеры не смогли решить такую задачу и в итоге движок оставили в храме Дзевесо. Фрайкс лучше других разобрался в устройстве звездолета "Овен", - на последних словах Миди игриво сверкнула глазами, как школьница, произносящая непристойность. - И он утверждал, что в двигателе нет ничего особенного, так, отдельные примочки, а главным изобретением далеких предков его матери является именно золотая обечайка, именно окроткави. Понимаешь?
- Понимаю. А кто такой Дзевесо?
- Дзевесо - высший и главный из богов.
- Да нет, я спрашиваю, кем он был в жизни, может, древним космонавтом? Ты встречала это имя в компьютере?
- Нет, но думаю, что уж скорее он был создателем всей этой техники. Великим конструктором.
- Вот теперь начинается серьезный разговор! Слушай, а что это еще за бог такой - Диборан? - удивленно вопросил Язон, продолжая двигаться вдоль стен и с интересом изучая диковинный иконостас храма Дзевесо.
- Бог жидкого топлива. Во славу его люди окунаются в поток Диборана и становятся могучими, как межзвездный крейсер.
- А вот к таким легендам, девочка, пора бы уже относиться критически,
- строго пожурил Язон. - Во-первых, диборан - это газ при комнатной температуре. Так что жидким топливом может считаться только пентаборан и более тяжелые соединения. Во-вторых, все эти бораны - жуткая гадость, варварское ракетное топливо раннего периода развития космонавтики, и купаться в них я бы никому не посоветовал...
- Язон, - перебила Миди, - для чего ты пришел сюда?
- Просить у тебя помощи.
Язон точно проснулся вдруг. Увлекшись историей науки и техники, он действительно забыл, что на утро предстоит тяжелый бой неизвестно с кем, а секрет победы - в руках у этой девчонки.
- Тогда слушай меня внимательно, - сказала она с интонацией молодой мамы, выговаривающей сыну за плохое поведение.
Язон чуть не рассмеялся, но приготовился слушать. Тогда Миди, уставшая играть всевозможные роли, закрыла глаза и прошептала бесхитростно и горячо:
- Я люблю тебя, Язон!
Поворот был неожиданный и, признаться, в данную минуту совсем нежелательный. Ведь после разговоров о технике черноволосая девчонка нравилась Язону еще больше прежнего. А это было некстати, очень некстати - это отвлекало! А ведь у них совсем мало времени...
Язон сначала взял в руки себя, а затем (в те же руки) - маленькие ладошки Миди, холодные и вздрагивающие от возбуждения и страха. Чего она ждала, чего боялась? Пора было полностью принимать инициативу на себя.
- Я знаю, милая, знаю, - прошептал Язон в тон ей и быстро спросил: - Что я должен делать завтра? Расскажи.
Миди справилась с дрожью, откровенно впившись тонкими пальчиками в ладони Язона, и проговорила:
- Рассказываю.
- А нас никто не слушает? - на всякий случай не забыл поинтересоваться Язон.
- Нет, я точно знаю.
- Откуда? - удивился он.
- У меня устройство есть специальное.
Миди вынула из своей маленькой сумочки черный плоский пенал, похожий на косметический набор и вместо того, чтоб подкрашивать ресницы, нажала на какую-то кнопочку. Напряженность поля вокруг них увеличилась, и знакомая Язону экранирующая сфера замерцала голубоватым свечением.
"Ничего себе! - подумал он. - Вот так дикая планета!"
А вслух спросил:
- Кто же такие устройства делает?
- Эту вещь подарил мне Фрайкс за два дня до своей гибели. Так ты все-таки будешь слушать?
Она пожирала его глазами, а в глазах этих светилось что-то похожее на обиду, словно Миди сумела заглянуть в будущее и уже поняла, как поступят с ней пирряне.
- Буду, - как можно ласковее шепнул Язон, отгоняя прочь неприятные мысли.
И Миди рассказала.
Вся техника, находящаяся в распоряжении ее отца, хорошо ей известна. Например, зерна, которые завтра выдадут Язону, действительно производит так называемый дракон, то есть универсальный робот-охранник, по слухам, разработанный Кобальтом с планеты Дельфа. Да, да, тем самым Кобальтом, отцом Инны, разрушившей семью Ахаманта и Нивеллы и приговорившей к смерти Фрайкса.
"Значит, расклад сил потихоньку проясняется, - размышлял Язон. - Враги встают под общие знамена: Фелл, Йот, Инна, Кобальт... Кто еще, кто? Уж не маячит ли за их спинами демоническая фигура Солвица?.. Ну, ну, что же там дальше рассказывает милая девушка Миди?"
Зубы дракона, или драконьи зерна, - это на самом деле технозародыши, кибернетические эмбрионы самосозидающихся роботов - изобретение древнее, но тоже достаточно хорошо забытое. Кобальт, именующий себя в известных кругах Кадмием, сохранил секрет быстрорастущих роботов и спекулирует им где надо и не надо. Роботы из зерен Кобальта-Кадмия будут вылупляться, конечно, крепкие и агрессивные, пули их броню не берут, даже разрывные и кумулятивные, но простейший плазменный пистолет сражает наповал.
"Вот и отлично!" - подумал Язон.
Однако это было еще далеко не все. Два главных совета дала ему Миди. Первый: сажать зерна в землю не сразу, а по очереди, "тогда и уничтожать роботов можно будет не одновременно. И второй: на случай, если все-таки процесс нарождения механических бойцов примет неуправляемый характер, Миди дарит Язону специальный дезинтегратор, выполненный в виде простого обломка гранитной скалы. Его следует бросить в самую гущу врагов, и тогда благодаря сбою в программе они начнут уничтожать друг друга.
Язон искренне благодарил за все и камешек-дезинтегратор бережно спрятал во внутреннем кармане космодесантной куртки. Но и тут инструктаж еще не закончился.
- Ты самый сильный, Язон, ты самый мудрый, - зашептала Миди, - ты самый красивый, - добавила она уже явно лишнее. - Но и такие герои, как ты, иногда совершают ошибки. Поэтому на всякий случай возьми еще вот это. Я хочу, чтобы никакие ошибки в сражении с роботами Кадмия были не страшны тебе. Выпьешь мои таблетки, нажмешь на кнопку вот этого прибора и шагай хоть под артобстрел.
Язон принял и этот дар, а изучив маркировку на тонкой пластиковой пробирке с ярко-оранжевыми капсулами, аж дар речи потерял от изумления. Это был псироцилин - препарат, давно запрещенный в Галактике, усиливающий на шесть порядков мощность биополя человека. Его побочные действия считались непредсказуемыми, а потому смертельно опасными, но исследования показали, что любые эффекты этого ряда находились в строгой зависимости от времени воздействия препарата на организм. Таким образом, достаточно краткое воздействие можно было считать практически безвредным. И на данной упаковке красовалась по-рекламному крупная пометка: лекарство обладает импульсным действием, то есть механизмы усиления биополя включаются только в случае крайней необходимости и на считанные мгновения, сводя вредоносное влияние к минимуму. Язон слышал когда-то о по-
добном изобретении, но ни разу еще не держал его в
руках. Ну а миниатюрный приборчик служил простым, но чрезвычайно удобным, с автонастройкой, преобразователем пси-энергии в электромагнитную. Короче говоря, включив прибор и наглотавшись таблеток, любой индивид мог, пользуясь только своим телом, отражать пули, снаряды, бомбы, танки на полном ходу и звездолеты стратегического назначения на форсаже.
- Спасибо, - прошептал Язон еще раз. - Я никогда не забуду твоей помощи.
Миди молчала и смотрела на своего инопланетного героя полными слез глазами. Предвидела ли она опять грядущий обман, переживала ли предательство родной планеты или мучилась элементарной ревностью к прилетевшей вместе с Язоном роскошной блондинке - так или иначе, но звездный бродяга, почетный пиррянии и наследный принц Иолка Язон динАльт проникся вдруг жалостью и нежностью к хрупкой черноволосой девушке, от чистого сердца спасающей ему жизнь. И сделал шаг навстречу, заключил ее в свои объятия, ни на секунду не забывая о Мете, и... поцеловал, представив, что целует свою любимую валькирию.
Не надо было этого делать. Поцелуй получился неумеренно долгим. Язон очень скоро почувствовал, что к телу его прижимается не Мета, отнюдь не Мета, а ему приятно. От этого ему сделалось стыдно, и больно, и сладко, и зябко, и страшно... Неужели он тоже влюбился? Этого еще не хватало!
Он оторвал ее от себя и, глядя в полыхающие радостью черные глаза, сказал сурово:
- Прощай. Я действительно никогда не забуду твоей помощи.
- До свидания, - поправила Миди, ослепляя белозубой улыбкой. - Мы встретимся завтра. Здесь же, в это же время. Все будет прекрасно, но... Тебе еще предстоит забрать окроткави из волшебной Арской рощи, а этого ты тоже не сумеешь сделать без меня. До свидания, Язон!..
Выскочив на улицу и судорожно вдыхая ночную прохладу, напоенную запахами цветов и моря, Язон машинально нашарил в кармане пачку, зажал сигарету в зубах и долго рыскал по всей одежде в поисках зажигалки.
Руки его не то чтобы дрожали, но как-то слишком уж бестолково двигались.
- Мета, дай огоньку!
Нашел у кого просить.
- Шиш тебе! - мстительно улыбнулась Мета. - Курить - здоровью вредить. И если завтра на поле битвы ты будешь так же красиво шевелить руками, вряд ли нам здесь достанется что-нибудь, кроме пуль и напалма.
- Зря ты обижаешься, - постепенно успокаиваясь, сказал Язон, - эта девочка в храме дала мне оружие победы, а вовсе не пыталась соблазнять меня. Так что завтра все будет хорошо. Сложнее придется потом - вот о чем следует подумать.
Он наконец разыскал зажигалку - вспомнил о стандартном прикуривателе в перстне - и жадно затянулся.
Мета даже не оглянулась, и до самого отеля они шли все время рядом, но не проронили ни слова.
ГЛАВА 15
Технозародышей выдали целый мешок. Натуральный джутовый мешок, рассчитанный килограмм на пятьдесят картофеля или моркови. У себя на Саанде Язон частенько по осени собирал урожай в такую незамысловатую тару. Драконьи зубы, каждый размером с желудь или яйцо мелкой птички, были значительно тяжелее картошки, так что насыпали их далеко не доверху - на треть мешка. Но все равно количество будущих воинов явно перехлестывало не то что за десяток, а за несколько сотен, уж это точно.
- Начнем! - крикнул он бодро, зачерпнул первую горсть и пошел вдоль рыхлой гряды, старательно выдерживая паузы между посадками.
Технозародыши инициировались легким нажатием большого и указательного пальца с полюсов и тут же начинали противно гудеть, словно большие жирные мухи. В землю их рекомендовалось вкапывать поглубже - тогда процесс шел равномернее и безопаснее для окружающих. А ведь зрителей собралось немало.
Казалось, весь город Эгриси, столица планеты Эгриси, все жители его, от мала до велика, собрались в этот час на склонах гор, окружавших поле грядущей битвы. А для почетных гостей были возведены специальные трибуны. Не забыли и про особенно комфортабельную царскую ложу, где по левую руку от И. Д. Йота сидели дети его: радостно-возбужденный, нетерпеливый Файтон, печально-безучастная Галка и бледная, как полотно, напряженно подтянутая, торжественно прекрасная Миди. Пиррянам тоже отвели места на трибунах, но только некоторые заняли их. Другие как бы из вежливости отказались. На самом деле просто требовалось закамуфлировать отсутствие группы Клифа, которая, с блеском оторвавшись от "хвоста", затаилась сейчас в большом сарае на окраине ближайшей деревни и готова была в любую секунду по условному сигналу Язона нанести решающий удар.
Первые супостаты начали вылупляться из земли, когда Язон еще досаживал в глубокую борозду последнюю горсть драконьих зубов. Быстроходные и свирепые роботы, прямо скажем, врасплох наследного принца не застали. Размахивающие холодным оружием, они вообще не представляли серьезной угрозы для человека, вооруженного плазменным пистолетом совершеннейшей пиррянской конструкции.
Вторая генерация оглоедов оказалась менее приятной - эти начали швыряться шипастыми шарами, какими обычно увенчивают кистень, и зубастыми колесиками типа древних японских серикенов - только успевай поворачиваться. Язон успевал. Пока не появились третьи.
Похоже, роботы были не только самосозидающимися, но и самообучающимися. Воспроизвести по чисто визуальным наблюдениям пиррянский плазменный пистолет им, конечно, слабо оказалось, но в отчаянной попытке подражать непобедимому врагу эти обормоты обзавелись-таки огнестрельным оружием. А вылупляться они стали со все возрастающей скоростью. Хорошо еще, Язон успел заметить направленный в его сторону ствол и не слишком долго анализируя, дубина ли это в виде обрезка трубы или все-таки допотопная пищаль, отрубил оружие нападавшего вместе с железной рукою.
Ну а уж после ничего другого не оставалось, как только швырнуть в самую гущу механических убийц припасенный на этот случай камешек - подарок Миди. Роботы завертелись на месте, замахали бестолково конечностями, стукаясь друг о друга со страшным скрежетом, да и кинулись стенка на стенку, рубя в капусту прочнейшие сплавы, уродуя дорогостоящую электронику, прицельно дырявя пулями оптические и лазерные системы наведения. Красивое было зрелище! Не только зрители, но и сам Язон залюбовался.
Залюбовался, расслабился невольно, давая себе столь необходимую после долгих минут жестокого боя передышку, и... едва успел включить преобразователь поля, когда почуял одновременно занесенную над головой тяжелую секиру, стрелу, летящую сзади, и набегавшего справа рогатого монстра. Даже настоящий пиррянин не успел бы развернуться в три стороны сразу за те четверть секунды, что оставались у Язона.
Ах, как не хотелось ему доставать свою последнюю палочку-выручалочку! И не потому, что боялся здоровью повредить - ведь капсулы-то он заглотил, ровно пять штук, как полагалось, - а потому, что тысячи глаз наблюдали за ним в эту минуту, и кто-нибудь непременно должен был догадаться, что нечисто тут дело, что не просто силой своею одолел инопланетный герой целую армию железных воинов.
Защитное поле отразило самый первый удар и в ту же секунду выключилось, чтобы Язон мог ответить ураганным огнем по ближайшему противнику. Так оно включалось и выключалось еще два раза, пока последний из воинов дракона не рухнул на изрытое ямами и заваленное металлоломом поле.
Радостный крик Язона потонул в громе аплодисментов, пирряне один за другим подбегали, дабы обнять своего героя и чуть не раздавили несчастного. А когда Мета наконец оттащила его от толпы непривычно экзальтированных друзей и они вместе подошли к царской ложе, чтобы предстать перед властителем и выслушать его мнение, Язон поймал на себе неприкрыто счастливый взгляд влюбленных глаз Миди. Она и Мету, стоящую с ним рядом, в этот момент не замечала. Какая уж тут Мета? Ведь только что они вдвоем
- Язон и Миди - победили всех!
- Ваше величество! Принимайте работу! - объявил Язон с торжествующей улыбкой.
И. Д. Йот уж слишком откровенно не разделял радости своего племянника. По его безнадежно мрачной роже до неприличия ясно читалось, что царь рассчитывал на несколько другой сценарий утреннего спектакля, особенно в финале. Теперь ему требовалось срочно придумать что-то новое. Не мог же он просто взять и расстаться вот так сразу с хранившейся у него годами реликвией! Да к тому же он до сих пор не успел разобраться, в чем именно заключается ее ценность, а Язон как раз знает что-то такое, но говорить не хочет, гаденыш, хитрит, скрывает...
Мысли Йота путались, сказывалось хроническое неумение думать, и он просипел еле слышно, чтобы хоть совсем не молчать:
- Ты победил, Язон, я вижу, но обещанную награду получишь не раньше завтрашнего утра.
И. Д. Йот внутренне восхитился своей находчивостью и наклонил голову к сыну, чтобы лучше слышать, что он там ему нашептывает. Файтон тоже не отличался выдающимся интеллектом, но все-таки был заметно умнее отца.
- Почему? - возмутился Язон. - Почему?!
К повторному вопросу ответ у Йота был уже готов, левое ухо не подвело:
- Потому что моим специалистам понадобится время, дабы проанализировать истоки твоей победы. Если ты одержал ее нечестно...
- Стоп, дядя, стоп! - не выдержав, закричал Язон. - Что значит "нечестно"? Мы с тобою никак не оговаривали этих условий.
- Что значит "стоп"?! - заорал Йот, вскакивая. - Кто здесь хозяин?!
Пистолет в ту же секунду прыгнул Мете в ладонь. Язон и сам едва сдерживался и хорошо понимал, что все остальные пирряне, включая ударную группу Клифа, подобную перепалку недолго будут терпеть и могут открыть огонь буквально в любое мгновение. А в небе, над облаками, в сущности, совсем недалеко, наблюдал за ними с борта "Арго" Стэн, готовый немедленно подключиться. Тут и бутафорские стражники с обнаженными мечами мгновенно напряглись, а значит, и небутафорские агенты царской охраны где-нибудь под трибунами или на башнях дворца уже выверяют прицелы своих базук и пулеметов. Нет, без жертв не обойдется, а жертвы им не нужны, не нужны...
Положение спасла Миди.
Юная царевна смотрела не отрываясь прямо на Язона, только на него, и теперь, перехватив его растерянный взгляд, она быстро, еле заметно подмигнула, чуть-чуть наклонила голову, а потом чисто интуитивно, не имея ни малейшей практики в подобных делах, не сознавая сама, что делает, телепатировала Язону: "Спокойствие! Согласие! Покорность!"
И самое удивительное, эту волну принял не только Язон, но и Мета.
- Успокойся, - шепнула суровая амазонка. - И еще раз согласись на его условия. Сутки перемирия и для пиррян будут нелишними.
- Извините, Ваше Величество, - громко проговорил Язон. - Хозяин на этой планете, конечно, вы. И я согласен ждать до завтра. Разрешите откланяться, я хотел бы теперь поесть и отдохнуть.
- Разрешаю и повелеваю тебе: отдыхай, Язон! - пророкотал Йот над толпою уже расходящегося народа.
И остался страшно доволен собой.
А уже на дороге, ведущей к стоянке манкан, Язона догнал жалкий человечишко в лохмотьях - такие обычно клянчат денег - и долго лопотал чтото невнятное на местном наречии, а потом неожиданно на очень корявом меж-языке сообщил:
- Царевна просил знать: твоя помнить ночь? Царевна просил твоя сказать моя.
Язон ухватил смысл вполне и дважды четко повторил посыльному фразу:
- Передай: Язон все помнит.
Нищий истово кивал и протягивал руку за наградой. Язон сунул ему галактическую кредитку.
- Цота, - сказал нищий.
- Какая еще цота?! - разозлилась и без того уже сердитая Мета.
- Он говорит, что это мало, - перевел Язон, уже неплохо понимавший по-эгрисянски.
- Ах, мало тебе! - пистолет Меты смотрел прямо в лоб попрошайке. - Вали отсюда, пока цел! Остальное получишь у царевны, придурок!
Такие фразы перевода не требовали - нищего как ветром сдуло. И Язон вдруг расхохотался. Громко, неудержимо и заразительно. Ведь ничто так не помогает снять накопившееся напряжение, как веселый здоровый смех.
- Ты снова пойдешь к ней на свидание? - спросила Мета, когда ночь уже опустилась на город Эгриси, и три зеленых лунных дорожки дрожали на тихих маслянисто черных волнах за окнами отеля.
- Я должен пойти, дорогая. Это не свидание, а деловая встреча. Она помогла нам в первый раз и поможет теперь.
- А ты не думаешь, что она просто помогает самой себе?
- Конечно, она не забывает о своих интересах. Только сумасшедший способен не думать о себе. Но сегодня, сейчас ее давняя мечта - удрать с этой планеты - совпадает с нашими целями. Она без нас не улетит отсюда. Мы без нее - не сможем получить "Овен". Вот и все.
- Нет, не все. Ты что, намерен взять ее в жены?
- Ты с ума сошла! Не говори глупостей! - рассердился Язон. - Я намерен только забрать ее из этого мира.
- Куда забрать? На наш корабль? А меж тем эта похотливая кошка уверяет всех и каждого, что просто не может жить без тебя.
- Кого это - всех и каждого? - решил уточнить Язон.
- Керка, например, во вчерашнем разговоре Верховного жреца...
- А это когда?
- Ну, - слегка замялась Мета, - мы же в храме "жучков" понаставили. Вот я и послушала сегодня рано утром, когда она молилась перед битвой, и потом еще, когда исповедовалась этому старику...
- Ме-е-ета! - Язон был просто сражен наповал. - Нам точно пора возвращаться домой. В этом проклятом центре Галактики мы превращаемся в интриганов, шпионов, ревнивцев, просто в недоумков каких-то. Еще немного, и я принесу свой пистолет в жертву великому Дзевесо, а сам отправлюсь молиться, чтобы боги избавили меня ото всех напастей!
Мета улыбнулась еще слегка неуверенно, но юмор оценила и проговорила тихо:
- Ладно, иди в свой храм, пора уже, мы выйдем следом и будем неподалеку, как вчера.
Миди пришла на свидание в костюме космодесантника с довольно вместительным ранцем за плечами. Внутрь святилища Дзевесо они даже не пошли. Быстро пробежали через кусты, петляя, как зайцы, пересекли луг, а в темном перелеске девушка все время держала Язона за руку. Наконец, на дне оврага они вброд перешли какой-то ручей. Миди ничего не объясняла, только не уставала повторять время от времени:
- Быстрее, быстрее!
В итоге на небольшой полянке они все-таки остановились и сели, прислонившись спинами к широченному стволу низкорослого дерева, закрывавшего их от лунного света сенью своих разлапистых листьев.
- Куда ты тащишь меня? - рискнул полюбопытствовать Язон.
- К Ослепительному Винторогу. Мы должны будем завладеть золотой обечайкой прямо сейчас, ночью, пока все, включая твоих друзей, думают, что я просто объясняю тебе план действий.
Заявление было неожиданным, и Язон осторожно спросил:
- А твой папочка тоже думает, что ты в храме Дзевесо выдаешь мне инструкции?
Миди не обиделась, даже не вдумалась в ядовитый подтекст этого вопроса:
- Да ни о чем мой глупый папочка не думает! Он и думать-то не умеет. Но уже через час, не позже, обязательно пустит по нашему следу своих ищеек, и твои друзья устроят с ними перестрелку. Одни боги знают, чем это может кончиться. Я даже гадать не хочу. Мы просто должны успеть. Понимаешь? Сделать все и прямо сейчас.
- Вдвоем?
- Конечно, вдвоем. Ты только увидишь этого дракона и сразу поймешь: против него и целая армия не поможет, если не знать секрета.
- А ты знаешь?
Миди замялась на секундочку, а потом тихо и как-то нерешительно проговорила:
- Мне кажется, что да...
- Только кажется? - испуганно переспросил Язон.
- Ну, понимаешь, то, что лежит сейчас у меня за спиной - самая главная часть того дракона - дистанционный процессор. Я украла его у папули, но раньше никогда не пользовалась этой штукой, даже в глаза не видела. Надеюсь, ты поможешь мне...
- Помогу, - сказал Язон уверенно. - Говоришь, времени мало? Тогда пошли.
- Здесь уже совсем рядом, это и есть Арская роща.
Минут через пять быстрой ходьбы из-за деревьев забрезжило золотистое сияние, а еще через три - они вышли на просторную поляну, залитую ровным светом, исходившим от лежащего посередине элипсоида удивительно гармоничной формы. К одному концу он сужался до диаметра в метр или полтора, а с другого, широкого - украшен был сверкающими спиралями, действительно напоминавшими бараньи рога. И совсем не обязательно было заканчивать летно-космическую школу, чтобы увидеть в этом волшебно точном контуре естественный и очень целесообразный дизайн звездного корабля.
Но, может, еще больше, чем форма, потрясала фактура золотой обечайки. Материал ее казался одновременно твердым, как алмаз, и мягким, как кожа, жарким, как расплавленное золото, и морозным, как лед, непроницаемым, как броня, и подсвеченным изнутри, как тончайшее стекло.
Язон невольно сделал несколько шагов в сторону вожделенного объекта и лишь тогда заметил дракона. Танк не танк, зверь не зверь - какая-то помесь пылесоса с утконосом, а по размеру десятиместная манкана, или, как говорили, на Кассилии - микроавтобус. Он стал наползать из темноты, мигая разноцветными огоньками, огоньков становилось все больше, они завораживали, гипнотизировали, пора уже было отпрыгивать в сторону, а Язон все смотрел в упор на это странное устройство...
И вдруг оно само свернуло. Да нет, оно свернуло не вдруг, оно просто двигалось по окружности, и подсознательно Язон понимал это с самого начала, потому и не шарахался назад. Даже наоборот - сделал еще один шаг навстречу, как бы изучая принцип действия охранного робота-дракона. Из его заднего сопла неожиданно вырвался сноп искр, и движение по кругу стало заметно ускоряться. Дракон набирал скорость, как кабинка карусели в луна-парке, да и траектории выписывал все более сложные. В итоге саму золотую обечайку просто стало не видно - ее сияние полностью перекрыла разноцветно мерцающая полусфера, образованная роботом-охранником, летающим, наверно, уже, как минимум, с первой космической скоростью. Самое удивительное, что при этом вокруг стояла абсолютная тишина, как будто все происходило в безвоздушном пространстве.
Язон обернулся. Миди оказалась совсем рядом и держала в руках небольшой, но, как видно, тяжелый чемоданчик с процессором. Крышка была уже откинута, дисплей мягко светился, а кнопки клавиатуры непривычно обозначались эгрисянскими буквами и цифрами.
- А если сделать подкоп, - неожиданно для самого себя предложил Язон.
- Бесполезно, - отмахнулась Миди, - я читала инструкцию к этому монстру - он сам будет рыть землю быстрее любой техники.
- Так что же не бесполезно? Говори, раз ты читала инструкцию.
- Надо отключить питание. Но я не знаю как Здесь нет такой кнопки. Вот, посмотри, пожалуйста.
Язон посмотрел. Сначала нашел важную для себя кнопку - лингопереключатель. Все-таки читать с дисплея на эсперанто было куда как приятнее, особенно когда времени в обрез. Дракон-охранник не обладал почему-то функцией звуковой сигнализации, но его разноцветное помигивание могло быть засечено кем угодно, так что на раздумья оставались в лучшем случае считанные минуты.
Еще никогда в своей жизни Язон не читал с такой скоростью. Пролистывая информацию, он неуклонно подбирался к сути, но все время не хватало какой-то мелочи, чтобы понять...
Чемоданчик лежал на траве, Язон, сидя на корточках, лихо бегал пальцами по клавиатуре, благо расположение основных кнопок оказалось стандартным, а Миди полусидела-полустояла в нелепой напряженной позе и дышала ему прямо в ухо, пытаясь уследить за ходом мысли при полном незнании эсперанто.
- Отключению питания предшествовали какието базовые тесты, - произнесла она вдруг, вспомнив еще один пункт из инструкции к охранным роботам.
- Что ж ты раньше молчала! - Язон чуть не выругался на одном из древних языков. - Клянусь Дибораном, это очень важная подсказка!
Пальцы его забегали по клавишам, словно в агонии, и уже через полминуты он резко поднялся.
- Запомни вот эту комбинацию, - показал он Миди на пальцах, - хорошо запомни. А я сейчас подойду вплотную к защитной полусфере, образованной драконом. Он выбросит в мою сторону боевые щупальца. Сначала - металл, потом - горячий металл, затем - химически агрессивное вещество, после этого - радиоактивный заряд и, наконец, - свободную плазму. Ты помнишь, мне это все не угрожает. А ты после пятого теста - не ошибись, только после пятого! - нажмешь три клавиши одновременно. Покажи мне какие.
Миди показала дрожащими от страха пальцами.
- Правильно, - похвалил Язон. - И успокойся! Не ты ли мне вчера говорила: "Все будет хорошо"?
И он шагнул вперед. Все пошло как по маслу, и только на пятом тесте сделалось вдруг безумно больно во всем теле. Нет, это не плазма обожгла
- это побочный эффект псироцилина достал-таки, дотянулся до подкорки его головного мозга. Язон почти потерял сознание, но успел увидеть, как охранный робот остановился, как его огоньки начали гаснуть один за другим... И непобедимый дракон умер.
Они достигли цели. Миди плакала от радости и обнимала Язона.
- Спасибо, - прошептал Язон.
Удивительнее всего, что он сказал это слово поэгрисянски, а слово было громоздким, неуклюжим, трудно произносимым:
- Гмадлобт.
И Миди тоже от избытка чувств зашептала на родном:
- Чеми, шен - чеми!
Что означало: "Мой! Ты - мой!"
И тогда откуда-то из темноты внезапно появилась Мета с полыхающими голубым пламенем широко раскрытыми глазами, красивая и сильная, как никогда. И сказала почему-то тоже на эгрисянском (о высокие звезды, когда только успела выучить?!):
- Ара, чеми! (Нет, мой!)
Это прозвучало так решительно и непреклонно, что Миди сразу сдалась, отвернулась, сжалась в комочек, заплакала - теперь уже от горя - и прошептала обреченно:
- Шени, шени... (Твой, твой...)
А Язон, еще не совсем пришедший в себя от нечеловеческой боли, пробормотал:
- "Шени, чеми"... Тоже мне заладили: чеми, шени... Хани!
Ему еще накануне очень понравилось это эгрисянское слово, означавшее "пора". Оно же переводилось как "время". Хани - расслабленный выдох, легкое дуновение ветерка, который поднимается, если некто в дерзости своей путешествует из будущего в прошлое и обратно.
"Бред, - думал Язон, - все это - полный бред. Мета, помоги мне".
Ему по-прежнему было больно, уже не так, но все равно очень сильно, и сквозь боль и подступающее беспамятство он видел, как медленно снижается, примериваясь к посадке на главную поляну Арской рощи, десантный бот с "Арго", как светит он в ночи родными рубиновыми габаритками. Все-таки именно свои прибыли первыми на место событий. Да и кто во Вселенной может тягаться с пиррянами в быстроте реакции? Не родились еще такие.
Или кто-то все-таки появился из лесной чащобы? Кто-то появился. Некий мерзкий тип, размахивающий плазменным ружьем и учинивший безобразную перестрелку на священной площадке, многие годы охраняемой драконом. И что же ты, дракон, не наводишь порядка? Фонарики тебе отказали? Ах да! Мы же с очаровательной девочкой Миди пококали все твои фонарики, всю твою перефирию сломали. Ну извини, дракоша...
Язону было больно, он бредил и очень плохо помнил, как его грузили в десантный бот, и как уже раненый Стэн отстреливался от натасканных на ночные битвы гвардейцев Йота, и как Мета несла на руках потерявшую сознание Миди, а мерзкий тип Файтон отчаянно целился прямо в десантный бот из примитивного плазменного ружья - вот дурачок!..
ГЛАВА 16
Группа Реса покинула планету практически без потерь. Во время прорыва к пиррянской канонерке, оставленной в космопорту, легкое ранение в руку навылет получил лишь один боец - дочка бывшего предводителя корчевщиков Лиза. Она, как командир своего маленького корабля, прикрывала посадку отряда до самых последних секунд, и пуля настигла ее, когда люк был уже почти задраен.
А вот при погрузке окроткави и последующей операции по захвату главной святыни храма Дзевесо - двигателя звездолета "Овен" - бой был настоящим. Жестоким и страшным. Пирряне потеряли двоих, и раненых было целых девять, не считая Язона, получившего сильнейший шок.
Разъяренный Клиф жаждал реванша, рвался к рычагам тяжелой артиллерии, чтобы, как минимум, стереть с лица планеты город Эгриси, а как максимум, уничтожить ее совсем глобальными аннигиляционными бомбами. Насилу удалось объяснить парню, что этого нельзя делать в принципе, не только в силу известных моральных установок и галактических законов, но и согласно законам физики. Специфика заполнения пространства в центре Галактики делала применение сверхмощного аннигиляционного оружия опасным для самого применяющего, ведь стремительный уход в кривопространство был невозможен в этих краях. Арчи дважды, если не трижды, растолковывал это разбушевавшемуся неуемному мстителю, прежде чем аргумент подействовал.
А Керк к тому времени уже отдал приказ: уходить. Мета приказы обсуждать не привыкла и, хотя в глубине души тяготела к позиции Клифа, в дискуссии участия принимать не стала, а просто с молчаливой яростью выполняла все маневры по выходу на орбиту и стартовому разгону.
Язон пребывал в глубокой задумчивости. Цель их путешествия была достигнута. Корабль ложился на обратный курс, но что-то очень важное не давало покоя, что-то казалось не сделанным, незаслуженно забытым. Безумно хотелось вернуться и вытрясти всю информацию из Файтона и Йота, из Верховного жреца и прочих властителей планеты. Ведь пирряне так и не узнали, где сейчас его мать Нивелла, кто убил Фрайкса, куда подевался проклятый изобретатель Кобальт и как с ним бороться. Но Миди, возможно, знавшая лучше других ответы на все эти вопросы, не только поддержала приказ Керка, но еще и причитала все время:
- Быстрее, быстрее!
Ну совсем как несколько часов назад, когда они бежали через Арскую рощу. Язон было счел подобное поведение девушки обыкновенным остаточным эффектом от безумной нервотрепки и от первого в ее жизни настоящего боя. Правда, стрелять она сама не стреляла, но пули-то свистели - буквально над ее головой.
В общем, Язон придавал не слишком большое значение ее словам, до тех пор пока Миди не сказала:
- Он снарядит за нами погоню.
- Погоню за "Арго"? - не поверил Язон. - Древний земной линкор, усиленный новой техникой, догнать невозможно. Да и какой смысл? Чтобы одолеть эту летающую гору со всеми ее пушками, понадобится, как минимум, целая эскадра самых современных кораблей. У твоего отца есть такая?
- Эскадры у него, может, и нет, - тихо проговорила Миди, - но у него есть нечто, о чем ни вы, ни я не догадаемся. Отец вместе с Кобальтом способен на самые ужасные вещи. Смотри!
Они сидели перед обзорным экраном, а внезапно появившаяся на нем точка начала увеличиваться в размерах со скоростью ночного кошмара.
- Это снаряд? - спросил Язон.
- Нет, - сказала Миди, прищурившись, - это супербот Файтона.
- Ты хочешь сказать, что Файтон сам сидит в нем?
- Да.
- Но он же движется с ускорением... - Язон еще раз сверился с подсчетами компьютера. - С ускорением в сто пятнадцать g! Для человека это невозможно!
- А он и есть нечеловек, - прошептала Миди, охваченная каким-то мистическим ужасом.
- Клиф! - крикнул Язон в интерком.
- Держу на прицеле, - спокойно откликнулся молодой пиррянин. - Я хочу подпустить его чуть ближе - для надежности.
- Стреляйте! - вдруг почти завизжала Миди.
Клиф то ли чисто рефлекторно среагировал на этот неуставной приказ, то ли просто так совпало и подошел рассчитанный им момент, - в общем, он выпустил по преследователю очень внушительный заряд.
Супербот разлетелся на куски Но дальше произошло непредвиденное. Обломки быстроходного кораблика уже затерялись меж звезд, а сам Файтон продолжал настигать их с еще большим, как показалось, ускорением. Именно так - сам Файтон. Царевич летел в пространстве безо всякого скафандра, и темно-каштановые волосы его развевались в межзвездной пустоте, будто на ветру. Это абсолютно сюрреалистическое зрелище загипнотизировало, похоже, даже ко всему привыкших пиррян. Какая-нибудь секунда промедления, и могло случиться непоправимое.
- Еще раз! Стреляйте еще раз! - отчаянно выкрикнула Миди.
И Клиф дал залп.
Потом, при замедленном повторе, было отчетливо видно, как тело Файтона не сгорело, а развалилось на множество зеленовато-бурых кусков.
Что-то подобное они уже наблюдали совсем недавно. Ну да, как же, как же! Белые Птицы Мести. Крылья с перышками в глубоком космическом вакууме и буро-зеленые пятна на скалах метеоритного пояса.
А вот, кстати, и сам пояс. До него уже рукой подать.
- Значит, Файтон был киборгом, - вслух произнес Язон.
- Да, - сказала Миди. - Файтон - это самый совершенный из киборгов, когда-либо создававшихся человеком Но я узнала об этом совсем недавно. И как раз вчера хотела поговорить с отцом. Помнишь, я буквально ворвалась в его покои, а он в это время принимал тебя? Хвала богам, что я не успела завести такую беседу! Прилетели бы вы днем позже, и кто знает, как бы все повернулось... Теперь, я думаю, он прекратит свою погоню.
- Кто - он? - Язон совсем перестал понимать, о чем говорит Миди.
- Ну отец же! Ты что, не видишь? Твой стрелок уже минут пять как держит на прицеле его корабль. Но в этом больше нет необходимости. Теперь отец займется тем, что будет собирать в межпланетном пространстве куски своего любимого Файтона. Глядишь, и склеит его заново, если все обломочки найдет.
- Ты это серьезно? - решил уточнить Язон.
- Вполне. Киборг - не человек, его разрушение почти всегда обратимо. А Файтон - это необычайно ценная игрушка. Ради такого можно плюнуть и на родную дочь, и на древнюю реликвию окроткани вместе с полосатым движком...
- Внимание! - объявила по интеркому Лиза дочка Реса и второй пилот "Арго". - Прямо по курсу метеоритный пояс. Переходим в режим торможения.
А Мета тем временем стояла за спиною Язона и умилялась, какие целомудренные беседы ведет эта влюбленная девчонка с ее героем. Потом подошла вплотную и обняла любимого.
- Мета? Почему ты здесь. Сейчас же самый сложный участок.
- Не-а, - помотала головой Мета, хитро улыбаясь. - Уже не сложный. Эти метеориты перестали двигаться друг относительно друга. А между ними такие бреши, что можно даже на автомате пройти. Но я все-таки посадила за пульт Лизу.
- Так у нее же рука прострелена!
- О чем ты говоришь, Язон?
- Действительно, я и забыл, что все вы чокнутые. А что говорит Арчи по поводу метеоритного пояса?
- Известно что. Говорит, что такого просто не может быть. - Мета зевнула. - Спать хочу. Вторую ночь на ногах. И какая мне разница, соблюдаются здесь законы физики или нет? Без них - даже лучше. Плюнем тогда на все, нырнем в кривопространство и сразу дома окажемся.
- Э, дорогая! Ты что такое говоришь? До домато нам еще очень далеко.
- Да помню я, помню про твой родной Иолк и про папашу твоего, Айзона,
- зевнула Мета еще раз.
- Ты не все помнишь, - поправил Язон. - Первая остановка на Крейзике. Мы обещали помочь, а долг, как известно, платежом красен.
Кинней, возрадовавшись, быстро организовал пиррянам коридор, и небольшая команда, всего из семи человек, посетила несчастного старика. В команду эту включили, конечно, и Миди. Ей, как главному специалисту по киборгам, отводилась ведущая роль в программе помощи. Для юного дарования задача оказалась просто пустяковой. Во-первых, Миди сразу поняла, чьи уши торчат за изобретением женщин-птиц. Конечно, это было очередное детище Кобальта-Кадмия, почерк узнавался, что называется, на раз и безошибочно. А Кинней просто слишком долго прожил на этом свете. Память уже отказывала ему иногда и даже подбрасывала ложные убеждения. Где там было старику придумать, а тем более изготовить подобных птичек! Использовать
- да. Ну так и используй, дедушка. Программа исправлена раз и навсегда. Теперь пташки и в супермаркет за едой сгоняют, и покушать дадут спокойно. Предлагали деду лететь вместе с ними, но тот, конечно, отказался. Триста лет одиночества формируют определенные вкусы и пристрастия, которые потом переделывать поздно.
- Буду готовиться к войне с Йотом, - заявил Кинней на прощание.
И вот снова золотистая чернота звездного неба и никакого тебе кривопространства - законов физики все-таки никто пока не отменял. И надо лететь себе спокойненько на пятой космической скорости, а до Иолка еще далеко. Раны залечили, выводы из происшедшего сделали, планы обсудили, и теперь каждый развлекался как умел. Язон, например, копался в архивах, а, скажем, Арчи вернулся к своим старым научным программам. И еще вместе со Стэном и группой инженеров пытались они разобраться в устройстве необычного звездолета "Овен". Химический анализ материала обечайки провели, а вот понять технологию изготовления оказалось не по зубам. Электрические цепи и топливные магистрали отследить удалось весьма детально. Но большая часть самых сложных систем, похоже, испорчена была необратимо эгрисянскими варварами. Арчи очень грустил по этому поводу, но окончательно не унывал. А главное - с нетерпением ждал помощи Айзона на Иолке.
И вот однажды за завтраком физик с Юктиса спросил у Язона:
- А как ты думаешь, я могу понравиться Миди?
Язон даже жевать перестал от удивления. Потом приложил ладонь ко лбу юктисианца и заботливо произнес:
- Ты, наверно, перезанимался вчера своей наукой?
- Да ну тебя! - обиделся Арчи. - Я же серьезно.
Сидящая рядом Мета не умолчала:
- А если серьезно, то Миди нравится только один единственный человек. И вкусы у нас с нею трагическим образом совпадают. Я бы ее еще на Крейзике высадила, да как-то негуманно это. Пусть уж летит вместе со всей компанией до Иолка, но там!..
- А вот и не права ты, дорогая, - проговорил Язон с загадочной улыбкой.
- В чем не права? - вскинулась Мета, и даже пистолет прыгнул на секунду ей в ладонь.
- Я наконец этой ночью вышел с Бервиком на связь. Он мне много интересного рассказал. Но об остальном позже, а сейчас вот что: параллельно с нами на Эгриси работали агенты Специального Корпуса. Обижаться не на что - нормальная подстраховка, минимизация жертв. Очень чисто они, кстати, поработали. Так вот, царская дочка Миди так беззаветно полюбила меня исключительно под действием особого направленного излучения. У Корпуса давно уже состоит на вооружении такое средство.
Мета от возмущения на какое-то время лишилась дара речи, а потом выпалила с жаром, размахивая над столом рукою с пистолетом:
- Ох, уж доберусь я когда-нибудь до этого Бервика!
Реакция Арчи была совершенно другой.
- Слушай, Язон! - молодой физик хитро и както робко улыбался. - А нельзя ли у господина Риверда Бервика попросить этот излучатель на денекдругой?
Арчи, конечно, шутил, но во всякой шутке...
Язон ответил вполне серьезно:
- Попросить, разумеется, можно, но неужто тебе в самом деле хочется? И между прочим, действие "лучей любви" весьма ограничено. Лютую ненависть в пылкую страсть они не превращают. Так что подумай, Арчи! Даю тебе карт-бланш, а дальше - сам, как все мужчины, во все века.
Язон поднялся из-за стола, но Мета остановила его:
- Постой, я не понимаю, как эта штука может действовать, если...
- Мета, дорогая, - перебил Язон. - Ты - первая женщина планеты Пирр, познавшая на собственном опыте, что такое любовь. Арчи - совершенно уникальный ученый, способный понять все на свете. Обсудите этот вопрос без меня. А я пошел в библиотеку.
Язон не зря просиживал целыми днями у компьютера. За сутки до предполагаемого приземления на Иолке он вдруг докопался до такого, что влетел как ошпаренный в кают-компанию, где мирно беседовали Мета, Керк, Арчи и Миди, и объявил:
- Сейчас я хочу говорить со всеми сразу. Объяви общий сбор, Керк! Скоро в кают-компании сделалось шумно. Ктото вспоминал напряженные
дискуссии в этом же помещении, когда они болтались на орбите Солвица и Язона не было с ними; кто-то шутил: "Ну вот мы и снова в отеле "Лидо". Нас не подслушивают, господа?" Другие просто не понимали, что произошло и мысленно готовились к новой битве. А впрочем, пиррянин к сражению готов всегда. Язон это и раньше знал, и теперь видел отчетливо.
Их затянувшемуся походу в центр Галактики конца видно не было, поэтому терпеливые и в общем-то нелюбопытные по натуре пирряне воздерживались пока от вопросов типа: что же произошло на Эгриси? кто такие боги? кому нужны киборги? и какое все это имеет отношение к планете Пирр? И хорошо, что воздерживались. На добрую половину перечисленных вопросов Язон еще и сам не знал ответа. Но он вдруг вспомнил, что помогло ему однажды. Много лет назад на планете Счастье, перечитывая очерки истории старушки Земли, он нашел верное решение сложнейшей проблемы.
В древних летописях встречалось много познавательно-поучительного и просто любопытного, а Язон с давних пор считал для себя историю этаким своеобразным хобби. Вот и теперь решил совместить приятное с полезным и поискать аналогий в прошлом.
Названия планет, колонизированных бывшими землянами, названия городов, рек, морей и всего прочего редко являли собою примеры выдающегося словотворчества, чаще всего топонимы черпались из географических атласов самой Земли. Из каких стран происходили родом первопоселенцы, такие имена и давались новым мирам.
Так что зацепок всегда находилось хоть отбавляй. Словом "Эгриси", например, именовалась когда-то значительная по площади область древней страны с общим названием Сакартвело и говорили там на языке карту ли, необычайно хорошо сохранившемся именно в виде теперешнего эгрисянского. Другой информации в этом направлении поиска Язон не обнаружил, ветвь оказалась тупиковой, и он двинулся дальше.
В языках соседних с Эгриси планет по системам шарового скопления замелькали хоть и сильно искаженные, но откровенно греческие, точнее, древнегреческие корни. Это наречие считалось мертвым уже многие тысячи лет, но как раз на нем и говорили аборигены Орхомена, Иолка, Элесдоса и даже Бипхинии. Это было уже что-то. А потом, совершенно случайно, скорее всего от скуки и разнообразия ради, он решил заглянуть, откуда земляне-имперцы вытащили название "Арго", стыдливо замененное позднее примитивно-грозным и бесцветным именем "Недетруэбла", то есть "Несокрушимый". Вот тут Язон и подпрыгнул.
Стремительно заглотив килобайт двести древнего текста, он пришел к чудовищному выводу, которым просто не мог не поделиться со всей командой.
- Друзья! - объявил он. - То, что я сейчас расскажу, может показаться странным и даже неправдоподобным. Однако это очень важно! О нашем с вами путешествии я прочел в одном из древнейших земных текстов, написанном за много тысяч лет не только до нынешних времен, но и до Первой технической революции. Герои этого текста назывались аргонавтами, потому что плыли по морю на корабле "Арго", и плыли они - внимание, друзья! - добывать шкуру золоторунного барана. Не буду останавливаться на мелких подробностях, но, поверьте, там масса сюжетных поворотов и психологических конфликтов, удивительно точно соответствующих реально имевшим место у нас. Лично я вижу этому два варианта объяснения: первый - совершенно фантастический - петля времени. То есть мы действительно читаем о самих себе, только с поправкой на естественные искажения при многократных переводах. Но оставим такую концепцию для экспертной оценки нашему другу Арчи или адресуем ее всем мечтателям о так и не состоявшемся путешествии во времени.
Возможен другой подход, более трезвый и близкий к жизни. Некто, хорошо знакомый с легендой об аргонавтах, разыгрывает этот спектакль на вселенской сцене с нами в главных ролях. Все подстроено, мы просто марионетки, которых дергают за ниточки.
- Нас?! - переспросил Керк. - Дергают?! За ниточки?!
Он даже не рассердился - скорее готов был захохотать.
Язон почел за лучшее не ввязываться в подобный спор и собрался продолжить свои рассуждения, но тут вмешался Арчи.
- Существует третий вариант, - резонно заметил он. - Простое случайное совпадение. Ведь, если я правильно понял, история не повторяется один к одному.
- Конечно, нет, - согласился Язон. - Но, Арчи, ты потом почитаешь легенду и сам поймешь: вероятность такого совпадения крайне мала, практически она равна нулю. А главное, ну, готов я допустить твою стохастическую (назовем ее так) гипотезу. И что? Она же не конструктивна, а нам - решение принимать. И очень скоро. У нас повсюду враги, и даже невозможно понять, каким оружием они воюют. Я и машину времени сбрасываю со счетов по той же причине. Ведь в случае хронопетли, мы никак не сумеем изменить свое будущее, которое на самом деле - прошлое. Не интересно мне это, понимаете? Я никогда не стану играть, если все выигрыши расписаны заранее. Поэтому меня только один вариант устраивает - когда я вижу реального соперника. Поэтому выслушайте все-таки, что получается.
Язон сделал паузу, дожидаясь полной тишины в кают-компании.
- Загадочный некто подразумевает, что мне тоже знакома древняя легенда. И стало быть, приняв условия игры, я пройду весь путь до конца. А знаете, каков конец у этого пути? Я должен жениться на Миди, потом...
- Никогда! - выпалила Мета, не желая больше слушать ни о чем. - Этому не бывать, а значит, твой некто может о дальнейшем не беспокоиться.
- Погоди, Мета, я просто пересказываю древнюю легенду. Итак, я женюсь на Миди, мы прибываем на Иолк, а Фелл, давно уверенный, что мы не вернемся, уже убил моего отца. Миди подстраивает так, что Фелл погибает страшной смертью, за что нас обоих (непонятная мне логика!) лишают иолкского гражданства. Затем на совершенно новой планете я изменяю Миди и собираюсь жениться на другой женщине...
- Я же говорю: бабник! - не удержалась от комментария Мета.
- ...но Миди жестоко мстит, убивая соперницу и покидая меня навсегда. Оставшись совсем один, я вешаюсь от тоски на собственном корабле под названием "Арго".
- Чушь собачья, - безжалостно резюмировал Рее.
- Есть вариант, - добавил зачем-то Язон. - Вернувшись все в той же тоске на "Арго", я погибаю, раздавленный сгнившим и рухнувшим мне на голову корпусом собственного корабля.
- Еще глупее, - хмыкнул Стэн, - если учесть, что сплавы, из которых сделан линкор, пережили по меньшей мере пять тысяч лет и хватит их еще на десять раз по столько же.
- Как вы прямолинейно все понимаете, ребята! - вздохнул Язон. - Здесь же аллегория, символ. Отправившись в это путешествие, я пустился на поиски собственной смерти и обрел ее. Вот в чем суть.
- Оставь, Язон, - заговорила вдруг Мета, уже переставшая ревновать и сердиться. - Суть совсем в другом. На Миди пусть жениться Арчи.
Молодой физик с Юктиса и девушка с Эгриси переглянулись, растерянно улыбаясь: "Разве можно о самом тайном - вот так, при всех?" Но кажется, им было приятно.
А Мета продолжала:
- Да, да, я серьезно. А из всего остального, что ты здесь понаговорил, важно только одно: действительное поведение Фелла. Он играет против нас, и если этот гад знаком с твоей дурацкой легендой... О чернота пространства, дай нам не опоздать! Если твой отец вообще еще жив.
Все ошарашенно замолчали. Даже сам Язон почему-то не успел подумать об этом. Неужели проникся фаталистической идеей о невозможности изменить судьбу?
- Я предлагаю последние тысячи километров до Иолка пройти на форсаже. Возражений нет? - спросила Мета. - Тогда занимайте противоперегрузочные кресла. И, клянусь высокими звездами, мы должны успеть!
- Мета, конечно, красиво говорила, - бормотал Язон себе под нос тихо и обиженно, - но суть не только в том, что нас ждет на Иолке. Гораздо важнее, по-моему, кто он - этот некто, разыгрывающий вселенский спектакль по сюжету древней легенды.
Язон вещал в никуда, как говорится, для всех, кому это интересно, а публика уже расходилась, выполняя приказ капитана "Арго", молчаливо поддержанный вождем пиррян Керком и никак не оспоренный руководителем проекта Язоном.
Сам же руководитель проекта пребывал в растерянности и не слишком рассчитывал быть услышанным. Но рядом оказались Арчи и Миди.
- И кто же это, по-твоему? - полюбопытствовал Арчи, быть может, самый любопытный человек во Вселенной.
- Есть только один известный нам с тобой персонаж, который реально способен на трюки подобного масштаба.
- Солвиц? - сразу спросил Арчи.
- Да, доктор Теодор Солвиц, - кивнул Язон. - Кто же еще?
И тогда вздрогнула Миди.
- Как ты сказал? Теодор? Верховный жрец отец Федор иногда называл себя доктором Теодором.
- Солвицем он себя не называл? - улыбнулся Арчи.
Однако ведь на самом деле было не до смеха.
- Фамилию Солвиц я встречала в компьютере, - сказала Миди, - только не помню где.
- Постарайся вспомнить, - почему-то шепотом попросил Язон.
Он-то сам вспомнил, чьи это темные, оливковые глаза и благородные эллинские черты мелькнули тогда в храме Дзевесо из-под розовато-белого капюшона.
- Верховный жрец - это и есть Солвиц, - смело заявил Арчи.
- И ты красиво говоришь, - похвалил Язон. - Но не от тебя ли я слышал сравнительно недавно, что Солвиц исчез из нашей Вселенной навсегда.
- От меня, - согласился невозмутимый Арчи. - Я только ни разу не утверждал, что Теодор Солвиц - одно единственное лицо. Подумай об этом, Язон.
Последний, предупреждающий сигнал о наступлении тридцатикратной перегрузки застал их весьма далеко от специальных приспособлений, и Арчи с ужасом вспомнил, что Миди вряд ли готова к подобным испытаниям.
Молодой физик с Юктиса схватил свою любимую в охапку и потащил ее бегом не к креслам, нет, а к противоперегрузочным ваннам - на "Арго" были и такие - отличные, надо заметить, устройства для дилетантов!
ГЛАВА 17
В Иолке пришлось сажать и десантный бот и канонерку одновременно. На первом летели люди, а во вторую удалось впихнуть целиком долгожданную золотую обечайку вместе с двигателем. Инженерная команда во главе со Стэном успела все-таки за время перелета худо-бедно смонтировать звездолет, но отправлять его в самостоятельное плавание пирряне не рискнули. Мало ли что? Планета, конечно, дикая, но в свете последних предположений и здесь можно было ждать чего угодно - от ракетно-ядерного обстрела до спонтанного провала в иные миры через гиперпереходы-рванавры. Не для того они так долго летали за этой "золотой шкурой", чтобы теперь бесславно загубить ее в самый последний момент.
Однако Иолк встретил гостей мирно, спокойно и даже приветливо. Местные рабы и даже патриции пали на колени при виде спускающихся с небес богов на звездной колеснице - так уж здесь было принято издревле. От центральной площади перед дворцом Фелла, которая, по заведенной Метой традиции, и служила космодромом, до дома Айзона оставалось рукой подать, и Язон направил туда лучших бойцов, чтобы как можно скорее получить ответ на главный вопрос. А во дворец он велел никому пока не идти. Наследный принц прилетел сюда к отцу, к Айзону, а не к этому проходимцу Феллу!
И если тебя, Фелл, по-прежнему интересует звездолет "Овен", ты выйдешь навстречу сам, а не станешь посылать личного охранника. Кто-то здесь, помнится, размахивал своей королевской гордостью и требовал доставить ему Винторога в личное и безраздельное пользование. Извини, Фелл, за время путешествия многое переменилось, и мы уже не пойдем на уступки..."
Язон проговаривал это все про себя, как бы мысленно репетируя разговор с Феллом, но ничего подобного повторять вслух ему не пришлось. За время путешествия на Пирр и на Эгриси изменилось гораздо больше, чем могли себе вообразить даже все пирряне вместе взятые и терпеливо сидящие сейчас в своем десантном боте.
Парадные двери Иолкского дворца распахнулись, и на белые мраморные ступени под широкий портик ступил... нет, не Фелл и даже не Айзон (Айзон как раз подходил со стороны своего дома в окружении пиррянских бойцов), а многоуважаемый действительный член всех секретных организаций Риверд Бервик. А уж следом за ним под недвусмысленным конвоем четырех верзил в синей форме Космического Флота Лиги вышел господин Фелл - в наручниках.
"Да, друг мой Солвиц, - подумал Язон, - актеры твои несут сегодня лютую отсебятину. Спектакль под названием "Поход аргонавтов за золотым руном" сорван. Безобразно сорван".
Айзон кинулся в объятия сына буквально со слезами:
- Я знал, я знал, что ты вернешься, что вы оба вернетесь, как я рад вас видеть, ребята! - Он смотрел то на Язона, то на Мету. - Ты сумел разыскать "Овен"?
- Ну конечно, отец!
- И привез его сюда?
- Безусловно. Звездолет спрятан здесь, вот за этой броней. Сейчас ты сядешь в него и будешь спасен.
- О, как я счастлив, Язон. Как я счастлив! А этот мерзавец - представляешь? - каждый день придумывал мне новую страшную байку о вашей гибели. Он много знает о соседних мирах шарового скопления и рассказывал всегда очень красочно. Я понимал, что это очередная ложь, но все равно переживал, страшно переживал! Он устроил мне бесконечную психологическую пытку. Ведь у него же есть какой-то особый канал связи с другими планетами, а у меня - только аварийный односторонний псипередатчик, тот, что ты оставил. Я мог подать сигнал "SOS", но ты не велел мне, сын, и я терпеливо ждал. Я привык ждать и не верить Феллу. Пусть им теперь занимаются представители закона, я даже смотреть на него больше не желаю!
А вот Фелл в отличие от Айзона смотрел на своего названного брата, и смотрел очень странно, хитро как-то, почти торжествующе. Не иначе, задумал еще какую-то гадость. И наручники для этой новой аферы, видно, помехой не служили. Однако Язон даже не представлял себе, как лучше защитить отца. Увести противного Фелла подальше? Отослать вообще в космос? А может, просто расстрелять на месте без суда и следствия? Все это были какие-то замшелые и абсолютно негодные способы, тем более, что агрессивности задержанный преступник не проявлял и скорее всего мог считаться наиболее безопасным как раз здесь, рядом, на коротком поводке, под неусыпным наблюдением. Стоило, разумеется, забрать Фелла с собой на "Арго" и там наиболее современными средствами попытаться выудить из его пропитанной злом головы всю необходимую информацию. Вот только сумеют ли они без потерь доставить обоих Иолкских королей-братьев на орбиту? Сильные сомнения мучили Язона на этот счет. Но других вариантов все равно не было. Устраивать многочасовое совещание, да еще при участии Бервика, совершенно не хотелось. Вопрос требовал решения, и - так подсказывала Язону интуиция - решения немедленного. А величайший в Галактике игрок привык доверять своей интуиции.
- В таком случае, отец, больше ничто не держит нас на этой планете. Ты вернешься сюда позже, если захочешь. А сейчас... Я вижу, ваш жизнерадостный народ уже опять собирается на площади. Но мне кажется, не время устраивать еще один пышный праздник в честь нашей победы. Выпить мы сможем и на борту "Арго", а прогулку по морю или охоту давай отложим до следующего раза. Сегодня, думается, самое актуальное - заняться твоим здоровьем и твоей памятью. Правильно?
Айзон лишь головой кивал и непрерывно улыбался. Он уже и говорить не мог от распиравших его восторженных чувств.
- А где ваш транспорт? - поинтересовался Язон, оборачиваясь к Бервику.
- Тут, неподалеку. Какой вы сегодня решительный и порывистый, Язон. Кажется даже "здрасте" не сказали.
- Здравствуйте, Риверд. Извините. Мы так часто общаемся в эфире, что я иногда не могу вспом-
нить, сколько раз на дню приветствовал вас, - вывернулся Язон. - А сейчас еще раз: извините. Цейтнот полнейший. Давайте доставим этого бывшего короля на "Арго", а там уж и побеседуем с ним.
- Полагаете, это надо делать прямо сейчас? - спросил Бервик с сомнением.
- Уверен! Здесь-то что с ним делать? Обратно на трон сажать? Кстати, вы ему временного заместителя назначали?
- Да, - коротко ответил Бервик.
- Вот и прекрасно. Давайте стартовать. Я не могу позволить отцу оставаться тут больше ни секунды.
Бервик посмотрел на Язона, чуть наклонив голову и улыбаясь одними глазами, потом повернулся к конвою и скомандовал:
- Кру-гом! Шагом марш! Отведите обвиняемого Фелла в наш супербот и следуйте курсом на "Арго" по пеленгу. А я вместе с Язоном. Нам есть о чем поговорить.
Последнюю фразу он произнес практически для себя, когда солдаты уже потащили арестованного прочь.
В тот же миг Фелл судорожно вывернул шею, оглядываясь на всех стоящих возле пиррянского десантного корабля, и закричал страшным, полным отчаяния голосом:
- Нет! Нет!?!
Солдаты остановились, тоже оборачиваясь. Бервик кивнул им, дескать, постойте, и равнодушно осведомился:
- Что такое?
- Меня нельзя увозить с планеты на вашем суперботе. Я тогда умру. Точно так же, как Айзон. Только на "Овне", только...
Неподдельный ужас, который еще стоял в глазах Фелла, позволял сделать вывод: на этот раз коварный властитель Иолка не врет. Похоже, он действительно не хотел умирать, а потому время наглой лжи для него миновало. Так подсказывала элементарная логика. Но разве мог хоть один из них - даже Язон с его гибким умом, даже всезнающий, тысячи лет проживший Бервик - догадываться, насколько их общее предположение далеко от истины?
- Ну что ж, без охраны мы все вполне разместимся в столь миниатюрном кораблике, - рассудил Язон. - При этом Керк и Мета, полагаю, вполне заменят четверых профессионалов Космофлота Лиги.
- Хорошо, - согласился Бервик. - Но в таком случае ваши друзья должны будут пристегнуть себя наручниками к задержанному.
- А это обязательно? - улыбнулся Керк. - Моя рука будет держать его крепче, чем ваши кандалы. Хотите покажу, как они рвутся в моих пальцах?
- Не надо, - отказался Бервик, не страдавший излишним любопытством. - Все-таки желательно сделать именно так, как я прошу.
- Не спорь, Керк, - посоветовал ему Язон. - Порядок есть порядок.
- Ладно, - вздохнул седовласый пиррянин.
Потом они быстро загрузились, если не сказать набились в тесную каюту трехместного легкого звездолетика, заполненного сейчас смонтированным на скорую руку и лишь частично подключенным оборудованием. Их было шестеро: Язон, Мета, Керк, Фелл, Айзон и Бервик. А снаружи, в канонерке, преимущественно в пилотском отсеке разместились на всякий случай еще десять человек. Остальные отправились на орбиту все в том же десантном боте.
Полет проходил совершенно нормально. Айзон удовлетворенно бормотал себе под нос, не умолкая почти ни на минуту:
- Не чувствую никакой боли. Ни малейшей! Вообще ничего не чувствую. Потрясающе! Я ведь помню этот наш кораблик. Чудесный звездолет, чудесный! Экспериментальный экземпляр, конечно, но очень хороший. Вот только совсем не могу восстановить в памяти, как им полагалось управлять. Для чего, Например, эта продолговатая штуковина с крючком на конце? Для чего? Не знаю. А ты как думаешь? Эй, Язон!
- Что? А, это ты мне, отец. Извини, задумался.
- Для чего здесь вот эта ерунда?
- Не знаю, отец, мы только начали пока разбираться с вашим "Овном". Действительно крепкий орешек.
- Ничего, ничего, я еще помогу вам, вот только вспомню все, что знал,
- и помогу. Эх, Нивеллу бы разыскать! Жаль, что вы ее так и не встретили, а ведь у нас была спецсвязь, мы могли подавать сигналы друг другу в любую точку Вселенной, если б я еще помнил, как мы это делали!..
Язон опять перестал слушать бормотание отца и попытался сосредоточиться на поведении Фелла. Тот сидел совершенно неподвижно, смежив веки, смотрел на всех через узкие-узкие щелочки, может, и не смотрел вовсе, похоже было, что он действительно задремал.
Экран проскочили совершенно без приключений. И тут же почти сразу оказались рядом с "Арго", гостеприимно распахнувшим широкие шлюзы. Канонеркой на этом коротком отрезке доверили управлять Грифу - надо же учиться когда-то, - ив самый последний момент юный пиррянин ухитрился допустить ошибку: при заходе в ангар в режиме магнитной подушки он не учел наклона, связанного с неравномерным распределением груза.
А Язон еще подумал тогда, вспомнив рассказ Меты о виденной ею в детстве старинной деревянной кукле: "Ничего себе матрешка получилась! Три звездолета один в другом, да еще внутри люди".
А уже через какую-нибудь секунду матрешек стало на одну больше.
Гриф, забывший про наклон корпуса канонерки, не вписался в створ, зацепил боковым орудийным гнездом за стойку ворот, и всю команду изрядно тряхануло. Никто не ожидал удара в такой спокойный момент, поэтому даже Керк и Мета не сумели среагировать должным образом. Они готовились удерживать Фелла от любых агрессивных действий по отношению к другим - кто же мог догадаться, что этого психа следует еще контролировать на предмет суицида?
Голова дремлющего арестанта откинулась назад резче, чем можно было ожидать. А внутренние стенки "Овна" - это ведь нечто особенное - живого места не видать от рычажков, приборчиков, штуковин и ерундовин. Затылок Фелла выбрал себе ерундовину что надо - острую и твердую. Дырку, образовавшуюся у него в черепе, в старину назвали бы травмой, не совместимой с жизнью. Современные лекари, например Тека, поборолись бы, конечно, за этого кретина, и, возможно, полностью вернули бы ему дееспособность. Но уже в следующее мгновение здоровье экс-диктатора Фелла сделалось со всей очевидностью не первоочередной проблемой.
Камеры слежения, датчики внешних параметров, навигационный комплекс, гравитометры и магнитометры, да практически все приборы одновременно сошли с ума. А когда их показания успокоились, Язон уже вылетел наружу из "золотой шкуры" и прямо в шлюзовой камере канонерки столкнулся с Арчи и Стэном. Кто из них первым догадался о происшедшем или не догадался, а успел вычислить результат по косвенным данным, Язон так и не понял - они выдали информацию одновременно, даже не перебивая, а дополняя друг друга через слово:
- Экран...
- .. который...
- .. был...
- .. вокруг планеты...
- .. схлопнулся теперь вокруг "Арго".
Последние четыре слова они произнесли хором и удивительно синхронно вытерли пот со лбов. В другой ситуации это было бы ужасно смешно, но сейчас...
Ведь случилось нечто страшное. Что именно? Доходило медленно. И главное, дырка в голове Фелла никак не стыковалась с последней новостью. Не укладывалась в голове. Дырка в голове не укладывалась в голове! Не хватало ему только каламбуров в такую минуту.
Тут на лесенке, ведущей из шлюза в ангар, появилась Мета и сказала всем троим:
- Пошли! Я уже вызвала сюда Теку и Бруччо.
На запястье у нее сверкал наручник с обрывком стальной цепочки. Пиррянка машинально приняла ключ у подошедшего Бервика, щелкнула замком и, брезгливо стряхнув на пол стальное кольцо, зашагала в сторону капитанской рубки "Арго".
"Какие там еще экраны! - словно говорила всем ее прямая спина и решительная походка. - Прорвемся!"
Изучение экрана вокруг "Арго" с помощью всевозможной локации дало лишь один неутешительный результат: вновь возникшая энергетическая оболочка оказалась непроницаемой не только для электромагнитных лучей, но и
- что гораздо печальнее - металлических предметов любого размера: от отдельных химически не связанных атомов до гигантского линкора. А пытаться проделать в ней дырку с помощью какого бы то ни было оружия, как предложил сгоряча Клиф, это чистейшее самоубийство - с тем же успехом можно было бы, скажем, выбираться из заваренной цистерны, взрывая внутри противотанковую гранату.
- Понимаете, - объяснял Стэн, - радиус сферы, окружавшей планету раньше, резко уменьшился, буквально на несколько порядков за одну секунду, оболочка лопнула, вывернулась и окутала наш корабль. Благодаря нынешним столь скромным размерам напряженность экранирующего поля пропорционально возросла, настолько возросла, что произошли качественные изменения отдельных параметров. Вот оно теперь и не хочет пропускать никого и ничего.
- Ну почему же никого? Раздевайся догола - и вперед, - мрачно пошутил Арчи.
- Эту почетную миссию я уступаю тебе, - так же несмешно откликнулся Стэн. - У меня в зубах полно металла.
- А между прочим, ребята, - заметил Язон, - смех смехом, но если ничего лучше не придумаем, кому-то придется на цельнопластиковой посудине и в очень легком обмундировании лететь обратно на планету, просить помощи.
- Придумаем, Язон, обязательно придумаем, - сказал от дверей Бруччо, который появился в каюткомпании позже, но уже несколько минут угрюмо вслушивался в пессимистический тон разговора. Сейчас он был похож на старую нахохлившуюся птицу. - Тека еще заканчивает операцию, а я пришел рассказать вам, что найдена связь между самоубийством Фелла и всеми этими физико-космическими передрягами. Вот она.
Бруччо поднял над головой жутковатый тускло поблескивающий предмет размером с грецкий орех, но более всего напоминавший морского ежа или игольчатый плод конского каштана.
- Это было у него в голове, прямо в мозгу, - пояснил Бруччо. - Шипы-антеннки и принимают и излучают, а внутри сложнейшая, тончайшая схема. Мы назвали этот прибор регулятором мысли. У Айзона стоит практически такой же. Мы уже посмотрели методом просвечивания. Но прежде чем приступить к операции на мозге твоего отца, Язон, следует очень тщательно поэкспериментировать, как говорится, на менее ценных членах экипажа.
- Фелл жив? - поинтересовалась Мета равнодушно.
- Да, но он в коме.
- И надолго? - спросил Арчи.
- Не знаю. Коматозное состояние может длиться годами. В любом случае рассчитывать на информационную поддержку с его стороны не стоит. Удастся что-нибудь узнать - значит, повезло, а нет - так нет. Разве только Айзон что-нибудь вспомнит. Тека, кстати, считает, что вполне реально собрать прибор, который без хирургического вмешательства просто скомпенсирует влияние на мозг адского регулятора. Это к вопросу об амнезии - можно попытаться открыть новые слои памяти; а уж серьезную операцию лучше, конечно, делать не на "Арго", а дома. Или на какой-нибудь другой цивилизованной планете.
Комплимент, сделанный родному Пирру, получился у Бруччо очень изящным и ненавязчивым. Но Язон, честно говоря, предпочел бы доверить отца врачам "какой-нибудь другой цивилизованной планеты". Однако до решения этого вопроса было еще далеко, и он просто промолчал.
- В общем так, - продолжал Бруччо. -
Смерть Фелла - конечно, не случайность, а самоубийство, но подтолкнул его на этот поступок некий приказ извне или - как вариант - импульс, заранее заложенный в программу регулятора мысли. Фелл был прав, когда еще перед вашим с Метой отлетом отсюда говорил Айзону, что его потеря памяти
- не обычная амнезия, даже вообще не амнезия. Он просто не знал и не мог знать, что это на самом деле. Человек, находящийся под влиянием могучего внешнего фактора, по определению не знает ничего об этом факторе или знает ровно то, что дозволено. Айзон и Фелл оказались превращены кем-то в управляемых индивидов - не в андроидов, не в киборгов, а просто в рабов. Человек, как показала многовековая практика, может быть управляем лишь частично. Полное подчинение свободной воли ведет к неминуемой гибели интеллекта, что прекрасно понимал этот умелец, зашивавший им в голову шипастые регуляторы.
- И все равно это омерзительно! - сказал Арчи.
- Еще бы, - согласился Бруччо спокойно. - Но я не договорил, наверно, самого главного, во всяком случае, для наших технарей. Регуляторы мысли, работая на определенной частоте, входили в жесткий контакт с силовым контуром "Овна", а ведь хранимые в этой конструкции высокие энергии и породили экран вокруг планеты, а вот теперь - вокруг линкора. Кстати, большая загадка - для меня во всяком случае, - почему этот экран не исчезал в отсутствие "Овна". Но так или иначе, друзья, а Фелл бился головой о стенку строго по инструкции.
- И чья же это была инструкция? - спросила Мета, в общем-то вполне понимая, что вопрос прозвучал как риторический.
Брутто и не стал отвечать на него впрямую.
- Надеюсь, Тека доведет до ума свой маленький, но хитрый приборчик мозговой компенсации, тогда мы, глядишь, узнаем что-то новое о начале всей этой истории.
Тека справился с задачей быстро - уже к вечеру того же дня. Чего нельзя было сказать о группе Стэна, бившейся над разгадкой природы экрана. Столь же невелики оказались и успехи Арчи, посвятившего себя целиком расшифровке управляющих программ звездолета "Овен". Так что в конце рабочего дня главным докладчиком в кают-компании оказался Айзон. Теке пришлось начисто выбрить ему голову и нахлобучить специальный шлем с торчащими во все стороны антеннками, а также парой прозрачных трубочек, обеспечивавших непрерывную подачу особого раствора, омывавшего кожу. В общем, не таким уж и маленьким получилось его хитрое устройство.
Айзон в этом экзотическом головном уборе напоминал Язону дикого воина из племени Темучина или какого-нибудь древнего шамана. Он и говоритьто начал, как шаман, пугающе глухим, изменившимся голосом. Даже Мета вздрогнула поначалу от этого утробного бормотания, но потом абсолютно все перестали обращать внимание на форму подачи - главным было содержание.
Айзон начал, разумеется, не с самого начала. Он по-прежнему не знал, на какой планете родился, где учился, кем был воспитан. Он даже не помнил, как познакомился с Нивеллой. Зато теперь он абсолютно точно мог сказать, что пресловутый звездолет "Овен" не был построен специально для них и не работали они испытателями этого экспериментального образца. Они просто совершенно случайно нашли его в космосе. И было их на обычном исследовательском корабле с названием "Пинта" не трое, а шестеро: Айзон, Нивелла, Фелл, Инна, Сулели и Кобальт.
Найденный золотой звездолет представлял огромную ценность. Все они были учеными и поняли это сразу, хотя и далеко не во всем сумели разобраться. Но там было две безусловных вещи, открывавших путь к неисчислимым богатствам и огромной власти: уникальный корпус, защищавший буквально от всего; и потрясающий генератор, работавший как самый настоящий вечный двигатель, то есть неиссякающий источник энергии.
А сама экспедиция в составе шестерых ученых направлялась вообще-то с целью изучения культур обитаемых миров центра Галактики, с целью приобщения их к глобальным проектам, с целью рассмотрения возможного членства в Лиге Миров. Было известно, что упадок сильнее всего коснулся именно центрального региона. Высшее руководство Лиги предполагало рано или поздно заняться этой проблемой, и хотя перед экипажем "Пинты" поставили сугубо научные цели, не исключалась в рамках возможного и миссионерская роль. Во всяком случае все шестеро очень любили порассуждать на тему об искусственном ускорении прогресса на безнадежно отсталых планетах. Но одних прекрасных идей для такого ускорения было, разумеется, недостаточно, а денег у Лиги Миров вечно не хватало.
И вот внезапное богатство свалилось на шестерых человек. Они были друзьями и единомышленниками. Но теперь их мнения относительно дальнейших планов резко разделились. Сулели заявил, что нужно просто плюнуть на все, освоить необитаемую землеподобную планету с обильными месторождениями тяжелых металлов и благополучно сделаться одними из самых богатых людей в Галактике.
Кобальт, настоящий фанатик инженерно-конструкторского дела, настаивал на немедленном возвращении и детальном изучении редкой находки в стационарном техническом центре на родной планете.
Фелл был одержим идеей помощи слаборазвитым народам и призывал выполнить хотя бы первый пункт намеченной программы, прежде чем разворачивать дюзы.
Айзон, пытаясь суммировать все суждения, признавал необходимость работы по программе, но при этом не допускал и мысли об использовании звездолета "Овен". Устройство, располагающее столь большими мощностями, могло представлять реальную опасность для целых планет, а значит, по формальным признакам, считалось оружием массового поражения и являлось собственностью Лиги Миров. Без согласования с Высшим Советом Лиги, строго говоря, не стоило даже активизировать двигатель уснувшего в межзвездной пустоте неведомого корабля. Нивелла поддержала позицию Айзона, потому что на том этапе поддерживала своего молодого мужа во всем.
Но тут Инна высказала особое мнение. Зачем осваивать новые миры, зачем советоваться с кем-то, для чего непременно изобретать что-то новое, когда им в руки попало это, когда перед ними огромный выбор уже освоенных миров, во главе которых они легко могут встать? Неужели никому не хочется насладиться настоящей, безраздельной, заслуженной властью? "Стать диктаторами?" - удивились все. "Зачем? - возразила Инна. - Давайте станем для этих людей богами. Благодетелями, пришедшими с неба. Нам будут поклоняться, а мы понесем в народы свет знаний и радость материального благополучия".
Звучало красиво. И мнение Инны было рассмотрено как один из возможных вариантов. Поначалу. Однако командиром на корабле формально считался Кобальт, отец Инны, души в ней не чаявший. Он очень быстро принял сторону дочери, отказавшись от возвращения назад.
И вот чем ближе подлетали они к самому первому из обитаемых миров, а им и оказался Иолк, тем яснее делалось, что все шестеро заболели манией величия. Им хотелось стать богами.
И они стали ими.
Поначалу все было неплохо. Жизнь на планете действительно улучшалась при их ненавязчивом мудром руководстве. Они не рвались пока к публичной власти, а лишь передвигали фигуры на шахматной доске Иолка, сами оставаясь в тени. Вдохновленные результатами, они расширили круг деятельности: Сулели отправился на Эгриси, Кобальт и Инна - на Дельфу.
На известном этапе кто-то из шестерых должен был открыть гиперпереход, о котором вообще-то знали (хоть и молчали) даже малообразованные местные жители. Открыл его Кобальт, и как раз рванавр помог им с Инной попасть на Дельфу. Ведь Сулели не вернулся в обещанные сроки и даже на связь не выходил. Пятеро оставшихся лишились своего корабля, то есть "Пинты". А звездолет "Овен" был, конечно, очень ценным, но не летающим. К сожалению, ни опытнейший специалист по космической технике Нивелла, ни физик Фелл, ни гениальный инженер Кобальт не сумели оживить чуждую конструкцию.
Итак, Кобальт с Инной ушли через рванавр на другую планету. Вернулись они скоро, но уже втроем. Третьего звали Тюдор. Он тоже называл себя богом, уверял, что таких, как он, много, что миссионерство - обычное дело для лучших представителей человечества, и полунамеками, но с каждым разом все прозрачнее предлагал им не останавливаться на достигнутом, а стремиться к абсолютной власти над всем миром.
Идея оказалась заразительной, можно сказать, заразной. Однако все понимали, что в первую очередь требуется исправно работающий "Овен". Тюдор проявил недюжинные знания в этой области, облазил весь корабль и объявил, что звездолет управляется силою мысли, а потому для пользования им необходимо провести небольшую, но важную операцию на мозге любого, кто хочет стать пилотом - вживить крошечный датчик. "У меня такой датчик есть", - сообщил Тюдор и продемонстрировал, как он включает различные системы в звездолете, решительно ни к чему не прикасаясь руками. Было это эффектно, но сама мысль об операции на мозге настораживала всех.
Прежде чем дать согласие, оставшиеся пятеро из экипажа "Пинты" долго совещались, пытаясь как можно яснее представить себе, кто такой вообще этот Тюдор. О галактических координатах Дельфы ни Кобальт, ни Инна внятно рассказать не могли, а сам Тюдор объяснял, что он прилетел из миров Зеленой Ветви, то есть из самой-самой чертовой дали, какую только можно себе представить. Информация плохо поддавалась проверке. Но вместе с тем в их новом друге чувствовалась бездна обаяния, и убеждать он умел. А тут еще внезапно вернулся Сулели. Не совсем вернулся - в гости прилетел. От своей планеты он был в полном восторге, но и ему уже одной планеты казалось мало. Сулели необычайно загорелся идеями Тюдора. И первым лег под хирургический нож.
Страшного ничего не произошло. "Овен" легко подчинился новому владельцу, после чего радостный Сулели, казалось бы, вопреки всякой логике, сел обратно в "Пинту" и умотал к себе на Эгриси. Больше уже никто ничего не боялся. Всем, как детям малым, захотелось порулить, позабавиться с необычной игрушкой, и пресловутый датчик был благополучно вшит под череп каждого.
Тюдор после этого повертелся еще немного на их планете да и пропал навсегда. Инна с Кобальтом предпочли готовить всегалактический заговор на полюбившейся им Дельфе и вновь ушли туда через гиперпереход. На Иолке остались трое. Айзон и Нивелла засомневались вдруг в правильности сумасшедшей идеи завоевания Вселенной. Фелл спорил с ними, уверял, что они теперь на самом деле боги, то есть сверхчеловеки с непредставимыми ранее возможностями, а потому просто не имеют права отказываться от власти. Айзон возражал, что ему вполне достаточно власти на одной планете. Нивелла заняла какую-то промежуточную позицию.
Вот тогда и начали происходить странные вещи с их памятью. Давнее прошлое забылось совсем, недавнее - сильно искажалось в зависимости от обстоятельств. Ложная память подбрасывала странные сюжеты, например, о том, как они трое - только трое - прилетели на Иолк не на "Пинте", а на "Овене", который сломался.
"Овен" вдруг действительно сломался, то есть он больше не подчинялся их мысленным приказам, а ручным управлением на этом корабле и не пахло. Фелл все сильнее впадал в отчаяние, все глубже закапывался в изучение дьявольской техники - это было полнейшее сумасшествие! Вот тогда они и поругались. Окончательно. Тогда и стали врагами.
Очевидно, от многократного совмещения ложных воспоминаний с пробудившимися истинными у Айзона сильно заболела голова. Он попросил прекратить эту пресс-конференцию, тем более что двигаться дальше в прошлое все равно не получалось, а то, что случилось после, было уже известно.
- Короче, я понял, - подытожил Керк. - Боги - это такие сумасшедшие, возомнившие себя высшей расой и рвущиеся к абсолютной власти во Вселенной. - Он покосился на Бервика, и Бервик кивнул, дескать, так и получается. - Айзон отказался быть богом, его пропавшая жена Нивелла, очевидно
- тоже. Фелл теперь в наших руках. Но остались трое других.
- Сулели не в счет, - заметил Айзон. - Он просто дурак и сам по себе безобиден. Инна и Кобальт - эти да, эти пострашнее Фелла.
- А главное, - подхватил Керк, - есть еще Тюдор, он же отец Федор, он же доктор Солвиц. Или их все-таки трое?
- Не знаю, - сказал Айзон, - но смею предполагать, что их гораздо больше.
- Ну и пусть, - грозно сказал Керк. - Сколько бы их там ни было. Теперь на пути этих богов встал Мир Смерти. Мы, пирряне, выступаем против власти маньяков над всей Галактикой. Мы сразимся с ними. И если кто-то еще не знает, то им предстоит узнать: пирряне не умеют проигрывать.
Керк опустился на стул, и в кают-компании повисла тишина. Конечно, седовласый вождь был прав. В теории. Но Язон вдруг представил себе, как прямо сейчас через стену входит к ним Теодор Солвиц собственной персоной и меланхолично аплодирует суровому старому воину: "Браво, Керк Пирр, браво". Наглый, спокойный, уверенный в своих бредовых идеях и в своей непобедимости. Язона аж передернуло от этой слишком ярко представившейся ему картинки.
Лично он готов был поклясться, что пресловутый Тюдор - это все тот же Солвиц, только теперь получалось, что безумный ученый присутствовал уже на трех, если не на четырех планетах одновременно. От сознания этого абсурда голова у Язона начинала болеть не меньше, чем у его отца от недавних тяжелых воспоминаний.
"Ладно, гори он в плазме, этот Солвиц, - решил про себя Язон. - Старина Керк отвлек меня. А ведь какая-то гораздо более важная мысль мелькнула, помнится, в голове, пока я слушал печальный и сбивчивый рассказ отца. Ну да, конечно! Управление звездолетом с помощью мысли. А звездолет, в свою очередь, породил экран над планетой. Значит... Экран можно убрать с помощью мысли? Да нет, глупость какая! Начнем сначала. "Овен" управлялся мысленно, но только до тех пор, пока рядом находился Тюдор, то есть Солвиц. Он же типичный шулер, этот бессмертный псих! И учеников своих шулерству обучил. Помню я, как Фелл причинял Айзону боль, якобы приближая экран силою мысли. Что ж он там вытворял на самом деле? Скорее всего, генерировал чем-нибудь остронаправленный радиосигнал на соответствующей частоте. Когда в мозгу этакая железяка с антеннками - что проще заставить ее резонировать, вызывая боль? Стало быть, всюду чистая техника и никаких чудес. А пси-передатчики в нашем случае абсолютно ни при чем. Ведь тут существенно другие энергии задействованы. Значит, чем же мог реально включаться могучий "Овен"?.. Эврика!"
Мета, случайно посмотревшая на Язона в этот момент, даже чуть губы приоткрыла, готовая спросить, от чего такая радость на его лице. Но никто ничего сказать не успел, потому что тут в кают-компании раздался громкий и, как всегда, тревожный сигнал вызова по джамп-связи. Сигнал вызова с родного Пирра.
"Ну вот, - подумал Язон, и все у него внутри опустилось. - Так всегда: если мы оказываемся на далекой планете, где-нибудь в другой части Галактики и попадаем в тяжелейший переплет, значит, на Пирре тоже обязательно начинается голод и мор, и все стихийные бедствия сразу, в общем, конец света. Сейчас Накса попросит срочно возвращаться, а мы ему в ответ: "Присылай, дружище, корабль, без вашей помощи отсюда не улететь!"
И только одно порадовало всех: кое-какие сигналы проходят сюда даже через этот проклятый экран. Проходят! А значит, еще не все потеряно.
ГЛАВА 18
Язон не угадал. Накса вовсе не просил о помощи.
- Примите важное сообщение, - солидно распорядился он. - Я научился управлять местными киборгами. Стальные шилометы, суперрогоносы и меднозубые кайманы тоже теперь приручаются. Звериное начало преобладает в них над механическим, так что мы легко находим общий язык. Пирр - это наша планета, кого бы и какими бы способами сюда не засылали. Мы останемся здесь хозяевами и победим. Передайте там своему Солвицу: пусть что-нибудь новенькое изобретет, поинтереснее. С киборгами я уже справился.
Пирряне были просто ошарашены. Ведь добрые вести всегда считались огромной редкостью в их мире. А Язон сразу спросил:
- Накса, с чего ты взял, что киборгов засылал на Пирр именно Солвиц?
- С твоих слов, Язон, то есть не слов, конечно, а мыслей. Извини, но ты слишком интенсивно думал на эту тему, когда мы виделись в последний раз. Нас прозвали говорунами, но на самом-то деле мы скорее "читуны". Чтобы устанавливать телепатический контакт, сам понимаешь, мне необходимо читать чужие мысли... Ну ладно, как там у вас?
Обо всех бедах и проблемах на "Арго" принялся рассказывать Керк, а Язон, как только от души отлегло, сразу вернулся к тому, на чем его прервали.
"Эврика!" - воскликнул он про себя за секунду до вызова по джамп-связи. Он действительно нашел ответ.
Поискав глазами Миди, Язон крикнул ей:
- Скорее принеси сюда тот самый процессор, с помощью которого мы с тобою усмирили огнедышащего дракона.
Дракон вместе с процессором был подарен Миди в награду за ее неоценимую помощь. Предполагалось, что эта милая игрушка будет охранять дом юной царевны, когда она найдет себе мужа и планету, на которой захочет остаться жить. Похоже было, что дракону грозит постоянная прописка на Юктисе. Но пока Миди мечтала совершить свадеб-
ное путешествие на Пирр и там, в страшных джунглях, испытать своего грозного механического охранника.
- Зачем? - не поняла Миди.
- Тащи скорее, - попросил Язон с мольбой в глазах.
Миди поняла. Умчалась, примчалась, села рядом. Совсем, как тогда.
Керк еще не успел изложить Наксе всего ужаса их положения, то есть Пирр по-прежнему оставался на связи, когда Язон полностью подтвердил правильность своей догадки. Сосредоточенно шевеля губами, трижды перепроверив проделанные только что расчеты, он набрал нужный код и, наконец, решительно вдавил кнопку ввода.
Ни звона аварийной сигнализации, ни грохота аплодисментов Язон не услыхал и в некоторой растерянности шепнул Миди:
- Пойди теперь, пожалуйста, позови Стэна.
Миди поднялась, плохо понимая, что происходит, но не успела и за дверь выйти, когда послышался топот в коридоре.
Совершенно взмыленный Стэн и еще более растрепанный Арчи ввалились в кают-компанию один за другим и в лучших своих традициях выдохнули вдвоем:
- Экран...
- ...пропал!..
- Ну вот и все, ребята, - сказал Язон. - Дело-то выеденного яйца не стоило. Дракон - просто один из исполнительных механизмов комплекса под условным названием "Овен", или, если угодно, Ослепительный Винторг, или окроткави. А главной частью его является процессор. Подозреваю, что этот пульт управления изготовлен был не в единственном экземпляре. Но при попытке одновременно давать взаимоисключающие приказы машина выбирает тот из них, который отдан с наименьшего расстояния. Так что наши команды сейчас вне конкуренции, хотел этого Солвиц или нет.
Общее совещание, очень шумное, очень радостное и очень бестолковое, завершилось, и теперь они сидели довольно узкой компанией в каюте Язона, держали в руках высокие бокалы с изысканными коктейлями, пили за удачу и пытались убедить себя в том, что все самое ужасное позади, а впереди - сплошные сверкающие перспективы как для Пирра, так и для Галактики в целом.
На самом деле проблем оставалось еще выше крыши. Просто все дружно решили выкинуть их из головы. Во всяком случае на время полета.
- Мета, милая, - попросил Язон, - плесни мне чистого виски со льдом, безо всех этих соков и содовых. Я безумно устал и мечтаю расслабиться.
В тот же миг распахнулась дверь. На пороге стоял Тека с мрачным лицом.
- Как же, расслабишься на этом замечательном "Арго"! - проворчал Язон.
- Господин Фелл умер, - сообщил Тека и добавил. - Хотя мы сделали все возможное.
- Что, нельзя было извлекать из мозга эту штуку? - поинтересовался Язон.
- Не в этом дело. Просто его мозг слишком долго и тесно взаимодействовал с экраном. Именно его мозг. На Айзоне свертывание экрана никак не отразилось, уверяю тебя.
Тут за спиной Теки появился легкий на помине Айзон.
- Еще как отразилось! - поведал он с улыбкой.
- Мета, я жду, - напомнил Язон, который всех сейчас слушал вполуха. - И отцу тоже плесни неразбавленного. Мы должны с ним сегодня как следует выпить.
- Язон, - проговорил Айзон торжественно. - Конечно, надо выпить. Повод есть: я вспомнил.
- Что ты вспомнил? - Язон все-таки сделал глоток, зажмурился от удовольствия и покрутил янтарную жидкость в широком стакане, слушая, как мило шелестят кубики льда. Он уже чувствовал, что как следует выпить ему опять не дадут. - Что ты вспомнил, отец?
- Все вспомнил.
- Это интересно! - оживился Язон.
И в тот же миг омерзительно громкий сигнал общей тревоги прорезал тишину каюты и долгим эхом звенел в коридорах. Язон опрокинул виски, едва не заглотив ледяные кубики, и помчался в капитанскую рубку. Мета, конечно, обогнала его и у обзорного экрана оказалась раньше.
Сидевшая за штурвалом Лиза являла собою саму растерянность. Ведь то, что надвигалось на них сейчас из межзвездного пространства, противоречило любым нормальным представлениям космонавтов о небесных телах, хоть искусственного, хоть естественного происхождения: светимость, скорость, размер, радиоизлучение не позволяли идентифицировать объект ни с космическим кораблем, ни с кометой, ни с боевым снарядом, выпущенным по "Арго" какими-нибудь коварными врагами.
Но всякая неизвестность - это опасность. Дальше все по инструкции: сигнал тревоги включен, и доблестный Клиф уже несколько секунд сжимает вмиг вспотевшими ладонями рычаги артиллерийских установок.
Однако странная какофония радиосигналов неожиданно оформилась в четкую фразу:
- Даймед, это я, Нивелла. Прошу дать добро на стыковку!
- Лиза, - закричал Язон радостно, - переключай на автомат! - И от избытка чувств обнял девушку к крайнему неудовольствию Меты, скорчившей выразительную гримаску у него за спиной. - Переключай скорее! Это моя маманя прилетела.
Очевидно, Язон все-таки успел прилично набраться. И когда? Вроде начинали-то грамотно с легкого джин-тоника, а уж потом на виски перешли.
Слова его услышал весь экипаж. Команды с капитанского мостика в экстренной ситуации транслировались по интеркому, а ситуация была сугубо экстренной. В общем, стрелять теперь никто и не думал. "Арго" готов был принять на борт корабль Нивеллы, каким бы странным он ни казался.
А корабль был едва ли не точной копией "Овна", потому и воспринимался так странно локаторами линкора.
А Нивелла была... нет, не точной копией Меты, но чем-то очень похожей на нее. Язон растерянно спросил:
- Ну и как же мне называть тебя? Госпожа Нивелла? Мама? Как еще?
- Да как угодно! - улыбаясь, сказала Нивелла, выглядевшая, вне всяких сомнений, моложе самого Язона. - Хоть просто Нив-Нив. Айзон когда-то звал меня этим шуточным именем.
Ситуация казалась просто сюрреалистической. Язон, честно говоря, и не знал, о чем спрашивать мать, тем более что пару минут назад отец грозился рассказать ему все.
- Ну так что? - проговорил он в полнейшей растерянности. - Будем отмечать торжественное воссоединение семьи. Между прочим, я тут жениться собрался. Вот познакомься, мамуля, моя невеста Мета.
- Очень приятно, сынок. Но почему ты не спрашиваешь, как я нашла вас?
- Я примерно догадываюсь. Когда с помощью процессора я свернул эту проклятую оболочку, упрятав всю ее энергию вглубь звездолета - это и было для тебя сигналом. Правильно?
- В общем, да. Надо же, какой умный мальчик вырос! - улыбнулась Нивелла. - Может, и не рассказывать ничего? Ты же сам все знаешь.
- Всего не знаю, - с достоинством ответил Язон, - но иногда очень хочется узнать именно все. Вот скажи, например, откуда взялся второй Ослепительный Винторог?
- О! Это совершенно отдельная история! - воскликнула Нивелла с энтузиазмом.
- Нет, - резко возразила Мета. - Отдельных историй нам сейчас не надо. Мы уже все безумно устали от всевозможных воспоминаний, объяснений и откровений. У нас перерыв на обед!
- Язон, неужели тебе не интересно узнать, - торопливо заговорила Нивелла, - что мы принадлежим к расе бессмертных? К одной из рас бессмертных. Что Солвиц с его вакциной и Бервик с его Обществом Гарантов Стабильности - не более чем жалкие последователи или даже плагиаторы настоящих бессмертных с древними традициями? Неужели тебе не интересно, что систему использования гиперпереходов придумали мы для общения между планетами нашей Галактики и даже между планетами разных вселенных? Что планета Дельфа находится как раз в другой вселенной и путь туда пролегает поэтому только через рванавр. Неужели тебе не интересно, что представителями другой расы бессмертных в этом мире являются мудрецы и что планета Поргорсторсаанд, где прошло твое детство, стала ареной вселенской битвы за выход из кривопространства в миры разных уровней? Поэтому, кстати, тебя и встречали там так приветливо - ракетными ударами и стальными кабанами. Неужели тебе безразлична судьба твоих родственников
- Ахаманта, который до сих пор ждет моего возвращения, Хеллы, погибшей на Дарданелле при нелепых обстоятельствах, Фрайкса, убитого этим мерзавцем Солвицем, Экшена, неосознанно ставшего его агентом? Неужели тебе не хочется добраться до сути в устройстве звездолета "Овен"? Неужели?
Язон слушал ее и понимал: все вопросы абсолютно справедливы, но... Ему было интересно все это и многое другое, но только не сейчас. Сейчас был уже перебор. Голова просто не могла больше вмещать новую информацию.
- Мама, Нив-Нив, ради Бога! (И откуда вдруг выскочил этот архаичный оборот?) Я обо всем хочу узнать, но не сейчас. Ладно?
- Ладно. Но хотя бы пару слов обо мне и об отце...
- Нет, - вновь решительно вмешалась Мета, видя, как жалко выглядит Язон. - Нет, нет и еще раз нет! Мы сегодня отдыхаем. Если хотите, можете присоединиться, но умоляю вас, никаких серьезных разговоров!
Нивелла улыбнулась еще раз и сказала:
- Ладно. Наливайте.
- Мета, - спросил Язон, - а интересно, ты много поняла из того, что произошло сегодня?
- Я все поняла, - сказала Мета, - но лучше поговорить об этом завтра.
- Действительно, - согласился Язон. - Язык у него еще не заплетался, но мысли уже слегка путались. - А что сегодня?
- А сегодня я хочу услышать от тебя, что ты думаешь по поводу нас двоих. Ты и я. Как мы будем жить дальше?
Язон мгновенно протрезвел от такого вопроса и задал встречный:
- Ты ждешь от меня настоящего предложения? Ты, женщина планеты Пирр?
- Да, я женщина планеты Пирр. Ну и что?! Я хорошо знаю обычаи нашего мира. Но в ходе последнего путешествия ты так часто называл меня своей женой или, как минимум, невестой.
- Короче...
- Короче, с твоими родителями я уже знакома. Кажется, в старину это считалось обязательным ритуалом.
- Считалось. А ты откуда знаешь?
- Я читала много книжек про любовь. А мои родители, наверно, погибли оба. Ну, про мать ты уже слышал, а отец... Долгое время я считала своим отцом Керка... В общем, я никогда не знала своего отца. Это ничего, Язон? Как ты думаешь?
- Мета, - прошептал он, - я люблю тебя, Мета!..
А линкор "Арго" вновь приближался к орбите Пирра. Заговорившись, они прозевали предупреждающий о невесомости сигнал. Невесомость свалилась внезапно, и они медленно, как во сне, поднялись над постелью и закружили по каюте, словно в брачном танце.
Лондон - Москва, сентябрь-ноябрь 1997 г.


Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru