лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Гаррисон Гарри Максвелл. Билл — Герой Галактики, на планете зомби вампиров

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Гарри Гаррисон
Билл — Герой Галактики, на планете зомби вампиров

Билл — герой Галактики – 5



Аннотация

В недавнем прошлом простой деревенский парень Билл, пройдя через горнило космических битв, становится закаленным в боях межзвездным воином. Его решительность и природный ум, чувство юмора и изобретательность — черты, благодаря которым он снискал себе слвау Героя Галактики, — никогда не изменяют ему. И вот уже новые захватывающие дух приключения ожидают Билла на планете непознанных наслаждений и на планете зомби — вампиров.


Посвящается Лори, ревностной поклоннице всяких инопланетян, особенно самых склизких

Глава 1

Билл в сердцах пнул ведро. Затем та же участь постигла стул, который разлетелся в щепки.
Не то чтобы Билл был так уж недоволен жизнью, хотя, вообще говоря, имел для этого все основания. Застрять черт знает где, на этой паршивой базе снабжения! Ему, Герою Галактики, заниматься самой черной из всех черных работ! При мысли о своей былой славе он засопел от жалости к самому себе. Дойти до того, чтобы разъезжать на погрузчике и подавать в трюмы кораблей, уходящих в дальний космос, громадные коробки с бумагой двойного назначения: с одной стороны наждачной, с другой — туалетной, и горе тому, кто не позаботится прочесть инструкцию на коробке!
Однако какой бы хреновой ни была нынешняя работа, его куда больше волновала совсем другая, глубоко личная проблема. Правая ступня у него чем дальше, тем больше превращалась в камень и уже почти не слушалась. Он снова засопел и в ярости изо всех сил топнул ногой, после чего с трудом вытащил ее из дыры, которую пробил в полу.
На первых порах это была вполне приличная ступня. Билл даже начал привыкать к тому, что на ней столько лишних пальцев. Но когда она начала превращаться в камень, это было совсем из рук вон. Точнее, из ботинка. Она уже весила килограммов пятнадцать и с каждым днем становилась все тяжелее. Ощущение было такое, словно повсюду таскаешь за собой бетонный блок, а стоило привести ее в движение — она так и норовила во что нибудь врезаться. Все, кто работал на базе, старались держаться от Билла подальше, а роботы ремонтники ходили за ним по пятам, как механические собачки.
Билл подумал, что утрата важных частей тела уже стала входить у него в привычку. Эта мысль повергла его в глубокое уныние, и он смахнул с ресниц непрошеную слезу. Собственную левую руку он потерял не по своей вине, когда зарабатывал себе лавры Героя Галактики. Ничего не поделаешь, на войне как на войне. К тому, что вместо левой руки Биллу пришили правую — очень симпатичную, надо сказать: раньше она принадлежала одному его дружку, приятно иметь что то от него на память, — Билл уже привык и даже немного с ней сроднился. Он испытывал к этой руке какую то особую привязанность и постоянно выдумывал для нее всякие смешные занятия.
Но вот эта ступня — дело совсем другое. Своей родной ступни Билл лишился в порыве самосохранения, пытаясь спасти остальные части тела от еще более печальной судьбы во время отчаянной схватки с чинджерами.
Официальная версия командования гласила, что на этих полоумных чинджерах и лежит вина чуть ли не за все ужасы, какие только случались когда либо во Вселенной. Если верить слухам, эти существа, пресмыкающиеся по самой своей природе и безнадежно погрязшие во всевозможных пороках, имеют рост больше двух метров и по утрам пожирают на завтрак детишек. С соусом «табаско». Однако Билл то знал цену этим слухам. На самом деле чинджеры ростом всего сантиметров двадцать, не выше, и пока космическая пехота не принялась истреблять их направо и налево, не питали ни малейшей склонности к насилию. Они миролюбивы и дружелюбны, неглупы и необыкновенно способны к обучению, а соуса «табаско» терпеть не могут. Кончилось же все тем, что Император впутался в межгалактическую войну, лишь бы его армия не сидела без дела, а у Билла оказалось две правых руки, бетонный блок вместо ступни и контракт на несение службы, автоматически продлевающийся по истечении срока.
Собственно говоря, это была не первая ступня, пересаженная Биллу. Но все предыдущие тоже оказались на редкость неудачными. Пожалуй, кроме первой — огромной куриной лапы. Билл испытывал к ней, ну и, конечно, она к нему, довольно таки прочную привязанность. Но хотя разрывать песок в поисках червей такой ногой было очень удобно, она никак не влезала в ботинок, и на ней постоянно натирались мозоли. Может быть, в том, что новая ступня понемногу превращается в камень, никто и не виноват. От судьбы не уйдешь.
Билл распахнул дверь ногой и вслед за ней влетел в кабинет доктора Кромсайта.
— Могли бы постучать, рядовой! — взвизгнул доктор из под стола. — Я решил, что мы подверглись атаке противника.
— Да ни один чинджер, если он не совсем спятил, и смотреть не станет на этот паршивый склад, — ответил Билл, тормозя ногой по полу, чтобы остановиться. — У меня дело посерьезнее.
— Неужели на этот раз что то с носом? — с надеждой в голосе поинтересовался доктор, выползая из под стола и стряхивая со своего кресла щепки от высаженной двери. — Носы — моя специальность.
Возможно, это объяснялось тем, что у самого доктора сморкальник был как у муравьеда — длинный, торчащий далеко вперед, с раструбом на конце и ноздрями, зияющими, как две мрачные, густо заросшие волосами пещеры. Он направил свой внушительный хобот на Билла и фыркнул.
— Хотите, чтобы я обследовал ваш нос?
— Только если таким способом вы сможете узнать что нибудь о моей ступне. Посмотрите на нее, док! Она стала еще тяжелее.
— Ступнями я сыт по горло, — снова недовольно фыркнул доктор Кромсайт, похлопывая пальцем по своему носу, отчего тот смешно затрепыхался в воздухе. — Эти крохотные розовые пальцы, которые торчат во все стороны и шевелятся без всякого толка... Нет уж, мне подавайте нос. Перелом хряща! А воспаление пазух! А зловонный насморк! Да если врач не разбирается в носах, он вообще дальше своего носа не видит!
— У меня пальцы уже больше не розовые и совсем не шевелятся. Они как гранитные. Док, надо что то делать.
— А если подождать? — предложил доктор и оглушительно чихнул: в кабинете все еще стояла пыль, заполнившая его после того, как Билл разнес в щепки дверь. Порывом воздуха Билла отнесло на метр назад.
— Подождать? — завопил Билл. — Я таскаю за собой целый валун, а вы говорите — подождать?
— Попробуйте отнестись к этому как к научному эксперименту. Будьте мужественны, — попытался успокоить его доктор Кромсайт, схватив из коробки, стоявшей на столе, огромный клок ваты и изо всей силы высморкавшись. Билла обдало мелкими ватными хлопьями. — Может быть, со временем это распространится дальше. Немного погодя в камень превратится ваше колено. Потом вся нога. А там и сами знаете что — это же страшно интересно! И возможно, даже обе правые руки, которыми вы так гордитесь. В конце концов, может окаменеть и ваш нос! Как ученый я никогда бы себе не простил, если бы упустил возможность наблюдать такой любопытный случай.
Билл молча смотрел, как доктор, согнувшись пополам, борется с приступом чиханья, которому не предвиделось конца. Наконец, когда тот проглотил целую пригоршню таблеток от аллергии, Билл решил, что с этим пора кончать. Настало время браться за дело всерьез.
— Как рядовой, страдающий окаменением ступни, я вышел из строя, — заявил Билл, поперхнувшись на слове «строй». — Как штатный врач базы вы, согласно присяге, обязаны обеспечивать пригодность каждого солдата на этой базе к строевой — кхе! — службе. Как я могу встать в строй, если за мной волочится такой валун?
— Мне очень нравятся ваши клыки, — сказал доктор Кромсайт. — Как бивни у слона. Только вот по час; и носа со слоном никому не сравниться.
Грубая лесть не возымела действия на Билла, хоть он и был весьма высокого мнения о своих восьмисантиметровых клыках, которые достались ему в наследство от Смертвича Дранга. Билл был убежден, что стоит ему оскалить клыки, как вид у него становится необыкновенно угрожающим.
— Я хочу новую ногу! — оскалил он клыки. — Я хочу в строй! — солгал он.
Устрашенный скрежетом его клыков, доктор неохотно кивнул.
— Как вы сами правильно отметили, тут у нас не самая горячая точка театра боевых действий. — Доктор Кромсайт достал из стола новую коробку ваты величиной с небольшой гробик. — А поэтому запчастей сюда завозят очень мало. Там, где я проходил службу до сих пор, у нас рук и ног было как грязи, пиписок — целые ящики, а ушей — мешки. Здесь ничего этого нет. А носы? Вы бы видели, какая у меня там была коллекция: любого сорта, формы, размера! Был даже один...
— Погодите! — оскалился Билл с особой свирепостью. — Что же, значит, мне так и не избавиться от этой каменюги?
— Перестаньте корчить рожи! — вскричал доктор. — Вы действуете мне на нервы, и операция может закончиться неудачно. Такая операция — дело чрезвычайно тонкое. Этому учатся не один год!
— Так у меня будет новая нога?
— Более или менее. У снабженцев вышла какая то путаница в накладных, и они зачем то отгрузили мне восемьдесят три ящика регенерирующих ножных почек. Этой дряни у меня тысячи штук, так что одной я, пожалуй, могу для вас пожертвовать. Хотя, на самом деле мне очень хотелось бы посмотреть, не превратится ли в камень ваш нос.
— Так принимайтесь за дело! — проворчал Билл, которому осточертело повсюду волочить за собой окаменевшую ступню. — Где тут у вас операционная? Подготовка понадобится? Какой наркоз? Мне больно не будет?
Доктор поставил на пол посреди кабинета какой то ящик и нажал на кнопку с надписью «РАЗОГРЕВ».
— Когда зажжется зеленая лампочка, суньте ногу вон в ту дырку, что на крышке. Я дам вам руку.
— На что мне ваша рука, мне нужна нога! — завопил Билл. Но тут зажглась зеленая лампочка, Кромсайт вцепился ему в ногу и затолкал ступню в дыру.
— Это просто небольшая профессиональная шутка, — усмехнулся доктор. — Мы, врачи, несмотря на внешнюю невозмутимость и хладнокровие, на самом деле иногда не прочь пошутить.
Наперекор всякой логике Билл почувствовал, что ему будет жаль расставаться со старой ступней. Лишние пальцы на ней были совсем недурны. А когда она превратилась в камень, ей стало очень удобно припирать двери, чтобы не закрывались, и отшвыривать с дороги всякие мелкие предметы.
— И когда начнется операция? — спросил Билл, заранее скрипнув зубами в предвидении долгой, сложной и наверняка мучительно болезненной процедуры.
— А она уже окончена, — гордо объявил Кромсайт. — Взгляните!
Билл вытащил ногу из дыры. Ему сразу бросилось в глаза, что ступни у него теперь вообще нет.
— Вы кретин, а не доктор! — завопил он, размахивая в воздухе культей. — Где моя ступня?
— Да ведь вы же и хотели от нее избавиться, разве нет?
— Но я хотел, чтобы мне ее на что нибудь заменили! А теперь там ничего нет! — со слезами в голосе воскликнул Билл.
— Теперь там регенерирующая ножная почка военного образца системы «Марк 1». Посмотрите получше, рядовой!
И действительно, на конце культи сидела крохотная розовая почка, размером и формой больше всего похожая на вареную фасолину.
— Неплохо сработано, согласитесь! — Доктор стоял надутый от гордости, его красный нос болтался в воздухе, как спелый помидор на кусте. — Можно, я оставлю себе вашу старую ступню? Из нее получится отличное пресс папье.
Билл выпучив глаза смотрел на крохотную почку. Она по прежнему была больше всего похожа на вареную фасолину.
— Конечно, вы не должны наступать на эту почку, пока ступня не отрастет, — предупредил Кромсайт, протягивая ему костыли. — Мне очень жаль, но не могу же я вернуть вас в строй в мгновение ока. Придется вам потерпеть, пока она будет расти.
— И долго? — радостно ухмыльнулся Билл, примеряя костыли, которые оказались сильно помятыми и размеров на двенадцать меньше, чем надо.
— Боюсь, что довольно долго. Нельзя торопить матушку природу.
— Это ужасно, — слукавил Билл, живо представив себе многие недели освобождения от службы, целые месяцы безделья, долгие годы окончательного выздоровления. — Я очень огорчен, что не смогу сразу же пойти в бой. Наверно, меня теперь навсегда спишут в нестроевые?
— Это дело командора Кука, — отвечал доктор. — Отнесите ему вот эту записку и не забудьте сказать, что мне нужна новая дверь.
Покидая кабинет доктора Кромсайта, Билл чувствовал, что стал килограммов на пятнадцать легче. Но не прошел он и полпути к апартаментам командора Кука, как у него началась нестерпимая боль в спине: костыли были уж слишком коротки.
Командор стоял у окна, сложив за спиной руки, и глядел вдаль. Билл попытался было отдать честь, но запутался в костылях и рухнул навзничь, как жук, перевернутый на спину. Командор выпучил глаза на это отвратительное зрелище, но потом решил сделать вид, что ничего не заметил.
— Вольно, рядовой, — скомандовал он. Как обычно, на нем была полная парадная форма, включая саблю, ружье, шарфы, аксельбанты, кнут и медали, которые раскрывались наподобие медальонов — внутри хранились презервативы. Все это венчала пышно расшитая золотом треуголка.
Командор отвернулся от барахтавшегося на полу рядового и вздохнул.
— Каким одиноким чувствуешь себя на вершине власти, — пробормотал он. — Взгляните в окно, рядовой. Что вы видите?
— Звезды, сэр, — отвечал Билл. — Из этой дыры больше ничего и не увидишь.
— Звезды, говорите? Что ж, такому близорукому тупице, как вы, наверное, и не дано видеть ничего, кроме звезд. Но я вижу там славу! Да, славу — и борьбу! Великое противостояние человечества и чинджеров. Жестокие битвы, изобилующие славными подвигами и героическим самопожертвованием. Каждый день смотреть в глаза смерти, выполнять свой долг, подвергать испытанию свое мужество — ведь верно?
— Так точно, сэр, — отвечал Билл, от души надеясь, что ничего подобного ему не предстоит.
— Превращать мальчиков в мужчин, девушек в женщин, трусов в героев, кошек в собак. Только перед лицом смерти ощущаешь всю полноту жизни. Конечно, кое кому в силу обстоятельств приходится оставаться в тылу, чтобы обслуживать тех, кто сражается на передовой. Без нас, интендантов, нашим доблестным воинам не устоять перед противником. Возьмите хоть туалетную бумагу — вы, рядовой, когда нибудь задумывались о том, какое стратегическое значение она имеет?
— Никак нет, сэр, — отвечал Билл, и ему уже не в первый раз пришла в голову мысль: а все ли дома у командора?
— Завезем слишком много туалетной бумаги — и им придется выбрасывать за борт боеприпасы или топливо, чтобы освободить для нее место. Завезем слишком мало — и они вместо того, чтобы драться, будут тратить все свое время на поиски заменителей. Из за туалетной бумаги мы можем проиграть войну. Подумайте, мой сын, — целая грандиозная операция может кончиться неудачей из за того, что им пришлось освобождать место для туалетной бумаги!
Билл подумал и решил, что у командора, должно быть, и впрямь не хватает шариков.
— Принимая решение об отгрузке туалетной бумаги, командир берет на себя огромную ответственность. Стоит чинджерам подсунуть нам хоть одно подложное требование на нее, и дело может кончиться истреблением всей нашей армии.
Билл кивнул, уже твердо убежденный, что у командора на чердаке не все ладно.
— Подумайте, какое значение имеет каждый десятичный знак. Стоит поставить не туда запятую... Послушайте, что у вас с ногой? Это не вы тот идиот, который постоянно здесь у меня что нибудь ломает?
— Доктору Кромсайту нужна новая дверь, — поспешно сказал Билл. — И еще он велел передать вам вот это.
Командор Кук взял записку и принялся читать ее, сокрушенно качая головой и недовольно шевеля губами, когда ему попадалось трудное слово.
— Меня, наверное, нужно числить больным, — продолжал Билл, не теряя времени даром. — Лучше всего мне отлежаться как следует, пока ступня не отрастет снова, а на это, к сожалению, может понадобиться изрядное время.
Командор нахмурился.
— В моей части нет места солдатам инвалидам. Чего доброго, вы будете думать только о своей почке и отгрузите слишком много туалетной бумаги нашим частям, которые мужественно сражаются на передовой, а из за этого презренные чинджеры, того и гляди, возьмут верх.
— Да, мне лучше всего отлежаться, — вкрадчиво подтвердил Билл с искренней надеждой. — Это, конечно, для меня большая жертва — не участвовать в боевых действиях бок о бок с товарищами, но я заставлю себя лежать спокойно, стисну зубы и как нибудь удержусь.
— Что то мне не нравятся эти разговоры о том, чтобы лежать спокойно. Есть в них что то подрывное. Попробуйте предложить что нибудь еще, — сказал командор. — Что нибудь более подходящее для честолюбивого идиота вроде вас.
— Я мог бы сидеть и пересчитывать коробки, когда их будут грузить, — тут же нашелся Билл. — Я здорово считаю.
— Нет. Пожалуй, я переведу вас в ВП.
— Куда куда? — переспросил Билл.
— В военную полицию, кретин, — сказал командор. — Завтра в спасательную операцию отправляется «Баунти» с командой из отъявленных уголовников. Им нужен военный полицейский. Вы официально объявлены Героем Галактики — это как раз то, что нужно, чтобы держать их в руках.
— Прошу прощения, сэр, но я думаю, что особой необходимости во мне там не будет. Двигатель Блотера позволяет прибыть на место мгновенно. Мне просто нечего будет делать.
— Как раз наоборот. «Баунти» — это вам не какая нибудь последняя новинка. По правде сказать, это тихоход, космическая «Мария Челеста» — всего лишь примитивная ремонтная баржа с приспособленным к ней фазовым двигателем. Корабль отправляется в район беты Дракона, где наши героические войска недавно вели тяжелые бои. Там повсюду дрейфует множество железного лома и покалеченных космолетов, которые надо подлатать и снова пустить в дело.
— А зачем посылать туда уголовников? И меня?
— В этом то вся прелесть. Сразу решается множество проблем. Отправив туда всех заключенных, я освобождаю гауптвахту и избавляюсь от лишнего балласта. На фазовом двигателе большую скорость не разовьешь, так что пока вы доберетесь до беты Дракона, у них кончатся сроки заключения, и они смогут сразу приступить к работе. А у вас тем временем отрастет ступня, и вы будете готовы вернуться в строй.
Командор отвернулся к окну.
— Я вам завидую, — произнес он голосом, полным лицемерия. — Может быть, вам даже доведется побывать под огнем. Конечно, вооружение на ремонтной барже не ахти какое, так что если вы все таки доберетесь туда и вступите в бой с противником, шансов у вас будет немного. Какая героическая гибель! Как я вам завидую!
Билл хотел было предложить ему поменяться местами, но удержался.
— Поскорее бы уж, — проворчал он, понимая, что выхода все равно нет.
— Утром явитесь на «Баунти». Капитан Блайт будет вас ждать. Билла охватили недобрые предчувствия.

Глава 2

«Баунти» был не из тех космолетов, служить на которых считается большой честью, а судя по тому, что Билл слышал о капитане Блайте, он тоже был не подарок. Тем не менее Билл хотел произвести на капитана хорошее впечатление и старательно отдал ему честь обеими правыми руками. При обычных обстоятельствах это неизменно производило потрясающее впечатление, но на сей раз эффект был подпорчен: чтобы совершить этот сложный маневр, Биллу пришлось бросить костыли, и он самым недостойным и позорным образом грохнулся на пол.
— Значит, мне прислали калеку полицейского. Замечательно, — скривился капитан Блайт, хмуро глядя на Билла, который тщетно пытался встать. Капитан был широк в плечах, осанист, крепок и толст — невероятно толст, Билл никогда не думал, что такое вообще возможно. Капитан явно любил поесть. Много. И часто. С добавкой после каждого блюда.
Капитан недовольно оглядел Билла с ног до головы: — Одной ступни не хватает, правых рук две. Черт знает что. А вы не скажете, что это за штуки торчат у вас изо рта?
— Клыки, сэр, — ответил запыхавшийся Билл, с трудом поднимаясь на ноги.
— Очевидно, имплантанты, — произнес чей то голос от двери. — В стандартный комплект Homo sapiens они не входят. Конечно, не исключено, что это результат генной инженерии или, может быть, атавизм. Никогда не следует ставить окончательный диагноз, исходя лишь из внешних признаков.
— Достаточно, Кейн, — сказал капитан, вновь неуклюже поворачиваясь всей своей объемистой тушей к Биллу. — Господи, с чем только мне не приходится мириться! — пожаловался он и понюхал кокаина. — Команда из уголовников и один единственный бывший солдат, скорее всего алкоголик и безусловно опустившийся тип, который должен держать их в руках. Не говоря уж о мерзком андроиде — моем заместителе по научной части, который ничего не может сказать без тысячи оговорок, даже если от этого будет зависеть напряжение в его аккумуляторах. Да, ужасно одиноким чувствуешь себя на вершине власти, особенно если, кроме тебя, вокруг нет ни единого нормального человека. И к тому же скука ужасная.
Билл оглянулся. Андроид показался ему куда более похожим на человека, чем капитан, и уж наверняка гораздо более нормальным. Что было не так уж трудно.
— Явился для несения службы, сэр, — рявкнул Билл. — Если вы скажете, где у вас «губа», я проверю наличие заключенных.
— Какая там «губа»? — недовольно засопел капитан. — И не орите, как зарезанный. На ремонтных баржах никакой «губы» не бывает. Эти уголовники и есть наша команда. А вы должны держать их в руках и обеспечивать порядок, иначе я в самом деле устрою здесь «губу» специально для моего так называемого полицейск ого. Ясно?
— Так точно, сэр, — отозвался Билл, подбирая свои костыли.
— Проведите этого солдата в кубрик, Кейн, — сказал капитан. — Я буду ждать его у себя к обеду, как только мы отшвартуемся от этой паршивой базы.
Билл промолчал, отдал честь одной рукой, как полагается по уставу, и заковылял по коридору вслед за андроидом.
— Замечательная вещь наука, сэр," — льстиво сказал он, решив не упускать случая задобрить начальство и стараясь не отставать. — Настоящее благословение для человечества. И польза от нее немалая. За все время моей службы это первый корабль, где на борту есть настоящий ученый, хоть и андроид. Надеюсь, что не обидел вас, сэр. Кое кто из моих лучших друзей — возможно, тоже андроиды. Я, правда, не уверен, что мне доводилось встречаться с андроидами. Я даже не знаю, как отличить андроида, — разве что они как нибудь скверно пахнут или светятся в темноте. А иначе и не угадать.
— Прошу не титуловать меня «сэр», — произнес Кейн с ледяным безразличием, которым отличаются все настоящие андроиды. — Капитан Блайт может произвести меня в любую должность, какую ему будет угодно, но на самом деле я штатский до последнего транзистора. Для вас я — гражданин Кейн, и будьте любезны обращаться ко мне только так, расист вы тупоголовый.
— Пожалуйста, как вам будет угодно. Но мне хотелось бы узнать одну вещь, если это не покажется вам с моей стороны неделикатным. Вы не... Ну, в общем, вы не из этих...
— Нет, — Кейн покачал головой и тяжело вздохнул. — Нет, я не из этих киберпанков. Из за них про всех нас, андроидов, идет дурная слава. Прежде всего, они крайне драчливы, а я терпеть не могу насилия, кроме, конечно, тех случаев, когда обстоятельства не оставляют иного выбора. Кроме того, они обожают подключаться к напряжению в 220 вольт, и от этого у них горят логические схемы. Они без этого не могут — неудивительно, что глаза у них вечно остекленевшие, а микросхемы сцинтиллируют в ультрафиолетовом диапазоне. Вы можете видеть, что уши у меня не проткнуты, волосы подстрижены и подкрашены по моде, а ногти чистые. С тех пор как выпустили модель Гибсон IV с форсированным приводом да Винчи, киберпанков уже больше не производят, но нам, порядочным андроидам, еще долго ходить с этим несмываемым пятном на репутации. Здесь налево.
— Да вы на них ничуть и не похожи, — быстро вставил Билл, лихо маневрируя на костылях, чтобы повернуть за угол. — Вы ученый, объективный наблюдатель загадочных явлений природы. Ни у одного киберпанка не хватит терпения соблюдать строгую дисциплину мышления, которая так необходима для научного исследования.
— Благодарю вас — я полагаю, что это комплимент, хотя у меня и есть некоторые сомнения, поскольку возможности вашего мозга весьма ограничены, — сказал Кейн. — Но вы, вероятно, несколько переоцениваете мою квалификацию. Мое главное занятие — растения. Здесь направо.
— Что что? — переспросил Билл, ковыляя за Кейном. — Растление? — Перед его мысленным взором вереницей пронеслись обычные солдатские воспоминания о пьяных эксцессах и упущенных возможностях.
— Да нет, я ботаник. Выращиваю растения, понимаете? Здесь налево.
— Ах растения, — Билл подавил разочарование. — Ну, растения — это тоже неплохо. Они почти как люди, только двигаются медленнее. Я сам когда то немного занимался растениями. Учился на техника удобрителя.
— Очень интересно, — сухо произнес Кейн таким тоном, как будто зевнул, и лениво поднял бровь.
— Тогда жизнь была куда проще, — грустно продолжал Билл, не обратив никакого внимания на явное отсутствие интереса со стороны андроида: его вдруг ни к селу ни к городу охватила ностальгия по родной планете Фигеринадон II. Ему вспомнились пахота, сев — эти благородные занятия, которые роднят человека с землей; правда, ему почему то не пришли на ум ни постоянная ломота в спине, ни нескончаемое созерцание качающегося перед глазами ржавого крупа робомула. В свое время он так и не закончил заочного училища техников операторов по внесению удобрений, а недолгую работу на полях орошения в Гелиоре старался вообще никогда не вспоминать.
— Мы пришли, — сказал Кейн.
— Это кубрик? Какой роскошный!
Они стояли в громадном пустом помещении. Это был ремонтный отсек, в котором вполне мог бы поместиться космолет среднего размера. Сейчас все оборудование было сдвинуто к стенам, и посередине оставалось огромное свободное пространство.
Не совсем, впрочем, свободное: по полу тянулись сотни грядок, где росли какие то кустистые зеленые растения.
— А что это за дрянь в кубрике? — недовольно спросил Билл. — Да тут не повернешься. Придется все это выкинуть и...
— Придержите язык, — посоветовал Кейн. — Это капитанская оранжерея.
Он повел Билла вдоль грядок.
— Это его хобби, на котором он просто помешан. Не смейте трогать!
Билл вынул изо рта сочный побег и воткнул его обратно в грядку.
— Вкус тошнотворный, — сказал он. — А что это такое?
— Abelmoschus humingous, — ответил Кейн, нахмурившись и приглаживая рукой почву вокруг побега, который надкусил Билл. — Вам это растение, вероятно, более знакомо под тривиальным названием «окра». Вот эта разновидность — окра высокорослая, — когда созревает, становится довольно сочной, хотя растет лучше всего на песчаной почве. Однако она не любит, когда ее начинают жевать до достижения полной спелости.
— А это что? — спросил Билл, подойдя к соседней грядке: его продолжали одолевать воспоминания сельскохозяйственной юности.
— Abelmoschus gigantis, или окра хрустящая, — ответил Кейн. — Совсем неподходящее название, на мой взгляд: она ничуть не хрустит. Кроме полужидкой каши, из нее ничего не получится, как ее ни готовь.
— А вон там что?
— Abelmoschus abominamus — окра медовая. На вкус — вроде скипидара. Капитан ее очень любит.
— Ну еще бы. А вон та?
— Abelmoschus fantomas — окра банановолистная. Известна своими инсектицидными свойствами, а также совершенно незабываемым вкусом.
— А все остальное? — Билл обвел огромное помещение широким жестом одной из своих правых рук — той, что от чернокожего.
— Окра, окра и снова окра. Четыреста тридцать две грядки окры. Для простого любителя капитан предается своей страсти с исключительным размахом. Конечно, самую трудоемкую работу за него приходится делать мне, так что на его долю остается не так уж много. — Кейн издал высокий визгливый звук, означающий у андроидов неудовольствие. — Вы себе не представляете, сколько приходится тратить времени, чтобы внести удобрения на все четыреста тридцать две грядки. Нет, этого вы себе представить не можете. Не говоря уж о прополке, прореживании, поливе...
Внезапно над головами у них с потрескиванием зажглись тысячи кварцевых ламп. Температура мгновенно поднялась градусов на тридцать, и у Билла изо всех пор брызнули струйки пота.
— А это еще что? — спросил он, задыхаясь от зноя.
— Полдень, — пояснил Кейн с улыбкой, в которой не было ни тени юмора. — Точно вовремя. На нашем корабле порядки строгие. Между прочим — это важно скорее для вас, чем для меня, — через тридцать секунд мы стартуем. Ах, как быстро летит время, когда находишься здесь, рядом с растениями! Советую немедленно лечь на этот мешок с перегноем, иначе вас расплющит в лепешку, и вы будете годны только на компост.
Билл едва успел плюхнуться плашмя на мешок с вонючим перегноем, как начались перегрузки, возраставшие с каждой секундой и угрожавшие превратить его в готовый компост. Он лежал, хрипя и хватая ртом воздух, но все шло сравнительно благополучно, пока мешок не лопнул и Билл не погрузился с головой в его зловонное содержимое.
— Я больше не могу! — вскричал он. — Какая вонь!
— Привыкнете, — улыбнулся Кейн, стоявший рядом: его скелету из вольфрамовой стали перегрузки ничем не грозили. — Через несколько дней чувствовать запах перестаешь. Знаете, это замечательное удобрение. Растения его просто обожают.
— Я его ненавижу! — заорал Билл, хотя, по правде сказать, в данный момент он еще больше ненавидел фазовый двигатель. Этот давно устаревший способ передвижения в космосе вышел из моды уже черт те когда, одновременно с запонками и бритыми головами. Что за глупость — барахтаться в компосте, когда современный двигатель способен без всяких неудобств перенести вас куда угодно в одно мгновение!
— Где моя каюта? — простонал Билл, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с себя комья плохо просеянных гниющих остатков. — Мне надо немедленно принять душ и выбросить эту одежду. Впрочем, пожалуй, я сначала задержусь на минуту другую, чтобы очистить желудок.
— Не успеете, — радостно пропел Кейн, склонившись над грядкой и привычными, уверенными движениями прореживая побеги окры. — Капитан ждет нас к обеду.
— Но...
— На нашем корабле порядки строгие, — усмехнулся Кейн. — Все по правилам и по часам. А сейчас как раз время обеда.
Вспотевший и запыхавшийся, Билл сидел за капитанским столом и с опаской поглядывал на свою тарелку. На ней возвышалась кучка вареной окры, а рядом — такая же кучка тушеной окры, которая на вид почти ничем от нее не отличалась. Билл попробовал откусить кусочек жареной окры, но чуть не сломал себе клык. Все, что стояло перед ним, либо представляло собой жидкую кашу, которую иначе как ложкой и есть нельзя, либо было жестко до полной несъедобности. Он вздохнул, потянулся за своим бокалом и выпил глоток свежего сока окры.
Капитан, подозрительно принюхиваясь, посматривал на Билла с таким же выражением лица, как Билл — на тарелку с этой так называемой пищей. Кроме них, за пиршественным столом сидели Кейн и старший помощник капитана мистер Кристиансон, прибывший в последний момент на борту персонального космолета с императорским гербом. Из всех четверых только у капитана на тарелке было что то еще кроме окры.
— А что, здесь всегда так пахнет? — спросил мистер Кристиансон, вытаскивая из за кружевного обшлага надушенный платок и помахивая им перед носом. — Запах в точности как от корабля мусоросборщика.
Он сердито взглянул на Билла и отправил в рот полную ложку вареной окры в соусе.
— А у меня почему то нет соуса, — сказал Билл. — Может быть, с какой нибудь приправой эта штука пойдет лучше. Передайте, пожалуйста, хрен.
— У меня на корабле порядки строгие, — сказал капитан Блайт, отрезая большой сочный ломоть от своего бифштекса. — У каждого свои полномочия и ответственность, и точно так же у каждого свои привилегии, распределяю которые, разумеется, я сам. Это абсолютно необходимо для поддержания должной дисциплины. Вы видите, что мистер Кристиансон, будучи старшим помощником, имеет полный доступ к судку с приправами, а также получает за едой вино. Кейн тоже имел бы право на вино, но не на приправы; впрочем, обмен веществ у него такой, что он не может употреблять спиртное. Насколько я понимаю, алкоголь как то не так действует на его управляющие схемы. А жаль, вино у нас отменное.
— А я? — спросил Билл, не спуская глаз с вина и прихлебывая кислый сок окры.
— Поскольку вы стоите ближе всех к рядовым членам команды, вы получаете в основном такое же довольствие, как и они, — сказал Блайт, разломив булочку и подбирая ею остатки картошки с мясным соусом. — Мой опыт свидетельствует, что так вам будет легче с ними управляться. Не зажиреете и будете от этого только злее. Тем не менее, поскольку вы единственный рядовой на борту, не отбывающий наказания за преступление, я решил, что вы все же имеете право на кое какие блага. Это будет напоминать вам о вашем привилегированном положении.
— Блага? Говорите скорее, какие! — нетерпеливо выговорил Билл, живо представив себе бифштекс, а может быть, даже жирную, сочную свиную отбивную.
— Пока вы ничем передо мной не провинитесь, будете получать десерт, — сказал Блайт с широкой улыбкой.
— Десерт?
— Пончики с джемом, — пояснил Кейн. — Я думаю, после окры они вам придутся по вкусу. Хотя мои потребности в пище весьма ограниченны, даже я ем их с удовольствием. Особенно с малиновым джемом.
— Но только один пончик, — сказал Блайт, грозя Биллу вилкой. — Мистеру Кристиансону и Кейну полагается по два, мне — шесть, поскольку я чувствую себя очень одиноким на вершине власти. Но имейте в виду, рядовой: прежде чем получить десерт, вы должны доесть все, что у вас на тарелке. Я бы поторопился, будь я на вашем месте, от чего упаси меня боже.
Билл поглядел на стоявшее перед ним неаппетитное месиво. Жир от жареной окры застыл на тарелке сероватой лужицей. Билл глотнул еще сока и повернулся к старшему помощнику.
— Извините меня, сэр, — сказал он, хитро меняя тему разговора и отвлекая от себя внимание, — а где было ваше последнее место службы?
Форма на старшем помощнике была щегольская, а расшитую позументами грудь покрывали медали. Напудренный парик сидел на нем немного набекрень, но это только придавало ему лихости. Так же, как и косоглазие, свойственное, как известно, многим королевским семействам.
— Место службы?
— Ну да. Служили где? — пояснил Билл на случай, если такое понятие окажется слишком сложным для убогого офицерского мозга. — Ну, на каких кораблях? — Он сунул в рот покрытую застывшим жиром жареную веточку окры. — Может, я знаю кого нибудь из той команды. Тогда получится, что мы с вами некоторым образом отчасти вроде как однокашники, — продолжал он в наступившем молчании. Увидев, что на него никто не смотрит, он сунул несъедобный кусок себе под салфетку и поднес ко рту ложку слизистой вареной окры. — Я ведь много кого знаю, — гордо добавил он.
— Это мой первый корабль, — сказал мистер Кристиансон, подвинув к себе судок с приправами и щедро накладывая себе поверх окры острого соуса и тертого сыра. — Мой дядя просто слышать не хотел, чтобы я получил капитанский чин, не побывав хотя бы в одном рейсе. Лично я считаю, что это очень старомодный взгляд на вещи, но раз уж дядюшка Джулиус так на этом настаивает, я решил, по крайней мере, попробовать.
— Дядюшка Джулиус? — Воспользовавшись тем, что на него опять никто не смотрит, Билл спустил комок тушеной окры себе в сапог.
— Он четырехсотдвенадцатиюродный брат Императора по боковой линии, — похвастал Кристиансон и залпом выпил бокал вина. — До сих пор ему удавалось уберечь меня от учебной муштры и освободить от всех этих сложных экзаменов, которые полагается сдавать для производства в офицеры. Знатное происхождение все же дает кое какие преимущества. Но он потребовал, чтобы я совершил хоть один космический рейс, прежде чем получу в свое командование космолет. Глупость, конечно, после того как мое семейство добровольно, под страхом смерти, пожертвовало императору столько денег на ведение войны с чинджерами, — но надо так надо. Кстати, вам еще никто не говорил, что от вас ужасно воняет?
Билл стряхнул с себя еще несколько прилипших комков перегноя и бросил взгляд в иллюминатор. Там медленно отплывала вдаль база снабжения. Слишком медленно. Рейс обещал быть долгим.
Обед оказался еще более долгим. Биллу удалось избавиться от всего, что было у него на тарелке, распихав несъедобные куски окры по карманам и укромным местечкам и ухитрившись даже переложить несколько штук на тарелку Кейна, когда тот отвлекся. В конце концов с окрой было покончено, и он накинулся на свой пончик с малиновым джемом с такой жадностью, словно это был самый последний обед в его жизни.
Кейн объяснил Биллу, как ему найти свою каюту, и он отправился туда, слизывая с губ остатки джема. Капитан Блайт небрежно заметил, что Биллу давно пора принять душ и что, если Билл этого не сделает к тому времени, как они увидятся в следующий раз, он самолично запихнет его в шлюз, где Билл будет дышать вакуумом до тех пор, пока не усвоит хотя бы самых элементарных правил личной гигиены. Или что то еще в том же духе.
Билл открыл дверь каюты, которая, насколько он понял, была отведена ему, и разинул рот, увидев, что на одной из двух коек сидит какой то гигант ростом метра в два с половиной и весом килограммов на сто сорок. В руках он вертел настольную лампу, сгибая и разгибая ее кованую подставку, словно та была из мягкой резины.
— Прошу прощения, ошибся каютой, — быстро сказал Билл, проворно пятясь.
— Ты полисмен, что ли? — буркнул этот медведь.
— В общем, да, — ответил Билл с деланной улыбкой, продолжая пятиться.
— Ни хрена ты не ошибся, — заявило чудище, откусив от лампы подставку и сплюнув обломки на пол. — Мы с тобой, значит, будем соседи.
— Меня зовут Билл, — сказал Билл, неуверенно входя. — Рад познакомиться.
— Я Мордобой, — буркнул горилла. — Ничего себе клыки. Постой, у тебя, что ли, обе руки правые?
— Верный глаз, — подтвердил Билл.
— И никак одна от черномазого! — рявкнул Мордобой.
— Такая уж досталась, — заискивающим тоном сказал Билл, протискиваясь со своими костылями к свободной койке. — Ты из команды? А за что получил срок? — Ему пришло в голову, что не худо сменить тему. Оказалось, что тоже худо.
— За убийство. Топором! — прорычал Мордобой, широко ухмыльнувшись и обнажив имплантированные собачьи клыки длиной сантиметров в пять, остро заточенные напильником.
— Ну, со всяким бывает, — сказал Билл.
— Отрубил обе ноги полисмену и бросил его на снегу, чтобы сдох от потери крови.
— Понимаю, — сказал Билл. — И такое в жизни случается.
— У него то были две ноги. А у тебя одна. Можно управиться вдвое быстрее.
— Имей в виду, что на этом корабле снега нигде нет, — возразил Билл. — И в ближайшем будущем не ожидается, я слышал прогноз.
— Эта твоя черная рука — что то она мне напоминает, — пробурчал Мордобой. — Что то давнишнее.
— Ну, она у меня тоже порядочно сколько времени.
— Ага, вспомнил. Был такой здоровенный лоб в пехоте, Тембо звали, — прохрипел Мордобой. — Никогда мы с ним не ладили.
— Мы то с тобой поладим, я уверен, — с надеждой намекнул Билл. Он прекрасно помнил, как в том ужасном бою Тембо взрывом разорвало в клочья и как сам он, очнувшись, увидел, что ему пришили оставшуюся от Тембо руку. Но это он решил держать про себя.
— Достал он меня своими проповедями. Только сглаз наводил. Хотел его замочить, только об этом и думал. А его куда то перевели, пока я сидел на губе за какую то хреновину, не помню уж за что. Так с тех пор его и ищу. Пусть только тронет меня своей черномазой ручищей — враз оттяпаю.
Билл взглянул на свою правую руку — ту, черную, — и увидел, как она сама собой сжалась в кулак. И тут он окончательно понял, что рейс будет долгим долгим.

Глава 3

Более мерзкой рожи, чем у Мордобоя, Билл не встречал за всю свою жизнь — до того момента, как минут пять спустя в дверях появилась Рэмбетта.
Роста она была среднего, как и полноты, и образование имела тоже среднее. Но больше ничего среднего в ней не было. Ее голубые глаза горели ярким пламенем, а аппетитные выпуклости стройной фигуры едва виднелись под надетыми крест накрест портупеями с целым арсеналом ножей и прочего устрашающего оружия.
— Где этот наш полицейский, Мордобой? — рявкнула она хриплым голосом. — В четвертом ремонтном отсеке какая то хреновина.
— Военную полицию на этом корабле представляю я, мисс, — отозвался Билл, с ужасом разглядывая гигантский изогнутый ятаган у нее за поясом. — Меня зовут Билл.
— А меня — Рэмбетта, — представилась она и, взглянув на нижнюю половину его тела, расхохоталась. — Похоже, у тебя кое чего не хватает?
Билл испуганно осмотрел себя — нет, «молния» застегнута. Он облегченно перевел дух, чувствуя, как обильно выступивший было пот приятно холодит лоб.
— А, это вы про мою ступню? Док сказал, она отрастет.
— Но клыки у тебя ничего, — заметила Рэмбетта, протянув руку и игриво потрогав один из них пальцем. — Ладно, беритесь ка за работу. Мордобой, захвати топор. Ларри что то там опять выдумал, не пришлось бы применить строгие меры.
— Ну, кайф! — радостно ухмыльнулся Мордобой, вытаскивая из под койки громадный топор, каким только двери высаживать, и со свистом размахивая им в воздухе. — А то он у меня давно без дела валяется.
Билл растерянно посмотрел на острое, как бритва, лезвие и заметил на нем как будто пятнышко ржавчины. Впрочем, не нужно было обладать слишком буйным воображением, чтобы подумать: а не капля ли это засохшей крови?
— Давай, Билл, пошевеливайся, одна ступня здесь, другая там! — сказала Рэмбетта с лукавой усмешкой.
— Ха ха! — покатился со смеху Мордобой. — Во дает! Ха ха! Билл ничего смешного в ее словах не заметил, но молча заковылял вслед за наводящей страх парочкой, размышляя о том, что такое можно увидеть только в армии — когда заключенные вооружены до зубов, а у приставленного к ним полицейского вместо оружия только пара помятых костылей с резиновыми наконечниками. Он решил, что первым делом надо будет поскорее раздобыть себе оружия, и побольше.
Ремонтные отсеки располагались несколькими этажами ниже, и Билл с трудом поспевал за Рэмбеттой и Мордобоем. Он уже начал жалеть, что расстался со своей окаменевшей ступней. При всех неудобствах она могла служить хоть кое каким оружием. Этот Ларри, должно быть, изрядный фрукт, если, по мнению Рэмбетты, Мордобою недостаточно будет просто цыкнуть разок, чтобы привести его в чувство.
— А кто такой Ларри? — спросил Билл.
— Да тоже уголовник вроде нас, отбывает срок на этой посудине, — ответила Рэмбетта, сворачивая направо.
— Что же он такого натворил?
— Вполне может быть, что и ничего, — сказала Рэмбетта. — Понимаешь, он клон.
— Не понимаю, — сказал Бил.
— Их трое: Ларри, Моу и Кэрли. Все трое клоны. Три горошины из одного стручка. Три желудя с одного дуба. Один из них залез в главный компьютер базы и выписал всему личному составу по увольнительной на выходные. Отпечатки пальцев у них одни и те же, и рисунки сетчатки одинаковые, так что выяснить, который из них нашкодил, начальство не смогло. И срок влепили всем троим. Вроде семейной путевки в санаторий.
— Что то не очень это справедливо, по моему.
— Ты давно в армии, Билл?
— Да, пожалуй, даже слишком.
— Так что ж ты, не знаешь, что ли, — какая там может быть в армии справедливость?
Биллу оставалось только печально вздохнуть в знак согласия. Когда они вошли в четвертый ремонтный отсек. Мордобой что то угрожающе проворчал, бросив нежный взгляд на свой топор. Отсек был не меньше того, где выращивалась окра, только здесь не было никаких грядок — вместо них стояло множество разных громоздких механизмов. Билл подумал, что после окры они просто радуют глаз.
— Сюда, — сказала Рэмбетта, спускаясь впереди всех по металлическому трапу. На полу отсека стояла группа людей, которые о чем то спорили.
— Хочешь верь, хочешь нет, только Ларри — это тот, который размахивает ломом.
Билл с готовностью поверил: уж если не везет, так не везет.
— Вон туда он убежал, — возбужденно кричал Ларри. — И я не зря погнался за этим животным, говорю вам, что не зря. Что я, дурак, что ли?
Ларри был тощий светловолосый человечек с резкими, угловатыми чертами лица, изборожденного таким множеством трагических морщин и морщинок, что Билл сразу понял: у этого срок пожизненный. Моу был точь в точь похож на Ларри, а Кэрли — на Моу, который был вылитый Ларри, и так далее.
— Это все ты виноват, — сказал Моу, а может быть, Кэрли. — Разинул рот и упустил его.
— Кто это разинул рот? — вскричал Ларри, а может быть, Кэрли. — Ей богу, надо было отцу в свое время разбить пробирки, где вы росли, и даже не дожидаться, пока клетки начнут дифференцироваться. И как это получилось, что я оказался с вами в родстве?
— Ты отца не трогай, — сказал Кэрли, а может быть, Моу. — Животное где то вон там. Надо что то делать.
— Все разворачиваемся в цепь и прочесываем отсек, — приказала Рэмбетта. — Надо найти животное.
— Ну уж, только не я, — откликнулся рослый мускулистый негр, мотнув головой. — Меня не считайте.
— Все, я сказала! — возразила Рэмбетта, взмахнув одним из своих ножей самого зловещего вида. — К тебе это тоже относится, Ухуру. Это приказ Билла — он у нас представляет военную полицию. Верно, Билл?
— Хм... Ну да, — отозвался Билл, тщетно пытаясь понять, кто тут Ларри, кто Моу, а кто Кэрли: когда Ларри бросил лом, все они перепутались. Ему показалось, что лом подобрал Моу, но, возможно, это был Кэрли.
— Кто струсит и уйдет в кусты, на неделю сядет на хлеб и воду. Верно, Билл?
— Не меньше. Трусам здесь не место, — подтвердил Билл. У него появилось сильное подозрение, что лом подобрал сам Ларри, специально чтобы его запутать. Морочить голову полицейским — традиция давняя и прочная.
— Вперед! — воскликнула Рэмбетта. — Искать везде! Билл встрепенулся, бросил один костыль и схватил гаечный ключ из инструментального ящика. Все разошлись в разные стороны, и он остался один с гаечным ключом в одной руке и костылем в другой. Окинув взглядом огромный опустевший отсек, он осторожно двинулся вперед, стараясь не производить лишнего шума.
Над ним нависали переплетения металлических трапов, переходов, тельферов, толей и всяких прочих приспособлений, за которыми был почти не виден потолок. Толстые цепи огромными петлями свисали вниз, как паутина, сотканная гигантскими пауками, и тихо позвякивали, покачиваясь взад и вперед.
Билл подумал: а хватит ли ему гаечного ключа, чтобы справиться с этим.., с этой...
Вот незадача! Он не имел ни малейшего представления, что это за чудовище, которое он ищет, и даже какой оно величины. Есть ли у него зубы? А когти? С хлебницу оно ростом или с танк? А ведь оно могло притаиться где угодно! Его прошиб холодный пот, и дело стало еще хуже: теперь оно может выследить его по запаху!
Может быть, какое нибудь жуткое инопланетное существо, все в чешуе, в этот самый момент прячется за ближайшим углом, готовое кинуться и растерзать его в клочья. Может быть, какой нибудь смертоносный жук богомол непомерного размера сейчас глядит на него с высоты своего огромного роста, примериваясь, чтобы нанести удар. Билл живо представил себе и еще кое какие варианты — например, гигантских муравьев или ядовитых ос величиной с человека. Проклятое воображение! Дрожа от страха, он огляделся по сторонам. Вот вляпался! Потом он двинулся вперед, решив, что так опасность будет меньше.
Повернув за угол, он взглянул вверх. На лицо ему откуда то упала капля воды, за ней другая. Пол под ногами был мокрый и скользкий. Вода попахивала окрой.
Перед Биллом тянулся длинный ряд шкафчиков. Они были плотно закрыты, только у одного дверца была чуть приотворена. Билл осторожно приблизился.
Где же все остальные? Билл никогда еще не чувствовал себя таким одиноким и беззащитным. В отсеке стояла тишина, как в могиле, — слышно было только негромкое металлическое позвякиванье цепей, размеренное падение капель и чье то хриплое дыхание.
Хриплое дыхание?! Сердце у Билла заколотилось, как отбойный молоток, и он подумал, что уж теперь спрятавшееся там чудище непременно его услышит. Крепко стиснув в одной из своих правых рук гаечный ключ, Билл приготовился концом костыля отворить дверцу. Он затаил дух, и хриплое дыхание тоже смолкло. Он сделал выдох, и оно возобновилось. Эхо? Он снова затаил дух. На этот раз хриплое дыхание стало громче и превратилось в рычание.
Внезапно дверца распахнулась настежь и что то мокрое и склизкое залепило Биллу все лицо, лишив его всякой возможности видеть, что происходит. Потом на него обрушилась чья то тяжелая туша, и он кубарем полетел на пол. Вокруг невыносимо запахло псиной.
— Помогите! — завопил Билл, захлебываясь слизью. — Мне пришел конец!
— Билл нашел пса! — послышался голос Ларри, а может быть, Моу или Кэрли. — Ну и вонь!
— Пса? — переспросил Билл, утирая с лица собачьи слюни. — Пса?
— Вообще то на корабле полагается иметь кота, — объяснила Рэмбетта. — Но котов в наличии не оказалось, и нам выдали вот этого. Мерзкое животное. Его зовут Рыгай.
Билл сел и уставился в угрюмые глаза огромной овчарки ублюдка. У нее была разноцветная, как у гиены, шерсть, которая лезла огромными клочьями. На оскаленной морде застыло выражение полной тупости, а из пасти свисал длиннейший язык и обильно текли слюни. Пес еще раз щедро облизал Биллу физиономию и весело замахал хвостом.
— Ты Рыгаю понравился, — сказал рослый негр, протягивая Биллу руку и помогая ему встать. — Значит, ты исключение из правила, потому что никто из нас с ним и рядом стоять не желает. Меня зовут Ухуру, рад с тобой познакомиться. Похоже, теперь у тебя будет собачка.
— Что у меня будет? — переспросил Билл.
— Смотри, чтобы он в каюте сидел на твоей половине и носа ко мне не совал, — проворчал Мордобой, который стоял рядом, опершись на свой топор. — Только увижу его у себя на койке — сразу ноги оттяпаю, чтобы больше тут не вонял. А потом и за тебя возьмусь.
— Да, от него попахивает, — согласился Билл. — Спасибо за предложение, Ухуру, только мне собака вовсе не нужна.
— Зато ты ему нужен. Таков уж закон природы, ничего не поделаешь, — многозначительно заметила аппетитная миниатюрная женщина. — А есть еще один закон природы, по которому Рыгай вечно катается в куче компоста в капитанской оранжерее. Его оттуда просто не отгонишь. Разве что у тебя это, может быть, получится.
— Спасибо, — сказал Билл. — А как тебя зовут?
— Киса, мой мальчик. А тебя?
Она провела изящными пальчиками по своим коротко стриженным светлым волосам и сделала глубокий вдох, продемонстрировав Биллу возможности своей фигуры. Он решил, что она ничуть не похожа на опасную преступницу.
— Билл. Через два "л". Так обычно пишут это имя офицеры. — Тут Билл вспомнил о служебном долге и, приняв строгий вид, подобающий представителю военной полиции, спросил: — А ты за что сидишь?
— Они говорят, что я дезертировала. Ушла в самоволку. Слиняла. Отвалила.
— А что, разве нет?
— Конечно, нет. Просто моя магнитная карточка размагнитилась, когда я ее су нула в сломанный автомат для разлива виски, и я не смогла отметиться на работе. А так я все время была на рабочем месте, за своим столом.
Долг есть долг, и Биллу пришлось на некоторое время отвлечься от Кисы.
— А ты, Ухуру? Что ты такого натворил?
— В обвинительном заключении было написано, что я взорвал сиротский приют, — с широкой улыбкой ответил тот. — Ужасно люблю баловаться с порохом.
— С порохом? — переспросил Билл, взглянув на мускулистые руки рослого негра. — Приют? Вместе с детишками и всем прочим?
— Это мне пришили, — сказал Ухуру. — На самом деле я случайно уронил самодельную шутиху в выгребную яму офицерского сортира. Взрыв получился отменный, но никаких сирот поблизости не было, только дерьмо полетело да один лейтенант перепугался до полусмерти.
— А ты, Рэмбетта?
— Говорят, я представляю опасность для общества — подумать только! И все по недоразумению, из за сущей мелочи.
— По недоразумению?
— Один сержант пригласил меня с ним пообедать. «Как романтично», — подумала я, ведь я была так молода и невинна. Он обнимал меня, осыпал поцелуями мои нежные губы, гладил меня по.., ну, в общем, в этом роде. Сгорая от стыда и трепеща от робости, я пригрозила, что, если он не перестанет, я ему кое что отрежу. Он немного испугался, но не перестал, и пришлось мне положить этому конец. Он и в больнице то пролежал всего каких то два месяца. Я не виновата, ведь это была самозащита. Стоило поднимать шум из за такого пустяка!
— Пожалуй, не стоило, — согласился Билл. — Ларри, а ты?
— Спроси у Моу.
— Моу?
— Спроси у Кэрли.
— Кэрли?
— Я ничего не знаю. А знал бы что нибудь, свалил бы на Ларри. Или на Моу. Насколько мне известно, никто из нас ни в чем не виноват, просто нам не повезло. Конечно, я могу говорить только за себя. Не помню, чтобы мы трое когда нибудь были одинакового мнения, не важно о чем. Ларри туп как бревно, а Моу — позорное пятно на нашем родословном древе.
— Похоже, что все это не такие уж серьезные нарушения, — сказал Билл. — Если это вообще нарушения. Думаю, что никаких осложнений в этом рейсе у нас не будет. Нужно только всем вести себя паиньками до самой беты Дракона. Вот и все.
Пес Рыгай всей своей тяжестью прислонился к здоровой ноге Билла и издал неприличный звук. Билл машинально погладил его вонючую голову, но тут же отдернул руку и вытер пальцы о штанину.
— А я? — спросил Мордобой. — Ты про меня забыл.
— Как раз пришла твоя очередь, приятель, — вкрадчиво сказал Билл. — Ты то что натворил на самом деле?
— Да ноги оттяпал полисмену, — ухмыльнулся Мордобой. — Вот этим топором.
Билл с трудом проглотил слюну и робко улыбнулся.
— Правда, у меня была уважительная причина, — широко улыбнулся Мордобой, вскинув топор на плечо.
— Ну конечно, — с облегчением сказал Билл.
— Достал он меня совсем, — улыбнулся Мордобой еще шире. — И к тому же у него был такой паскудный вонючий пес.

Глава 4

Билл ткнул ложкой в остатки тушеной окры у себя на тарелке. Она уже остыла и консистенцией напоминала перезрелый сельдерей, который сначала подержали в ядерном реакторе, а потом оставили гнить на солнце.
Вот уже пять недель он сидел на окре, и конца этому видно не было. Сейчас он был бы рад даже гнусной баланде, которой их кормили в казарме, — все таки разнообразие. Немного утешало его лишь одно: ступня наконец начала отрастать. Плохо только, что отрастала она как то странно. Цвет у нее был не розовый, как полагается, а серый. К тому же на ней не видно было ни малейших признаков пальцев — просто серый комок чуть меньше кулака размером. Но она, по крайней мере, уже достаточно выросла, чтобы на нее можно было кое как ступать, и Билл отложил костыли — он надеялся, что навсегда. Пусть понемногу растет дальше. Чего у солдата сколько угодно — так это времени.
— Ну и как команда, рядовой? — спросил капитан Блайт, жадно пожирая свиную отбивную.
— Все в порядке, сэр, — солгал Билл.
Он уже твердо усвоил, что не следует раскачивать лодку. Только на прошлой неделе он робко сообщил капитану, что, по мнению команды, давно пора внести какие нибудь изменения в меню. Кончилось это полным фиаско: Билл был на три дня оставлен без пончика с джемом, а команде пришлось целый день поститься. Моральное состояние от этого ни у кого лучше не стало.
Сказать по правде, команда становилась угрюмой, злобной, раздражительной и сварливой. Это по четным дням. А по нечетным она была упрямой, ворчливой и мрачной. Даже в самые благоприятные моменты то один, то другой начинал капризничать. А Билл, оказавшись между двух огней, проклинал собственное невезение, окру и преступное прошлое подопечных.
Остаток раскисшей окры Билл спрятал в карман. У его новой собаки оказалось, пожалуй, единственное достоинство: Рыгай любил окру, просто души в ней не чаял, при виде ее начинал скулить и пускать слюни самым отвратительным образом. Если не считать Кристиансона и Кейна, пес был единственным существом на борту, которое могло вынести эту гадость. Кристиансон, конечно, мог съесть все, что угодно, а что касается андроида, то никто не знал, имеется ли у него вообще орган вкуса, а если да, то насколько на него можно положиться.
Меньше всего Биллу требовалась собака, но отделаться от Рыгая ему было не суждено — по крайней мере, в этом рейсе. Никто, кроме него, не желал иметь с собакой никакого дела. Ее спасало только одно — у нее хватало инстинкта самосохранения на то, чтобы оставаться на той половине каюты, которая досталась Биллу. Мордобой часами сидел, поглаживая свой топор и не сводя злобного взгляда с жалкого пса. Исключительно овощная диета ничуть не способствовала улучшению его настроения.
— Тли, — сказал Кейн, когда начали раздавать пончики. — И еще маленькие зеленые гусеницы. Прошу прощения, капитан.
— Не может быть! — взревел капитан. — Опять?
— Это естественный процесс в таком закрытом помещении, как у нас на корабле, — сказал Кейн. — Здесь нет хищников, которые бы их истребляли.
— У меня полный корабль хищников, — возразил Блайт, протягивая руку за вторым пончиком. — Билл, соберите снова бригаду для борьбы с вредителями.
— А что, если попробовать перец? — предложил Билл. — Дома, на ферме, мы уничтожали вредителей смесью мыла с перцем. Это легче, чем собирать их поодиночке. Мы всегда так делали, когда я был молодой...
— Никому не нужны эти ваши дурацкие деревенские воспоминания, — презрительно сказал Блайт. — Легче! Кто сказал, что это должно быть легче? Заключенным никакие послабления не положены. Есть преступление, должно быть и наказание.
— Это экологически безопасно — чистая органика, — продолжал Билл с надеждой: он опасался, что команда просто повесит его за ноги, если он снова попытается заставить их собирать козявок вручную.
— Я не желаю, чтобы мои растения опрыскивали перцем, — заявил капитан. — Это испортит их тонкий и нежный вкус.
Билл решил оставить при себе очевидное возражение: сам капитан окры никогда и в рот не брал, а значит, не мог иметь никакого представления о ее вкусе. Она могла бы стать куда более съедобной, если бы как следует сдобрить ее перцем. Даже мыло пришлось бы тут только кстати.
Билл оказался прав в своих предчувствиях: команда пришла в ярость, когда он сообщил, что предстоит аврал по защите растений от козявок. На этот раз его спасло только то, что капитан предупредил: те, кто откажется, будут до конца рейса подвергнуты одиночному заключению, кормить их станут соком окры, щедро разведенным водой, а срок наказания будет вдобавок удвоен.
— Нельзя ли хоть свет убавлять, пока мы тут работаем? — спросил Ухуру, обнаженный до пояса и покрытый потом.
— Я говорил с Кейном, — ответил Билл. — Он не против, но капитан сказал, что изменение светового цикла погубит весь эксперимент.
— У меня спина болит, — простонала Киса, нагибаясь над грядкой с скрой, чтобы дотянуться до вредителей, укрывшихся посередине. — И если хотите знать, я на стороне букашек. Пускай бы ели себе эту зеленую мерзость сколько угодно.
— Скажи спасибо, что на окру не напали трипсы, — заметил Билл. — Или белые мушки. Они такие крохотные, что пришлось бы снимать их с листьев пинцетом.
— Ну, тли тоже не с собаку размером, — сказал не то Ларри, не то Моу, не то Кэрли. — Очень трудно снимать ее с листа, чтобы его не сломать.
— Не вздумайте повредить растения! — заорал Билл, вспомнив, как один сломанный стебель обошелся им в пятьдесят кругов бегом вокруг палубы "Б" в полной выкладке.
— Да бросьте вы жаловаться, — сказал Мордобой ухмыляясь. — Мне давить козявок по душе. Почти так же занятно, как проламывать черепа. Жаль только, гусеницы такие маленькие, очень трудно им, гадам, лапки отрывать.
— Нам ведено их давить, а не мучить, — заметила Рэмбетта.
— Кому что нравится, — ответил Мордобой, держа в руке гусеницу и сладострастно глядя, как она корчится. — Интересно, каковы они на вкус.
— Фу! — сказала Киса. — Как можно есть козявок?
— А это чистый белок, — вставил Кэрли, а может быть, Ларри. — Они, должно быть, повкуснее окры.
Впрочем, возможно, это был Моу.
Мордобой, довольно посмеиваясь, принялся сгребать в кучу раздавленных козявок с оторванными ногами. Билл содрогнулся.
— Нет, так мы войну не выиграем, — сказала Рэмбетта; кидая в ведро очередную тлю. — Хотела бы я знать, какое отношение имеет эта охота на козявок к избавлению Вселенной от проклятых чинджеров.
— Точно, — поддержал ее Ухуру, поймав гусеницу. — Иногда я подумываю, что, пожалуй, не стоило устраивать этот взрыв. Чтобы мне, боевому ветерану, собирать с листьев козявок! Нам следовало бы драться, а не прохлаждаться в садике.
— Ну, не знаю, — сказал Билл. — Может быть, эти чинджеры не так уж и плохи.
— Ты что, шутишь? — возмутилась Киса. — Это же чудовища. Кровожадные машины для убийства. Они едят детишек на завтрак. Сырыми. Ты уж не струсил ли?
— Я просто подумал — может быть, нам стоило бы попробовать их понять, — сказал Билл. — Знаете, вступить с ними в диалог или что нибудь в этом роде.
— В бой надо с ними вступить, вот что, и выпотрошить их как следует, — прорычал Мордобой. — Хороший чинджер — это дохлый чинджер.
— А вы хоть одного видели? — после некоторого колебания спросил Билл. — Что, если они не такие противные, как мы думаем?
— А мне не нужно их разглядывать, чтобы знать, какие они мерзавцы, — сказал Ухуру. — Истреблять их на расстоянии меня вполне устраивает. Я всегда говорю: бей первым, пока тебе не попало.
— Я знаю о них все, что мне нужно, из учебных фильмов, — сказала Киса. — Всю эту мерзость надо перебить.
Билл вздохнул. Ясно было, что пропагандистская машина хорошо поработала, промывая им мозги. Впрочем, они в этом не виноваты: он сам думал так же до того, как встретился с чинджером лицом к лицу. А может быть, и до сих пор думал так же.
Они продолжали работать под палящими лампами до тех пор, пока один за другим не попадали на землю со стонами изнеможения.
— Перекур, — сказал Билл. — Десять минут.
Он и сам был не прочь перекурить. Мешки с удобрением, сложенные штабелем в дальнем углу отсека, отбрасывали заманчивую тень. Билл доковылял до них и со вздохом облегчения плюхнулся на землю, в холодок. Он прикрыл глаза и уже начал погружаться в дремоту, когда на него навалилось чье то тяжелое и горячее тело, и что то мокрое прижалось к его губам. Отплевываясь, он вывернулся, поднял глаза и оказался лицом к лицу со склонившейся над ним раздосадованной Рэмбеттой.
— Ты что, целоваться не любишь, а? Может, тебя вообще девочки не интересуют?
— Интересуют, а как же. Только вот так сразу, ни с того ни с сего...
— Нечего выкручиваться! — обиженно сказала она, усаживаясь рядом с ним под звон ножей. — Ты не воспринимаешь меня как женщину, вот что. Я для тебя просто вооруженное существо женского пола, пригодное только для ведения боя. Но я не всегда была такая. О, все было бы иначе, если бы не летучие мыши.
— Летучие мыши? — озадаченно переспросил Билл, в недоумении хлопая глазами.
— Да. Если ты позволишь мне держаться за твою руку, я тебе все расскажу...

История укротительницы летучих мышей

Рэм Бетта надела на шею золотисто пурпурный платиновый обруч и защелкнула на руках золотые браслеты. О, какой удивительный день! Ей и ее подружкам из Девичьей Обители Зэш в деревне Смуш, лежащей на берегу Великого Оргонского моря — это на планете Ишес, — предстоял выпускной бал, после которого они из обыкновенных хихикающих девчонок превратятся в полноправных горделивых ишемиек. О, сказочное перерождение!
— Пошевеливайтесь, глупышки! — приказала Дрекк подозрительно игривым тоном, совсем не вязавшимся с ее возрастом и внешностью. — Церемония в Большом Зале вот вот начнется.
Торжественной процессией они двинулись в путь, стараясь не хихикать, пока Рэм Бэм не споткнулась о ноги какого то хилого самца, не успевшего убраться с дороги. Это было уже свыше их сил, и хихиканье перешло в общий хохот, прекратившийся только после того, как Дрекк возмущенно прикрикнула на них.
Ах, как торжественно выглядел Большой Зал! Они еще никогда его таким не видели. Языки пламени плясали в подсвечниках, развешанных по стенам, и отражались в бриллиантовых глазах огромной статуи Царственного Истукана, занимавшей весь дальний конец величественного зала.
— Внимайте, о дочери Смуша! — провозгласила Дрекк, и все умолкли. Одна за другой в зал вошли Старшие Матери и остановились перед ними. — Девы из Обители Зэш, сегодня исполняется ваше предназначение. Сегодня вы расстаетесь с девичеством и приобретаете всю полноту прав. На нашем замечательном языке, как все вы прекрасно знаете, «Рэм» означает «мать», поэтому ваши имена начинаются с «Рэм». Дальше следует имя вашей дорогой матери, которое пишется, разумеется, через дефис. И вот в этот Священный и Судьбоносный День вы будете лишены дефиса. Вы потеряете свою дефисственность! Ваше новое положение будет ознаменовано новыми именами. Одни из вас превратятся в Благородных Матерей, чтобы без всякой охоты, но во исполнение долга совокупляться с хилыми самцами нашего племени. Другие, те, у кого искусные руки и грязь под ногтями, станут Фермерками и будут выращивать урожай для нашего прокормления. Третьи...
Рэм Бетта, которая вот вот должна была, лишившись дефисственности, стать Рэмбеттой, жадно впивала каждое звонкое слово, когда ее отвлек какой то незнакомый высокий звук. Она подняла глаза и вгляделась во тьму, окутывавшую потолок Большого Зала. Дрекк заметила это, глаза ее расширились, и она радостно ахнула.
— Рэм Бетта, а в скором будущем — Рэмбетта! Выйди вперед и предстань перед девами! Выбор пал на тебя! Встань сюда, дорогая моя, — не бойся, тебе достался самый завидный жребий во всем Смуше. Потому что голос твой еще не ломался, как у других, и все еще тонок и пискляв. Потому что у тебя крошечная головка с маленькими ушами и чуткими барабанными перепонками. Благодаря этому ты, и ты одна, расслышала зов летучей мыши, которая выпущена в Большой Зал, чтобы подвергнуть вас испытанию. Только ты одна из всей Обители Зэш станешь нашей спасительницей — укротительницей летучих мышей!
Церемония была впечатляющей, торжественной, трагической и глубоко трогательной. Когда она закончилась, когда Рэмбетта, представ перед Дрекк под сенью угрюмой статуи Истукана, принесла Клятву Верности и испила Вина, от которого голова у нее пошла кругом, — только тогда она была посвящена в Тайну Тайн.
— Заперта и запечатана парадная дверь, — начала нараспев Дрекк, — и висит на ней страшное заклятье: «Прошу не беспокоить». Теперь я могу открыть тебе Тайну Тайн. Не случайно наша деревня Смуш стоит на берегу Великого Оргонского моря. Ты знаешь, что планета Ишес богата водой и покрыта Великим океаном. Много, много парсеков назад наши предки обосновались на этой планете, прибыв сюда из глубин космоса неведомыми нам путями. Как повествуют летописи, все было тихо и мирно на протяжении долгих спокойных лет. Но потом начался Век Несчастий. Неведомые вещества, проникающие из ядра планеты, под действием неведомого излучения нашего Солнца приобрели зловещие свойства. Они вызывают изменения в генах — так говорят наши мудрецы, ибо я несведуща в этих тайнах. Х хромосома наших мужчин стала маленькой и скрюченной — вот почему все они маленькие и скрюченные, умирают молодыми и ни на что не годны, кроме одного, о чем я скажу тебе позже. A Y xpoмосому женщин то же самое излучение сделало большой и лучезарной — вот почему мы такие крупные и жизнерадостные. Но — увы! — произошла ужасная мутация, и от этих хромосом отщепилась Z хромосома. Те, у кого она есть, мускулисты, суровы и принадлежат к женскому полу, но есть у них одно отличие. Это хорошо видно на Священном Менделевском Треугольнике. Когда скрещиваются Хи Y хромосомы, женские хромосомы доминантны, поэтому рождаются по преимуществу женщины и немного хилых мужчин, которых нам вполне достаточно. Но когда скрещиваются две Z хромосомы, рождаются только женщины. Ты понимаешь, что это означает?
Рэмбетта, ошеломленная всем услышанным, не имела ни малейшего представления, о чем говорит Дрекк. Заикаясь, она пробормотала что то нечленораздельное, мотнула головой, потом энергично закивала.
— Я понимаю, это нелегко уразуметь, — продолжала Дрекк нараспев. — Но со временем ты все узнаешь. А сейчас достаточно сказать, что от женщин с Z хромосомами рождаются только женщины с Z хромосомами. И в этом кроется причина всех несчастий нашего замечательного мира. Летописи повествуют, что разразилась Война Полов между женщинами с Yи Z хромосо мами. Война была жестокой и беспощадной, и в конце концов Отверженные — так стали называть женщин с Z хромосомами — были изгнаны из страны и обречены на вымирание, оставшись без мужчин, потому что не могут производить потомства. Но знай, что эти могучие угрюмые Отверженные были наделены поистине дьявольским интеллектом. И даже загнанные в Великие Болота, они выжили. Со свойственным им гнусным хитроумием они начали валить деревья, связывать их лианами и построили огромный мореходный плот. По краям плота они насыпали земляной вал, чтобы его не захлестнуло и не смыло их в воду, отплыли на нем в море и тем избежали неминуемой гибели. Но это еще не все! Течения в океане таковы, что, хотя волны носят плот вдалеке от суши, каждые двадцать лет его снова прибивает к берегу. И тогда возобновляется жестокая битва: мы сражаемся за то, чтобы не отдать наших хилых мужчин, а эти воинственные женщины — чтобы похитить их. С незапамятных времен мы терпели поражение в этих битвах. Множество наших мужчин были похищены. Отверженные процветали, а нас становилось все меньше. И тогда в пещерах на берегу моря были обнаружены первые Гигантские Летучие Мыши. А девушки, подобные тебе, — с высокими голосами и острым слухом — были обучены укрощать их и сражаться на них верхом. Так появились Укротительницы Летучих Мышей!


* * *

Рэмбетта умолкла, почувствовав, что Билл высвободил руку из ее руки.
— Пора за работу, — сказал он. — Перекур окончен. Доскажешь свою историю потом.
— Свою историю?! — в ярости вскричала она. — Я делюсь с тобой своей тайной, раскрываю тебе секрет моей природы, а ты говоришь — историю!
В обеих руках у нее появилось по острому ножу, в глазах — жажда убийства.
— Я ничего такого не хотел сказать! — взмолился Билл. — Я хотел сказать, что нам надо бы еще поработать, но то, что ты мне рассказываешь, так важно, что я готов слушать дальше.
— То то же, — она убрала ножи. — Я расскажу тебе все в подробностях, как только останемся одни. Расскажу, как мы годами приручали этих огромных, мохнатых, кишащих клещами существ, как учились разговаривать с ними. Как обучались залечивать их раны и ухаживать за их детенышами. И седлать их, вися вверх ногами. О, какой поднимался оглушительный писк и хлопанье крыльев, когда мы бросались в битву! Рыжие летучие мыши — кровососы, их учили бросаться на Отверженных сверху и пить их кровь. Черные летучие мыши — хищники, и на поле сражения они жадно подхватывали руки и ноги Отверженных, которые отсекали своими мечами мы, Укротительницы. Но самыми грозными были зеленые летучие мыши — страшные пикирующие бомбардировщицы. Вот на таких отважно сражалась я. Перед битвой их досыта кормили плодами, внутри которых скрываются огромные колючие косточки. Потом я бросалась в атаку, держа такой плод на шесте перед носом у моей летучей мыши. Оказавшись над расположением противника, я давала ей съесть плод. А пищеварительная система у летучей мыши устроена так, что как только она съест плод, сфинктеры ее раскрываются, чтобы освободить для него место, и косточки плодов, съеденных раньше, вылетают наружу с убийственной скоростью. Моя бомбардировшица помогла нам выиграть войну. Но все равно враги ухитрялись похищать немного мужчин, и род их продолжался. До тех пор, пока не прилетел космолет.
— Космолет?
— Ну да, разведывательный космолет Империи. Он принес счастье моему племени и несчастье мне. Они заметили наше поселение, а поблизости от него — плот Отверженных, который приняли за островок. Они решили приземлиться на него и потопили плот навеки. Потом они снова поднялись в воздух и приземлились уже на берегу. Я оказалась ближе всех, когда люк открылся и показался мужчина — но какой это был мужчина! После жалких, никуда не годных мужчин нашей планеты этот рослый, широкоплечий солдат произвел на меня такое впечатление, что я чуть не упала в обморок. Он приблизился ко мне и улыбнулся. Я что то пролепетала в ответ. Он залез рукой в брюки и что то оттуда вынул.
— Знаешь ли ты, что это такое? — спросил он своим густым голосом.
— Кажется... Кажется, знаю, — робко ответила я.
— Хочешь это?
— О да! — сказала я наивно. Я взяла у него авторучку, думая, что это подарок. О, как я была молода и доверчива! По его указаниям я написала на бумаге, которую он мне дал, «Согласна», запечатлела на бумаге, по обычаю нашего племени, поцелуй вместо печати и вывела крестик. Только когда он объяснил другим солдатам, вышедшим из космолета, что я только что вступила добровольцем в армию, я поняла, как он меня обманул. В ярости я прикончила его на месте, а солдаты с удовольствием помогли мне похоронить его со всеми почестями, положенными сержанту вербовщику. Но увы! Бумагу, которую я подписала, нашел офицер, — и вот я здесь. Я тебя волную, ведь правда, Билл?
— Билл, где вы там? — послышался голос Кристиансона. — Я вас вижу. Вы все нужны мне здесь. Можете стоять вольно. — Появился Кристиансон, сопровождаемый андроидом Кейном. Никто не обратил на него внимания. Кристиансон держался только на том, что имел право докладывать обо всем капитану. Но ничего хорошего из этого еще ни разу не выходило.
— Боюсь, у меня плохие новости, Билл, — нудным голосом произнес Кейн не без злорадства.
— А мы только плохие новости здесь и слышим. Как по вашему, хорошо нам тут жариться под этими лампами и гнуть спину, собирая козявок? — Билл не сомневался, что у андроида, должно быть, где то перегорела радиолампа, но не решился сказать это вслух. — Хуже ничего быть уже не может.
— Боюсь, что может, — радостно возразил Кейн.
— Ну, так валяй тогда, что ли, — буркнул Мордобой.
— На базе снабжения допустили ошибку.
— Эта база вся — сплошная ошибка, — проворчал про себя Билл, проклиная минуту, когда туда попал.
— Серьезную ошибку, — продолжал Кейн, пытаясь своим видом выразить сочувствие, насколько это возможно для андроида. — Вы знаете, что у нас тут есть вспомогательные цистерны с водой?
— Это чтобы поливать грядки? — спросил Билл, стараясь, чтобы его познания не выглядели слишком демонстративно. — Конечно. Десять вспомогательных цистерн для полива растений. Категория ААА, двойные стенки, тройная изоляция, по тонне воды в каждой.
Билл гордился тем, что прочитал руководство по устройству космолета от корки до корки. Правда, больше на борту читать было Нечего, если не считать книг по растениеводству и порно комиксов с самомазохистским уклоном, которые прятал под своей койкой Мордобой.
— Вы правы, у нас действительно десять цистерн, — подтвердил Кейн. — Но дело не в этом. Час назад, когда цистерна номер один оказалась пуста, я переключился на цистерну номер два. И только после этого я обнаружил, что вышеупомянутая цистерна по ошибке залита на базе не водой, а оливковым маслом.
— Оливковым маслом? — переспросил Билл.
— И боюсь, что не самого лучшего сорта, — сказал Кейн. — Третьего или даже четвертого прессования. К тому же оно, по видимому, прогоркло.
— Похоже, это штучки командора Кука, — сказала Киса, выпрямляясь и растирая спину. — Как только у него обнаруживается какой нибудь излишек, он любым способом его куда нибудь сплавляет.
— Так сольем его в канализацию или будем жарить на нем окру, — сказал Билл. — Подумаешь, важное дело.
— Дело, к сожалению, важное, — возразил Кейн. — Все остальные цистерны тоже содержат оливковое масло такого же скверного качества. Воды для полива растений нет совсем.
— Ура! — завопил Ларри, а может быть, Моу или Кэрли. — Все, что тут посажено, засохнет, погибнет и сгниет! И нас придется кормить чем нибудь еще!
— Капитан принял другое решение, — сказал Кристиансон. — Он будет использовать для полива своих экспериментальных растений главную водяную цистерну.
— Это что, шутка, Кейн? — взвизгнул Билл. — В главной цистерне вода для команды!
— Она была для команды, — поправил его Кристиансон, становясь между Биллом и Кейном и помахивая на Билла своим надушенным носовым платком. — Объявляю, что с этой минуты выдача воды команде сокращается. Все водопроводные трубы на борту, кроме используемых для полива и ведущих в офицерские каюты, перекрываются. Под потолком пятого ремонтного отсека подвешена на конце груз овой стрелы пустая кружка. Всякий член команды, кому понадобится вода, должен забраться на стрелу, снять кружку и явиться в офицерскую кают компанию, где ее наполнят, а потом вернуться и повесить кружку на место. Только после этого она может быть наполнена снова таким же порядком. Исключений ни для кого делаться не будет. И можете быть уверены, кружка очень маленькая.
— Это Самое большое идиотство, о каком мне приходилось слышать, — сказал Билл.
— Может быть. Но в то же время это приказ, — ответил Кристиансон, усмехнувшись. — Приказ капитана Блайта.
— Простите меня, Билл, — вставил Кейн. — Я пытался сделать все, что мог.
— У вас слишком мягкий характер, Кейн, — сказал Кристиансон, поворачиваясь к выходу. — Пойдемте. Да, Билл, — распорядитесь, чтобы этот отвратительный тип надел рубашку. Дисциплину нужно соблюдать при любых обстоятельствах.
Они вышли, а команда стояла молча, ошеломленная неожиданным поворотом событий.
— Мне действительно надо надеть рубашку? — осведомился Ухуру. Билл мрачно покачал головой.
— Кто его знает? И какая разница? Я уже чувствую жажду.
— Как же мы будем без воды? — спросила Киса. — Мы не можем без воды!
— Мятеж! — вскричала Рэмбетта, обнажив кинжал. — Я за мятеж!
— Ну, это, пожалуй, крайность, — сказал Билл. — Дайте я сначала посмотрю, нельзя ли что нибудь сделать.
— Эй! Они вкусные! — заорал Мордобой, запихнув в рот пригоршню козявок. — Ну ка, попробуйте!
Билл смотрел, как команда, рассыпавшись по грядкам, принялась поедать насекомых, словно ее еще ни разу не кормили. Дело, конечно, скверное, но мятеж? Мятеж на «Баунти»?

Глава 5

Вот уже много недель Биллу снилась вода. Во сне он восторженно плавал в прохладных озерах, радостно подставлял себя ласковым струям дождя и с наслаждением поглощал всевозможные освежающие напитки. Наяву все обстояло совсем иначе. Он постоянно чувствовал сухость в горле и изнуряющую жажду. Капитан Блайт оставил им очень очень маленькую кружку, а грузовая стрела с каждым засушливым, безводным днем становилась как будто все выше и длиннее.
Беспокоила Билла и его ступня. С ней что то было неладно. Откровенно говоря, совсем неладно. Она перестала расти, оставшись массивным серым обрубком с большими плоскими ногтями. Выглядела она точь в точь как слоновья нога и была такой же тяжелой.
Билл припомнил, какую слабость питал к толстокожим доктор Кромсайт, и содрогнулся. Не мог же он зайти так далеко! От Кейна, хоть тот и был ученым андроидом, никакой помощи ждать не приходилось: к миру растений ступня Билла отношения не имела и поэтому не представляла для него никакого интереса.
Однако, открывая дверь каюты капитана Блайта, Билл меньше всего думал о своей ступне. Он был сильно встревожен. С чего это капитан, вопреки обыкновению, вызвал его к себе? Нет ничего хуже для солдата, чем привлечь внимание офицера. Все свои приказы Блайт обычно передавал через Кристиансона.
Новое нашествие тлей? Вряд ли: команда так изголодалась, что не оставляла вредителям ни малейших шансов на выживание.
— Вольно, рядовой, — сказал капитан, сидевший в кресле и почти невидимый под складками жира. Возле него, конечно же, стоял Кристиансон, потягивая из стакана воду со льдом. — Возникла неотложная проблема, — продолжал Блайт с мрачным видом. — Нас постигла катастрофа.
Билл лихорадочно перебирал возможные варианты. Кончилась вода? На окре появилась мозаичная болезнь? У команды обнаружен повальный космический триппер? Иссякло горючее? Заблудились?
— Ситуация критическая, — угрюмо подтвердил Кристиансон. — В высшей степени серьезная.
— Мы погибнем? — простонал Билл. Что, если корабль засасывает в «черную дыру»?
— Пончики, — сказал Блайт. На скулах его вздулись желваки, руки судорожно вцепились в подлокотники, жир так и ходил ходуном от едва сдерживаемой ярости. — Мои пончики!
— Пончики? — пробормотал Билл.
— Исчезли, — сказал Кристиансон, зловеще позвякивая льдышками в своем стакане. — Все до единого.
— Так вот что за катастрофа! — вскричал Билл, обрадованный, что никакой «черной дыры» в ближайшем будущем не предвидится.
— Уверяю вас, что дело крайне серьезное, — угрожающе проворчал Блайт. — Кто то разгадал компьютерный код, запирающий замок сейфа, где хранились пончики.
Билл судорожно глотнул. Это наверняка Ларри. Или Моу. Или Кэрли'.
— После этого преступник начисто стер магнитную защиту, — сказал Кристиансон. — Тот, кто это сделал, знал, что делает. «Киса! Не иначе, как это Киса!» — Потом вор перерубил главный кабель тревожной сигнализации, — сказал Блайт. — Это очень толстый кабель, покрытый стальной броней. Сквозь нее не проникнуть без топора и без огромных усилий.
«Мордобой! Этого еще не хватало!»
— Затем гнусный злоумышленник подорвал дверцу сейфа, — вскричал Блайт, потрясая в воздухе кулаком. — Примитивной, но мощной бомбой. Возможно, самодельной.
«Ухуру!»
— Все пакеты, в которые были запечатаны пончики, взрезаны, — сказал Кристиансон. — Это было сделано бритвой или очень острым ножом.
«Рэмбетта!»
— Пончики исчезли! — выкрикнул Блайт. — Все, до последней крупинки сахарной пудры! Сейф выглядит так, будто кто то тщательно вылизал его изнутри.
«Рыгай! Неужто и пес тоже?»
— Что вы думаете по этому поводу, рядовой? — спросил Блайт. — Есть какие нибудь подозрения?
— Нет, — мгновенно солгал Билл. — Но если вас интересует мое мнение, то похоже, что тут поработал совершенно ненормальный псих, наделенный множеством разнообразных талантов.
— Ну, для такой догадки много ума не требуется. Может быть, это и псих — но псих это или не псих, я хочу, чтобы виновный был приведен ко мне не позже чем через два часа, — прорычал Блайт. — Я не допущу, чтобы на этом корабле похищали мое личное имущество! Вам ясно, полицейский?
— Да, сэр.
— Того, кто совершил это гнусное преступление, я вышвырну через шлюз — без всякого суда и без всякого скафандра! — проревел Блайт, колотя кулаком по столу. — А если через два часа виновный не будет стоять здесь передо мной, я начну выбрасывать через шлюз всех по одному, пока кто нибудь не сознается. И начну с полицейского. Если бы вы делали свое дело, ничего подобного не случилось бы. До вас дошло? Ну, за дело, нечего терять время.
Билл терять время не стал. Команду в полном составе он обнаружил в каюте, которую занимал вместе с Мордобоем и псом. Пол был весь усыпан крошками.
— Не могу себе представить, кто бы это мог такое сделать, — сказала Рэмбетта, вытирая тряпкой клубничный джем с одного из своих ножей.
— Должно быть, это мистер Кристиансон, — предположил Ухуру, от которого пахло кордитом, а на рубашке виднелись следы сахарной пудры. — Я никогда ему не доверял.
— Это Кейн, — заявил Мордобой, слизывая с пальцев черничную начинку. — Должно быть, был выпущен с завода вторым сортом. Уцененный товар.
— Скорее всего Блайт забрал их сам, — сказал Ларри, а может быть, Моу или Кэрли. — Чтобы больше никому не достались.
У всех трех клонов к одинаковым подбородкам прилипли одинаковые кусочки глазури.
— Конечно, это Блайт, — согласилась Киса, отряхивая крошки с юбки. — Он такой, никогда с другими не поделится.
Из под койки Билла с виноватым видом выполз Рыгай. Морда его была вся в малиновом джеме.
— Ничего не понимаю, — солгал Билл, сделав героическое усилие, чтобы это прозвучало правдоподобно. В этот момент в каюту вошел Кейн.
— Мне кажется, дело серьезное, — сказал андроид, присаживаясь на край койки Билла и вежливо делая вид, что не замечает следов пиршества.
— Еще бы не серьезное, — отозвался Билл. — Не позже чем через полтора часа я должен предъявить добровольца, который вызовется совершить прогулку в космосе.
— Давайте сдадим пса! — радостно прогудел Мордобой. — На него все и свалим.
— Рыгай не мог поджечь взрыватель, — возразил Ухуру. — Ничего не выйдет.
— Боюсь, что времени у нас уже не осталось, — сказал Кейн. — Капитан Блайт совершенно потерял самообладание. Он решил вышвырнуть за борт всю команду и доложить начальству, что это был несчастный случай. Я полагаю, что у него серьезное нарушение обмена веществ, вызванное сахарной недостаточностью.
— А я полагаю, что он спятил, — заявила Рэмбетта. — Совсем готов. Пора действовать по плану номер девять.
— Ого го! — воскликнул Мордобой, взвалив на плечо свой топор. — План номер девять — это хорошо. За борт их!
— План номер девять? — спросил Билл. — Что это за план номер девять?
— А это то же самое, что план номер восемь, только быстрее, — объяснила Киса. — Мятеж!
— Может, стоит попробовать сначала с ним поговорить? — попытался выкрутиться Билл. — Я почти уверен, что он одумается. Не будем спешить. Мятеж — дело серьезное, он может здорово подпортить послужной список.
— В задницу послужной список! — заявил Ларри, а может быть, Моу или Кэрли. — Это единственный выход.
— У меня тут все записано, — сказала Киса, размахивая записной книжкой, вымазанной джемом. — Я записывала всякий раз, когда он обижал кого нибудь из команды. Помните, когда Ларри был совсем больной и не мог карабкаться на стрелу, а Мордобой принес ему кружку воды и получил от Блайта неделю ареста? У меня это записано. А когда он заставил Рэмбетту вычистить бункер из под компоста зубной щеткой? У меня это тоже записано. У меня все все записано. Если мы благополучно выберемся, нас не осудит ни один трибунал во всей Вселенной.
— Ну, не знаю, — сказал Билл, которого все это отнюдь не убедило. — Военные суды всегда на стороне офицеров, рядовым там не светит. Так уж они устроены.
— Ты когда в последний раз выпил стакан холодной воды? — спросила Рэмбетта.
— Да как тебе сказать... — замялся Билл.
— А когда ты в последний раз съел кусок мяса? — спросила Киса. — Спорим, что даже не помнишь, так давно это было.
— Да как тебе сказать... — замялся Билл.
— Так ты с нами или против? — спросил Мордобой, возвышаясь над Биллом и перебрасывая топор с руки на руку, как перочинный ножик.
— Ну, против такой железной логики не поспоришь, — ответил Билл. — Я с вами на все сто.
— Меня вы тоже убедили, — сказал Кейн. — Это более или менее рациональный выход из совершенно иррациональной ситуации. И ваш довод. Мордобой, — добавил он, покосившись на топор, — тоже довольно остроумен.
— Острый он, это точно, ха ха! — ухмыльнулся Мордобой.
— Значит, принято единогласно! — вскричала Рэмбетта. — Молодец, Кейн. Мятеж начинается! Задело!
Капитан Блайт с мистером Кристиансоном занимались тем, что пытались ввести в автопилот команду подобрать в космосе подходящее место, где можно было бы вышвырнуть за борт команду, когда в рубку вошел Билл: ему досталась короткая соломинка. Точнее, короткая пластиковая трубочка.
— Поздно! — рявкнул Блайт. — В шлюз пойдут все, включая вас с этой вашей дурацкой ступней!
— Вы уверены, что не захотите передумать? — спросил Билл. — Время еще есть.
— Времени уже нет, — хихикнул мистер Кристиансон. — Корабль кишмя кишит гнусным ворьем, и мы намерены избавиться от вас, как от крыс или тараканов.
— Похоже, мне больше ничего не остается, — сказал Билл с мрачной решимостью. — Поэтому сообщаю вам, что на борту произошел мятеж и вы отстранены от командования.
— Мятеж? — усмехнулся Блайт. — Не говорите глупостей. Вошел Мордобой и встал рядом с Биллом, постукивая широким лезвием топора по полу.
— Мятеж? — испуганно переспросил мистер Кристиансон. Вошла Рэмбетта, вся ощетинившаяся ножами разного калибра.
— Мятеж, — подтвердила она спокойно. — Мятеж.
— В шлюз их! — воскликнула Киса, входя во главе остальных, после чего в рубке стало очень тесно. — Пусть подышат вакуумом! Или в гидропонные баки — пусть поедят планктона!
— Погодите! — сказал Билл.
— Да, погодите! — отчаянным голосом подхватил Блайт. — Пожалуйста, погодите!
— А как насчет спасательной ракеты, Билл? — спросил Ларри, а может быть, Моу или Кэрли. — Отправить в ней, и пусть дрейфуют. Это будет долгая, медленная и гуманная смерть.
— На этой посудине нет спасательных ракет, — сказал Билл. — Вечно в армии на всем экономят.
— Не могу понять, почему ты против того, чтобы их прикончить, — заметила Рэмбетта. — Но если уж ты так стоишь на своем, давай просто высадим их на какой нибудь бесплодной планете и отправимся восвояси.
— Но как мы поведем корабль? — спросил Билл, окинув взглядом множество непонятных циферблатов, стрелок и кнопок. — Это слишком сложно.
— Очень просто, — возразил Ларри, а может быть, Моу.
— Это обыкновенный большой компьютер, — сказал Кэрли, а может быть, Ларри.
— А уж если мы что то знаем... — начал Кэрли, а может быть, Моу.
— .. Как свои пять пальцев... — вставил Ларри, а может быть, Кэрли.
— .. Так это компьютеры, — закончил Моу, а может быть, Ларри.
У Билла уже голова пошла кругом.
— Это единственное, в чем у нас нет разногласий, — произнесли они хором.
— Ладно, — заявил Билл, внезапно решившись. — Рэмбетта, вы с Мордобоем заприте их в оранжерее с окрой. Ларри, Моу и Кэрли, займитесь автопилотом.
— В оранжерее с окрой? — взвыл мистер Кристиансон.
— Там, по крайней мере, с голоду не умрете, — сказал Билл, злорадно усмехнувшись.
— Так им и надо!
— Но у меня аллергия к окре! — простонал Блайт, дрожа от страха и отвращения.
— Тогда можете лопать козявок, — утешил его Мордобой, выпихивая их из комнаты.
— А как насчет вон той планеты? — спросила Киса, ткнув пальцем в иллюминатор.
— Это злая красная планета, — ответил Ларри, а может быть, Моу. — Хорошая мысль. Там нет никакой атмосферы. Загнутся в два счета.
— Нет, — твердо заявил Билл. — Мы сдадим их властям.
— Не пойдет, — сказала Киса.
— Вот еще одна планета, — сказал Моу, а может быть, Кэрли. — И недалеко, всего несколько дней ходу. Идеальная планета — необитаемая, бесплодная, а на ней станция космической связи. Мы можем высадить их там.
— Звучит неплохо, — сказал Билл. — Туда и прокладывайте курс.
— Раз плюнуть, — сказал Кэрли, а может быть, Ларри. — Там даже работает автоматический передатчик — мы можем по нему брать пеленг.
— Автоматический передатчик? — спросил Билл. — А что он передает?
— Не пойму, — ответил Моу, а может быть, Кэрли. — Никак не разберу. Не то «Добро пожаловать», не то «Держитесь подальше».

Глава 6

— Какое неуютное место, Ларри, — сказал Билл, когда они вышли на орбиту вокруг планеты.
— Это точно. Только я Кэрли, — ответил Кэрли, с наслаждением тыча пальцем в кнопки на пульте управления автопилотом. — Ларри — вон, вводит программу приземления.
— А Моу, значит...
— Ну да, — сказал Кэрли. — Моу и есть вон тот трус, что пристегнулся к креслу, включил все аварийные амортизаторы и надел шлем на случай катастрофы. Это он выбирал место для посадки.
Планета проплывала под ними — заброшенная, насквозь продуваемая ветром, отделенная половиной Галактики от всего, что можно было хотя бы по слухам считать областью цивилизации. Вдоль ее экватора бушевали сплошные песчаные бури — над бешено крутящимися вихрями торчали только зазубренные вершины гор.
— А там, внизу, хоть кто нибудь есть? — спросил Билл.
— Не знаю, — ответил Кэрли. — Мы принимаем сигналы только от автоматического передатчика, а он передает все то же самое. Возможно, станция покинута.
— Или они просто в неразговорчивом настроении, — заметила Киса. — А вы в самом деле сможете посадить такой большой корабль?
— Это не корабль, а добрая рабочая лошадка, — сказал Кэрли. — Таких уже больше не делают. Его можно посадить где угодно.
— Ну да, но вы то сможете его посадить?
— Если только не развалится, — проворчал Кэрли. — Не нравится мне эта буря.
— Тебе ничего никогда не нравится, — сказал Ларри. — Эй, Киса, передай ка мне еще бутерброд со свиной отбивной. На белом хлебе, если тебе не трудно. Побольше острого соуса и, пожалуй, немного маринованных ягод. Программирование отнимает ужасно много энергии.
Ухуру, возглавивший набег на офицерский камбуз, захватил морозильник, где хранились всякие экзотические продукты, и кладовку, битком набитую разнообразными припасами и лакомствами. С тех пор на борту не прекращался такой пир, о каком могут только мечтать самые прожорливые плотоядные: мясо за каждой едой, ни кусочка окры за все время полета к безымянной планете и открытый доступ к судку с приправами. Капитан Блайт и Кристиансон смирились с однообразной диетой, состоявшей из окры и тлей, хотя время от времени и пытались издавать вопли протеста, немедленно подавляемые Мордобоем, который не расставался с топором.
— А что думаете вы, Кейн? — спросил Билл, разглядывая в иллюминатор бушевавшую внизу бурю с таким же любопытством, с каким мышь заглядывает в раскрытую пасть голодной змеи.
— Могло быть лучше, — ответил Кейн, качая головой. — Я предпочел бы планету с несколько более благоприятным климатом, не говоря уж о разнообразии растительности. Хорошо, если здесь найдутся хоть какие нибудь лишайники, а это не бог весть какие растения, от них радости мало. Не могу не заметить, что мы, возможно, сделали большую ошибку, арестовав капитана и мистера Кристиансона и намереваясь высадить их на этой планете. Так уж повелось, что военные власти смотрят на мятеж с большим неодобрением. С другой стороны, раз уж решение принято, его надо выполнять.
— Другими словами, вы колеблетесь, — сказал Билл.
— И да, и нет, — отвечал Кейн.
— Посадка через пять минут, — объявил Кэрли. — Нас может немного поболтать, так что пристегнитесь и терпите.
«Немного поболтать?» Кэрли оказался большим мастером по части преуменьшений, чемпионом среди неудачливых пророков и никуда не годным пилотом. «Баунти» врезался в атмосферу с душераздирающим скрипом и зловещим треском. Все до единого швы и заклепки в корпусе старой посудины, казалось, напряглись до предела. Билл изо всех сил вцепился в подлокотники кресла.
— Больше дифферент! — орал Ларри. — Моу! Надо увеличить дифферент!
— Нет, меняй галс!. — кричал Моу. — Галс меняй!
— Кто нажимает на кнопки — вы или я? — взревел Кэрли. — Не сбивайте меня! Мне и без вас хватает забот с векторным анализом!
— Не сбивайте его! — от всей души поддержал Билл.
Корабль круто шел вниз, рыская то в одну, то в другую сторону и крутясь, как лист, подхваченный ураганом.
— Давай бочку! Скорее бочку! — завизжал Ларри.
— Какую тебе еще бочку? — отозвалась Киса. — Как можно в такой момент думать о выпивке? Мне уже надоело вам подносить. Пойди и налей себе сам из бочки сколько хочешь!
— Никаких бочек! — заревел Моу. — Прибавь оборотов главному двигателю!
— Мы вошли в сильный турбулентный поток, — крикнул Кейн. — Нужно стабилизировать корабль. Рекомендую запустить штирбортный форсажный двигатель на две и одну десятую секунды.
— Штирбортный — это левый или правый? — завопил Кэрли.
— Левый! — откликнулся Ларри.
— Правый! — крикнул Моу.
— Что это было? — взвизгнула Киса.
— По моему, мы потеряли защитный экран! — завизжал Ларри. — Правый!
— Нет, левый! — крикнул Моу. — Кажется, штирборт — это левый. Или правый. Где у нас верх?
— Заходим на посадку! — дрогнувшим голосом объявил Билл. — Включите кто нибудь прожектора!
Но даже при включенных прожекторах за иллюминаторами не было видно ничего, кроме бушующего песка. За стенами корабля ревела и грохотала буря, и весь его корпус, урча от натуги, содрогался и вибрировал.
— Что то уж очень болтает, — пожаловалась Рэмбетта по интеркому из оранжереи. — Нельзя там нажать какую нибудь кнопку, чтобы стало поспокойнее?
— Смотрите! — вскричала Киса. — Вон туда! Я вижу посадочную площадку!
— Красота! — сказал Кэрли, тыча в кнопки, как сумасшедший. «Баунти» заскользил вбок в таком крутом вираже, что у всех кишки подступили к горлу. — Это нам раз плюнуть.
— Мы сейчас разобьемся! — завопил Ларри.
— Триста метров! — объявил Моу. — Двести метров! Приготовиться! Держитесь!
— Кто нибудь выпустил шасси? — крикнул Кэрли.
— Это твоя обязанность, — простонал Ларри.
— Нет, твоя! — завопил Моу. — Опять мне все за всех делать?
— Нашел, — сказал Билл, нажав на кнопку, где было большими буквами написано: «ВЫПУСК ШАССИ».
С грохотом, треском и звоном корабль рухнул на землю. В следующую секунду повсюду зазвонили и завыли тревожные сигналы. Мигающие красные лампочки освещали рубку управления ослепительными стробоскопическими вспышками. На пульте управления зловеще засветились все панели, где было написано: «ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ» и «ОТКАЗ СИСТЕМЫ».
— Я так и знала! — взвизгнула Киса. — Все кончено! Рабству, постоянной изжоге и невыносимой скуке мы предпочли верную гибель.
— Да, прогадали, — признал Кейн, расстегивая предохранительный пояс.
Внезапно все тревожные сигналы разом умолкли. В наступившей гулкой тишине Билл, пошатываясь, поднялся на ноги и бросил в сторону Кэрли робкий взгляд, полный уважения и восхищения.
— Как это ты исправил сразу все, что поломалось? — спросил он.
— Ничего я не исправил, — ответил Кэрли. — Просто отключил все сигналы. Терпеть не могу этого шума.
— Посмотрите туда! — вскричала Киса, показывая на иллюминатор. — На нас напала гигантская змея!
Что то длинное, извиваясь, ползло на брюхе к кораблю, словно огромное пресмыкающееся. Когда оно приблизилось вплотную, его передний конец поднялся верх и с грохотом ткнулся в корпус.
— Начинается атака, — дрожащим голосом произнес Билл.
— Начинается шлюзование! — объявил Ларри.
— Скажите, это не очень опасно? — простонала Киса. — Я больше не могу!
— Не надо пугаться, — торжественно произнес Кейн. — Это просто автоматический шлюзовой коридор, который соединяет нас со станцией связи. Теперь мы сможем ходить туда и обратно, не надевая этих ваших неуклюжих систем жизнеобеспечения с прозрачными забралами, которые вечно запотевают, нелепыми фонариками на лбу и без всяких приспособлений, чтобы справлять нужду.
— Как там насчет повреждений? — спросил Билл.
— По моему, у нас много чего поломалось, — ответил Кэрли.
— Не слишком вразумительно, — насмешливо сказал Билл. — А поточнее нельзя?
— Конечно, можно. Кое что поломалось совсем. Кое что погнулось. А кое что работает не так, как надо.
— Мы сможем взлететь снова?
— Без капитального ремонта вряд ли, — ответил ЛарриЯ знал, что это была ошибка — позволить Кэрли сажать корабль. Этот безрукий чурбан так и не понял, как надо заводить свой первый игрушечный автомобильчик, который ему подарили в детстве, не говоря уж о том, чтобы научиться пускать газы на ходу. Не могу представить себе человека, менее пригодного для управления кораблем. Кроме, конечно, Моу, который вообще не способен обращаться ни с каким механизмом, если он сложнее выключаю.
— Кто это говорит? — завопил Моу. — Ты бы лучше сам...
— Эй, что тут за дела? — В рубку вошел Мордобой, ведя за собой на веревке Блайта и Кристиансона: у каждого из них на шее была петля. — Почему не даете человеку малость поспать?
За ними вошла Рэмбетта, держа в обеих руках по ножу.
— Поспать? — переспросила Киса.
— Этот дуболом проспал все на свете, — сказала Рэмбетта. — Свернулся клубочком на грядке с скрой, как на перине. А Блайта и Кристиансона мы связали вместе и уложили на кучу компоста вместе с Рыгаем. Замечаете, как от них попахивает? Эй, а это что еще такое?
— Шлюзовой коридор, — объяснил Билл. — Вроде трапа. Наверное, нам надо пойти осмотреть станцию космической связи.
— Кто идет первый? — спросила Киса. — Чур я последняя!
— Эта задача поддается логическому решению, — заговорил Кейн нараспев. — Если там есть гарнизон, то вам, мятежникам, лучше всего скрыть факт мятежа. Верно? — Все дружно закивали, кроме связанных офицеров, которые возмущенно замотали головами, распространяя отвратительное зловоние. — Поскольку большинство из вас заключенные, — а этот факт, вероятно, занесен в Галактический Информационный Фонд и может быть легко установлен даже с помощью портативного компьютера, — никому из вас идти туда нельзя. Мне как офицеру андроиду вы, вероятно, не слишком доверяете. Да, можете кивать сколько угодно, пока головы не отвалятся. Значит, остается наш военный полицейский, законно назначенный на эту должность и теоретически старший по званию.
Билл увидел, что все взгляды устремлены на него, и попятился. Всеобщее мнение выразил Мордобой: — Валяй ка туда, козел, и посмотри, что к чему. Шлюзовой коридор представлял собой узкий извилистый туннель. Билл нехотя пошел впереди всех, припадая на свою слоновью ногу. Остальные следовали на безопасном расстоянии, не очень ему доверяя и не решаясь отпустить его одного. Все, кроме Ухуру, который вместе с Кэрли остался стеречь пленников и выяснять размеры ущерба, причиненного кораблю: им достались короткие соломинки. Точнее — пластиковые трубочки.
— У меня клаустрофобия, — заявил один из клонов, зажатый между Кисой и Ларри, а может быть, Моу. Билл окончательно запутался и теперь совсем не мог различить, кто из клонов кто, да и не пытался. Буря бушевала вокруг шлюзового коридора, воя и визжа, как полоумная бэнши. Биллу эта планета очень не нравилась, и он уже в который раз за время пребывания на воинской службе пожалел, что не остался пахать землю на родном Фигеринадоне. Однако счастливая юность навсегда ушла в прошлое. Судьба сдала ему скверную карту, но другую взять неоткуда, приходится разыгрывать эту. Так, или примерно так, утешал он себя.
И все таки хорошо бы хоть иметь нормальную ступню для разнообразия — все было бы немного легче.
— Здесь темно, — пожаловалась Киса. — Я не вижу, куда идти.
— Только задень меня рукой или ногой — тут же оттяпаю, — предупредила Рэмбетта.
— Ты же должен был взять ручные фонари, — сказал Ларри, а может быть, Моу.
— Это поручили тебе, — ответил тот. — Я должен был захватить еду.
— Ну вот, теперь у нас два комплекта еды и ни одного фонаря. Я не виноват, это все ты, болван.
— Полегче ты, болван, смотри, кого называешь болваном. Еще немного, и я тебе...
— Стоп! — воскликнул Билл. — Подождите! Там, впереди, что то есть!
— Я так и знала, — простонала Киса. — Это какое нибудь страшное неведомое чудовище!
— Не каркай. Киса, — сказала Рэмбетта. — Билл, скажи прямо — мы с ним справимся?
— Сомневаюсь, — ответил Билл. — Похоже, это люк. И довольно крепкий.
— Может быть, попробовать его открыть? — предложил Кейн.
Пытаясь нащупать ручку, Билл надавил на гладкую металлическую поверхность люка, и тот неохотно, со скрипом приотворился. Билл осторожно просунул голову в щель и огляделся.
— Что ты там видишь? — спросила Киса.
— Ничего, — ответил Билл. — Тут кромешная тьма.
— Дай ка я запущу туда сигнальную ракету, — сказал Мордобой. — Страсть как люблю шум и огонь.
— Пожалуй, пока рано, — сказал Билл, переступая порог. — Должен быть какой нибудь другой способ, получше.
— Вот козел! — проворчал Мордобой. — Вечно все удовольствие испортит.
— Я бы предложил включить свет, — сказал Кейн. — Так нам будет гораздо удобнее.
— А как, по вашему, это тут делается? — саркастическим тоном огрызнулся Билл: всезнайство Кейна начало ему надоедать. — Я ничего не вижу.
— Выключатели обычно располагаются у самого входа, — сказал Кейн. — Это для них самое естественное место.
Билл тут же обнаружил выключатель и щелкнул им. Все увидели, что стоят в помещении, которое, очевидно, служило вестибюлем. На вешалке висело с десяток скафандров, у стен стояло разнообразное оборудование. В разные стороны вели двери, все до одной закрытые.
— Есть кто нибудь дома? — громко спросила Киса. Звук ее голоса гулко отразился от стен и затих.
— Странно, — сказал Ларри, а может быть, Моу. — Все ушли. А почему они оставили здесь свои скафандры?
— Не нравится мне это, — сказал Моу, а может быть, Ларри. — Пойдемте ка назад, в наш корабль.
Из шлюзового коридора показался пес. Опасливо ощетинившись, он с тревожным ворчанием подошел к Биллу. Вокруг распространился запах компоста.
— Сюда! — позвал Кейн. — В эту дверь. Я нашел здешнюю команду.
— Слава богу, — с огромным облегчением отозвался Билл. — Что они говорят?
— Ничего особенного, — ответил Кейн. — Они все мертвы.

Глава 7

— Я расшифровал, что передает автоматический передатчик, — сообщил Кэрли по радио из рубки. — Раскрыл шифр. Там ясно говорится: «Держитесь подальше».
— Ну, спасибо, — сказал Билл, входя вслед за Кейном в помещение, которое было, по видимому, чем то вроде центра управления. — Иди ка поскорее сюда — и приведи с собой арестованных. Может быть, они сообразят, что тут происходит.
Когда не знаешь, что делать, постарайся свалить ответственность на кого нибудь другого, — это давняя армейская традиция.
Все в помещении было покрыто тонким слоем пыли. В том числе трупы трех человек, высохшие и сморщенные, как мумии, которые сидели во вращающихся креслах перед безжизненным пультом управления.
— Что вы по этому поводу думаете? — спросил Билл Кейна.
— По всей видимости, это живые организмы, прекратившие функционировать, — ответил тот. — То есть покойники. Если только не что нибудь еще.
— Например?
— Например, нечто неведомое, далеко выходящее за пределы наших знаний, — сказал Кейн. — Возможно, мы столкнулись с каким то неизвестным до сих пор явлением.
— Вот ужас! — вскричала Киса. — Ужас — вот что это такое. Ох, я сейчас упаду в обморок...
Что она и сделала, но никто не обратил на нее внимания.
— Они совсем усохли, — сказал Мордобой. — Гляньте ка. Он дотронулся концом топорища до одного из мумифицированных тел, и оно тут же рассыпалось, превратившись в кучку пыли и высохших костей.
— Ну вот, наделал дел, — сказала Рэмбетта. — Не хватало только, чтобы нас постигло проклятие мумии.
— Говоря теоретически, — возразил Кейн назидательно, — проклятие такого рода может подействовать на человека лишь в том случае, если он в него верит. Лично я не верю.
— А я уж не знаю, во что и верить, — простонала Киса, которая сразу пришла в себя, как только заметила, что на ее обморок никто не обратил внимания. — Это прямо как фильм ужасов.
Ввели пленников, все еще связанных вместе. Капитан Блайт изумленно выпучил глаза, увидев военную форму, внутри которой не было ничего, кроме кучки пыли.
— Кто мог это сделать? — в ужасе спросил он. — Это же был офицер! Опасности обычно подвергаются только рядовые, а не офицеры. Есть же такое правило!
— Мне представляется, что кто то — или что то — действует не по правилам, — сказал Кейн. — Если мне будет позволено высказать догадку, то я бы сказал, что кто то высосал из них всю жизненную силу, а также большую часть жидкости, которая содержалась в их организме.
— Ох, только без подробностей, — простонала Киса, бледная как смерть.
— Что значит — высосал? — спросил Мордобой, наморщив лоб и с трудом соображая. — Вроде как большой комар, что ли?
— Это дело рук инопланетянина, — уверенно возразил Билл, покачав головой. — Или скорее инопланетян. Не одного и, может быть, даже не двух. Положение серьезное.
— Чего там серьезное, — зарычал Мордобой, размахивая топором и ненароком превратив в кучку пыли еще одну мумию. — Дать им как следует, пусть только подойдут!
— Я предлагаю немедленно покинуть станцию, — сказал Билл. — Это выходит за пределы нашей компетенции.
— Поддерживаю, — сказала Киса.
— И я, — сказал Ларри,а может быть, Моу.
— И я, — подтвердил другой клон. — Пошли отсюда.
— Ухуру! — сказал Билл в микрофон своей рации. — Выйди на связь, Ухуру.
Ответа не было — рация молчала. Воцарилась глубокая могильная тишина.
— Они до него добрались! — воскликнул Мордобой. — Бедняга Ухуру, его уже съели!
— Я так и знала! — вскричала Киса. — Это ловушка. Мы все здесь погибнем!
— Опять каркаешь? — перебила ее Рэмбетта. — Мы еще точно не знаем...
— Ухуру слушает, Билл, — раздалось из динамика. — Я был в морозильнике, доставал свиные отбивные, чтобы разморозить.
Чего тебе?
— Сколько времени нам потребуется, чтобы взлететь? — спросил Билл. — У нас кое что неладно.
— Да нет, у нас много чего неладно, — ответил Ухуру. — Почти все переломано. А что не переломано, то исковеркано до неузнаваемости. Мы потеряли оба защитных экрана, и трубопроводы почти все текут. В том числе и канализация. А у микроволновой печи сломалась защелка.
— Сколько времени? — с трудом выговорил Билл. — Сколько времени понадобится на ремонт?
— Ну, я думаю, что печь запущу часа через два, самое большее — через три.
— Забудь про свою печь, идиот! Через сколько времени мы сможем взлететь?
— Может быть, через неделю, если найдем на станции запасные части, — ответил Ухуру. — А может быть, и никогда, если не найдем.
— Как вы думаете, есть у нас неделя времени? — спросил Билл Кейна.
— Ни в коем случае, — ответил тот.
— Я хочу есть, — заявил Мордобой, глотая слюну. — Всегда хочу есть, когда дело плохо.
— У нас два комплекта еды, — сказали Ларри и Моу. — Специально на такой случай. Приступайте.
— Настоящая еда! — воскликнул Блайт. — Мясо!
— Передайте ка мне бутерброд, — вкрадчиво сказал Кристиансон.
Рэмбетта злобно посмотрела на него.
— Пожалуйста, — сказал Кристиансон. — Я забыл сказать «пожалуйста». Простите меня. Будьте так добры, передайте мне один из этих замечательных бутербродов.
— Вернетесь на корабль — до отвала наедитесь окры. А пока смотрите, как будем есть мы.
Кристиансону больше ничего не оставалось. Он стоял и смотрел, время от времени издавая жалобные стоны, когда кто нибудь с довольным видом рыгал или облизывался. Капитан повернулся к мятежникам спиной и сердито разглядывал уцелевший труп.
Уписывая бутерброды, Билл тоже время от времени поглядывал через плечо на труп. На вешалке висело двенадцать скафандров. Какая судьба постигла остальных девятерых?
— Дай пожевать Рыгаю, Билл, — сказала Рэмбетта. — Похоже, он тоже не прочь закусить.
— Уже пробовал, — ответил Билл. — Не желает. Ему подавай только окру. С тех пор как обожрался пончиками, больше ничего, кроме окры, не ест.
— Я слышал! — завопил капитан Блайт.
— Ничего вы не слышали, — прорычал Мордобой.
— Лично я ничего не слышал, — вмешался Кристиансон. — Особенно про пончики. Будьте так добры, дайте мне бутерброд. Пожалуйста.
— Можете подобрать крошки после Ларри, — сказал Моу. — Он не может так есть, чтобы не насорить вокруг.
— Я кое о чем подумал, — сказал Кейн.
— Да? — отозвался Билл. — И что вы надумали?
— Ну, прежде всего, тут, видимо, происходит что то странное.
— Рад, что вы это заметили, — сказал Билл. — Когда видишь две мумии, которые превратились в пыль, и еще одну, которая может превратиться в пыль в любую минуту, всякий догадается, что происходит что то странное.
— Не только это, — сказал Кейн. — Но почему мы сейчас едим?
— Потому что проголодались, — ответила Рэмбетта — Я тоже проголодался, — продолжал Кейн. — Это само по себе странно. Будучи андроидом, я не запрограммирован на голод, если не считать случаев, когда у меня садятся аккумуляторы или надо залить масла.
— Может, надо малость заправиться электричеством? — предложил Мордобой.
— Нет, в этом пока нет необходимости, — ответил Кейн. — Мне кажется, здесь что то влияет на наше поведение. Как иначе можно объяснить тот факт, что мы сидим здесь и едим, хотя нам угрожает смертельная опасность и рядом находятся мумии разной степени сохранности? Это просто нелогично.
— Что вы предлагаете? — спросил Билл.
— Ну, для начала возьму ка я, пожалуй, еще бутерброд, — сказал Кейн, потянувшись к груде бутербродов на столе.
— В этом что то есть, — заметила Рэмбетта, вгрызаясь в свиную отбивную. — Я не просто голодна — у меня появилось непреодолимое желание пойти бродить в одиночестве и совершить что нибудь такое необыкновенное, невзирая на все эти опасности.
— И у меня тоже, — заявил Мордобой, взяв еще бутерброд. — Но меня всегда на что нибудь такое тянет.
— Меня никогда ни на что такое не тянет, — сказала Киса, — но сейчас я чувствую, что тянет. Бродить одной в темноте, и чтобы за каждым углом прятались всякие ужасы. Для такой отъявленной трусихи, как я, это совершенно необычно. Не знаю, чем это вызвано.
— Может быть, тут что то есть в пыли? — предположил Кейн, проведя по поверхности стола пальцем и внимательно разглядывая его. — Может быть, это вовсе не пыль, а споры, которые влияют на наше сознание?
— Споры? — переспросил Ларри, а может быть, Моу: они столько раз пересаживались за столом, что Билл опять запутался. — Что значит споры?
— Я так и знала, — простонала Киса, пытаясь стряхнуть невидимые споры со своего бутерброда. — На нас напали грибы убийцы, и мы все погибнем!
— Ты уже третий раз за последние двадцать минут принимаешься каркать. Киса, — заметила Рэмбетта, не переставая жевать. — Что за панические настроения!
— Я должен изучить эти потенциальные споры в своей лаборатории, — сказал Кейн. — Но сначала я, пожалуй, поем еще немного, а потом поброжу один по этому странному месту.
— Кэрли, а почему бы вам с Ларри не попробовать включить пульт управления? — предложил Билл. — Может быть, в его памяти хранится вахтенный журнал, и мы из него узнаем, что тут случилось. Или, может быть, кто нибудь здесь вел какие нибудь записи.
— Хорошая мысль, — согласилась Рэмбетта. — Предлагаю разойтись и обыскать все самые дальние, темные и страшные уголки станции, пока не найдем чего нибудь такого.
— Подождите! — возразила Киса.
— Чего ждать? — спросил Кейн. — Не хотите ли вы сказать, что боитесь бродить одна и шарить в самых темных и опасных углах?
— Нет, не в этом дело, — ответила Киса.
— А в чем? — спросила Рэмбетта.
— Я все еще хочу есть, — сказала Киса. — Передайте мне еще что нибудь, пожалуйста.
Билл почувствовал, что больше не может проглотить ни кусочка, и встал из за стола. Рыгай куда то скрылся — должно быть, отправился на поиски окры. Билл наугад выбрал одну из дверей, открыл ее и оказался в длинном темном коридоре. Хорошо запомнив урок, Полученный от Кейна, он первым делом включил свет, но это почти не помогло: коридор все еще оставался темным и пугающим.
«Попробуем рассуждать логически, — подумал Билл. — Если бы я был дневником или чем нибудь еще в этом роде, где бы я лежал? Наверное, в каком нибудь наводящем ужас углу, рядом с грибом убийцей».
Новая ступня все больше беспокоила Билла. Она перестала увеличиваться в размерах, но становилась тяжелее и тяжелее, и Билл с большим трудом таскал ее за собой. Кожа на ней была некрасивого серого цвета и вся сморщенная. Такая ступня вполне годилась для слона, но не для солдата Империи, рвущегося в бой. На нее не влез бы ни один армейский ботинок. Впрочем, подошва у нее стала такая толстая, что вполне можно было обойтись и без обуви.
По полу коридора шли какие то мокрые слизистые следы. Билл не мог понять: что это — ключ к разгадке тайны или просто свидетельство того, что здесь пробежал Рыгай, по обыкновению пуская слюни? Приоткрыв наугад какую то дверь, Билл заглянул в комнату. Там сидела за столом еще одна высохшая мумия. Значит, теперь не хватало только восьмерых.
Он осторожно вошел в комнату и оглядел ее, надеясь найти ключ к разгадке тайны. Это была стандартная солдатская каюта: фанерная тумбочка, шкаф со сломанной дверцей, контейнер с противозачаточными средствами на стене, койка с каменным матрацем и мумия. На столе лежала толстая конторская книга в черном переплете с вытисненными словами: «ВАХТЕННЫЙ ЖУРНАЛ СТАНЦИИ». Из шкафа доносилось какое то царапанье и тяжелое, хриплое дыхание. Ключей к разгадке тайны тут было сколько угодно.
Тяжелое дыхание?
— А ну, Рыгай, вылезай оттуда, — позвал Билл, подходя к шкафу. — Будь умницей.
Вместо ответа снова послышалось царапанье.
— Хватит этих глупостей, а то рассержусь, — сказал Билл, взявшись за дверцу. — Вылезай, я тебе окры дам.
Билл распахнул дверцу, и в этот момент в каюту из коридора с рычаньем и лаем ворвался Рыгай. Из шкафа же выбежало какое то маленькое существо и шмыгнуло в сторону. Рыгай, взвизгнув, подскочил высоко в воздух. Билл, выругавшись, тоже подскочил высоко в воздух, а когда опустился на пол, проломил его насквозь своей слоновьей ногой.
— Напугал меня до смерти, — прикрикнул он на Рыгая, который, прижав уши и ощетинившись, стоял на койке и глухо рычал.
Не меньше минуты ушло у Билла на то, чтобы извлечь из дыры в полу свою огромную ступню. Потом он заглянул в дыру, ожидая увидеть там какое нибудь подвальное помещение. Но он ошибся.
— Эй! — заорал он. — Сюда! Все сюда!
— Нашли вахтенный журнал? — крикнул из коридора Кейн, перекрывая топот бегущих ног.
— Не только журнал! — крикнул в ответ Билл. — Тут под станцией что то есть! Что то очень большое! Не то пещера, не то какая то огромная пустота.
— Пустота? — переспросила Рэмбетта, врываясь в каюту с ножами в обеих руках.
— Да нет, она, кажется, не такая уж пустая, — сказал Билл, глядя в темную дыру. — Там шевелится что то необыкновенно мерзкое и до невозможности отвратительное.

Глава 8

— Вот это да! Там, внизу, прямо жуть какая то, — сказала Рэмбетта, когда все собрались вокруг дыры, пробитой Биллом. — Меня так и подмывает спуститься одной в эту неведомую тьму и посмотреть, что там такое. Есть у кого нибудь веревка?
— Я нашла веревку, — сказала Киса. — И несколько фонариков с атомными батарейками. Но давайте не будем спешить. Может быть, надо посоветоваться и разработать план.
— Верно говоришь, — поддержал ее Мордобой. — Дело опасное. Там, должно быть, полно инопланетян. Я первый, потому что я самый сильный. Возьму топор и покажу им всем.
— Как офицер, ответственный за науку, я считаю, что начать обследование этого гнусного места следует мне, — возразил Кейн. — У всех остальных для этого недостаточная квалификация.
— На хрена мне ваша квалификация, когда у меня есть вот эта штука! — прорычал Мордобой, взмахнув топором.
— Но вы ведь ботаник, Кейн, — сказал Ларри, а может быть, Моу. — Не думаю, чтобы там оказалась грядка с помидорами убийцами.
— Может быть, кинем жребий? — предложил Билл.
— Вот еще глупость какая, — возразила Киса. — Давайте отправимся все вместе.
— Правильно! — воскликнула Рэмбетта, отодвигая в сторону мумию и привязывая конец веревки к столу. — Я пошла!
— Да, я только что вспомнил — кто то выскочил из шкафа, — сказал Билл, взяв у Кисы фонарик и ожидая своей очереди спуститься в дыру. — Я так и подпрыгнул. И Рыгаю это тоже не понравилось.
— Наверное, какой нибудь космический грызун, — сказал Кейн. — Мутант, что нибудь вроде саблезубой крысы.
— Нет, — возразил Билл. — Оно прошмыгнуло мимо. Крыса бы так не прошмыгнула. Кто бы оно ни было, оно прошмыгнуло так быстро, что я не успел его разглядеть. Одно могу сказать — шмыгает оно здорово.
— Эй! — послышался снизу голос Рэмбетты. — Тут просто замечательно! И до невозможности опасно — сплошные инопланетяне!
— А как же мы? — жалобно спросил капитан Блайт. — Не можете же вы оставить здесь нас с Кристиансоном связанными и с веревкой на шее, как будто мы собаки.
— Почему бы и нет? Все верно: собаке собачья смерть, — задумчиво сказала Киса, но потом решила: — Ладно, ошейники мы снимем. Только при условии, что вы полезете в дыру вместе с нами.
— Идет! — в один голос воскликнули оба офицера и всхлипнули от радости, когда с них сняли веревки.
— Не могу больше ждать! — заревел Мордобой. — Я следующий! Никого вперед не пущу! Может, там драться придется, прикончить кого нибудь — вот потеха!
— Эй, есть там кто нибудь? — раздался по радио голос УхуруВызывает «Баунти». Неужели ни один бездельник не отзовется?
— Билл слушает. Как дела?
— Нормально, — ответил Ухуру. — Печь работает, сейчас там кукуруза жарится, вот вот будет готова.
— Ну, замечательно. А у тебя нет никакого желания сообщить нам, как там дела с кораблем?
— Я так и думал, что вы спросите. С кораблем скверно, — ответил Ухуру. — Ситуация критическая. Я истратил всю липкую ленту, сколько мог найти, на то, чтобы залепить трубы канализации, но они все равно текут. Если вам на станции попадется лента, захватите с собой сюда.
— Обязательно, — сказал Билл. — Только это будет не сразу. Мы тут кое чем заняты.
— А что такое?
— Ну, для начала на меня кто то напал.
— Кто то напал? — недоверчиво протянул Ухуру. — На покинутой, безжизненной планете? И кто это был? Какие нибудь летучие раки из космического пространства? Люди грибы? Пятиметровые женщины?
— Брось шутки, тут дело серьезное. Повсюду сушеные мумии, а под станцией громадная пещера, и в ней, должно быть, прячутся инопланетные чудища, которые всех тут перебили. Мы спускаемся туда посмотреть. Кейн думает, что на меня напала крыса, но мне то лучше знать.
— Что за чушь, — отозвался Ухуру.
— Да нет, я точно знаю, что это не крыса.
— Мне все ясно — вы там совсем спятили, — взвизгнул Ухуру. — Ты говоришь, повсюду трупы? Мумии? И какие то бешеные крысы? Скажи еще, что вы без всякой особой нужды отправляетесь безоружными навстречу неизвестной опасности. Нет, ясно, что вы спятили. Я бы и не подумал туда лезть без бронированного скафандра.
— Ну, мы не совсем безоружные, — возразил Билл. — У Мордобоя топор. А Рэмбетта сказала, что уступит нам на время парочку своих ножей.
— Довольно! — сказал Ухуру. — Я запираю корабль. Не знаю, какую вы там заразу подцепили, но если у кого из вас раньше и были мозги, то теперь они уже совсем набекрень. Я не желаю, чтобы и с моими случилось то же самое. У меня они и без того не так уж надежны.
— Я чувствую себя прекрасно, — сказал Билл, готовясь соскользнуть по веревке в зловещую пещеру.
— Вот это я и хотел сказать, — отозвался Ухуру. — Гоняетесь с голыми руками за каким то чудищем, которое превращает людей в мумии, и при этом чувствуете себя прекрасно. Разве нормальный человек может такое придумать?
— А ты оставайся тут сторожить, — сказал Билл псу, погладив его по голове, потом вытер руку о штанину и заскользил по веревке навстречу неведомым опасностям. Возмущенный голос Ухуру по радио доносился до него все слабее и наконец совсем затих.
Гигантские размеры пещеры поражали воображение и наводили ужас. От пола до потолка в ней было не меньше тридцати метров. Вдоль плавно изогнутых полукругом стен, на всю их высоту, через равные промежутки поднимались снизу вверх выпуклые дугообразные гребни — из за них пещера напоминала внутренность грудной клетки какого то громадного животного или чрево кита левиафана. Конца пещере видно не было: в обе стороны она уходила во тьму.
Однако Билл почти ничего этого не заметил: он испытывал такой страх, что спускался, плотно зажмурив глаза. Рэмбетта помогла ему освободиться от веревки.
— Жуткое место, — радостно сообщила она. — Никогда еще не попадала в такое ужасное положение. Наверное, надо бы мне испугаться, только на самом деле я чувствую одно: смерть как хочется побродить тут самой и все как следует разглядеть. Увидимся.
— Прекрасная мысль, — сказал Кейн и тоже пошел прочь.
— Эй, глядите, какие тут два сталагмитика! — крикнул Ларри, а может быть, Моу.
— Два сталактитика, — возразил другой клон. — Они так называются, потому что свисают, как титьки.
— Нет, два сталагмитика, они так называются, потому что крепкие — подите отломите ка. Пора бы тебе знать, болван.
— Это кто болван?..
— Эй, вы там! — послышался крик Мордобоя. — Гляньте, что я нашел.
Все, кто еще не успел разбрестись поодиночке навстречу неведомым, но неминуемым опасностям, собрались около огромного, похожего на ребро, гребня, шедшего по полу пещеры. На нем стоял Мордобой и глядел вниз, в неглубокую лужицу какого то прозрачного ярко зеленого желе. Там, в толще вязкой жидкости, что то виднелось.
— Фу! — скривилась Киса. — Какие отвратительные черви, ничего противнее не видела. Что это такое?
— Похоже на гнилые сосиски концом вверх, — сказал кто то из клонов. — Склизкие, сморщенные и противные. Как будто на грядке выросли.
— Зачем бы кому то понадобилось засадить целую грядку гнилыми сосисками? — возразил другой клон. — Разве сосиски растут на грядке, болван?
— Стручки, — скачал Билл. — Какие то стручки. Жаль, что Кейна тут нет Может быть, это что то вроде растений.
— А вдруг они вкусные? — с надеждой спросил Мордобой.
— Может, это яйца? — предположила Киса. — Немного похоже на осиные яйца, только крупнее и противнее на вид.
— Яйца штука вкусная, — буркнул Мордобой. — Но эти мне что то не нравятся.
— Хороша должна быть курица, которая несет такие яйца, — сказала Киса.
— Их здесь, должно быть, много тысяч, — заметил капитан Блайт.
— Много миллионов, — поправил Кристиансон. — Смотрите, вон там, и там, и там тоже — везде!
Действительно, весь пол пещеры между гребнями, похожими на ребра, был усеян ярко зелеными лужицами вязкой жидкости, в которой виднелись стручки.
— Эта курица времени зря не теряла, — сказала Киса.
— Думаю, что курица тут ни при чем, — задумчиво произнес Билл, склонившись над лужицей, чтобы получше разглядеть стручки. — Во всяком случае, обыкновенная курица.
— Эй, тут один шевелится, — сказал Кристиансон, нагнувшись так, что чуть не касался носом поверхности вязкой жидкости. — Что за гадость!
— И тут один тоже шевелится, — сказал Мордобой, приглядевшись повнимательнее. — Что бы это значило?
— Попробуйте немного отгрести это желе, тогда будет лучше видно, — посоветовал Ларри, а может быть, Моу, стоя на коленях над одной из лужиц. — Только потом слизь на руках остается.
— Б р р р! — вскричала Киса. — Какой ужас!
— Ты не слишком близко нагнулась? — спросил Билл. — На тебя оттуда ничего не выпрыгнуло?
— Нет, только вымазалась этой слизью, — ответила Киса. — Какая гадость!
— Мне кажется, нам надо быть поосторожнее, — предупредил Билл, наклоняясь пониже. — Все это как то связано с инопланетянами.
— Ведь мы ничего не знаем об этих стручках, — сказал Кристиансон, тыча в один из них пальцем. — По моему, они могут представлять опасность.
— Очень может быть, — согласился Мордобой, нагнувшись и нюхая стручок. — Только мне они почему то нравятся.
— Я редко соглашаюсь с мнениями, которые высказывают уголовные преступники, — заметил капитан Блайт. — В этих стручках есть что то зловещее и опасное, но в то же время меня почему то к ним тянет. Попробую ка залезть в лужицу, тогда их будет лучше видно.
— По моему, это не слишком удачная мысль, — сказал Билл. — Может произойти что нибудь нехорошее.
— Б р р! — взревел Мордобой.
— У и! — взвизгнул Кристиансон.
— Что случилось? — крикнул Билл.
— Что то ужасное, зловещее выпрыгнуло на них из этих стручков, пока они смотрели, — простонала Киса. — Какие то существа, они прилепились к их лицам и не отлепляются. Смотрите!
Билл поспешил к ним, стараясь не свалиться в лужицу со стручками.
— Убей их! — вскричал он.
— Не могу, — отвечала Киса. — Ну никак не могу.
— Что, у этих существ какая нибудь непроницаемая шкура? — спросил Билл. — Они неуязвимы?
— Нет, просто они ужасно милые, не могу я их убить. Билл увидел, что Киса права. Инопланетные существа, прилепившиеся к лицам Мордобоя и Кристиансона, были похожи на помесь крохотного пушистого утенка с игрушечным мишкой.
— Они не пострадали? — спросил капитан Блайт. — Мистер Кристиансон вырос в очень богатом и влиятельном семействе. Если в то время, когда он находится под моим командованием, его съедят инопланетяне, последствия могут быть очень серьезными.
— Еще дышат, — сказал Билл. — К тому же вы тут больше не командуете.
— Ах да, я и забыл, — пробормотал Блайт. — Знаете, не так просто сложить с себя бремя ответственности.
— Что случилось? — спросил Кейн, появившийся одновременно с Рэмбеттой. — Я бродил сам по себе, никого не трогал, и вдруг раздались душераздирающие вопли. Что нибудь неладно?
— Пожалуй, можно сказать и так, — ответил Билл. — Из луж вылетели какие то инопланетные существа и прилепились к Мордобою и Кристиансону.
— Не вылетели, а скорее выпрыгнули, — сказала Киса. — Я бы не сказала, что они вылетели.
— А нельзя сказать, что они оттуда шмыгнули? — спросил Билл. — Я то сам не видел.
— Нет, они взметнулись вверх, — сказал Ларри, а может быть, Моу. — Как пружина!
— Ничуть не похоже на пружину, просто подскочили, — возразил другой клон.
— А какие они милые! — вмешалась Рэмбетта. — Мягкие и пушистые. Я бы себе такого завела.
— Вы бы об этом пожалели, — сказал Кейн. — Я уверен, что, несмотря на такую внешность, они смертельно опасны.
— Опасны? — переспросил Ларри, а может быть, Моу. — Да вы посмотрите только на эти маленькие лапки с перепонками, на эти ласковые крохотные глазки, как пуговки. Никогда не поверю, что в этих милых крошках есть хоть один опасный атом.
— Это инопланетные существа, — сказал Кейн. — Еще не вполне развитые. Как андроид я могу только абстрактно воспринимать тот смысл, который вы, люди, вкладываете в слово «милый». Однако я знаю, что у любых существ, больших или маленьких, детеныши всегда «милые». Это защитный механизм, необходимый для продолжения рода. Благодаря ему родители не поедают детей и не оставляют их без ухода.
— Возможно, они в самом деле опасны, — нерешительно сказал Билл. — Конечно, они милые, но смотрите, что они сделали с Мордобоем и Кристиансоном. Бедняги стоят как пни, тупо глядят в пространство и еле дышат.
— Наверное, лучше всего доставить их на корабль, — предложил Кейн. — Я сделаю кое какие анализы. Мне все это не нравится, но я, кажется, понял, что здесь произошло.
Все повернулись и в нетерпении уставились на андроида, затаив дыхание и выпучив глаза.
— Эти инопланетяне превращают их в зомби.

Глава 9

Билл никогда даже не верил в существование зомби, а тут ему пришлось тащить одного на себе. Конечно, до недавнего времени он не верил и в существование мумий. Ничего не скажешь, жизнь полна неожиданностей. Сейчас он потел, кряхтел и ругал себя за то, что уродился таким недоверчивым. Мордобой был очень тяжел и к тому же, превратившись в зомби уже наполовину, не проявлял ни малейшего желания помогать себя тащить. Билл держал его ноги, а Кейн и капитан Блайт — руки, по одной каждый. Голова осталась в полном распоряжении инопланетного существа: к этому концу тела никто приближаться не решался.
— Петля готова? — крикнул Билл.
— Спускаю, — ответила Рэмбетта через дыру в потолке пещеры. — Смотри, чтобы не соскользнула. Кристиансона мы чуть не уронили. Хотя мне было бы ничуть не жалко, разбейся он хоть вдребезги.
«Ничего не скажешь, добрая девушка, дальше некуда», — подумал Билл.
Они надели на Мордобоя петлю и смотрели, как остальные вытягивают его наверх. Биллу самому не терпелось поскорее убраться отсюда.
— Похоже, это что то вроде инкубатора, — заметил Кейн. — Интересно было бы узнать, сколько здесь прячется взрослых особей.
— Не надо об этом! — взмолился Билл, почувствовав, что душа у него ушла в пятки. — Даже в шутку не надо!
— Это было бы весьма полезно, с точки зрения расширения наших знаний, — продолжал Кейн. — Ну и, возможно, мучительно. Или даже смертельно.
— Прошу вас заткнуться! — сердито приказал капитан Блайт. — Встречи с инопланетянами, заканчивающиеся смертельным исходом, должны выпадать на долю рядовых, а не офицеров.
Билл увидел, как Мордобой исчез в дыре, веревка упала вниз, и он схватил ее.
— Вы знаете, что Ухуру заперся в корабле? — спросил он, чтобы отвлечься от остальных мрачных мыслей, обвязывая себя веревкой вокруг пояса одной правой рукой и крепко держась за нее другой. — Он боится что нибудь от нас подцепить.
— Это с его стороны вполне логично, — заметил Кейн. — На его месте я бы сделал то же самое.
— Но мы не на его месте, а здесь, — сказал Билл. — И что нам делать дальше?
— Попасть внутрь корабля, — сказал Кейн. — Это тоже вполне логично.
Рыгай был безмерно счастлив, что снова увиделся с Биллом. Как только Билл пролез через дыру, пес сшиб его с ног и принялся вонючим, слюнявым языком облизывать лицо, поставив лапы на грудь и не давая вздохнуть.
— Надо поскорее поднять сюда Кейна, — сказала Рэмбетта, отогнав мерзкого пса ударом ноги, отвязав Билла и снова сбросив вниз свободный конец веревки. — Это крайне важно.
— Что тут еще случилось? — спросил Билл, охваченный недобрым предчувствием.
— Мы прочитали вахтенный журнал станции, — пояснила Киса. — Дело очень плохо.
— Я слышу, — отозвался Кейн, проползая через дыру. — Какая там последняя запись?
— А стоит вытаскивать капитана Блайта? — спросил Ларри, а может быть, Кэрри. — Я за то, чтобы оставить его там навсегда.
— Я тоже слышу! — заорал Блайт из пещеры. — И я требую...
— Да уж вытащим, пожалуй, — сказал Билл. — Тут будет легче за ним присматривать.
— Последняя запись была сделана примерно месяц назад, — сообщила Рэмбетта. — Вот что тут написано: «Это ужасно!» — А предпоследняя? — с трепетом спросил Билл.
— «Это катастрофа!» — прочитала Рэмбетта, перевернув страницу. — А перед этим написано: «Это не может долго продолжаться. Нам конец. Конец!» — Пожалуй, мы узнали что то новое, — заметил Кейн. — По видимому, у них что то произошло. Читайте дальше. Может быть, в этом журнале мы найдем ключ к разгадке тайны.
— Вот предыдущая запись: «Это кошмар! Ужас!», — читала Рэмбетта. — А вот запись перед ней: «Еще один долгий, нудный день. Здесь никогда ничего не происходит. Сегодня после обеда мне показалось, что по полу прошмыгнула мышь».
— Прошмыгнула мышь? — переспросил Билл с внезапным интересом. — Там так и написано — прошмыгнула?
— Можешь прочесть сам, если тебе не нравится, как я читаю, — раздраженно отозвалась Рэмбетта, протягивая ему журнал. Билл принялся читать — медленно, шевеля губами и водя неуклюжим пальцем по строчкам. Она права; ничто не предвещало несчастья до того самого момента, когда в журнале была упомянута прошмыгнувшая мышь.
— Что будем делать с этими двоими? — спросила Киса, показывая на Мордобоя и Кристиансона, которых пока что прислонили к шкафу. — У меня от них мурашки по спине бегут.
— Надо доставить их на корабль, — сказал Кейн. — Только так можно их спасти.
— Но как это сделать? — спросила Рэмбетта. — Ухуру запер люк изнутри.
— Заставим отпереть, — сказал Билл.
— Каким образом? — насмешливо спросил Кейн.
— Очень просто, — ответил Билл. — Сначала мы, каждый поодиночке...
— Можешь не продолжать, — простонала Киса. — Я этим уже сыта по горло. С тех пор как Мордобой и этот надутый осел превратились в зомби, меня больше как то не тянет бродить в одиночку по таинственным и страшным местам. Это занятие утратило всю свою прелесть.
— Нужно разыскать липкую ленту! — вскричал Билл. — И побольше. Не может быть, чтобы ее где нибудь здесь не нашлось.
Липкая лента нашлась: Ларри и Кэрли обнаружили целый огромный шкаф, доверху набитый рулонами. Их свалили в кучу у люка, ведущего в шлюзовой коридор, и связались по радио с Ухуру, который держался крайне необщительно.
— Вы еще живы? — поинтересовался он. — Я то думал, вы к этому времени уже все превратились в мумии.
— А способен ли ты поверить, что на свете и вправду существуют зомби? — тихо шепнула Рэмбетта. — И еще всякие склизкие существа, которые прыгают на людей из лужи?
— Замолчи, — сказала ей Киса. — Услышит!
— Нет, Ухуру, мы все в полном порядке, — солгал Билл. — Ты готов нас впустить?
— И не надейся, Билл, дружище, — прорычал Ухуру. — У меня в голове еще остались кое какие мозги, и я намерен их сохранить. Люк будет закрыт, пока мы с Моу не починим корабль и не улетим отсюда или же не умрем от старости — не знаю, что случится раньше.
— А как там канализация? — спросил Билл.
— И за этим не пущу, не пытайтесь, — ответил Ухуру. — Устраивайтесь там сами, как хотите. А вообще — ух, и вонища! Лучше не спрашивайте.
— Неужто так плохо?
— Неописуемо!
— А как ты думаешь, немного липкой ленты тебе не может пригодиться? — небрежно спросил Билл.
— Это было бы просто спасение. У меня совсем кончилась, а трубы все текут.
— У нас есть лента, — сказал Билл. — Сколько угодно ленты.
— Не верю, — ответил Ухуру, но голос его дрогнул. — Настоящая герметизирующая липкая лента?
— Сотни рулонов, — подтвердил Билл. — Хватит, чтобы обмотать все трубы на корабле в два слоя. Я думаю, от этого вонь может стать поменьше.
— В таком случае я, возможно, вас и пущу, — сказал Ухуру. — Но только вы должны пройти обычную процедуру дезинфекции длительностью не меньше пяти часов и отсидеть несколько дней в карантине. Ленту я, конечно, пропущу через стерилизатор и использую сразу, а вот вам, ребята, придется потерпеть.
— Мы не можем ждать несколько дней, — прошептал Кейн. — И даже несколько часов. Все решают минуты.
— Извини, Ухуру, но так не пойдет, — твердо сказал Билл, взглянув на Мордобоя и Кристиансона, прислоненных к стене и точь в точь похожих на самых обыкновенных безмозглых зомби, если не считать милых инопланетных зверюшек, прилепившихся к их лицам.
— От дезинфекции у меня зуд начинается, — солгал Билл. — Давай договоримся вот как. Или пускаешь нас сразу и получаешь ленту, или никакой ленты тебе не будет.
— Не знаю уж, — протянул Ухуру. — Вы абсолютно уверены, что мозги у вас снова в порядке? Да нет, вы же сами этого знать не можете. Мне не нужна на борту никакая зараза.
— Мы в полном порядке, — солгал Билл. — Лучше не бывает.
— Нет, — сказал Ухуру. — Не могу. Хоть лента мне и нужна, уж очень велик риск.
— Ну, как хочешь, — сказал Билл. — Это тебе приходится дышать тем, что там у тебя вместо воздуха.
— Придумал! — воскликнул Ухуру. — Скафандр! Я надену скафандр! И тогда, если у вас то, что я думаю, на меня это не перекинется.
— Прекрасная мысль, — продолжал лгать Билл. — Мы входим в шлюзовой коридор.
Благодаря фонарикам, которые обнаружила Киса, обратный путь по коридору был намного легче. Однако эта перемена к лучшему свелась на нет из за того, что пришлось тащить с собой двух увесистых кандидатов в зомби и вдобавок несколько сотен рулонов липкой ленты. К тому же ступня у Билла стала такой тяжелой, что здорово затрудняла передвижение.
Ухуру, в неуклюжем скафандре с лампочкой на шлеме и запотевшим щитком, открыл люк, и все опрометью кинулись внутрь корабля, опасаясь, как бы он не передумал. Вцепившись в рулоны липкой ленты, Ухуру не сразу заметил, что с двоими из вернувшихся что то неладно.
— К Мордобою прилепилось что то непонятное! — вскричал он. — К нам вторгаются инопланетяне!
— Пожалуй, скорее наоборот, — сказал Билл. — Похоже, на" этой планете инопланетяне взяли верх.
— И к Кристиансону тоже! — простонал Ухуру. — Как вы могли протащить на корабль этих чудищ? Вы же поклялись мне, что снова нормально соображаете!
— Мы только на время перестали нормально соображать, — объяснила Рэмбетта. — Когда с нами случилось что то странное. Так мне, по крайней мере, кажется.
— Очевидно, так, — буркнул Ухуру. — С вами случилось бы еще кое что постраннее, будь у меня сейчас под рукой ружье.
— Смотрите на это как на уникальную возможность для научных исследований, — произнес нараспев Кейн. — Не каждый день доводится изучать такие милые и в то же время такие омерзительные формы жизни.
— Вы правы, вы правы, — сказал Ухуру, ласково потыкав пальцем в одно из инопланетных существ и содрогнувшись от отвращения. — Они ужасно милы, при всей своей мерзости, но только я теперь, должно быть, никогда не вылезу из скафандра.
— Что там происходит? — раздался из интеркома голос Моу из рубки. — Меня кто нибудь слышит?
— Мордобой понюхал стручок, — сказал Ухуру. — И теперь у него на физиономии инопланетянин вместо маски.
— Что? — переспросил Моу. — Ты что, тоже спятил? Надо было и мне надеть скафандр. Теперь я погиб.
— Время дорого, — сказал Кейн. — Давайте перенесем их в лабораторию. Ухуру, может быть, пока мы проведем анализы, вы займетесь канализацией? Воздух здесь немного тяжеловат.
Лаборатория Кейна примыкала к оранжерее, и пришлось отодвинуть несколько горшков с растениями, чтобы уложить Мордобоя.
— Не начать ли нам с Кристиансона? — спросила Киса. — Я хочу сказать — если мы сделаем что то не то, пусть уж это будет он. Мордобой тоже не подарок, но...
— В мире объективной науки нет места сантиментам, — сказал Кейн. — Они затуманивают мозг и ведут к ошибочным заключениям. Мы начнем с Мордобоя. Передайте мне совок.
— Совок? — переспросил Билл.
— Вон он, между граблями и мотыгой, — сказал Кейн. — Вы сами из деревни, могли бы знать, как выглядит совок.
— Но сейчас, наверное, требуется какое нибудь экстренное хирургическое вмешательство, — робко заметил Билл, выполняя тем не менее просьбу Кейна.
— Именно это я и имею в виду, — ответил Кейн. — Хочу попробовать отодрать от Мордобоя это инопланетное существо.
— Только поосторожнее, — предупредила Киса.
— Могу вас заверить, что постараюсь не причинить вреда Мордобою, — сказал Кейн, пытаясь отодрать от лица того милую крохотную перепончатую лапку.
— Я то больше думала об инопланетянине, — сказала Киса. — Пусть он опасен и даже способен нас всех убить, но он все равно прелесть.
— Опять сантименты, — проворчал Кейн, с досадой отложив совок в сторону. — Не отлепляется. Передайте ка мне садовые ножницы, Билл.
— Неужели вы собираетесь разрезать его на части? — в ужасе вскричал Ларри. А может быть, Кэрли.
— Да нет. Хочу взять кровь на анализ.
— Я бы этого делать не стала, — поспешно сказала Рэмбетта. — Мы совсем ничего не знаем про его кровь. Может быть, она такая едкая, что даже самая маленькая капелька проест насквозь пол, все палубы и доберется до корпуса, и тогда мы все погибнем.
— Вы бы лучше заткнулись, — намекнул Кейн. — Я собираюсь взять кровь у Мордобоя.
— А, тогда другое дело, — сказала Рэмбетта с облегчением. — Берите сколько хотите.
— Спасибо, — сухо ответит Кейн, отрезал у Мордобоя крохотный кусочек мочки левого уха и капнул несколько капель крови в глиняный цветочный горшок. — Сейчас пропущу ее через анализатор.
— Потрясающе! — сказала Киса. — Мне еще ни разу не доводилось видеть настоящую науку в действии.
Билл поглядел на садовые ножницы и подумал, нельзя ли будет позаимствовать их ненадолго, когда Кейн закончит. Он уже сломал два ножа Рэмбетты, безуспешно пытаясь подрезать ногти на своей слоновьей ступне, и та сказала, что больше ни одного ему не даст.
— Невероятно, — произнес Кейн, нажимая клавиши анализатора.
— Что вы обнаружили? — спросил Билл. Все остальные столпились вокруг.
— Полное отсутствие хлорофилла, — ответил Кейн. — Ни разу еще ничего подобного не видел.
— Так ведь речь идет о человеке, — возразил Билл. — У Мордобоя, конечно, есть свои недостатки, но все таки он больше животное, чем растение.
— До сих пор мне здесь не приходилось анализировать ничего, кроме стеблей или листьев, — сказал Кейн, качая головой. — И в них всегда есть хлорофилл.
— Где это я? — спросил Мордобой, садясь. — Что на обед? Жрать хочу.
— Я тоже, — сказал Кристиансон. — Еще никогда я не был так голоден.
— Так вы оба живы! — воскликнул Билл.
— А ты как думал? Спятил, что ли? — проворчал Мордобой, держа в руке безжизненно обвисшее инопланетное существо. — А это что за штука? Последнее, что я помню, — это как я нюхал какой то стручок.
— Осторожнее! — завопил Кейн, бросившись к нему и выхватив существо у него из рук. — Это исключительно ценное инопланетное существо!
— И у меня такое есть, — сообщил Кристиансон, держа его на вытянутой руке за обмякшую перепончатопалую лапку. — Только, по моему, оно у меня уже мертвое.
— Они оба мертвые, — сказал Кейн. — Как вы себя чувствуете, Мордобой?
— Жрать хочу, — ответил тот. — А так ничего себе, только ухо почему то болит. Пошли, пожуем чего нибудь.
— Им пришлось нелегко, — сказала Рэмбетта. — И я тоже проголодалась.
— Я останусь здесь и займусь изучением инопланетян, — решил Кейн. — Подлинный ученый должен быть выше таких низменных занятий, как еда, когда он стоит на пороге небывалого и эпохального открытия.
— Пора жрать. Пошли, — сказал Мордобой, глотая слюну.
— А что это тут так дерьмом воняет? — потянув носом, спросил Кристиансон, когда они направились в сторону камбуза.
— Лучше не спрашивайте, — ответил Билл, обрадованный, что можно больше не думать об инопланетянах и вернуться к обычным заботам о еде и канализации.
— Смотрите ка! — сказала Киса. — Ах нет, уже убежала.
— Кто убежал?
— Мне показалось, что там была мышь. Она тут же шмыгнула за угол, я даже не успела ее разглядеть.
— Надеюсь, что отбивные еще остались, — сказал Мордобой. — Иначе кому то придется плохо.
"Шмыгнула? — подумал Билл. — Она в самом деле сказала «шмыгнула»?

Глава 10

Отбивные еще оставались — во всяком случае, после того, как за них взялся Мордобой, их хватило на целых десять секунд. Он бы управился и раньше, если бы не пришлось ткнуть вилкой в руку Кристиансону, чтобы не лез.
Мордобой и Кристиансон мгновенно расправлялись со всем, что только появлялось на столе. Все и раньше знали, что аппетит у обоих намного выше среднего, но теперь зрелище было просто удивительное.
— Невероятно, — сказала Рэмбетта, поднимая вилку с повисшей на ней жареной морской улиткой. — Послушайте, по моему, это должно хрустеть.
— Что видишь, то и получишь, — отозвался Ухуру, усевшийся за стол вместе со всеми, не снимая скафандра. — Это только что из печи.
— Но в микроволновой печи морских улиток не готовят, — возразила Киса. — Они должны хрустеть. Их жарят во фритюрнице.
— Фритюрница поломалась, когда мы приземлялись, — сказал Ухуру. — Такая хорошая была фритюрница, только теперь она никуда не годится. А вот эти блинчики из гремучих змей с черной икрой на вид очень даже ничего.
— Замечательные блинчики, — подтвердил Кристиансон, хватая полную пригоршню и выливая на них полбутылки горячего соуса. — Лучше берите скорее, если хотите, чтобы вам досталось. А то я за себя не отвечаю.
— Я не хочу вылезать из скафандра, — жалобно сказал Ухуру. — Не желаю превратиться в зомби.
— Все это глупости — про зомби. Это Кейн выдумал, — заметил Мордобой, выдирая из жареной индейки с Проциона 3 сразу обе ножки. — Гляньте на меня — какой всегда был, такой и есть. Передайте ка мне еще вот этого фу фу.
— Сейчас будет готово, — робко отозвался капитан Блайт, который был назначен дневальным по камбузу и потому прикован цепью к плите. — Уже дожаривается. Я же не могу делать все сразу.
— С этим я покончил, так что возьму еще один соевый гринбургер, — объявил Кристиансон, запихивая в рот последний кусок и с довольным видом облизывая пальцы. — На мой взгляд, ничего вкуснее гамбургеров с сублимированными рублеными паучками нет во всей Галактике. Но и это меня вполне устраивает. Вы уверены, что не хотите, Ухуру?
Билл явственно расслышал, как отчаянно забурчало в животе у Ухуру — тот с вожделением смотрел на шипящую сковородку с гринбургерами, над которой поднимался заманчивый зеленый пар. Опустив руку под стол, он потрепал по голове Рыгая. Пес с аппетитом жевал кустик окры, который выкопал в оранжерее.
— Который из вас Моу? — спросил Билл. Все трое клонов сидели напротив него и жадно обгрызали подрумяненные крылышки археоптерикса.
— Вон тот. Который жрет соус, как последний кретин.
— Чего нам не хватает, чтобы отправиться в путь, Моу? — спросил Билл, откусывая кусок блинчика.
— Кроме липкой ленты? Если добудем несколько мотков проволоки, можно будет кое что ею скрепить. Да, еще стальные плиты для переборок, защитные экраны на замену и предохранители — у нас их почти не осталось. Сварочных аппаратов и всяких мелочей в ремонтных отсеках хватает, но времени потребуется довольно много.
— Времени то у нас как раз и нет, — сказал Билл. — Но в предохранителях я разбираюсь — у меня четвертый разряд по обслуживанию предохранителей. Так что это я возьму на себя.
— А я возьму на себя переборки, — выговорил Мордобой, не переставая есть. — Только пусть мне кто нибудь поможет притащить стальные плиты со станции.
— Только не я, — сказала Киса. — Я в это ужасное место теперь ни ногой. Передайте ка фу фу.
— Не могу больше! — вскричал Ухуру, сбрасывая шлем и хватая двухметровое крылышко археоптерикса. — Знаю, что мне придется об этом пожалеть, но я умираю с голоду!
— Ты бы попробовал жевать то, что ешь. Мордобой, — заметила Рэмбетта. — Так легче глотается.
— Зато ешь медленнее, — отозвался тот с набитым ртом. — Только время теряешь.
— А вот вам и гамбургеры с паучками, — сказал капитан Блайт. — Как полагается, недожаренные. Черные штучки — это хитиновые скорлупки.
— Фу у! — простонала Киса. — Теперь я видела, как он готовит паучков, и больше никогда их в рот не возьму.
— 0 ох! — заревел вдруг Мордобой. Разговор мгновенно оборвался. Все застыли. Даже Рыгай перестал жевать свою окру и уставился на Мордобоя.
— 0 ох! — проревел тот снова, изо всей силы шлепнув себя по голове. — Не иначе как я совсем спятил!
— Я так и знал! — взвыл Ухуру. — Ни за что не надо было мне снимать скафандр! Прощайте, мои мозги, не миновать мне превратиться в зомби!
— Где мой топор? — ревел Мордобой. — Какой козел спер мой топор?
— Не волнуйся, — попытался успокоить его Билл. — Никто твоего топора не...
— А кто ты такой, чтобы мне говорить, волноваться мне или не волноваться, полисмен проклятый? — орал Мордобой. — Это все ты виноват!
— Я виноват?
— Он остался там — в пещере со стручками. Ларри сказал, что захватит его с собой.
— Я? Ну ка, Кэрли, признавайся — это ты должен был его захватить.
— Кому то придется за ним смотаться, — прорычал Мордобой. — Я думаю, полиции.
— Мне? — переспросил Билл.
— У тебя что, уши заложило? — рявкнул Мордобой. — Если бы ты своим проклятым копытом не проломил дыру в полу, ничего бы не было. А теперь лезь в эту дыру и принеси мой топор. Иначе полезу сам, а вернусь с топором — возьмусь за тебя. Тогда тебе о своей дурацкой ноге больше беспокоиться не придется. Понял?
— Кажется, картина мне ясна, — ответил Билл.
— Ну, ладно, — с садистским удовлетворением проворчал Мордобой. — Теперь, раз мы договорились, можно поесть еще. Кто слопал все блинчики?
— Сейчас будут еще, — отозвался недовольный капитан Блайт. — Как раз по вашему вкусу.
Мордобой и Кристиансон принялись делить между собой огромную гору полусырых блинчиков из гремучих змей с черной икрой, и в этот момент вошел Кейн. Он с озабоченным видом нес в руке одного из мертвых инопланетян.
— Дело неладно, — сказал он.
— Знаем! — откликнулся Ухуру, уплетая гринбургер. — Мордобой потерял свой топор, и.., эй, уберите это отсюда!
— Это просто сброшенный наружный покров, — сказал Кейн. — Он не представляет опасности.
— Что что? — переспросила Рэмбетта. — Как вы сказали? Просто наружный покров? Теперь он вовсе не такой уж милый.
— Наружный покров — это научный термин, означающий кожу, — объяснил Кейн. — Он сбросил с себя кожу, как змея. Я уже наполовину провел вскрытие, когда обнаружил, что там внутри пусто.
— Что за тема для разговора за столом, — недовольно сказал Кристиансон, хотя есть не перестал.
— Уж вам то, мистер Кристиансон, не мешало бы послушать, — заметил Кейн. — И Мордобою тоже.
— Чего там, я слушаю, — проворчал тот, разгрызая кость археоптерикса и шумно высасывая из нее мозг.
— Вам будет неприятно это слышать, — назидательно продолжал Кейн. — Но наука сурова, бесчувственна и объективна, она не всегда бывает приятной на слух. Это роскошь, которую ученый себе позволить не может.
— Красиво говорит, — невозмутимо заметила Рэмбетта. — Перебросьте ка мне пару блинчиков.
— Хороши, правда? — сказал Мордобой. — Хоть и жаль мне этих гремучих змей.
— Не бери в голову, — посоветовала Киса. — Они погибли за правое дело. Ради того, чтобы испортить тебе пищеварение.
— Прошу вас меня выслушать, — сердито прервал их Кейн. — Я пришел к выводу, что мы имеем дело с личиночной формой крайне сложного существа. — Он помахал в воздухе шкуркой инопланетянина. Одна перепончатопалая лапка оторвалась и упала в салат. Мордобой выудил ее и швырнул на пол. Рыгай принюхался, недовольно заворчал и вернулся к своей окре.
— Мы непосредственно наблюдали гнездилище, где хранятся яйца, — продолжал Кейн. — Это вполне подходящий момент, с которого можно начать изучение жизненного цикла животного. После соответствующего периода инкубации оно, очевидно, выводится из яйца и ждет, когда поблизости появится какое нибудь живое существо, к которому оно может прилепиться.
— Я чувствую, как у меня от этого портится аппетит, — простонала Киса.
— У меня нет, — весело сказал Мордобой. — Где у нас там был нарезанный лук?
— После чего они накапливают питательные вещества, на некоторое время погружаются в неподвижность, а потом линяют.
— Подождите минутку, — перебил его Кристиансон, следя за тем, как капитан опускает морских улиток в кипящее масло. — Мне что то не нравится этот разговор про накопление питательных веществ. Не хотите ли вы сказать, что он пил мою кровь?
— Что то в этом роде, — ответил Кейн. — Но об этом я бы на вашем месте не беспокоился. На начальном этапе своего жизненного цикла они еще очень невелики, так что питательных веществ им нужно не так уж много. Всего лишь чуть чуть крови. Вы вполне можете без такой малости обойтись. Разве что потом почувствуете себя голоднее обычного.
— Ничего подобного я не заметил, — сказал Кристиансон, откусывая разом половину гамбургера с паучками.
— И я тоже, — поддержал его Мордобой, макая в соус десятую по счету индюшачью ногу.
— Инопланетники кровопийцы? — задумчиво произнесла Рэмбетта. — Галактические вампиры?
— Сначала мумии, — простонала Киса. — Потом зомби, а теперь еще и вампиры! У нас тут, похоже, все чудища, какие только бывают на свете!
— Мы пока не видели троллей, — с готовностью подсказал Билл. — И драконов.
— Не забудьте про оборотней, — добавила Рэмбетта.
— Наверное, следующими будут как раз оборотни, — уныло сказала Киса.
— Этого я пока точно сказать не могу, — продолжал Кейн. — Но мы можем быть уверены в одном: какую бы форму оно ни приняло в следующий раз, оно уже не будет крохотным и милям. Эту стадию оно переросло.
— Ничего не скажешь, приятная новость, — отозвался Билл, щупая себе живот, чтобы определить, влезет ли в него еще что нибудь.
— Ну и где они? — спросил Ухуру. — Если они уже вывелись из личинок, то куда делись? Надеюсь, они не внутри корабля?
— Это вполне возможно, — ответил андроид ученый. — И не исключено, что их уже не два, а четыре.
— Четыре? — спросил Ларри, а может быть, Кэрли или Моу, стянув блинчик с тарелки соседа. — А почему четыре?
— Возможно, они способны делиться. Многие живые существа так делают. Амебы, например. Но это еще не самое плохое.
— Погодите, — вмешался Билл. — Возможно, у нас по кораблю гуляют четыре вампира, и это еще не самое плохое? Что же может быть хуже?
— Вполне возможно, что они вовсе не гуляют по кораблю.
— Ну, тогда еще ничего, — сказал Ухуру.
— Да нет, — медленно произнес Кейн. — Это и есть самое плохое. Возможно, они перерастают в следующую стадию в организме Мордобоя и мистера Кристиансона.
Все, кроме двух только что упомянутых организмов, перестали жевать и в ужасе уставились на тех, кто олицетворял возможную опасность.
— Бросьте эти шутки, — сказал Мордобой, сердито озираясь. — Я ни о чем таком в жизни не слыхал.
— В природе такое случается сплошь и рядом, — утешил его Кейн. — Любой из нас, квалифицированных ученых, может привести множество примеров. Мне из них наиболее знакомы осы, которые кладут яйца внутрь гусениц. Но есть, конечно, еще глисты и разные другие паразиты.
— Я слыхал, что когда у человека глисты, у него появляется огромный аппетит, — сказал Билл, подозрительно покосившись на Мордобоя.
— Действительно, это предположение подтверждается многими фактами, — согласился Кейн.
Теперь продолжали есть только Мордобой и Кристиансон. У остальных под действием разговоров о глистах и растущей уверенности, что вот вот случится нечто ужасное, аппетит окончательно пропал.
— Если это так, — произнес Ухуру, не сводя глаз с Мордобоя, — то что будет дальше?
— Когда инопланетянин достигнет следующей стадии развития, он — или они — выйдут наружу.
— Каким образом? — в ужасе спросил Билл.
— Каким им будет угодно, — ответил Кейн.
— У г г г х! — захрипел Мордобой, схватившись за живот. — У р р р р г к х! Э э э х р р!
— Что происходит? — вскричал Ухуру, рывком отодвинув стул и выскочив из за стола.
— Мы все умрем, — простонала Киса. — Я так и знала!
— У г г г х х! — задыхался Мордобой. — У р рр к х!
— У него припадок! — воскликнул кто то из клонов. — Сделайте что нибудь! Суньте ему в рот ложку!
— По моему, он подавился, — сказал Билл. — А в таких случаях совать в рот ложку не рекомендуется.
— Это инопланетяне хотят вырваться из его организма таким кровавым, отвратительным и ужасным способом! — стонала Киса. — Мы все умрем!
— Как интересно, — сказал Кейн. — Надо бы мне делать заметки. Это может представить значительный интерес для научного сообщества.
— Г г р р п! — захлебывался Мордобой, откинувшись на стуле. — Ик! У г г г р х!
— Мы должны что то предпринять, — сказала Рэмбетта. — Билл, нельзя же просто так сидеть и смотреть, как он умирает!
— Я размышляю, — отозвался Билл. — Ты же знаешь, он собирался оттяпать мне ноги.
— Идеальных людей не бывает, — ответила Рэмбетта, колотя Мордобоя по спине. — Помоги мне!
— По моему, следует обхватить его поперек живота и встряхнуть как следует, — посоветовал Билл, вставая.
— Так сделай это! — завизжала Рэмбетта. — У нас уже не осталось времени!
— Я не могу его обхватить, — возразил Билл. — Он слишком толстый.
Рэмбетта и Билл взялись за руки и после недолгого препирательства о том, где у Мордобоя расположена диафрагма, встряхнули его. Мордобой громко рыгнул, осыпав стол кусочками съеденного.
— 0 о ох! — простонала Киса. — Теперь мы уж точно все умрем!
— Ну и грязищу развели! — воскликнул Ухуру, отступая к двери. — Я так и знал, что нельзя пускать вас обратно на корабль. А инопланетян там не видно?
— Нет, только полупереваренная пища, — ответил Кейн, шаря по столу с подлинно научной любознательностью, свойственной лишь андроидам. — Он просто подавился. Какая жалость. Я надеялся, что это вылупляется инопланетянин.
— Говорила я ему, что надо жевать лучше, — сказала Рэмбетта. — А он и слушать не хотел.
— Кому добавки? — объявил капитан Блайт, вкатывая тележку, доверху заваленную едой, и тут же завопил во весь голос, когда все кинулись его колотить: — Что вы делаете? Что тут про , исходит? Если вы чем то недовольны, то и у меня есть для этого основания! Только я приготовил очередную партию блинчиков, как — раз! — и мимо прошмыгнула эта мышь. Кто запустил ее на камбуз? Там не должно быть никаких грызунов!
Билл изо всех сил топнул своей слоновьей ногой. Под ней что то хрустнуло, только на мышь это было не очень похоже. Он медленно поднял ногу и с ужасом взглянул на то, что прилипло к подошве.
— Попали? — спросил Блайт.
— Еще как попал, — ответил Билл. — Только я не думаю, чтобы это была мышь. Поглядите ка.
— Изумительно, — сказал Кейн, вместе со всеми разглядывая подошву Билла.
— Это инопланетянин? — простонала Киса.
— Это был инопланетянин, — уточнил Кейн. — К несчастью, Билл раздавил его в лепешку и изуродовал до неузнаваемости. Я бы хотел исследовать его поближе.
— Откуда он взялся? — спросила Киса. — Выскочил из Мордобоя?
— Нет, — ответил Блайт. — Из камбуза. Я видел, как он шмыгнул мимо мешка с мукой.
— А это что, зубы? — спросила Рэмбетта. — Вон те белые штучки, что торчат посреди всего этого месива?
— Мне кажется, это похоже на зубы, — сказал Кристиансон. — И очень острые.
— И сколько их! — добавила Рэмбетта. — Очень много!

Глава 11

— Мне кажется, можно с большой вероятностью предположить, что существо, с которым мы имеем дело, не относится к числу вегетарианцев, — сказал Кейн, разглядывая останки инопланетянина с помощью карманного электронного микроскопа и ларингоскопа. — Я никогда еще не видел таких острых зубов.
— Ты спас мне жизнь, — сказал Мордобой, стискивая Билла в медвежьих объятиях. — С меня причитается!
— Ох! — охнул Билл. — Ох!
— Ты парень что надо. Я лезу за топором в ту дыру вместе с тобой.
— Очень признателен, — прохрипел Билл.
— Я бы не рекомендовал возвращаться на станцию, — сказал Кейн. — А тем более в ту пещеру: Это может быть весьма рискованно.
— Но нам же нужно забрать оттуда запасные части, иначе мы не сможем взлететь с этой вонючей планеты! — вскричал Ухуру. — Кому то придется туда вернуться.
— Только не мне, — простонала Киса.
— Хватит ныть. Киса, — скомандовала Рэмбетта. — Твое нытье действует мне на нервы.
— Тебе легче будет, если я начну хныкать? — захныкала Киса.
— Нет, лучше уж ной, — содрогнувшись, ответила Рэмбетта. — От твоего хныканья я вообще на стенку полезу. А нытье только действует мне на нервы.
— Давайте немного успокоимся, — вмешался Ухуру. — Все мы здорово взвинчены. Мы будем куда лучше себя чувствовать, если сделаем небольшой перерыв и приведем в порядок свои альфа ритмы. Давайте посидим спокойно, нюхая розы.
— Засунь свой альфа ритм себе куда хочешь, — огрызнулась Рэмбетта. — Я ни во что такое не верю.
— Не знаю, как остальные, — пробормотал Билл, — а я не прочь немного вздремнуть.
— Вздремнуть? — изумился Ухуру. — Как ты можешь в такую минуту думать о сне?
— Запросто, — ответил Билл, зевнув. — Разве ты не заметил, что никто из нас ни разу глаз не сомкнул с тех пор, как мы приземлились на этой планете? Сколько времени мы тут? Несколько недель?
— Скорее несколько дней, — сказала Киса, тоже зевнув. — Давно. Слишком давно.
— Точно, — согласился Билл. — И потом насчет туалета. Что то я не видел, чтобы кто нибудь хоть раз туда наведался.
— У тебя насморк, что ли? — фыркнула носом Рэмбетта. — Я туда ни ногой. Даже куча компоста, и та пахнет лучше.
— Я был два раза, — заявил Мордобой, икнув. — Никаких проблем.
— Вам, людям, лучше немного отдохнуть, — предложил Кейн. — Я останусь бодрствовать и буду исследовать то, во что Билл превратил это существо.
— А что, если эти вампиры инопланетяне подкрадутся и выпьют из нас кровь, пока мы будем спать? — содрогнулась Киса. — Я не хочу превращаться в мумию или в зомби. И даже в тролля не хочу.
— Я буду вас стеречь, — сказал Кейн. — Андроиды не нуждаются в сне, как люди. Мы только ненадолго погружаемся в дремоту, пока перезаряжаются аккумуляторы.
— А как у вас с аккумуляторами? — с тревогой спросил Ухуру.
— Все в полном порядке, благодарю вас, — раздраженно ответил Кейн. — Предлагаю всем разойтись по койкам и, как у вас принято говорить, отдать концы. А я буду охранять корабль от вампиров инопланетян.
— Кто нибудь закрыл за собой люк шлюзового коридора? — спросил Ухуру. — Совершенно ни к чему, чтобы в корабль налезли еще инопланетяне.
— Ларри закрыл, — сказал Кэрли, а может быть, Моу. — Я сам видел.
— Ну, значит, все в порядке, — сказал Ухуру. — Но я все равно оставлю включенным ночник и буду спать в скафандре.
— Ну и трус, — отозвался Мордобой. — Пошли, Билл. Забирай своего вонючего пса и пошли.
У двери их каюты Рыгай злобно зарычал, но после самых тщательных поисков там не обнаружилось ничего опасного, если не считать порно журналов под койкой у Мордобоя. Билл не стал гасить ночник, а Мордобой вполголоса рассказывал сам себе леденящие кровь истории, в которых фигурировал его топор, пока не заснул.
Но сон их был тревожным и беспокойным. Их душили кошмары, в которых главную роль играли всякие ползучие ужасы. Был момент, когда Биллу почудилось, будто что то прошмыгнуло по его телу и сосет кровь у него из шеи. Потом ему привиделось, будто он неверными шагами бродит по коридорам корабля, натыкаясь на все подряд, с безжизненными глазами и вытянутыми перед собой руками, как настоящий зомби.
— Проснитесь, Билл! — сказал Кейн, тряся его за плечо. — Вы ходите во сне.
— Где я? — спросил Билл смущенно.
— В оранжерее с скрой, а у растений сейчас темповой период. Вы бродили в темноте, натыкаясь на все подряд, как настоящий зомби.
— Как зомби? Это мне и снилось.
— Не просто снилось, — сказал Кейн. — Посмотрите на свою шею.
— Не могу, — ответил Билл.
— Ну ну, все не так страшно.
— Да нет, не могу я посмотреть на свою шею без зеркала. Это то же самое, что заглянуть себе в ухо. Не могу, и все тут. А в чем дело?
— Я не совсем уверен, тут темно, — сказал Кейн, понизив голос. — Но похоже, будто у вас на шее что то вроде двух булавочных уколов, и на них запеклась кровь. Пойдемте ко мне в лабораторию, там светлее.
— Ну ладно, — согласился Билл не без колебаний. — Только никаких анализов крови.
— Хорошо, если вы настаиваете.
В лаборатории они застали Рэмбетту, Кису и Ухуру — все они заявили, что им не спится. Ухуру по прежнему был в скафандре, а на шее у него висело ожерелье из нанизанных на нитку долек чеснока.
— Какой Билл бледный! — ахнула Рэмбетта. — Что случилось?
— Как квалифицированный специалист могу предположить, что на нем покормился инопланетянин, — сказал Кейн, подойдя к Биллу поближе и внимательно разглядывая его шею. — С медицинской точки зрения, это крайне интересно. Как вы себя чувствуете?
— Так, словно я только что бродил в темноте, натыкаясь на все подряд, — ответил Билл. — Если не считать нескольких синяков, все в порядке. Только немного утомлен.
— Я так и знала! — простонала Киса. — Они расправятся с нами поодиночке! Я думала, вы собирались стеречь нас, Кейн.
— Я только разок вздремнул, — сказал андроид. — Научные исследования отнимают очень много сил.
— Смотрите ка, что я нашел около койки Билла, — сказал Мордобой, входя в комнату с чем то мохнатым в руке. — Надо скорее идти за моим топором.
— Что это? — взвизгнула Киса.
— Еще одна сброшенная кожа, — сказал Кейн, взяв ее у Мордобоя и расстелив на подставке для цветочных горшков. — Очевидно, существо еще раз перелиняло, угостившись Биллом. Видите — оно куда крупнее, чем то, которое Билл так неосторожно затоптал.
— И противнее, — добавила Рэмбетта, ткнув в кожу одним из своих ножей. — Намного омерзительнее, если только это возможно.
Сброшенная кожа была размером со шкуру крупной собаки. Судя по тому, что осталось от этого существа, оно состояло в основном из клыков и когтей. У него была огромная плоская голова и усеянный шипами хвост длиной с любую из правых рук Билла. Все оно было покрыто густым оранжевым мехом и лиловыми бородавками.
— Оно выглядит опасным, а не просто омерзительным, — заметил Ухуру, поправляя свое ожерелье из долек чеснока. — Чудище такого размера вполне может причинить человеку изрядный вред.
— Не забывайте, что на самом деле оно сейчас еще больше, — сказал Кейн. — Оно сбросило эту кожу потому, что из нее выросло и теперь, по всей вероятности, превратилось в настоящего гиганта. Я сгораю от научной любознательности. Интересно, каков может быть его максимальный размер? Не исключено, что оно может расти неограниченно, пока не иссякнут источники пищи.
— Мне не нравится, когда меня называют источником пищи, — возразил Билл.
— Все здесь потенциальные источники пищи, — сказал Кейн. — Кроме, конечно, меня. Сильно сомневаюсь, чтобы андроиды могли оказаться для этих существ подходящим источником пищи.
— Ну, что до меня, так я не собираюсь достаться на обед какому то чудищу, — заявил Мордобой.
— А я тем более, — присоединился к нему Ухуру.
— Вы, люди, слишком эгоцентричны и неспособны оценить далеко идущие последствия нашего замечательного открытия, — презрительно сказал Кейн, разглядывая болтающуюся лапу существа. — Перед нами организм с невероятной приспособляемостью, который может принимать самые разнообразные формы.
— Похоже, что эти чудища в самом деле могут быть любого размера, — сказала Рэмбетта. — Насколько я вижу, они норовят становиться все больше и больше. Не по душе мне это. То ли дело, когда они были такими крохотными и милыми.
— Встречу с этими инопланетянами следует рассматривать как неоценимую возможность расширить горизонты человеческих познаний, — продолжал Кейн. — Каждая стадия их развития сама по себе представляет огромный интерес и должна быть тщательнейшим образом изучена.
— Вы бы иначе заговорили, если бы сами были пищей для инопланетян, — заметила Киса.
— Сомневаюсь, — сухо ответил Кейн, измеряя складным метром скелет инопланетянина и записывая что то в блокнот. — Я всегда остаюсь объективным наблюдателем.
— А вот я наблюдаю, что вы уже вымазали об остатки этого чудища весь метр, — сказала Рэмбетта. — И закапали себе ботинки. — Я стану знаменитостью, — продолжал Кейн. — Из этого получится потрясающая научная публикация. Я буду печататься во всех самых известных журналах. В качестве ботаника мне предстояло долгое и ничем не замечательное будущее, но теперь все изменилось. В качестве специалиста по омерзительным инопланетянам я прославлюсь на всю Вселенную. Я стану специалистом номер один. Я.., эй, кто утащил мою кожу? Она только что была тут.
— Может, сама ушла? — предположила Киса.
— Сейчас не время для шуток, — огрызнулся Кейн. — Это серьезное дело. Мы должны сравнить химический состав различных стадий их развития, образцы которых есть в нашем распоряжении. Где то, что я соскреб с подошвы Билла? Неужели все исчезло разом?
— А вы случайно не превращаетесь в рассеянного профессора? — спросила Рэмбетта.
— Ищите все! — приказал Кейн. — Нужно найти мои образцы. Все нехотя принялись лазить по ящикам столов и заглядывать за цветочные горшки и мешки с удобрением. Только Ухуру отказался участвовать в поисках, сказав, что не желает иметь никакого дела с этими ужасными инопланетянами, а интересуют они науку или нет, ему наплевать.
— Что нибудь потеряли? — спросил капитан Блайт, вошедший в комнату в сопровождении мистера Кристиансона.
— Мои образцы, — сказал Кейн. — Нужно их найти.
— А, этот мусор? Я все выбросил в компост.
— Что?
— Моим растениям тоже нужно жить, — высокомерно сказал Блайт. — Мы не можем допустить, чтобы вся окра погибла только из за того, что мы заняты погоней за инопланетянами.
— Это были ценнейшие научные объекты! — воскликнул Кейн.
— Теперь это просто компост, — заметил Кристиансон. — Мы только что перекопали кучу.
— Моя карьера погублена! — завизжал Кейн. — Мы должны раздобыть новые образцы. Все немедленно ложитесь спать! Я буду стеречь вас и постараюсь поймать инопланетянина, когда он придет кормиться.
— По вашему, я похожа на наживку? — сердито спросила Рэмбетта.
— Я больше никогда не смогу уснуть, — простонала Киса.
— Мы с Биллом пошли за топором, — заявил МордобойБез топора я теперь спать не лягу.
— Топор — это неплохая мысль, — быстро сказал Кейн. — А раз уж вы будете там, внизу, почему бы вам не понюхать пару стручков? Мне нужны еще образцы.
— Никаких стручков я больше не нюхаю! — рявкнул Мордобой. — Разве что Билл?
— Если вам нужны стручки, отправляйтесь за ними сами, — огрызнулся Билл. — Можете считать, что с этого момента я подал в отставку с должности собирателя стручков.
— Я за то, чтобы как можно скорее, а то и еще раньше, починить корабль и убираться отсюда восвояси, — сказал Ухуру. — Вот список вещей, которые нужно доставить сюда со станции. Раз уж вы собрались туда, рискуя повстречать инопланетян и неминуемо расстаться с жизнью, то заодно можете захватить оттуда кое что для меня.
— Мне кажется, у вас заметно некоторое нежелание покидать корабль, Ухуру, — сказала Рэмбетта. — Вы случайно не струсили?
— Ничуть, — ответил Ухуру. — Я просто подумал, что нам надо беречь людские ресурсы, и лучше, если я останусь здесь и буду присматривать за ремонтом, пока вы все отправитесь за деталями. Кто то ведь должен руководить, верно? Иначе мы ничего не сможем сделать.
— Смотрите, полегче с бременем ответственности, — предупредил Блайт. — Стоит взвалить его на себя, потом не отделаешься.
— Ничего, я согласен рискнуть, — фыркнул Ухуру. — А кто, собственно, поручил тебе руководить ремонтом? — спросила Киса. — Что то не помню, чтобы я за это голосовала. И Кэрли, и Билл знают корабль лучше, чем ты.
— Мы можем бросить жребий, — с надеждой в голосе сказал Ухуру. — У меня тут как раз есть подходящие пластиковые трубочки.
— Иди ты со своими трубочками, — сказала Рэмбетта. — Сначала нам надо...
В комнату с отчаянным воплем вбежали двое клонов.
— Кэрли! Инопланетянин схватил Кэрли!

Глава 12

— Пожалуйста, постарайтесь успокоиться, — посоветовал Кейн до крайности взволнованным клонам. — Как он выглядел?
— Кэрли? Точь в точь как Моу и я, только намного безобразнее. Да вы же знаете, как выглядит Кэрли.
— Да нет, инопланетянин. Как он выглядел?
— Как обычно. Такой мохнатый, шишкастый, ужасного вида. Множество зубов. И хвост такой чудной.
— Какого он был размера?
— Больше Кэрли. И еще безобразнее.
— Он продолжает расти, — сказал Кейн. — Я очень хотел бы, чтобы вы описали его подробнее. Не могу же я занести в свой дневник, что у него «хвост такой чудной».
— Погодите, ведь надо спасать Кэрли! — крикнул Билл. — Сначала Кэрли, а уж потом наука.
— Правильно, — поддержала его Киса. — Нельзя, чтобы инопланетяне съели Кэрли или высосали из него всю жизненную силу и превратили в мумию.
— Сколько в тебе, оказывается, человеколюбия, Билл, — сказала Рэмбетта. — Никогда не думала, что ты на это способен.
— А я и не способен, — сознался Билл. — Меня тревожит совсем другое: он единственный, кто может починить автопилот.
— Правильно соображаете, — одобрил капитан Блайт. — Когда нам это объясняли в офицерской школе, я все проспал.
— Теперь ремонт автопилотов из программы выкинули, — сказал Кристиансон. — Слишком это сложно для нас, офицеров. Если бы нам пришлось учить всякую такую чепуху, не осталось бы времени на действительно важные предметы — как устраивать роскошные приемы, усиливать сексуальную потенцию или изводить рядовых. С вашего разрешения, я бы предложил полицейскому привести сюда этого вонючего пса. Не исключено, что это нам поможет — Рыгай может напасть на след.
— Скорее всего он сейчас нападает на окру в оранжерее, — сказал Билл. — Где ему еще быть?
Рыгай, действительно, пасся на грядке с Abelmoschus humungous, радостно носясь по ней из конца в конец и выбирая ростки посочнее. Блайт чуть не убил собаку — его с трудом отговорил Кейн, сообщив, что прореживание только стимулирует развитие оставшихся растений и вообще оказывает благотворное действие.
След был взят у каюты Кэрли. Идти по нему оказалось не так уж трудно — по коридору шла полоса шириной почти в метр, усыпанная оранжевой шерстью. Она привела всех туда, где раньше был люк шлюзового коридора. Сейчас исковерканные обломки люка валялись на полу. Края их были оплавлены, словно они побывали в пламени гигантской горелки или в крепкой кислоте.
— Какой ужас, — сказал Ухуру, записывая что то на клочке бумаги. — Придется мне дополнить список. Принесите еще и люк, если найдете.
— Какая мощь! — восхищенно произнес Кейн, взвешивая на руке обломок люка. — Это в самом деле поразительные существа.
— Кошмарные существа, вот что я вам скажу, — поежилась Рэмбетта. — Давайте ка отыщем Кэрли и улетим отсюда к дьяволу. Кто хочет их изучать, пусть делает это без меня.
Станция выглядела точно такой же, какой они ее оставили, только теперь здесь по полу во всех направлениях разбегались, пересекаясь между собой, тысячи полосок оранжевой шерсти самого разного размера. Все столпились в центре управления.
— Надо разделиться на группы, — сказал Билл, разрывая на части список, который передал ему Ухуру, и вручая каждому по кусочку. — Станция слишком велика, чтобы ходить всем вместе. Возьмите каждый по кусочку списка и ищите то, что там значится. Только смотрите, не разбредайтесь поодиночке, это может кончиться для вас не самым лучшим образом.
— Вы только посмотрите на следы, — простонала Киса. — Должно быть, эти существа бродят здесь сотнями. По моему, незачем нам тут оставаться. Что, если они уже съели Кэрли? Надо починить корабль и улететь с этой несчастной планеты.
— Прежде всего мы должны разыскать своего боевого товарища Кэрли, — изрек Билл в лучших воинских традициях. — Дело не только в том, что он наш хороший приятель: без него мы не сможем управлять кораблем, и никакой ремонт тут не поможет. А вторая наша задача — найти материал, который нужен Ухуру для ре монта.
— А третья наша задача — собрать образцы, — добавил Кейн. — Помните, что научные исследования нужно продолжать в любых условиях, даже тогда, когда сражаешься не на живот, а на смерть.
— Вам образцы нужны, что ли? — спросил Мордобой. — Так пошли в подвал со мной и с Биллом. Будьте уверены, там их сколько угодно.
— Я остаюсь с Рэмбеттой, — заявил капитан Блайт. — Она вооружена до зубов.
— А я сделал огнемет из сварочного аппарата, — радостно сказал Ларри, а может быть, Моу. — Если только увижу, как что то шевелится и что это не кто нибудь из нас, поджарю на месте.
— Жаль, нет у меня большой бензопилы, — сказал Мордобой. — Я бы резал их направо и налево, как в Техасе. Я это смотрел по видео.
— Что такое Техас? — спросила Рэмбетта.
— Что такое бензопила? — спросил Кристиансон.
— По моему, Техас — это звезда, — сказал Блайт.
— Двойная звезда? — спросил Билл.
— Нет, одинокая, — сказал Блайт.
— Заткнитесь все! — крикнула Рэмбетта. — Каждая минута, что мы стоим тут и болтаем, — это лишняя минута, за которую они могут сжевать Кэрли. Наверное, мы опять надышались спор.
Веревка все еще была привязана к массивному столу, и Билл начал спускаться вслед за Мордобоем в дыру, за которой их поджидали неведомые опасности.
У него заметно тряслись поджилки. И сам он тоже. Кейн последовал за Биллом, счастливый, потому что надеялся заполучить свои образцы, и спокойный, потому что знал, что андроиды инопланетянам не по вкусу. Рыгай, как и в прошлый раз, остался сторожить наверху.
— Хотел бы я иметь огнемет вместо фонарика, — пожаловался Билл, озираясь по сторонам. — Фонарик, конечно, замечательный и все такое, но если на меня нападут... Огнемет все таки лучше.
— Все, что нам нужно, — это топор, — угрожающе прорычал Мордобой. — Пойду ка поброжу один в темноте и найду его.
— Смотрите! — позвал Кейн — Это в высшей степени интересно.
— Что вы там обнаружили? — спросил Билл, идя на свет фонарика, который держал Кейн. Мордобой уже отправился бродить в одиночку.
— Посмотрите на эти стручки, — сказал Кейн. — В этой луже почти все уже вылупились. Где то поблизости должны находиться целые полчища маленьких чудищ. Может быть, мне удастся отловить несколько штук живьем. Разумеется, мне будет жаль, если кто нибудь из них прилепится к вашей голове и, возможно, даже убьет вас, но подумайте на минуту, какую невероятную ценность это может иметь для расширения научных знаний!
— Думаю, — отозвался Билл. — Думаю, что я и сам бы не прочь отсосать немного вашего мозга через нос и посмотреть, откуда в нем заводятся такие мысли.
— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Но смотрите, некоторые из этих стручков как раз сейчас вылупляются. Поглядите хорошенько вот на этот.
— Если вы не возражаете, я лучше буду держаться подальше.
— Он светится каким то зловещим светом, — продолжал Кейн, сунув фонарик под мышку и лихорадочно записывая что то в блокнот. — Он шевелится. Посветите вон оттуда, чтобы мне было лучше видно.
— Это не самое лучшее из всего, что сейчас можно придумать, — сказал Билл.
— Не говорите глупостей. Я должен продолжать наблюдения. Мне не угрожает опасность...
— Осторожнее! — крикнул Билл, увидев, что стручок лопнул, и из него выскочило крохотное существо.
— Ой! — завопил Кейн, отмахиваясь от существа своим фонариком. — Больно!
— Тихо вы там! — донесся до них крик Мордобоя. — От вас столько шума, что и мертвый проснется!
Билл вместе с Кейном колотили фонариками по милому крохотному чудищу до тех пор, пока оно не перестало шевелиться.
— Хорошо, что здесь так темно, — сказал Билл. — Если бы было лучше видно, я никогда не смог бы убить такую милую крохотную зверюшку. И один мой знакомый андроид был бы уже покойником.
— Ничего не понимаю, — говорил Кейн, дрожа от волнения — Я был уверен, что они не могут на меня напасть. Вероятно, я недооценил их приспособляемость.
— Хотите взять эти остатки? — спросил Билл, направляя луч фонарика на растоптанную кучку шерсти и испытывая угрызения совести за убийство такого милого крохотного зверька. — Поизучаете их немного.
— Нет уж, спасибо, — ответил Кейн. — Оно хотело меня убить. Такие смертоносные существа нужно уничтожать без всякой пощады. Их нельзя держать ни в зоопарках, ни в лабораториях — они могут сбежать и натворить ужасных бед.
— Эй! Эге гей! — донесся до них крик Мордобоя.
— Что с тобой? — крикнул Билл. — На тебя прыгнуло чудище?
— Нет! — крикнул Мордобой в ответ. — Я нашел топор!
— Прекрасно, — сказал Кейн, направляясь со всей возможной поспешностью к спасительной веревке. — Нам пора отходить. Если Кэрли здесь, у него нет никаких шансов — Погодите! — прокричал Мордобой. — Тут вокруг меня летает целая стая этих милых крохотных смертоносных зверюшек! Хорошо, что темно, так что не жалко рубить их топором.
Кейн уже наполовину поднялся по веревке, изо всех сил отбрыкиваясь от окружившего его облака шерсти. Подгоняемый страхом Билл в мгновение ока догнал его. Один за другим они вскарабкались по веревке к дыре, где Рыгай мужественно сдерживал натиск чудовищ, рыча, лая и щелкая челюстями с такой яростью, словно они покушались на его любимую окру.
— Тащите сюда вон тот матрац, — сказал Билл, вслед за Кейном выбравшись наконец из дыры. — Как только вылезет Мордобой, надо будет заткнуть этот вход в ад.
— Еле ушел, — сказал Мордобой, выскочив наверх сквозь дыру и помогая повалить стол поверх матраца. — Еще бы немного, и мне крышка.
— Молодец, собачка, — сказал Билл Рыгаю и потрепал его по голове.
— Нашли Кэрли? — спросила Рэмбетта, входя в комнату вместе с капитаном Блайтом и Кристиансоном.
— Нет, но там полно этих зверюшек, — ответил Мордобой: — Их там видимо невидимо.
— А у нас тут свои проблемы, — сказал Блайт. — Получше смотрите под ноги.
— На нас напали те, что шмыгают, — объяснил Кристиансон. — Вроде того, которого раздавил Билл. Их тут, наверное, сотни.
— Вблизи они похожи на маленьких крабов, — сказала Рэмбетта. — И еще в них есть что то от мышей. Зловредные создания. Посмотрите, как они отделали Блайту ногу.
У капитана одна штанина была изодрана в клочья, а лодыжка обмотана окровавленным бинтом. На ботинках Кристиансона виднелись многочисленные следы укусов.
— Ну, тут вам образцов будет сколько угодно, — сказала Рэмбетта Кейну. — Только стой и собирай не сходя с места.
— Благодарю вас, я на время прекратил сбор образцов, — презрительно фыркнул андроид. — Возможно, что мне вообще не суждено оказаться на переднем крае науки. Работа с растениями тоже имеет кое какие преимущества. Растения сидят, куда посадишь, и, как правило, не прыгают на вас с агрессивными намерениями.
— Все, что было в нашем списке, мы нашли, — сказал Блайт. — Но никаких следов Кэрли. Очень жаль, что я проспал занятия по ремонту автопилотов, но теперь исправлять эту маленькую ошибку уже поздно. Так что нет смысла мучиться угрызениями совести, все равно ничего не поделаешь.
— Станция огромна, — сказал Кристиансон. — Кэрли может быть где угодно. Понадобится не одна неделя, а то и не один месяц, чтобы обследовать каждый темный и опасный уголок, особенно если при этом придется постоянно увертываться от мерзких инопланетян. Мы можем погибнуть прежде, чем его найдем.
— Чем больше убиваешь, тем больше их становится, — сказал Блайт. — Выиграть эту битву у нас нет никаких шансов. И подумать только, ведь все из за того, что я такой лакомка. Я уже жалею, что держал пончики под замком. Наверное, это было не правильно, но что сделано, то сделано.
— Раз уж вы взялись каяться, — вставила Рэмбетта, — не забудьте пожалеть и о том, что не давали нам воды.
— Да, и это тоже, — простонал Блайт.
По полу прошмыгнуло инопланетное существо, похожее одновременно и на мышь, и на краба. Прежде чем Билл сообразил, что происходит, нога его дернулась и раздавила инопланетянина.
— Неплохо сработано, — заметил Кристиансон. — Конечно, нога у вас великовата и не слишком красива, но инопланетян она давит отлично.
— Очень странно, — сказал Билл, соскребая остатки существа с подошвы. — Эта нога как будто сама решает, что ей делать. Она их давит прежде, чем я об этом подумаю.
— Если бы мы не подвергались такой смертельной опасности, было бы интересно получше изучить этот феномен, — сказал Кейн. — Может быть, это что то вроде наследственной памяти. Я, кажется, припоминаю, что слоны очень любят давить мышей. Но поскольку речь идет о жизни и смерти, все исследования придется, конечно, отложить на будущее, а пока только скажем ей спасибо за такую быструю реакцию.
Билл раздавил еще одного инопланетянина.
— Сюда! — крикнула из дверей Киса. — Все за мной! Мы нашли то, что осталось от Кэрли!

Глава 13

— Смотрите под ноги! — предупредила Киса, ведя всех за собой. — Тут везде полным полно инопланетян.
— Которых? — спросил Кейн.
— Мерзких, страшных, смертельно опасных, — огрызнулась Киса. — Какие еще они бывают?
— Говоря «которых», я имел в виду стадии их жизненного цикла, — пояснил андроид.
— А что, вам нужны еще образцы?
— Нет, — покачал головой Кейн. — Я просто хотел бы знать, что мне делать — отмахиваться от них руками или увертываться, если окажусь у них под ногами.
— Здесь по большей части та стадия, которая шмыгает, — сказала Киса, сворачивая налево, по темному извилистому коридору мимо скрытого в зловещей тени автопогрузчика. — Но попадаются и те, что побольше. Ларри сжег из своего огнемета одного размером с Кэрли. Ну и вони было!
— А что с Кэрли? — спросил Мордобой, пришибив обухом топора прошмыгнувшего мимо инопланетянина. — Не то чтобы я его очень любил, но раз уж он наш единственный шанс слинять отсюда, мне его малость не хватает.
— Слишком страшно объяснять, — сказала Киса с содроганием. — Подожди, сам увидишь. Он вот тут, где раньше была реакторная.
— Была? — переспросил Билл, но прежде чем Киса успела ответить, они вошли, и он увидел и унюхал все, что хотел знать.
В огромном зале кишмя кишели сотни маленьких инопланетян, которые шмыгали повсюду, словно фантастически безобразные пчелы в некоем небывалом улье. Но самое ужасное было то, что Билл понял, какая судьба постигла остальных членов экипажа станции космической связи. Они висели на стенах, как говяжьи туши, частично укутанные в коконы из чего то похожего на паутину. Жизненные силы были давно из них высосаны, и они превратились в мумии.
— Кэрли вон там, — показала Киса, и они, увертываясь и отшвыривая ногами шмыгавших вокруг существ, пробрались в дальний конец комнаты, где Ларри и Моу отгоняли инопланетян от свежего кокона.
— Он шевелится, — сказал Билл.
— Они откусывали от него по кусочку, — сообщил Моу. — Посмотри на его ухо.
Наконец то Билл мог различить клонов: в руках у Ларри был огнемет, у Моу огнемета не было, а Кэрли был тот, который наполовину превратился в мумию.
— Но в нем еще порядочно жизненной силы, — сказал Мордобой, одним ударом топора размозжив головы сразу двум инопланетянам. — Сдается мне, он что то хочет сказать.
— Очень трудно понять, что он говорит, у него весь рот забит паутиной, — сказал Кейн. — Не то он говорит «Спасите меня», не то «Прикончите меня», не то «Сделайте что нибудь, ради Бога». По крайней мере, мне так кажется.
— А мне нет, — возразил Билл. — По моему, это скорее «Помогите!», Давайте вытащим его.
— А может, не стоит? — спросил Мордобой. — Если он хочет, чтобы мы его прикончили, может, так и сделать? У меня это здорово получается.
— Ты что, спор нанюхался, Мордобой? — накинулась на него Рэмбетта. — Нельзя же убивать единственного человека, кто может починить автопилот.
— А, я забыл, — смущенно ответил Мордобой. — Просто мне охота поработать топором.
— Вот и поработай — помоги его высвободить, — сказала Рэмбетта, принимаясь разрезать кокон ножом.
Пока они, с головы до ног покрытые паутиной, высвобождали Кэрли из кокона, слоновья нога Билла с топаньем гонялась за инопланетянами по всему залу, увлекая его за собой.
— Если бы не смертельная опасность, я счел бы это в высшей степени увлекательным, — сказал Кейн, прикончив инопланетянина своим фонариком. — Похоже, у них здесь главная кормушка.
— Похоже, это такое место, откуда я хотел бы поскорее унести ноги, — отозвался Билл, продолжая скакать по залу. — Как там у вас дела, Рэмбетта?
— Готово, — откликнулась та. — Все на выход!
— Я иду туда, куда меня тащит нога, — вскричал Билл, раздавив еще одного инопланетянина и направляясь к пульту управления, где их было видимо невидимо. — Мне тут хватит работы на много лет.
Инопланетяне кишели повсюду, от их омерзительного шмыганья начинала кружиться голова, а от многочисленных укусов болело все тело. По какой то неведомой причине они не трогали только пса, держась от него подальше.
— Надо сматываться отсюда, — крикнул Мордобой, носясь вслед за Биллом по всему залу и радостно размахивая топором. — Кончай от меня бегать!
— Это не я, это моя нога! — крикнул в ответ Билл, увлекаемый ногой к очередному скоплению инопланетян. Он потерял равновесие и с грохотом свалился на пол посреди остатков кокона.
— Помогите! — умоляющим голосом завопила Киса. — Я запуталась в этом коконе правой рукой!
— Я запутался обеими правыми руками! — вторил ей Билл. Мордобой помог Кисе и Биллу высвободиться из хрустящей паутины и взвалил Билла на плечо. Нога Билла все еще пыталась давить инопланетян, но, не доставая до пола, колотила Мордобоя по спине.
— Закройте дверь! — крикнула Рэмбетта, когда они выбежали из зала. — Заприте ее!
— Какой в этом смысл? — поинтересовался Кейн. — Мы имеем дело с исключительно могучими существами.
— Прекратите свои пораженческие выступления, — воскликнула Киса, отдирая от правой руки прилипшие клочья паутины. — Эти твари похуже чинджеров. Мы все погибнем!
— Там, в коридоре, стоит автопогрузчик, — сказал Кейн. — Кто нибудь умеет им управлять?
— Я умею, — отозвался Билл. — Точно на таком я работал на базе снабжения.
— Тогда садись на него и завали эту дверь всем, что только найдешь тяжелого, — предложила Рэмбетта. — Может, это их удержит.
Билл завел погрузчик и уже через несколько минут ухитрился навалить у двери огромную кучу разнообразных тяжелых предметов. За все это время им на глаза попались только два инопланетянина, с которыми Мордобой управился топором прежде, чем нога Билла успела среагировать и стащить его с сиденья погрузчика.
— Этого должно хватить, — сказала Рэмбетта. — Возвращаемся на корабль. Не забудьте захватить все запчасти. Я сюда ни за что не вернусь.
За время их отсутствия Ухуру соорудил у выхода из шлюзового коридора новый люк из нескольких кусков железного лома. Он долго не хотел открывать, но в конце концов им удалось убедить его, что ни один инопланетянин поблизости не прячется.
— Когда будете входить, учтите, я держу вас под прицелом огнемета, — предупредил он, чуть приоткрыв люк. — Если что нибудь сюда прошмыгнет, тут же сожгу.
— Хороший огнемет, — заметил Ларри, пока они по одному протискивались сквозь щель. — Он легче моего.
— Я сделал его из тостера, — сказал Ухуру. — В такие моменты приходится проявлять изобретательность. Как Кэрли?
— Его немного покусали, особенно уши, но в основном с ним все нормально, — сообщил Моу. — Насколько с ним вообще что нибудь может быть нормально.
— Кому то надо стеречь люк, — сказал Ухуру, все еще облаченный в скафандр. — Нельзя пускать сюда этих чудищ.
— Я буду стеречь первым, — сказал Ларри. — Пока вы не подлатаете Кэрли.
Осмотр, наскоро проведенный в рубке управления, показал, что существенного ущерба Кэрли не претерпел — ему только обгрызли ухо и сильно искусали ноги. Однако его психологическое состояние оставляло желать много лучшего.
— Вы не знаете, когда случается что нибудь очень скверное, это никогда не остается в памяти? — спросил он, пока Кейн обматывал его голову бинтом.
— Конечно, — сказала Рэмбетта. — Так всегда бывает. Чего только не бывает, когда идет тотальная война. Но пусть даже война — это ад, мы все равно должны пройти сквозь ад, чтобы нанести поражение гнусным чинджерам...
— Вот это да! — заметил Билл. — Ты говоришь прямо как сержант вербовщик.
— А я и была сержантом вербовщиком! Как это ты догадался?
— У меня ничего не остается в памяти после двух бутылок пива, — похвастался Мордобой. — Но обычно в таких случаях я потом просыпаюсь в каталажке.
— Это защитный механизм, который помогает людям переживать психические травмы, — объяснил Кейн, завязывая бинт изящным бантиком. — Мозг, оберегая себя, хитроумным образом блокирует опасные воспоминания.
— Так вот, на этот раз мой мозг ничего не блокировал, — медленно произнес Кэрли. — Я помню все свои жуткие переживания до последней ужасающей подробности. Эти кошмарные инопланетяне! Этот скрежет зубов! Эти когти! Этот наводящий ужас мрак, заполненный омерзительными существами!
— Но ты все равно сможешь починить автопилот? — озабоченно спросила Киса.
— Может быть, — пробормотал Кэрли. — Если у меня не случится рецидив. Волосы дыбом встают, когда я вспоминаю все, что было.
— Успокойся, — посоветовал Билл. — Теперь ты в безопасности. По крайней мере, мне так кажется.
— Это очень помогает, — поддержала его Киса, обрабатывая места укусов на ногах Кэрли. — Все мы должны излучать положительные эмоции.
— Кто это говорит про положительные эмоции? — вмешалась Рэмбетта, сняв сапог и разглядывая следы укусов у себя на ноге. — Это у тебя то положительные эмоции? Да ты только и ноешь, что мы все погибнем.
— И очень может быть, что погибнем, — простонала Киса.
— Нас потрепали, но мы еще живы, — заявил Мордобой. — Меня тоже порядком покусали, но можете не волноваться, им от меня досталось!
— Все мы ранены, кроме Рыгая, — сказал Билл, увидев пса, выходящего из оранжереи с несколькими побегами окры в пасти.
— Возможно, они не любят собак, — предположил Блайт.
— Если уж они любят андроидов, то должны любить и собак, — сказал Кейн. — Наверное, дело не в этом.
Все уставились на Рыгая, но он выглядел точь в точь таким же безобразным и непристойным, как и всегда.
— Нам нужно оружие, — заявил Мордобой. — Тяжелая артиллерия или что нибудь еще в этом роде.
— Я сделаю огнемет из микроволновой печи, — сказал Моу. — Всех пожжем!
— Не смей трогать мою печь, — огрызнулся Ухуру. — Она для приготовления пищи.
— Ты думаешь, лучше его сделать из офицерских писсуаров? — с готовностью спросил Моу — Я могу сделать огнемет из чего угодно.
— А как насчет бомб? — поинтересовался Мордобой. — Огнемет штука неплохая, но бомба — тоже ничего. Ба бах! Кишки во все стороны, шерсть клочьями, инопланетяне всмятку!
— Нет, надо бы что нибудь более прицельного действия, — сказала Рэмбетта. — Ухуру, ты не мог бы соорудить что то вроде ручных гранат?
— Для этого нужна взрывчатка, — ответил тот. — Много взрывчатки.
— Так сделай ее, — сказала Рэмбетта. — Мне помнится, ты уже и раньше ее делал.
— Порох! — заявил Ухуру. — Самая примитивная взрывчатка, известная испокон веков. Я как то слышал про это по телевизору. Для него нужны только сера и уголь.
— Как интересно! Ведь у нас это есть в оранжерее, — сказал Кейн. — Только не берите все, сера мне нужна, чтобы регулировать кислотность почвы, в которой растет окра. Должно быть строго определенное значение кислотности. Иначе окра вырастет совсем горькой, еще хуже, чем сейчас.
— Но мне нужен еще нитрат калия, — сказал Ухуру. — Где я возьму нитрат калия?
— На камбузе, — предложил Билл. — Я знаю, потому что учился на техника удобрителя.
— Ну да, не иначе как он там лежит где нибудь рядом с сахаром, — саркастически заметил Ухуру.
— Это то же самое, что селитра, — сказал Билл. — Всякий солдат знает, что в еду добавляют селитру. Считается, что она снижает половое влечение. Только она мало помогает.
— Это правда? — спросил Моу у капитана Блайта.
— Ну, в пищу для рядовых ее действительно добавляют, самую чуточку, — ответил капитан. — Чтобы не слишком зверели за время длительных рейсов.
— А если вам понадобится сдобрить смесь магнием, то разберите несколько сигнальных ракет, — посоветовал Кейн. — Получится необыкновенно взрывчатый состав.
— Похоже, это годится. Пойду возьмусь за дело, — сказал Ухуру. — Но нам придется распределить обязанности. Работы много. У кого запасные предохранители?
— У меня, — сказала Рэмбетта.
— Хорошо. Билл займется предохранителями. На главном, щите перегорели все до единого, да и на камбузе барахлят всякий раз, как я включаю печь.
— А еще Билл умеет управлять погрузчиком, — вставила Киса. — Ты бы видел, как он двигал все эти тяжести.
— Прекрасно, — ответил Ухуру. — Это нам пригодится, Билл. Надо перенести из ремонтных отсеков несколько стальных плит. Нам повезло, что здесь у нас ре монтная мастерская. Тут множество нужных запчастей.
— Я бы предпочел оказаться на вооруженном до зубов корабле истребителе, — сказал Билл. — Тогда у нас было бы сколько угодно оружия.
— Придется обходиться тем, что есть, — ответил Ухуру. — Нет смысла жалеть о том, чего нет. Кто принес серебряную фольгу?
— Ларри, — ответил Моу.
— Нет, не он, — возразила Киса. — Он нес платы для компьютера. Я все время была рядом с ним. У него в списке фольги не было.
— Но ведь у кого то они были, — сказал Ухуру. — Какой идиот забыл ее принести? Она нужна для починки защитных экранов. Мы не сможем взлететь без защитных экранов.
Билл заглянул в свой список. Там стояло: «ДВА (2) ЛИСТА АНОДИРОВАННОЙ СЕРЕБРЯНОЙ ФОЛЬГИ».
— Мне было не до того, — объяснил Билл. — Совсем из головы вылетело.
— Всем было не до того, — проворчала Рэмбетта. — Но остальные забрали все, что было в списках, хоть им и пришлось отбиваться от инопланетян.
— Придется тебе туда вернуться, Билл, — мрачно сказал Ухуру. — Нам не обойтись без экранов.

Глава 14

Чтобы даже не думать о фольге, Билл занялся заменой предохранителей. Эта тонкая работа, в которой он в свое время изрядно набил руку, действовала на него успокаивающе. Вынул предохранитель — вставил предохранитель. Особая квалификация требовалась для того, чтобы прочесть крохотные цифры, напечатанные на каждом предохранителе: как правило, они были бледные и едва различимые. Билл гордился своим мастерством. Он даже питал некоторую слабость к предохранителям. Предохранитель или работает, или не работает: у него почти не бывает промежуточных состояний, так что особенно задумываться тут не о чем. К тому же здесь предохранители были маленькие — не то что те огромные, которые ему приходилось ворочать на боевых космолетах. И вдобавок предохранительные щиты почти всегда устроены в таких отдаленных уголках, куда почти никто не заглядывает, так что Биллу никто не мешал предаваться размышлениям.
Он наслаждался этой спокойной, тупой работой, когда подошла Рэмбетта и начала отвлекать его разговорами.
— Мне велели сращивать провода, — сказала она, вытаскивая один из самых острых своих ножей и срезая изоляцию с ярко оранжевого кабеля. — Корабль здорово потрепан.
— Мне то можешь не рассказывать. Вам всем повезло, что я такой опытный специалист по предохранителям, — скромно сказал Билл. — Тут их столько перегорело, что хватит заполнить всю пещеру под станцией.
Рэмбетта содрогнулась.
— Не напоминай о ней, она мне будет всю жизнь сниться.
— Мне все кажется, что за каждой дверью прячется какое нибудь ужасное чудище, — задумчиво продолжал Билл, сунув предохранитель под высокое напряжение для проверки. — Мордобой убил двоих на камбузе. Блайт отнес их на компост. Говорит, получается отличное удобрение. Что слышно про Кэрли?
— С ним все в порядке, если не считать уха. Сейчас он копается в автопилоте. Думаю, обойдется. Ну ка, подержи этот оранжевый провод.
— С удовольствием, — ответил Билл, беря провод в одну из своих правых рук.
— А теперь вот этот, желтый, — сказала Рэмбетта, протягивая другой провод, который он взял в другую правую руку.
— Ой! — заорал Билл: его ударило током, да так сильно, что волосы у него встали дыбом, а клыки задымились.
— Отлично, — сказала Рэмбетта. — Значит, оба под током. Это мне и нужно было знать. Держи их, пока я буду их сращивать.
— Ой! Ой ой ой! — орал Билл.
— Замечательно, — сказала наконец Рэмбетта, обматывая провод изоляционной лентой. — Теперь все. Еще увидимся.
— Ой! — вскрикнул Билл напоследок.
Понадобилось не меньше пяти минут, чтобы в пальцах у него перестали бегать мурашки и он смог взяться за следующий предохранитель. Он оказался перегоревшим, и Билл пытался разобрать на нем номер, когда появился Кейн.
— А, вот вы где, Билл, — сказал Кейн. — Я вас разыскиваю.
— Ну вот, вы меня и нашли, — проворчал Билл. — А теперь катитесь отсюда. Я занят.
— Я хочу проверить на вас одно свое предположение, — сказал андроид. — Так сказать, поднять его на флагшток и посмотреть, не отзовется ли кто. Послушайте. С тех пор как мы вернулись на корабль и оказались в относительной безопасности, меня с новой силой охватила научная любознательность.
— Вы не собираетесь наделать глупостей — например, протащить сюда в консервной банке каких нибудь смертоносных инопланетян? — подозрительно спросил Билл.
— Ну, не настолько я любознателен. Но вся эта ужасная история, несомненно, даст материал для замечательной научной публикации. Я прославлюсь, а если вы мне поможете, то я сошлюсь на вас в сноске. Конечно, если мы выберемся из этого трудного положения живыми.
— А вы не хотите оставить всю эту чушь при себе и отвалить отсюда?
— Нет, послушайте, я серьезно. Мне удалось почти полностью раскрыть жизненный цикл этих существ. Когда мы прилетели сюда, они каким то образом учуяли, что появился дополнительный источник пищи — они, вне всякого сомнения, обладают чутьем на жизненную силу, на тот поток жизни, что струится в жилах всякого живого существа. В результате вылупилось новое их поколение. Те, что постарше, которые уже были здесь к моменту нашего появления, очевидно, питались тем, что осталось от мумифицированного экипажа. Правда, замечательный сценарий?
— Изумительный, — насмешливо ответил Билл, которому вовсе не хотелось, чтобы его рассматривали всего лишь как закуску для инопланетян.
— Я так и знал, что вы сумеете увидеть, как прекрасна эта сложная и чудовищно злобная форма жизни, — радостно сказал Кейн. — Остальные не хотят меня слушать.
— И правильно делают, садист вы этакий! — воскликнул Билл. — Убирайтесь отсюда!
Но Кейн, увлеченный своей теорией, не обратил внимания на этот намек. Он назидательно поднял палец и с горящими от возбуждения глазами продолжал: — Я предположил, что на каждой следующей стадии жизненного цикла они становятся крупнее и опаснее, чем на предыдущей. До сих пор самые крупные, каких мы видели, были размером с Кэрли, но это, конечно же, не предел. Когда вы снова пойдете за фольгой, вам, может быть, повезет, и вы повстречаете еще более крупных.
— Заткнитесь, будьте добры! — простонал Билл.
— Но даже если это случится, вы, наверное, не сможете взять для меня образчик? — вкрадчиво намекнул Кейн и с трудом увернулся, когда Билл замахнулся на него. — Конечно, я понимаю, что прошу слишком многого. Но мне необходимо иметь хотя бы их описание, по возможности подробное. Очень пригодились бы и обмеры. Когда вы с ними повстречаетесь, постарайтесь сохранить объективность. Не спешите, делайте записи. В моей статье не должно быть никаких неясностей.
— Если вы сейчас же не уйдете, я вас убью, — сказал Билл, шаря вокруг себя в поисках самого тяжелого предохранителя, которым можно было бы проломить череп настырному андроиду.
— Вы, наверное, шутите, Билл. Смотрите на это как на служение науке. А если вам в самом деле крупно повезет, вы можете даже увидеть матку.
— Чью матку?
— Это научный термин, который обычно обозначает самку производительницу у насекомых. Ведь кто то должен был отложить все эти яйца. Она, вероятно, огромна, намного крупнее тех, что размером с Кэрли. И опасна. В природе нет ничего страшнее матери, которая защищает свое потомство. Я бы много дал, чтобы ее увидеть.
— Договорились! Можете идти вместо меня, — радостно воскликнул Билл.
— Благодарю за любезное предложение, но чтобы написать эту статью, я должен остаться в живых, а тот, кто повстречается с маткой, вряд ли уцелеет. По правде сказать, я думаю, что придется в моей статье обойтись без этого раздела. Остается удовлетвориться догадками, касающимися этой стадии их жизненного цикла. Конечно, я постараюсь, чтобы такие догадки были логичными и последовательными. Я уверен, что отсутствие этого раздела не должно помешать опубликованию статьи.
— Это хорошо, — солгал Билл, берясь за очередной предохранитель, недостаточно тяжелый, чтобы вышибить мозги андроиду. — Вся Вселенная с нетерпением ждет, когда появится статья об инопланетных чудищах.
— Вот видите! Я так и знал, что вы поймете. Ну, мне пора возвращаться и заниматься наведением порядка. Оранжерея в ужасном состоянии. Было очень приятно с вами побеседовать. Увидимся.
Предохранитель разбился о дверь мгновение спустя после того, как Кейн закрыл ее за собой. Билл снова с наслаждением погрузился в свое тихое, однообразное занятие. Солдату нужно иметь такое место, где он может в одиночестве собраться с мыслями. Где можно спокойно подумать, что к чему, помучиться сомнениями, а то и перепугаться до полусмерти при малейшем звуке.
Внезапно Билл заметил, что это место уже не такое тихое и спокойное, каким было сначала. Тишину нарушало какое то поскрипывание и царапанье. Билл искренне понадеялся, что это просто металлические конструкции потрескивают от температурных перепадов. Потом до него донеслись многочисленные шорохи, писк и шмыганье — он взмолился про себя, чтобы это оказались обыкновенные крысы.
Шмыганье? Билл с опаской огляделся вокруг, но ничего особенного не заметил. Его слоновья нога зловеще подергивалась. Кажется, Рэмбетта сказала, что двух инопланетян убили внутри корабля? А если их тут было двое, то почему не трое? Не четверо? Не целая сотня? Билл содрогнулся и поскорее вставил предохранитель на место. Он весь обливался потом, руки у него тряслись. Спокойная минута миновала, надо быстрее кончать и возвращаться к остальным. Оставаться в одиночестве, наедине с невидимыми смертоносными существами, которые могут прятаться в любом темном углу, — это почти самоубийство. Шорохи, царапанье и шмыганье становились все громче. Билл уронил предохранитель. Что то шевельнулось у него под ногами.
— Ой! — завопил Билл, отпрыгнув назад и занеся высоко в воздух свою слоновью ногу. — Ой!
— Не дави меня, Билл! — вскричал чинджер ростом сантиметров в пятнадцать, размахивая всеми четырьмя лапками. — Только ногу отшибешь. Неужели ты меня не узнал?
— А, Трудяга, это ты! — воскликнул Билл, с огромным трудом остановив свою ногу на полпути.
— Я самый, — ответило крохотное зеленое существо.
— Как ты сюда попал? — спросил Билл.
— Очень просто. Через загрузочный люк рядом со шлюзовым коридором. Он был открыт, а тот кретин, что стоит там на страже с самодельным огнеметом, задремал. На вашем месте я бы держал этот люк закрытым. А того сторожа повесил бы за большие пальцы. Здесь места опасные.
— Но как же ты сюда попал? — удивленно спросил Билл снова. — Я хочу сказать — на эту планету, в этот момент времени?
— Космолет чинджеров, на котором я находился, принял сигнал бедствия, который вы автоматически начали передавать, как только потерпели аварию, и направился сюда, чтобы выяснить, что произошло. Хотя вы наши противники — исключительно по вашей собственной инициативе, — мы все же порядочные существа и оказали бы помощь всем, кто остался в живых. Но не здесь. Как только мы поняли, на какой вы планете, то решили держаться отсюда подальше.
— Киса была права, — простонал Билл. — Мы все погибнем. Инопланетяне покончат с нами — не те, так другие.
— Не впадай в панику, Билл. Разве я когда нибудь пытался причинить тебе вред? Это тебе внушили на военной службе. И между прочим, я вовсе не считаю себя инопланетянином, — добавил Трудяга. — Для меня инопланетяне — это вы. Но если оставить в стороне философские проблемы, вам сейчас нет особой нужды опасаться нас, чинджеров.
— Это большое облегчение, — ответил Билл. — Вы много тысяч лет не знали, что значит драться, но когда решили научиться, это получилось у вас необыкновенно быстро.
— Только в порядке самозащиты, чтобы спасти все, что нам близко и дорого. А здесь мы задерживаться не собираемся. Это слишком опасно. Мы давно знаем о существовании этой планеты и изо всех сил стараемся держаться от нее подальше. Мы очень смеялись, когда вы решили устроить здесь станцию космической связи. Это был шедевр чистого идиотизма.
— У военных всегда так, — согласился Билл. — Если нужно сделать какую нибудь глупость или совершить преступление, лучше всего обратиться к армии.
— Но самое невероятное — вы ухитрились поставить станцию как раз над гнездилищем инопланетян. Это то же самое, что стоять на единственном муравейнике посреди пустыни. Даже самый тупой осел догадался бы сделать хоть два шага в сторону. Что еще раз доказывает: никакого «военного мышления» не существует, это два понятия, между которыми нет ничего общего.
— Но я то не виноват, что наш корабль попал сюда. У нас не было выбора. И к тому же все решения принимали другие.
— Вот это и есть самый нелепый и опасный ход мысли, — сказал Трудяга. — Все та же старая песня: «Я только выполнял приказ». Люди, которые отказываются шевелить собственными мозгами и рассуждают таким образом, причинили Вселенной огромное количество зла. Когда снимаешь с себя ответственность и перекладываешь ее на других, это может на время успокоить, но рано или поздно за все приходится держать ответ.
— Конечно, — согласился Билл, с трудом следя за ходом рассуждений чинджера: за время военной службы его мыслительные способности заметно ослабли. Чтобы не перетруждать свой мозг, он решил переменить тему: — Кстати, ты случайно не знаешь, как там идет война? Я немного отстал от событий.
— Война идет прекрасно или очень плохо — это зависит от точки зрения.
— Кто побеждает? — спросил Билл.
— Да никто не побеждает, дурья башка! — воскликнул чинджер. — Или, точнее говоря, каждая сторона утверждает, что побеждает именно она, а это, в сущности, сводится к тому же самому. Почти во всех уголках галактики идут бои. Потери ошеломляющие, даже если принять в расчет инфляцию.
— Император очень любит эту войну, — вздохнул Билл. — Он будет продолжать ее, сколько сможет. Она способствует подъему экономики и дает работу множеству людей. Особенно нам, солдатам.
— Но ведь мы с тобой знаем, что война бессмысленна, что ее не могут выиграть ни те ни другие. Продолжать ее — значит действовать наперекор всякой логике.
— Ну, военное мышление никогда не отличалось логичностью, — сказал Билл. — А как ты узнал, что я здесь?
— Мы перехватывали ваши радиопереговоры, и из них я узнал, что ты на этом корабле, — сказал чинджер, усевшись на свой хвостик и откинувшись назад. — Вот и решил заглянуть сюда и посмотреть, как продвигается твоя миротворческая миссия.
— Признаться, в последнее время у меня как то руки до этого не доходили, — уклончиво сказал Билл.
— Что может быть важнее, чем положить конец этой бессмысленной войне? — возразил Трудяга. — Нет ничего важнее.
— У меня голова была занята только тем, как бы выжить, — сказал Билл. — Я только и делал, что давил инопланетян да старался увернуться от старухи с косой. Ни на что больше времени не было.
— Насколько я помню, ты взялся сеять распри и вести пропаганду в нашу пользу, — сказал чинджер. — В обмен за это ты получил новую ступню. Кстати, о твоей ступне — что с ней случилось? И чем это у тебя заканчивается нога? Ничего безобразнее я в жизни не видел. Кажется, такие штуки есть у одного крупного млекопитающего серого цвета.
— Это длинная история, — ответил Билл. — Я обменялся ступнями и остался вот с этой.
— Не исключено, что я мог бы достать тебе новую ступню в обмен на стратегическую информацию и военные секреты. Никакого смысла в них все равно нет, но у нас начинает зарождаться класс военачальников, таких же глупых, как и ваши. Вот что самое ужасное в этой войне.
— Вообще то от этой ступни есть, оказывается, кое какая польза, — сказал Билл, постукивая ею по полу. — В нашем нынешнем отчаянном положении удобно всегда иметь при себе давилку для инопланетян.
— Ну, дело твое. Но я действительно хотел бы видеть с твоей стороны более конструктивные миротворческие действия. Я подвергаю себя немалому риску, вступая с тобой в контакт, и за это ты мог бы склонить в нужном направлении хоть кого нибудь.
— Но я принял участие в мятеже.
— Это правильный шаг, — одобрил чинджер. — Эрозия власти способствует независимому мышлению.
Если народные массы начнут подвергать сомнению действия тех, кто рвется к власти, мы, возможно, сумеем порвать цепи тупоумия, которыми скованы и которые не дают нам покончить с этим идиотским конфликтом.
— Ах да, — вспомнил Билл, — могу сообщить тебе, куда направляется корабль и какой груз на борту. Должно быть, это секретные сведения.
— Такой секрет вряд ли может представлять интерес, — сказал чинджер, — потому что вы скорее всего не протянете столько времени, чтобы успеть покинуть эту планету. Но все равно давай.
— Мы направляемся на бету Дракона, — сообщил Билл. — И везем груз окры.
— Я так и знал, что эта информация не представляет интереса, — сказал Трудяга. — В районе беты Дракона нет ничего, кроме свалки разбитых космолетов. Мы там всыпали вам как следует. Жаль, что я так ненавижу эту войну, а то бы непременно гордился нашей победой. А окра зачем? Лакомство для измученных солдат?
— Да нет, скорее хобби нашего капитана, — ответил Билл. — Он выращивает ее, а сам не ест.
— Никогда мне не понять вас, людей, — воскликнул чинджер, воздев вверх три руки и почесывая брюшко четвертой. — Вечно вы совершаете действия, лишенные какого бы то ни было смысла.
— Ну, это не совсем лишено смысла. Мой пес любит окру.
— Вот именно, — подхватил Трудяга. — Ты знаешь, что люди — единственные существа во Вселенной, которые держат других существ в качестве домашних животных? Поневоле задумаешься.
— Я об этом как то не думал, — сознался Билл.
— Кто то идет сюда, — сказал чинджер. — Мне надо уходить. Не знаю, приду я еще или нет, потому что наша команда рвется поскорее улететь с этой опасной планеты. Но я хочу, чтобы ты знал: даже если ты погибнешь и мне от тебя больше не будет никакой пользы, ты был довольно симпатичным человеком, насколько это возможно для человека.
— Спасибо, — отозвался Билл. — Взаимно, крошка.
— Если выживешь, не забудь и дальше сеять распри, — сказал Трудяга, проткнув насквозь металлический корпус корабля и готовясь шмыгнуть в дыру. — Ну, а если не выживешь, можешь забыть.
— Что это было? — спросил вошедший Ухуру. — По моему, я видел, как кто то прошмыгнул мимо меня. Ты с кем то разговаривал?
— Да нет, ни с кем, — солгал Билл. — Я читал вслух номера на предохранителях.
— Стекло у меня в шлеме опять запотело, ни черта не видно, — пожаловался Ухуру, пытаясь протереть стекло перчаткой снаружи. — А от этих идиотских лампочек на макушке одни только блики. Жаль, что их нельзя отключить. Они мне совершенно не нужны — разве что в темноте.
— Я почти кончил с предохранителями, — сообщил Билл.
— Плюнь на предохранители, — сказал Ухуру. — Сейчас нам срочно нужна фольга. Пора тебе возвращаться в пещеру, навстречу неминуемой гибели.

Глава 15

— Возьми этот огнемет, — сказал Моу, когда Билла снаряжали в путь. — Я его сам сделал из насоса для прокачки унитазов.
— А вот несколько гранат, — сказал Ухуру. — Имей в виду, обращаться с ними нужно поосторожнее. Постарайся ни на что не наткнуться. Их можно повесить на пояс.
— Возьми у меня один из ножей, — предложила Рэмбетта. — Только не этот, он у меня самый лучший, самый любимый. Знаешь, сколько глоток я им... В общем, кроме него, можешь взять любой. Ведь ты скорее всего живым не вернешься, и я не хочу потерять еще и мой самый лучший нож. Ты ведь понимаешь?
— Да, да, — тупо пробормотал Билл. Он уже ничего не понимал: все мысли были вытеснены страхом.
— Не забудьте провести наблюдения, о которых я говорил, — напомнил Кейн. — Мне нужен ясный и подробный доклад о вашей встрече с инопланетянами.
— А куда мне идти? — жалобно спросил Билл, ответив идиоту андроиду неприличным жестом. — Кто нибудь знает, где искать эту фольгу?
— Она, наверное, хранится на складе, — сказал капитан Блайт. — Вы его сразу найдете — он за реакторной, где все эти мерзкие инопланетяне.
— Замечательно, — пробормотал Билл. — А как выглядит эта фольга?
— Это анодированный алюминий, — объяснил Ухуру. — В листах длиной метров шесть и шириной метров пятнадцать. Они скорее всего скатаны в рулоны.
— Погодите! — воскликнул Билл. — А как я их потащу?
— Под мышкой, — посоветовал Ухуру. — Они очень тонкие и совсем не тяжелые.
— Может, и не тяжелые, но они же длинные, — сказал Билл. — Даже если они скатаны вдоль, все равно рулон получается в шесть метров длиной. Мне придется тащить его волоком и при этом отбиваться от инопланетян. А если фольга погнется или изомнется?
— И думать не смей! — вскричал Ухуру. — Это калиброванная фольга, изготовленная с величайшей точностью и очень малыми допусками. Наверное, надо послать кого нибудь тебе в помощь. Есть добровольцы?
— Только не я, — простонала Киса. Она оказалась единственной, кто хоть как то откликнулся на предложение вызваться добровольцем: остальные только поспешно попятились.
— Не отвечайте все сразу, — сказал Ухуру. — Может быть, кинем жребий? Вот соломинки.
— Знаю я эти твои соломинки, — заявила Рэмбетта. — Убери их с глаз долой.
— Ну, ладно, — сказал Ухуру. — У меня есть другие. Он выложил на стол нарезанные пластиковые трубочки, указал на одну, которая была короче других, взял их в руку и перемешал, чтобы не было видно, которая короче.
— Ну, это, по моему, справедливо, — неохотно признала Киса, выбирая себе соломинку.
— Конечно, раньше жить мне было куда легче, — пожаловался капитан Блайт, зажмурив глаза и вытягивая соломинку. — Если предстояла неприятная работа, я всегда мог отдать приказ какому нибудь бедняге. А эти демократические процедуры мне очень не по душе.
— У меня короткая! — радостно вскричал Мордобой. — Я с тобой, Билл! Нам мало что светит. Ты готов умереть как мужчина?
— Ну, не совсем, — признался Билл.
— Что ж, такова судьба солдата, — торжественно произнес Ухуру. — И так и сяк подыхать — либо в казарме от скуки, либо на поле битвы от руки врагов. Вообще то я бы и сам с вами пошел, только мне нужно все приготовить для установки экранов — на случай, если вы все таки ухитритесь вернуться живыми.
— Премного благодарен, — насмешливо отозвался Билл, от которого не укрылась нотка трусливого лицемерия в его голосе.
— Мне нужен огнемет, Моу, — заявил Мордобой. — Без огнемета я туда не полезу.
— Вот этот я сделал из агрегата к холодильнику, — гордо сказал Моу. — Осторожнее, он заправлен ракетным горючим.
— Дай ка свой хороший нож, Рэмбетта, — попросил Мордобой. — Он мне пригодится.
— Ни за что, — огрызнулась Рэмбетта.
— Но если они не вернутся, он тебе все равно не понадобится, верно? — рассудительно заметила Киса. — Дай ему нож.
— Ты не знаешь, что это за нож! — вскричала Рэмбетта. — Его вручила мне мать на церемонии совершеннолетия, когда я получила свою первую летучую мышь. Это у меня единственная память о ней и о том прекрасном мире, который теперь так далек. Мордобой, ты бы мог отдать свой топор?
— Еще чего? — возмутился Мордобой. — Но нам нужен этот нож. Давай ка его сюда, не то сам возьму.
— Ну зачем мы ссоримся? — простонала Киса. — Неужели нам мало врагов, чтобы еще ругаться между собой?
— Это нервы, — сказал Кейн. — Типичная человеческая реакция на непреодолимый страх — кидаться на всех, кто оказался поблизости.
— По вашему, я трусиха? — вскричала Рэмбетта. — Все вы, мужчины, одинаковы, даже андроиды. Значит, если я женщина, то у меня кишка тонка? Я вам покажу! Давай мне свой огнемет, Ухуру, я иду туда. Если эти двое неуклюжих недотеп — наша последняя надежда, то не видать нам фольги и можно сразу сдаваться.
— Ну ка, покажи им, на что способна настоящая женщина! — поддержал ее Киса. — Ур р а а!
— Не отдам я огнемет, — сказал Ухуру, крепко прижав его к себе.
— Возьми вот этот, — предложил Моу. — Я сделал его из кое каких радиодеталей и гигиенического пакета на случай качки.
— А вы, недотепы, что стоите разинув рот? — крикнула Рэмбетта, хватая огнемет. — Пошли!
— Пошли! — заревел Мордобой, со свистом рассекая воздух топором. — Кровь и смерть! Вот потеха!
Билли неохотно двинулся за Мордобоем и Рэмбеттой к шлюзовому коридору, где они громкими криками и несколькими точными ударами разбудили сладко спавшего Ларри. Билл с облегчением заметил, что Трудяга, покидая корабль, закрыл за собой загрузочный люк.
— Я первая, — заявила Рэмбетта, распахнув люк ногой и обдав коридор длинным языком пламени. — Вы двое идите за мной. Не шумите и не стреляйте, пока не выберемся из коридора. Я не желаю, чтобы меня поджарил какой нибудь идиот, которому не терпится пострелять.
Билл с радостью последовал ее указаниям и нырнул в дымящийся узкий коридор впереди Мордобоя: он подумал, что самое безопасное место будет посередине. Пробираясь по темному коридору, он размышлял о том, что на самом деле он вовсе не трус. Это всего лишь разумная стратегия — нужно принимать во внимание все факторы, способствующие выживанию, и тщательно их взвешивать. И не высовываться зря.
— Приготовиться! — сказала Рэмбетта, когда они приблизились к входу на станцию. — Ставим огневую завесу и выскакиваем. Считаю до трех. Раз! Два! Пошли!
Билл немного задержался, потому что ждал команды «три» — как послушный солдат, привычный в точности выполнять приказы. Но когда Мордобой могучим ударом вытолкнул его в вестибюль станции, он нажал на спусковой крючок огнемета и обдал все вокруг пламенем.
— Попал! — заорал он. — Смотрите, как горят!
— Это скафандры горят, — сердито сказала Рэмбетта. — Никаких инопланетян тут нет.
— А что, если они прятались в скафандрах? — принялся оправдываться Билл. — Наверняка так и есть — они только и ждали, пока мы подойдем поближе, а потом выскочили бы наружу и кинулись бы на нас. Тут бы нам и конец.
— Не иначе, — сказала Рэмбетта. — Только я в это поверю не раньше, чем ты пройдешь проверку умственных способностей.
— Солдаты не проходят проверку. Только офицеры, — объяснил Билл.
— А вот в этом скафандре есть один жареный инопланетянин, — крикнул Мордобой, обследовав дымящиеся остатки. — И в этом тоже.
Рэмбетта бросила на Билла восхищенный взгляд.
— Здорово ты с ними управился, — сказала она. — Прости меня за эту шутку насчет проверки. Наверное, тебе надо встать впереди и вести нас.
— Да нет, у тебя прекрасно получается, — поспешно ответил Билл. — Продолжай и дальше.
— Ну, тогда вперед! Через дверь и по коридору. Но сначала расчистим путь.
Мордобой ногой распахнул дверь, Рэмбетта швырнула в лее гранату, полученную от Ухуру, и отскочила назад. Сильнейший взрыв сотряс коридор, и в комнату повалили густые клубы дыма.
— Здорово шумнули, — радостно сказал Мордобой. — А можно я тоже одну брошу?
— Гранаты надо беречь, — возразила Рэмбетта. Дым понемногу рассеивался. — Они могут нам еще пригодиться. За мной!
Билл двинулся вперед, стараясь держаться как можно ближе к Рэмбетте и стиснув обеими правыми руками огнемет. Мордобой шел за ним по пятам. Они быстро, но осторожно направились вдоль по коридору, мимо дверей, тянувшихся по обе его стороны.
— Поднажми! — рявкнул Мордобой, подтолкнув Билла в спину. Мгновение спустя за первой из дверей прогремел взрыв.
— Мне показалось, там кто то шевельнулся, — объяснил Мордобой. — Хорошие гранаты получаются у Ухуру.
— Хватит баловаться! — крикнула Рэмбетта. — Надо найти фольгу.
Еще две секунды спустя взрывы прогремели во второй и третьей комнатах. Мордобой виновато улыбался, а Рэмбетта дала команду остановиться.
— По твоему, в каждой комнате что то шевелится? — спросила она саркастическим тоном. — Если ты будешь и дальше расшвыривать гранаты направо и налево, у нас ни одной не останется к тому времени, когда они и в самом деле понадобятся.
— Не могу удержаться, — ухмыльнулся Мордобой. — Вот потеха. Ба бах! Ба бах!
— Отставить! — приказал Билл, вспомнив, что был назначен полицейским. — Беречь гранаты!
— Постараюсь, — проворчал Мордобой. — Очень трудно удержаться. Мордобой — настоящий солдат, машина для убийства. Не люблю сидеть без дела. Так и подмывает оттяпать кому нибудь ноги. Смерть и кровь — вот это по моему.
— Да мы только просим тебя не слишком усердствовать, — сказала Рэмбетта, приближаясь к реакторной. — Хоть разгляди их сначала.
— Не уверен, что стоит их так уж разглядывать, — возразил Билл. — Я за то, чтобы истреблять их сразу.
— Верно! — обрадовался Мордобой. — Вот как говорит настоящий солдат!
— Ого! — сказала Рэмбетта. — Посмотрите ка. Дверь в реакторную еще держалась, но лишь еле еле. В ней были прорезаны изнутри огромные щели, с краев их свисали капли расплавленного металла, похожего на жидкую лаву.
— У них, наверное, какая то очень крепкая кислота, — сказал Билл. — Хорошо, что тут нет Кейна, — он обязательно потребовал бы, чтобы мы взяли образцы.
— Склад вон там, — крикнула Рэмбетта. — За той дверью.
— Наконец то! — сказал Мордобой. — Можно я хоть сейчас брошу туда гранату? Пожалуйста!
— Никаких гранат, идиот! — презрительно отозвалась Рэмбетта. — Ты хочешь наделать дыр в этой фольге? Ухуру сказал, что с ней нужно обращаться осторожно.
— А может, малость поработать огнеметом? — с надеждой спросил Мордобой.
— И не думай, — приказала Рэмбетта.
— А что, если просто открыть дверь и заглянуть туда? — предложил Билл. — Очень возможно, что из за всего этого гранатометания мы уже утратили элемент внезапности.
— Мордобой ничего не делает наполовину, — заявил громила, занося топор. — Дело делать надо, а не болтать.
Прежде чем они успели его остановить, он одним ударом топора вышиб дверь. Она с грохотом упала на пол.
— Очень умно, — сказал Билл, пятясь от двери. — Так они ни за что не догадаются, что мы здесь.
— Не вижу там, внутри, никаких инопланетян, — сказала Рэмбетта, стоя в дверном проеме с огнеметом наготове.
— Тут места хватает, — заметил подошедший Билл. — Запросто можно спрятать хоть целую сотню.
Склад был огромен — в нем вполне мог бы поместиться космолет размером с «Баунти», и еще осталось бы место для целой эскадрильи истребителей. На решетчатом металлическом полу были раскиданы как попало ящики и всевозможные приспособления для погрузки. Сложенные штабелями тридцатиметровые стальные балки казались в этом громадном пространстве не больше спичек, а стоявший рядом погрузчик выглядел игрушечным.
— Не вижу никакой фольги, — сказал Билл.
— Она может быть где угодно, — отозвалась Рэмбетта, осторожно двигаясь в глубь склада. — Надо идти искать. Пошли. Смотрите внимательно, не шевельнется ли кто нибудь.
Это последнее предупреждение было совершенно излишним, во всяком случае, для Билла. Он последовал за Рэмбеттой, не снимая дрожащего пальца со спускового крючка огнемета. Его нервная система, уже доведенная до полного расстройства пережитыми опасностями, давно перешла грань, за которой начинается откровенная паника. Если бы ему попался на глаза даже таракан, он мгновенно превратил бы его в пар.
— Вот он! — вскричала Рэмбетта, припав на колено и подняв огнемет. — Вон там! Отойди в сторону, Мордобой, ты мешаешь стрелять!
Чудище размером намного больше Кэрли поднялось из за штабеля ящиков, рядом с которым стоял Мордобой. Оно шипело, рычало, истекало ядовитой слюной и скрежетало острыми зубами. Когтистая лапа, протянувшись к Мордобою, выхватила у него из рук топор и отшвырнула в сторону метров на сто с такой же легкостью, как солдат выбрасывает только что опорожненную пивную бутылку. Потом оно, злобно взмахнув чешуйчатым хвостом, выскочило из за ящиков и схватило Мордобоя.
— Оно меня душит! — прохрипел тот. — Оно откусило мне ухо! И лезет к горлу! Ох!..
Рэмбетта выхватила нож, подаренный ей матерью, и кинулась к инопланетянину. На мгновение она застыла перед огромным чудищем, пригнувшись и приготовившись к прыжку. Инопланетянин, глядя на нее сверху вниз, словно на какое то ничтожное насекомое, легко держал на весу брыкающегося Мордобоя.
— Вот тебе, прыщавое чудище! — вскричала Рэмбетта, подпрыгнув и нанося ножом удар за ударом. — Да здравствует Император! Смерть гадам!
Озадаченное неожиданным нападением, чудище отбросило Мордобоя в сторону, схватило Рэмбетту и принялось трясти ее, как тряпочную куклу. Потом оно швырнуло ее на Мордобоя и нависло над ними, изрыгая ядовитую слюну и слизь.
Билл, уловив подходящий момент, бросился вперед и уперся стволом огнемета в ходившие ходуном ребра чудища. Оно еще не успело двинуться, когда он нажал на спуск. Эффект оказался поразительным: пламя охватило чудовищную тушу, и она мгновенно превратилась в гигантский клуб дыма.
— Наверно, они становятся совсем сухие, когда вырастают до такой величины, — сказал Билл. — Это надо запомнить.
— Отлично сработано, Билл, — одобрила Рэмбетта, вытирая с ножа ядовитую слизь. — Даже я не смогла бы лучше.
Мордобой поднялся на ноги и стоял, сердито озираясь вокруг.
— Где мой топор?
— Где то там, — показал Билл.
— Я пошел за топором. Сейчас вернусь.
— Заодно посмотри, нет ли там фольги, — крикнула ему вдогонку Рэмбетта, проверяя свой огнемет. — Я по горло сыта этим местом. Все отдала бы, чтобы оказаться подальше отсюда. Например, попивать «Радость Галактики» в каком нибудь баре с хорошим приятелем. Отличное пойло — с одного глотка косеешь, с двух отдаешь концы.
— Звучит неплохо, — солгал Билл.
Они долго бродили среди штабелей. Ящики с сублимированной туалетной бумагой попадались им сотнями, но никакой фольги видно не было.
— Эй! — крикнул Мордобой. — Посмотрите ка!
— Нашел фольгу? — отозвался Билл, спеша вместе с Рэмбеттой к Мордобою, который стоял на коленях, что то разглядывая на полу.
— Нет. Топор нашел, — сказал он. — И вот это. «Это» оказалось огромной дырой в металлическом полу — судя по всему, такую дыру могла проесть только какая то крепкая кислота. Дыра вела в длиннейший туннель, усыпанный оранжевой шерстью. Дальний конец его терялся в темноте.
— Не думаю, чтобы фольга была там, — сказала Рэмбетта. — Похоже, этот туннель идет до самой пещеры со стручками.
— Ну, проверять я не стану, — заявил Мордобой. — Эй, а это что такое?
— Там что то движется! — вскричала Рэмбетта. — Что то невозможно огромное, покрытое оранжевой шерстью и слизью!
— Я думаю, сейчас мы повстречаемся с маткой, — простонал Билл. — И вряд ли она поблагодарит нас за то, что мы убиваем ее детишек.

Глава 16

Чудовищная матка, преисполненная злобы и ярости, медленно поднималась из отверстия в полу. Гигантская когтистая лапа, размером вдвое больше Мордобоя, устрашающе уверенным движением легла на край отверстия. Потом показалась вторая лапа, потом третья. За ними последовала огромная плоская голова с многочисленными рядами скрежещущих зубов, по которым текла вонючая слизь. С каждым вздохом чудище издавало страшный раскатистый хрип, словно гроб терся о гроб, — от этого звука у Билла по спине побежали мурашки. Он попятился назад, а чудище все продолжало выползать, громоздясь над тремя людьми. С рычанием и шипением оно поставило на край отверстия сначала одну огромную ногу, потом другую, потом еще одну, потом еще две. Гигантский хвост метнулся из стороны в сторону, едва не раздавив Мордобоя в лепешку.
— Бежим! — предложил Билл.
— Гранатами его! — рявкнул Мордобой.
— Не подведи, мамочка! — крикнула Рэмбетта.
— Сюда! — заорал Билл, который уже решил предпочесть бегство бою и во все лопатки несся в дальний конец склада, где громоздилось больше всего ящиков. — Попробуем спрятаться, вдруг она нас не найдет!
— Хорошо придумано! — вскричала Рэмбетта. — Побежали, Мордобой. Все за Биллом!
— А что если я... Ой! Чуть не задела. Должно быть, ты права. Все трое нырнули за штабель ящиков, на каждом из которых была надпись: «ТУАЛЕТНАЯ БУМАГА СУБЛИМИРОВАННАЯ. 10000 РУЛОНОВ. ЗАЛИТЬ ВОДОЙ И ОТОЙТИ ПОДАЛЬШЕ». В голове у Билла мелькнула страшная мысль: а что, если это завезли сюда по ошибке вместо фольги? Такие вещи случались сплошь и рядом.
Злобное чудище с топотом и треском двигалось через склад, оглашая воздух ревом и изрыгая ядовитую слюну. Усаженный шипами хвост описывал широкие смертоносные круги, сокрушая все на своем пути. Казалось, чудище движется наугад, расталкивая штабеля ящиков, как пушинки. Потом оно остановилось, медленно повернуло громадную голову и уставилось прямо на притаившихся людей.
— Получай! — крикнул Мордобой, швыряя две гранаты. — Вот тебе!
Билл распластался на полу, чтобы не попасть под осколки. Гранаты взорвались с оглушительным грохотом.
— Попал? — спросил он, не отрывая лица от пола. — Ее разорвало в клочья?
— Не совсем, — отозвался Мордобой. — Только поцарапало кое где, и все. Пожалуй, слизи из него теперь побольше течет. Было бы у нас тысячи две гранат... Ого го! Оно идет сюда!
— Я задержу ее огнеметом! — крикнула Рэмбетта. — Мордобой, прикрой меня! Билл, гони сюда тот погрузчик!
— Ты хочешь, чтобы я вступил в бой с этим инопланетянином на погрузчике? — спросил Билл. — Ты что, совсем спятила?
Или опять спор надышалась?
— А что, ты видишь где нибудь тут боевые танки? — насмешливо сказала Рэмбетта. — Приходится воевать тем, что есть. Пошевеливайся, идиот!
Поминутно оглядываясь, Билл бегом бросился к погрузчику. Его слоновья нога оставляла в полу глубокие вмятины. Инопланетное чудище стояло неподвижно, окутанное пламенем, которым поливали его из огнеметов Рэмбетта и Мордобой. Но несмотря на это, оно как будто ничуть не пострадало, оказавшись почему то негорючим — не то что те, другие, инопланетяне гиганты. Но оно явно пришло в ярость и оглушительно ревело, размахивая хвостом.
Билл прыгнул на сиденье погрузчика, завел двигатель и выжал сцепление. Из всего, что находилось поблизости, больше всего были похожи на оружие сложенные штабелем стальные балки, поэтому он захватил ковшом несколько штук и направил их вперед, как копья.
— А ну, покажи ей, Билл! — кричал Мордобой. — Скорее, она вот вот до нас доберется!
Билл подумал, что у него есть очень слабый и ненадежный шанс оттеснить чудище обратно в дыру. Если это случится, им, возможно, удастся завалить дыру, взорвав в ней несколько гранат. Надолго это чудище не удержит, но, по крайней мере, они выгадают какое то время и, может быть, успеют разыскать фольгу и выбраться из гибельной ловушки. Он направил погрузчик к чудищу, включив максимальную скорость. Успех представлялся крайне сомнительным, но выбора не оставалось.
— Так ее! — вскричал Мордобой, когда Билл с грохотом врезался в чудище матку. — Я буду ее поджаривать, а ты жми.
— Сюда! — крикнула Рэмбетта. — Я нашла фольгу!
— Так ее, Билл! — отозвался Мордобой, пятясь. — Нажимай на нее, а я помогу Рэмбетте с фольгой.
Это изменение первоначального плана Биллу не слишком понравилось. Ему отнюдь не улыбалось остаться лицом к лицу с разъяренным чудищем на расстоянии вытянутой балки и без всякого огневого прикрытия.
Чудище все еще дымилось и оглушительно ревело — не то от боли, не то от ярости, не то от того и другого вместе. Оно попыталось увернуться от погрузчика, пошатываясь, как боксер, пропустивший крепкий удар по голове. Ему удалось обогнуть балки сбоку, и оно чуть не дотянулось до Билла, когда тот круто развернул погрузчик и с маху ударил чудище с такой силой, что оно упало на свои многочисленные колени. Билл тут же включил задний ход и отвел погрузчик назад, готовясь к следующей безнадежной атаке.
— Мы фольгу забрали, — крикнула Рэмбетта. — Пошли отсюда!
Билл не стал дожидаться вторичного приглашения. Он сбросил балки на пол, навалился на педаль газа всей тяжестью своей слоновьей ноги и со скрежетом помчался к выходу, оставляя за собой запах горелой резины. Подъехав к двери, Билл резко затормозил, погрузчик развернуло и боком вынесло в коридор.
— Где это ты выучился так лихо ездить? — рассмеялась Рэмбетта, складывая гранаты кучей в дверном проеме. Билл и Мордобой поспешно укладывали на погрузчик фольгу.
— Вон она! — крикнула Рэмбетта, прыгнув вслед за Мордобоем на площадку погрузчика. — Поехали!
Билл включил первую же переднюю скорость, какая попалась под руку, и снова изо всех сил надавил на газ. Чудище было уже совсем рядом. Рэмбетта обдала кучу гранат пламенем из своего огнемета, сильнейший взрыв потряс коридор и чуть не опрокинул погрузчик.
— Ого го! — вскричал Мордобой, когда погрузчик выровнялся. — Чуть не вляпались.
— Дверь завалена? — спросил Билл, все внимание которого было устремлено вперед, так что он даже не мог оглянуться.
— Надеюсь, — ответила Рэмбетта. — А побыстрее ты не можешь?
— Я делаю все, что могу. Ух! — Билл крутанул руль, и погрузчик дважды тряхнуло — он переехал двух инопланетян. Они были той разновидности, что шмыгают, и нога Билла радостно задергалась.
— Смотрите! — крикнула Рэмбетта. — Они вырвались из реакторной!
Вокруг кишели отвратительные, покрытые оранжевой шерстью инопланетяне всех размеров, от крохотных и милых до уродов величиной с Кэрли. От двери реакторной осталась только куча расплавленного шлака. Пол был покрыт оранжевой шерстью и слизью. Погрузчик занесло, и он заскользил куда то в сторону.
— Осторожнее с фольгой! — кричала Рэмбетта, пока Билл пытался заставить погрузчик снова слушаться руля.
— Ур р а а! — орал Мордобой, швыряя гранату в гущу инопланетян. — Левей, Рэмбетта! Жги их!
Рэмбетта направила струю пламени на скопище инопланетян, которых мгновенно охватил огонь. Зрелище было отвратительное. Но они еще не успели догореть, как на их месте появились другие.
Мордобой швырнул еще одну гранату и крикнул:
— Смотрите! Подмога идет!
— К нам или к ним? — спросил Билл с надеждой, не отрываясь от руля.
— Угадай с двух раз, — мрачно ответила запыхавшаяся Рэмбетта.
Коридор был весь полон инопланетян, которые, злобно оскалившись и отталкивая друг друга, рвались вдогонку за погрузчиком с такими аппетитными пассажирами. Мордобой схватил свой огнемет и поливал их пламенем, пока не кончилось горючее. Он взмахнул огнеметом, как дубиной, прикончил несколько инопланетян, оказавшихся поблизости, и швырнул его в морду одному размером с Кэрли.
— Беру твой, — крикнул он, схватив огнемет Билла и обдав пламенем десяток инопланетян, которые пытались взобраться на погрузчик. — До шлюза совсем немного! Скорее!
Круто свернув за угол, Билл изо всех сил нажал на тормоз, и погрузчик со скрежетом остановился у входа в шлюзовой коридор. Пока Билл отстегивал привязной ремень, Рэмбетта и Мордобой уже соскочили с площадки.
— На фольге полным полно чудищ! — вскричала Рэмбетта. — Какие страшные — кошмар просто!
С десяток инопланетян шмыгали взад и вперед по рулонам фольги. Билл дергался и плясал на месте, стараясь сдержать свою слоновью ногу, которая рвалась их давить, угрожая привести драгоценную фольгу в полную негодность.
— А, попались! — радостно заорал Мордобой.
— Никаких гранат! — завопила Рэмбетта. — И ни в коем случае никаких огнеметов!
— Ничего, для них и топор хорош, — отозвался Мордобой, весело оскалившись и приканчивая инопланетян одного за другим с хирургической точностью.
— Я беру этот конец, — сказал Билл, хватаясь за рулон. — Мордобой, бери тот. Рэмбетта, прикрывай отступление.
— Будет сделано, приятель! — отозвалась Рэмбетта, обдав вестибюль огнем.
Билл поднял передний конец рулона и вошел в шлюзовой коридор. Мордобой нес задний конец. Рэмбетта швырнула на прощанье несколько гранат, чтобы никто не вздумал последовать за ними, а Мордобой, изогнувшись всем телом, поливал коридор впереди пламенем из огнемета, чтобы расчистить путь.
Когда они добрались до конца коридора, Ларри открыл им люк и сразу же захлопнул, как только они вошли. Все остальные нетерпеливо ждали у входа.
— Ну и досталось нам! — сказал Мордобой, потный и перемазанный копотью. — Но мы дрались, как положено солдатам.
— Похвально, — отозвался Кристиансон. — Но и мы, знаете ли, тоже натерпелись. Канализация опять течет.
— Фольга! — вскричал Ухуру. — Двадцать минут работы — и мы сможем стартовать. Пошли, Ларри, поможешь мне.
— А я починил автопилот, — сообщил Кэрли, когда Ларри и Ухуру ушли, таща за собой рулон фольги. — Во всяком случае, я надеюсь, что он заработает. Возможно. А может быть, и нет.
— Это у него отравление слизью, — шепнул капитан Блайт. — Время от времени начинает заговариваться.
— Вообще то должен заработать. И вывести нас на бету Дракона. Или завести в какую нибудь «черную дыру». Во всяком случае, я сделал все, что мог.
— Меня весьма интересуют инопланетяне, — сказал Кейн. — Что вам удалось выяснить?
— Вы были правы насчет матки, — едва выговорил Билл, бессильно опускаясь на пол. — Мы с ней повстречались.
— Изумительно! — вскричал Кейн. — И выжили, чтобы рассказать мне про нее! Это фантастическая новость. Моя статья прогремит на всех обитаемых планетах. Мне снова предстоит славное будущее. Как она выглядела?
— Жутко здоровенная, — сказал Мордобой.
— А вы не могли бы уточнить? — переспросил Кейн. — «Жутко здоровенная» — это не очень научный термин. Насколько здоровенная? Кто нибудь ее обмерил?
— И омерзительная, — добавила Рэмбетта. — Ни разу еще не видала ничего омерзительнее.
— Прошу вас, сформулируйте это несколько более объективно, — простонал Кейн. — Я не думаю, что в моей статье будет уместно слово «омерзительная».
— Страшная, — сказал Билл. — Чешуйчатое многоногое чудище, из которого сочится ядовитая слизь и лезет оранжевая шерсть.
— Вы ее убили? — с тревогой спросил Кэрли. — Или мне еще нужно волноваться из за нее и, может быть, снова испортить автопилот?
— В последний раз, когда я ее видел, она выглядела не слишком хорошо, — ответил Билл, чуть уклонившись от истины.
— Но мне для статьи нужны более конкретные детали, — сказал Кейн. — Неужели никто ее не обмерил?
— А идите ка вы... — предложил Билл. — Потом расскажем. Если захотим. Давайте сначала унесем отсюда ноги.
— У нас тут одна небольшая проблема, — сказала Киса после некоторого колебания. — С твоим псом, Рыгаем.
— А в чем дело? — спросил Билл. — И где он? Не знаю почему, только я соскучился по этой вонючей скотине.
— Он тоже по тебе скучал, — сказала Киса. — Когда ты пошел за фольгой, он даже скулил и визжал.
— Молодец песик, — сказал Билл. — Знает, как я его люблю.
— Но он исчез, — простонала Киса. — Совсем исчез.
— Что? — завопил Билл. — Должно быть, он в оранжерее с окрой?
— Он на станции космической связи, Билл, — сказал Кэрли. — Он проскользнул мимо Ларри сразу после того, как ты туда пошел, и убежал в шлюзовой коридор. Он сейчас там, совсем один, среди всех этих жутких покрытых слизью зомби. Увы!
— Бедный беспомощный песик! — простонала Киса. — Неужели ты думаешь его бросить?
— Я думаю, — ответил Билл. — Не торопите меня. Я размышляю.
— Он на вас надеется, — сказал капитан Блайт. — Только самые низшие формы жизни способны покидать друзей в беде.
— Этот пес тебя любит, — сказала Рэмбетта. — Что ты собираешься делать?
— Пятнадцать минут до старта, — послышался из динамика голос Ухуру. — Если у кого нибудь остались еще какие нибудь дела, делайте их поскорее.

Глава 17

— Мне понадобятся еще гранаты, — буркнул Билл, покачивая головой при мысли о том, какую откровенную глупость он собирается совершить.
— Возьми нож моей мамочки, — предложила Рэмбетта, неожиданно растрогавшись. — С ним мне всегда везло.
— Это тоже может пригодиться, — сказал Кэрли, протягивая ему какой то ящичек, покрытый мерцающими огоньками.
— А что это такое? — спросил Билл.
— Локатор, — сказал Кейн. — По крайней мере, я так думаю. Я сам его изобрел, а Кэрли построил из кое каких кухонных принадлежностей и пары старых транзисторов.
— А как он работает?
— Нужно нажать вот эту кнопку, — объяснил Кэрли, наклоняясь над ящичком и нажимая на зеленую кнопку сбоку. — Он реагирует на любые формы жизни, но я вмонтировал туда подпрограмму, которая настраивает его на те формы жизни, от которых пахнет окрой. Сейчас он включен на максимальную дальность. Все эти крохотные точки — мы. А вон та зеленая точка — Рыгай.
— А вот эти точки? — спросил Билл.
— Инопланетяне, — признался Кейн.
— Там их что то многовато, — сказал Билл, содрогнувшись. — И почти все — между мной и Рыгаем.
— Локатор может еще подавать сигнал писком, если ты захочешь, — гордо сказал Кэрли. — Но там их так много, что он будет пищать все время. Мне бы на твоем месте это не понравилось.
— Я очень рада, что была с тобой знакома, Билл, — сказала Киса, крепко его обнимая. — Я только хочу сказать, что ты, по моему, решил совершить благородный и самоотверженный поступок... Я, кажется, сейчас заплачу... Пусть даже это невероятная глупость, которая скорее всего будет стоить тебе жизни. Мало что на свете прекраснее, чем любовь между мужчиной и его собакой.
— А может, возьмешь мой топор? — спросил Мордобой. — Конечно, он будет тебе малость мешать, и из за этого инопланетяне скорее всего тебя слопают. Но я так понимаю, что должен тебе его предложить, хоть мне и не очень хочется.
— Ничего, Мордобой, — сказал Билл. — Я думаю, мне лучше отправиться налегке.
— Кстати, отправляться так уж отправляться, — заметил Кристиансон. — А то нам не терпится улететь отсюда.
— Возьмите еще рацию, — сказал Кейн, прикрепляя ее к поясу Билла. — Это гарантирует нам обстоятельное, достоверное описание — из первых рук — ваших встреч с инопланетянами для моей статьи. А если вы захотите произнести какие нибудь предсмертные слова, то мы услышим их в точности такими, какими они вырвутся из ваших холодеющих уст.
— Очень мило с вашей стороны, — проворчал Билл, проверяя уровень горючего в огнемете и борясь с желанием испробовать его на Кейне.
— Свой очередной гибридный сорт окры я назову в вашу честь, — сказал капитан Блайт. — Abelmoschus heroicus billus. Неплохо звучит, правда?
— Мне пора, — сказал Билл, входя в шлюзовой коридор и выпустив в темноту пару языков пламени на всякий случай.
Вестибюль станции, уже не раз становившийся полем битвы, превратился в дымящиеся развалины. Останки инопланетян и сожженные скафандры были разбросаны по полу среди обуглившихся обломков, как окурки после бурной вечеринки. Но самое главное — ничто здесь не шевелилось. Билл отрегулировал локатор так, что сам оказался у одного края экрана, а зеленая точка, обозначавшая Рыгая, — у другого. К его большому огорчению, между ними располагалось великое множество точек, обозначавших инопланетян.
Билл осторожно подошел к двери, ведущей в главный коридор, и быстро заглянул туда. В коридоре кишело так много инопланетян, что их было не сосчитать, и справиться с ними мог бы только танк, вооруженный тактическими ядерными ракетами. Нужно было искать обходной путь.
Вентиляционные ходы! Билл благословил неведомого конструктора, который спроектировал такие удобные туннели, столь хитроумно соединяющие все части станции. Он сгреб скафандры в кучу, забрался на нее, дотянулся до ближайшей вентиляционной решетки, снял ее и с трудом влез в отверстие.
Сразу же после этого возникли проблемы. Вентиляционные ходы оказались чертовски узкими, Биллу с трудом удавалось по ним протискиваться, а уж о том, чтобы в случае нужды развернуться, не приходилось и думать. Теперь Билл проклинал этого кретина конструктора, который не сделал их немного пошире, чтобы человеку было удобно по ним передвигаться. Кроме того, он ни по каким признакам не мог определить, где находится, — оставалось полагаться на локатор Кэрли и на собственное чувство направления. Вскоре он понял, что и на то, и на другое полагаться особенно не приходится.
Все боковые ходы в этом запутанном лабиринте выглядели одинаковыми. Билл пополз вперед, надеясь, что движется более или менее параллельно главному коридору. Он взглянул на экран локатора, и у него появилось нехорошее предчувствие, что Рыгай находится в реакторной, где инопланетян больше всего. Но ему ничего не оставалось делать, как ползти дальше, время от времени сверяясь с экраном локатора.
Дважды он заползал в тупики и вынужден был выбираться из них задом. Он решил, что если когда нибудь возьмется за проектирование вентиляционных ходов, то сделает их такими высокими и широкими, чтобы по ним можно было свободно ходить, устроит там яркое освещение, повесит на каждом перекрестке по дорожной схеме и поставит кое где фонтанчики с питьевой водой. Но пока темноту, царившую в туннелях, немного рассеивали лишь пятна света, падавшие на стенки из вентиляционных решеток. Одно такое пятно виднелось прямо впереди.
Билл тихо подполз к решетке и заглянул вниз. Приятно было то, что он оказался как раз над серединой коридора. Неприятно же было то, что там кишело еще больше отвратительных инопланетян, чем раньше, если это вообще возможно. И слишком многие из них были размером побольше Кэрли, так что им ничего не стоило при желании дотянуться до вентиляционной решетки. Билл содрогнулся, увидев совсем близко столько этих страшных существ, и попытался убедить себя, что они его не могут видеть а если он затаит дыхание, а сердце его не будет биться слишком громко, то, может быть, все и обойдется.
— Как дела, Билл? — во весь голос рявкнула рация. — Говорит Ухуру.
— Тссс! — прошипел Билл, поспешно отползая от решетки и уменьшая громкость.
— Ты еще жив, Билл? Если да, то тут рядом стоит Кейн со своим блокнотом, он ждет отчета о твоих наблюдениях. У тебя есть что ему сообщить?
— Скажи ему, пусть засунет свой блокнот сам знает куда! — хрипло прошептал Билл. — Здесь полным полно инопланетян.
— Он хочет знать, сколько именно, — сказал Ухуру. — Он говорит, что «полным полно» — это недостаточно точно.
— Послушай, Ухуру, — прошептал Билл, во все лопатки ползя в ту сторону, где, как он надеялся, находилась реакторная. — У меня тут дело идет о жизни и смерти. Мне некогда болтать о всяких пустяках.
— Похоже, мы сегодня не в духе, — недовольно сказал Ухуру. — Так вот, к твоему сведению, если тебя это интересует, мы почти готовы стартовать. Мы можем тебя подождать, но не слишком долго. Когда начнется отсчет, отбоя уже не будет. А если тебя убьют, сообщи нам, чтобы мы зря не ждали.
— Непременно, — проворчал Билл, в ярости выключая рацию.
Он надеялся, что ни один инопланетянин не слышал их разговора. Повернуться, чтобы взглянуть назад и проверить, он не мог. На экране локатора его окружало со всех сторон огромное количество точек — несомненно, это были те инопланетяне, что кишели в коридоре. По крайней мере, он надеялся, что это они, и старался не замечать, что две из этих точек как будто в точности повторяют его путь.
Множество изнурительных, долгих, страшных минут и крутых, запутанных и тесных поворотов спустя Билл окончательно убедился, что они следуют за ним. Похоже было, что они тоже находятся в вентиляционном ходе, позади него. И понемногу приближаются! Билл пополз быстрее, но при этом задел за какой то выступ и нечаянно переключил локатор на подачу звукового сигнала. Сердце у него падало все ниже с каждым сигналом, пока не оказалось где то между пяткой и щиколоткой, но остановиться, чтобы попробовать отключить звук, он не решался.
Сигналы с каждой секундой становились все чаще и громче. Билл вытащил нож, хотя прекрасно понимал, что в такой тесноте от него будет мало пользы. Наконец сигналы слились в непрерывное гудение, а светящиеся точки — в сплошное пятно. И тут он почувствовал, что кто то коснулся его ноги.
— Ой! — завизжал Билл. — Ой!
— Тише! — прошептала Рэмбетта. — Хочешь, чтобы они узнали, где мы?
— Рэмбетта! — шепнул Билл в ответ. — Это в самом деле ты? Рад тебя видеть, хоть и не могу в этой темноте. И повернуться тоже не могу.
— Тут никто не может повернуться, приятель, — задыхаясь, шептала Рэмбетта. — За мной ползет Мордобой, я между вами, как котлета в гамбургере. И к тому же он все время тычется в меня своим топором.
— Я не виноват, — прошипел сзади Мордобой. — Я тут застрял, как пробка в бутылке.
— Зачем вы пошли за мной? — спросил Билл. — Это же самоубийство.
— Ну, скажем, я решила присмотреть, чтобы не пропал нож моей мамочки, — шепнула Рэмбетта. — Я не переживу, если он потеряется.
— А я хочу побросать еще немного гранат, — прорычал Мордобой. — Отличная потеха.
— По моему, Рыгай в реакторной, — прошептал Билл.
— Мы тоже так решили, — буркнула Рэмбетта. — На следующем перекрестке поворачивай направо. Перед тем как идти, я посмотрела план. Осталось совсем немного.
Билл снова пополз вперед. Повернув направо, он увидел невдалеке свет, падающий сквозь решетку. Добравшись до нее, он заглянул вниз. Посередине комнаты в безнадежном положении сражался Рыгай, окруженный со всех сторон инопланетянами размером побольше Кэрли. Держась на почтительном расстоянии от его грозно щелкающих челюстей, они протягивали к нему когтистые лапы, и видно было, что рано или поздно кто нибудь до него доберется. Вся комната была залита слизью и полна ползающих и шмыгающих инопланетян.
— Слушай мой план, — зашептала Рэмбетта. — Ты проползи вперед, мимо решетки. Я сниму ее, закреплю где нибудь в углу и привяжу к ней вот эту веревку. Мы с Мордобоем спустимся первыми — это будет отвлекающий маневр. Потом спускаешься ты и забираешь собаку. А потом удираем. Понял?
— Что такое отвлекающий маневр? — вмешался Мордобой. — Если драка, то я за. Люблю подраться. Пошли!
Рэмбетта привязала веревку, и они с Мордобоем соскользнули по ней вниз, вовсю работая огнеметами и расшвыривая повсюду гранаты. Отвлекающий маневр получился первосортный. Инопланетяне горели, взрывались и с писком разлетались в клочья. Спустившись вниз, Билл высоко оценил произведенный переполох и обрадовался, увидев, что пес несмотря ни на что остался невредим.
— Гав! — рявкнул Рыгай, пробиваясь навстречу Биллу сквозь кольцо инопланетян. — Гав! Гав!
— Я попался! — крикнул Мордобой. Инопланетянин, весь покрытый липкой слизью, обхватил его своими омерзительными лапами и теснил к пульту управления. — Помогите!
Рыгай мгновенно кинулся на инопланетянина и перегрыз ему глотку.
— Твой пес спас мне жизнь, — вскричал Мордобой, от толчка плюхнувшись задом на пульт. В тот же момент оглушительно зазвенел сигнал тревоги. На пульте с бешеной скоростью замигали зеленые огоньки, заливая кровавую сцену зловещим мерцанием. Откуда то из под потолка забили струи пара.
— Что ты там натворил? — крикнула Рэмбетта, одним взмахом ножа отрубая инопланетянину лапу. — Что случилось?
— Похоже, я сел на какую то кнопку, — признался Мордобой.
— На какую? — завопил Билл, хватая пса в охапку. — Что на ней написано?
— Погоди, — крикнул в ответ Мордобой. — Она вся в слизи, сейчас оботру. Ага, вот теперь видно. Там написано: «КНОПКА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ СТАНЦИИ. НЕ НАЖИМАТЬ!».
— Кажется, дело идет к тому, что у нас возникнут кое какие проблемы, — заметила Рэмбетта. — Эта кнопка подрывает реактор. Надо уходить!
— СТАНЦИЯ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, — донесся из динамика нудный женский голос. — ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ ПРИНЯТЬ НУЖНЫЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ. ЭТО МАГНИТОФОННАЯ ЗАПИСЬ. ЖЕЛАЮ ПРИЯТНОГО ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЯ, КТО БЫ ВЫ НИ БЫЛИ И ГДЕ БЫ НИ НАХОДИЛИСЬ.
— Дай сюда собаку, — сказал Мордобой, сунул Рыгая под мышку, одним прыжком достиг веревки и вскарабкался по ней, как обезьяна. — Я смываюсь!
Билл вслед за Рэмбеттой поднялся по веревке, на прощанье обдав реакторную пламенем из огнемета и швырнув пяток гранат.
Ползя как можно скорее по вентиляционному ходу, Билл включил рацию и вызвал Ухуру.
— У нас тут кое что неладно, — сказал он.
— Я не глухой, слышу, — отозвался перепуганный Ухуру. — Везде гудят сирены и звенят звонки. Мы уже начали отсчет. Очень надеюсь, что вы поспеете вовремя, потому что дожидаться вас мы не можем.
— Налево! — крикнула Рэмбетта. — Сейчас налево, Мордобой!
— Зачем им понадобилось устраивать кнопку самоуничтожения на станции, которая обошлась дороже, чем годовой доход целой планеты? — спросил Билл, спеша за Рэмбеттой по пятам. — Какая бессмыслица!
— Это военные придумали, — ответила Рэмбетта. — Значит, смысла здесь не ищи. Направо, Мордобой, направо!
— СТАНЦИЯ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ, — зевнув, произнес механический голос, перекрывая звон тревожных сигналов и шипение пара, заполнившего воздух.
— Откуда берется весь этот пар? — воскликнул Билл. — Не хватает еще, чтобы после всего, что было, нас обварило до смерти!
— Не знаю, откуда, — ответил Мордобой. — Только похоже, что надо пошевеливаться поскорее.
— Налево! — крикнула Рэмбетта. — Нет, погодите. Направо! Черт возьми, все эти ходы на одно лицо!
— Это тупик! — взвыл Мордобой. — Мы заблудились!
— ЕСЛИ ЭТО ВАС ИНТЕРЕСУЕТ, СТАНЦИЯ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ. СООБЩАЮ, ЧТО ЕСЛИ КТО ТО ИЗ ЛИЧНОГО СОСТАВА ЕЩЕ ЗДЕСЬ, ТО ИХ ШАНСЫ ВЫЖИТЬ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО РАВНЫ НУЛЮ. ИЛИ ЕЩЕ МЕНЬШЕ. ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО ОНИ МОГУТ СДЕЛАТЬ, — ЭТО СУНУТЬ ГОЛОВУ МЕЖДУ НОГ И НА ПРОЩАНЬЕ ПОЦЕЛОВАТЬ СЕБЯ В ЗАД.

Глава 18

— Отпусти пса! — крикнул Билл. — Мордобой! Отпусти его!
— Только что я его спас, а теперь ты хочешь, чтобы я его бросил? — завопил Мордобой. — Кончай эти шутки!
— Я не шучу! — крикнул в ответ Билл. — Хорошо известно и многократно доказано, что собаки обычно способны отыскать дорогу домой откуда угодно.
— Меньше, чем за три минуты? — воскликнула Рэмбетта. — Это Рыгай то? Не хочу сказать ничего плохого, только он не самая умная собака из всех, каких я знала.
— Он, наверное, голоден, — возразил Билл. — Держу пари, что он направится прямиком туда, где есть окра. Поставь его на пол. Мордобой, и пойдем за ним.
— Если собираешься держать пари, не советую ставить слишком много, — сказала Рэмбетта.
— По твоему, лучше сидеть на месте и препираться, пока реактор не взорвется? Или у тебя есть еще какие нибудь предложения?
— Ищи! — крикнул Мордобой, бросая пса.
— Пошел! — воскликнул Билл, когда пес затрусил прочь. — Идем за ним!
Все трое долго ползли вслед за псом по темным, извилистым вентиляционным ходам, пока не оказались, к немалому собственному удивлению, у решетки, которая выходила в вестибюль станции. Они кубарем скатились вниз и помчались по кучам обломков и мусора к входу в шлюзовой коридор.
— Молодец, собачка! — задыхаясь, сказал Билл.
— СТАНЦИЯ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ. СООБЩАЮ ОСТАВШЕМУСЯ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ, ЧТО ИСКАТЬ СПАСЕНИЯ УЖЕ ПОЗДНО. ЖЕЛАЮ ВСЕГО НАИЛУЧШЕГО.
— Ухуру! — крикнул Билл в микрофон, когда они были уже у входа в коридор. — Ухуру!
— Мне очень жаль, но вы опоздали, — отозвался тот. — Мы стартуем через пятьдесят секунд. Рад был с вами познакомиться.
— Мы уже у люка! — прошипела сквозь зубы Рэмбетта, выхватив рацию у Билла. — И мы намерены войти! Если не откроете, мы подорвем люк, и всем вам придется дышать вакуумом, если вы вообще сможете оторвать эту посудину от земли.
— Ну, если вы так ставите вопрос... — пробормотал Ухуру и нажал на кнопку, открывавшую люк. За какую то долю секунды все трое и собака проскочили внутрь корабля, и люк за ними с грохотом захлопнулся.
Билл кинулся в сторону рубки управления.
— Тридцать секунд, — услышал он на бегу голос.
— В оранжерею! — вскричал Мордобой, следуя по коридору за Рыгаем. — Там грядки с окрой, они помягче, чем кресла!
— Я с тобой! — завопила Рэмбетта, метеором проносясь мимо.
— Десять секунд! — объявил Ухуру в тот момент, когда Билл ворвался в рубку, рухнул в ближайшее кресло и пристегнулся. — Пять секунд!
— Знаете, возможно, я немного ошибся в расчетах, — отчаянным голосом взвыл Кэрли. — Я не знаю...
— Старт! — завопил Ухуру. — Не зевай, Кэрли!
— Сработало! — крикнул Кэрли в ответ. — Зажигание в главном двигателе!
— Что, у нас загорелся двигатель? — простонала Киса. — Мы все погибнем!
— Нормально! — воскликнул Ухуру.
— Что нормально? — простонала Киса. — Что мы погибнем?
— Да нет, зажигание в двигателе, идиотка!
— Ох! — охнул Кэрли. — Ох, эти перегрузки! Меня сейчас расплющит в лепешку!
— Лучше перегрузки, чем недогрузки, — отозвался Ухуру. — Держитесь все!
— Вводи поправку к курсу! — взвизгнул Ларри. — Выправи курс!
— Да нет, надо изменить дифферент, — вмешался Моу. — Круче дифферент!
— Как я сделаю, так и будет! — заорал Кэрли, колотя по клавишам компьютера. — Мне надоело слушать ваши идиотские советы. Поехали!
— Следите за экранами! — вскричал Ухуру. Космолет весь стонам от натуги, а перегрузки продолжали нарастать. — Смотрите, чтобы не перегорели экраны!
— Киса права! — завизжал Ларри. — Мы все погибнем!
— Доверьтесь мне, — заявил Кэрли. — Если мы не будем на достаточном расстоянии от станции к тому моменту, когда... Держитесь! Она взорвалась!
Ударная волна, долетевшая со станции, круто накренила космолет и швырнула его в сторону. Адское субъядерное пламя взорвавшегося реактора испепелило гнусных инопланетян, захвативших станцию, до последней их мерзкой молекулы. Не осталось ни единого клочка отвратительной оранжевой шерсти, ни единой капли ядовитой слюны и слизи — все превратилось в новенькие, чистенькие атомы.
Но и на борту космолета всем изрядно досталось. Их швыряло из стороны в сторону, вправо и влево, как актеров в самодельном фильме, снятом качающейся камерой. Только все это происходило не на экране, а в жизни, и они, сотрясаемые перегрузками, вопили и визжали, пока космолет не выправился и не унес их далеко от этой ужасной планеты и ее омерзительных обитателей.
— Больше так не надо, — хрипло произнес Билл, когда они достигли орбитальной скорости и корабль перестал трястись и вибрировать. — Мы вне опасности?
— Будьте уверены! — гаркнул Кэрли. — По такому случаю можно и выпить!
— Правильно! Разлейте вино! — вскричала Киса. — Значит, мы все таки не погибнем!
— Не особенно налегайте на вино, — взмолился капитан Блайт, доставая из кармана атомный штопор. — Его должно хватить до самой беты Дракона.
— А это долго? — спросил Билл, хватая штопор и втыкая его в пробку. Штопор сработал автоматически: пробка мгновенно превратилась в пар, и из бутылки полилось шипучее вино.
— Возможно, порядка двух трех месяцев, — прикинул Кэрли, подставляя свой бокал. — Насколько я могу судить. Конечно, я вполне мог допустить ошибку, и даже трагическую, и не исключено, что мы обречены скитаться среди звезд вечно. Вы уж извините, что я так говорю, ведь я все еще заговариваюсь. Это у меня отравление слизью.
— Мордобой тебе верит, — сказал этот отважный воин, входя в рубку в сопровождении Рыгая. — Ты молодец.
— Хм... Спасибо, — ответил Кэрли, покраснев от смущения и скромно опустив глаза, и снова протянул Биллу пустой бокал. — Я всего лишь старался действовать, как подобает мужчине.
— Что за глупость, и к тому же отдает свинским мужским шовинизмом, — заявила Рэмбетта, входя в рубку. — Налейте мне. Всем налейте, кроме Кейна — он числится андроидом, ему не положено.
— А нашему замечательному песику? — спросил Мордобой, подставляя миску Рыгая. — Только до краев.
Билл понял, что впервые за долгое долгое время может расслабиться. Наливая вино в собачью миску, он чувствовал, как спадает напряжение. После всего, что они пережили, приятно было наконец знать, что опасность миновала. Билл чувствовал безмерную усталость и подумал, что теперь проспит до самой беты Дракона.
— Мне не терпится услышать ваш рассказ об инопланетном чудище матке, — сказал Кейн. — Только его и не хватает в моей статье. Я должен все записать, пока впечатления еще свежи в вашей памяти.
Билл опустился в кресло и устало покачал головой.
— Ничего не выйдет. По моему, все вы, андроиды, безнадежные психи, — буркнул он. — Или это ученые все такие? Пока нормальные люди — мы то есть, ну более или менее нормальные — сражаются не на жизнь, а на смерть и претерпевают небывалые и жуткие приключения, вы сидите тут и задаете вопросы! Идите отсюда — займитесь своей скрой!
— Я могу понять ваши чувства, дорогой мой Билл, но кто то ведь должен сохранить все для науки, — возразил Кейн. — Иначе мы не могли бы учиться на собственном опыте и человечество никогда не совершило бы триумфального марша к звездам.
— Ну что за гнусный козел, — вздохнул Билл. — Потом, там видно будет, но только не сейчас. Я слишком обалдел, чтобы даже думать об этом. К тому же от меня, по моему, пованивает, да и от всех здесь тоже, так что допьем эту бутылку — и в душ.
— Отличная мысль, — поддержал его Ухуру. — Только сначала еще вина. Пойду принесу бутылку. — Он с довольным видом скинул скафандр вместе с ожерельем из долек чеснока. — Белого или красного? А, чего там, пусть будет и то, и другое. А может быть, прихвачу еще чего нибудь закусить.
— Годится, — обрадовался Билл. — Закусить сейчас самое время.
— Смотрите ка, на Рыгае ни единой царапины, — восхищенно сказал Мордобой. — Здоров драться этот пес!
— Ну, я то не так легко отделалась, — заметила Рэмбетта, перевязывая себе руку. — Нам повезло, что мы вообще остались живы. Я лучше выйду одна против целой армии чинджеров, чем еще раз встречусь хоть с одним из этих инопланетян.
— К несчастью, они уже вымерли, — сокрушенно сказал Кейн, покачав головой. — Какая потеря для науки!
— Помнится, вы на это смотрели иначе, когда они лезли на вас со всех сторон, — фыркнула Киса.
— Даже у андроидов случаются необъяснимые приступы самосохранения, — заметил Кейн. — Идеал — вещь недостижимая, хотя я к нему и близок. Тем не менее я понимаю, что в конечном счете куда лучше было бы, если бы я сохранил научную объективность. Теперь эти отвратительные чудища больше не существуют, а я не сумел сберечь ни единого образчика, который мог бы приложить к своей статье. Капитан Блайт превратил все мои образцы в компост.
— Тут я впервые в жизни на стороне капитана: ни на что больше, кроме компоста, они не годятся, — заявила Киса, поднимая бокал. — За попутный ветер и тихую погоду!
— С удовольствием за это выпью, — поддержала ее Рэмбетта.
— Я тоже за самый скучный, лишенный всяких событий рейс, — сказал Билл. — Чтобы ничего не было, кроме хорошей кормежки, обильной выпивки и мягкой койки.
— Немного напоминает жизнь домашней кошки, но я согласен. И никаких чудищ, — сказал Кэрли, усаживаясь поудобнее и поправляя бинт на ухе. — От них одни только неприятности.
— Кто то покорежил все на камбузе! — с воплем влетел в рубку Ухуру, уже снова облаченный в скафандр, поверх которого болтались целых три ожерелья из долек чеснока. — Даже микроволновая печь разбита!
— Что? — встрепенулся Кристиансон. — Что случилось? , — Это ужасно! — продолжал Ухуру. — От камбуза ничего не осталось! И везде оранжевая шерсть и слизь!
— Шерсть и слизь? — воскликнул Блайт. — Это значит...
— Это значит, что мы все погибнем, — простонала Киса. — Я так и знала, что как только мы почувствуем себя в безопасности, случится что нибудь в этом роде. Неужели это никогда не кончится?
— Сейчас кончится, — прорычал Мордобой, пристегивая к поясу гранаты и хватая топор. — Вперед, солдаты! Все за одного, один за всех!
Никто не двинулся с места. Мордобой продолжал, со свистом размахивая топором у них перед носом: — Я так понимаю, что выбирать не приходится. Или мы идем туда и прикончим его, или сидим тут, пока не попадем к нему на обед. Пошли!
Все с большой неохотой поплелись за Мордобоем и Ухуру в сторону камбуза, держась как можно теснее друг к друг и поминутно оглядываясь. Никогда еще «Баунти» не казался им таким огромным и с таким множеством уголков, где могли бы притаиться инопланетные чудища.
— Ну и беспорядок, — сказала Киса, когда они добрались до камбуза. — Какой ужас. Горшки, кастрюли, тарелки, кружки, сковородки — все разбросано.
— Да нет, — сказал Ухуру, — это тут у меня обычное состояние. Главный ущерб — вон там.
Дальняя часть камбуза выглядела так, словно там разорвалась бомба. Печь была наполовину съедена кислотой, дверца морозильника сорвана. Все покрывала слизь, к которой прилипли клочья оранжевой шерсти.
— Оно слопало все мои бифштексы! — вскричал Блайт, заглянув в морозильник. — А они были из самой лучшей вырезки!
— Сюда! — крикнула Рэмбетта. — По моему, я напала на след.
— Похоже на то, — сказал Билл, уставившись на омерзительный след, который вел в коридор. — Ухуру, передай ка мне несколько гранат.
— Не могу понять, как оно проникло внутрь корабля, — говорил Ухуру, раздавая самодельные гранаты. — Я точно знаю, что никого тут не было. Я сам проверил весь корабль локатором. А после этого Ларри ни на минуту не отходил от люка. Ведь так, Ларри?
— Ну, более или менее, — ответил тот.
— Что значит «более или менее»? — зарычал Мордобой. — Мы тут рискуем жизнью, а ты пускаешь сюда чудовищ!
— Может, я и задремал разок, — признался Ларри.
— Задремал? — загремел Ухуру. — Разок?
— Ну, может, раза два или три, — ответил Ларри. — Во всяком случае, не больше, чем раз пять, я уверен. Было очень скучно там сидеть.
— Я тебе покажу скучно! — завопил Кэрли, схватив огнемет. — Поджарю, как яичницу!
— Нет, прошу тебя, не надо! Я за себя не отвечаю, это со мной всегда было. С самого детства. Не сплю, не сплю, а потом — раз! Стоит мне только закрыть глаза. Я могу спать где угодно, когда угодно. У меня к этому просто талант. Могу даже стоя.
— Сейчас ты у меня уснешь навеки! — вскричал Кэрли. — Ты впустил на корабль этот кошмар!
— Не могу поверить, что ты мне родственник, — заявил Моу. — Не верю, что ты мне брат. Ты, должно быть, совсем с другой планеты, с такой, где живут одни кретины.
— Строго говоря, если вы клоны, то он тебе не брат, — сказал Кейн. — Вы генетически идентичны. Можно даже доказать, что вы одно и то же лицо.
— Ну уж нет! — воскликнул Кэрли. — Этот тупоумный осел...
— Прекратите демонстрировать братскую любовь, — вмешалась Рэмбетта. — Похоже, что оно направилось в пятый ремонтный отсек.
— Надеюсь, оно из тех, что шмыгают, — сказал Блайт, когда они осторожно приближались к пятому ремонтному отсеку. — Тогда Билл его затопчет, — и все.
— Сильно сомневаюсь, — возразил Кейн. — Ущерб, причиненный камбузу, слишком велик, чтобы его могли нанести те, что шмыгают. Я бы сказал, что мы имеем дело с таким, которое размером с Кэрли.
— А возможно, и покрупнее, — с содроганием добавила Киса, взглянув на расплавленную дверь, которая вела в ремонтный отсек.
— Хватит предаваться этим диким фантазиям, — приказала Рэмбетта. — Они подрывают боевой дух, а его у нас уже и так немного. Доберемся до чудища, тогда и увидим.
Через расплавленную дверь они вошли в огромный отсек, рассчитанный на то, чтобы туда можно было поставить на капитальный ремонт целый звездный крейсер. В нем показалось бы крохотным все что угодно, кроме огромного инопланетного чудища, которое возвышалось посередине, источая слизь, роняя клочья шерсти и устремив голодный взгляд на людей.
— Что это? — вскричал Кейн.
— Матка, — отозвался Билл, и в голосе его прозвучали мрачные кладбищенские нотки. — И она только что раздавила в лепешку наш погрузчик, так что еще раз устроить тот же фокус мы теперь не сможем.

Глава 19

— Да, теперь наш замечательный план уже никуда не годится, — вздохнула Рэмбетта. — Сдается мне, придется менять тактику.
— Такую махину огнеметами не уничтожить, — заметил Ухуру — Мы только шерсть опалим.
— И еще сильнее его разозлим, если только это возможно, — уныло сказал Билл. — Мы уже пробовали.
— Гранатами его? Да нет, не пойдет, — сказал Мордобой. — Что делать то?
— Нет, я уже больше не могу! — дрожащим голосом произнесла Киса, кусая кулачки и пятясь. — Не могу даже смотреть на эти когти!
— Ну, раз не можешь, не смотри. И заодно не смотри на эти клыки, — посоветовала Рэмбетта. — А мы то только только почувствовали себя в безопасности!
— Изумительное зрелище, — сказал Кейн. — Но, к несчастью для науки, я чувствую, что перехожу в режим самосохранения и вот вот утрачу всякую научную объективность.
— Что же нам делать? — взвыл Кэрли. — Это еще страшнее, чем все мои кошмары!
— Можно открыть грузовой люк, чтобы его вынесло наружу, — предложил Ларри. — Может быть, сработает.
— Может быть, — сказал Билл. — Только нас тоже вынесет наружу, не говоря уж о том, что в корабле не останется воздуха.
— А если не грузовой люк, а аварийный шлюз? — спросила Рэмбетта. — Он поменьше, но оно там должно поместиться. Вдруг получится?
— Хорошо бы получилось! — сказала Киса. — Очень хочется, чтобы оно оказалось снаружи.
— Ну да, — заметил Кристиансон. — Оно, конечно, постарается туда втиснуться, если мы как следует попросим, и будет стоять смирно, пока мы не закроем внутренний люк.
— Предлагаю кому нибудь выступить в качестве приманки, — сказал Кейн. — Пусть кто нибудь — конечно, не андроид, а кто то повкуснее, — стоит внутри шлюза и изображает из себя пищу.
— Мы можем кинуть жребий, кто будет приманкой, — с надеждой предложил Ухуру. — Это самый справедливый способ, и у меня как раз с собой есть соломинки.
— Не пойдет, — заявила Рэмбетта. — Мы все вляпались в эту историю вместе и останемся вместе до неминуемого конца. Я за то, чтобы мужественно кинуться на него и сверхчеловеческими усилиями загнать в шлюз.
— Прошу меня извинить, но это совершенно нереально. И кроме того, у нас могут быть потери, — возразил Блайт. — В том числе даже среди офицерского состава. — Он содрогнулся при одной мысли об этом.
— Солдат всегда солдат, — продекламировал Мордобой с идиотским видом.
— Мне кажется, нам надо как следует подумать, — пробормотал Кристиансон. — Я согласен с капитаном. Лучше разработать такой план, который не угрожал бы потерями среди офицерского состава.
— Слишком много болтовни! — загремел Мордобой. — Действовать надо! Убивать! Громить! В бой! Рэмбетта, становись впереди. А я с топором буду замыкающим — присмотрю, чтобы какой нибудь трус не вздумал отступить.
Все с величайшей неохотой выстроились в боевой порядок и медленно начали спускаться в отсек по металлической лесенке. Они не прошли и половины пути, как чудище кинулось на них. Ларри швырнул в него все свои гранаты сразу, а Рэмбетта и Билл открыли огонь из огнеметов. Чудовище отшатнулось, дав им время окончить спуск.
— Разделяемся на две группы! — крикнул Мордобой. — И тесним ее к шлюзу!
— Чур я не с Ларри! — воскликнул Моу.
— А что, если разделиться на три группы? — вкрадчиво предложил Кэрли. — Я за это и предлагаю лично встать у двери и стеречь ее.
— Некогда тут голосовать, — вскричала Рэмбетта. — Ты, ты, ты и ты — со мной! Сюда! Быстро! Остальные — с Мордобоем.
— Эй, сюда! — рявкнул Мордобой.
— Он становится хуже любого офицера, — пожаловался Ларри, взваливая огнемет на плечо и становясь рядом с Кисой. — И такой же безобразный на вид.
— Тесним его понемногу. У кого огнеметы, жарьте! Вперед! Вперед!
С ревом заработали огнеметы, окутав чудище стеной пламени. Ухуру одну за другой швырял ему под ноги гранаты, заставляя его непрерывно приплясывать, но не причиняя никакого ощутимого ущерба. Биллу казалось, что его палец навсегда прирос к спусковому крючку огнемета.
— Рассыпьтесь! — крикнула Рэмбетта. — Вы стоите слишком близко друг к другу, оно управится с вами одним взмахом..."Эй! Берегитесь хвоста!
Команда Рэмбетты рассыпалась во все стороны. Массивный хвост чудища описал широкую дугу, угодил в массивное брюхо капитана Блайта, и тот кувырком покатился по полу.
— Моя нога! — вопил он. — У меня сломана нога!
— Тогда стреляйте сидя, — крикнул ему Кристиансон, увернувшись от нового взмаха хвоста и швырнув пару гранат. — Почему вы такой трус, Блайт? Нога — всего лишь нога.
— Прекратить огонь! — скомандовала Рэмбетта. — Все назад! Оно схватило Кейна!
Дымящееся чудище держало Кейна в огромной когтистой лапе. Громадные острые зубы, с которых стекала ядовитая слюна, устрашающе щелкнули в нескольких сантиметрах от лица андроида. Вокруг стоял отвратительный запах горелой оранжевой шерсти.
— Сейчас я его! — крикнул Ларри, бросил свой огнемет, пробежал мимо Рэмбетты, выхватив по пути два ножа у нее из за пояса и кинулся на чудище. Одним прыжком он оказался у него на колене и полез вверх по покрытой шерстью лапе, кромсая ее ножами. Чудище извернулось, схватило его и подняло высоко в воздух, держа в вытянутой лапе и бросая жадные взгляды то на него, то на Кейна.
— Сюда, Кэрли! — вскричал Моу и бросился вперед. — Поможем Ларри!
— Иду! — отозвался Кэрли. — Займись правой лапой, я беру левую!
Мгновение спустя клоны уже лезли по чудищу, как обезьяны. Оно успело только откусить Кейну левую руку, но сморщилось, выплюнуло ее, отшвырнуло андроида в сторону и перенесло свое внимание на троих клонов, которые, очевидно, представлялись ему более лакомыми кусочками.
Билл подбежал к Кейну и оттащил его подальше.
— Ничего, все будет в порядке, — солгал он, разрывая рубашку и сооружая турникет на остатке руки. — Главное — не волнуйтесь.
— Я потерял много жидкости из гидросистемы, — простонал Кейн, закатив глаза. — Закрутите, пожалуйста, турникет потуже. Я должен вздремнуть, у меня совсем сели аккумуляторы... Если бы вы отыскали конечность, которой я лишился, то есть шанс, хотя и небольшой, что ее можно будет прикрепить снова.
— Непременно отыщу, — пообещал Билл.
— Я... Я теряю сознание... — прошептал Кейн. — Спасибо за помощь. Желаю всего наилучшего. И, на всякий случай, прощайте.
Глаза андроида закрылись. Он лежал неподвижно, не дыша.
«Умер? — подумал Билл. — А был ли он вообще, строго говоря, живой?» Билл попытался припомнить все, что знал о физиологии андроидов, но убедился, что не знает ничего. Он приложил ухо к груди Кейна и услышал, как крутятся колесики и переключаются реле. По видимому, андроид был все еще на ходу.
— Вот его рука, Билл, — сказала Киса, осторожно кладя на грудь Кейну помятую конечность. — Ты сделал для него все, что мог. Пойдем ка, надо помочь Мордобою.
Мордобой и Рэмбетта кинулись на выручку клонам. Мордобой рубил одну лапу чудища топором, а Рэмбетта поливала другую пламенем из огнемета. Ухуру, сидя верхом на мотающемся из стороны в сторону хвосте, пытался перепилить его самым большим из ножей Рэмбетты.
— Оно сейчас съест Ларри! — крикнул Кэрли, который каким то чудом удерживался на скользком от слизи плече чудища.
— Попалось! — завопил Моу, карабкаясь по грудной клетке чудища, как по лестнице. — Вот тебе, такое сякое!
С этими словами он забросил гранату прямо в пасть чудища, между его страшных челюстей.
Это была одна из лучших гранат, изготовленных Ухуру, и взорвалась она с ужасающим грохотом. Чудище выронило Ларри и, шатаясь, попятилось. Из его ушей повалили клубы дыма. Кэрли свалился на пол, но Моу каким то чудом еще держался.
— Ну и что? — крикнул Билл, присоединяясь к Рэмбетте и помогая ей поливать огнем лапу чудища. — Убил?
— Кажется, только зуб выбил, — простонал Моу, заглядывая в широко разинутую смертоносную пасть. — Я пошел! — крикнул он, спрыгивая на пол.
Рыгай с лаем и рычаньем кружил вокруг чудища, очень похоже изображая злую собаку и хватая его зубами за все, что только подворачивалось.
— У меня все переломано! — вопил Ларри. — Я не могу встать!
— Вот тебе! — рявкнул Мордобой, изо всех сил размахнувшись топором и прорубив наконец толстую шкуру чудища. Из раны хлынуло то, что заменяло ему кровь, и оно упало на одно колено.
— Кончать с гадиной! — взревела Киса, поливая ближайшую к ней лапу пламенем из огнемета Ларри.
— Берегитесь! — крикнул Ухуру. — Оно валится! Все разбежались в разные стороны. Огромная туша рухнула на пол, все еще щелкая страшными челюстями и пытаясь дотянуться до кого нибудь когтистыми лапами, истекая слизью и кровью, корчась и рыча.
— Все сюда! — скомандовал Мордобой. — Надо оттеснить его в шлюз.
Некоторое время было неясно, кто кого в конце концов оттеснит. Несмотря на то, что все, кто уцелел, собрались вместе и вели наступление единым фронтом, оказалось, что когти и клыки ничуть не слабее огнеметов и гранат. Люди то продвигались вперед, то снова откатывались назад. В огнемете Билла кончилось горючее, и он пользовался им, как дубинкой, пока чудище не вышибло огнемет у него и: — рук. Тогда он принялся одну за другой швырять гранаты. Наконец им удалось прижать чудище к раскрытому люку, ведущему в шлюз.
— А что дальше? — вскричала Киса. — Оно туда не хочет лезть!
— Сейчас уговорю, — прорычал Мордобой.
Великан оказался лицом к лицу с поверженным чудищем, размахивая топором и отрубая все, до чего мог дотянуться. Пальцы и когти чудища разлетались во все стороны. Рыгай мертвой хваткой вцепился ему в кончик хвоста. Мордобой все рубил и рубил. В конце концов чудище отступило в шлюз, успев перед этим зацепить Мордобоя окровавленной лапой. Тот катился по полу, пока не налетел на искореженные остатки погрузчика.
— Эй! Эта гадина поломала мне руку! — заревел он. — Закройте люк и выкинете ее наружу!
— Не закрывается, — простонал Кэрли, тщетно нажимая на зеленую кнопку. — Выключатель сломался!
— Пусти ка меня! — завопила Киса. — Я королева выключателей!
Она сорвала с выключателя крышку и начала орудовать внутри ножом. Внезапно одна из лап чудища протянулась к ней и схватила ее поперек туловища. Киса отчаянно билась, пока Рэмбетта рубила ножом гигантскую лапу. Из выключателя вылетел сноп искр, и люк начал закрываться.
— Назад! — крикнул Ухуру. — Берегись!
— Помогите! — визжала Киса, изо всех сил отталкивая коготь, которым чудище старалось проткнуть ее насквозь. Люк замер на месте — лапа чудища не давала ему закрыться. Билл кинулся к люку.
— Я задыхаюсь! — кричала Киса. — Я погибну!
— Ну, нет, — сказал Билл, подпрыгнув высоко в воздух и обрушившись на лапу всей тяжестью своей слоновьей ноги. Лапа подалась назад, и люк с грохотом захлопнулся.
Рэмбетта ткнула в красную кнопку, и послышалось громкое шипение, сотрясшее весь корабль. Наружный люк шлюза распахнулся, и давление воздуха вышвырнуло чудище в открытый космос.
Люди застыли на месте. Все было кончено.
В наступившей тишине послышались стоны Блайта. Мордобой, шатаясь, подошел и уцелевшей рукой подобрал с пола топор. Все были избиты, изломаны, в синяках, — но они победили.
— Неплохо сработано, Билл. Неплохо для полисмена, — сказал Мордобой.
— Все мы неплохо сработали. — Рэмбетта принялась собирать свои ножи. — Вся команда. Даже Кристиансон не оплошал.
— Мне очень понравилось кидать гранаты, — сказал тот. — Жаль, что этому не учат в офицерской школе.
— А где Кейн? — спросила Рэмбетта. — Я его что то не вижу.
— Вон он, там, — ответил Билл. — У самого... Нет! Нет! Не может быть!
— Вот теперь я точно знаю, что мы все погибнем! — воскликнула Киса, когда инопланетное чудище еще большего размера, чем матка, рыча и источая слизь, показалось из темного угла отсека.
— Смотрите! — завопил Кэрли. — Вон там еще одно! Их двое!
— Трое! — крикнул Кристиансон, когда показалось новое чудище. — И каждое крупнее предыдущего!
— Пожалуй, я согласен с Кисой, — заметил Билл. — На этот раз мы все наверняка погибнем.

Глава 20

— Я хотел бы поделиться с вами одним довольно любопытным наблюдением, — сказал Кейн, садясь и мрачно разглядывая свою оторванную руку.
— Нам сейчас не нужны наблюдения, — со вздохом ответила Рэмбетта. — Нам нужно обыкновенное чудо, и немедленно.
— Было наивно с нашей стороны считать, что эта колония располагает только одно" маткой, — с некоторым трудом выговорил Кейн. — Матери одиночки являются нормой только для самых примитивных видов.
— Ну вот, значит, теперь нам иметь дело еще и с мамашами, и с папашами? — сказала Рэмбетта. — Ничего себе! Огнеметы пустые, гранаты почти кончились, мы все еле живы и совсем без сил, руки и ноги у нас переломаны, а вы тут рассуждаете об их семейных проблемах?
— Нет, — прохрипел Кейн. На лбу у него мигал сигнал: «ДАВЛЕНИЕ В ГИДРОСИСТЕМЕ НИЖЕ НОРМЫ».
— Я хотел поделиться наблюдением, которое имеет прямое отношение к нашему положению.
— Ну, валяйте, — сказал Билл. — Все равно нам крышка. По моим расчетам, остается секунд тридцать до того, как они на нас кинутся.
— Кого из нас еще ни разу не тронули инопланетяне? — спросил Кейн.
— Всех тронули, и еще как! — ответила Киса. — Ни у кого нет к ним иммунитета, даже у вас.
— Нет, погодите! — вмешался Билл. — Рыгая они ни разу не тронули. Они как будто его боятся.
— Может быть, потому, что у него так воняет из пасти? — предположила Киса. — Скорее раздайте всем собачьих консервов!
— Тепло, — сказал Кейн. На лбу у него загорелся сигнал: «АККУМУЛЯТОРЫ РАЗРЯЖЕНЫ». — Чем питается этот пес?
— Окрой! — вскричал Билл. — Он ничего больше жрать не хочет.
— А есть на корабле такое место, где мы ни разу не видели инопланетян? — спросил Кейн.
— В рубке? — высказал догадку Кэрли.
— Нет, там я их один раз видел, — сказал Ухуру. — Попробуйте угадать еще раз, и поскорее По моему, они уже на нас нацеливаются.
— Оранжерея, где растет окра! — вскричал Билл. — Там ни разу ни одного не было!
— Логично, — одобрил Кейн. На лбу у него тускло загорелся сигнал «ЖИЗНЕННАЯ СИЛА ИССЯКАЕТ». — Я настоятельно предлагаю перебазироваться в оранжерею и забаррикадировать дверь. Правда, кому то придется меня нести. У меня в гидросистеме осталось слишком мало жидкости, и мои ноги не действуют.
— Вы хотите сказать, что у нас есть шанс? — спросила Рэмбетта.
— Только если мы поспешим, — сказал Ухуру, поднимая Кейна. — Они приближаются.
— У меня осталось несколько сигнальных ракет, — сказал Кэрли. — Можно брошу?
— Почему бы и нет? — ответил Билл, беря ракету и швыряя ее навстречу чудищам. — Закройте глаза!
Помещение заполнилось ярким светом. Ослепленные инопланетяне неуверенно топтались на месте.
— Я останусь здесь с огнеметом, — сказал капитан Блайт, подползая. — Задержу их, чтобы вы успели уйти.
— Вы это серьезно? — спросил Билл.
— Ну, не совсем, — ответил Блайт. — Но я решил, сначала предложить, а уж потом просить кого нибудь меня отнести. Знаете ведь, у меня нога сломана.
— Сюда! — крикнул Мордобой. — Вверх по лестнице! Все сломя голову кинулись к выходу из отсека. Правда, большую скорость развить не удалось: многих пришлось тащить, а у остальных давали себя знать разнообразные ушибы и увечья. К тому времени, как они добрались до лестницы, ведущей к люку, преследователи оказались уже в нескольких шагах позади, а силы у всех были на исходе.
— Это последняя ракета, — предупредил Кэрли, швыряя ее под ноги брызжущим слизью чудищам.
Ракета остановила их ненадолго, но за это время все успели подняться по лестнице и через расплавленный люк выскочить в коридор. После этого они умудрились установить новый мировой рекорд по скорости бегства от инопланетных чудищ в самой израненной категории и в конце концов добрались до оранжереи. Ввалившись туда, они заперли на засов тяжелую стальную дверь и завалили ее мешками парниковой земли. Только после этого они занялись своими разнообразными ранами и повреждениями.
— Сколько масла в него надо залить? — спросил Мордобой. Рука его была в лубке, наскоро сооруженном из дощечек от ящиков с рассадой.
— По моему, не хватает примерно трех литров, — ответил Билл, взглянув на масляный щуп. — Я думаю, он придет в себя, когда аккумуляторы подзарядятся.
— Вы молодцы, ребята, что пришли мне на помощь, — сказал Ларри, обращаясь к Моу и Кэрли. — Я бы сделал то же самое, будь я на вашем месте.
— Ну, конечно, дурья твоя башка, — ответил Моу. — Может быть, и сделал бы.
— Жаль, что мы выкинули матку через шлюз, — размышлял вслух Блайт, опираясь на грабли вместо палки. — Из нее получился бы замечательный компост.
— Можете попробовать, что получится из тех, других, — предложила Киса. — Там, за дверью, бродят целых три потенциальных кучи компоста, истекая слизью и посыпая все вокруг шерстью. Они только и ждут, когда вы выйдете к ним и трахнете их по голове своими граблями.
— Не три, а десять, — поправил ее Ухуру, качая головой. — Я снова наладил локатор. Он показывает, что там десять огромных инопланетян и множество точек помельче — возможно, стручков или тех, что шмыгают. И почти все они прямо тут, за дверью.
— Лично я не намерен в ближайшее время совершать никаких дальних прогулок, — сказал Кристиансон. — На мой взгляд, это очень уютное место, здесь можно просидеть весь рейс.
— Боюсь, это нам не удастся, — сказал Билл, стоя у двери и положив на нее руку. — Она начинает нагреваться. Думаю, что они поливают ее с той стороны кислотой.
— А как же окра? — спросила Киса.
— Они слишком голодны. Готов спорить, что сейчас они готовы сожрать что угодно, — ответил Билл.
— Правильно, — вставил Кейн, садясь и моргая глазами. — А если они собираются отложить яйца, им нужно еще больше пищи. Можно считать, что... Эй, а что.., это с моей рукой?
— Неплохая работа, а? — гордо сказал Кэрли. — Это мы с Биллом приспособили ее на место.
— Но она приделана вверх ногами! — вскричал Кейн. — Вы все сделали не правильно!
— А иначе она никак не подходила, — возразил Билл. — Некоторые провода были слишком изжеваны и иначе не доставали.
— Это ужасно, — простонала Киса. — Что нам делать?
— Можно попробовать нарастить провода, — ответил Кейн, разглядывая свою руку и сжимая и разжимая кулак. — Может быть, и получится.
— По моим расчетам, эта дверь продержится еще с полчаса, — заметила Рэмбетта — Если у кого нибудь есть какой нибудь план, то самое время его выкладывать.
— Можно нажать на кнопку самоуничтожения корабля, — сказал Кэрли. — Она там, в рубке.
— Замечательно. Ну и кретин! — сердито отозвался Билл. — Мы ведь тоже взорвемся вместе с кораблем, идиот! Я тоже против того, чтобы везти с собой домой инопланетян, но всему есть пределы, и ты, по моему, их перешел.
— А что если выпустить воздух из всего корабля, а тут оставить? — спросил Ухуру. — Это можно сделать?
— Вообще то можно, — подумав, ответил Блайт. — Когда я конструировал эту оранжерею, я постарался, чтобы она была насколько возможно автономной. Здесь отдельные системы подачи воздуха и воды. Нужно только перекрыть дверь и два вентиляционных хода, которые соединяют ее с остальным кораблем, и все.
— Я могу заварить дверь! — воскликнул Билл. — Но как мы выпустим воздух из остального корабля?
— Для этого достаточно нескольких бомб, если заложить их где надо, — ухмыльнулся Ухуру. — Берусь проделать в корпусе «Баунти» столько дыр, что он станет похож на швейцарский сыр.
— А я могу подключить автопилот к компьютеру оранжереи, — сказал Кэрли. — И управлять кораблем мы сможем отсюда.
— К компьютеру оранжереи? — переспросила Киса. — К этому вот крохотному ящичку, что стоит за цветочными горшками?
— Если он может управлять поливом, то я научу его управлять и навигационной аппаратурой, системами связи и атомным реактором, — сказал Кэрли. — Принцип везде более или менее одинаковый.
— Рекомендую поспешить, — сказал Кейн. — Время дорого. Все засуетились. Блайт с Кейном занялись изготовлением пороха, а Кристиансон помогал Ухуру готовить бомбы. Билл принялся с помощью мощного сварочного аппарата наглухо заваривать дверь, которая вела в оранжерею, а Киса сооружала хитроумные магнитные держатели для взрывчатки. Моу собрал из валявшихся кучей старых сельскохозяйственных орудий несколько часовых механизмов и уверял всех, что бомбы взорвутся в один и тот же миг. Рэмбетта вызвалась вместе с Ухуру выбраться по вентиляционным ходам и помочь ему установить бомбы там, где эффект от них будет наибольший.
— Не забудьте, нам вовсе не надо, чтобы корабль разлетелся на куски, — говорил Блайт, помогая Ухуру пролезть через вентиляционное отверстие. — Нужно только проделать несколько дыр. Не увлекайтесь.
— Все сделаем, — отвечал Ухуру, поднимая за собой на веревке мешок с бомбами.
— Несмотря ни на что и невзирая на мятеж, я все же несу ответственность за корабль, — объяснил Блайт. — Если он будет уничтожен, его стоимость вычтут из моего жалованья. Я могу позволить себе оплатить несколько дыр, но полное уничтожение корабля мне не по карману.
— Если он будет уничтожен, вам ни о чем беспокоиться не придется, — заметила Рэмбетта, уползая в вентиляционный ход вслед за Ухуру.
— Да, это утешительная мысль, — сказал Блайт, поворачиваясь к Биллу. — Как идет сварка?
— Недурно, — отвечал тот, склонившись над горелкой. — Если вы подтянете вон тот шланг, я смогу достать до самого дальнего угла.
По ту сторону двери слышалось непрерывное шуршанье", царапанье и шмыганье. Билл легко мог представить себе скопище инопланетян, собравшееся там, в каких нибудь нескольких сантиметрах от него. Он отогнал эту мысль, заварил последний шов и перешел к другому вентиляционному ходу — не к тому, которым воспользовались Рэмбетта и Ухуру. Кейн подошел к нему со стальной плитой в руках. С помощью Блайта он установил плиту на место, и Билл принялся ее приваривать.
— Кто то сюда лезет! — вскрикнула Киса.
— А вы как думали? — отозвался Кристиансон. — Конечно, лезет — целая толпа инопланетян ломится в дверь.
— Нет, — простонала она. — Кто то лезет сюда по вентиляционному ходу, куда уползли Ухуру с Рэмбеттой!
— Для них это рано, — сказал Кэрли. — Слишком рано.
— Оно приближается! — стонала Киса. — Я слышу его хриплое дыхание!
— Ого! — вскричал Кэрли. — Вот оно!
Билл встал под вентиляционным отверстием, держа наготове сварочный аппарат и открыв кран горелки до отказа. К счастью, шланг оказался чуть короче, чем надо, иначе показавшиеся из отверстия Рыгай, а за ним Мордобой мгновенно превратились бы в головешки.
— Вы меня до полусмерти напугали, — простонала Киса. — Где вы были?
— Мне надо было заглянуть в каюту, — смущенно ответил Мордобой. — Забыл там кое что.
— Что забыл? — вскричал Кэрли. — Неужели что то настолько важное, что ты отважился ради этого рискнуть жизнью и выступить сразу против всех инопланетян?
— Вот, фотку там оставил, — сказал Мордобой. — Другой у меня нет.
— Должно быть, ты в самом деле сильно любишь свою мать, — прочувствованно сказал Билл, выключая сварочный аппарат.
— Мать? — удивился Мордобой. — Не было у меня никакой матери. Я приютский. Это моей подружки фотка.
Билл взял фотографию, которую протянул ему Мордобой. На ней была точная копия Мордобоя, только женского пола — гора мускулов, которой позавидовал бы чемпион по борьбе.
— Она.., жутко красивая, — сказал Билл, возвращая фотографию. — Есть за что ее.., полюбить.
— Спасибо, — отозвался Мордобой. — А вот это я нашел у тебя под койкой, — он протянул Биллу довольно большую коробку и сложенный листок бумаги. Билл взял коробку, развернул листок и прочитал:

"Дорогой Билл, если ты доживешь до того, чтобы получить это письмо, оно, возможно, принесет тебе пользу. Надеюсь, ты не обидишься, но эта твоя ступня — едва ли не самое безобразное зрелище, какое мне доводилось видеть, и уж наверняка ковылять на ней очень неудобно. Я позволил себе снабдить тебя устройством, с помощью которого ты сможешь ее поменять. Чтобы включить его, нужно только нажать на красную кнопку, а когда загорится зеленая лампочка, сунь эту свою отвратительную конечность в отверстие. На ней появится почка, которой потребуется примерно два месяца на то, чтобы вырасти до окончательного размера.
Твой друг чинджер Трудяга
Р. S. Не забудь о нашей договоренности. Продолжай делать доброе дело и сеять распри среди солдат".

— Что это такое? — поинтересовался Мордобой.
— А разве ты не прочел? — спросил Билл, скомкав записку и сунув ее в карман.
— Не так уж хорошо я умею читать, — ответил Мордобой. — Разве что книжки с картинками.
— Это посылка из дома, — солгал Билл.
— Небось какое нибудь домашнее печенье, — проворчал Мордобой, отбирая у Билла сварочный аппарат. — Ненавижу домашнее печенье. Дай ка я тут доварю.
— Вы, несомненно, очень обрадуетесь, узнав, что я закончил первый набросок своей статьи, которая произведет переворот в науке, — объявил Кейн, демонстрируя рукопись страниц на пятьдесят, соединенную огромной скрепкой. — Мне понадобится еще некоторое время, чтобы ее завершить, поскольку приходится пользоваться компьютером по очереди с автопилотом, а работать на клавиатуре рукой, которая приделана вверх ногами, довольно трудно.
— А вот и мы! — крикнул Ухуру, появляясь вместе с Рэмбеттой из вентиляционного хода. Блайт и Кристиансон тут же пришлепнули на место стальную плиту, и Мордобой принялся ее приваривать.
— Ну, натерпелись мы страху! — продолжал Ухуру. — Ужас!
— Что, инопланетяне гнались за вами? — спросил Кэрли. — И чуть вас не догнали?
— Нет, — отвечал Ухуру. — Ползать по этим ходам очень страшно. Они слишком узкие, и уж очень там темно. Нигде не бывает так темно, как в вентиляционных ходах. Развернуться там негде, а заблудиться легче легкого. Такой способ передвижения, что хуже его нет, можете мне поверить. К тому же я где то там порвал скафандр. И теперь у меня злокачественная клаустрофобия и — апчхи! — аллергический насморк от пыли, которой я там надышался.
— Осталось сорок пять секунд, — объявил Моу. — Заряды сейчас взорвутся. Ты все заварил, Мордобой?
— Сейчас кончаю, — ответил тот. — Эй! Свет погас! Я ничего не вижу!
Под потолком зажглись тусклые аварийные лампочки.
— У нас перегорел предохранитель! — вскричала Киса. — А предотвратить взрыв уже невозможно! Мы останемся без воздуха и погибнем!
— Дайте ка сюда свою статью, Кейн! — крикнул Билл.
— Сейчас не время заниматься наукой, — пытался возразить Кейн, но Билл вырвал у него из рук статью, сорвал скрепку и швырнул листки на пол. — Эй! Моя скрепка! Это последняя, больше на корабле не осталось!
Билл кинулся в дальний конец комнаты, сорвал крышку с электрощита и засунул скрепку вместо предохранителя.
— Пять секунд! — крикнул Моу. Свет зажегся снова, и Мордобой поспешно принялся за последний шов.
— Готово! — вскричал Мордобой. В то же мгновение корабль потряс сильнейший взрыв. Всех швырнуло влево, потом вправо, потом снова влево.
— Мы еще... — начал Ларри.
— Неужели... — начал Моу.
— Значит... — начал Кэрли.
— Все в порядке, — со вздохом облегчения сказала Рэмбетта. — Я слышала страшное шипение, треск и шум — очень похоже, что инопланетян вынесло через дыры наружу.
— Давайте перекусим! — вскричал Кэрли. — Где там еда, Ларри?
— Какая еда? — отозвался тот. — Ты же должен был запасти еду.
— Можете на меня не смотреть, — сказал Моу. — Я собирал часовые механизмы для бомб.
— Что же нам делать? — простонала Киса. — Только отделались от инопланетян, а теперь, оказывается, умрем с голоду!
— Ну, не совсем, — вздохнул Билл. — Мне кажется. Рыгай на правильном пути.
Пес стоял посередине грядки с окрой, с довольным видом махая хвостом. Из пасти у него свисало несколько недожеванных побегов.
Три недели спустя Билл, нажав на красную кнопку, избавился от своей слоновьей ноги. Он пришел к выводу, что теперь в том, чтобы давить инопланетян, нужды уже не предвидится. Появившаяся вместо нее почка оказалась тоже крохотной и розовой, но что из нее вырастет, предсказать было невозможно.
Окра вызывала у всех стойкое отвращение, хотя капитан Блайт проявил незаурядную фантазию, изобретая новые способы ее приготовления. Он научился делать с скрой все, что угодно, за исключением одного — чтобы она не была похожа на окру. По самым благоприятным оценкам Кэрли, должно было пройти еще от шести до восьми недель, прежде чем у них появится возможность сменить диету.
На следующий день после того, как Билл воспользовался подарком Трудяги, ему почудилось, будто что то прошмыгнуло среди грядок с окрой. «Надеюсь, что это мышь», — подумал он. И в тот же момент у него появилось странное ощущение, что скорее всего это не мышь.



Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru