Warning: include(../../blocks/do_head.php) [function.include]: failed to open stream: Нет такого файла или каталога in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/numizmatica/numizmatica_kn1/85.php on line 9

Warning: include() [function.include]: Failed opening '../../blocks/do_head.php' for inclusion (include_path='.:/usr/local/zend-5.3/share/pear') in /home/users1/g/goldbiblioteca/domains/goldbiblioteca/numizmatica/numizmatica_kn1/85.php on line 9
логотип сайта www.goldbiblioteca.ru

Мурашова.В.В. Древнерусские ременные наборные украшения X-XIII вв.

Мурашова.В.В. Древнерусские ременные наборные украшения X-XIII вв.

     Основной задачей данной работы является комплексное источниковедческое исследование одной из категорий древнерусских украшений — ременных металлнческих накладок. Несмотря на то. что сушествчет ряд работ, авторы которых касаются данной категории древностей в целом, ременные украшения выпали и ? поля зрения исследователей, поэтому основной целью явилась систематизация всего накопленного материала. Работа базируется на материалах, хранящихся в фондах Государственного исторического музея. Государственного Эрмитажа. Смоленского государственного объединенного исторического и архитектурно-художественного музея-заповедника, Ярославского музея-заповедника. Киевского государственного исторического музея. Музея истории города Ленинграда, Черниговского областного краеведческого музея и Стокгольмского историчес кого музея, использованы также архивы Института истории материальной культуры. Всего в работе учтено 3077 накладок, которые происходят из 56 памятников (не считая огромного, почти полностью дсласпорти-юванного материала из Владимирских курганов, раскопанных А. С. Уваровым и П С. Савельевым). Большая часть материала происходит из так называемых •дружинных курганов· — памятников эпохи образования Киевского государства (рак. 1).
     Ременной набор является очень интересным археологическим источником, он несет н себе разнообразные вилы информации, что и определило направления исследования и структуру работы. Данная работа — лишь первый подход к большому и малоисследованному массиву источников.
     Наборный пояс и сбруя не были древнерусским изобретением Они попали на территорию Лрсннсй Руси. имея уже длительную историю развития, поэтому, прежде, чем приступить к обзору литературы, посняшеннои древнерусским ременным накладкам, необходимо кратко остановиться на проблематике, связанной с наборными украшениями, и на трудах, в которых рассматривается данная категория украшений в более раннее время, и на других территориях, уделяя внимание прежде всего работам о салтовских и кочевнических материалах, которые предшествуют или одновременны древнерусским и тесно с ними связаны. Объем литературы, специально посвященной наборным ременным украшениям, невелик, однако в ислом ряде исследовании им уделяется значительное место Наиболее обширна литература, посвященная поясным наборам - эпохи переселения народов-, а также поясам кочевников последующего времени Основными вопросами, которые решаются в литературе, являются следующие:
1)  время и место происхождения наборных поясов;
2)  время их распространения на различных территориях;
3)  символическое значение поясов, украшенных металлическим набором.
    Одними из первых о ременных наборах писали В.И.Сизов (Сизов. 1902, с. 45-46}. автор раскопок в Гнёэдове, и шведский археолог Т. Арне [Ате, 1914. р. 118-157) Оба ученых считали безусловным их восточное происхождение.
     В современной археологической науке существует несколько точек зрения на происхождение наборных поясов. Авторы первой из них — С. В. Киселев и Л. Р. Кы пасов. они придерживаются мнения, что пояса. украшенные металлическими накладками, появились в Южной Сибири и Монголии, где они развивались и совершенствовались и откуда распространялись на запад (Киселев. 1951. с. 243; Кычасов, I960, с. 83). Время их возникновения — изыхекая культура (середина I в. до н. э. — начало I в. и. э.).
     Вторая точка зрения высказана А. К. Ачброюм. она касается происхождения поясов с геральдическими накладками и подвесными ремешками. Автор утверждает, что они появились в Древнем Риме в первые века нашей эры и распространялись именно оттуда (Степи Евразии . . 1981. с. 16).
     Третья точка зрения сформулирована И. А. Аржаниевой, которая считает, что наборные пояса впервые появились, видимо, у скифов, от них они могли быть заимствованы как азиатскими, так и европейскими народами (Аржанцева, 1979).
     И, наконец, еше одна точка зрения принадлежит В. Н.Добжанскому. посвятившему наборным поясам кочевников Азии фундаментальное монографическое исследование (Добжанский. 1990). Он полагает, что несмотря на то, что пояса с укрепленными на них накладками археологически прослеживаются лишь с ранне-скифской эпохи (Добжанский. 1990. с 20). сама идея украшения поясов наблюдается сшс в эпоху поздней бронзы (Добжанский. 1990. с. 17). По мнению В. Н. Добжанского, самые ранние наборные пояса изображены на оленных камнях, распространенных ив территории Южной Сибири и Центральной Азии и. предположительно, датируемых рубежом II и I тыс. до и. >. (Добжанский. 1990, с. /9).
     Истории распространения поясных наборов посвящена статья Н.Л. Подвиг и ной -Из истории поясных наборов I тыс. н.э на территории нашей страны» {Подеигина, 1968). Н.Л. Подвигина является сторонником концепции азиатского происхождения наборных поясов. Автор считает, что их появление в Восточной Европе следует связывать с гуннами, которые на рубеже II и III вы. вторглись в Минусинскую котловину и подчинили себе местные таштыкские племена. За полтора столетня господства они усвоили некоторые элементы культуры таштыкских племен. Во второй половине IV в. гунны стали продвигаться на шил и принесли с собой поясной набор (Подеигина. 1968. с. 96-97). Истории наборного пояса касается гакже А. В Галл о в статье «Болгарские пояса· (Гадзо, 1963. с. 85-105). Он полагает, что пояса, характерные ДЛЯ VI—VII вв.. возникают в кочевническом чире Заволжья в IV - нач. V вв. и затем распространяются на «пал Однако его точка зрения опровергнута В. Б Ковалевской, которая считает необоснованной столь раннюю
 датировку заволжских памятников (Коваееская. 1979. <.6). В-Ь Ковалевская проделала «прочную работу по систематизации всех элементов наборного пояса Евразии IV—IX г,в К сожалению, .то сих пор вышел лишь первый том се свода, посвященный пряжкам В нем собран весь материи с огромной территории от Забайкалья ао Полнепровья и разработаны принципы типологии пряжек {Ковалевская. /979).
     По мнению большинства авторов, мода на пояса, украшенные металлическим набором, была обшей для всего кочевнического мира Евразии. Традиция носить наборные пояса проникала и в среду оседлых народов. особеннотех. которые посвоемуобшсственномуггатвнтиюсгоялИ настални военной демократии Б А Рыбаков пишет: «Поясные и портупейные наборы — яркое доказательство сложения очень широкой в географическом смысле культуры воинов — дружинников, выделенных разными племенами, объединявшихся в огромные военные союзы и воевавших на всем пространстве Римской империи [Рыбаков. 1953. с. 54) Значение поясного набора для изучения взаимоотношений между кочевыми и оседлыми племенами особо отмечено В. А. Распоповой, опубликовавшей статью о поясном наборе Согда VII —  III вв. (Располова, 1965. с. 78).
     Исследователи отмечают, что, хотя сходные поясные наборы и были распространены на огромной территории и не несли на себе этнической окраски, можно выделить отдельные локальные варианты По мнению В Б. Ковалевской, выделенные ареалы типов свидетельствуют о принадлежности к определенной хронологической группе или к тому или иному ремесленному иентру {Ковалевская, 1979. с. 5).
     Из работ, посвяшенных символическому значению пояса, его месту в знаковой системе, наиболее фун даментальной является книга венгерского археолога Г. Л вело. в которой рассматриваются аварские древности (Laszlo. J955). На конкретном археологическом материале автор доказывает, что пояс отмечал ранг покой ного в социальной структуре, прежде всего это отражалось в иерархии материала, из которого изготовлены накладки: золото-серебро-бронза. Во-вторых ранг внутри рода отражался в количестве бляшек и подве сок (Laszlo. 1955, р. 176), Орнаментация многих нактадок носила характер тамги (знака принадлежности к ролу) (Laszlo. 1955. р. 165).
Огромный этнографический материал, данные фольклора, эпоса и письменных источников собраны B.  Н. Добжанским (Добжанский, 1990. с. 45-60). В результате обзора этих данных он приходит к выводу, что с глубокой древности пояс обладал сложным комплексом значений, «он отождествлялся с Кругом-Вселенной. выступал а роли оберега, обладал магической функцией». С эпохи военной демократии пояс приобретает дополнительное значение — он становится своеобразным символом войны, и в военно-аристократической среде «его значение соотносится с принадлежностью его владельца к определенному и достаточно высокому социальному слою общества· {Добжанский. 1990. с 82).
     В работах, посвяшенных восточно-европейскому материалу, значение поясного набора как знака минско го достоинства отмечалось сше Б. А. Рыбаковым (Рыбаков. 1953. с. 54). Более подробно этот вопрос освешаетси
C. А. Плетневой {Плетнева, /967). На конкретном материале Дмитровского могильника салтово-маникой культуры она доказывает, что существовала прямая зависимость между положением воина и богатством его наборного пояса, причем имуществе иное положение не оказывало особого влияния на состав поясного набора, но бедность тормозила продвижение молодых воинов [Плетнева, 1967. с. 164). Автор отмечает также следующую любопытную деталь: в могилах на боевом поясе часто нет пряжки, что связано с обрядом ?обез вреживания· мертвеца: расстегнутый пояс и оружие, висяшее на нем. теряли силу н их невозможно было использовать против живых (Плетнева, 1967, с. 161).
     В. Б. Ковалевская предлагает сравнение наборного пояса дружинника раннего Средневековья со свое образным паспортом, в котором отражено его место в дружинной иерархии.Кроме того, автор рассматривает орнаментацию прорезных накладок и пряжек VI—IX вв. как отдельную знаковую систему со своей логикой развития от избыточности информации к сокращению ее до минимума (Ковалевская. 1970. с. 145).
     Большое внимание значению пояса уделяет также Н.Л Подвижна. Она особо отмечает, что наборный пояс мог быть знаком отличия не только воина, но и чиновника. В качестве доказательства она приводит материалы гнёздоаских курганов, где в 16 погребениях из 36, содержавших поясные наборы, не было оружия (этот же факт подтверждается при изучении сибирских каменных изваяний — далеко не на всех поясах подвешено оружие). Н Л. Подвижна обращает внимание сше на одну функцию наборных поясов. подтвержденную письменными источниками, — они могли служить своеобразным орденом, наградой того времени (Подвигина. 1968. с. 94).
     Еше один аспект научения наборных украшений — исследование орнаментации, их украшающей. Необхо димо отметить две работы, основанные на анализе орнамента, обе они посвящены сал томским наборным бляш кам, но характеризуются различным подходом к материал). В статье Н. А.Фоняковон используется формали зованный подход к источнику (Фонякова. 1986). Автор разбивает орнамент на отдельные мотивы, что позволяет выстроить эволюционные цепочки, выявить среднеазиатские прототипы, на основе которых сформировался салтовскин орнамент, и проследить процесс отхода от них (Фонякова. 1986. с. 42, 45). Используя уже разработан ную хронологическую шкалу. Н. А. Фонякова моделирует картину развития самобытного орнамента Хазарского Каганата, правомерно заключая, что «едва ли верна точка зрения, согласно которой все изяшное на территории Юго-Восточной Европы в эпоху раннего средневековья было привозным с Востока- [Фонякова. 1986, с. 45)
     Иной подход, «искусствоведческий-, основанный на стилистическом анализе орнамента, использован в статье Т. И. Макаровой и С. А. Плетневой, посвященной бляшкам изСаркельского клада 1949 г. Исследуя на бор бляшек. авторы привлекают большое количество аналогии (предметы венгерского декоративно- при клал но ге искусства, оковки турьих рогов из Черной чогилы и уздечные наборы из богатых кочевнических погребении.) и далеко выходят за рамки одного комплекса На основании исследования предлагается выделить три этапа развития художественной металлообработки Юго-Восточной Европы IX - начала XI вв. (Макарова, Плет нева, 1983. с. 71-73). Первый этап (стилистический пласт) представлен бляшками, форма которых отличается растительной моделировкой, развитие этого направления можно наблюдать на ременных накладках Венгрии.

Ко второму этапу относятся веши пышного растительного стиля Кроме ременных накладок, в круг этих предметов входят обкладка малого турьего рога из Черном Могилы, рукоять меча и сабля из Киева и лругие веши. Третий этап характеризуется «усыханисм* растительного орнамента, тенденцией к его гсометризаини. Авторы относят к этому этапу сбруйные наборы из Крыма, со Среднего Дона и Хсрсоншины (Ново-Каменка, Гаевка и др.).В статье также уделяется вниманием проблемам семантики, выдвигается предположение о двузначности орнаментального декора бляшек: с одной стороны, на накладках читается стилизованное изображение древа «шин. а с другой (в перевернутом состоянии) — антропоморфная личина {Макарова. Плетнева. 1983. с. 63).
Поясные накладки в кочевнических древностях являются массовым материалом Некоторые исследо ватели привлекают их для разработки вопросов хронологии. Г. А. Федоров-Давыдов разработал подробную типологию ременной гарнитуры кочевников Восточной Европы и выделил среди них группу, которая является датирующей для кочевнических древностей. {Федоров-Давыдов. /966, с. 115). Более детально и с точки зрения стилистики сбруйные украшения кочевников рассмотрены Л. М. Гаврил иной {Газршина. 1987), которая частично опирается на типологию Г. А. Федорова-Давыдова. Автор выделяет 3 стилистические группы укра шений, основываясь на морфологии и декоре самого выразительного элемента украшения узды — решмы,  к трем типам решм Л. М. Гаврил и на привязывает и весь остальной материал, показывая смешение центров изготовления конских уборов с востока на запад, что совпадает с направлением постепенного перемещения кочевых племен {Гаврилина. 1987. с.63-64) Этнической атрибуции групп автор не предлагает.
Хронология ременных накладок Прикамья создана В.Ф. Гснингом {Генинг, 1979).
Круг вопросов, связанных с назначением отдельных конкретных бляшек, способам их крепления к ремню. реконструкцией поясов и т.д.. затрагивается в большей или меньшей степени во всех названных работах.
До сих пор лучшей работой, в которой рассмотрены дрсьнерусские наборные ременные украшения. является книга швелского исследователя, одного из столпов норманизма в археологии. Т. Арнс «Швеиня и Восток, вышслшая н 1914 г (Лте. 1914). Хотя автор и не ставил специальной задачи изучить древнерусский материал — он рассмотрен в качестве аналогий в главе о восточных им портах в Скандинавию — тем не менее, дахе попутный анализ является наиболее полным из посвященных данной категории украшений. Работа построена на базе типологического метода. ОСНОВОЙ составления типологических рядов Т. Арне
выбирает разттие орнаментального декора, это единственный опыт исследования орнамента применительно непосредственно к древнерусским наборным украшениям.
Истоки основной массы растительных орнаментальных мотивов Т. Арне видит в исламизированной Персии. он вводит понятие -постсасанидскнй· стиль для растительного орнамента, зародившегося еше в глубокой древности, но трансформированного в эпоху Арабского Халифата. Значительная роль в усвоении восточных мотивов отводится Хазарскому Каганату; большинство ременных накладок салтово-мазшкой культуры украшено своеобразными «почковидными листьями·, мотив этот, постепенно упрощаясь, дал толчок для целой линии развития декора бляшек {Лте. 1914. р. 118-123). Мотив трех - пяти с песткового цветка, часто в сердцевидном обрамлении, также персидско-исламского происхождения {Лте. 1914, р. 132-139). он получил широкое распространение в Европе, особенно в Венгрии, что связано с пренсхождением венгерских племен, их продвижением в Подунавье через южнорусские степи, где они могли познакомиться с постсасанидским искусством.
Целый ряд орнаментальных мотивов, по мнению Т.Арне обязан своим происхождением Византии. Это касается, прежде всего, симметричных полупальметт, близких украшавшим византийские пряжки. Кроме того, возможно, еше к эллинистическому времени восж) стилизованные «виноградные листья·, трансформировавшиеся в средневековье в побеги неопределенной формы (Ante, 1914. р. 142-143, 145-146).
Некоторые виды ременных накладок и украшающие их орнаменты имеют сибирское происхождение, это относится к крупным остроовальным бляхам-бубен иам 8 npotecce ЭВОЛЮЦИИ данная форма максимально упростилась, превращаясь в поясные наконечники в форме «рыбы· (Лте. 1914. р. 152-154).
Поскольку основной посылкой в построении типологически» рядов Т. Арне является эволюция орнамента от сложного к простому, можно отметить в ряде случаев некоторые хронологические несоответствия, что является, на наш взгляд, наиболее существенным недостатком работы. Например, очевидно более ранний наконечник из Гнездом стоит в эволюционном ряду после наконечника, найденного на Ижорском плато {Лте. 1914. р. 128-129).
На основании изучения поясной гарнитуры автор делает один из основных выводов своего фундаментального труда: Волжский торговый путь был открыт варягами в IX в. (накладки, украшенные «почковидными· листьями встречены лишь в двух точках на этом пути — в Хазарин и в Бирке). Т. Арнс считает, что на территорию Древней Руси наборные пояса попали вместе со скандинавами и встречаются только в норманских колониях на Руси {Лте. 1914, р. 122. 157).
Исследования скандинавских наборных бляшек и их посточных аналогий были продолжены шведским ученым И. Янссоном (Jansson, 1986). Он еше раз подробно исследует накладки из Бирки, уточняет и расширяет круг аналоги Р. И. Янссон подтверждает основные наблюдения Т. Арнс относительно происхождения различных орнаментальных мотивов, однако он более осторожен в выводах, считая, что местом производства бляшек с «почковидными· листьями можег быть не только Хазария. но и территории, находившиеся под ее влиянием{Jansson, 1986. S. 89). Кроме того, он отмечает, что указанные бляшки использовались в качестве подвесок и Найдены в женских погребениях X в.. что разрушает вышеуказанный аргумент Т. Арне в пользу освоения норчанами Волжскою пути в IX в. Автор считает также, что трудно установить происхождение бляшек, украшенных другими типами растительною орнамента, так как при всей очевидности влияния исламского искусства, территория их распространения достаточно велика {Jensson, 1986. 5. 96).
Среди отечественных ученых ряд авторов обращался к древнерусской ременной гарнитуре, однако систематическому исследованию она не подвергалась, рассматривались бляшки отдельных памятников или
регионов. Основные вопросы, которые старились исследователями — это проблема происхождении и места изготовления накладок, а также вопрос о разделении бляшек на поясные и сбруйные.
Наличие пояса, как характерной летали мужского костюма 10 -11 вв.. было отмечено А. В. Ариихонекич Небогатые люди носили узкий кожаный поясок, который застегивался лировидной пряжкой, в богатых же погребениях часто находят пояс, украшенный разнообразными бляшками {Арииховский. 1945. с. 3-4).
В археологической литературе закрепилось мнение о поясных наборах как о предмете •восточного· импорта. Исследователи, которые не занимаются специально данной категорией древностей, а лишь касаются в своих исследованиях поясных накладок, как правило, приводят данную точку зрения {Шмидт. 1957. г. 203 и др.). Более конкретные предположения высказаны в статье Д. И. Фонякова {Фоняков, 1986. с. 64). специально посвященной реконструкции наборного пояса из Торопш. На основании изучения аналогий автор приходит к выводу, что металлический набор торопеикого пояса мог быть произведен на территориях, связанных с Волжской Болгарией и смонтирован на ремень в северной части Руси.
Специально посвяшена ременной гарнитуре работа В. А. Мальм «Поясные и сбруйные украшения-. Автор анализирует наборные бляшки курганов Ярославского Поволжья (Тимереаский. Петровский. Михайловский могильники) и приходит к следующим выводам:
1)   разделить поясные и сбруйные наборы весьма трудно, гак как бляшки, украшавшие пояса, могли использоваться и для украшения узды;
2)   поясной набор является принадлежностью мужчины, в женских погребениях элементы поясного набора встречены лишь в двух случаях;
3)   можно выделить несколько типов устойчивых сочетаний различных бляшек в одном наборе;
4)   некоторые типы бляшек, по-видимому, относятся к сумке или кошельку;
5)   подавляющее количество бляшек — восточною происхождения (возможно, один из центров — Западная Туркмения), часть бляшек — северного, скандинавского происхождения {Ярославское Поволжье. 1963. с. 64-69).
Наблюдение В. А. Мальм о сложности разделения бляшек на поясные и уздечные подтверждает А. Н. Кирпичников в работе о снаряжении коня и всадника {Кирпичников. 1973). однако он замечает, что наконечники, украшавшие сбрую, часто отличались от поясных более горбатой спинкой и более массивными прикрепи тельными штифтами {Кирпичников. 1973. с. 21). А. Н. Кирпичников указывает на взаимовстрсчасмость в одном комплексе бляшек скандинавского н восточного происхождения. Этот факт автор объясняет тем. что дружин никам того времени «не так важно было, где и как изготовлялись украшения костюма и коня, лишь бы они сюей ценностью и нарядностью соответствовали знатности их владельца- [Кирпичников. 1973. с. 23). В работе делается также ряд реконструкций наборных уздечек из древнерусских памятников на основании прежде всего кочевнических аналогий.
Украинские ученые высказываются в пользу местного производства части ременной гарнитуры Пож нымн и сбруйными наборами Черниговщины занимался Д. И. Блифельд. он посвятил им один из разделок монографического исследования о памятниках Шестовииы Автор отмечает, что поясной набор заимствован с востока и имеет корни в постсасаннлской эпохе {Елырыъд. 1977, с.49). Д. И. Блнфельд выделяет специфи ческий «черниговский пояс», в который входят инкрустированные серебром бляшки и большие листовидные бляхи-бубенцы. Автор считает, что однотипные бляшки •черниговского· типа отлиты водной литейной форме и произведены местными ремесленниками. Он отмечает также их стилистическую близость оковкам турьих рогов из Черной могилы и большим серебряным бляхам из захоронения воина с конем близ Золотых ворот • Киеве {Блнрелъд, 1977. с. 49-50).
Р. С. Орлов продолжил исследования Д. И. Блифелыш. включив в сферу исследования вес Среднее Подне-провье. В своей работе -Средиедлепровская традиция художественной металлообработки в 10 -11 вв.. {Орлов, 1984)он предлагает весьма плодотворный комплексный подход к материалу с использованием металлографи ческого и спектрального анализов Работа базируется на подробном анализе орнаментального декора, включая малозаметные приемы изготовления. Автор использует не только ременную гарнитуру, но и оковки ритонои из Черной могилы, оковку рукояти меча из погребения 108 в Киеве, а также изделия художественной метал лообработки из Венгрии, южного Урала и Ирана. В результате анализа материала автор приходит к выводу о существовании двух местных школ металлообработки (А и Б), испытавших значительное влияние восточной торевтики {Орлов. 1984, с 32-50).Существенную близость декора средиеднепровекого и венгерского металла Р.С.Орлов объясняет обшнч для обеих традиций влиянием раннеисламского металла Юрлов. 1984. с. 40). Автор выделяет технологические приемы и набор сплавов, характерных для школы А {Орлов. 1984. с. 42-47)
В заключение необходимо коснуться работ М. В. Седовой о ювелирном искусстве Новгорода {Седова. 1959. с.258-259: Седова. 1981. е. 144-152). Основная ценность работ, с точки зрения изучения ременной гарнитуры, заключается в публикации и точной датировке предметов, исходя из новгородской стратиграфии. Большая пасть бляшек относится к XI-XIV вв., что свидетельствует о том. что поясной набор был распространен не только в раннефеодальную эпоху, но существовал и в эпоху развитого средневековья.

Мурашова.В.В

Формат: PDF

Размер: 44.6МБ




На главную страницу  
   
   
   
Яндекс цитирования    
По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru
футер сайта